Корухов Ю. Г. 1998 - Криминалистическая диагностика при расследовании преступлений (книга)

Корухов Ю. Г. 1998 – Криминалистическая диагностика при расследовании
преступлений

Введение

Рост преступности, сопровождающий глобальные со-

циально-экономические преобразования нашего общества,

побуждает к поиску новых форм и методов расследования

и раскрытия преступлений, к созданию новых теоретиче-

ских разработок в науке криминалистике, способных поло-

жительно влиять на практику. Одним из основных способов

пополнения научного знания является анализ и обобщение

практики. Это позволяет лучше познать закономерности изу-

чаемых процессов и создать такую теоретическую модель,

которая бы не только отражала изучаемую практику (след-

ственную, экспертную), но и способствовала бы ее совер-

шенствованию. В данной работе с указанных позиций рас-

сматривается криминалистическая диагностика.

Термин “криминалистическая диагностика” был пред-.

ложен четверть века назад1, но оказался невостребованным

более десяти лет, пока не привлек внимание сначала экс-

пертов-криминалистов, а затем научно-практических работ-

ников в области криминалистики. В 1983 г. было опублико-

вано первое методическое пособие по криминалистической

диагностике2, стали появляться научные статьи3, сообще-

ния на конференциях4, тематические сборники5, главы в

учебниках криминалистики6.

Термин вошел в монографические исследования, по-

священные борьбе с преступностью7, и практические посо-

бия8.

‘ См.: Снетков В. А. Проблемы криминалистической диагностики

// Труды ВНИИ МВД СССР. Вып. 23. М., 1972.

2 См.: Корухов Ю. Г. Трасологическая диагностика (метод, посо-

бие). М., 1983. С.75.

3 См.: Орлова В. Ф., Шляхов А. Р. Принципы классификации за-

дач криминалистической экспертизы // Актуальные проблемы тео-

рии судебной экспертизы- М-, 1984.

* См.: Кирсанов 3. И. Криминалистическое распознавание ^диаг-

ностика /./ Тезисы республ. науч. конф. Киев, 1983.

s Диагностика при производстве криминалистических экспертиз /

Под ред. В. А. Снеткова /7,Сб. науч. тр. ВНИИ МВД. М., 1984.

6 См.: Корухов Ю. Г. Главы учебников по криминалистике изд.

Академии МВД СССР—РФ. 1984, 1987, 1995.-

7 См.: Основы борьбы с организованной преступностью / Под ред.

В. С. Овчинского, В. Е. Эминова, Н. И. Яблокова. М., 1996. С. 397.

8 См.: Зорин Г. А., Копуцевич В. Е. Введение в экспертно-креатив-

ные системы. Гродно, 1995. С. 164. :

Введение

В результате были определены общая направленность

криминалистической диагностики, допустимость диагности-

рования криминальных фактов и ситуаций, .сущность диаг-

ностических экспертных задач, связанных с исследованием

объектов и их отображений. На этом этапе стали очевидны-

ми как возможности криминалистической диагностики, так

и необходимость ее применения в экспертной и следствен-

ной практике.

Занимаясь данной проблематикой в течение последних

15 лет, мы убедились в необходимости системного изложе-

ния и обстоятельного анализа таких категорий криминали-

стической диагностики, как средства познания, к которым

относятся ее сущность и содержание; используемые науч-

ные методы; возможности диагностики в расследовании пре-

ступлений; соотношение диагностического познания и

доказывания. Иными словами, требовалось на современном

этапе развития криминалистики всесторонне рассмотреть

такой важный познавательный процесс, как криминалисти-

ческое диагностирование, с тем чтобы его внедрение в прак-

тику шло не стихийно, а на достаточной теоретической ос-

нове. Дело в том, что диагностика давно уже используется и

экспертами, и следователями, но в значительной мере не-

осознанно, на эмпирическом уровне. Вместе с тем диагно-

стика как часть общей теории познания должна осуществ-

ляться- с соблюдением определенных закономерностей и

принципов диагностирования, в форме определенных логи-

ческих операций. Универсальность ее как процесса позна-

ния подтверждается внедрением диагностики не только в

такие традиционные области, как медицина и биология, но

и в технику, физику, геологию, психологию и другие науки.

Создание криминалистической диагностики призвано

в теоретическом плане пополнить методологию науки кри-

миналистики, представляющую собой систему ее мировоз-

зренческих принципов, теоретических концепций, катего-

рий, понятий, методов. В практическом плане криминали-

стическая диагностика должна обеспечить решение эксперт-

ных задач и анализ следственных ситуаций путем изуче-

ния свойств и состояния объектов, изменений, происшед-

ших в них в результате преступного действия^ и выявления

на этой основе механизма совершения преступления в це-

лом или отдельных его фрагментов (этапов).

По мере своего развития криминалистическая диагно-

стика способна стать частной криминалистической теорией

подобно тому, как это произошло с идентификацией.

Подчеркивая частный характер теории идентификации,

Введение

Р. С. Белкин и А. И. Винберг одновременно определили и ту

нишу, которую, по нашему мнению, должна заполнить тео-

рия криминалистической диагностики. “Теория криминали-

стической идентификации-, — отмечали указанные авто-

ры, — не может быть признана общей теорией криминали-

стики, ибо она не охватывает собой всех задач, решаемых

криминалистической наукой. Вне этой теории остаются, ес-

тественно, научные проблемы неидентификационного ха-

рактера (выделено нами. —Ю. К.), а их исследование явля-

ется, как известно, существенным элементом предмета кри-

миналистики”1.

Изучить криминалистическую диагностику в качестве

элемента предмета криминалистики и части ее методоло-

гии — это значит раскрыть ее сущность и специфику как

познавательного процесса, показать, какое место она зани-

мает в решении общетеоретических проблем и как она “ра-

ботает” на практике, каким образом и для решения каких

следственных и экспертных задач она может и должна быть

использована.

Данная работа, являющаяся первым подобным иссле-

дованием, не претендует на исчерпывающее решение про-

блемы криминалистической диагностики. Вполне возмож-

но, что некоторые положения удалось лишь обозначить, а

некоторые могли выпасть из поля зрения.

Автор надеется, что общими усилиями ученых и прак-

тиков поставленные вопросы будут решены и криминали-

стика пополнится частной теорией криминалистической

диагностики, широко реализуемой в практике расследова-

ния и раскрытия преступлений.

1 Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика (общетеоретические

проблемы). М., 1973. С. 17.

Глава 1. Формирование диагностики

в криминалистической экспертизе

§ 1. Период “неидентификационных” экспертиз

В настоящее время говорить о диагностике, отстаивая

ее право на существование в криминалистике, несколько

легче, чем это бьло ранее (10—15 лет назад). После появле-

ния первых обстоятельных работ по данной проблематике’

было опубликовано немало статей2, ей посвящены отдель-

ные сборники3, диагностика нашла отражение в учебниках

для высших и средних специальных учебных заведений4.

И тем не менее, несмотря на более чем десятилетнее

существование этого терминологического сочетания “кри-

миналистическая диагностика”, до сих пор отсутствуют

фундаментальные исследования, которые претендовали бы

на изложение в достаточном объеме сущности и содержа-

ния криминалистической диагностики, ее методологии, по-

нятийного аппарата и других не менее важных аспектов,

крайне необходимых для целостного восприятия создавае-

мой частной теории криминалистической диагностики.

Объяснить такое отставание можно рядом причин, од-

нако главной из них будет являться то, что до начала вось-

мидесятых годов диагностике не уделялось должного вни-

мания. Кроме единственной публикации В. А. Снеткова, по-

пытавшегося ввести данный термин в оборот криминали-

стики5, нам не удалось отыскать иной литературы, посвя-

щенной криминалистической диагностике как таковой.

‘ См.: Корухов Ю. Г. Трасологическая диагностика. М., 1983. С. 75.

2 См., например: Орлова В. Ф; Шляхова А. Р. Принципы класси-

фикации задач криминалистической экспертизы // Актуальные

проблемы теории судебной экспертизы. М., 1984; Кирсанов 3. И.

Криминалистическое распознавание и диагностика //Тезисы рес-

публиканской научной конференции. Киев, 1983.

3 См.: Диагностика при производстве криминалистических экспер-

тиз / Под ред. В. А. Снеткова // Сб. науч. тр. ВНИИ МВД. М.» 1984.

* См.: Основы теории криминалистической идентификации и тео-

рии криминалистической диагностики (глава учебника) // Крими-

налистика. М., 1984; Криминалистическая идентификация и диаг-

ностика, их сущность и практическое использование в раскрытии

и расследовании преступлений (глава учебника) // Криминали-

стика. Т. I. М., 1987.С. 58—81; Основы теории криминалистической

диагностики (глава учебника) // Криминалистика. Т. I. М., 1995.

С. 114—130.

s См.: Снетков В. А. Проблемы криминалистической диагностики

// Труды ВНИИ МВД СССР. № 23. М„ 1972.

§ 1. Период “неидентификационных” экспертиз 5

Диагностика должна была появиться в криминалисти-

ке и появилась как метод решения специфических эксперт-

ных криминалистических задач. Однако до того, как это

произошло, должно было прийти понимание того, что поло-

жение, сложившееся на тот период в криминалистической

экспертизе, не только не соответствует подлинно научному

подходу, но в значительной мере тормозит его.

На тот период в теории и практике криминалистиче-

ских исследований утвердилось деление экспертиз на иден-

тификационные и неидентификационные. Такое деление,

если оно способно отразить существо экспертиз, призвано

обеспечить лучшее понимание их содержания, определить

направленность исследования для каждой из категорий, по-

мочь в разработке частных теорий. Так именно и произош-

ло с экспертизами идентификационными. Достаточная оп-

ределенность цели и решаемых при идентификации задач

(при всей спорности отдельных производных положений)

позволила однозначно определить понятие идентификаци-

онных экспертиз, развивающихся и совершенствующихся

по мере разработки и развития теории криминалистиче-

ской идентификации. В итоге появилось немало системных

изложений теории криминалистической идентификации1, в

том числе нетрадиционной2

Иное положение сложилось с так называемыми

неидентификационными экспертизами. Не последнюю роль при

этом играло и отсутствие терминологической четкости в на-

именовании таких экспертиз. Термин “неидентификацион-

ные исследования” слишком расплывчат, не выражает

сущности этих исследований и по своему смысловому значению

сводится лишь к утверждению противоположного иденти-

фикационной экспертизе понятия, как это справедливо от-

мечают А. И. Винберг и Н. Т. Малаховская3. Ставя отсутст-

вие разработанной теории для данного вида экспертиз в

прямую зависимость от несовершенства терминологии,

Г. Л. Грановский отмечал: “Теории неидентификационной

экспертизы еще нет. Нет даже установившегося для нее

названия, ибо термин “неидентификационная экспертиза”

указывает только на то, что она чем-то отличается от экс-

пертизы идентификационной”4.

‘ См.; Колдин В. Я. Идентификация и ее роль в установлении ис-

тины по уголовным делам. М., 1969; Сегай М. Я. Методология су-

дебной идентификации. Киев, 1970 и др.

2 См.: Седова Т. А. Проблемы методологии и практики нетрадици-

онной криминалистической идентификации. Л., 1986.

3 См.: Винберг А. И., Малаховская Н. Т. Судебная экспертология.

Волгоград, 1979. С. 160.

4 Грановский. Г. Л. Основы трасологии. М., 1974. С. 213.

Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

В целях определения содержания экспертиз, не свя-

занных с процессом идентификации, и отражения этого со-

держания в названии в криминалистической литературе

впервые появляется термин “диагностические экспертизы”.

Однако трактовался этот термин далеко не однозначно. В

работе В. А. Снеткова (1972 г.) диагностика трактуется как

распознавание, при этом автор утверждает, что диагности-

ка и идентификация, совпадая по целям, различаются “как

два особых вида познавательной деятельности”‘.

Затем (в 1974 г.) термин “диагностические исследова-

ния” нашел отражение в работе Г. Л. Грановского2, где ав-

тор фактически ставит знак равенства между неиденти-

фикационными исследованиями и диагностическими.

Высказанное нами в 1978 г. предложение делить экс-

пертизы в зависимости от форм устанавливаемых ими свя-

зей на идентификационные, классификационные и диагно-

стические (в том числе ситуационные)3 получило поддерж-

ку и развитие в уже упоминавшейся работе А. И. Винберга

и Н. Т. Малаховской4.

Пытаясь по традиции рассматривать криминалисти-

ческие экспертизы в их делении на идентификационные, а

также на диагностические и классификационные, мы убе-

дились в бесперспективности подобного подхода. Кримина-

листическая экспертиза едина, различаются лишь катего-

рии задач, решаемых этой экспертизой. Поэтому речь долж-

на идти не о делении криминалистической экспертизы на

идентификационную и противоположную ей — неиденти-

фикационную, а о содержании задач идентификационных,

диагностических, классификационных, возможно, и иных, с

четким определением их сущности и специфики.

Для того чтобы разобраться в сущности этих предло-

жений, признать или отвергнуть целесообразность и воз-

можность замены термина “неидентификационные иссле-

дования” понятием “диагностические исследования”, необ-

ходимо было в первую очередь проанализировать: что в кри-

миналистической литературе именовалось “неидентифика-

ционными экспертизами”, каково содержание осуществляе-

мых при этом исследований, однородны ли они по своей

природе, способны ли представлять в своей совокупности

нечто единое целое.

1 Снетков В. А. Указ. работа. С. 104.

2 См.: Грановский Г. Л. Там же. С. 212.

3 См.: Корухов Ю. Г. Сущность неидентификационных трасологи-

ческих экспертиз // Вопросы современной трасологии. Вып. 36.

М., 1978. С. 71—87.

4 См.: Винберг А. И., Малаховская Н. Т. Указ. работа. С. 159—160.

§ 1. Период “неидентификационных” экспертиз 7

Признавая правомерным и целесообразным деление

экспертиз на идентификационные и неидентификационные,

многие авторы вместе с тем высказывали различные точки

зрения по поводу сущности тех и других экспертиз. Так,

иногда понятие “идентификационная экспертиза” тракту-

ют несколько расширительно, отождествляя его С понятием

“криминалистическая экспертиза”. А. В. Дулов, по сущест-

ву, ставит знак равенства между приведенными понятия-

ми, когда он пишет: “… Криминалистическая экспертиза яв-

ляется идентификационной. Именно это определяет ее ме-

сто в системе других видов судебной экспертизы”1. Подоб-

ную точку зрения отстаивает и А. Н. Эртевциан, утверждая,

что “криминалистическая экспертиза есть экспертное ис-

следование, проводимое по поручению органов дознания, сле-

дователя или суда с целью установления тождества объек-

та исследования, причинно связанного с событием преступ-

ления, и основанное на сравнительном изучении не менее

двух объектов (исследуемого и экспериментального), нахо-

дящихся в относительном соотношении по времени и усло-

виям их образования”2.

Таким образом, идентификация становилась основопо-

лагающим фактором деления экспертиз на криминалисти-

ческие и все остальные, что нельзя было признать правиль-

ным.

Криминалистическая идентификация является лишь

одним из методов, используемых при производстве крими-

налистических экспертиз. При всей важности и ценности

этого метода, как и теоретических основ криминалистиче-

ской идентификации, одного лишь элемента оказывается

недостаточно для утверждения о равенстве понятий “кри-

миналистическая экспертиза” и “идентификационная экс-

пертиза”. Придерживаясь подобного тезиса, Н. В. Терзиев

отмечал: “Идентификационная часть является предметом

криминалистической экспертизы, но далеко не единствен-

ным. При криминалистических экспертизах нередко разре-

шаются вопросы о механизме и условиях образования сле-

дов, о выявлении невидимого и т. д. (о способе взлома, дис-

танции выстрела, направлении и скорости движения транс-

порта, наличии подделки в документе, давности возникно-

вения следов и др.)”3.

1 Дулов Л- В. Разграничение пределов использования криминали-

стической техники следователем и экспертом // Вопросы судеб-

ной экспертизы. Л,, 1960. С. 81.

2 Эртевциан А. Н. Основные вопросы теории и практики крими-

налистической экспертизы. Автореф. дисс. к. ю. н. Л., 1961.

3 Терзиев Н. В. Идентификация и определение родовой (группо-

вой) принадлежности. М., 1961. С. 13.

Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

Соглашаясь в принципе с подобным высказыванием,

нельзя не отметить ошибочности одной из посылок. Иден-

тификация не является предметом экспертизы. Она может

выступать при экспертном исследовании в качестве его за-

дачи или метода. Предмет экспертизы — понятие комплекс-

ное. При определении предмета любого исследования, в том

числе и криминалистической экспертизы, исходят из обще-

принятого философского понятия предмета познания’. С ука-

занных позиций предмет криминалистической экспертизы

предопределяется объектами этих исследований, задачами,

требующими решения, применяемыми методами исследо-

вания и условиями, в которых осуществляются эти иссле-

дования. Лишь такой системный подход к изучению взаи-

мосвязанных элементов может способствовать познанию

закономерностей, объединяющих в единый класс кримина-

листические экспертизы2.

Таким образом, попытки свести всю криминалистиче-

скую экспертизу только к решению идентификационных

задач (Эртевциан А. Н.) или трактовка идентификации как

предмета экспертизы искажали перспективу развития кри-

миналистической экспертизы. При подобных утверждени-

ях оказывались исключенными из содержания понятия пред-

мета такие важные элементы, как объекты исследования,

задачи исследования, методы исследования, условия (фор-

мы) проведения исследования.

Вовремя обратив на это внимание и исправив склады-

вающееся положение, криминалистика и теория кримина-

листической экспертизы обогатились в последующие годы

большим количеством работ, посвященных каждому из эле-

ментов предмета экспертизы и самому предмету в целом3.

1 Под предметом познания понимают “зафиксированные в опыте и

включенные в процесс практической деятельности человека сто-

роны, свойства и отношения объектов, исследуемых с определен-

ной целью в данных условиях и обстоятельствах. См.: Философ-

ский словарь. М-, 1972.

2 См.: Корухов Ю. Г. Сущность неидентификационных трасологи-

ческих экспертиз. С. 73-

3 См.: Арсеньев В. Д. Соотношение понятий предмета и объекта

судебной экспертизы// Проблемы теории судеб, экспертизы. М.,

1980. С. 10; Надгорныи Г. М. Предмет судебно-экспертной отрасли

знаний и предмет судебной экспертизы // Криминалистика и су-

дебная экспертиза. Вып. 13. Киев, 1976. С. 42; Орлова В. Ф., Шля-

хов А. Р. Принципы классификации задач криминалистической

экспертизы // Актуальные проблемы теории судебной эксперти-

зы. М., 1984; Классификация судебных экспертиз и типизация их

задач / Под ред. А. >. Шляхова. М., 1977. С. 129; Мирский Д. Я.,

Ростов М. Н. Понятие объекта судебной экспертизы _// Актуаль-

ные проблемы теории судебной экспертизы. М-, 1984; Шляхов А. Р.

Судебная экспертиза. Организация и проведение. М., 1979. С. 9

и др. работы.

§ 1. Период “неидентификационных” экспертиз

Вместе с тем уже на том этапе развития экспертизы

большинству ученых и практиков было очевидно, что недо-

оценка значения неидентификационных экспертиз способ-

на отрицательно сказаться на практике расследования, ог-

раничивая возможности криминалистических исследований

в деле установления доказательственных фактов. Отмечая

это обстоятельство, Комаринец Б. М. писал: “Сужение сфе-

ры применения криминалистической экспертизы до случа-

ев разрешения только задач идентификации значительно

ее обеднит и отрицательно скажется на расследовании пре-

ступлений, так как лишит следствие и дознание возможно-

сти разрешать с помощью экспертных криминалистических

исследований вопросы о важнейших для дела фактах”1.

Признавая самостоятельное значение неидентификацион-

ных криминалистических экспертиз, Б. М. Комаринец спра-

ведливо подчеркивает то обстоятельство, что разрешение

неидентификационных задач в каждом отдельном случае

является не вспомогательным, а основным содержанием этого

вида экспертиз2.

Однако, отдавая должное значению криминалистиче-

ских неидентификационных экспертиз, сторонники приве-

денной точки зрения расходились в оценке содержания не-

идентификационных исследований.

Так, были высказаны предложения считать неиденти-

фикационные криминалистические исследования эксперти-

зой факта. По мнению А. Р. Шляхова, криминалистическая

экспертиза в основном решает вопросы, связанные с иден-

тификацией предметов, вещей, лиц. “Ею решаются также

вопросы об установлении различного рода фактов… В по-

следнем случае заключение эксперта-криминалиста сводится

к констатации наличия факта либо его отсутствия”3.

Чтобы согласиться или оспорить толкование кримина-

листической неидентификационной экспертизы как экс-

пертизы факта, необходимо исходить из философского трак-

тования понятия “факт”. Факт определяют как дискретный

кусок действительности, установленный человеком. Под

дискретностью понимают объективное существование со-

бытия, явления, вещи, свойства, признака, выделенных из

‘ Комаринец Б. М. Участие экспертов-криминалистов в проведе-

нии следственных действий по особо опасным преступлениям про-

тив личности // Теория и практика судебной экспертизы.

Вып. I (II) М., 1964. С. 13.

2 Там же. С. 14.

3 Шляхов А. Р. Формулирование заключения криминалистиче-

ской экспертизы // Материалы научной конференции ВИЮН. М.,

1958. С. 36.

Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

условий их существования. При этом установление факта

означает отображение его в нашем представлении таким,

каким он является в действительности1.

Такое .понимание факта позволяет трактовать его в

юридической литературе достаточно широко, придавая ему

значение любого объективно существующего (или сущест-

вовавшего) события, явления, свойств предмета, отношения

между предметами. $. С этих позиций назначение экспертизы

схематически рассматривается как представление экспер-

ту следователем и судом уже известных, обнаруженных фак-

тов с тем, чтобы он, “исходя из этих фактов и своих специ-

альных познаний, установил или обосновал наличие либо

отсутствие других фактов”2.

Таким образом, в результате исследования веществен-

ного доказательства и экспертного анализа сообщенных экс-

перту фактов появляется новое суждение о факте — собы-

тии, действии, объекте, связанных с преступлением.

Однако при таком, на наш взгляд, правильном понима-

нии существа экспертного исследования эксперт высказы-

вает суждение о факте при производстве любых исследова-

ний — как неидентификационных, так и идентификацион-

ных. Р. С. Белкин и А. И. Винберг справедливо отмечали,

что “криминалистическая экспертиза всегда есть установ-

ление и объяснение факта. Такими фактами могут быть то-

ждество объекта, наличие произведенных в нем изменений,

пригодность служить для совершения каких-либо действий

и т. п.”3 Из сказанного следует, что попытка объяснить осо-

бенность и отличие неидентификационной экспертизы экс-

пертным исследованием факта является несостоятельной и

неприемлемой.

Были высказаны предложения различать идентифи-

кационные и неидентификационные экспертизы по методу

исследования. А. Р. Шляхов отмечал: “Сравнительное ис-

следование не проводится в случаях, если перед эксперти-

зой поставлена задача выяснения сущности факта”4.

‘ См.: Подосетник В. М. Гносеологическое значение фактов в по-

знании общественных явлений // Теория познания в современной

науке. М., 1967. С 207.

2 Эйсман А. А. Заключение эксперта (структура и научное обос-

нование). М., 1967. С. 3.

3 Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика (общетеоретиче-

ские проблемы). М., 1973. С. 226.

4 Шляхов А. Р. Общие положения методики криминалистической

экспертизы. М., 1981. С. 5.

§ 1. Период “неидентификационных” экспертиз 11

Диаметрально противоположную точку зрения выска-

зал И. Д. Кучеров, полагая, что в не идентификационной экс-

пертизе так же, как и при отождествлении, используется

метод сравнения- Только сравниваются не два объекта, что

характерно для установления отношения тождества, а со-

поставляются два разновременных состояния одного и того

же объекта. Этот процесс автор именует установлением “со-

стояния тождества”. Обосновывая подобный взгляд на не-

идентификационную экспертизу, он пишет: “Любая мате-

риальная вещь в каждый данный момент времени, в том

числе и накануне противоправного действия (бездействия),

находится в состоянии тождества, равенства самой себе, всех

ее свойств… Если же объекты воспринимали воздействия,

обусловленные противоправными поступками, в состоянии

их тождества, возникают случайные различия, существен-

но изменяющие их состояние- Исследование с помощью этих

различий разновременного состояния объекта и является

предметом экспертизы факта в криминалистике”1. Далее,

соглашаясь в принципе с делением экспертиз на идентифи-

кационные и экспертизы факта, И. Д. Кучеров вместе с тем

признает условность такого деления: “Криминалистическая

экспертиза вещественных доказательств, в сущности, еди-

на: ее предметом является исследование тождества объек-

тов — состояния тождества либо отношения тождества”2.

Анализируя приведенные высказывания, нельзя не

отметить как положительные, так и спорные аспекты ут-

верждений. Несомненно, прогрессивным являлось утвержде-

ние о единстве криминалистической экспертизы. Не менее

ценной была конкретизация содержания неидентификаци-

онных экспертиз — исследование состояния объекта и на-

личие изменений этого состояния, обусловленных совершен-

ным преступлением. Однако ни один из этих правильных

тезисов не был доведен до логического конца, наоборот, они

оказались завуалированными благодаря искусственной при-

вязке к терминам “отношения тождества”, “состояние тож-

дества”.

По автору получалось, что все экспертизы связаны с

решением вопросов тождества и отождествление является

предметом экспертизы.

Представляется, что попытка дифференцировать кри-

миналистические экспертизы на идентификационные и

1 Кучеров И. Д. Теоретическое объяснение экспертизы факта в

криминалистике // Судебная экспертиза. Минск, 1969.

2Его же. Соотношение тождества и различия. Минск, 1968.

Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

неидентификационные, в зависимости от применения или

неприменения при исследовании метода сравнения, также

оказалась безуспешной. Метод сравнения при производстве

неидентификационных исследований не только не исклю-

чается, но и присущ большей их части. Значительная часть

неидентификационных исследований сводится к сопостав-

лению разновременных состояний объекта (исправный до

взлома замок и этот же замок, поврежденный при взломе;

обычное состояние технически исправного транспортного

средства и это же транспортное средство в новом качест-

венном состоянии — поврежденное в результате столкно-

вения). Следовательно, исключение метода сопоставления

из числа “работающих” методов неидентификационных экс-

пертиз являлось ошибочным.

Попытки делить экспертизы на идентификационные и

экспертизы факта, а также класть в основу деления ис-

пользование или неиспользование метода сравнения были

подвергнуты критическому анализу в криминалистической

литературе. Так, А. И. Винберг и Р. С. Белкин полагали, что

истина “лежит посередине между этими крайними точками

зрения: сравнительный метод действительно применяется

в неидентификационной экспертизе, но не всегда”1.

Можно привести и существовавшие ранее предложе-

ния вычленить неидентификационные экспертизы методом

исключения. Так, Г. А. Самойлов отмечал: “Все иные кри-

миналистические экспертизы, с помощью которых вопросы

о тождестве не решаются, а устанавливается, например,

наличие тех или иных подделок в документе, дистанция и

направление выстрела, место, с которого был осуществлен

взлом преграды, выясняется состояние механизма взломан-

ного замка и др., являются неидентификационными”2. Од-

нако такое определение не разъясняло сущности неиденти-

фикационных исследований и не способно было дать четкое

представление о том общем, что объединяет такие исследо-

вания.

Приведенного историко-аналитического анализа кри-

миналистической литературы 60—70-х годов вполне доста-

точно для вывода о том, что: 1) термин “неидентификаци-

онные криминалистические экспертизы” был принят и ши-

роко использовался в науке и практике и 2) четкого, едино-

образного определения содержания этого понятия не было.

‘ Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика. С. 227.

2 Самойлов Г. А. Теоретические основы криминалистической иден-

тификации и установление групповой принадлежности // Крими-

налистические экспертизы. Вып. L М-, 1966. С; 42.

§ 1. Период “неидентификационных” экспертиз 13

Представляет определенный интерес, какое содержа-

ние в понятие “неидентификационные экспертизы” вкла-

дывали различные авторы.

В наиболее систематизированном виде категории не-

идентификационных криминалистических экспертиз были

представлены в работах Ю. П. Седых-Бондаренко1. Класси-

фицируя неидентификационные экспертизы в зависимости

от целей исследования, автор предлагает различать сле-

дующие виды экспертизы:

а) установление фактического состояния объекта;

б) установление возможности производства определен-

ных действий;

в) установление обстоятельств произведенных дей-

ствий;

г) установление невидимых, слабовидимых следов, тек-

стов, уничтоженных рельефных знаков, зашифрованного

содержания;

д) установление групповой принадлежности объектов2.

Н. А. Новоселова употребляет термин не “экспертизы”,

а “неидентификационные задачи”, относя к ним:

а) установление природы различных предметов по при-

знакам, характеризующим предмет;

б) изучение каких-либо действий: имело ли место дей-

ствие, при каких условиях оно совершилось, обусловило ли

наступление определенных последствий и т. п.;

в) установление разнообразных обстоятельств рассле-

дуемого события на основе исследования как природы пред-

мета, так и характера действия3.

В статье Ермоленко Б. Н4 вопросы, разрешаемые не-

идентификационными исследованиями, трактовались как

связанные с установлением природы предметов, возможно-

сти наступления определенных действий, определением

различных условий, обстоятельств и т. п.

Б. И. Шевченко в работе, посвященной предмету и за-

дачам судебной трасологии, также говорит о неидентифи-

1 См.: Седых-Бондаренко Ю. П. Криминалистическая неиденти-

фикационная экспертиза. М., 1973. С. 11—17.

2 Далее мы подробно проанализируем неправомерность отнесения

к “неидентификационным экспертизам” установления групповой

принадлежности.

3 См.: Новоселова Н. А. О неидентификационных исследованиях в

криминалистической экспертизе. Минск, 1970. Обращает на себя

внимание неопределенность формулировки третьей из приведен-

ных задач.

4 См.: Ермоленко Б. Н. Неидентификационные исследования в су-

дебной баллистике // Криминалистика и судебная экспертиза.

Вып. 37. Киев, 1975.

Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

кационных трасологических исследованиях (отмечая, кста-

ти, несовершенство подобного негативного определения и

высказывая надежду на то, что в будущем эти исследова-

ния получат более точное название)1. К неидентификацион-

ным сследованиям автор относит такие, которые направ-

лены на выяснение технических явлений и обстоятельств,

связанных со свойством внешнего строения объектов, а также

с, процессами образования следов внешнего строения.

Если упомянутая автором задача установления про-

цесса образования следов представляется достаточно опре-

деленной, то “выяснение технических явлений и обстоя-

тельств, связанных со свойством внешнего строения объек-

та”, кажется задачей, которой недостает четкости форму-

лировки. Остается только догадываться, что имел в виду

автор. Один из возможных вариантов — влияние условий и

обстоятельств на изменение свойств (а стало быть, и при-

знаков) внешнего строения.

Применительно к объектам трасологических исследо-

ваний примерный перечень вопросов, разрешаемых неиден-

тификационными экспертизами, предлагал Г. Л. Грановский.

Анализ этих вопросов свидетельствует о том, что большая

их часть касается установления обстоятельств произведен-

ных действий, а также фактического состояния объекта и

возможности производства определенных действий/Одна-

ко среди перечня вопросов, предлагаемых Г. Л. Грановским,

имеется несколько таких, которые не могут быть включены

ни в одну из рассмотренных выше категорий. Это вопросы,

касающиеся характеристики объекта по его следам (каковы

анатомические признаки и патологические особенности лица,

оставившего следы, каковы размеры орудия, оставившего

следы, конструкция этого орудия и дефекты, имеющиеся

на нем)2.

В работах Б. М. Комаринца также дан перечень вопро-

сов, касающихся неидентификационных исследований, на

сей раз в области судебной баллистики3 Эти вопросы по

своей направленности могут быть отнесены к приведенным

выше категориям. Вместе с тем и в перечне Комаринца Б. М.

имеются два вопроса, которые не подходят ни под одну из

предлагаемых Ю. П. Седых-Бондаренко категорий. Это во-

1 См.: Шевченко Б. И. Научные основы трасологии // Вопросы

советской криминалистики. М., 1957. С. 9.

2 См.: Грановский Г. Л. Основы трасологии. М., 1964. С 88.

3 См.: Комаримец Б. М. Судебно-баллистическая экспертиза. Учеб-

но-методическое пособие. Вып. 1. М., 1974. С. 44—45.

§ 1. Период “неидентификационных” экспертиз

прос о том, является ли предмет огнестрельным оружием, и

вопрос о баллистической характеристике оружия.

Таким образом, при конкретизации задач применитель-

но к двум главным видам традиционных криминалистиче-

ских экспертиз, трасологии и судебной баллистике, усмат-

ривалось наличие вопросов, которые не укладывались в

концепцию, предлагаемую на страницах литературы, спе-

циально посвященной проблеме неидентификационных экс-

пертиз.

Обращает на себя внимание и другое немаловажное

обстоятельство. Ни один из упомянутых авторитетных уче-

ных в области трасологии (Г. Л. Грановский) и судебной бал-

листики (Б. М. Комаринец) в перечне вопросов не указал

таких, которые бы относились к категории установления

групповой принадлежности. Такое положение нельзя при-

знать случайным. Отсутствие вопросов по одной из катего-

рий заставляет вообще усомниться в правильности подхода

к определению содержания неидентификационных крими-

налистических экспертиз.

Если попытаться систематизировать приводимые выше

высказывания о содержании неидентификационных иссле-

дований и придать этому содержанию некоторое единство

цели, то, по-видимому, необходимо выделить следующие

элементы образующейся системы:

1) изучение объекта с целью определения его факти-

ческого состояния (характеристик) или его природы. Сю-

да же относится познание характеристик объекта по его

следам;

2) определение возможности производства конкретных

действий: имело ли место действие, обусловило ли оно оп-

ределенные последствия;

3) выяснение обстоятельств (условий), при которых

происходило действие;

4) выявление невидимых (слабовидимых) следов (объ-

ектов);

5) установление групповой принадлежности1.

Подобное относительно систематизированное изложе-

ние неидентификационных задач (именно задач, а не экс-

пертиз), хотя и вносило некоторую ясность, что под этим

следует понимать на данном этапе, однако не позволяло

достаточно четко определить общие основания для отнесе-

ния задач к рассматриваемой категории.

1 Установление групповой принадлежности, как одна из задач не-

идентификационных экспертиз, приводится только в работах

Ю- П. Седых-Бондаренко.

Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

§ 2. Введение понятия

криминалистическая диагностика

Введение понятия “криминалистическая диагностика”

(В. А. Снетков, 1972 г.) потребовало более глубокого подхода

к анализу сущности факторов, устанавливаемых при реше-

нии так называемых неидентификационных задач. С этой

целью была предпринята попытка подойти к решению этой

проблемы с позиции учения о системообразующих связях,

в частности познания связей между явлениями, изучаемы-

ми в процессе расследования преступлений, в том числе и

при производстве криминалистических экспертиз’.

Наибольшее внимание в криминалистической литера-

туре природе таких связей и значению их выявления было

уделено в работах 3. М. Соколовского2, М. Я. Сегая3, Р. С. Белки-

на и А. И. Винберга4, И. М. Лузгина5, А. И. Трусова6, А. А. Эйс-

мана7.

Понятие “связь” призвано отобразить различные про-

цессы и отношения событий, явлений, фактов, предметов8.

Связь объективно отражает их состояние, взаимодействие,

причинную обусловленность, сосуществование. Связь меж-

ду предметами и явлениями характеризуется всеобщностью

и многообразием.

Длительное время в уголовно-процессульной и крими-

налистической.литературе связь между доказательствами

и предметом доказывания рассматривали в основном толь-

ко как связь причинную. Наиболее полный анализ причин-

ной связи, устанавливаемой в ходе расследования, был дан

3. М. Соколовским8. Однако причинная связь при всей ее

1 См.: Корухов Ю. Г. Трасологическая диагностика, М., 1983.

С. 11—19.

2 См.: Соколовский 3. М. Экспертное исследование причинной свя-

зи по уголовным делам. Киев, 1970.

3 См: Сегай М. Я. Методология судебной идентификации. Киев, 1970.

4 См.: Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика (общетеорети-

ческие проблемы). М., 1973.

6 См.: Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования:

М., 1973.

5 См: Трусов А. И. Основы теории судебных доказательств. М., I960.

7 CM: Эйсман А. А. О формах связи косвенных доказательств //

Вопросы криминалистики. Вып. 11. М., 1964; его же. Заключение

эксперта (структура и научное обоснование). М., 1967.

8 В. И. Чернов отмечает: “Философское значение понятия “связь”

заключается в способности концентрированно выражать содержа-

тельную, имеющую мировоззренческое значение форму мышле-

ния о мире”. См.: Чернов В. И. Анализ философских понятий. М.,

1966. С. 130.

9 См.: Соколовский 3. М. Указ. работа.

§ 2. Введение понятия “криминалистическая диагностика” 17

важности и распространенности не является единственной

и не может быть отождествлена со всеобщей закономерной

связью и взаимообусловленностью явлений объективного

мира. Поэтому криминалистами проведено немало исследо-

ваний, ставящих своей целью изучение не только причин-

ных, но и иных форм связи выявляемых в процессе иссле-

дования доказательств, в том числе и экспертного исследо-

вания материальных объектов.

$.Проанализируем сущность неидентификационных ис-

следований с позиций учения о связях. За основу могут быть

взяты пять форм связей, которые находят отражение при

экспертном исследовании’: генетическая (причинная), функ-

циональная, объемная, субстанциональная и связь преоб-

разования.

1. Генетическая связь— связь между причиной и след-

ствием, между условием и обусловленным. Она отражает

зависимость сущности явления и наступающих результа-

тов, возможность явления при определенных условиях, на-

личие причинной связи между событием и следствием. При

этом решение экспертной задачи установления причинной

связи может осуществляться применительно к трем вари-

антам:

а) известно действие [событие) и имеются последст-

вия — требуется установить наличие между ними причин-

ной связи (неисправность оружия — выстрел без нажатия

на спусковой крючок);

б) известны последствия, но неизвестна причина, кото-

рую необходимо установить (неисправность замка — не от-

крывался ли посторонним предметом);

в) известно событие, последствия не наступили, однако

требуется определить, какие последствия могли явиться

результатом этой причины (нарушение правил дорожного

движения — возможные последствия).

2. Функциональная связь — связь между взаимоза-

висимыми процессами, позволяющая делать выводы о вре-

мени наступления событий, о расстоянии, скоростях, силах

воздействия, т. е- давать характеристику действию, имев-

шему место в прошлом (направление взлома, механизм об-

разования следов), определять положение объектов в опре-

деленное прошедшее время (взаимное расположение пре-

ступника и жертвы).

Функциональная связь производна от генетической

(причинной) и представлет ее количественную характери-

1 См.: Эйсман А.А. Заключение эксперта

18 Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

стику, позволяя, в свою очередь, раскрывать временные,

пространственные, энергетические и тому подобные связи.

3. Объемная связь — связь, существующая между

предметами, составляющими группу, род, вид и т. п., в том

числе и связь единичного предмета, т. е. отождествление.

Сюда относятся все вопросы, ставящиеся с целью ус-

тановления групповой принадлежности, общего источника

происхождения, индивидуального тождества, принадлеж-

ности частей единому целому.

4. Субстанциональная связь — связь между свойст-

вами вещи и самой вещью как целым. На основании суб-

станциональной связи по известному свойству заключают о

самой вещи или, наоборот, от самой вещи идут к заключе-

нию о ее свойствах.

Сюда относятся: определение соответствия объекта за-

данной характеристике (является ли- данный предмет хо-

лодным оружием), количественные и качественные харак-

теристики объекта, состояние объекта (исправен ли замок,

пригодно ли оружие для производства выстрела).

5. Связь преобразования — связь между явлениями,

не поддающимися непосредственному воздействию — вос-

приятию, и копиями этих явлений, свойств, полученными в

результате исследования (невидимый след пальца и его

копия, невидимый текст и его изображение, полученное с

помощью электронно-оптического преобразователя, переби-

тый номер на металле, залитый текст и т. п.).

Приводимый перечень связей позволяет определить

природу каждого вида исследований, установить место факта

в общей системе связей, расширить пределы исследования.

Применительно к расследованию преступлений знание форм

связей и умение использовать их в познании события и его

доказывании приобретают первостепенное значение. Собы-

тие преступления всегда связано с большим количеством

других событий, действий, фактов. Однако далеко не все из

них имеют значение для данного конкретного дела. Доказа-

тельствами станут только те, характер связи которых дает

основание считать, что устанавливаемые обстоятельства либо

входят в предмет доказывания, либо способствуют его ус-

тановлению. Анализ и оценка доказательств при этом пред-

полагают некоторую искусственную изоляцию факта для

определения формы его связи с другими фактами. Однако

последующие стадии синтезирования полученных знаний

компенсируют подобное вынужденное вычленение факта из

цепи прочих доказательств. Важно подчеркнуть, что раз-

личные виды связи либо существуют одновременно на раз-

§ 2. Введение понятия “криминалистическая диагностика” 19

ных уровнях (в разных плоскостях), либо переходят одна в

другую. При этом наличие одной связи может подтверждать

или опровергать присутствие другой.

Сопоставление рассмотренных ранее категорий неиден-

тификационных экспертиз и приводимых форм связей по-

казывает, что в рамки форм связей хотя и “укладываются”

все разновидности неидентификационных экспертиз, но не

заполняют их целиком. Содержаниекаждого понятия связи

шире соответствующей ей категории неидентификационно-

го исследования.

К тому же, раскрыв сущность каждой из категорий

путем устанавливаемых в ее рамках связей, легко убедить-

ся в некоторой искусственной изоляции категорий, решаю-

щих сходные (а порой единые) вопросы.

Установление фактического состояния объекта пред-

ставляет собой выявление субстанциональной связи, когда

требуется дать характеристику имеющегося объекта или

по заданной характеристике определить объект. Такая ха-

рактеристика может быть получена как при непосредст-

венном изучении объекта, так и путем опосредствованного

изучения, т. е. по следам объекта1.

Непосредственное исследование замка позволяет ус-

тановить его исправность или неисправность. Исследуя пре-

дохранительное устройство и определяя его фактическое

состояние, решают вопрос о том, не подвергалось ли оно

изменениям (вскрытие и повторный обжим пломбы). Харак-

теризуя состояние огнестрельного оружия, решают вопрос

о том, соответствует ли эта характеристика условиям ис-

правности оружия и пригодности его к стрельбе.

При опосредствованном изучении следов для характе-

ристики объекта, оставившего эти следы, используют при-

знаки, отобразившиеся в следах. От изучения признаков

как выразителей свойств приходят к суждению о свойствах

самого объекта. Так, по следам рук, ног, зубов могут быть

получены сведения о состоянии соответствующих частей тела

человека, форме, размерах, аномалиях строения и т. п. Изу-

чение признаков следов орудия взлома позволяет выска-

зать суждение о свойствах (фактическом состоянии) орудия

преступления: форме, размерах, имеющихся дефектах и т. п.

Но характеристика формы, размеров, особенностей

строения объекта это ничто иное, как выделение опреде-

ленного класса, к которому принадлежит характеризуемый

предмет. Таким образом, начав анализ с определения фак-

1 На такую возможность, как отмечалось ранее, указывал Г. Л. Гра-

новский.

Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

тического состояния объекта (будь то непосредственное изу-

чение или опосредствованное восприятие), мы неизбежно

подходим к решению вопросов, связанных с классифика-

цией. Однако связь субстанциональная, в рамках которой

осуществляется классификация объектов, вплотную при-

мыкает к связи объемной, отражающей как сущность про-

цесса, именуемого в криминалистике “установление груп-

повой принадлежности”, так и индивидуальное отождеств-

ление объекта. Таким образом, начинает просматриваться,

во-первых, категория классификационных задач, а во-вто-

рых, органическая связь между задачами так называемы-

ми неидентификационными (в том числе классификацион-

ными) и идентификационными.

Тогда, может быть, были правы те авторы, которые

сводили процесс познания в криминалистике, по существу,

к процессу отождествления, и иных задач просто не суще-

ствует? Тем более что в одной из ранее упомянутых работ

Ю. П. Седых-Бондаренко, например, относил к неиденти-

фикационным экспертизам “установление групповой при-

надлежности”.

В этой связи необходимо остановиться на тех сужде-

ниях, которые были высказаны в криминалистической ли-

тературе в отношении установления групповой принадлеж-

ности1, природе которой было уделено немало внимания. При

этом высказывались порой как прямо противоположные, так

и компромиссные точки зрения.

Р. А. Кентлер полагал вообще неосновательным под-

разделение общего процесса отождествления на индивиду-

альную идентификацию и групповую идентификацию2.

В работах Н.В. Терзиева подчеркивалось самостоятель-

ное значение установления групповой принадлежности3.

Неоднократно высказывалось суждение о том, что группо-

вая идентификация (установление групповой принадлеж-

ности) и индивидуальная идентификация являются двумя

последовательными этапами одного и того же процесса ото-

1 Это тем более необходимо, что, критикуя создаваемую теорию

криминалистической диагностики, Н. А- Селиванов утверждает в

одной из своих статей, что никакой диагностики в криминалисти-

ке не существует, а решаемые ею задачи относятся к категории

установления групповой принадлежности. См.: Селиванов Н. А.

Нужна ли криминалистике такая диагностика? // Социалистиче-

ская законность. 1988. № 6.

2 См.: Кентлер Р. А. Основные вопросы идентификации и новые

возможности ее применения в криминалистике // Автореф. дисс.

к. ю- н. JL, 1963.

3 См.: Терзиев Н. В. Указ. работа.

§ 2. Введение понятия “криминалистическая диагностика” 21

ждествления (Васильев А. Н.1, Винберг А.И.2, Митри-

чев С. П3). Вместе с тем за групповой принадлежностью

признается и самостоятельный характер, и ее возможность

выступать изолированно при отсутствии данных для про-

ведения индивидуального отождествления4. Так, самостоя-

тельный характер установления групповой принадлежно-

сти и ее большое значение для следственно-судебной прак-

тики отстаивает в своих работах Н. А. Селиванов, отмечая,

что значение группового отождествления выходит за рамки

первой стадии общего идентификационного исследования,

которое завершается отнесением объекта к определенной

группе5.

Самостоятельное значение групповой идентификации,

по существу, отрицает В. Я. Колдин, утверждая, что этот

вид исследования является по своему характеру классифи-

кационным, когда определение рода, вида представляет

конечную цель исследования. Если же классификация пре-

следует задачу индивидуализации, она становится этапом

идентификационного исследования, полностью согласуясь с

его общей системой и конечными целями. “Групповая и ин-

дивидуальная идентификация — это не различные процес-

сы, а различные уровни одного и того же процесса индиви-

дуализации, имеющие различное значение в процессе до-

казывания”6.

Соглашаясь в полной мере с утверждением, что уста-

новление групповой принадлежности и индивидуальное ото-

ждествление являются разными уровнями единого процес-

са идентификации, мы не можем разделить другой точки

зрения В. Я. Колдина, когда он говорит о классификации

как конечной цели исследования. Это не всегда так. Дейст-

вительно, классификация и соответственно решение клас-

сификационных задач могут быть конечной целью, задан-

ной как следствием, так и самим характером исследований.

Например, является ли данный объект холодным оружием

(задача отнесения к классу холодного оружия), и если —

1 См.: Васильев А. Н. Советская криминалистика. М., 1970.

2 См.: Винберг А. И. Криминалистическая экспертиза в советском

уголовном процессе. М., 1959.

3 См.: Mumpичеe С. П. Предмет, метод и система советской крими-

налистики. Автореф. дисс. д. ю. в. М., 1956.

4 См.: Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика и доказывание.

М., 1969.

5 См.: Селиванов Н. А. Актуальные теоретические вопросы крими-

налистической идентификации // Вопросы борьбы с преступно-

стью. 1972. № 15.

6 Колдин В. Я. Указ. работа. С. 41.

22 Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

да, то к какому виду холодного оружия он относится (кин-

жалы, штыки, ножи и т. д.). Но классификация может и не

быть конечной целью, а выступать в качестве начального

этапа установления групповой принадлежности. Например,

на месте происшествия по следам ходовой части транспорт-

ного средства устанавливают базовую модель автомобиля,

оставившего эти следы. Для этого с успехом могут быть ис-

пользованы классификационные признаки модели: ширина

колеи, база автомобиля, ширина беговой части протектора,

его рисунок и т. д. Это типичный пример решения класси-

фикационной задачи. Однако основная цель в подобных слу-

чаях — максимально сузить ту группу, в которой должен

оказаться проверяемый автомобиль. Для достижения этой

цели мы начинаем искать и суммировать любые признаки,

способствующие уменьшению объема группы: осыпавшая-

ся краска позволит установить цвет ТС, наличие осколков

фарного рассеивателя — факт повреждения фары, следы

на пострадавшем — возможные повреждения на ТС и т. д.

Поэтому решение классификационной задачи может высту-

пать и как окончательная цель, и как промежуточный этап

идентификации, т. е. установление групповой принадлеж-

ности. Здесь важно подчеркнуть тесную связь классифика-

ции с идентификацией, т. е. связь классификационных и

идентификационных задач.

Не лишним будет вспомнить, как в криминалистиче-

ской литературе расшифровывалось содержание установ-

ления групповой принадлежности. Один из наиболее пол-

ных перечней можно найти в работе Т. А. Седовой. К наибо-

лее частым видам установления групповой принадлежно-

сти автор относит:

а) определение природы неизвестного вещества;

б) определение соответствия объекта заданной харак-

теристике;

в) определение назначения объекта;

Г) определение способа изготовления объекта;

д) установление принадлежности нескольких объектов

к одной и той же группе;

е) установление источника происхождения исследуе-

мых объектов1.

Анализ приводимого перечня свидетельствует о том,

что только два последних вида в полной мере относятся к

категории, определяемой как установление групповой при-

надлежности. Что касается установления природы неизвест-

1 См.: Седова Т. А. Проблемы судебной идентификации некоторых

видов вещественных доказательств. Автореф. дисс. к- ю. н. Л., 1967.

§ 2. Введение понятия “криминалистическая диагностика” 23

ного вещества (п. “а”) и определения назначения объекта

(п. “в”), то это представляется типичным примером класси-

фикационных задач. Определение соответствия объекта за-

данной характеристике (п. “б”) в определенной мере при-

ближается к классификационной задаче, но наряду с этим

имеет и отличительные черты. Определение способа изго-

товления (п. “г”) не может быть отнесено ни к классифика-

ционным задачам, ни к установлению групповой принад-

лежности.

Таким образом, анализ категорий неидентификацион-

ных экспертиз заставляет усомниться в том, что к их числу

принадлежат задачи по установлению групповой принад-

лежности.

Необходимо рассмотреть также иные категории неиден-

тификационных исследований, такие, как установление воз-

можности производства определенных действий и установ-

ление обстоятельств произведенных действий. В ходе ис-

следований, относящихся к первой из названных катего-

рий, устанавливаются связи генетические (причинные), от-

носящихся ко второй — функциональные связи. Как отме-

чалось выше, оба вида связи взаимозависимы: вторая яв-

ляется количественным выражением первой, ее характери-

стикой. Следовательно, и в этом случае необходимо, рас-

сматривать в совокупности весь комплекс вопросов, касаю-

щихся определения совершенного действия, возможности

его совершения, характера действия, обстоятельств, сопут-

ствующих действию, и т. д. Иными словами, раскрытие с

помощью анализа связей сущности категорий, касающихся

условий совершенного действия, не допускает искусствен-

ного расчленения познания единого процесса, заставляя

изучать последовательно все стадии действия, его причины

и условия.

Однако в. контексте проводимого исследования важнее

подчеркнуть другое. Подобные исследования не могут быть

отнесены ни к идентификационным (в том числе, по уста-

новлению групповой принадлежности), ни к классификаци-

онным.

Всякое действие есть результат какой-то причины или

суммы причин. Поэтому одной из первых задач всякого не-

идентификационного исследования является установление

причинной связи между наблюдаемым результатом и воз-

можными причинами его наступления. Реализация на этой

стадии логических приемов установления причинной связи

призвана способствовать уяснению сущности события. Для

этого наряду с возможной причиной изучаются и условия, в

Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

которых действовала эта причина. Причина не может су-

ществовать без условий, в процессе любого явления усло-

вия играют важную роль, обеспечивая стабильность насту-

пления результата, вызванного определенной причиной. Зная

закономерности образования различных видов следов, экс-

перт устанавливает, в результате воздействия каким пред-

метом (объектом) они образованы, каков механизм образо-

вания следов. Уяснение механизма — это решение комплекса

вопросов, относящихся как к генетической, так и функцио-

нальной связи. Одновременное проявление указанной пары

связей неизбежно, как неизбежен их совместный анализ при

расшифровке события. Например, изучение следов обуви с

целью определения направления движения включает два

подвопроса: первый — это установление того факта, что

следы действительно образовались в результате воздейст-

вия подошвы обуви, и затем уже второй — определение

направления движения. Причем, переходя к изучению ка-

ждого нового отпечатка, исследователь прежде всего вновь

должен убедиться, что перед ним отпечаток подошвы. Та-

ким образом, при наличии следов-отображений выяснение

причин и условий образования включает необходимым эле-

ментом установление объекта, оставившего след, т. е. тре-

бует наряду с установлением причинной связи еще и выяв-

ления связи субстанциональной. Например, чтобы выяснить

взаимное расположение транспортных средств во время

столкновения, эксперт анализирует следы, определяя вид

каждого следа и решая вопрос, причиной чего явились сле-

ды и в каких условиях образовались. Решение вопроса о

причинности включает необходимым элементом установле-

ние объекта (части транспортного средства), оставившего

данный след. Выяснение условий образования следов осу-

ществляется путем изучения направления движения объ-

екта при образовании следа, изменения направления дви-

жения (в горизонтальной и вертикальной плоскостях), пре-

кращения и возобновления движения.

Сказанное о неразрывности причинной и функциональ-

ной связей означает необходимость экспертного анализа

комплекса причин и условий с подробным изложением ана-

лизируемых фактов в исследовательской части заключе-

ния: изучение наступившего результата для установления

факта производства действия, места совершения действия,

времени его совершения, способа действия, сопутствующих

условий.

Анализ причины и расшифровка события по резуль-

татам, зафиксированным в следах, могут осуществляться

§ 2. Введение понятия “криминалистическая диагностика” 25

путем выяснения генетической и функциональной связей

без привлечения связи субстанциональной. $. Это происходит

в тех случаях, когда следы являются отображением меха-

низма действия, а не отображением какого-либо объекта.

Например, изучение следов крови, следов кислоты, следов

горюче-смазочных материалов на дорожном покрытии

и т. п. позволяет устанавливать механизм их образования

благодаря тому, что существует определенная зависимость

между направлением движения жидкой массы (капли, брыз-

ги, потеки) и ее формой; высотой падения капли и ее фор-

мой и размерами и т. п.

Здесь также необходимо подчеркнуть, что решение

задач, связанных с установлением причины изменений, про-

исшедших с материальным объектом под влиянием меха-

низма преступления, находится в круге связей, не реали-

зуемых при идентификации или классификации. Таким об-

разом, эти задачи имеют самостоятельное, отличное от иден-

тификационных, значение.

Что касается такого вида неидентификационных экс-

пертиз, как прочтение невидимых текстов — для трасоло-

гического исследования это случаи выявления спиленных,

перебитых, вытравленных номеров, — то здесь налицо осу-

ществление связи преобразования.

Применительно к связям преобразования в кримина-

листике имеют в виду многочисленные случаи выявления

невидимого и слабовидимого, а также изучения признаков

объекта по его копии, т. е. преобразованному выражению.

В широком значении это относится к использованию

технических средств и приемов, обеспечивающих выявле-

ние объектов, которые не могут быть восприняты невоору-

женным глазом из-за малого размера, незначительных раз-

личий в яркости или недостаточности цветового контраста.

В трасологии речь может идти о выявлении микрорельефа

следа, о выявлении невидимых следов пальцев рук и т. п.

Задачей исследователя в подобных случаях является:

1) выявление невидимого объекта (или части объекта);

2) непосредственное предъявление его как доказатель-

ства по делу;

3) исследование выявленного объекта для установле-

ния его пригодности для решения иных экспертных задач

или с целью вынесения определенного суждения о факте,

что становится доступным в результате имевшего место

преобразования.

В первом случае достаточным является сам факт вы-

явления и наглядное восприятие полученного всеми уча-

26 Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

стайками процесса. Криминалистикой разработано немало

надежных методов и приемов, позволяющих выявлять не-

видимое и слабовидимое. Сюда относятся различные прие-

мы микроскопирования и микрофотографирования, цвето-

деление как специфический метод криминалистической тех-

ники, способы усиления яркостного контраста в видимом

свете и в невидимых лучах спектра и т. д.

Такое выявление невидимого независимо от того, про-

изводится ли оно экспертным путем или в результате след-

ственного осмотра, считается завершенным после того, как

любой участник процесса может с очевидностью убедиться

в наличии выявленного (прочесть текст, увидеть следы при-

писки и т. п.).

В тех случаях, когда выявление невидимого или слабо-

видимого выступает в качестве начального этапа, необхо-

димого для последующего исследования выявленного объ-

екта (или его фрагмента), связь преобразования является

промежуточной ступенью в цепи прочих связей. Например,

выявление методами микрофотографии чрезвычайно мало-

го по размерам рельефа следов на микрочастицах и даль-

нейшее исследование с целью идентификации орудия, ос-

тавившего эти следы.

Однако задачами выявления невидимого не исчерпы-

ваются возможности установления связей преобразования.

Речь должна идти о раскрытии содержания этого вида свя-

зи в более широком смысле: в какой мере изучаемые следы

отображают признаки объекта и в какой степени по этим

следам можно судить о самом объекте.

Характер связей преобразования прослеживается при

такой постановке вопросов достаточно четко. Основным со-

держанием исследования является в данном случае опре-

деление возможности суждения по отобразившимся следам

о самом объекте. Решение этих вопросов близко примыкает

к вопросам о пригодности объекта для целей отождествле-

ния (субстанциональная связь). Однако вопросы из области

связей преобразования имеют более широкий диапазон, при

их решении необходимо установить не только пригодность

конкретного объекта для задач отождествления, но и выяс-

нить принципиальную возможность проведения исследова-

ний по данной категории объектов. Например, в какой мере

по форме имеющихся следов можно судить об отсутствую-

щем зубном протезе, в какой мере по имеющемуся протезу

можно судить о следах, оставленных зубами человека, на

которые должен надеваться протез.

§ 2. Введение понятия “криминалистическая диагностика” 27

Приведенный выше анализ литературы по проблеме

так называемых неидентификационных экспертиз, сочетае-

мый с выявлением сущности рассматриваемых исследова-

ний на основе криминалистической трактовки философской

категории связей, позволяет прийти к следующим выводам:

1. В криминалистической литературе на момент воз-

никновения диагностики отсутствовало единство мнений по

поводу того, что собой представляют так называемые не-

идентификационные экспертизы.

2. Отсутствовал правильный подход в разграничении

понятий экспертизы (ее класс, род, вид) и экспертной зада-

чи. Единая криминалистическая экспертиза разбивалась на

две категории: идентификационная и неидентификацион-

ная, вплоть до лишения второй из них права называться

“криминалистической”.

3. Именуя суммарно экспертизу “неидентификацион-

ной”, игнорировали тот факт, что к числу данных задач (а

не экспертиз) относятся два вида: классификационные и

иные (впоследствии получившие наименование “диагности-

ческих”).

4. В целом ряде работ допускалось смешение иденти-

фикации с классификацией и идентификации (точнее, ус-

тановления групповой принадлежности) с диагностикой (по

прежней терминологии — с неидентификационными иссле-

дованиями).

5. Подход к решению проблемы по принципу “да —

нет” не оправдывал себя. Деление экспертиз на идентифи-

кационные и неидентификационные было бесперспектив-

ным в отношении второй категории экспертиз, обрекая их и

в дальнейшем, при подобном подходе, на отсутствие тео-

рии, лежащей в основе таких исследований.

6. При детальном анализе экспертных задач (а не экс-

пертиз) просматривался достаточно большой их слой, от-

личный как от идентификационных, так и классификаци-

онных.

К числу этих задач относились те, которые были свя-

заны с установлением свойств и состояния объекта, изме-

нением этих свойств и состояния в связи с совершенным

преступлением, определением непосредственной причины

этих изменений и условий их протекания, выяснением эле-

ментов механизма преступления.

При этом необходимо отметить, что изучение свойств

и состояния объекта всегда было прерогативой диагности-

рования (медицинского, технического).

28 Глава 1. Формирование диагностики в криминалистике

7. Все вышеизложенное подводило к вьводу о том, что

пора отказаться от безликого наименования “неидентифи-

кационные экспертизы”. Осознать, что речь должна идти не

о разных экспертизах, а о различении экспертных задач в

рамках единой криминалистической экспертизы.

Требовалось однозначно определить содержание каж-

дой категории задач: идентификационных, классификаци-

онных, диагностических. Разграничить их по сущности, не.

исключая возможности существования между ними таких

пограничных зон, в которых они тесно соприкасаются, ре-

шая по сути общие вопросы.

Подобный путь в случае его безошибочности должен

был неминуемо привести к разработке частной теории кри-

миналистической диагностики.

В свою очередь, создание теории криминалистической

диагностики способствовало бы решению по крайней мере

трех немаловажных задач:

1) помогло бы разобраться в сущности процесса позна-

ния, осуществляемого при исследовании значительной час-

ти криминалистических объектов (предметов, обстоятельств,

явлений);

2) способствовало бы введению единой терминологии,

помогая криминалистам лучше понимать друг друга;

3) обеспечило бы присоединение данной области по-

знания к цивилизованному миру, к использованию всего того

багажа, который уже накоплен в теории познания приме-

нительно к процессу диагностирования, теории диагности-

ки и связанным с этим проблемам.

Глава 2. Гносеологическая сущность

диагностики

§ 1, Медицинская диагностика,

этапы диагностирования

Для того чтобы с достаточными основаниями говорить

о криминалистической диагностике и диагностических за-

дачах, необходимо раскрыть содержание понятий “диагноз”,

” диагностирование “, “диагностика “.

Начать, по-видимому, целесообразно с семантического

анализа термина “диагноз”. При переводе с греческого сло-

ва “diagnosis” обычно приводят три значения: распознава-

ние, различение, определение1. Такой подход представля-

ется правильным, так как только в совокупности всех трех

терминов удается правильно воспринять сущность диагно-

стики и проследить ее различные аспекты, равно как и эта-

пы (стадии) диагностического процесса:

— распознавание — основное внимание обращает на

познавательную сторону диагноза, позволяет распознать,

узнать, найти сходство с ранее известным;

— различение — подчеркивает ту особенность диаг-

ностики и ту часть диагностического процесса, которые вклю-

чают в себя необходимым элементом выделение, диффе-

ренциацию устанавливаемого от ему подобного (в медицине

это дифференциальная диагностика заболевания, призван-

ная выделить истинное заболевание из числа сходных форм);

— определение— в большей мере характеризует окон-

чательную цель диагноза и заключительный этап диагно-

стического процесса.

Таким образом, суть диагностики заключается в том,

чтобы на основе распознавания объекта, сходного с уже

известным, и выделения его из числа подобных прийти к

его окончательному определению как объекта диагностиро-

вания, его свойств, состояния, изменений, связи с внешней

средой и т. п.

Подобная трактовка диагностики как процесса полно-

стью соответствует общей схеме познания. Как известно,

весь процесс познания построен по принципу: “сходство —

‘ См.: БСЭ. 3-е изд. Т. 8. С. 127.

Глава 2, Гносеологическая сущность диагностики

различие”. В своей познавательной деятельности человек

отталкивается от прежде, полученного опыта (личного, об-

щественного), сопоставляя с уже известным обнаруженные

совпадения или различия. Диагностика играет при этом роль

суммарного частного метода, где наименование “частный

метод” достаточно условно, так как составными ее являют-

ся: распознавание образов, анализ, синтез, индукция и де-

дукция, сравнение по аналогии, формальная и диалектиче-

ская логика. Поэтому более правильно рассматривать диаг-

ностику как определенный познавательный процесс.

Рассматривая диагностику в качестве разновидности

познавательной деятельности, К Е.Тарасов отмечает: “Ди-

агностический процесс (распознавание) является особым

видом познания, отличным как от научного познания, так и

от узнавания”1.

Продолжая эту мысль и конкретизируя ее, Н. К. Ави-

лов пишет; “Диагностирование — особого рода познаватель-

ный процесс… Распознавание складывается на основе имею-

щиеся знаний о сущности и свойствах целого класса пред-

метов и явлений. В связи с этим процесс распознавания

движется от знания общих выводов к познанию отдельного

факта”2.

Подобное определение особенно выделяет в содержа-

нии диагностики сопоставление изучаемого (отдельного фак-

та) с аналогичными известными ранее. Сопоставив единич-

ное с наиболее близким ему по свойствам (признакам) об-

щим, мы вновь возвращаемся к единичному, уточняя и кор-

ректируя свои представления о нем с учетом возможной

вариационности.

Подчеркивая данную черту диагностики, К. Е. Тарасов

отмечает: “Устанавливая сущность, причину, класс данного

состояния, явления, диагностика не открывает их заново, а

использует уже утвердившиеся в научном знании представ-

ления. Тем самым диагностика (dia — между, впредь, по-

сле, через, gnosis — знание) оказывается особым промежу-

точным видом познания, стоящим между научным знанием

общей, внутренней, закономерной сущности и опознавани-

1 Тарасов К. Е. Общая методология процесса диагностики как спе-

цифического вида познания. Автореф. дисс. д. ф, н. М., 1969. Пози-

ция автора» утверждающего, что диагностика отлична от научного

познания, представляется достаточно спорной. По своей методо-

логии, характеру и виду используемых методов, по логике осуще-

ствляемых исследований диагностика имеет все основания быть

отнесенной к категории научного познания.

а Авилов Н. К. Гносеологические проблемы диагностического мыш-

ления. Автореф. дисс, к ф. в. Омск, 1973.

§ 1, Медицинская диагностика, этапы диагностирования 31

ем единичного, внешнего, случайного, конкретного явления.

Диагностика складывается после и на основе научного ис-

следования и элементарного узнавания явления. Но она не

только использует их методы и данные, но и разрабатывает

свои собственные способы и методы получения, переработ-

ки, хранения и передачи информации…”1.

Распознавание как элемент диагностики тесно связано

с классификацией. Данная связь выражается в том, что ис-

следуемое единичное мы сопоставляем с некоторым клас-

сом явлений. Однако далеко не все эти явления можно при-

знать в необходимой мере классифицированными. Под клас-

сом явлений можно понимать нечто типичное, неоднократ-

но повторяющееся в прошлом, зафиксированное в личном

или общественном опыте как типовая модель. Поэтому сво-

дить всю диагностику к классификации было бы неверно.

Даже при наличии .стандартизированных классов отнесе-

ние к какому-либо из них изучаемого объекта — это лишь

часть диагностической задачи, хотя и достаточно важная

часть. За ней должны следовать и следуют изучение не толь-

ко свойств, но и состояния объекта с целью выявления не-

которых, логически допустимых отклонений от класса (стан-

дарта, типа, модели) и установление причины таких откло-

нений.

С учетом сказанного трудно согласиться с К. Е. Тара-

совым, когда он утверждает: “Результатом диагностическо-

го процесса является установление диагноза, представляю-

щего общий вывод (заключение) о принадлежности сущно-

сти данного явления, характеризующего внутреннее состоя-

ние объекта, к определенному, установленному наукой клас-

су на основании исследования и логического обоснования

существенных признаков данного явления”2. Подобное ут-

верждение ставит знак равенства между диагностикой и

решением задачи классификационной. Эти задачи близки

по своему содержанию, при решении и той, и другой задачи

исследователь имеет дело с изучением свойств объекта, на

основании такого изучения осуществляется выход на класс.

На этом заканчивается и сходство рассматриваемых задач,

и процесс классификации. Что касается диагностики и по-

становки диагноза, то, как отмечалось выше, они снова воз-

вращаются от класса к конкретному объекту (по методу

дедукции) с целью:

— убедиться, что он в полной мере совпадает с классом по

своим признакам (свойствам);

1Tарасов K E. Указ, работа, С. 15.

2 Там же. С, 19.

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

— установить некоторое отличие в пределах допусти-

мой вариационности;

— выявить существенное изменение свойств конкрет-

ного объекта;

— определить причину имеющихся изменений;

— определить условия, в которых действовала данная

причина.

Приведенная выше позиция К. Е. Тарасова неприемле-

ма даже в такой классической области диагностирования,

как медицина, хотя на первый взгляд кажется, что цель

медицинского диагноза — это на основе имеющихся при-

знаков отнести заболевание обследуемого к определенному

классу. Как будет показано ниже, такое определение болез-

ни — всего лишь промежуточный этап медицинского диаг-

ноза, установление так называемой нозологической формы

заболевания.

В настоящее время можно перечислить достаточно

большое число областей человеческой деятельности, где

применяется диагностика: это диагностика медицинская,

техническая, психологическая, неисправностей ЭВМ, диаг-

ностика плазмы и другие виды. Наиболее сложной призна-

ется диагностика медицинская. Она же является наиболее

древней и устоявшейся. К анализу ее с целью установления

сущности диагностики не раз обращались философы1. Не

нарушая этой традиции, рассмотрим подробнее содержа-

ние медицинской диагностики с целью более четкого пред-

ставления о порядке и характере движения от незнания к

знанию в рамках диагностического процесса.

В работах, посвященных медицинской (врачебной) ди-

агностике, в первую очередь подчеркивается поэтапность,

многоступенчатость диагностического процесса. Он включа-

ет все этапы движения от познания простого к познанию

сложного и более сложного. Это движение на пути познания

осуществляется от начальных стадий наблюдения к соби-

ранию фактов и их обобщению, завершаемому выводами на

основе фактов. Таким образом, содержательной стороной

диагностического процесса является постепенный переход

от знания неглубокого, недостаточно конкретного и на от-

дельных этапах недостаточно достоверного ко все более и

более глубокому, достоверному знанию.

1 См., например: Копнин П. В., Осипов И. Н. Основные вопросы

теории диагноза. Томск, 1962; Тарасов К. Е. Логика и семиотика

диагноза. М., 1989; Кроткое Е. А. Философско-методологические и

логические основы общей теории врачебной диагностики. М., 1993;

и др. работы.

§ 1. Медицинская диагностика, этапы диагностирования

В самом общем виде стадии диагностического процесса

в медицине могут быть выражены следующим алгоритмом1.

Изучение признаков заболевания

Построение гипотезы

Изучение морфоло-

гических изменений

Изучение функцио-

нальных изменений

Формально-абстрактный диагноз

болезни (т. е. определение формы болезни

и ее общих признаков)

Патогенетический диагноз

[т. е. определение индивидуальных,

специфических особенностей

данного конкретного случая)

Прогнозирование заболевания

Схема 1. Стадии процесса установления

медицинского диагноза

Диагностический процесс начинается с анамнеза (вос-

поминание, припоминание), который:

а) позволяет выявить субъективные симптомы;

б) знакомит с некоторыми объективными симптомами;

1 Приводимый далее материал является обобщенным изложением

теории диагностики, освещаемой по данным медицинской литера-

туры. См., например: Ocипов И. Н; Копнин П. В. Основные вопро-

сы теории диагноза. Томск, 1962,Хмельницикй О.К.,ПетленкоВ.И. К

вопросу о диалектике структурно-функциональных отношений в

теории патологии // Архив патологии. 1972. № 4; Струков А. И;

Смолъянинов А. В., Саркисов Д. С. О начальном периоде болезни //

Архив патологии. 1980. № 4; Чазов Е. И.. Царегородцев Г. И., Крат-

ков Е. А. Опыт философско-методологического анализа врачебной

диагностики // Вопросы философии. 1986. № 9.

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

§ 1. Медицинская диагностика, этапы диагностирования

в) дает некоторое первоначальное представление о кар-

тине болезни, ее признаках, об условиях, влияющих на ход

болезни;

г) позволяет получить общие сведения о больном (его

физиологическом, психическом и иных состояниях);

д) допускает возможность получения сведений о со-

стоянии здоровья родственников (т. н. семейный анамнез).

На основании проведенного анализа составляется пер-

воначальная гипотеза, которой предстоит пройти длитель-

ную проверку и уточнение на последующих этапах диагно-

стирования, прежде чем она сможет превратиться в дос-

товерное суждение о патогенезе.

Проводимые затем объективные исследования (физи-

ческие, биохимические и т. п.) являются более высокой фа-

зой диагностического исследования в медицине. Получае-

мые при этом данные сопоставляются с первоначальной

гипотезой и служат целям ее проверки. При этом значение

имеет как наличие изменений [патологических), так и их

отсутствие. И то, и другое является фактом, который не

может быть игнорирован в общей системе диагностического

познания. Отсутствие симптомов способно породить новую

рабочую гипотезу и, следовательно, ее проверку.

В литературе подчеркивается, что при правильном,

последовательном, научно обоснованном диагностировании

вероятное (допустимое) значение каждой новой гипотезы

будет возрастать, так как предшествующие гипотезы умень-

шают число предпосылок, могущих повлечь за собой оши-

бочность новой гипотезы.

Следующим этапом является патолого-анатомический

прижизненный анализ, позволяющий получить представ-

ление о патологической анатомии установленного у больно-

го процесса и связанных с этим патологическим процессом

функциональных нарушениях, возникающих в организме,

Патолого-анатомический анализ в совокупности с функцио-

нальной диагностикой призван дополнить данные анамнеза.

Таким образом, процесс познания на рассмотренных выше

этапах представляет собой движение от анамнеза через

объективные исследования к установлению конкретных

морфологических и функциональных изменений, а на их

основе вновь к уточнению диагноза, к более полному уточ-

няющему исследованию (в том числе к проведению новых

или дополнительных исследований). Анализируя эту часть

диагностического процесса, важно подчеркнуть его двусто-

роннюю, взаимозависимую связь.

Установленные симптомы предопределяют направле-

ние поиска морфологических и функциональных измене-

ний, а последние призваны подтвердить или опровергнуть

симптомы. Учитывая значение симптомов (как сведений о

фактах) для правильного диагностирования, в теории диаг-

ностики большое значение уделяется их достоверности, так

как только достоверные симптомы способны обеспечить дос-

товерные позитивные диагностические выводы. По мнению

клиницистов, достоверными симптомами можно считать

только те, которые “имеют корреляты в виде определенных

объективных изменений. В противном случае субъектив-

ный признак будет иметь значение только вероятного сим-

птома, пусть даже большой степени вероятности, но все же

не неоспоримо достоверного”‘.

При медицинской симптоматике существенные призна-

ки (симптомы) классифицируются: по способу обнаружения

и по достоверности симптома. Учитывая решающее значе-

ние симптомов для построения диагностических гипотез,

предлагается разграничивать их не только на достоверные

и вероятные, но и внутри вероятных подразделять симпто-

мы на достаточно вероятные и маловероятные.

Схема 2. Классификация симптомов

Делается это для того, чтобы обратить внимание диаг-

носта (врача) на необходимость четкой классификации сим-

птомов и определения в зависимости от этого их ценности

(значимости) в системе установления диагноза. Иными сло-

вами, в каждом случае врач должен отдавать себе отчет, на

каких, в качественном смысле, симптомах строится его ди-

агностический вывод. Излагаемые в данной части теории

диагноза предостережения направлены на то, чтобы избе-

жать смешения, нивелировки симптомов, чтобы вероятные

1 Осипов И. Н., Копнин Л. В. Указ. работа. С. 69.

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

симптомы не принимали за достоверные, маловероятные за

достаточно вероятные, чтобы не смешивали выводов, осно-

ванных на вероятных симптомах, с диагностическими вы-

водами на основе достоверных симптомов. Небезынтересны

логические построения, рекомендуемые врачам при проверке

гипотезы на основе вновь раскрываемых симптомов. Если

построенной гипотезе противоречат достоверные симпто-

мы, — необходимо отказаться от такой гипотезы, если в

противоречии с ней находятся вероятные симптомы, то ги-

потеза не отвергается, а дальнейшая работа строится в плане

уточнения и проверки этих симптомов. Достоверный сим-

птом, подтверждая вероятную гипотезу, увеличивает сте-

пень ее вероятности. Если гипотезу подтверждает вероят-

ный симптом, то вероятность ее хоть и возрастает, но весь-

ма незначительно.

Подчеркивая значение симптомов, К. Е. Тарасов отме-

чает: “Важнейшим разделом диагностики является учение

о признаках болезни — симптомах и синдромах”1.

Е. А. Коротков склонен еще более усилить значение

используемых признаков. С этой целью он предлагает вве-

сти понятие более широкое, чем “симптом”, — “диагности-

ческий признак”. В качестве диагностических признаков

могут выступать любые факторы, которые выявляются в

процессе обследования больного имеющимися в распоря-

жении врача диагностическими средствами (методиками) и

которые “изменяют степень правдоподобия гипотезы врача

относительно искомого заболевания”2.

Здесь уместно выделить для последующего анализа два

момента:

1) чрезвычайно большое и вполне оправданное внима-

ние, уделяемое в диагностике симптомам (и симптомоком-

плексам);

2) предложение заменить термин “симптом” на более

широкое понятие “диагностический признак”, в качестве

которого могут быть использованы как собственно симпто-

мы и их комплексы, так и иные факторы, способствующие

усилению достоверности диагноза.

После изложенной выше первой части диагностического

процесса рождается формально-абстрактный диагноз болез-

ни. Схематически движение мысли при его построении мо-

жет быть представлено следующим образом: анамнез –

выявление субъективных и объективных симптомов, оцен-

1 Тарасов К. Е. Логика и семиотика диагноза. М-, 1989. С. 167.

2 Коротков Е. А. Философско-методологические и логические ос-

новы общей теории врачебной диагностики. М., 1993. С. 74.

§ 1. Медицинская диагностика, этапы диагностирования

ка их по признаку достоверности – анатомическая и функ-

циональная диагностика – “клиническая картина заболе-

вания”. В этой картине представление об отдельных сим-

птомах и симптомокомплексах конкретизируется врачом до

степени понимания морфологических и функциональных

изменений, совершающихся в организме больного, что, в

свою очередь, позволяет составить в конечном счете пред-

ставление о прижизненном патологоанатомическом и функ-

циональном диагнозе болезни.

Таким образом, на данном этапе познания устанавли-

вается пока еще только формально-логическая модель бо-

лезни, но не заболевание конкретного лица с возможными

отклонениями, сопутствующими явлениями и т. п., объяс-

няемыми генетической природой и иными особенностями

субъекта. Именно на этой стадии заканчивается решение

классификационной задачи, т. е. отнесение конкретного ис-

комого заболевания к определенному классу [болезни). По-

сле этого продолжение диагностирования — от общего [клас-

са) к искомому для учета его особенностей.

В процессе диагностирования болезни так же, как и на

предшествующих стадиях, врач исходит из созданной им

гипотезы, пользуясь ею для развития диагностической мыс-

ли. Однако теперь он получает возможность оперировать не

рабочими гипотезами, не весьма временными и неустойчи-

выми предположениями, а научными, или реальными, ги-

потезами, истинность одной из которых ему предстоит до-

казать.

Здесь на первый план выступает аналогия как логиче-

ский метод (прием) познания. Как известно, аналогия в са-

мой простой форме представляет собой умозаключение о

сходстве двух предметов (явлений) на основании сходства

отдельных признаков этих предметов (явлений). На основа-

нии приема аналогии возможно вероятное умозаключение,

степень вероятности которого зависит от количества сход-

ных признаков и от того, насколько они существенны.

С учетом этого, используя аналогию в диагностическом

процессе, постоянно учитывают сходство отдельных сим-

птомов и симптомокомплексов, а следовательно, сходство

клинической картины больного с той клинической карти-

ной, которая сопоставляется по аналогии. При этом едва ли

не главное внимание уделяется тому, насколько существен-

ны для данного заболевания сходные симптомы.

Выводы о совпадении по аналогии всегда только веро-

ятные, несмотря на то, что основу их могут составлять со-

поставляемые симптомы (признаки), достоверные по своей

^лaвaj-гmce°’ю”‘^””^cyщнocть диагяостики

с”^0^”^^3^7″^^

=dol^^^^^^

^ s^di?^^^^^^^

^=°SS^r5^^^^^^^

“и к^шничес^ K^^^S^™”””‘ 0(ioб”^eннь.-

гаческих форм. PTlItIaM11 “звестных медицине нозоло-

фере^а^^^г^Тс^о”^6^ основу w*-

-ne.o«„^T?p^S^^^^^^^^

С”» 3. Огадаи процесса дифференциального даап»с^ова»«

^SS?^-?=ss:

—.,,:?.». •=.sss,s””~’1

§ 1. Медицинская диагностика, этапы диагностирования

Степень вероятности умозаключения, основанного на

дифференциальной диагностике, зависит как от количест-

ва сходных признаков между абстрактной клинической кар-

тиной заболевания и заболеванием больного, так и от того,

насколько постоянны и характерны для данного заболева-

ния те симптомы, которые оказались сходными.

По своей логической структуре умозаключение при

дифференциально-диагностическом методе представляет

условно-категорический силлогизм, где одна посылка —

категорическая, вторая •— вероятная, и вывод тоже носит

вероятную форму. В условно-категорическом силлогизме от

утверждения следствия нельзя достоверно перейти к ут-

верждению основания.

Если А, то В

следовательно, вероятно А.

Дело в том, что из одного основания может вытекать

несколько следствий, так же как одно следствие может быть

порождено различными основаниями, т. е. одно и то же дей-

ствие может быть результатом различных причин. Таким

образом, в классическом методе дифференциальной диаг-

ностики форма умозаключения неизбежно не приводит и

не может привести к достоверному утвердительному выво-

ду, а позволяет прийти только к вероятному умозаключе-

нию. Сама форма условно категорического силлогизма ис-

ключает возможность превращения диагностической гипо-

тезы в достоверную истину. Достоверно утвердительные

выводы, облеченные в категорическую форму, могли бы быть

сделаны только в том случае (по сути в гипотетическом су-

ждении), если симптомы являются основанием, а форма

заболевания — следствием. Это могло бы произойти, если

бы мы абсолютно точно звали, что всякий раз при наличии

таких-то симптомов речь идет об одном (и только одном)

конкретном заболевании и никаком другом.

Если А, то В

следовательно, В.

В данном случае речь идет о симптомах специфиче-

ских, свойственных только данному заболеванию.

Анализ специфических симптомов и специфических

симптомокомплексов положен в основу метода достоверно-

го диагноза, призванного дополнить метод вероятного диаг-

ноза (дифференциальная диагностика).

Используя диагностический прием сопоставления спе-

цифических симптомов и симптомокоплексов, делают за-

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики! g ^ Медицинская
диагностика, этапы диагностирования 41

ключение об определенной форме заболевания. Если поло-

женные в основу посылки истинны, то умозаключение дос-

товерно. В данном силлогизме в качестве основания берут-

ся специфические симптомы или симптомокомплексы, а в

качестве следствия — форма заболевания.

Будущее медицинской диагностики видят в постепен-

ном вытеснении вероятного диагноза и замене его методом

достоверного диагноза. Происходить это будет по мере ус-

тановления (выявления, описания) специфичности симпто-

мов и симптомокомплексов. Однако, прогнозируя подобное

развитие медицинской диагностики, тем не менее полага-

ют, что дифференциальная диагностика полностью никогда

не исчезнет, так как:

а) по ряду заболеваний не так скоро будет установлена

специфичность симптомов и симптомокомплексов;

б) даже уже известные специфические симптомы и

симптомокомплексы далеко не всегда сразу проявляются в

клинической картине;

в) появятся со временем новые формы, варианты, от-

клонения уже известных заболеваний.

Учитывая большое значение для достоверного диагно-

за знания специфических симптомов и симптомокомплек-

сов, в диагностической медицинской литературе подчерки-

вают значение их классификации и анализа содержания.

При этом отмечается, что должной классификации порой

еще не существует, при изложении симптомов той или иной

клинической картины не всегда симптомы дифференциру- ;

ются на существенные и несущественные. В результате в •

распоряжение клинициста представляют сведения об об- i

щей клинической картине данного заболевания, но не дан- |

ные для достоверного диагноза1. Иными словами, вместо из- ‘;

ложения того, что форме заболевания присущи симптомы i

А, В, С, необходимо конкретное: всякий раз, когда имеется

симптомокоплекс ХУ, имеется заболевание Р. ,

Аналогично тому, как в теории криминалистических

исследований к исследуемым признакам предъявляются

требования существенности, относительной устойчивости и

выраженности, в медицинской диагностике предлагается

деление симптомов по признаку постоянства и специфич-

ности. К постоянным относят те, которые проявляются во

1 Указанное обстоятельство очень важно учесть в дальнейшем,

при изложении криминалистической диагностики. Даже в меди-

цине с ее многовековой историей порой не существует классифи-

кации симптомов, деление их на существенные и несущественные.

всех случаях рассматриваемого заболевания, а к непосто-

янным — обнаруживаемые не всегда. Но одного такого де-

ления было бы недостаточно, так как постоянные симптомы

могут быть присущи и другим заболеваниям, а непостоян-

ные — могут быть специфичны именно для данного заболе-

вания. Деление симптомов по указанным признакам даст

^следующие сочетания:

Постоянные симптомы

(присущие всем случаям

заболевания данной

клинической формы)

Непостоянные симптомы

(присущие не всем случаям

заболевания данной клини-

ческой формы)

Специфические Неспевд^эичвские Спец^ятаеские Нвспвдфрвокие

присущи всем

случаям данного!

‘заболевания и

только ему

присущи всем

случаям данного

заболевания, но

не только ему

присущи не всем

случаям данного

заболевания, но

только, этому

заболеванию

присущи не всем

случаям данного

заболевания и не’

только этому

заболеванию

Схема 4. Деление симптомов по признаку постоянства

и специфичности

Если бы во всех случаях диагностирования представ-

; лялось возможным разграничить симптомы по приведен-

ным выше основаниям, установление достоверного диагно-

за не только бы упрощалось, но и повышалась бы возмож-

ность обоснования его достоверности.

Наряду с категорией специфических симптомов вво-

дится категория специфических симптомокомплексов, при-

чем отмечается, что вторая категория не только соответст-

вует первой, но и превосходит ее. Специфический симпто-

мокомплекс это не механическое суммирование ряда сим-

-птомов, а органически целое, взаимозависимое (а, может

; быть, и взаимообусловленное) их сочетание. При этом неко-

торые симптомы, не являющиеся сами по себе специфиче-

; сними, в совокупности с другими симптомами способны со-

I ставлять специфический симптомокомплекс. Каждый из

отдельных симптомов, входящих в специфический симпто-

• мокомплекс, необходим, но недостаточен. Только определен-

ное количество, совокупность симптомов становится необ-

ходимой и достаточной для установления конкретной фор-

мы заболевания1.

‘ Здесь отчетливо просматривается аналогия с той частью теории

криминалистической идентификации, где трактуется роль общих

и частных признаков, требования, предъявляемые к тем и другим,

а также понятие индивидуальной совокупности признаков.

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

Симптомокомплексы могут быть полными и неполны-

ми. Объем их определяется степенью их заполнения отдель-

ными симптомами, находящимися между, собой в опреде-

ленной связи (анатомической или функциональной). Для соз-

дания полных симптомокомплексов предлагается анализи-

ровать специфические симптомокомплексы, синтезировать

их, разрабатывать гипотезы их происхождения.

Ход умозаключений при диагностике по специфиче-

ским симптомокомплексам аналогичен процессу умозаклю-

чений по специфическим симптомам:

Если заболеванию А свойствен специфический

симптомокомплекс ХК,

то заболеваниям В, С, Д симптомокомплекс ХК не

. присущ.

По признаку ХК дифференцируется А, т, е. специфи-

ческий симптомокомплекс в определенной мере дифферен-

циален.

Таким образом, в рамках формально-абстрактного ди-

агноза болезни прослеживается путь от вероятного диагно-

за к диагнозу достоверному, основанному на использовании

категорий симптомокомплексов. Схематически, с учетом

ранее приводимых алгоритмов, это может быть представ-

лено следующим образом:

Изучение мете здом вероятного

Дифференциал льная диаг-

диагноза относ дтельно больщо-

аостика на оса ове личного

го числа случг ев заболевания *— и обобщенного клинического

[:: ‘” ‘

опыта

Накопление ф актов, пред-

дарительный с нйлиз и отбор

симптомов

Метод абстрап

и определение

ческих и неспе ирования

специфи-

цифических ——» Создание o6oF

сания клиаич зоденного опи-

еских картин

симптомов

1 1

Создание спевд

синптомокомпл нфических

IGKCDB ~——*• Определение

(ценности) от

пифических значимости

дельных спе”

симптомов и

‘ • •

их симптомо”

Использование специфи- / Испецифическ

комплексов

ческих симптоь докомплек~ (-

сов для достов^ грного диагноза

Схема 5. Процесс перехода от вероятного диагноза

к достоверному

§ 1. Медицинская диагностика, этапы диагностирования 43

На этом можно было бы закончить трактовку процесса

диагностирования в рамках формально-абстрактного диаг-

ноза, но интересы последующего сопоставления данного

процесса с аналогами из области криминалистических ис-

следований заставляют уделить некоторое внимание трак-

товке роли гипотезы диагноста.

В медицинской диагностике гипотезе уделяется чрез-

вычайно большое внимание, как одной из главных состав-

ляющих мыслительной деятельности на этапе сбора и обра-

ботки информации для дачи заключения вероятного и при

переходе к заключению достоверному. Гипотеза является

формой развития диагностического процесса. Она побужда-

ет врача к проверке имеющихся симптомов и поиску новых

симптомов, являясь первым обобщением, первым шагом к

осмысливанию симптомов (признаков). Диагностическая ги-

потеза считается правильно образованной, если она соот-

ветствует фактам, опирается на них и из них следует. Если

[хотя бы один серьезный и достоверный факт противоречит

| гипотезе, то она должна быть отброшена и заменена на бо-

лее вероятную. Однако противоречие должно быть истин-

ным, а не кажущимся, мнимым. “Отсутствие противоречия

клиническим фактам является conditio sine gua поп (непре-

менным условием. — авт.) каждой правильно построенной

диагностической гипотезы”1. Проверка и доказательство

правильности диагностической гипотезы осуществляются,

как было показано ранее, посредством выявления и изуче-

ния клинических симптомов, в том числе и противореча-

щих данной гипотезе, что и составляет сущность метода

дифференциальной диагностики.

Важным условием гипотезы должна являться ее про-

стота, т. е. из двух равным образом реальных надо выби-

рать менее искусственную гипотезу. Метод “experimentum

crueis” (решающий эксперимент) позволяет оставить из чис-

ла возможных одну диагностическую гипотезу. Для этого

стараются найти такой клинический факт, который под-

: тверждал бы гипотезу и в то же время отвергал все другие,

имеющие с ней одинаковые степени вероятности. Наблюде-

ние и эксперимент способны превратить гипотезу в досто-

верную истину. Они позволяют выявлять факты, неизвест-

ные при создании гипотезы. Для врача этот этап характе-

ризуется наблюдением за развитием болезни, проявлением

симптомов.

Ocunoe И. Н., Копнин П. В. Указ. работа, С. 132.

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

Пока диагностическая гипотеза не подтверждена на

практике, заключение врача продолжает оставаться только

вероятным. Лишь проверка гипотезы (в данном случае —

наблюдение за больным, сбор объективных сведений о фак-

тах) способна перевести гипотезу в разряд достоверной ис-

тины. На этом пути возможны и ошибочные суждения о

достижении истины, в то время как гипотеза лишь повыси-

ла степень своей вероятности-

Таким образом, в сложном процессе создания формаль-

но-абстрактного диагноза познание идет по пути индуктив-

ного обобщения, где роль частного выполняют анамнестиче-

ские данные, результаты объективных исследований, к об-

щему выводу, в данном случае — диагностической гипоте-

зе. От нее методом дедукции — к частным последствиям

гипотезы, т. е. к анализу следствия, возникающего в ходе

дальнейшей болезни. Индуктивное обобщение должно под-

вергаться дедуктивной проверке — это одно из непремен-

ных условий существования диагностической гипотезы.

Подобный анализ диагностического процесса в меди-

цинской литературе призван доказать научную обоснован-

ность, логическую состоятельность диагностики и опроверг-

нуть длительное время существовавший взгляд на нее как

на искусство. Отсюда и стремление авторов показать, как

диагностика может быть изложена на основе законов логи-

ки. Разумное, подобающее место отводится в диагностике, в

частности при построении версий, и интуиции. Давая мате-

риалистическую трактовку интуиции как одной из разно-

видностей единственно возможных путей познания — чув-

ства и разума, авторы отмечают, что результат познания и

здесь опосредован предшествующим опытом, мышлением и

практикой человека’. Такая интуитивность относительна, так

как в данный момент просто не воспроизводится, не воссоз-

дается весь ход логических рассуждений. Внимание зафик-

сировано на конечном результате, а все промежуточные

звенья опущены, не выражены в логической форме.

Анализ диагностического процесса в точки зрения по-

знания от чувственно-конкретного через абстрактное к кон-

кретному мышлению разбивается на три этапа (два из ко-

торых подробно рассмотрены выше).

‘ Говоря об интуиции, И. П. Павлов отмечал: “..лее интуиции так и

нужно понимать, что человек окончательное помнит, а весь путь,

которым он подходил, подготовлял, он его не подсчитал к данному

моменту”. См.: Павловские чтения. Т. II. М.—Л., 1949. С. 227.

§ 1. Медицинская диагностика, этапы диагностирования

Первый этап — создание клинической картины забо-

левания у конкретного больного. Здесь познание врача на-

ходится на уровне чувственно-конкретного восприятия. Хотя

врач и стремится привести свои знания в систему, однако

сама картина заболевания у больного (а это и является кон-

кретным, воспринимаемым врачом) является хаотичной,

диффузной1. Здесь конкретное выступает не конечным, а

исходным пунктом диагностического процесса.

Второй этап — получение целостного представления о

заболевании, созданного в результате изучения клиниче-

ской картины (анамнеза, объективных исследований, пато-

логоанатомических и функциональных диагнозов), разлага-

ется на отдельные абстрактные определения — заключе-

ние о нозологической форме заболевания. Происходит пе-

реработка созерцания и представлений в понятие. Эту функ-

цию в диагностическом процессе выполняет формально-аб-

страктный диагноз болезни, который разлагает заболева-

ние у данного больного на составляющие его отдельные па-

тологические процессы, квалифицируя их как определен-

ные формы заболевания. Здесь врач подымается наиболее

высокую ступень познания (от созерцания и представлений

к понятиям), но ценой потери конкретности, целостности.

На этой стадии внимание фиксируется не. на болезни как

чем-то целом, присущем данному лицу^Д|а ртдельных

формах заболевания независимо от конкретного человека.

После формального диагноза болезни начинается тре-

тий этап, в ходе которого вскрываются конкретные особен-

ности течения патологического процесса у конкретного боль-

ного.

Третий этап носит название патогенетического диаг-

ноза, т. е. диагноза по существу, диагноза, позволяющего

прогнозировать заболевание. В патогенетическом диагнозе

диагностический процесс снова достигает знания конкрет-

ного, но уже более высокой ступени. В нем происходит син-

тез понятий, выражающих знание о заболевании конкрет-

ного человека. Этот диагноз охватьхвает весь ход болезни,

но не в форме созерцания и представления, а в мышлении,

путем сочетания многочисленных определений, чем дости-

гается знание подлинного единства многообразного, признан-

ного взаимообусловленными и взаимосвязанными прояв-

лениями.

‘ Точнее, видимо, было бы сказать о том, что сведения о болезни

(т. е. о фактах) на этом этапе хаотичны, не систематизированы.

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

Ранее отмечалось, что при установлении формально-

абстрактного диагноза врач также учитывает патологиче-

ские отклонения у больного, но это ведется в плане выявле-

ния специфических симптомов и симптомокомплексов, не-

обходимых для определения нозологической формы болез-

ни. При патогенетическом диагнозе учитываются специфи-

ческие симптомы и симптомокомплексы именно данного боль-

ного. Иногда патогенетический диагноз называют диалек-

тическим отрицанием формально-абстрактного диагноза,

отрицанием предыдущих ступеней диагностического про-

цесса. С такой трактовкой трудно согласиться. Правильнее

было бы подчеркнуть преемственность в патогенетическом

диагнозе предыдущих стадий. Он поглощает,’, критически

перерабатывает и объединяет в новом высшем синтезе пре-

дыдущие части диагностического процесса.

Являясь высшим этапом диагностического процесса,

патогенетический диагноз позволяет выяснить ход разви-

тия заболевания у данного больного, вскрыть конкретные

причины, порождающие патологические процессы и их ге-

нетические связи, установить внутренние противоречия и

тенденции патологических процессов, а также выяснить

патогенетические факторы, определяющие особенности те-

чения каждой стадии заболевания у данного больного.

Как отмечалось выше, для патогенетического диагноза

вводятся новые понятия: “конкретно-специфические сим-

птомы и симптомокомплексы”. Соотношение их с ранее из-

ложенными понятиями и категориями может быть пред-

ставлено в виде следующей схемы:

Формально-абстрактный

диагноз болезни (клини-

ческая картина болезни)

Специфические симптомы

и специфические симпто-

мокомплексы

Патогенетический диагноз

(диагноз по существу)

Конкретно-специфические

симптомы и конкретно-спе-

цифические симптомоком-

плексы

Схема 6. Соотношение видов диагноза и симптомокомплексов

В медицинской диагностике подчеркивается, что пато-

генетический диагноз — это не диагноз одного дня, он наде-

лен протяженностью во времени, изменчивостью и проти-

воречивостью, как и сам патологический процесс.

§ 1. Медицинская диагностика, этапы диагностирования 47

Рассмотренная относительно подробно медицинская

диагностика позволяет лучше уяснить гносеологическую

сущность диагностирования. Главное, что нужно выделить

в процессе анализа диагностирования, — это его полное

соответствие общенаучным положениям теории познания,

семиотики, логики исследования (формальной и диалекти-

ческой).

Оперируя понятиями на уровне абстракции достаточ-

но высокой степени, диагностика широко использует обще-

научные операции упрощения и абстрагирования. Опреде-

ляя объект своего познания (в конкретном случае — иссле-

дования), диагностика вычленяет его из всего многообразия

вещей, явлений, отношений, сохраняя тем не менее ту часть

его связей и отношений с другими объектами, которые га-

рантировали бы достаточность необходимого в каждом слу-

чае комплекса “объект — внешняя среда”. При диагностике

широко используются стурктурно-генетический анализ и

синтез, позволяющие глубоко проникать в сущность объек-

та исследования. Этот тип анализа и синтеза требует вы-

членения в сложном явлении таких элементов, таких звеньев,

которые представляют самое центральное, самое главное в

них, их “клеточку”, оказывающую решающее влияние на

все остальные стороны сущности объекта1. Существенную

роль при этом играет знание закономерностей, отргц——кем

которых является исследуемый объект и происшедшие^^про-

исходящие) в нем изменения. Лежащий в основе начальной

стадии любой диагностики метод индукции позволяет дви-

гаться в познании от частного к общему, когда на основании

знания о части предметов класса [отдельных симптомов)

делается вывод о классе в целом (нозологической форме

заболевания). Вместе с тем, как известно, непосредственной

основой любого индуктивного умозаключения является по-

вторяемость явлений действительности и способность при-

знаков (знаков) информировать об этих явлениях, высту-

пая их выражением (отображением). Поэтому основой вся-

кого диагностирования является обобщенный и системати-

зированный опыт, накопленный в той области знаний, где в

данный момент осуществляется диагноз. Причем данный

опыт должен базироваться на подлинно научных законо-

мерностях, в отличие от предметно-ориентировочных свя-

зей, выделяемых на уровне так называемого здравого смысла.

Под научно определенными, выделенными и обобщенными

‘ См.: Сичивица О. М. Методы и формы научного познания. М, 1972. С 34.

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностик»

закономерностями обычно понимают устойчивые, постоян-

ные, повторяющиеся существенные связи между отдель-

ными явлениями, свойствами или процессами. Отсюда, как

необходимое условие любой диагностики, — изучение зако-

номерностей, создание на основе их познания того фунда-

ментального образования, которое позволяло бы осуществ-

лять при диагностировании движение познания от конкрет-

ного к общему (на уровне индукции) и от общего снова к

. конкретному случаю (ситуации, явлению, процессу), т. е. к

дедуктивному методу. Только изучение и обобщение зако-

номерностей с достаточно высокой точностью и определен-

ностью способны обеспечить подлинную научность диагно-

стического метода в отличие от обыденного восприятия пред-

метно-ориентировочных связей, без глубокого проникнове-

ния в их сущность. Несомненно, что основой диагноза явля-

ется эмпирика (многократные эмпирические наблюдения),

но эмпирика, подвергнутая научному обобщению, научному

анализу и синтезу, проверенная научными эксперимента-

ми. В итоге для успешного диагностирования должны быть

сформированы такие знания, которые представляли бы со-

бой определенную систему знаний о законах, свойствах и

отношениях тех или иных объектов. Эти знания должны

быть способны функционировать и пополняться новыми зна-

ниями. Они должны быть проверяемы эмпирикой, а в ко-

нечном счете и в более широком смысле — практикой. Не

последнюю роль в создании таких знаний и их использова-

нии играет способ их выражения — язык знаний, который

должен отличаться достаточной точностью и отвечать спе-

циальным логическим требованиям.

**.

§ 2. Диагностика и семиотика

Здесь мы подходим к тому, что в работах, посвящен-

ных диагнозу, именуется как “диагностика и семиотика”1.

Основу семиотики составляет знак, его трактовка, класси-

фикация, употребление. Первое место среди знаков зани-

мают естественные, в качестве которых фигурируют при-

знаки вещей.

В точном соответствии с положениями семиотики о том,

что признаки являются выразителями свойств объекта, ди-

агностика оперирует признаками (симптомами, симптомо-

‘ См., например: Тарасов К. Е. и др. Логика и семиотика диагноза.

М., 1989. Семиотикой называется наука, занимающаяся изучени-

ем природы, происхождения, видов, функций знаков.

§ 2. Диагностика и семиотика

комплексами) с учетом двух отправных положений. Пер-

вое — это то, что признаки выражают свойства, принадле-

жащие данной вещи или данному виду вещей (объектов).

При этом признак может выражать свойство или группу

свойств, и наоборот, одно свойство может быть выражено

несколькими признаками. Второе отправное положение за-

ключается в том, что, изучая свойства вещи, мы вправе

выбрать из них те, которые интересуют нас в данный мо-

мент в соответствии с поставленными целями исследова-

ния. Отсюда отбор и избирательное изучение признаков,

позволяющих исследователю судить по ним об интересую-

щих его свойствах.

Трактовка понятия “признак” в науке многогранна. Ино-

гда признак характеризуют как “свойство, неотделимое от

самой вещи”1. В философской литературе свойство опреде-

ляют как категорию, имманентно присущую каждой вещи,

как “обнаружение сущности со стороны ее “частных мо-

ментов”, то есть обнаружение какой-либо связи, стороны,

совокупность которых составляет сущность”2. В других слу–

чаях свойство определяют как объективно существующую

способность обнаруживать те или иные стороны в процес-

сах взаимосвязи и взаимодействия3.

Таким образом, свойство вещи — это то, что характе-

ризует какую-либо ее сторону, либо ее взаимоотношение с

другими вещами или явлениями. Любой из приведенных

вариантов исключает возможность отождествления поня-

тий “свойство” и “признак”. Свойство первично, признак,

как выразитель свойства (или группы свойств), произведен

от первого, т.е. вторичен. В криминалистической литера-

туре можно встретить высказывания, определяющие при-

знак как “объективное отражение свойств объекта,.являю-

щееся первоначальным материалом исследования”*. Фор-

мулировки типа “отражение”, “отображение” способны ра-

зорвать гносеологическую сущность системы “свойство —

признак”, придать каждому из элементов этой системы не-

которую самостоятельность, оторванность от его контрпа-

ры. Поэтому предпочтительной представляется позиция

Р. С. Белкина, когда он, в точном соответствии с основными

‘ См.: Ракитпов А. И. Анатомия научного знания. М., 1969. С. 32.

‘ Корявко Г. Е. Понятие “свойство” в материалистической диалек-

тике. Автореф. дисс. к. ф. н. М., 1979. С. 9.

* См.: Лукьянов И. Ф. Сущность категории “свойство”. М-, 1982 . С 77.

4 См.: Колдин В. Я. Идентификация при производстве криминали-

стических экспертиз. М., 1956. С. 13.

50 Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

философскими воззрениями, рассматривает признак как

выразитель свойств, признает объективный характер при-

знака и в системе “свойство — признак” отводит первому

роль сущности, а второму — явления, подчеркивая тем са-

мым невозможность существования свойств без признаков’.

Применительно к медицинской диагностике, в связи с

разработкой логики и семиотики диагноза, признак опреде-

ляли как “свойство, действие, явление, выступающее как

индекс, показатель самого предмета или его сущности. Зна-

чимость признака зависит от того, насколько существенна

и необходима связь между данным свойством и предметом,

действием и причиной, следствием и сущностью”2. Думает-

ся, что такому определению недостает логической последо-

вательности. Если признак — это само свойство, то он не

может быть его индексом, т. е- выразителем. Если же он

показатель предмета, его индекс, то он не может являться

сущностью, которую он выражает.

$. Закончив на этом сопоставительный анализ трактовки

понятия “признак” в философии и отраслевых науках, возь-

мем за рабочее определение характеристику признака как

выразителя свойств предмета (объекта, вещи, явления, со-

бытия). С этих позиций признак может быть охарактеризо-

ван, несомненно, как категория гносеологическая и вместе с

тем объективная, так как признак — это реальное выраже-

ние свойств, а не нечто, существующее в сознании познаю-

щего. Признак неразрывно связан со свойством, которое вы-

ступает через него вовне. Признак имеет информационную

природу, что позволяет рассматривать его как сигнал ин-

формации3. Отсюда требования, предъявляемые к призна-

кам, в том числе и при диагностировании: образность [яс-

ность, доступность, наблюдаемость), сигнальность (инфор-

мативность), знаковость (значимость как показателя, при-

меты свойства, знака вещи).

Некоторое отступление в область философской трак-

товки признака призвано подчеркнуть оправданность того

большого внимания, которое уделяется в диагностике, в

частности в рассмотренной ранее достаточно подробно ме-

дицинской диагностике, понятию признак. Напомним такую

весьма симптоматичную деталь, как трансформация взгля-

1 См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики Т. L М., 1978. С 147.

2 Тарасов К. Е. и др. Логика и семиотика диагноза. С. 66.

3 Сигнал —форма представления информации для передачи по

каналу. См.; Теория передачи информации // Сборник рекомен-

дуемых Терминов. Вып. 94. М., 1979. С. 14.

§ 2. Диагностика и семиотика 51

дов в области врачебной диагностики от понятий (и терми-

нов) “симптомы” и “симптомокомплексы” к понятию “диаг-

ностический признак”1.

Все сказанное выше относилось к так называемым ес-

тественным знакам, т. е. тем, на основе которых формиру-

ются знания о вещах, объектах, о самых различных явле-

ниях. К числу таких естественных знаков относятся и рас-

смотренные ранее симптомы болезни, которые стараются

классифицировать по степени достоверности, по их специ-

фичности и т.д. Естественных знаков, как правило, бывает

вполне достаточно для диагностирования свойств и состоя-

ния объектов.

Однако и в естествознании, и в общественных науках

[так же как и в математике) приходится пользоваться зна-

ниями не только о самих вещах, но и о процессах, в кото-

рых они участвуют, о самых разнообразных связях и отно-

шениях между ними, которые не могут быть выражены толь-

ко естественными знаками. В подобных случаях обращают-

ся к так называемым профессиональным знакам, знакам,

создаваемьцд человеком, для того, чтобы с их помощью можно

было выражать знания о любых вещах, свойствах, связях,

отношениях, процессах. Например, прогностическая диаг-

ностика, предсказывающая определенное явление, может

оперировать только такими профессиональными знаками,

так как явление еще не наступило и не может в качестве

информационного сигнала предоставить естественный знак.

Профессиональные, или специальные, знаки могут быть

использованы диагностикой различных областей знаний, в

том числе и врачебной, и криминалистической. В самом об-

щем приближении эти знаки делят на три группы: икони-

ческие, схематические, символические. К первым относят-

ся знаки, сходные со знаками-следами, т. е. также пред-

ставляющие собой отображение, материально фиксирован-

ное (портрет, образ2), созданное человеком на основе его

чувственно-конкретного восприятия вещи. В криминалистике

это рисованные и композиционные портреты. Тот факт, что

подобный специальный знак является произведением чело-

века, всегда заставляет относиться к нему с известной до-

лей настороженности: в какой мере на передачу информа-

ции повлияли субъективные свойства его создателя (уро-

‘ См. упомянутую ранее работу: Кроткое Е. А. Философско-мето-

дологические и логические основы общей теории врачебной диаг-

ностики. М., 1993; там же вводится и другой новый термин — “ди-

агностические ошибки”.

1 Eikon — икон — образ (греч.). Отсюда и термин “иконический”.

52 Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

вень его профессионализма, способность правильно воспри-

нимать, запоминать, воспроизводить признаки объекта и

т. п.).

$. Схематические знаки занимают промежуточное поло-

жение между иконическими и символическими. Это всевоз-

можные планы, схемы, чертежи, карты. Они широко ис-

пользуются как в медицинской диагностике, так и в крими-

налистической. Достаточно вспомнить схемы тела человека

и его костной основы — скелета, используемые при судеб-

но-медицинской экспертизе для фиксации обнаруженных

на теле (трупе) повреждений, равно как и схемы дорожно-

транспортных происшествий, позволяющие при расследо-

вании транспортных преступлений восстанавливать отдель-

ные стадии ДТП (предшествующую, кульминационную, за-

вершающую) в их динамике.

Третья группа знаков состоит из символов, совершен-

но условных знаков, не имеющих никаких элементов сход-

ства, подобия с теми явлениями, процессами, свойствами,

связями вещей, которые они отображают.

Для того чтобы знаки-символы давали представление

о вещи, между ними и вещью должно существовать особое

отношение — отношение обозначения. Только тогда знак-

символ способен выполнить свою главную роль — быть сред-

ством выражения, хранения и передачи информации о вещи.

Именно это отношение — отношение обозначения — отли-

чает знаки-символы от знаков предыдущих двух групп. К

числу знаков-символов относятся размерные величины, по-

казатели температуры, артериального давления, электро-

кардиограммы и т. п., используемые при диагностике вра-

чебной. Важно подчеркнуть то обстоятельство, что отноше-

ния обозначения носят в определенной мере общественный

характер, т. е. знак-сиимвол должен быть общезначимым,

употребляться в коллективе людей одним и тем же спосо-

бом, обозначая одно и то же явление. Вместе с тем знак-

символ приводится к своему объекту с помощью других

знаков (меры длины, веса, температуры, электропроводно-

сти, теплопроводности и т. п.). Поэтому каждый знак, обо-

значающий объект или отдельную сторону, свойство объек-

та, выступает в сочетании с другими знаками. Учитывая

данное обстоятельство, врачебная диагностика оперирует

понятием “симптомокомплекс” (т. е. органически или функ-

ционально связанные между собой симптомы). Криминали-

сты оперируют понятием “групповые признаки”, т. е. при-

знаки, свойственные группе вещей, способные выделить эту

группу из всех других. При всем этом в диагностике непре-

§ 2. Диагностика и семиотика

менно должны соблюдаться правила семиотики в отноше-

нии знаков-символов, сводимые прежде всего к требовани-

ям согласования и взаимозависимости знаков (признаков).

Необходимо учитывать, что отдельный знак и даже отдель-

ные знаки вместе с объектами или сторонами объектов, ко-

торые они характеризуют, еще не выражают, не фиксиру-

ют полного знания. Для достижения его требуются такие

комплексы признаков, которые являлись бы системообра-

зующими, зависимыми друг от друга, находящимися в оп-

ределенной иерархии друг к другу. Это то, что при логиче-

ских построениях диагноза облекается в форму: “если… то”,

“некоторые из…”, “является достаточным для…” и т. п.

Другое немаловажное правило предостерегает от ув-

лечения построениями таких систем признаков, которые при

всей внушительности не отражали бы ничего, кроме взаи-

мосвязи между ними самими. Это правило может быть

сформулировано следующим образом: “Никакая система

знаков, связанных между собой каким-либо определенным

способом, не выражает, не фиксирует, не содержит знаний

об определенной совокупности объектов, если по крайней

мере хотя бы некоторые знаки этой системы не находятся в

отношении обозначения к данным объектам”‘.

К знакам-символам в процессе диагностирования при-

бегают в тех случаях, когда обозначаемые ими материаль-

ные или воображаемые объекты:

— отсутствуют;

— ими невозможно оперировать в силу каких-то причин;

— исчезли (существовали в прошлом);

— не возникли (возможно, будут существовать в будущем);

— изменчивы, непостоянны;

— чувственно невоспринимаемы.

Из сказанного очевидно, что знаки-символы, выступая

средством фиксации знания, обеспечивают высокую степень

абстракции, без которой не может обойтись ни научное по-

знание, ни диагностирование явлений, событий, фактов.

Анализ врачебной диагностики в качестве частного

случая и системы “диагностика-семиотика” в целом при-

зван свидетельствовать о том, какое первостепенное, доми-

нирующее значение придается при постановке диагноза

признакам вещей, явлений, процессов. В криминалистике

изучению признаков всегда уделялось должное внимание.

Можно говорить о создании криминалистического учения о

признаках2, о подробном изложении признаков и их систем

1 Ракитов А.И. Указ. работа. С. 48—49.

* См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. II. М-, 1978.

С. 58—59.

54 Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

в пособиях по отдельным видам криминалистических экс-

пертиз- Вместе с тем создание теории криминалистической

диагностики потребует ревизии и этой части науки, с тем

чтобы в качестве диагностических признаков использова-

лись только те, которые отвечают необходимым условиям и

способны обеспечить процесс диагностирования. При этом

признаки должны быть четко классифицированы по раз-

личным основаниям. Возможно, в качестве таких оснований

будут выступать формы связи, рассмотренные ранее: гене-

тическая, функциональная, объемная, субстанциональная,

связь преобразования.

§ 3. Диагностика и язык

Анализ таких положений, реализуемых при диагно-

стировании, как строгая определенность характеристик,

использование естественных знаков (признаков) и знаков-

символов, с неизбежностью подводит к необходимости рас-

смотрения и другой системы: “диагностика — язык”.

Как известно, в познании, в науке различают три фор-

мы языка: естественный, язык науки и формализованный

язык. Два последних возникают на базе первого, и между

ними самими существует генетическая связь.

Диагностика широко использует естественный язык в

силу его универсальности, что позволяет с его помощью

выразить почти любые знания. Существенную роль в обес-

печении универсальности играют: огромный словарный

запас естественного языка и такая его черта, как комбина-

торность. Последнее обеспечивается применением правил,

позволяющих объединять и комбинировать слова, т. е. от-

дельные языковые знаки, превращая их в знаковые компо-

зиции — предложения.

Однако при использовании в диагностике естественно-

го языка приходится постоянно помнить о его недостатках

и возможных последствиях. Недостатками естественного

языка являются: многозначность слов (полисемия), громозд-

кость некоторых фразеологических оборотов, нечеткость

некоторых синтаксических и семантических правил. Недо-

оценка многозначности слов вообще и научных терминов в

частности способна привести к серьезным ошибкам при ди-

агностировании. Отсюда постоянное желание, воспринимае-

мое как необходимость добиваться использования при ди-

агностировании терминов и слов естественного языка, ко-

торые исключали бы возможность многозначного их вос-

приятия. Иногда этого удается избежать, применяя слово в

§ 3. Диагностика и язык

определенном контексте. Соблюдение этого условия обеспе-

чивается определенным порядком слов в предложении.

Противоположностью громоздкости фразеологических

оборотов естественного языка, причисляемой к его недос-

таткам, является лаконичность формулировок. Поэтому ла-

коничные формулировки при достаточно емком содержа-

нии информации, должны быть средством выражения зна-

ния в процессе диагностирования. Отсутствие строгой, со-

вершенно точной грамматики должно компенсироваться

языковой интуицией, зависящей от культуры говорящего,

его опыта и других факторов. Отсюда требования высокого

профессионализма к каждому берущемуся за диагностиро-

вание, необходимость постоянного расширения своего кру-

гозора, свободное владение достаточно богатым словарным

запасом.

Наряду с использованием естественного языка при

диагностировании широко применяется и язык науки. Как

известно, отличительной чертой таких языков является то,

что они в противоположность естественному языку не яв-

.ляются универсальными и приспособлены для передачи

информации какого-нибудь одного вида. В определенной мере

это специализированные языки, не лишенные недостатков

естественного языка, но лишенные таких его достоинств,

как универсальность, доступность понимания. Ценным в

языке науки является то, что с его помощью выражают,

фиксируют и передают такие знания, которые было бы очень

трудно, а может быть, и невозможно передать посредством

естественного языка. Язык науки должен отличаться боль-

шей точностью, нежели естественный. В этом случае яс-

ность и недвусмысленность выражений на языке науки мо-

жет быть противопоставлена многозначности терминов, свой-

ственных естественному языку. Достаточно убедительным

примером использования языка науки при диагностирова-

нии является врачебная диагностика, органически сочетаю-

щая в своей практике как естественный язык, так и язык

науки. Подобное сочетание, по-видимому, может быть при-

знано оптимальным вариантом. В особенности в тех ситуа-

циях общественных отношений (правоотношений), когда

. результаты процесса диагностирования, осуществляемого

профессионалами, должны быть [могут быть) доведены до

сведения лиц, не являющихся специалистами в данной об-

ласти. Для медицинской диагностики такими лицами явля-

ются пациент, его родственники. Для экспертной кримина-

листической диагностики — это следователь, прокурор, суд,

т. е. так называемый адресат доказывания.

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

Таким образом, рассматривая систему “диагностика —

язык”, можно прийти к выводу о том, что одного естествен-,

ного языка для диагностирования оказывается недостаточ-

но. Следовательно, разработка теории диагностирования

применительно к какой-либо области знаний может потре-

бовать как использования уже имеющегося языка науки,;

так и пополнения его новыми терминами и терминологиче-

скими сочетаниями. Как известно, язык науки условно де-

лят на две неравные категории: базисные слова и произ-

водные термины. Первых относительно мало, они могут быть

не вполне однозначны, как бы расплывчаты. Зато создавае-

мые на их основе производные термины становятся все бо-

лее точными, являясь в отличие от слов естественного язы-

ка однозначными.

По-видимому, создание диагностики в такой науке, как

криминалистика, потребует разработки и внедрения новьос

терминов, создаваемых на базе уже имеющихся. Это в рав-

ной мере может касаться как криминалистики в целом, так

и различных криминалистических экспертиз. Наряду с рас-

ширением круга употребляемых определений может иметь

.место и их изменение, уточнение, детализация. Отдаленной

целью подобной трансформации должна стать унификация

терминологии криминалистики, превращение ее языка в

целостную стройную систему.

В отношении особого формализованного языка приме-

нительно к диагностике можно говорить с известной осто-

рожностью. По сути дела, речь должна идти о символике,

свойственной языку математики. Рассматривая математи-

ку с некоторой долей условности, в качестве языка, выделя-

ют следующие его черты. Прежде всего отличие от естест-

венного языка в том, что переход от одних его выражений к

другим совершается по некоторым заранее установленным

и строго определенным правилам. Это весьма существенно

в сравнении с естественным языком, синтаксис которого

содержит лишь правила построения предложений, но не

содержит правил преобразования одних предложений в

другие. Такой переход в естественной речи совершается не

по правилам синтаксиса, а произвольно, с учетом смысло-

Bbix связей. В свою очередь, многозначность, разнообразие,

богатство смысловой, содержательной стороны приводят в

итоге к возникающим противоречиям и парадоксам. Дабы

избежать этого, современные науки стремятся пользовать-

ся языком математики, позволяющим переходить от одних

истинных утверждений к другим не на основе обычной язы-

ковой интуиции, а на базе четко сформулированных пра-

§ 3. Диагностика и язык

вил, гарантирующих непротиворечивый, логический, без-

укоризненный способ рассуждения. Именно поэтому мате-

матический способ выражений стал неотъемлемой частью

почти всех естественных наук, все более широко использу-

ется в науках гуманитарных (лингвистика, криминалисти-

ка и др.) и вышел на уровень, именуемый в науковедении

“математизацией наук”. Безусловно, понятие “математиза-

ция” шире только языковой проблемы, включая ее в каче-

стве одного из элементов.

“Математизация научного знания — очень широкое

понятие, объединяющее все возможные пути и формы при-

менения методов и средств математики для изучения объ-

ектов других наук. Вместе с тем она может рассматривать-

ся как один из наиболее распространенных и развитых ва-

риантов еще более широкого процесса в науке — формали-

зации, т. е. абстрагирования формы познаваемых объектов

от их содержания и обобщения форм различных по содер-

жанию явлений действительности (с целью более глубокого

изучения определенных их аспектов)”1.

Продолжением математизации наук становится ком-

пьютеризация современной науки, равно как и производст-

ва, и сферы управления. Этот процесс детерминирован как

социальными факторами, так и логикой развития процесса

математизации. В перспективе ученые предсказывают пе-

реход к следующему этапу процесса развития науки —

кибернетизации.

“Кибернетизация, — отмечает И. Б. Новик, -^ это сле-

дующий за математизацией вариант абстрактно-обобщен-

ной характеристики явлений, более глубокий по своей при-

роде: Она намного полнее представляет содержательное

знание, более эффективно реализует диалектический син-

тез последнего со знанием формальным”2.

В итоге, с прогрессом кибернетизации и взаимосвязан-

ных с нею новейших разделов математики, а также таких

дисциплин, как теория информации, общая теория систем,

семиотика, теория моделирования, теория классификации

и т. л. предсказывают новые возможности формализации

научного знания и, как следствие этого, достаточно замет-

ное изменение стиля научного мышления эпохи3.

fonim В. С., Семенюк В. И., Урсул А. Д. Категории современной

науки. М., 1984. С. 21

* Носите И Б. Вопросы стиля мышления в естествознании. М., 1975.

С. 114.

‘ См.: Готт В. С. и др. Указ. работа. С. 25.

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

Имеются все основания полагать, что в диагностике,

как прикладной области научного знания, указанные про-

цессы также найдут свою реализацию.

$. Не касаясь применительно к криминалистической ди-

агностике тех высот развития научного знания, о которых

упоминалось выше, можно тем не менее констатировать,

что стремление к формализации, высокой степени абстрак-

ции, использование для этого языка математики кримина-

листике не чуждо. Разработка знаковых систем в кримина-

листике переходит из тенденции в закономерность. Так раз-

работаны системы цифрового обозначения папиллярных

узоров, признаков внешности человека, графических зна-

ков для обозначения объектов при осмотре. Создаются ма-

тематические модели анализа дорожно-транспортных си-

туаций. Разработан математический аппарат решения экс-

пертных задач по установлению факта контактного взаи-

модействия (т. н. экспертиза наложений) и др.

Имеются все основания полагать, что с разработкой

знаковых систем в криминалистике будет связано исполь-

зование при диагностике возможностей компьютеризации,

математической логики, семиотики и т. п. направлений.

Вместе с тем анализ гносеологической сущности диаг-

ностики позволил высветить два главных момента всякого

диагноза: признаки (симптомы) и гипотезу.

Признаки, как выразители свойств объектов, являют-

ся тем материалом, который обеспечивает познание этих

свойств, их изменения, причины изменений. Гипотеза стро-

ится на основе изучения признаков и призвана обеспечить

правильное направление движения от знания проблематич-

ного к знанию достоверному.

В этой связи представляется целесообразным хотя бы

вкратце рассмотреть некоторые аспекты гипотезы в общей

системе диагностирования, уделив основное внимание во-

просам вероятности и достоверности, выступающим в каче-

стве гносеологической характеристики гипотезы’.

“Гипотеза как форма развития знаний представляет

собой обоснованное предположение, выдвигаемое в целях

объяснения существования, свойств и причин исследуемых

явлений”2.

Приняв приведенное определение в качестве рабочего,

мы можем сделать из него несколько выводов, раскрываю-

‘ О видах гипотез и их построении будет подробно сказано далее,

в §5.

‘ Сттшрчектсо А. А. Гипотеза. М., 1962. С. 3.

§ 3. Диагностика и язык 59

щих более полно суть гипотезы в диагностике. Гипотеза как

форма развития знания может трактоваться достаточно

широко. Данная категория включает и общие гипотезы, по-

являющиеся на разных этапах развития наук, способствуя

приращению научного знания. Гипотеза может быть скон-

струирована при проведении конкретного исследования (в

том числе при производстве экспертного исследования).

Гипотеза как форма развития знания о данном конкретном

случае находит место во врачебной диагностике. Таким об-

разом, понятие “развитие знания” может существенно раз-

личаться по объему охватываемых при этом развитии фак-

тов, что, несомненно, отражается и на содержании гипоте-

зы как формы развития этого знания.

. Гипотеза — это обоснованное предположение. Обосно-

ванность гипотезы в диагностике определяется той обла-

стью научного знания, которая выступает в данном случае

как базис конкретного исследования. Построение гипотезы

всегда связано с предположением о свойствах, фактах, о

связях между явлениями, о причинах изменения свойств,

явлений. Предположение может считаться главным элемен-

том гипотезы. При диагностировании оно должно удовле-

творять ряду условий, главным из которых может считать-

ся то, что предположение должно быть способно объяснить

все относящиеся к исследуемому явлению факты. Диагно-

стическая гипотеза не может быть признана удовлетвори-

тельной, если она построена не на всех фактах, а только на

части из них, оставляя без объяснения другие.

Выдвигаемое в диагностической гипотезе предположе-

ние позволяет вывести методом дедукции все вытекающие

из него следствия, определив таким образом направленность

предстоящего исследования (диагностирования). Целена-

правленность такого исследования при диагностировании,

обеспечиваемая сконструированной гипотезой, представля-

ет собой поэтапное движение от незнания к знанию на

основе выявления и исследования признаков (фактов).

Причем не произвольно взятых, а строго определенных при-

знаков (фактов), которые должны находиться в рациональ-

ной связи с ранее выдвинутым предположением (гипоте-

зой) в целях его подтверждения или опровержения. Подоб-

ная органическая связь гипотезы и признаков (фактов) от-

ражает гносеологическую сущность диагностирования. Ги-

потеза изначально создается на основе некоторого количе-

ства (комплекса) признаков (фактов), она обосновывается и

проверяется ими. В своем развитии она ставит целью выяв-

Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

ление все новых и новых признаков (фактов), которые обеспе-

чивают приращение знания в рамках гипотезы как предпо-

ложения или опровергают ее, делая несостоятельной.

В точном соответствии с этими положениями врачеб-

ная диагностика производит отбор и анализ симптомов и

симптомокомплексов, двигаясь от первичного, их анализа к

нозологической форме заболевания, а от нее к дифферен-

циальной диагностике и далее к достоверному патогенети-

ческому диагнозу.

Вопрос о вероятности и достоверности знания, фигу-

рирующего в форме гипотезы, достаточно сложен. Рассмат-

ривая его по существу, следует иметь в виду не логическую

вероятность, характеризующую отношения между выска-

зываниями независимо от того, являются ли они истинны-

ми в теоретико-познавательном смысле. Речь должна идти

о гносеологической вероятности, которую характеризует

отношение между фактами действительности и высказыва-

ниями об этих фактах, т. е- фактуальная обоснованность и

доказательность знаний. Достоверность при этом означает

полную, абсолютную, исчерпывающую обоснованность ка-

кого-либо утверждения о явлении материальной действи-

тельности, в то время как вероятность —неполное, частич-

ное, относительное обоснование его.

Необходимо постоянно помнить о соотношении содер-

жания и формы знания. По своему содержанию знание, в

том числе и представленное в гипотезе, может быть истин-

ным и ложным. По форме его выражения: достоверным и

проблематичным (вероятным). Таким образом, вероятность

характеризует отношение знания к отражаемой действи-

тельности и вовсе не является, как иногда полагают, чисто

субъективным отношением, не имеющим научного значе-

ния. Нельзя согласиться с утверждением М. С. Строговича:

“-Вероятность в этом смысле есть категория целиком субъ-

ективная, она означает лишь то, что относительно прошло-

го события наши знания недостаточны, мы не располагаем

необходимыми сведениями для того, чтобы с достоверно-

стью установить, было или не было это событие в действи-

тельности, а потому наши утверждения относительно этого

события будут только приблизительными, проблематичны-

ми, вероятными, но не достоверными. Понятие вероятности

в этом смысле не имеет научного значения”1. Ошибочность

‘ Строгович М. С. Учение о материальной истине в уголовном

процессе. М-—Л., 1947. С. 86.

§ 3, Диагностика и язык •

такой позиции становится особенно очевидной, когда соот-

ношение вероятность — достоверность рассматривается с

позиции объективной обоснованности знания.

Вероятность и достоверность выступают не только как

противоположные, но и как взаимосвязанные характери-

стики знания. Отличия их друг от друга являются не абсо-

лютными, а относительными уже потому, что и та, и другая

суть степени обоснованности знания.

Еще Аристотель отличал “суждение на основании при-

знака” как суждение абсолютное, обоснованное и обладаю-

щее достоверностью, от суждения вероятного, имеющего от-

носительную обоснованность. При этом для Аристотеля ве-

роятное знание — не просто знание, обоснованное неко-

торым количеством случаев, но непременно знание, имею-

щее обоснованием большинство случаев1.

К тому же знание вероятное в одном отношении может

быть достоверным в другом. Например, выводы неполной

индукции делают лишь вероятным знание в отношении всего

класса рассматриваемых объектов, но это же знание будет

достоверным по отношению к некоторой части этого класса,

охваченной предварительным исследованием.

Вместе с тем различие между вероятностью знания и

его достоверностью есть различие не только количествен-

ное (различие в степени обоснованности), но и качествен-

ное. Вероятность знания означает, что имеется некоторое

основание для утверждения и его отрицания. В то время

как достоверность знания ебть свидетельство его единст-

венности, невозможности его отрицания. –

По своему содержанию диагностическая гипотеза пред-

ставляет проблематичное (вероятное) знание, отличное от

полного незнания, но еще не ставшее достоверным, истин-

ным. Само появление гипотезы в конкретном случае диаг-

ностирования — это отход от полного незнания, это уже

некоторое знание. Дальнейшее поэтапное движение гипоте-

зы может рассматриваться как замена менее вероятного

знания на более вероятное. Это не переход от одной относи-

тельной истины к другой и тем самым к истине абсолютной.

Это замена предположений на пути к достоверному зна-

нию, к объективной истине, а не движение внутри объек-

тивного знания от относительного к абсолютному.

В принципе гипотеза может содержать объективную

истину. Однако возможность достоверного знания нельзя

путать с его действительным наличием в гипотезе. Послед-

‘ См.: Аристотель. Аналитики. М., 1951 С. 173.

62 Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

нее может быть установлено только путем проверки и до-

казывания. Однако если гипотеза выдержит такую провер-

ку и докажет свою состоятельность, т. е. истинность знания,

она перестанет быть гипотезой, превратясь в достоверное

суждение.

Логика приведенного рассуждения позволяет правильно

оценивать место гипотезы в диагностическом процессе. Пе-

реоценка значения гипотезы и отождествление ее с объек-

тивной истиной способны привести к неправильному опре-

делению ее места и роли в процессе познания. Признаний

за гипотезой роли объективной истины способно дезориен-

тировать исследователя. Принятие в процессе диагностиро-

вания вероятного “знания за истинное способно завести в

тупик или направить ход дальнейшего исследования по лож-

ному пути.

Облеченное в форму диагностической гипотезы пред-

положение по своей логической форме выступает обычно в

виде отдельного суждения или некоторой системы взаимо-

связанных суждений. Возникновение диагностической ги-

потезы — это осмысленный процесс, подчиняемый законам

логики. Вместе с тем в ходе этого процесса на основе раз-

мышлений и анализа первоначально имеющихся признаков

(фактов) переходят к сопоставлению их с теми закономер-

ностями, которые известны данной области знаний. Поэто-

му гипотезу нельзя сводить всего лишь к формально-логи-

ческим операциям.

В основе любой диагностической гипотезы лежит ана-

лиз эмпирического материала, осуществляемый на базе обоб-

щенных многочисленных наблюдений. Выдвигаемое при этом

предположение должно быть логическим итогом, вытекаю-

щим по законам логического следования из строго опреде-

ленных оснований. Базирующееся на эмпирическом мате-

риале диагностическое предположение будет в достаточной

мере правдоподобным, если оно будет согласовываться или

хотя бы не противоречить закономерностям применяемой в

данном случае области знаний. При этом выдвигаемое пред-

положение должно с определенной степенью вероятности

следовать из точно установленных наблюдений.

Требование обоснованности, предъявляемое к диагно-

стической гипотезе, есть не что иное, как применение к кон-

кретному случаю мышления логического закона достаточ-

ного основания1. Правда, применительно к диагностической

Закон достаточного основания характеризует ту черту логиче-

ского мышления, которая называется доказательностью: “Всякое

утверждение может быть признано истинным только при доста-

точном основании (А есть, потому что есть В)”.

§ 3. Диагностика и язык

гипотезе требования этого закона выполняются не в полной

мере, так как имеющийся в каждом случае диагностирова-

ния эмпирический материал не является достаточным для

достоверного вывода. Однако он способен стать обосновани-

ем проблематического вывода о свойствах и состоянии объ-

екта исследования, причинах, вызвавших изменение свойств

и состояния.

Рассматривая принцип достаточного основания, В. Винд-

бельд отмечал: “…наше действительное мышление принуж-

дено часто нарушать этот принцип; именно в тех случаях,

когда налицо нет достаточных оснований для утверждения

или отрицания и когда ему приходится поэтому удовольст-

воваться вероятностью, которая может быть определена как

утверждение, высказанное на недостаточном основании”‘.

Прохождение диагностической гипотезой всех этапов

своего развития — это сложный логический процесс, в ходе

которого фигурируют различные формы умозаключений.

Диагностическая гипотеза может быть результатом уста-

новления подобия двух единичньк событий. В этом случае

основой гипотезы будет являться умозаключение по анало-

гии. Наиболее часто в основу диагностической гипотезы кла-

дется индуктивное обобщение эмпирического материала,

т. е. на основе анализа конкретного, частного осуществляет-

ся движение к общему (классу, типовой ситуации и т. п.).

Гипотеза становится результатом дедуктивного вывода, ко-

гда при диагнозе осуществляется обратное движение от

класса (т. е. от того общего, с чем сопоставляется конкрет-

ное) к конкретному, частному, являющемуся объектом ди-

агностирования. Таким образом, диагностическая гипотеза

должна рассматриваться в качестве такой формы развития

знания, которая синтетически объединяет в себе различ-

ные виды умозаключений, основанных на индуктивных и

дедуктивных методах исследования, на сравнении по ана-

логии, на результатах анализа и синтеза, на моделирова-

нии и экспериментировании. Формулируемые при этом умо-

заключения должны взаимно дополнять друг друга. Обос-

нование диагностической гипотезы и ее проверка требуют

использования самых разнообразных логических приемов,

операций и форм вьшодов. Только при соблюдении этих

условий можно доказать правильность гипотезы и прийти к

‘ Виндбельд В. Принципы логики // Энциклопедия философских

наук. Вып. I. M., 1913. С. 87.

64 Глава 2. Гносеологическая сущность диагностики

достоверному выводу или опровергнуть несостоятельную

гипотезу.

Закончить данный раздел нам хотелось бы цитатой из

работы представителей диагностики, имеющей вековые тра-

диции: “-диагностика становится одной из сфер человече-

ского мышления (выделено нами. — Ю. К), где с наиболь-

шей остротой ощущается потребность в точном знании ее

методологической и логической основы”1.

Чазов Е. И., Царъгородцев Г. И; Краткое Е. А. Опыт философ-

ско-методологического анализа врачебной диагностики // Вопро-

сы философии. 1986. № 9. С. 9.

Глава 3. Предмет и задачи

криминалистической диагностики

§ 1. Классификация криминалистических

диагностических задач

Достаточно подробное изложение основных положений

и этапов медицинской диагностики позволяет с бесспорно-

стью установить несомненное сходство этого процесса с тем,

который осуществляют криминалисты при решении неко-

торых из так называемых неидентификационных задач.

Такое положение не является случайным, так как диагно-

стика, выступая в качестве метода научного познания, слу-

жит целям определения явления (в медицине — болезни

конкретного лица) по его признакам, проявлениям, симпто-

мам. Аналогичная задача решается и в криминалистике,

когда необходимо восстановить событие по его следам, от

следствия идти к причине, раскрывая и условия, в которых

действовала эта причина. Единство целей медицинской и

криминалистической диагностики дополняется единством

сущности этого процесса.

Решая диагностические задачи в криминалистике, ис-

следователь также проделывает путь от изучения частного

к более общему и вновь к частному. Здесь это изучение

отдельных следов, признаков объекта (явления, события),

оценка совокупности следов, сопоставление с типовой моде-

лью подобного рода следов (признаков) из своего личного

экспертного опыта и по описаниям, приведенным в литера-

туре, и вновь обращение к частному с целью характеристи-

ки происшедшего, окончательной его расшифровки, уточ-

нения, конкретизации.

Очевиден при криминалистической диагностике и ход

мысли исследователя, подчиняющийся общим законам по-

знания (равно как и при медицинской диагностике), — от

чувственно-конкретного созерцания к абстрактному мыш-

лению (оценке признаков в отдельности и в совокупности,

переборе вариантов, соответствующих наблюдаемой кар-

тине признаков, оценке результатов сопоставления изучае-

мых признаков с наиболее вероятной моделью), и вновь об-

ращение к конкретному, к практике, к объекту исследова-

ния с тем, чтобы дать достоверный вывод о диагностируе-

мом объекте, событии, явлении.

66 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

Сходство процесса, именуемого в медицине диагности-

кой, с процессом решения ряда задач в криминалистике

свидетельствует о том, что диагностика давно уже, по су-

ществу, нашла свое отражение в криминалистике, фигури-

рует в учебниках криминалистики, но не обзавелась еще

своей теорией.

Однако, вводя такое понятие и стремясь наполнить его

конкретным содержанием, вплоть до разработки основных

положений теории криминалистической диагностики, мето-

дологии такой диагностики, ее объектов и целей, необходи-

мо четко определять границы того, что следует именовать

диагностическими исследованиями.

Подробньш анализ гносеологической сущности диагно-

стики приводит к выводу о том, что диагностический про-

цесс в его приложении к так называемым неидентификаци-

онным исследованиям оказывается более глубоким по сво-

ему содержанию, но меньшим по объему, так как не охва-

тывает всех неидентификационных исследований. Элемен-

ты диагностики, несомненно, есть и в идентификации. Дос-

таточно вспомнить ту стадию клинической диагностики,

когда устанавливается нозологическая форма заболевания,

и сравнить ее с криминалистическим установлением рода,

вида, группы в процессе идентификации.

Совокупность специфических симптомов и симптомо-

комплексов — это индивидуальная совокупность признаков

в криминалистической экспертизе, способствующая инди-

видуализации объекта при криминалистической идентифи-

кации.

Таких совпадений немало и они еще будут предметом

дальнейшего изучения. Однако наличие их не должно и не

может привести к слиянию в гносеологическом плане поня-

тий “идентификация” и “диагностика”. В этом отношении

совершенно прав В. А. Снетков, когда он подчеркивает сов-

падение по целям “криминалистического диагностирования

и криминалистической идентификации и их отличие как

двух особых видов познавательного процесса”1. Правда, ав-

тор не совсем удачно, как нам кажется, определяет это раз-

личие. Суть диагностики он видит в сопоставлении знаний

об изучаемом объекте со знаниями о классе соответствую-

щих объектов в отличие от идентификации, когда сопос-

тавляются признаки конкретных объектов.

Нам представляется, что, подчеркивая сходство про-

цессов идентификации и диагностирования как методов

‘ Снетков В. А. Проблемы криминалистической диагностики //

Труды ВНИИ МВД СССР. Вып. 23. М, 1972. С. 104.

§ 1. Классификация криминалистических диагностических задач 67

познания, совсем не обязательно пытаться разграничить их

по объему решаемых задач. В концепции, предлагаемой

В. А. Снетковым, это цель индивидуального отождествления

для идентификации и, по сути дела, установление группо-

вой принадлежности (класса, рода, вида) для диагностики.

Правильнее было бы подчеркнуть общее для целей,

задач, логической структуры этих методов, определив со-

держание каждого из них. Такой подход позволит выявить

и различие, коренящееся в природе идентификации и ди-

агностики.

Однако прежде чем оттенять эти различия, полезно

обратить внимание на то, что процессы диагностики и иден-

тификации могут чередоваться при решении криминали-

стических задач. Диагностический анализ признаков может

быть насущно необходим до идентификации и для нее. На-

пример, задача изучения признаков, отобразившихся в следе

папиллярных линий ногтевой фаланги пальца, для реше-

ния вопроса о том, пригоден ли этот отпечаток для целей

идентификации, относится к категории диагностических и

должна быть решена при производстве большинства дак-

тилоскопических экспертиз. Сочетание решения диагности-

ческих и идентификационных задач отчетливо просматри-

вается в любом акте отождествления объекта по оставлен-

ным им следам. $. Идентифицируя объект по отобразившимся

в следе признакам, эксперт не может не учитывать условий

их отображения (возникновения следа), т. е. должен мыс-

ленно восстановить механизм образования следа, диагно-

стировать (определить, различить, распознать) обстоятель-

ства возникновения следа. На это справедливо обратил вни-

мание Б. И. Шевченко, говоря о соотношении идентифика-

ционных и неидентификационных, т. е. диагностических

исследований’.

Вместе с тем нельзя считать, что диагностика нераз-

рывно связана во всех случаях с идентификацией. Немало

диагностических задач решается независимо от целей и

метода идентификации. Разграничение их следует искать в

различии устанавливаемых видов связей, как это тракто-

валось выше2, применительно к идентификационным и не-

идентификационным исследованиям.

Однако было бы неверно рекомендовать целиком слить

понятия “диагностические” и “неидентификационные” ис-

‘ См.: Шевченко Б. И. Научные основы трасологии // Вопросы

советской криминалистики. М., 1957- С. 10.

2 См. § 2 гл. 1.

68 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

следования, тем более что содержание второго из них не

трактуется однозначно в криминалистической литературе.

Представляется, что деление экспертных криминали-

стических задач должно быть осуществлено в рамках трех

категорий: идентификационные, классификационные, диаг-

ностические.

К идентификационным задачам должны быть отнесе-

ны исследования двух видов: индивидуальное отождеств-

ление и установление групповой принадлежности (в том

числе, установление общего источника происхождения). Объ-

ектами исследования здесь могут быть предметы матери-

ального мира и их отображения, а также события, явления,

участки пространства (для индивидуального отождествле-

ния, по концепции С. М. Потапова).

К классификационным исследованиям относятся такие,

когда исследуется объект (но не его отображение) и в зада-

чу исследования входит определить, к какому стандарти-

зированному классу (определенному ГОСТом или иной сис-

темой стандартизации) он относится.

Отличие классификационных исследований от иден-

тификационных в рамках установления групповой принад-

лежности заключается в двух основных положениях. Пер-

вое из них состоит в том, что при установлении групповой

принадлежности могут исследоваться как сам объект, так и

его отображение. При классификационных исследованиях

изучают только сам материальный объект, не решая зада-

чи, связанной с характеристикой объекта по его отображе-

ниям (следам). Иными словами, здесь нет важного момента

идентификации, связанного с выявлением субстанциональ-

ных связей при решении вопроса о том, в какой мере при-

знаки, запечатленные в отображении (следе), позволяют

судить о самом объекте. Объект исследования имеется в

натуре, свойства его познаваемы при непосредственном его

исследовании, и основной задачей является отнесение объ-

екта на основании его свойств и характеристик к опреде-

ленному классу.

Второе положение, отличающее классификационные

задачи от задач по установлению групповой принадлежно-

сти, заключается в том, что при классификации изучаемый

объект относят к известному ранее, общепринятому (может

быть, стандартизированному) классу. При установлении

групповой принадлежности в рамках идентификационного

исследования группа может быть определена произвольно,

по любому основанию, с единственной целью — достичь ее

максимального сужения. При этом группа, к которой отно-

§ 1. Классификация криминалистических диагностических задач

сят объект, может быть как поименована заранее, так и не

поименована1.

Предложение делить классы на категории универсаль-

ных и специальных было выдвинуто А. А. Эйсманом2. К уни-

версальным автор относит классы, имеющие широкое об-

щепринятое значение, используемые в различных областях

науки и практики. В том числе и так называемые офици-

альные, признакам которых придано определенное право-

вое значение (ГОСТ, ТУ и т. п.) и которые фигурируют в

качестве моделей, марок и т. д. Определения специальных

классов А. А. Эйсман не дает, но признаки, указываемые

автором как основания к созданию таких классов, позволя-

ют считать, что речь идет либо о специальных группах, раз-

работанных криминалистикой для целей идентификации

(например, класс высоковыработанных почерков, класс кус-

тарной дроби), либо о любых признаках, служащих целям

сужения группы: “Эти специальные классы не только не

входят в универсальные общепринятые классификации, но

даже в пределах специальной отрасли знаний не имеют ус-

тойчивой постоянной номенклатуры”3.

Именно это, по нашему мнению, и является опреде-

ляющим в разграничении понятий классификационных и

идентификационных задач. При классификационном иссле-

довании свойства (признаки), подлежащие исследованию,

заранее предопределены свойствами универсального клас-

са (рода, вида). При установлении групповой принадлежно-

сти предварительно должна быть выделена сама группа,

определены основания формирования такой группы, изуче-

ны ее свойства, свойства объекта, в отношении которого стоит

вопрос о возможности его отнесения к данной группе. При

этом в процессе формирования группы играют немалую роль

признаки, отобразившиеся в самом объекте (например, груп-

па пишущих машинок с отсутствующей буквой “о”), что

полностью исключается при классификационных исследо-

ваниях.

Рассмотренные выше положения позволяют, по наше-

му мнению, отметить весьма существенные различия меж-

ду классификационными и идентификационными (в том

числе и в рамках установления групповой принадлежно-

сти) задачами. При единстве целей (отнесении к классу, роду,

‘ См.: Селиванов Н. А. и др. Советская криминалистика (теорети-

ческие проблемы). М., 1978. С. 64.

2 См.: Эйсман А. А. Заключение эксперта. С. 34.

1 Там же. С. 35.

70 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

виду, группе) они различаются по объему исследования и

по способу достижения цели.

Предложения ввести понятие классификационных экс-

пертиз можно найти в криминалистической литературе,

однако авторы несколько иначе трактуют их содержание и

основания для их выделения. Наиболее близка к изложен-

ному нами точка зрения В. А. Пучкова1. Выделяя в само-

стоятельный вид исследования решение классификацион-

ных задач при экспертизе волокнистых материалов и изде-

лий из них, автор перечисляет следующие категории экс-

пертиз: идентификационные, ситуационные, реставрацион-

ные, классификационные, диагностические2.

В. Я. Колдин, признавая по существу наличие класси-

фикационных исследований, рассматривает их как часть,

этап в установлении групповой принадлежности, допуская

в процессе классификационного исследования: изучение

следа искомого объекта, выяснение механизма образования

следа, сопоставление этого механизма с известными дан-

ными о способе совершения действий (взлома и др.)3. Пред-

ставляется, что подобные действия сами по себе являются

процессом идентификации, а не предшествуют ему, как от-

мечает автор.

Касаясь проблемы установления рода (вида) и право-

мерности наименования этого процесса криминалистической

идентификацией, В. Я. Колдин предлагает различать “два

рода случаев:

1) когда определение рода или вида исследуемого объ-

екта представляет конечную цель исследования;

2) когда конечной целью исследования является уста-

новление единичного материального объекта*14.

В первом случае, по мнению автора, — “типичная клас-

сификация”, во втором — “типичная криминалистическая

идентификация”.

Нам кажется, что подобной конструкции недостает ло-

гической последовательности. Прежде всего, эксперт дале-

ко не всегда способен определить конечную цель исследо-

1 См.: Развитие судебно-экспертных исследований волокнистых

материалов и изделий из них //Материалы к ученому Совету

ВНИИСЭ.М., 1978. С. 7.

э См.: Пучков В. А. О формировании и развитии судебного мате-

риаловедения// Рефераты криминалистических чтений. Вып. 26.

М., 1979. С. 12.

3 См.: Колдин В. Я. Указ. работа. С. 35.

* Там же. С. 14.

§ 1. Классификация криминалистических диагностических задач 71

вания и достоверно знать, чем закончится его исследова-

ние: определением группы или индивидуальным отождест-

влением.

Предлагаемое автором деление игнорирует наличие

классов универсальных и произвольных [специальных —

по А. А. Эйсману), ставя знак равенства между исследова-

нием стандартизированных признаков и тех, которые еще

только предстоит выявить, систематизировать, определить

на их основе группу, после чего судить о соответствии при-

знаков объекта признакам этой группы.

И, наконец, В. Я. Колдин полагает возможным считать

классификационным исследованием такое, в ходе которого

изучается отображение объекта и по отображению судят о

самом объекте, а затем переходят к его классификации.

В работе А. И. Винберга и Н. Т. Малаховской’ предло-

жено делить криминалистические экспертизы на иденти-

фикационные, диагностические и ситуационные, а все ос-

тальные судебные экспертизы — на классификационные,

диагностические и ситуационные2. Подобное предложение

призвано подчеркнуть, по мнению авторов, особенность кри-

миналистических экспертиз, в рамках которых только и

возможна идентификация. Однако, приняв предложенное

авторами деление, необходимо исключить возможность клас-

сификационных исследований при криминалистической экс-

пертизе, в то время как такие исследования далеко не ред-

кость в экспертной практике. Например, отнесение к стан-

дартному классу холодного оружия, к системе (модели) —

огнестрельного оружия. По-видимому, былоь бы нелогично

один и тот же процесс — отнесение к стандартному классу

(виду, роду) — в одном случае именовать классификацией

(для нефтепродуктов, наркотических веществ и т. д.), а в

другом — идентификацией только на том основании, что

исследованию подлежат “криминалистические” объекты.

Хотелось бы еще раз подчеркнуть, что речь должна

идти прежде всего не о характеристике экспертиз, а об оп-

1 См.: Винберг А. И., Малаховская Н. Т. Указ. работа. С. 160.

2 Понятие ситуационных экспертиз в данном месте работы нами

не анализируется, так как они, по существу, поглощаются поня-

тием диагностических. Термин “ситуационная экспертиза” скорее

отражает метод исследования, а не категорию экспертизы. К со-

жалению, термин “ситуационные” экспертизы вместо “диагности-

ческих” был применен нами в научной статье. См.: Корухов Ю. Г.

Сущность неидентификационных трасологических экспертиз //

Вопросы современной трасологии. Вьш. 36. М., 1978.

72 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

ределении трупп глобальных задач в экспертизе. Эксперти-

за в каждом случае едина, различаются категории задач,

реализуемых в данной ситуации.

С этих позиций очевидна необходимость достаточно

четких оснований для разграничения идентификационных

и классификационных задач не по произвольным призна-

кам цели или объекта исследования, а по признакам, отра-

жающим само их существо.

Поэтому далеко не случайно анализу понятия класси-

фикационных задач приходится уделять большое внима-

ние. Они являются промежуточным звеном между иденти-

фикационными и диагностическими, обладая в некоторой

мере чертами тех и других. Сходство с диагностическими

заключается в том, что мы от изучения объекта идем к по-

знанию его свойств (характеристик), используемых в даль-

нейшем для отнесения объекта к определенному общепри-

нятому классу. С идентификационными задачами их род-

нит то, что сам процесс классификации представляет собой

один из этапов сужения множества, отграничения класса

от других и по методике исследования с целью классифи-

кации аналогичен методике идентификационного исследо-

вания.

Таким образом, выделение в самостоятельную катего-

рию экспертных классификационных задач призвано пока-

зать как их промежуточное положение, так и элементы взаи-

мосвязи (взаимопроникновения) между идентификацией и

классификацией, с одной стороны, и классификацией и ди-

агностикой, с другой стороны. Такое положение представ-

ляется очень важным и вполне закономерным, так как, хотя

каждый из рассматриваемых видов задач способствует ус-

тановлению определенного вида связей, жесткой границы

между самими связями не существует. Подчеркивая дан-

ное положение, А. А. Эйсман” справедливо отмечает: “От-

дельные формы связи… являются не более чем формами

всеобщей мировой связи, ..различие между ними не абсо-

лютно, а относительно, и за различием нужно видеть их

единство, общность более высокого уровня. Это, в свою оче-

редь, означает, что в конкретной обстановке не всегда воз-

можно очень жестко, формально указать пределы действия

одной какой-либо формы связи, полностью отвлекаясь от

всех других форм. Напротив, всестороннее описание собы-

тия требует учета многих форм связи, но таким образом,

чтобы была выделена та форма, которая является главной,

ведущей в данном рассмотрении’4.

1 Эйсман А. А. Заключение эксперта. С. 6—7,

§ 1. Классификация криминалистических диагностических задач 73

Перейдем к третьей категории задач, являющихся ос-

новной темой данного исследования, — задачам диагности-

ческим. Спектр этих задач достаточно широк, однако объе-

диняющим их является то, что во всех случаях в основу их

решения положено изучение свойств и состояний объекта

с учетом происходивших в нем изменений, определяемых

условиями и факторами криминальной ситуации. Прове-

денные исследования показали, что диагностические зада-

чи в криминалистической экспертизе занимают 60—80% от

общего объема решаемых задач.

$. Наиболее общими для многих родов и видов судебных

экспертиз, и в первую очередь криминалистических, будут

являться следующие диагностические задачи:

а) установление механизма отдельных Этапов (стадий)

события (установление направления и характера взлома

преграды; установление взаимного положения транспорт-

ных средств при столкновении и т. п.),

6) установление пространственной структуры обстанов-

ки преступного события (где, в какой обстановке произошло

преступное событие, в каком направлении перемещалось

транспортное средство; как осуществлялись подход и убы-

тие с места происшествия и т. п.);

в) определение вещественной структуры обстановки

преступного события (каковы свойства и состояние объек-

тов материальной обстановки места преступления, в какой

мере они могли обусловливать преступное действие, оказы-

вать влияние на него, оставлять следы на преступнике и

его одежде и т. п.);

г) установление временных характеристик преступно-

го события (когда произошло событие, сколько времени могло

потребоваться для совершения преступления, в какой по-

следовательности совершались действия, какие следы воз-

никли раньше и какие позже и т. п.);

д) определение свойств действующих объектов (лиц,

орудий, транспортных средств), их количества, характера

функционирования [сколько было преступников, обладало

ли лицо, совершившее взлом, профессиональными навыка-

ми, какое оборудование и какие навыки были применены

при изготовлении огнестрельного оружия или взрывного уст-

ройства, исправно ли транспортное средство и т. п.};

е) ретроспективное исследование причинно-следствен-

ных связей (какова причина пожара, что явилось причиной

выстрела без нажатия на спусковой крючок, имеется ли

причинная связь между действиями определенного лица и

74 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

наступившими последствиями, могла ли быть причиной ДТП

техническая неисправность ТС и т. п.);

ж) прогнозирование действия причинно-следственных

связей (какие последствия могли наступить в результате

конкретных действий определенного лица, какие повреж-

дения могли (должны были) остаться в результате ДТП на

скрывшемся ТС и т. п.);

з) установление механизма преступного события в це-

лом [эта диагностическая задача представляет собой инте-

грационное диагностирование многих из приведенных выше

факторов, являясь по своей сути ситуационным анализом

события как системы действий на основе изучения всех видов

информации о его элементах: личностной — об участниках

события; вещной — о предметах, отражаемых и отражаю-

щих; операционной — о механизме действий, их условиях,

обстоятельствах и т. п.);

и) установление соответствия ситуации, излагаемой

участником процесса [обвиняемым, потерпевшим), истин-

ному (или возможному) механизму события, отдельным его

элементам или событию в целом (могли ли следы крови на

одежде подозреваемого возникнуть в результате кровоте-

чения из носа; мог ли произойти выстрел при падении ру-

жья на пол в тех условиях, как это объясняет гр. Н.; могли

ли повреждения на ТС образоваться при выезде из ворот

гаража в тех условиях, о которых показывает на допросе

водитель С.);

к) установление криминогенных факторов, составляю-

щих элементы причины и условия преступного события (ка-

кие обстоятельства способствовали совершению преступле-

ния; в какой обстановке может произойти следующее ана-

логичное преступление; обеспечивает ли конструкция зам-

ка надежность его как запирающего устройства, может ли .

он быть открыт подобранным ключом, отмычкой; какие тех-

нические несовершенства формы данных документов спо-

собствуют их подделке и др.).

При всем кажущемся разнообразии приведенных выше

экспертных диагностических задач они могут быть сведены

а следующие типичные группы по характеру изучаемых

свойств и условий:

а) внутренние: свойства и состояние объекта;

б) внешние, обстановочные: время, место, функциони-

рование объектов;

в) исследующие механизм возникновения и протека-

ния процессов, взаимодействие объектов между собой.

§ 1. Классификация криминалистических диагностических задач 75

При этом внутри каждой из приведенных групп под-

разумевается также установление причинно-следственных

связей (причина изменения состояния объекта; причина

изменения обстановки на месте происшествия; причина воз-

никновения следов и т. д.). Однако значение установления

причинно-следственных связей столь существенно, что они*

независимо от вышесказанного, должны также фигуриро-

вать в самостоятельной группе диагностических подзадач;

г) исследующие соотношения объектов (событий, дей-

ствий). Тем более что в рамках этих исследований осущест-

вляются такие достаточно часто встречаемые в экспертной

практике, как: соответствовали ли действия лица опреде-

ленным правилам, как должно было действовать лицо в

данной ситуации и т. п.

$ С учетом приведенного деления на подгруппы класси-

фикация диагностических задач в криминалистике примет

следующий вид:

1. Диагностическое изучение свойств и состояния

объекта.

а) при его непосредственном исследовании:

1.1. Исследование свойств объекта и его признаков, в

том числе для установления его соответствия определен-

ным характеристикам, заданным заранее (например, явля-

ется ли объект огнестрельным оружием).

1.2. Определение фактического состояния объекта, на-

личие или отсутствие в нем отклонений от обычного (нор-

мального) состояния подобных объектов [например, исправно

ли данное огнестрельное оружие, пригодно ли оно для про-

изводства выстрелов).

1.3. Установление первоначального состояния объекта

(например, как первоначально читался номер на кожухе

затвора пистолета, подвергнутый механическому удалению).

1.4. Определение причин и условий изменения свойств

(состояния) объекта (например, какова техническая причи-

на выстрела из данного оружия без нажатия на спусковой

крючок);

б) по отображению объекта:

1.5. Определение наличия следа-отображения объекта

и степени его информативности (например, имеются ли на

обнаруженной бутылке следы рук, если имеются, то при-

годны ли они для идентификации).

1.6. Установление свойств и состояния объекта в мо-

мент возникновения его отображения (например, каким ору-

дием [режущим, колющим) причинены механические по-

вреждения одежды; в каком состоянии находилось лицо,

76 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

выполнявшее рукописный текст, не находилось ли оно в

состоянии опьянения).

1.7. Установление причины изменений свойств объек-

та, зафиксированных в отображении (например, в чем при-

чина резких различий в длине левого и правого шага в об-

наруженной на месте происшествия дорожке следов ног).

2. Интегративное диагностирование криминальной си-

туации ва основании исследования результатов действия,

объектов или их отображений.

2.1. Определение возможности судить о механизме и

обстоятельствах события по его результатам (последстви-

ям, отображениям).

Например, возможно ли по следам, обнаруженным на

‘дорожном покрытии при осмотре места ДТП, установить

место столкновения транспортных средств (ТС).

2.2. Определение отдельных этапов (стадий, фрагмен-

тов) события.

Например, каковы были направление и режим движе-

ния каждого из ТС в первоначальной стадии ДТП, до их

столкновения.

2.3. Выявление механизма действия (события) в целом,

в том числе в его динамике.

Например, каковы были направление и режим движе-

ния ТС в начальной стадии ДТП, в каком месте, под каким

углом и какими частями ТС произошло их первичное со-

ударение при столкновении, каким образом перемещались

ТС после соударения, в чем причина опрокидывания одного

из ТС.

2.4. Определение времени (периода) или хронологиче-

ской последовательности событий.

Например, сколько времени приблизительно потребо-

валось для взлома металлической преграды при учете при-

мененного способа взлома.

Пример на хронологию: какой из двух пересекающих-

ся штрихов в документе был выполнен первым, а какой

последующим.

2.5. Определение места действия, его границ, локали-

зации.

Например: в каком месте дороги произошел наезд на

пешехода.

2.6. Установление места расположения участников со-

бытия, их поз, взаимного расположения.

Например, каково было взаимное расположение стре-

лявшего и потерпевшего в момент выстрела. Или: каково

было взаимное расположение ТС и потерпевшего в момент

наезда на него.

§ 1. Классификация криминалистических диагностических задач 77

2.7. Определение причин наблюдаемых результатов.

Например, какова причина взрыва и пожара на эле-

ваторе.

2.8. Определение условий, при которых происходило

действие (событие).

Например, какие обстоятельства способствовали интен-

сивному распространению пламени в данных условиях.

3. Установление причинной связи событий, действий.

3.1. Установление причинной связи между имевшим

место действием (событием) и наступившими последстви-

ями.

Например, находится ли в причинной связи неисправ-

ность, имевшаяся у ТС (указывается), с последствиями,

приведшими к ДТП.

3.2. Определение причины наступивших результатов.

Например, какова причина взрыва, происшедшего в…

3.3. Определение возможных последствий по совершен-

ному действию.

Например, каковы могли быть характер воздействия и

поражаемая площадь в случае срабатывания взрывного

устройства, установленного в здании…

3.4. Определение возможности совершения действия или

возникновения фактов (следов) при определенных условиях.

Например, судя по форме и месту расположения сле-

дов крови на одежде подозреваемого, определить, могли ли

они образоваться, как он поясняет, во время имевшегося у

него носового кровотечения.

3.5. Установление соответствия (несоответствия) дей-

ствий специальным правилам.

Например, как должен был действовать водитель в

соответствии с правилами дорожного движения (ПДД) в

данной ситуации.

Сопоставление приведенной трактовки видов диагно-

стических исследований с ранее предлагавшимися в лите-

ратуре свидетельствует об их отличии как от так называе-

мых неидентификационных (в изложении Ю. П. Седых-Бон-

даренко’), так и от диагностических (сформулированных

А. И. Винбергом и Н. Т. Малаховской2).

Прежде всего среди формулируемых нами видов диаг-

ностических исследований отсутствуют исследования с це-

лью установления групповой принадлежности. Аргумента-

ции этого положения, равно как и выделению классифика-

‘ См.: Седых-Бондаренко Ю. П. Указ работа. С. 12.

1 См.: Винберг А. И., Малаховская Н. Т. Указ. работа. С. 166.

78 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

ционных экспертиз, было уделено достаточно внимания

ранее.

Отличие от классификации видов диагностических ис-

следований, предлагаемых А. И. Винбергом и Н. Т. Мала-

ховской, заключается в том, что мы разграничиваем в каче-

стве самостоятельных диагностические исследования объ-

екта и диагностические исследования отображения объек-

та, так как такие исследования при некотором их сходстве

(совпадении решаемых вопросов) содержат и существен-

ные различия.

Вместе с тем вопросы, разрешаемые при исследовании

действий (явлений), отнесены к одной категории диагности-

ческих исследований, так как они касаются различных сто-

рон (признаков) одного и того же события (и целиком укла-

дываются в рамки генетических и функциональных свя-

зей).

При этом мы исключаем категорию ситуалогических

задач, которую приводит А. И. Винберг. Аргументация здесь

следующая. Любая криминалистическая диагностика фраг-

ментов или в целом преступного события — это анализ кри-

минальной ситуации. На различных этапах диагностического

процесса криминальная ситуация сопоставляется с типо-

вой, уточняется, пополняется новыми фактами (признака-

ми, их комплексами), т. е. анализу все время подвергается

конкретная криминальная ситуация. Однако именовать на

этом основании решаемую задачу ситуационной было бы в

корне неверно. Это опять завело бы нас в дебри неодно-

значно трактуемой терминологии и обрекло бы на ликвида-

цию создаваемого базиса. Таким базисом является диагно-

стика, а первоосновой анализа ситуации является изучение

свойств и состояния объектов, отражающих некоторые имев-

шие место в прошлом действия (события).

Поэтому представляется единственно правильным трак-

товать подобные задачи как диагностические, в рамках ко-

торых вполне правомерно говорить об использовании си-

туационного анализа. Это позволяет к тому же подчеркнуть

достаточную конкретность диагностических исследований,

их направленность на анализ всего того, что связано с кон-

кретным событием. Именно поэтому нами были ранее вы-

сказаны возражения против позиции К. Е. Тарасова при его

попытках свести диагностику к решению задач квалифи-

кации.

Акцент на конкретность диагностирования не менее

важен и в свете некоторых трактовок диагностики как спо-

соба установления типичного. Так, А. И. Винберг отмечает:

§ 1. Классификация криминалистических диагностических задач 79

“Если для идентификационной экспертизы экспертная за-

дача сводится к установлению индивидуально-конкретного

тождества, к “сведению к одному” данного объекта из всех

ему подобных, то в диагностической экспертизе момент та-

кой конкретности, сводимой к одному, отсутствует, и во-

просы, решаемые диагностической экспертизой, в извест-

ной мере типичны в сравнительно одинаковых условиях

данной ситуации”‘.

С подобным утверждением трудно согласиться. Авто-

ры говорят в равной мере о различных этапах диагностиро-

вания. Действительно, первоначальный анализ ситуации идет

по линии сопоставления ее с типовой — здесь налицо уста-

новление типологической характеристики. Однако оконча-

тельный диагноз этой ситуации должен отличаться предель-

ной конкретностью, обоснованной комплексностью необхо-

димых строго определенных признаков. Говоря в данном

месте о предмете и задачах криминалистической диагно-

стики, необходимо выделить в приводимой полемике глав-

ное. Оно заключается в том, что, подобно способности сово-

купности признаков индивидуализировать любой объект,

точно так же может быть признана индивидуальной каж-

дая криминальная ситуация. Совпадая в общих чертах с

типичными для данного вида преступлений (как и любой

объект в группе), она различается множеством деталей. Раз-

личия эти могут быть обусловлены свойствами личности

преступника, особенностями использованных предметов,

особенностями возникновения следов. Последнее в большин-

стве случаев является определяющим. Судя о происшед-

шем событии по его отображениям, мы вынуждены основ-

ное внимание уделять материальным носителям информа-

ции о преступлении. При этом главным определяющим на-

чалом являются механизм совершения преступления в це-

лом и механизмы следообразования (отображения) отдель-

ных групп объектов в частности.

Эмпирически и научно обоснованное положение об ин-

дивидуальности внешнего строения твердых тел, относя-

щихся как к живой, так и неживой природе, должно быть

дополнено научно обоснованной индивидуальностью воздей-

ствия объектов материальной действительности друг на

друга. В философской литературе имеются обоснованные

выводы о том, что “каждая вещь, помимо присущих ей при-

знаков, выделяется по разнице действий на другие вещи.

Это твердо установленный научный факт: нет двух разных

‘ Винберг А. И., Малаховская Н. Т. Указ. работа. С. 167.

80 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

вещей, действия которых на другие вещи были бы одина-

ковы”1.

При совершении преступления мы имеем дело не про-

сто с взаимодействием отдельных пар вещей, а с комплек-

сом “множества вещей”, связанных единством цели и сред-

ства совершения преступления. Если допустимо считать

индивидуальным каждый акт взаимодействия отдельной

пары, то приведенное утверждение в значительно большей

степени оказывается справедливым, когда мы имеем дело с

целой системой взаимодействий. Именно системой, где каж-

дый из элементов занимает строго определенное место и

играет свою роль, находясь во взаимосвязи и взаимодейст-

вии с другими элементами системы. Отсюда индивидуаль-

ность каждой криминальной ситуации, способной индиви-

дуализировать как материальные объекты, так и процесс

их взаимодействия. Поэтому, говоря о типичном примени-

тельно к содержанию диагностики и возможностям решае-

мых ею задач, следует иметь в виду лишь. один из ее этапов

(чаще им является первоначальный этап диагностирования).

Утверждая возможность диагностирования конкретного

события, объекта, ситуации, имеют в виду’ ее окончатель-

ный результат или при отсутствии такой возможности тот

предел (лимит), к которому она должна стремиться.

К сожалению, мы пока еще не можем говорить о доста-

точной теоретической и методологической разработанности

функциональных характеристик события, в том числе со-

бытия преступления. Мы не можем с требуемой строгостью

и обоснованностью предложить для этого систему призна-

ков, классифицировать их, определить по степени досто-

верности, специфичности и т. д. Именно поэтому затрудни-

тельно даже приближенно определить время формирова-

ния следственно-судебной диагностики. Однако в эксперти-

зе, где чаще приходится иметь дело с отдельными видами

отображений (следообразования), где разработаны методи-

ки изучения этих процессов, диагностика существует и раз-

вивается. При этом при достаточных основаниях она спо-

собствует анализу ситуации в целом, рассматривая ее как

целостную систему, состоящую из множества частных про-

цессов отражения (следообразования).

В качестве примера к сказанному возьмем частные

варианты трасологических исследовании. При изучении

‘ Антипенко Л. Г., Кремлинский В. И. 06 элементарной “ячейке”

(“клеточке”) процесса управления и самовоспроизведения // Ин-

формация и управление. Философско-методологические аспекты.

М., 1985. С. 133.

§ 2. Предмет криминалистической диагностики

‘ формы следов крови на одежде и установлении по ней ме-

ханизма их образования диагностика может быть законче-

на на стадии определения типичного. Например, каков, судя

по форме, механизм образования следов крови на одежде

М.? Ответ на этот вопрос будет сформулирован в достаточ-

но общей форме; капли, брызги, потеки. Однако если требу-

ется проверка конкретных условий и возможности образо-

вания следов крови в этих условиях, то и формулировка

диагностической задачи, и ее решение существенно будут

отличаться от предыдущего по степени их конкретности.

На вопросы, могли ли следы крови на одежде возникнуть

при нанесении лицом, одетым в эту одежду, множествен-

ных ударов палкой по голове, волосы которой были обильно

пропитаны кровью, и, как альтернатива, могли ли следы

крови на одежде явиться результатом носового кровотече-

ния, экспертом может быть дан однозначный конкретный

ответ, исключающий другой вариант.

Продолжая приведенный пример, допустим возмож-

ность и варианта интегративной диагностики, когда по сле-

дам не только на одежде подозреваемого, но и потерпевше-

го, а также по форме следов крови на предметах окружаю-

щей обстановки эксперту предлагают установить механизм

события в целом: где, в каком месте были причинены по-

терпевшему повреждения, вызвавшие кровотечение; в ка-

кой позе, положении находился пострадавший в тот момент;

как он перемещался (перемещался ли труп, изменяли ли

его положение), какие следы могли при этом возникнуть на

одежде преступника (какой формы, в каком приблизитель-

но количестве, на каких участках одежды), определить ус-

ловия образования отдельных групп следов на месте проис-

шествия; определить в целом механизм совершения пре-

ступления.

§ 2. Предмет криминалистической

диагностики

Определяя предмет криминалистической диагностики,

целесообразно рассмотреть высказываемые в литературе

предложения свести все диагностирование к распознава-

нию образов’. При этом авторы подменяют диагностику

‘ См.: Кирсанов 3. И. Криминалистическое распознавание и диаг-

ностика // Современные проблемы судебной экспертизы и пути

повышения эффективности деятельности СЭУ в борьбе с преступ-

ностью. Киев, 1983. С. 51—53.

82 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагносч

распознаванием, утверждая, что “распознавание произв(

дится с помощью типологических [классификационных) лиЕ

диагностических признаков”‘.

Распознавание определяется как “научное направле

ние, связанное с разработкой принципов и построением сие

тем, предназначенных для определения принадлежност^

данного объекта к одному из заранее выделенных классо|

объектов”2.

В точном соответствии с данным определением на дол

диагностики приходится только первый ее этап — отнес.

Деист гвие

Свойства 1

1 ЛИЧНОСТИ [

Сред (

ства

-\ J р 1 СПО собы

деист гвия

f /

1 ‘

Окружа» ющая

\ Пре дмет

Обстанов ка [эле- г

пося ц-а-

Менты с] зедь1, в

тель эства

Которой происхо-

дит собь ггие)

\ f

1 1

Изменен ия

Изме нения

(“отпечатки” свойств личности,

результаты действия)

Применительно к материальным носителям информа-

ции, используемым для диагностических исследований, мож-

но говорить об информации, свидетельствующей о призна-

ках (свойствах) объекта отражения, в том числе о субъекте

‘ См.: Свидерский В. И. О динамике элементов и структуры в объ-

ективном мире и познании. М., 1962. С. 10—12.

2 См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. I. М., 1977.

С. 38.

88 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

действия, и об информации о признаках механизма дейст-

вия (события).

$ В соответствии с этим Р. С. Белкин’ предлагает под-

разделять информацию на:

— личностную (информация о человеке как объекте

или субъекте процесса следообразования);

— вещную (информация о предмете — следообразую-

щем и следовоспринимающем объектах);

— и операционную (информация об операции, привед-

шей к возникновению следа, т. е. о механизме следообразо-

вания).

Последняя может содержать в себе элементы личност-

ной информации индивидуально определенного или груп-

пового характера.

Диагностические задачи могут находиться в круге лю-

бой из указанных информации, о чем свидетельствует при-

веденный ранее их перечень.

Изучение любого из приведенных выше видов инфор-

мации для решения диагностических задач осуществляет-

ся на основе данных, накопленных криминалистикой.

В тех случаях, когда диагностирование осуществляет-

ся в отношении объектов или их отображений, базисом та-

кого исследования являются научные положения кримина-

листики, формулируемые как “морфологическое учение о

симптомах, свойствах и признаках исследуемых объектов”2.

При этом так же, как и в теории идентификации, основное

внимание должно быть уделено информативной стороне

признаков как выразителей свойств объекта.

Методы и средства диагностических исследований, не-

сомненно, обладают своей спецификой. Однако основой ис-

следования объектов и их отображений является изучение

признаков, которые, несомненно, должны отвечать тем же

требованиям, что и признаки, используемые для идентифи-

кации. Здесь также справедливо деление признаков на об-

щие и частные, атрибутивные (качественные) и количест-

венные, необходимые и случайные и т. д. Аналогичны и тре-

бования, предъявляемые к изучаемым признакам: их су-

щественность (выраженность, характерность, специфич-

ность) и относительная устойчивость.

Обоснование подобного положения не требует значи-

тельной аргументации. Достаточно вспомнить, что в числе

1 См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. II. М., 1978.

С. 52—53.

*Винберг А. И., Малаховская Н. Т. Судебная экспертология. С. 30.

§ 2. Предмет криминалистической диагностики

диагностических задач имеются такие, решение которых

предшествует идентификации (например, пригоден ли след

для идентификации) или осуществляется параллельно с

решением идентификационных вопросов (например, каки-

ми особенностями обладает объект, оставивший след). Есте-

ственно, что в основе указанных, как и многих иных вари-

антов диагностических исследований объектов и их отобра-

жений, не может не лежать изучение признаков матери-

альных объектов, основанное на общекриминалистическом

учении о признаках, закономерно отражающих (выражаю-

щих) внешние и внутренние свойства объекта.

Несколько иной является научная основа диагностиро-

вания явлений (событий, действий). Здесь также в основе

исследования лежит изучение следов, фиксирующих резуль-

таты действия (взаимодействия). Однако, наряду с изуче-

нием следов как отображений внешних признаков взаимо-

действующих объектов, анализу подвергается главным об-

разом сам механизм взаимодействия, а это требует от ис-

следователя обращения к сведениям, включающим набор

типичных ситуаций, повторяющих такие же (аналогичные,

сходные, может быть, тождественные) условия.

Как уже отмечалось, отправляясь от известного поло-

жения, что одним из проявлений закономерности того или

иного материального процесса является его повторяемость,

приходят к выводу о ситуационном характере такой повто-

ряемости для возникновения, существования и исчезнове-

ния доказательств в целом’. Тем более ситуационным по

своему содержанию и обусловленности является возникно-

вение изменений в материальной обстановке, как резуль-

тат действия, явления, события. Здесь в полной мере при-

менимы высказывания Р. С. Белкина в отношении ситуаци-

онного характера доказательств и возможности типизации

ситуаций.

Повторяемость событий,-действий обеспечивает ста-

бильное отражение, позволяющее получить сведения как

общие для всех аналогичных процессов, так и частные от-

клонения, зависящие от изменения тех или иных состав-

ляющих (взаимодействующих объектов, способа взаимодей-

ствия и др.).

‘ В результате становится принципиально возможным

определение круга ситуационно типичных отражаемых и

отражающих объектов, средств отражения и, что особенно

важно, результатов отражения, т. е- доказательств1.

‘ См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. I. С. 46.

* Там же. С. 47.

90 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

Следовательно, говоря о криминалистической диагно-

стике как процессе (комплексе методов) познания, мы мо-

жем констатировать наличие всех элементов, являющихся

основой диагноза: закономерности, выявленные на основе

повторяемости явлений, классификация типологических

форм этих явлений, строго определенные признаки как

выразители свойств изучаемых явлений, реальные гипоте-

зы, направляющие исследование от частного (конкретного)

к типологической характеристике (классу, объему) и от него

снова к конкретной ситуации путем увеличения числа при-

знаков, способных довести это конкретное до единичного.

Все это дает основание для утверждения целесообраз-

ности внедрения метода диагноза в криминалистику и не-

обходимости разработки частной теории криминалистиче-

ской диагностики подобно тому, как была создана и посто-

янно совершенствуется частная теория криминалистической

идентификации.

Вместе с тем возникает естественный вопрос о том,

какие сферы практического применения криминалистиче-

ских знаний могут стать областью внедрения диагностики.

Что касается криминалистической экспертизы, то, как нам

представляется, все ранее изложенное позволяет считать,

что диагностика нашла уже отражение в этой области. Оп-

ределены экспертные диагностические задачи применитель-

но ко всем видам криминалистической экспертизы, имеют-

ся частные методики диагностирования объектов кримина-

листической экспертизы, отдельным видам экспертной кри-

миналистической диагностики посвящен ряд работ1.

В последнее время стали появляться работы, в кото-

рых предпринимаются попытки сделать диагностику дос-

тоянием следователя, т. е. инструментом расследования. Так,

Г. А; Зорин говорит о следственной диагностике в процессе

расследования2, о диагностике (текущей) следственной си-

туации, включая в нее перебор исходных симптомов ситуа-

ции; распознавание, различение, определение, оценку эле-

ментов ситуации; изучение и анализ морфологических и

функциональных признаков и т. д.3

Наверно, это было бы весьма привлекательно, если бы

мы могли приблизить процесс расследования к диагности-

‘ См., например: Куприянова А. А. Теоретические основы и мето-

дика судебно-почерковедческих диагностических исследований. М.,

1982; Серегин В. В. Возможности судебно-почерковедческой диаг-

ностики свойств исполнителей рукописей. М., 1983; и др.

а См.: Зорин Г. А., Попуцевич В. Ф. Введение в экспертно-креатив-

ные системы. Гродно, 1995.

3 См.: Зорин Г. А., Попуцевич В. Ф. Указ. работа. С. 124.

§ 2. Предмет криминалистической диагностики

ческому процессу, подчинив его закономерностям, постула-

там и правилам последнего.

Формально для внедрения диагностики в расследова-

ние преступлений имеется достаточно оснований. Главным

звеном и главной сложностью расследования как процесса

познания неизвестного является принципиальная возмож-

ность познания события по его отражению, используя экст-

раполяцию как перенос прошлого опыта на опыт будущего.

Отсюда значительное внимание, уделяемое аналогии и экс-

траполяции в расследовании преступлений. Учения о вер-

сиях (в том числе типовых), о криминалистической харак-

теристике преступлений, о тактических приемах и комби-

нациях, о моделировании при расследовании и, наконец, вся

методика расследования (как общая, так и частные) в осно-

ве своего создания имеют аналогию и экстраполяцию. Срав-

нение по аналогии, построение на этой основе версии [гипо-

тезы), экстраполяция имеющегося опыта (личности, коллек-

тивного, общенаучного) как форма перехода от незнания к

вероятностному знанию, а от него к достоверному, осущест-

вляемые в процессе расследования, чрезвычайно роднят этот

процесс с дигностированием, подчеркивая наличие у них

: общих черт. Однако подобной схожести явно недостаточно,

чтобы ввести диагностику в расследование. Такое внедре-

ние на современном этапе означало бы лишь замену одного

термина другим, “расследования” — “диагностированием”,

не внося ничего нового в саму сущность познания. Как было

продемонстрировано ранее, одним из главных звеньев ди-

агностики (диагноза) являются операции с диагностически-

ми признаками: их выделение, научное обоснование, клас-

сификация, обнаружение, оценка, поиск новых, достовер-

ных, специфических. $ Криминалистическая экспертиза на-

капливала десятилетиями диагностические признаки для

каждого вида и подвида исследований. Достаточно привес-

ти здесь основания классификации признаков объектов в

экспертизе, чтобы оценить глубину подхода и имеющиеся

наработки в данной области. Деление признаков осуществ-

ляется по: 1) происхождению — собственные и приобре-

тенные; 2) природе — закономерные и случайные; 3) дли-

тельности времени, в течение которого признаки присущи

объекту, — устойчивые, неустойчивые; 4) характеру— ка-

чественные, количественные; 5) наличию связи с другими

признаками — зависимые, независимые; б) числу множеств

объектов, обладающих данным признаком, — родовые [груп-

повые) и индивидуализирующие; 7) значению в процессе

познания — классификационные, идентификационные, диаг-

92 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

ностические; 8) значимости — существенные, несуществен-

ные; 9) отношению к объекту в целом или его части —

общие, частные’.

Достаточно сравнить приводимую или подобную ей

схему классификации признаков с любой криминалистиче-

ской характеристикой преступления в том виде, как они

излагаются в литературе в настоящее время, чтобы согла-

ситься со сделанным несколько ранее выводом — кримина-

листика не готова сегодня к внедрению диагностики в про-

цесс расследования, к созданию так называемой следствен-

но-судебной диагностики.

Подобный вывод не является катастрофическим для

криминалистики. Криминалистика располагает существен-

ным багажом научных исследований, посвященных исполь-

зованию различных методов познания, в том числе и при

расследовании преступлений2. Определены роль и значе-

ние общенаучных, частнонаучных и специальных методов

познания в криминалистике3, предложена методология рас-

следования преступлений*, проанализирован деятельно-

стный подход к расследованию, определена гипотеза как

судебная версия5, нашли освещение моделирование при

расследовании преступлений и понятие криминалистиче-

ски значимой информации8, рассмотрены логика доказыва-

ния7, место идентификации и дифференциации в структу-

ре деятельности по расследованию преступлений8.

Проведенные в указанных направлениях исследования

способствовали неизмеримому росту криминалистики как

За основу взята классификация, приведенная в Словаре основ-

ных терминов судебной экспертизы. М., 1980. С. 35.

‘ См., например: Якубович Н. А. Роль философских категорий в

познании природы судебных доказательств // Вопросы борьбы с

преступностью. Вып. 5. М., 1967. С. 95—115.

3 См.: Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказа-

тельств. М., 1966; его же. Криминалистика: проблемы, тенденции,

перспективы (общая и частная теории). М., 1987.

4 См: Лузгин И. М. Методояотческие проблемы расследования. М, 1973.

* См.: Старченко А. А. Гипотеза [судебная версия). М., 1962.

* См.: Лузгин И. М. Моделирование при расследовании преступле-

ний. М., 1981; Хлынцов М. Н. Криминалистическая информация и

моделирование при расследовании преступлений. Саратов, 1982;

Колдин В. Я., Полевой Н. С. Информационные процессы и струк-

туры в криминалистике. М., 1985.

т См.: Эйсман А. Л, Логика доказывания. М-, 1971.

‘ См.: Селивановы. А., Эйсман А. А., Грабовскъш В. Д., Каминский М. К.

Идентификация и дифференциация в структуре деятельности

по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений. Горь-

кий, 1980. ”

§ 2. Предмет криминалистической диагностики

науки, обогатили ее теоретический базис, повысили ее зна-

чение и роль в практике расследования.

Приращение к этому багажу диагностики потребовало

бы в первую очередь строго научной классификации при-

знаков каждого вида преступлений, что само по себе пред-

ставляется едва ли возможным. В случае же решения этой

задачи возникла бы необходимость пересмотра всех методик

расследования для построения их по схеме: “если — то”.

Отсюда можно сделать вывод о том, что внедрение

диагностики в расследование — это не просто замена одних

терминов на другие, это колоссальная по объему работа,

способная в корне изменить как частные методики рассле-

.дования, так и сам подход к расследованию как к процессу

выявления, собирания, анализа и оценки признаков пре-

ступления.

Несомненно, элементы диагноза есть в расследовании

преступлений. Однако бьшо бы ошибкой подменить весь

процесс расследования диагностированием. Подобная участь

грозила в свое время и идентификации. Вслед за предло-

жением идентифицировать процессы, отрезки времени, т: е.

сделать идентификацию всеобщим методом познания при

расследовании, последовали предложения представить ква-

лификацию преступлений как идентификацию: есть нор-

мативный состав, есть признаки деяния — отождествляем

одно с другим1. Доказав неоправданность и несостоятель-

ность подобного расширения функций, теория идентифика-

ции приобрела четкую структуру и логику построения.

Было бы ошибочным целиком отождествлять рассле-

дование с диагностикой. Действительно, познавая событие,

мы действуем в определенной мере по законам диагности-

рования, оперируя признаками свойств, явлений, процес-

сов. Отсюда, в частности, большое внимание и природе при-

знака, и его месту в процессе доказывания. Вместе с тем

расследование шире по своему объему, чем диагностика. За

пределами ее остаются такие немаловажные и специфиче-

ские , элементы расследования, как закрепление доказа-

тельств, изобличение виновных лиц, предъявление доказа-

тельств и т. п.

На данном этапе применительно к диагностике должно

сложиться отношение такое же, как к идентификации. Есть

‘ См.: Кентлер Р. А. Основные вопросы идентификации и новые

возможности ее применения в криминалистике. Автореф. дисс.

к. ю. н. Л., 1963. С. 9; Коган В. М. Сущность отождествления //

Проблемы криминалистики и судебной экспертизьс Алма-Ата, 1965.

С. 1В—20.

94 Глава 3. Предмет и задачи криминалистической диагностики

теория идентификации, определены субъекты ее примене-

ния, ее цели, задачи, объекты, возможности.

Создание частной теории криминалистической диагно-

стики предусматривает реализацию диагноза теми же субъ-

ектами: эксперт, специалист, следователь, оперативный со-

трудник, дознаватель, судья. Различен объем диагностиро-

вания и доказательственное значение получаемых резуль-

татов. У эксперта — это заключение как вид доказательст-

ва по делу. У специалиста — нигде не фиксируемые выво-

ды, имеющие оперативно-тактическое значение. Для следо-

вателя и всех остальных из числа вышеназванных — это не

более чем мыслительные операции, результаты которых

находят опосредованное отражение в материалах дела: изъ-

ятие вещественных доказательств, следственные осмотры,

назначение экспертизы и т. д.

В настоящее время мы говорим о так называемой сквоз-

ной идентификации, понимая под этим установление факта

тождества экспертом и использование этого факта в ходе

расследования. Особое значение сквозная идентификация

приобретает в тех случаях, когда эксперт на основе приме-

нения специальных познаний вынужден ограничиться ус-

тановлением групповой принадлежности, а следователь, ис-

пользуя доступные ему средства, фактически доводит про-

цесс идентификации до индивидуального отождествления.;

Думается, что имеются все основания говорить по аналогии

и о “сквозной диагностике”, вкладывая в это понятие воз-,

можности следователя: а) конкретизировать задания экс-j

перту по мере выявления НОБЬ!Х фактов, имеющих значе- |

ние диагностических признаков, и б) отправляясь от выво- ‘

дов эксперта, сужать количество альтернативных ситуаций :

до одной наиболее достоверной.

По-видимому, на данном этапе развития криминали-j

стики такое положение теории криминалистической диаг- p TH 8 : >

1/4

–

:??h

v e V ? i † o 8 ¦ h ? ” A TH vTH eTH `ss ?ss Ba ?a -a "a ?a a |a ia da Ua nA UA PA AA рой выстрел был произведен либо на ходу и забрызганное кровью стекло не позволяло вести наблюдение за правым рядом машин, либо в таком месте, где кровь на стекле могла привлечь внимание окружающих, например во время останов- ки у светофора. Анализ совокупности следов крови, выявление связей междуними, последовательности их образования давали дос- таточное основание для вывода: "Если указанные группы сле- дов взаимозависимы, то их причинами являются поврежде- ния на теле водителя". На основании объективного анализа всех групп следов крови внутри салона автомашины такси (ГАЗ-21) при учете повреждений на теле водителя, следов крови на его одежде и наличия двух пуль, одна из которых внедрилась в обшивку правой передней дверцы, эксперты смогли ответить на во- просы следствия о том, где находился водитель в момент убийства, каким образом он оказался на месте пассажира, где располагались преступники (не менее двух), на ходу или во время стоянки было совершено убийство. О том, что кто-то из преступников перелезал с заднего сиденья на переднее место водителя, свидетельствовал, в частности, и свежий отпечаток следа обуви взрослого человека, обнаруженный на обшивке левой задней дверцы. При анализе приведенного выше экспертного диагности- рования попутно хотелось бы обратить особое внимание на ситуационный характер исследования. Если бы следствие поставило вопросы о происхождении каждой из приведенных групп следов по типу: как образовались следы, расположен- ные в таком-то месте, то ответ эксперта при всей его пра- вильности едва ли что-либо значил для расследования. На- пример: "Следы крови, расположенные на передней панели транспортного средства, явились результатом полета множе- ственных брызг крови слева направо и перпендикулярно к воспринимающей поверхности". Подобная характеристика каждой группы следов верно бы отражала механизм их воз- никновения, но не давала бы целостной картины механизма преступления. И только интепэативная диагностика всех групп следов, повреждений на теле и внутри салона, при учете по- ложения тела водителя в тот момент, когда лица, подошед- § 1. Значение гипотез в криминалистической диагностике шие к такси во дворе, открыли дверь, позволила воссоздать все стадии преступления и его механизм в целом. В данном примере роль специфических признаков пре- ступления выполняли следы крови как материальные но- сители информации. В иных случаях специфическими при- знаками могут быть характерные навыки преступника, про- сматриваемые в изменении вещной обстановки на месте преступления (индукция с использованием функциональ- ной аналогии). В любом случае, независимо от того, какова на этот раз природа специфических признаков, предположение, выдви- гаемое при построении гипотезы, может считаться обосно- ванным только тогда, когда оно не просто не противоречит исходным данным, не только согласуется с ними, но способ- но объяснить их, продемонстрировать и обосновать проис- хождение всего комплекса признаков (фактов) от опреде- ленной причины. Достигнуто это может быть лишь на усло- виях объективности и полноты охвата всех без исключения признаков, как тех, которые ведут к установлению опреде- ленной причины, так и тех, которые не укладываются в данную схему, а может быть, и противоречат ей, Только такой подход к построению гипотезы способен отразить кон- кретность рассматриваемой ситуации, в противном случае игнорирование части признаков способно лишить гипотезу ее основного предназначения — пути к достоверному зна- нию- При этом первостепенное значение имеет не просто увеличение числа слагаемых признаков (фактов) в процес- се индукции через перечисление, а выявление специфиче- ских связей этих признаков (фактов), установление их спе- цифической зависимости. Осуществляется это путем син- тезирования изучаемых данных и, в случае получения дос- товерных результатов, знаменует качественный скачок в создании гипотезы. На этом этапе уже просматриваются элементы причинной индукции, так как выявление специ- фических связей между отдельными элементам невозмож- но без установления их отношения к главному — событию преступления, его механизму, т. е. без установления того, что помимо существующей между ними связи сами элемен- ты находятся в причинной связи с событием преступле- ния. Однако и такой, правильный в своей основе, подход способен помочь сформулировать представление лишь об отдельных звеньях причинной связи, об отдельных зависи- мостях между единичными явлениями. Каждое такое зве- 144 Глава 5. Методология криминалистической диагностики но — лишь часть общей диагностируемой ситуации. Недос- таток материала (фактов, признаков) на данном этапе диаг- ностирования представляет равновероятные возможности трактовки полученных исходных данных и выявленных в начальной стадии диагноза признаков (фактов). В резуль- тате возникает необходимость в построении нескольких ги- потез (альтернативных объяснений события, причинно-след- ственных связей и т. п.)- Последующая проверка их пойдет с использованием элиминативной индукции, когда по мере накопления материала [признаков, фактов) удастся исклю- чить все допущенные альтернативы, кроме одной, перехо- дящей в разряд истинного, достоверного знания. Выдвигаемые гипотезы обосновываются собранными и установленными фактами. Однако учитывая особую сферу правоотношений, в области которых осуществляется кри- миналистическая диагностика, следует допустить возмож- ность выдвижения гипотезы, которая не опирается на дан- ной стадии диагностирования на факты, хотя и не противо- речит им. Подобные варианты оказываются справедливы- ми при инсценировке преступлений, при попытках замас- кировать преступление под несчастный случай или какое- либо другое преступление. Поэтому факт непротиворечия одной из альтернативных гипотез обстоятельствам, извест- ным по делу в данный момент, может считаться достаточ- ным, даже если она не подкреплена каким-либо из собран- ных фактов. По-видимому, это может считаться некоторой особенностью криминалистической диагностики- Вместе с тем даже приведенная особенность дает основания выдвигать не любые возможные гипотезы, а только такие, которые воз- можны в данных условиях, и не просто возможны, а дикту- ются обстоятельствами конкретной ситуации. Учитывая на- личие альтернативных гипотез, следует обратить внимание на изменение характера выводного знания при данной ло- гической операции. Если в рамках индукции перечисления зависимость между известными следствиями и неизвест- ной причиной выражалась в форме условного суждения, то теперь суждение приобретает вид разделительного сужде- ния. В таком суждении отражается возможная взаимосвязь между известными следствиями и рядом неизвестных при- чин. "Собранная совокупность фактов (признаков) а—б— с—д вызвана причиной А,, или Ад, или Ад". При этом исхо- дят из того, что достоверно установление всех возможных причин, но каждая из гипотез представляет собой лишь ве- роятное суждение, требующее проверки выявлением, ис- следованием и оценкой новых фактов (признаков). § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений 145 Резюмируя вышеизложенное по поводу построения гипотезы в процессе криминалистического диагностирова- ния, можно вьвделить главные черты этого этапа: 1. Выдвигаемая гипотеза должна обосновываться дос- товерно установленными фактами или выявленными при- знаками как выразителями свойств диагностируемого объ- екта. 2. В процессе построения гипотезы данные, используе- мые для этого, проходят стадии анализа и индуктивного обобщения (индукция через перечисление, причинная и др.), выявления взаимосвязей и отношений между ними, стадию синтезирования их в единую логически обоснованную сис- тему взаимосвязанных признаков. 3. Целью обработки эмпирического материала на дан- ной стадии диагностирования является выявление специ- фических признаков и специфических взаимосвязей меж- ду ними, устанавливаемых в процессе анализа, синтеза, индуктивного обобщения, системного подхода к исходным данным. 4. Отличие выборки используемых признаков от их основной (полной) совокупности, характеризующей диагно- стируемое событие, делает необходимым выдвижение не- скольких гипотез, реально возможных и требующих равной проверки на последующих этапах диагностирования. § 2. Проверка гипотез (версий) и логика умозаключений Чтобы получить должное представление о природе проверки гипотез, необходимо иметь в виду логическую и гносеологическую природу индуктивных рассуждений, при- меняемых для построения гипотез. Всякое рассуждение в рамках индукции (речь идет о видах неполной индукции) можно рассматривать как пере- ход от посылок к заключению. При этом в отношении раз- новидностей неполной индукции (а они как раз и использу- ются при диагностировании) известно, что индуктивные рассуждения не обладают свойством сохранения истины: все посылки такого рассуждения могут быть истинными, а само заключение ложным. "Другая характерная черта ин- дуктивных рассуждений — заключение выходит за рамки посылок, или несет в себе большее содержание, чем посыл- ки, или утверждает нечто большее по сравнению с тем, что утверждается в посылках'4. ' Кайберг Г. Вероятность и индуктивная логика. М-, 1978. С. 143. 146 Глава 5, Методология криминалистической диагностики Подобные варианты наблюдаются в криминалистиче- ском диагностировании, когда гипотеза (версия) основана не только на посылках (фактических данных), но и на ин- туиции эксперта (следователя); когда гипотеза выдвинута по принципу непротиворечивости имеющимся данным, но не опирается непосредственно на них (версия об инсцени- ровке преступления данного вида), Указанные особенности индуктивных рассуждений в логике выражают и иначе: посылки индуктивного рассуж- дения совместимы как с заключением, так и с его отрица- нием (или с более подробным набором альтернативных ут- верждений, одним из которых является заключение). При этом все альтернативы могут расцениваться как конкурент- ные гипотезы, характеризующие один и тот же предмет исследования, а посылки — как свидетельство "за" или "про- тив" каждой из этих гипотез. Свидетельства обычно при- знаются истинными, т. е. должны быть достоверными, а ги- потезы — проблематичными (считаются недостаточно обос- нованными до определенного этапа), т. е. "имеют неизвест- ное значение истинности'4. Гипотезы и свидетельства являются центральным объ- ектом теории индукции. Эта теория включает: выдвиже- ние, анализ, обоснование гипотез, их принятие или отвер- жение на основе свидетельств. В теории индукции научная гипотеза изучается в двух главных аспектах: в процессе выдвижения (контекст открытия) и процессе обоснования (контекст оправдания). Для диагностики это будут: выдви- жение гипотез, их конструирование (о чем говорилось ра- нее) и проверка гипотез. Проверка гипотезы всегда связана с анализом ее обоснования фактами- Различают три вида обоснованности гипотез свидетельствами: совместимость, подтверждение и приемлемость2. Самая слабая обоснованность — при совместимости. Строится она по принципу: "Свидетельство В совместимо с гипотезой Д, если и только если из В не следует отрицания Д". Иными словами, одно и то же свидетельство может быть совместимо со всеми выдвинутыми альтернативами. По типу совместимости в криминалистической диагностике чаще всего могут быть выдвинуты гипотезы об инсценировке пре- ступления. Такие гипотезы обосновываются малым числом посылок (фактических данных), чаще всего в качестве по- следних фигурирует нарочитость созданной ситуации, от- ражение в ней стремления преступника обратить внимание следователя на определенные признаки, наличие негатив- ных следов и т. п. Такие гипотезы (версии) совместимы с 1 См.: Костюк В. Н. Указ. работа. С. 105. 2 См.: там же. С. 108. § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений частью имеющихся данных и включаются в общее число альтернативных для последующей проверки. Более сильным видом обоснованности гипотезы счита- ется подтверждение. Свидетельство подтверждает гипоте- зу, если гипотеза совместима со свидетельством и если она обоснована при наличии свидетельства в большей степени, чем при его отсутствии. Одно и то же свидетельство может подтверждать более чем одну альтернативу, но не может подтвердить все выдвинутые альтернативы. Для кримина- листической диагностики это достаточно распространенный вид обоснования. Построение гипотезы немыслимо без под- тверждения ее определенными признаками объекта (фак- тическими данными, исходными данными), однако эти при- знаки (свидетельства) могут служить обоснованием несколь- ких гипотез. Так, при решении задачи, связанной с уста- новлением способа взлома преграды, имеющиеся следы мо- гут стать основанием для выдвижения частных гипотез о проломе, о вырезании части стены, но не подтверждать воз- можность отжима, отделения путем сверления и т. п. При проверке таких гипотез основное внимание обращают на то, насколько достоверны признаки (или комплексы призна- ков), положенные в основу гипотезы, т. е. как много гипотез может быть выдвинуто с использованием данных призна- ков и какое значение имеет признак (комплекс признаков) в обосновании гипотезы. Наиболее сильным видом индуктивной обоснованности гипотез считается приемлемость. Гипотеза может быть при- нята на основе свидетельства, если она подтверждается этим свидетельством в большей степени, чем любая из извест- ных альтернатив. Приемлемую гипотезу считают прибли- зительно верным утверждением о реальности, т. е. рассмат- ривают как объективную и относительную истину. В криминалистической диагностике это тот лимит (пре- дел), к которому необходимо стремиться при создании ги- потез и их проверке. Приемлемость гипотезы будет опреде- ляться специфичностью признаков (фактов), используемых для ее обоснования. Именно специфические признаки и спе- цифические комплексы признаков (вспомним специфиче- ские симптомы и симптомокомплексы в медицинской диаг- ностике) способны уменьшить число альтернативных гипо- тез, доведя их до наиболее вероятных. В различных видах криминалистических экспертиз накоплен значительный опыт выделения, классификации и использования специфических признаков. Например, в су- дебной баллистике можно назвать в качестве специфиче- ских признаки входного огнестрельного повреждения при- знаки близкого выстрела и др. В трасологии — признаки 148 Глава 5. Методология криминалистической диагностики направления взлома, направления движения ТС, определе- ния способа разрушения преграды и т. п. В экспертизе тех-. нико-криминалистического исследования документов спе- цифическими являются признаки поддельного клише печа- ти, признаки травления текста и т. п. В точном соответствии с теорией индуктивных обоб- щений при криминалистическом диагностировании за эта- пом формирования гипотезы следует ее проверка. Однако было бы ошибкой представлять эти этапы в полной мере самостоятельными, изолированными один от другого. Ста- дия проверки гипотезы — это не только движение от ин- дуктивного обобщения к общему (криминальной ситуации), это в большей мере дедуктивное выведение следствия из основной совокупности, это сопоставление выбранной типо- вой модели с конкретной диагностируемой ситуацией, вы- явление общих для них признаков, установление различий и объяснение природы этих различий. Осуществляемую при этом мыслительную процедуру можно назвать диагности- ческим анализом, осуществляемым посредством синтеза. Криминалистический диагностический анализ посредством синтеза — это такая система познания, которая стремится охватить все признаки предмета (явления, события), необ- ходимые для решения задачи. При этом реализуется стрем- ление создать на основе этих признаков модель, согласую- щуюся с тем, что известно эксперту из его личного или кол- лективного опыта специалистов, к которым принадлежит и он сам. Он непрерывно строит, проверяет, пересматривает и уточняет гипотезы о воспринимаемом. Когда гипотеза не подтверждается или отсутствует типовая аналогичная мо- дель, процесс диагностирования идет крайне медленно, ог- раничиваясь простой фиксацией наблюдаемого (форма сле- дов, размеры, общие и частные признаки, механизм их воз- никновения). Если имеется набор типовых ситуаций, доста- точно наглядно сопоставимых с диагностируемым объектом, то диагностирование идет быстрее, эффективно, с отбором для решения задач признаков не более, чем это необходимо для подтверждения сформированной гипотезы. При этом возможны два варианта. Первый — в диагностируемом объ- екте отсутствует ряд признаков, которые должны были иметь место в соответствии с наличием подобных у выбран- ной в качестве базовой (основной совокупности) модели. В этих случаях существенной задачей эксперта является объ- яснение причины отсутствия этих признаков с учетом ва- риационности криминалистической ситуации. Разумеется, если отсутствующих признаков будет больше, чем совпа- дающих, придется признать гипотезу несостоятельной и обратиться к другой. § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений Во втором возможном варианте имеются признаки, превышающие число необходимых, в том числе отличаю- щие в силу этого диагностируемый объект от типовой моде- ли. В подобных случаях эксперт стоит перед необходимо- стью объяснения причины избыточности признаков. Обыч- но причины этого также кроются в особенностях конкрет- ных криминальных ситуаций, отличающихся от типовых. С избыточностью признаков можно столкнуться при инсце- нировках преступления, маскировках одного другим и т. п. Потребности активного синтеза налагают определен- ные требования на функции памяти и познания. В этом про- цессе реализуются все виды памяти. Оперативная память необходима для регистрации результатов текущего анали- за объекта и материалов дела, т. е- на стадии обработки эмпирического материала и построения гипотезы. В ее за- дачу входят быстрое и безошибочное извлечение необходи- мой информации, выделение диагностических признаков, создание рабочей гипотезы. За этим этапом следует этап извлечения информации из долговременной памяти. Имен- но она хранит те типовые ситуации, одна из которых долж- на послужить базовой моделью в процессе диагностирова- ния. $ Сравнивая по методу аналогии сконструированную мысленную модель (гипотезу) с типовыми ситуациями, экс- перт вновь подключает оперативную память, используя ко- торую он должен отбросить типовые модели, различающиеся с моделью-гипотезой1, и остановиться на одной так назы- ваемой базовой (наиболее вероятной, приближенной к диаг- ностируемой). Дальнейшая проверка гипотезы идет по ли- ' Употребление термина модель-гипотеза вполне допустимо при оценке моделирования с позиций логических операций. "... Моде- лирование можно рассматривать как разновидность аналогии, сле- довательно, как особый тип индуктивных рассуждений. В ряде случаев модель можно рассматривать как выборку, а прототип — как основную совокупность. Различают натурное (физическое) и знаковое (математическое) моделирование. Основные проблемы, возникающие в каждом из этих видов, сводятся к двум: 1) иссле- дование (анализ) закономерностей поведения модели; 2) перенесе- ние этих закономерностей на прототип. Первая проблема решает- ся в основном дедуктивными средствами, вторая — специально- научными и индуктивными (для натурных моделей в основе ре- шения этой проблемы лежит теория физического подобия). Моде- лирование в целом носит комбинированный характер, соединяя воедино индуктивные, дедуктивные и специально-научные мето- ды. (Костпток В. Н. Индуктивные методы и индуктивные исследо- вания // Логика научного познания. М., 1987. С. 102—103.) Соглашаясь целиком с приведенным утверждением, хоте- лось бы все-таки внести некоторые уточнения. Нам кажется, что целесообразнее было бы говорить об использовании методов не каких-то специально-научных, а всех, используемых в теории познания, т. е. общенаучных, частных и специальных. 150 Глава 5. Методология криминалистической диагностики нии ее сопоставления с базовой моделью. Оперативная па- мять при этом должна уметь работать со многими видами информации, на разных уровнях анализа: корректировка гипотезы, поиск дополнительных признаков, отвержение гипотезы, конструирование новой, оценка совпадающих и различающихся признаков и т. п. Таким образом, значение знания, созданного путем по- строения гипотезы, заключается как в том, что с его помо- щью предположительно объясняют свойства и признаки изучаемого объекта (в том числе происшедших с ним изме- нений), так и в том, что из этого знания-предположения могут быть по законам логики выдвинуты все вытекающие из него следствия. Эти следствия сопоставляются с реально существующими фактическими обстоятельствами, позволяя проверять гипотезу по существу. Если выводимые следст- вия согласуются с фактами, гипотеза" подтверждается до тех пор, пока не перейдет в разряд достоверных суждений. Если факты противоречат следствиям, гипотеза должна быть признана несостоятельной и как таковая отвергнута. Отсюда следует, что процесс проверки гипотезы пред- ставляет собой сочетание дедуктивного выведения следст- вий и их сопоставления с фактами. Дедуктивное выведение следствия из той причины, что была предположена на ста- дии построения гипотезы, происходит по следующей схеме. Причина, установленная в рамках гипотезы, трактова- лась так: "Если факты взаимосвязаны, как а — в — с — д — к, то их причиной, по-видимому, является А". Дедуктивное выведение следствий из этой причины примет вид: Большая посылка: причина А, помимо а — в — с — д — к; всегда вызывает факты и — м — н — о. Меньшая посылка: в данном случае предположитель- но существует причина А. Заключение: помимо выявленных признаков (фактов) а — в — с — д — к должны меть место и признаки (факты) и — м — н — о. Рассмотрим в качестве примера решение экспертной диагностической задачи, связанной с установлением воз- можности выстрела из охотничьего гладкоствольного ору- жия без нажатия на его спусковой крючок. Из материалов дела эксперту известно, что выстрел из двуствольного охотничьего ружья произошел в результате падения ружья на твердую поверхность с высоты приблизи- () 2. Проверка гипотез и логика умозаключений тельно 1 м, сопровождавшегося ударом приклада о поверх- ность. Эксперту известно, что основной причиной подобных выстрелов является увеличение допустимого зазора между такими частями ударно-спускового механизма, как шептало и боевой взвод. Отсюда гипотеза приобретает вид следующего предположения: выстрел мог произойти в результате неис- правности ружья, выраженной либо ,в увеличении зазора (сверх нормы) между шепталом и боевым взводом (а), либо в срабатывании граней, которыми зацепляются эти части (б), либо в ослаблении возвратной пружины (в). Иными словами, если будет обнаружено "а", или "б", или "в", то могла действо- вать причина А. Разборкой ружья установлено наличие значительного износа контактирующих частей и большего, чем допустимо, зазора между ними, т. е. действие признаков "а" и "б". Этого вполне достаточно для утверждения действия причины А, так как признак "в" является избыточным и может выступать в от- рыве от "а" и "б" самостоятельно. Но в данном случае признак "в" не фигурирует. Однако для проверки возможности действия причины А из нее могут быть выведены и другие следствия: Большая посылка: причина А, помимо выстрела при па- дении, вызывает также выстрел при сотрясении оружия и уда- ре по нему. Меньшая посылка: предполагается действе причины А. Заключение: выстрел возможен не только при падении ружья, но и при ударе по нему, сотрясении, что необходимо проверить экспериментально. Проведенные эксперименты подтверждают правильность предположения о причине выстрела и о всех допущенных ус- ловиях, в которых "срабатывает" эта причина. Вместе с тем в русле решения главной задачи возникает новая гипотеза, требующая проверки, что явилось причиной обнаруженной неисправности: заводской дефект, длительная эксплуатация ружья, приведшая к износу деталей, или чьи- либо действия (возможно, самого владельца) по стачиванию шептала и боевого взвода с целью обеспечения более плав- ного спуска за счет уменьшения силы нажатия на спусковой крючок (последнее иногда осуществляется самими владель- цами ружей или по их заданию для увеличения меткости при стрельбе, так как плавный спуск не приводит к изменению положения стволов). Для каждой из возможных гипотез будут выделены соот- ветствующие признаки, и проверка вновь примет вид дедук- тивного обобщения. Для гипотезы об умышленном измене- 152 Глава 5. Методология криминалистической диагностики: нии размера и конфигурации взаимосоединяемых частей это будет иметь вид: Большая посылка: умышленное стачивание шептала и боевого взвода должно сопровождаться обработкой металла напильником (надфилем) или абразивом. В результате долж- ны остаться следы, микрорельеф которых свидетельствует как о факте обработки, так и о ее характере (ручная). Меньшая посылка: предполагается ручная обработка деталей после заводского изготовления. Заключение: обнаружены признаки ручной обработки боевого взвода и шептала, существенное нарушение кон- фигурации соприкасающихся частей названных деталей по- сле их заводского изготовления. Такого рода рассуждения и проверки должны быть сде- ланы и по другим двум версиям, так как наличие ручной "до- водки" отнюдь не исключает, что ранее не имели место заво- дские дефекты этих частей, а также их существенный износ. Приведенные построения касались решения только од- ной задачи (и ее подзадач) — установления возможности выстрела без нажатия на спусковой крючок. Однако в рамках всей криминальной ситуации требуют решения и иные диаг- ностические задачи: произошел ли выстрел в том стволе, удар- но-спусковой механизм которого неисправен, или он был про- изведен из другого ствола оружия с исправным ударно-спус- ковым механизмом. При невозможности определить это ди- агностикой состояния канала ствола потребуется решение идентификационной задачи, т. е. отождествление по заряду дроби, изъятой из тела убитого, ствола, из которого был вы- стрелен этот заряд. Не исключено, что решение этой задачи потребует исследования оружия других участников охоты, в том числе вновь решения диагностических задач. И, наконец, расширяя сферу проверяемых фактов, уже следователь, а не эксперт вправе выдвинуть еще одну вер- сию (гипотезу): владелец ружья, зная о его неисправности и возможности сослаться на эту неисправность, произвел умыш- ленный выстрел в погибшего, объяснив происшедшее несча- стным случаем. Проверка такой гипотезы тоже, по сути дела, будет криминалистическим диагностированием, но реализо- вывается уже не на основе специальных познаний, а на осно- ве фактов, собранных по делу. В заключение важно обратить внимание на сложный процесс построения и проверки гипотез, носящий до опре- деленного предела непрерывный характер; на переход от одних более крупных (общих) гипотез к менее крупным (ча- стным), а от них — к рабочим. § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений Было бы неверно-воспринимать дедуктивное выведе- ние следствия как чисто логическую операцию. При анали- зе причины и выводимых следствий в рамках криминали- стической диагностики основное заключается в доскональ- . ном знании самой причины и возможных ее проявлений в [ данном объекте, Для эксперта это означает глубокое знание объекта исследования, его свойств, признаков, возможных причин их изменения, условий, способствующих таким из- менениям, пределов этих изменений, степени информатив- ности материальных носителей, несущих информацию о причине и ее действии. Так, диагностика оружия с целью Е установления возможности выстрела из данного оружия без | нажатия на спусковой крючок подразумевала в первую оче- редь знание устройства оружия, принципов взаимодейст- вия частей его ударно-спускового механизма, причин, кото- рые могут привести к выстрелу без нажатия на спусковой крючок, и условий, в которых может реализоваться эта причина. Далее экспертом были использованы обобщенные экспертные наблюдения, касающиеся возможных вариан- тов причин неисправности деталей ударно-спускового ме- ханизма и знания признаков, способных указать на дейст- вие каждой из возможных причин. Только на основе глубо- ких профессиональных знаний могла быть решена постав- ленная диагностическая задача. При этом в точном соответ- ствии с законами логики и закономерностями криминали- стики выдвигалась не одна, а несколько версий: могла быть не только причина А (выстрел без нажатия), но и причина А- (выстрел из другого ствола). "Ценность логической операции дедуктивного выведе- ния следствия из предположенной причины определяется не только тем, — отмечает А. А. Старченко, — что она вы- ступает необходимым этапом на пути превращения версии в достоверное знание, но также и тем, что, будучи тесно связана с индукцией, дедукция поднимает на новую каче- ственную ступень самое индуктивное обобщение фактиче- ского материала. Если первоначальное обобщение доказа- тельств не отличается особой систематичностью и строго- стью, то после построения предположения и дедуктивного выведения следствия из него дальнейшее индуктивное обоб- щение становится более методичным и систематизирован- ным, ибо теперь оно преследует задачу обнаружения не любых и всяких фактов, а лишь тех, которые вытекают из предположений" '. ' Старченко А. А. Гипотеза. С. 45. 154 Глава 5. Методология криминалистической диагностики Проверка всякой гипотезы неизбежно связана с необ- ходимостью выбора из альтернативных гипотез или с опро- вержением другой, менее вероятной гипотезы. С логической стороны, опровержение гипотезы протекает в форме отри- цательного модуля условно-категорического умозаключения' В большей посылке такого умозаключения содержится ука- зание на условную зависимость между предположенной причиной и вытекающими из этой причины следствиями; в меньшей — констатируется отсутствие следствия; в заклю- чении указывается на отсутствие основания или предполо- женной причины. Логическая формула такого заключения имеет следую- щий вид: Большая посылка: если имела место причина А, то должны быть признаки "о, п, р, т". Меньшая посылка: признаки "о, п,. р, т" отсутствуют. Заключение: причина А не существовала. Достоверное суждение может быть получено в рассмат- риваемом заключении только в том случае, если большая посылка является достоверным условным суждением. Дос- товерность ее определяется как достоверностью самих при- знаков, так и сопоставлением возможности их появления (проявления) в конкретной криминальной ситуации. Дело в том, что иногда причина может быть опровергнута только сопоставлением экспертных выводов с фактическими об- стоятельствами дела. Подобный подход реализуется в тех случаях, когда эксперту предстоит ответить на вопрос не только об условиях возникновения изменений (следов), но и о том, могли ли они (следы) возникнуть в некоторых прове- ряемых условиях, например при той ситуации, которую излагает обвиняемый. Проверка гипотезы в данном случае является, по сути дела, проверкой нескольких гипотез, по- строенных в рамках нескольких индукционных обобщений: причинной — о причине происхождения следов, реконст- руктивной — восстановление по следам механизма их об- разования; альтернативной (перенесенческой, по аналогии); элиминативной — требующей исключения той, которая окажется несостоятельной. Рассмотрим это на примере трасологического исследо- вания следов крови на одежде, так как в подобных случаях, как правило, фигурируют пояснения лица, одетого в одеж- ду, по поводу обнаруженных на его одежде следов крови. Поэтому здесь эксперту приходится не только оперировать признаками изучаемых следов, но и проверять гипотезы, построенные с учетом данных, фигурирующих в деле. 155 § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений На горной дороге были обнаружены два женских трупа: пожилой женщины и ее взрослой дочери. У обеих женщин были размозжены головы, что должно бы сопровождаться разбрызгиванием значительного количества крови и попада- нием ее на одежду преступника в виде брызг. На одежде подозреваемого — старой армейской гимна- стерке, одетой навыпуск, имелись следы от брызг крови. Их происхождение он объяснил тем, что помогал грузить трупы женщин в кузов бортового грузового автомобиля. На разрешение эксперта были поставлены вопросы: при каких условиях могли образоваться следы крови на гимнастер- ке гр. П.? Могли ли следы крови возникнуть при тех обстоя- тельствах, когда гр. П. помогал грузить трупы убитых женщин в кузов грузового автомобиля с открытым задним бортом? Для решения первого вопроса достаточно было иссле- дования одежды подозреваемого. Имевшиеся на гимнастер- ке, в верхней ее части, следы крови образовались от множе- ственных брызг крови, летевших перпендикулярно к поверх- ности гимнастерки. Количество и размеры брызг свидетель- ствовали о том, что они могли возникнуть в результате удара тупым предметом по скоплению крови, в частности по раз- мозженной голове с волосами, пропитанными кровью. Что касается ответа на второй вопрос, то для его реше- ния требовалось уточнение многих деталей ситуации, зафик- сированных в материалах дела. В частности, было установ- лено, что подозреваемый П. помогал не только грузить трупы в грузовик, но и транспортировать их к грузовику перекинуты- ми поперек лошади, так как подъехать к месту обнаружения трупов грузовик не мог. Потребовалось допросить всех свидетелей, принимав- ших участие в транспортировке трупов в деревню. Устано- вить, кто, где находился в каждой стадии этого действия, кто и за какие части тела поднимал трупы при их погрузке на ло- шадь и снятии с лошади, погрузке в кузов автогрузовика и выгрузке из него; допросить их о том, имелись ли на их одеж- де после этого следы крови, на каких ее частях они распола- гались, какой вид имели. В результате подобной детализации условий диагности- руемой ситуации было установлено, что подозреваемый П. помогал грузить на лошадь труп одной из женщин, держа его за ноги, спускался вниз к грузовику сзади лошади, со стороны голов трупов, положенных поперек крупа лошади, с лошадей труп не снимал; при погрузке в грузовик помогал (по собст- венной инициативе) грузить один из трупов, держа его, вме- сте с другим односельчанином, со стороны ног. Погрузка осу- 156 Глава 5. Методология криминалистической диагностики ществлялась через задний борт, который был открыт. Трупы заносили осторожно, не поднимая высоко и не встряхивая. Все односельчане, участвовавшие в этой операции, по- казали, что П. ни разу не брался за тот или другой труп со стороны головы. Располагая столь подробными данными о механизме перемещения трупов при их транспортировке и о действиях и местоположении П. во время этого, эксперт пришел к катего- рическому выводу о невозможности образования следов кро- ви на гимнастерке П. при его участии в транспортировке трупов. Логические операции при решении первого вопроса были достаточно просты и имели вид неполной индукции через пе- речисление (выборку): если следы крови возникли не под влия- нием силы тяжести (т. е. если это не капли), если они имеют различную форму (круглую, овальную, форму восклицатель- ных знаков) и различные размеры, если они расположены на вертикальной (или близкой к вертикали) поверхности, то это — следы брызг, летевших из источника, расположенного пер- пендикулярно или под некоторым углом к следовоспринимаю- щей поверхности. При решении второго вопроса происходило чередование умозаключений, основанных на различных индуктивных обоб- щениях в сочетании с дедуктивными выводами. При допущении, что подозреваемый П. в момент транс- портировки трупов на лошадях находился со стороны окро- вавленных голов погибших, кровь должна была капать свер- ху вниз. По закону обратной индукции истинность заключе- ния в данном случае выражалась бы в суждении о том, что при падении капель крови сверху вниз (с учетом представ- ленных эксперту результатов измерений) на следовосприни- мающей поверхности должны были образоваться либо сле- ды от капель (зависимость формы и величины от высоты па- дения известны), либо комбинация капель и потеков. Осно- вой истинности такого заключения является общеизвестный закон земного притяжения. Исходя из истинности подобного заключения, проверялась бы истинность посылок: если бы следы на гимнастерке П. возникли при транспортировке тру- пов на лошадях, то они должны были бы иметь форму следов от капель или капель и потеков. Следы на гимнастерке воз- никли в результате попадания брызг, следовательно, они не могли возникнуть при транспортировке. Аналогичную схему имели бы рассуждения и при анали- зе механизма погрузки трупов в кузов бортового автомобиля при условии откинутого заднего борта, т. е. с учетом того, что трупы не подымали выше определенной высоты и переме- 157 § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений щали без резких встряхиваний, которые могли повлечь обра- зование брызг. Решение кардинального вопроса о том, в какой ситуации могли возникнуть следы крови на одежде П., хотя и имело вид альтернативной индукции (выбор одного из двух вариан- тов), но более отвечалотребованиям реконструктивной (сис- темной) индукции. В данном случае эксперт по отдельным час- тям пытался восстановить всю систему, т. е. механизм со- вершения преступления. Отвергнув как недостоверный вари- ант возникновения следов крови при транспортировке трупов женщин, он обратился к детальному анализу формы и разме- ров следов брызг. Используя обобщения в форме причинной индукции (сходной с обратной), он построил свои рассужде- ния от имевшегося известного следствия — следов в виде брызг к неизвестной причине — механизму возникновения брызг. Малый размер брызг исключал возможность их обра- зования от поражения крупного артериального сосуда. Лока- лизация на ограниченном участке передней поверхности ру- башки свидетельствовала о том, что они не могли возникнуть от встряхивания окровавленного предмета. Каждый из этих отрицательных выводов строился по правилам перенесенче- ской индукции (сравнение по аналогии). Окончательный вы- вод был сделан с учетом таких признаков, как различие в раз- мере брызг (от мелкоточечных до нескольких миллиметров), направление их полета под различными углами к поверхно- сти, но всегда из источника, расположенного перед следовос- принимающей поверхностью (т. е. находившегося перед П. на незначительном расстоянии). Подобные условия соответ- ствовали механизму совершения преступления; нанесение ударов тупым предметом по головам женщин с некоторым изменением положения корпуса лица, одетого в гимнастерку, на которой образовались следы крови. Иными словами, по отдельным фрагментам, в сочетании реконструктивной индук- ции и дедуктивных рассуждений, был сделан вывод о возмож- ности возникновения следов на гимнастерке П. при соверше- нии данного преступления. После ознакомления с заключением эксперта гр. П. соз- нался в совершенном преступлении и подробно рассказал, как он совершил убийство двух женщин, нанеся им по несколь- ку ударов палкой по голове. В приведенном примере эксперту приходилось исполь- зовать посылки в виде фактических данных, добытых след- ствием, т. е. установленных следственным путем [осмотра- ми, допросами, следственными экспериментами и т. п.). 158 Глава 5. Методология криминалистической диагностики Вместе с тем при проверке экспертной гипотезы, в том числе связанной с проверкой показаний об условиях воз- никновения следов, может быть использована и экспери- ментальная проверка, осуществляемая самим экспертом. Результаты такой экспериментальной проверки бывают осо- бенно значимыми и ценными, когда она доставляет отрица- тельное знание, то есть свидетельствует о невозможности совершения тех или иных действий в данных условиях, о невозможности образования следов при тех условиях, о ко- торых показывает обвиняемый. Таким образом, отрицательный результат, о котором свидетельствует эксперимент, играет роль достаточного ос- нования для опровержения гипотезы. В то же время поло- жительный результат эксперимента позволяет сделать вы- вод лишь о возможности существования проверяемых ус- ловий, о возможности имеющегося объяснения и необходи- мости дальнейшего обоснования гипотезы. Для того чтобы опровергнуть гипотезу в форме отри- цательного условно-категорического умозаключения, совсем не обязательно, чтобы имелись факты, опровергающие все установленные признаки. Если все признаки являются не- обходимыми и специфическими, то достаточно опровергнуть один из них, чтобы гипотеза была признана несостоятель- ной. Если для установленной причины А необходимо и дос- таточно признаков "г", "д", "о", "п" и имеется обстоятельст- во.Н, противоречащее только признаку "д", то гипотеза бу- дет опровергнута. Так, экспертная гипотеза о взаимораспо- ложении пешехода и транспортного средства в момент на- езда будет основываться на данных судебно-медицинского исследования трупа и трасологических исследованиях ме- ханических повреждений одежды. Предположим, что оба эти исследования выявят комплекс признаков, на основе которого может быть сделан вывод об ударе ТС по правой части тела (характер повреждений на теле, следы контакта одежды с ТС). Однако если на поверхности подошв обуви пострадавшего будут обнаружены следы скольжения (по ас- фальту), идущие в направлении не слева направо, а как- либо иначе, то гипотеза не может быть принята и потребует своего изменения. Подобное условие распространимо лишь на специфические признаки. Если дело касается только воз- можных при допущенной причине признаков, то отсутствие любого из них еще не означает опровержения гипотезы, так как не является достаточным основанием для этого. Из приведенного выше примера, касающегося образо- вания следов крови на одежде, может быть выведена логи- 159 ' § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений ческая операция не только опровержения отдельных гипо- тез об образовании следов, но и исключения отвергнутых версий в общей системе рассуждений. Такое исключение осуществлялось в форме разделительно-категорического умозаключения. В начальной стадии фактические обстоятельства Б (имеющиеся следы крови на одежде) могли быть объяснены гипотезами о происхождении следов Н , Н„ Н , тогда Б йы- звано Н^, или Нд, или Нд. Б не могло быть вызвано ни Нд, ни Нд (исключенные гипотезы). Следовательно: Б вызвано Н . Меньшими посылками в приводимом примере являлись опровергнутые фактами и признаками гипотезы об образо- вании следов крови при транспортировке трупов на лоша- дях (Н„) и при погрузке их в кузов автомобиля (Н ). Форми- руя негативное заключение, эти гипотезы прямо свидетель- ствовали о том, какие из перечисленных причин не могли привести к имеющемуся следствию (следам в том виде и количестве, как они имелись в действительности). Доказывание гипотезы. Приближение гипотезы к дос- товерному знанию будет нарастать по мере выявления но- вых признаков, подтверждающих выведенные следствия и их связь с устанавливаемой причиной. Чем больше будет обнаружено новых признаков и чем разнообразнее харак- тер следствий, подтверждаемых такими признаками, тем обоснованнее и правдоподобнее становится гипотеза. Доказывание гипотезы в криминалистической диагно- стике различно, в зависимости от того, воспринимается ли изучаемый предмет непосредственно или опосредствован- но, т. е. по его отображениям. В первом случае мы имеем дело с непосредственным чувственно-конкретным восприятием объекта, направленным на выявление, фиксацию и анализ имеющихся у него признаков, способных подтвердить или опровергнуть гипотезу о свойствах или (и) состоянии объ- екта. Во втором случае при необходимости выносить суж- дение о предмете (явлении, событии) по его отображению осуществляется логическое Доказывание гипотезы. Гипотезы, проверяемые при непосредственном изуче- нии объектов, как правило, являются частными. С их помо- щью устанавливаются отдельные факты или элементы пре- ступного события. Так, при непосредственном исследовании замка могут быть выявлены признаки, свидетельствующие о том, что он был открыт отмычкой. Этот частный факт позволит исключить гипотезы об открывании замка истин- 160 Глава 5. Методология криминалистической диагностик;: ным ключом, подобранным ключом, ином способе взлома замка. В системе всего дела частный факт, установленный умозаключением эксперта, об открывании замка отмычкой будет свидетельствовать: а) о наличии у преступника спе- циального инструмента — отмычки (скорее всего набора отмычек); б) о наличии у преступника навыков открывания замков с помощью отмычек. С учетом сложности механизма запирающего устройства (замка) и предполагаемой конст- рукции отмычки из первых двух выводных суждений мо- жет быть сделан вывод о высоком профессионализме пре- ступника. Рассматриваемый ранее пример, связанный с установ- лением причины выстрела из охотничьего ружья без нажа- тия на спусковой крючок, также является вариантом непо- средственного исследования объекта и поиска признаков, подтверждающих выдвинутую экспертом гипотезу. Вместе с тем установление такой причины на основе выявленных неисправностей, отличия в размерах и конфигурации взаи- модействующих частей ударно-спускового механизма по сравнению с некоторыми эталонными характеристиками позволит эксперту установить только частный факт — воз- можность в данном ружье выстрела без нажатия на спус- ковой крючок при определенных условиях (падении ружья на твердую поверхность, ударе по ружью). Данный частный факт в общей системе анализируемой криминальной си- туации должен будет проверяться в отношении его сущест- вования в прошлом. К логическому доказьюаниго гипотез эксперту прихо- дится прибегать как при определении свойств и состояния объекта по его отображению, так и при установлении фак- тических обстоятельств в рамках интегративной диагности- ки (обстоятельства места, времени, динамики события и др.). Логическое доказывание гипотезы может быть как пря- мым, так и косвенным. Косвенное доказывание осуществ- ляется путем опровержения ряда гипотез (элиминативная индукция), в результате чего утверждается достоверность единственного оставшегося суждения или возможность ос- тавшихся нескольких (желательно не более двух) альтер- нативных гипотез (суждений). Логической категорией бу- дет отрицающе-утверждающая форма условно-категори- ческого умозаключения. Б (вещная обстановка места происшествия) вызвано либо А,, либо Ау либо Ад, либо А^. Б не могло быть вызвано ни А^, ни А , ни А^. Следовательно: Б вызвано Ад. § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений 161 Однако заключение в подобном выводе будет досто- верным суждением только в том случае, если: а) в перечень включены все версии, способные объяснить исследуемую ситуацию; б) в процессе проверки опровергнуты все лож- ные предположения. Подобный метод, известный как метод исключения, может быть использован при доказывании как общих гипо- тез, касающихся всего механизма преступления в целом, так и частных гипотез, относящихся к отдельным фактам преступления. Примером первого варианта будет являться анализ обстановки дорожно-транспортного происшествия [ДТП) в целом. Предположим ситуацию, связанную со столк- новением транспортных средств (ТС), в результате которой они получили значительные повреждения, оба водителя на- ходятся в бессознательном состоянии, отсутствуют свиде- тели ДТП. Проверяться должны по крайней мере три гипо- тезы в отношении вида столкновения: а) столкновение про- изошло при движении обоих транспортных средств в одном . и том же направлении (попутное столкновение); б) столкно- s вение произошло при движении ТС .навстречу друг другу •- (встречное столкновение); в) столкновение произошло на "пе- ресекающихся курсах" (перекрестное столкновение). Иссле- дование следов соударения на обоих ТС позволило устано- , вить, что эти следы локализованы на передних поверхно- стях обоих ТС, при этом имеются контрпары следов, свиде- тельствующие о том, какими частями TC^ были оставлены следы на ТСд и наоборот. С учетом локализации следов на передней поверхности каждого из ТС, их вида, степени по- вреждения эксперт допускает возможность предположения, что имело место встречное, лобовое столкновение. Для того : чтобы подтвердить гипотезу о попутном или перекрестном [ столкновении, должны быть установлены необходимые при- I знаки, в данном случае следы-повреждения задней поверх- ности одного из ТС или боковой поверхности какого-либо '•'' ТС. Отсутствие подобных следов опровергает каждую из этих двух гипотез. Исключив оба варианта столкновений (попутное и перекрестное), эксперт приходит к достоверно- му суждению о том, что имело место лобовое столкновение- Установление подобного факта предопределяет всю после- дующую диагностику динамики события. Косвенное докладывание гипотезы эффективно в тех случаях, когда могут быть построены все возможные в дан- ной ситуации гипотезы, так как дан их исчерпывающий ряд. Исключив все кроме одной, эксперт подходит к достоверно- му суждению о факте и устанавливает последний. В тех 162 Глава 5. Методология криминалистической диагностики случаях, когда равновероятными являются оставшиеся из нескольких две гипотезы, вывод его будет иметь вероятный характер и не будет являться окончательным суждением о факте. По сути своей в таком выводе не будет установлена причина исследуемого им следствия, и работа по выясне- нию связи равновероятных фактов с событием преступле- ния будет переложена на следователя. Косвенное доказывание гипотезы методом исключения всегда необходимо стремиться подкрепить прямым обосно- ванием оставшегося предположения. Так, в ситуации по ус- тановлению вида столкновения ТС, помимо исключения ги- потез о попутном и перекрестном столкновениях усилия должны быть направлены на выявление признаков, под- тверждающих гипотезу о встречном столкновении. Такими признаками, кроме следов на самих ТС, могут быть следы, свидетельствующие о направлении движения каждого из ТС до столкновения (следы торможения, заноса и т. п.), оп- ределенный угол столкновения, линия столкновения и др. Прямое докаэывание гипотезы осуществляют путем выведения из предположенной причины разнообразных следствий, каждое из которых должно быть подтверждено выявленными фактическими данными. Для экспертной ги- потезы — это предположение причины, знание, как и при ка- ких условиях она может проявиться вовне, и, руководству- ; ясь этим, обнаружение необходимых признаков, подтвер- ждающих выведенные следствия этой причины. Прямое доказывание будет различаться в зависимости от того, яв- ляется ли оно дополнением к косвенному или выполняется самостоятельно, когда косвенное доказательство отсутствует. Косвенное доказывание позволяет судить о том, каки- ми причинами не могло быть вызвано то следствие, которое наблюдает эксперт (следователь). Определив наиболее ве- роятную причину, косвенное доказывание представляет ее в самом общем плане (виде). На долю прямого доказывания приходятся при этом детализация, уточнение причины, выявление специфических деталей (признаков). Так, в при- веденном ранее примере с установлением характера столк- новения при ДТП косвенное доказательство позволило ка- тегорически исключить гипотезы о попутном и перекрест- ном столкновениях, оставив как наиболее вероятную гипо- тезу о столкновении встречном. Это общее суждение было дополнено и, что самое главное, детализировано прямым показыванием, позволившим, опираясь на выявленные при- знаки, определить, что столкновение было лобовым (а не по касательной), установить направление и режим движения 163 § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений ТС до столкновения, угол столкновения, линии столкнове- ния и другие обстоятельства, раскрывающие динамику про- исшедшего ДТП. Таким образом, прямое доказывание кон- кретизировало знание о причине события. Подобное сочетание отрицания и утверждения, опро- вержения и отбрасывания одних гипотез [конкурентные гипотезы) с косвенным обоснованием одной и ее последую- щее подтверждение прямым доказыванием может считать- ся наиболее эффективным способом установления истины в судебном доказывании. Однако такое сочетание далеко не всегда возможно. В первую очередь потому, что не всегда можно опровергнуть все ложные предположения (гипотезы). В этих случаях кос- венное доказывание неспособно обеспечить достоверное зна- ние, поэтому центр тяжести исследований переносится на прямое доказывание, именно с его помощью предстоит ус- тановить истинное знание в процессе диагностирования. Вместе с тем, при отсутствии косвенного доказывания гипотезы простое совпадение фактических данных по делу со следствиями, выведенными из гипотезы, еще не означа- ет наличия достаточного основания, чтобы признать прове- ряемую гипотезу истинной. Дело в том, что совпадающие факты могли быть вызваны равным образом другой причи- ной. Именно в этом узловом моменте и заключается важная роль косвенного доказывания по методу исключения недос- товерных причин. Вспомним, какое важное значение уде- ляется в медицине дифференциальной диагностике, являю- щейся по сути своей косвенным доказыванием по методу исключения. При дифференциальной врачебной диагности- ке сопоставляются гипотезы, каждая из которых соответст- вует одному из заболеваний, имеющему симптомы как сов- падающие, так и различающиеся, с симптомами других за- болеваний. Основная задача дифференциальной диагности- ки — доказать несостоятельность всех гипотез кроме од- ной, той, которая обоснована не только необходимыми и дос- таточными, но и специфическими симптомами и симптомо- комплексами. $ Из сказанного может быть сделан один главный вы- вод: успех прямого доказывания зависит от наличия при- знаков, отвечающих требованиям существенности, устой- чивости, закономерности проявления, специфичности. В криминалистической экспертной диагностике выяв- лению признаков уделяется необходимое внимание. Для целого ряда объектов в различных видах криминалистиче- 164 Глава 5. Методология криминалистической диагностики ских экспертиз выделены не только системы признаков, позволяющие решать диагностические задачи, но и созда- ны методики таких решений. Если же говорить о кримина- листической диагностике как о методе не только экспертно- го, но и судебно-следственного познания, то следует при- знать отсутствие базы для ее реализации. Истинные следствия, выведенные при таком диагно- стировании, не перейдут в истинные основания [достовер- ное установление фактов-доказательств) из-за возможно- сти существования иной причины появления этих фактов. Множественные основания будут существовать в силу того, что знание о признаках события является недостаточным, неполным, несистематизированным и слабоформализован- ным. Для того чтобы логически обосновать переход от ут- верждения следствия к утверждению основания, необходи- мо оперировать такими признаками, которые в силу своей специфичности способны были обеспечить познание причи- ны (основания) по этому следствию, исключив тем самым все другие гипотетически возможные причины (основания). Ранее, говоря о специфичности вещной обстановки, мы отмечали, что эта специфичность определяется механиз- мом совершения преступления в каждой конкретной ситуа- ции преступления. Продолжая эту мысль в русле логики суждений, необходимо подчеркнуть, что причина всегда на- кладывает определенный отпечаток на действие, в котором она проявляется, иными словами, особенности причины специфицируют действие. Поэтому основная задача при криминалистическом диагностировании по принципу пря- мого доказывания — это выявление таких признаков, кото- рые являлись бы отражением такой специфичности и сами в силу того были бы специфичными. При этом условии ис- следование таких признаков позволяло бы выходить на впол- не определенную, конкретную причину. Наряду с этим долж- на быть установлена взаимосвязь между выявленным фак- тическими данными, причиной их появления и событием расследуемого преступления. По мере расширения областей криминалистики, где будут теоретически обоснованы и классифицированы спе- цифические признаки, позволяющее устанавливать одно- значно причины изменений как в отдельных объектах, так и в системах объектов, будут расширяться и возможности криминалистической диагностики. Возможности прямого доказывания с использованием специфических признаков в процессе экспертного крими- § 2- Проверка гипотез и логика умозаключений налистического диагностирования могут быть проиллюст- рированы следующими примерами. При экспертном иссле- довании свойств и состояния объекта известны специфиче- ские признаки вскрытия и повторного обжима пломбы; при- знаки открывания замка отмычкой; специфические признаки неисправности, создающей возможность выстрела без на- жатия на спусковой крючок; специфические признаки тех- нической копировки подписи. При прямом доказывании события по его отображению вовне в транспортной трасологии известны специфические признаки, позволяющие выделить следы первичного соуда- рения ТС при столкновении, специфические признаки сле- дов, оставляемых на одежде потерпевшего при наезде ТС на пешехода, специфические признаки, позволяющие опре- делить направление перемещения пешехода в результате наезда на него ТС; специфические признаки определения направления движения ТС и т. п. Характерным для всех указанных и иных специфиче- ских признаков является их однозначная связь с причиной, вызвавшей их появление, причем с причиной в своем роде единичной, неповторимой. В сложных случаях прямого доказывания при эксперт- ной диагностике ситуации, сложившейся на месте преступ- ления (ситуационный анализ вещной обстановки), структу- ра логического рассуждения будет следующая: явление, т. е. причину (А), как отражение сложного события, повли- явшего на обстановку места происшествия большим числом факторов, обозначим как О, П, Р, С, Т, Ф, выражая тем самым взаимосвязь элементов механизма происшествия, выступающих в виде сложной причины изменений в обста- новке места происшествия. Тогда явление-действие (Б), т. е. изменения как следы преступления, тоже будут выступать в виде взаимосвязан- ных следствий (о, п, р, с, т, ф). По отдельным из этих следов могут быть познаны отдельные элементы механизма пре- ступления. Для того чтобы познать весь механизм, необхо- димо проанализировать все следы сначала по отдельным их группам, а затем в их взаимосвязи между собой. Тогда суждение будет не простым: "Если есть А, то есть Б", а более сложным: "Если есть О, П, Р, С, Т, Ф, то есть о, п, р, с, т, ф". При этом Б выступает не просто как сумма единич- ных фактов, а как совокупность взаимосвязанных следов (признаков), т. е. как единая отражающая система, способ- 166 Глава 5. Методология криминалистической диагностики ствующая получению достоверного знания о системе отра- женной, т. е. событии преступления. В заключение необходимо остановиться на логикэ-фи- лософской основе движения знания в ходе подтверждения гипотезы от вероятного к достоверному. Ранее уже оспари- валось бытующее в некоторых работах утверждение, что вероятность отражает субъективную оценку знания иссле- дователем. Вероятность характеризует известное отноше- ние знания (представляющее собой единство объективного и субъективного) к его обоснованию или доказательству, которые не являются субъективными. Знание познается, раскрывается субъектом, но оно не становится от этого субъ- ективным. Иначе говоря, трактовка вероятности и досто- верности должна восприниматься как характеристика раз- ных уровней доказательности (обоснованности) знания. Рез- кое разграничение вероятности и достоверности, проводи- мое иногда в литературных источниках, должно быть при- знано несостоятельным, так как даже в области теоретиче- ского знания абсолютной доказанности какого-либо поло- жения (достоверное доказательство), строго говоря, не су- ществует ввиду того, что исходные положения (аксиомы, постулаты) принимаются без доказательств. Противопоставляя вероятность достоверности и отожде- ствляя достоверность с истинностью, иногда приходят к выводу о ложности вероятностного знания. Здесь происхо- дит смешение формы и содержания. По своему содержа- нию знание может быть истинным и ложным. Форма же нашего представления (суждения) об этом знании может быть как достоверной, так и вероятной, т. е. проблема- тичной (но отнюдь не ложной). Как справедливо отмечает П. В. Копнин1, вопрос об истинности (или ложности) знания не тождествен вопросу о доказанности этой истинности (или ложности) вообще или о степени этой доказанности в част- ности. В свете сказанного обоснованная гипотеза при кри- миналистическом диагностировании должна рассматривать- ся в качестве проблематичного по форме и истинного по содержанию знания. Знания, требующего по законам логи- ки его доказывания путем приращения новых фактов (при- знаков, доказательств) вплоть до его превращения в досто- верное знание (или его опровержения и отбрасывания). 1 См.: Копнин П. В. Переход от вероятного знания к достоверно- му // Логика научного исследования. М., 1962. С. 178—180. § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений В современной философской литературе доказатель- ство как момент познания, неотделимый от каждого шага научного познания, достаточно обстоятельно проанализи- ровано с диалектико-материалистических позиций1. В кон- тексте данной работы достаточно остановиться лишь на со- отношении вероятности и достоверности как уровней дока- зательности знания. Доказательство можно определить как обоснование истинности какого-либо знания, посредством которого зна- ние, истинное "в себе", становится знанием, истинным "для нас". При этом доказанность понимается как установлен- ность, удостоверенность истинности знания. С другой сто- роны, доказанность можно воспринимать как некую конеч- ную последовательность взаимосвязанных операций (эта- пов, "шагов", стадий), приводящих к установлению истин- ности какого-либо знания. Важно понять, что в криминалистической диагностике, равно как и в любой иной области, доказательство истины есть процесс, состоящий из ряда этапов. Даже при удосто- верении истинности относительно простого знания (возьмем в качестве примера относительно несложное экспертное диагностическое исследование пломбы для установления факта ее вскрытия и последующего вторичного обжима) результат не может быть достигнут мгновенно, одномомент- но, вне времени. В начальный момент (осмотр объекта) до- казательства достоверного знания некоторого положения [пломба вскрывалась) еще не существует — доказанность равна нулю. В завершающий момент (окончание исследова- ния состояния пломбы и произведенных в ней изменений) доказательства "в идеале" достигается абсолютная дока- занность, которую характеризуют как достоверность и обо- значают единицей. В интервале от 0 до 1 происходит изме- нение доказанности знания, и, за исключением своих край- них точек, этот интервал характеризует область вероятно- сти, понимаемой как несовершенная, неабсолютная дока- занность2. Достаточно общепризнанно, что достижение достовер- ности как абсолютной доказанности, по существу, невоз- можно в области наук, использующих эмпирические посылки, ' См., например: Логика научного познания (актуальные пробле- мы) / Под ред. Д. J7. Горского. М., 1987. С. 291. г Д. Пойа употребляет для этих рассуждений термины "полное" и "неполное" доказательство. См.: Пойа Д. Как решить задачу? М-, 1959, 168 Глава 5. Методология криминалистической диагностики непосредственно отражающие материальную действитель- ность (в этом иногда усматривают разницу между естест- венными науками и математикой}1. Однако с каждым оче- редным "шагом" (этапом) исследования если и не достига- ется достоверность конечного вывода, то по крайней мере обеспечивается приближение к ней- Такими "шагами" до- казательства в гносеологическом плане можно считать и эта- пы в доказательстве истинности гипотезы, в том числе ги- потезы в криминалистической диагностике. Даже если эти этапы отделены друг от друга значительными промежут- ками времени, их все равно необходимо рассматривать как звенья одной цепи — цепи доказательств истинности гипо- тезы. Говоря о прохождении данного процесса применитель- но к научному знанию, подчеркивают его системный харак- тер, где каждый из элементов имеет определенное содер- жание только в соотношении с другими. Это в равной мере относится к такому знанию, как гипотеза в диагностике. Доказательство истинности любого знания может быть рас- смотрено в качестве процесса установления необходимого отношения элементов этого знания с другими знаниями, истинность которых уже установлена. Подобно этому гипо- теза в криминалистической диагностике проверяется пу- тем выяснения отношений ее элементов с другими знаниям (знаниями о фактах), имеющимися в данном уголовном деле. Если в пределах некоторой системы научного знания возможны различные варианты доказывания истинности какого-либо положения, то каждый новый вариант доказа- тельства есть установление нового, еще одного отношения доказываемого положения к данной системе знания, более строгая локализация этого знания относительно системы в целом и в конечном счете — более определенное содержа- ние этого знания. Поэтому переход от вероятности некото- ' Касаясь понимания абсолютного и относительного, нелишне при- вести высказывание, отражающее позицию современной диалек- тико-материалистической философии: "... традиционный (и доста- точно исследованный в марксистской гносеологии) вопрос об отно- шении между абсолютной и относительной истиной также не тож- дествен вопросу об отношении достоверности и вероятности, хотя эти вопросы теснейшим образом связаны уже потому, что как пер- вый, так и второй суть различные аспекты, звенья общей пробле- мы соотношения абсолютного и относительного в познании и зна- нии, проблемы, которая не может быть отождествлена ни с одним из своих аспектов, рассматриваемых изолированно от других". См.: Смирнов Л. В. Вероятность и достоверность как гносеологи- ческие характеристики знания- Л., 1972. 169 § 2. Проверка гипотез и логика умозаключений рого знания к его достоверности есть еще и изменение со- держания доказываемого знания, хотя и косвенным путем. Распространяя приведенные положения на гипотезу как знание, доказываемое в криминалистической диагностике, необходимо обратить особое внимание на следующие аспек- ты: а) проверка гипотезы (доказывание ее знания) пред- ставляет собой определенный процесс; б) этот процесс со- стоит из последовательно осуществляемых этапов ("шагов" в доказывании); в) в ходе этого процесса происходит изме- нение как содержания знания за счет его приращения, так и формы доказательности в сторону увеличения его веро- ятности на пути к достоверности. Понимание этих моментов важно с нескольких позиций. Они заставляют отнестись с должным вниманием к разработке методик криминалисти- ческой диагностики (общей методики, частных методик) как форм реализации процесса доказывания (проверки) гипо- тезы. Наряду с этим определяется и направленность такой проверки: сопоставление элементов гипотезы с элементами иных знаний. Для диагностического исследования — это сопоставление элементов гипотезы с диагностическими при- знаками изучаемого объекта или ситуации. На данном эта- пе индуктивное обобщение, положенное в основу гипотезы, сопоставляется с дедуктивным общим как с некоей систе- мой фактических данных из числа всех собранных по делу. В последовательном движении от индукции к дедук- ции и от нее опять к частному, т . е. к отдельным признакам и комплексам признаков, уточняя значение каждого из них в решении поставленной диагностической задачи, пока по- следняя не будет решена, состоит сущность любой методи- ки диагностического, в том числе криминалистического, ис- следования. Глава 6. Общая методика- экспертного криминалистического диагностирования § 1. Первоначальный этап исследования В изложенном ранее материале при анализе сущности диагностирования, в том числе криминалистического, были представлены в общем плане стадии, которые проходит диагностика объекта, события, явления. Это было необхо- димо как для раскрытия содержания понятия диагностиро- вания, так и для получения некоторого представления о самом процессе дагностирования. Вместе с тем изложение стадий процесса диагностирования — это в определенной мере и некоторые сведения из области методики исследо- вания, включающей, в частности, изложение операций и их последовательности, необходимых для получения достовер- ного результата исследования- Приводимые далее схемы' могут явиться отправными положениями для конструиро- вания как общей методики криминалистической диагности- ки, так и частных методик отдельных диагностических ис- следований. В литературе содержится определенный материал, касающийся методик диагностического экспертного иссле- дования при производстве криминалистических экспертиз. Условно эти литературные данные можно разбить на три категории. К первой относятся сведения, касающиеся общих прин- ципов методики криминалистического диагностирования, ко второй — краткие сведения об общей методике таких ис- следований и, наконец, к третьей — сведения о частных методиках диагностических исследований применительно к различным объектам. В работах А. И. Винберга, Н. Т. Малаховской, В. А. Снет- кова заложены, по существу, основные принципы кримина- листического диагностирования. В трактовке А. И. Винбер- га и Н. Т. Малаховской — это процесс выделения специфи- ческих симптомов и симптомокомплексов, позволяющих ус- тановить сходство события (явления) с классифицирован- См. также Схему 3 яа с. 38. § 1. Первоначальный этап исследования 171 ной типичной ситуацией (моделью) и на этой основе прийти к выводу по методу условно-категорического силлогизма о Причинах и условиях исследуемого явления1. Характеризуя процесс криминалистического диагности- рования, В. А. Снетков- разбивает его на несколько этапов, отражающих, по сути дела, методические положения ис- следования. К ним автор относит: "Определение цели ис- следования, предварительное исследование (изучение фак- горов, могущих повлиять на отображение признаков или их исследование), анализ признаков (выделение диагностирую- щих признаков, их достоверное установление), оценка при- знаков (установление их значимости для вывода), форму- лирование вывода (определение качества совокупности ди- агностирующих признаков и формулирование вывода об объекте в соответствии с качеством совокупности его при- знаков)"2. Отдельные положения методики диагностических экс- пертиз содержатся в работах Г. Л. Грановского3, С. И. По- ташника4, Ю. П. Голдованского5, Ю- Г. Корухова", X. М. Тахо- Годи7. Они касаются предложений по созданию алгоритмов диагностических трасологических исследований или мето- дических рекомендаций по трасологическому исследованию некоторых видов вещественных доказательств: замков, пломб, одежды. Имеется ряд работ, посвященных диагно- стике в судебном почерковедении, содержащих изложение методик8. Нельзя не обратить внимания на то обстоятельство, что длительное время существовали отдельные частные мето- дики диагностического экспертного исследования объектов различных классов, но не была сформулирована общая ме- ' См.: Винберг А. И., Малаховская Н. Т. Судебная экспертология. С. 158—161. ) Снетков В. А. Проблемы криминалистической диагностики. С.105. 3 См.: Грановский Г. Л. Основы трасологии. М., 1974. * См.: Поташник С. И. Криминалистическое исследование замков. М., 1972. * См.: Голдованский Ю. П. Криминалистическое исследование сле- дов взлома // Трасологическая экспертиза. Вып. 3. М., 1974. * См.: Корухов Ю. Г. Трасологическая диагностика. М., 1983. ' См.: Тахо-Годи X. М. Криминалистическое исследование механи- ческих повреждений одежды. М., 1978. 1 См.: Куприянова А. А. Теоретические основы и методика судеб- но-почерковедческих диагностических исследований. М., 1982; Се- регин В. В. Возможности судебно-почерковедческой диагностики свойств исполнителей рукописей. М., 1983. 172 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования тодика такого рода исследования. Это, на первый взгляд парадоксальное, положение на самом деле вполне объясни- мо. Во-первых, частные методики диагностирования возни- кали по мере необходимости решения частных экспертных задач. Во-вторых, процесс создания общего на базе частно- го, его обобщения и теоретического осмысления — доста- точно закономерный процесс. И, наконец, в-третьих, дли- тельное затушевывание сущности экспертных диагности- ческих задач, их обозначение применительно к криминали- стической экспертизе термином "неидентификационные" не могло способствовать не только созданию общей методики таких исследований, но и вообще разработке теории экс- пертной диагностики. Непонимание сущности диагностиче- ских исследований и их значения в экспертной практике длительное время тормозило развитие экспертной крими- налистической диагностики, лишало данное научное направ- ление возможности создания теории и методологии, разра- ботки общей методики диагностических исследований в кри- миналистической экспертизе. В самых общих чертах общая методика экспертной диагностики по своей стадийности близка к методике любо- го экспертного исследования (в том числе, идентификаци- онного). Это — подготовительная стадия (предварительное исследование), основное исследование, включающее стадии: аналитическую, сравнительную, синтезирующую, далее сле- дуют заключительная оценка всех результатов исследова- ния и формирование вывода, а затем оформление резуль- татов. Общность стадий отражает общие моменты, свойст- венные любому экспертному исследованию как одной из разновидностей форм познания. Различие же состоит в дру- гом, а именно: в удельном весе и объеме одноименных ста- дий в структуре диагностических и идентификационных ис- следований [см. Схему 7). $ На подготовительной стадии обычно происходит уяс- нение задачи экспертизы, ознакомление со всеми представ- ленными для исследования объектами и материалами, на основе их предварительного исследования выдвигаются экс- пертные гипотезы [версии) и составляется план дальней- шей работы с ними. На стадии предварительного диагностического иссле- дования главным является уяснение экспертной диагности- ческой задачи. Данный этап при диагностическом исследо- вании является более сложным, чем при решении иденти- фикационных задач. Если в случаях, требующих иденти- фикацонных исследований, формулируемая задача пред- ставляется предельно четкой по своему содержанию и по 173 $ § 1. Первоначальный этап исследования : Уяснить экспертную диагно- стическую задачу. Ознако- миться с исходными данными. Запросить дополнительные материалы. Определить возможность проведения исследования. Отказаться от исследования, возвратить материалы. Запросить дополнительные Осуществить аналитическую L//1 материалы. пта пмш тлгт по плтая им я г '————————————— стадию исследования. Эксперимент. Провести сравнительное ис- следование с использованием аналогов. Осуществить синтезирование полученных данных, Запросить дополнительные материалы, вернуться к на- чальной стадии исследования. Оценить результаты с пози- ции дачи категорического за- ключения. Сформулировать вывод в ве- роятной форме. Сформулировать вывод о невоз- можности дачи заключения. Сформулировать вывод в категорической форме. Оформить заключение и его атрибуты. Схема 7.1. Общий алгоритм решения диагностической задачи в криминалистической экспертизе характеристике объектов, подлежащих исследованию (раз- граничению отождествляемого и отождествляющего объек- тов), то при осмыслении диагностических задач дело обсто- ит иначе. Прежде всего уяснение экспертной диагностиче- ской задачи требует не только ознакомления с ее формули- ровкой в документе о назначении экспертизы (что само со- бой разумеется) и осмотра вещественных доказательств, но 174 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования $ и изучения материалов дела. При этом значение осмотра вещественного доказательства или изучения материалов дела будет различным в зависимости от того, что является предметом исследования и какие экспертные задачи ставят- ся на разрешение. Если предметом исследования является объект или его отображение, а диагностические задачи сво- дятся к установлению соответствия объекта заданным ха- рактеристикам, определению его фактического состояния, выяснению происшедших с ним изменений (т. е. выявление субстанциональной связи между свойствами вещи и самой вещью) и др., то для уяснения экспертной задачи главенст- вующим остался осмотр самого объекта. Изучение материа- лов дела может при этом осуществляться в ограниченных пределах, как и при решении идентификационных задач. Рассмотрим сказанное на примере диагностического трасологического исследования запирающих устройств. При поступлении на исследование замка мо1-ут быть поставлены следующие диагностические задачи: "Исправен ли данный замок? Если неисправен, то в чем выражается эта неис- правность и какова ее причина, насколько надежно запи- рающие свойства замка обеспечиваются его конструкцией, может ли данный замок быть открыт подобранным ключом или отмычкой и др.". Естественно, что для уяснения задач и определения путей их решения главным для эксперта явится осмотр замка, его внешнего вида, уяснение того, насколько он, эксперт, знает замки подобных конструкций, как будет осуществлена разборка замка, с какими особенностями ме- ханизма придется иметь дело. Изучение материалов дела потребуется лишь для того, чтобы уяснить следующие об- стоятельства: где [в каком месте) был обнаружен замок, каким образом он был задокументирован в этот момент, как было зафиксировано его состояние, насколько оно соответ- ствует тому, что наблюдает в этой стадии сам эксперт, не производились ли с замком какие-либо манипуляции после его изъятия. В тех случаях, когда объектом диагностического ис- следования является некоторая криминальная ситуация или ее отдельные элементы (механизм и результаты действия, соотношение фактов и т. п.), т. е. выявляются причинная (генетическая) и функциональная связи, то главным для уяснения экспертной задачи становится изучение материа- лов дела. Обосновано это может быть двумя причинами. Во- первых, эксперт должен ознакомиться с данной ситуацией. Как при исследовании результатов действия (события), так и при изучении соотношения фактов (событий) одним из 175 § 1. Первоначальный этап исследования главных обстоятельств, требующих тщательного анализа, является механизм происшедшего. Выше уже отмечалось, что в криминалистической ли- тературе трактовку понятия "механизм" можно встретить в двух значениях: вещественно-энергетический механизм происшествия и структурно-ситуационный. Вещественно- энергетический механизм характеризует событие проис- шествия с точки зрения динамических процессов взаимо- действия материальных тел — объектов, предметов, вещей. Под структурно-ситуационным механизмом понимают ста- дии течения процесса происшествия, переход из одной ста- дии в другую. $ Следовательно, для уяснения диагностических задач, связанных с изучением механизма происшедшего события, эксперту необходимо уже на этом первоначальном этапе получить представление о характере изучаемого события, его стадиях, о взаимодействующих при этом объектах. Все эти сведения могут и должны быть почерпнуты из мате- риалов дела. Представляемые для этого в распоряжение эксперта материальные носители криминалистически зна- чимой информации — предметные, вербальные, графо-ана- литические и наглядно-образные — выступают в качестве сигналов о диагностирующих признаках. Изучая с указан- ных позиций материалы дела, эксперт оценивает объем и характер информации о событии происшествия: выясняет, каким образом информация о событии распределена по ма- териальным ее носителям, устанавливает достаточность (не- достаточность) такой информации, оценивает ее с позиции надежности отражения элементов события и потерь инфор- мации при ее перекодировке на предшествующих экспер- тизе стадиях. В этом состоит вторая причина, по которой эксперту необходимо тщательное изучение материалов дела на стадии уяснения экспертной задачи, если такой задачей является диагностирование криминальной ситуации. Например, для уяснения экспертной задачи, связан- ной с определением возможности совершения конкретных действий в определенных условиях, эксперт должен уже на стадии ознакомления с экспертной задачей знать проверяе- мые условия и располагать источниками информации об этих условиях. Так, по уголовному делу, возбу>кденному в связи со смер-

тью М., требовалось установить возможность образования

следов на одежде при определенных условиях. Смерть М-

наступила от асфиксии в результате утопления. После извле-

чения из реки трупа гр.М на спинке пальто, находившегося

176 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

на трупе, был обнаружен поперечный след в виде притерто- :

сти ткани. С учетом обстоятельств дела следствие интересе- :

вал вопрос, в каких условиях возник этот след: в результате

прижатия гр. М. спиной к гранитной ограде (парапету) набе- .

режной реки или во время выстаскивания трупа гр. М- из воды.

Для уяснения этой диагностической задачи эксперту по-

требовалось ознакомление с материалами дела для уясне- •

ния следующих обстоятельств:

— в каких материалах дела (источниках информации) и ‘.

с какой степенью детализации изложены сведения о возмож-

ном прижатии гр. М. к парапету набережной реки;

— как изложены сведения об извлечении трупа гр. М. из реки;

— каким образом вытаскивали труп из реки;

— использовались ли для этого какие-либо вспомогатель-

ные средства, в частности не обвязывали ли водолазы труп

веревкой;

— какой частью тела к борту спасательного катера был

обращен труп в момент его вытаскивания из воды и помеще-

ния на палубу катера;

— какова сравнительная величина грани парапета набе-

режной и бруса палубы катера, который мог оставить след на

пальто в виде притертое™..

Этот далеко не полный перечень способен дать пред-

ставление о сведениях, почерпнутых из материалов дела и

необходимых для правильного понимания экспертной задачи.

При ознакомлении с перечнем этих сведений может

возникнуть мысль о том, что он нужен не столько для уяс-

нения задачи, сколько для ее решения по существу. Однако

это не так. При диагностировании возможности определен-

ных действий (установление их по имеющимся последстви-

ям) в определенных условиях на самом первоначальном этапе

эксперт должен получить достаточное представление о том,

что это за условия, насколько сходны или отличны между

собой варианты (ситуации) условий, требующих проверки

или сопоставления. Без знания этого невозможно достаточ-

но полно и правильно представить себе диагностическую

задачу, требующую экспертного разрешения, и определить

пути этого решения.

$ Оценка надежности информации и ее достаточности —

это действие, органически связанное с уяснением диагно-

стической задачи и определением путей ее решения на дан-

ной стадии экспертного исследования.

Выбор путей решения задачи также относится к рас-

сматриваемой стадии. В самом общем плане, применитель-

§ 1. Первоначальный этап исследования

$ но к общей методике диагностического исследования, экс-

перт располагает для выбора тремя вариантами решения

задачи: алгоритмическим, эвристическим и смешанным ал-

горитмическим и эвристическим. Алгоритмический путь

решения пригоден для задач средней сложности, стандарт-

ных, допускающих применение стандартных решений. Для

диагностических исследований — это исследования объек-

та в натуре с целью определения его свойств, состояния,

установления факта происшедших в нем изменений. Для

решения таких задач созданы несложные алгоритмы, пре-

дусматривающие выявление в объекте признаков, позво-

ляющих отнести его к определенному классу, сопоставить

его признаки в их теперешнем состоянии с признаками,

характеризующими неизменное состояние объектов класса,

зафиксировать отклонение от этого состояния признаков

диагностируемого объекта. На этом возможности алгоритма

исчерпываются. Даже для установления причины зафикси-

рованных отклонений необходимо уже эвристическое ре-

шение задачи.

Следует подчеркнуть, что большинству диагностиче-

ских задач свойствен эвристический характер решения. Это

касается исследования самих объектов в натуре: установ-

ление не только факта, но и причины изменения их свойств

и признаков; выявление залитого текста или перебитых

номеров (здесь возможен алгоритм очередности примене-

ния методов выявления, но подход к решению задач эври-

стический). Еще в большей степени начинают проявляться

эвристические начала при исследовании свойств и состоя-

ния объекта по его отображению, хотя и здесь возможно

сочетание алгоритмов и эвристик.

Наиболее же значимо эвристическое решение задач при

диагностике ситуаций. И дело здесь не только в колоссаль-

ном многообразии ситуаций. Главное состоит в необходи-

мости творческого осмысления имеющейся конкретной си-

туации, систематизации ее признаков, сопоставления ее с

аналогом, выявления специфического для данной ситуации,

В теории решения задач в психологии существуют раз-

личные мнения по поводу трактовки содержания действия

“решение задачи”. По мнению одних, решить — значит оп-

ределить неизвестное; другие считают, что решить — это

произвести преобразования, которые позволят установить

неизвестное; третьи полагают, что решение — это опреде-

ление того, какие нужны преобразования, чтобы узнать это

неизвестное.

178 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

$ В соответствии с теорией решения задач в экспертной

задаче могут быть выделены два компонента:

1) условие задачи — это то, что представлено экспер-

ту в виде совокупности объектов (самих объектов, их ото-

бражений, материальных носителей информации, материа-

лов дела), упорядоченных в некоторую систему определен-

ными отношениями. Сюда же следует добавить справочные

и научно-технические данные, используемые экспертом;

2) искомое — это то, что в соответствии с вопросом,

поставленным перед экспертом, он должен установить (об-

наружить, выявить, истолковать) в представленной для ис-

следования системе объектов.

Рассматривая с этих позиций стандартные и нестан-

дартные (эвристические) экспертные задачи, можно кон-

статировать, что структура стандартной задачи всегда вклю-

чает исходную информацию, достаточную для решения. От

эксперта при решении такой диагностической задачи тре-

буется лишь преобразовать имеющиеся исходные данные.

В подобных случаях сами условия задачи — исходные дан-

ные — определяют способ решения в соответствии с из-

вестным правилом (алгоритмом).

Структура условий нестандартной задачи также вклю-

чает информацию для ее решения. Однако этой информа-

ции достаточно для решения задачи в соответствии с алго-

ритмом лишь до некоторого предела, за которым должен

последовать самостоятельный поиск экспертом способа ре-

шения задачи (эвристики).

Определению типов подходов к решению задач (алго-

ритмов, эвристик) способствует формализация экспертных

задач. Отражением такой формализации и является деле-

ние диагностических з^дач на три категории: а) установле-

ние свойств, состояния и причины изменений объекта при

его непосредственном исследовании; б) решение тех же во-

просов, но по отображению объекта; в) диагностика ситуа-

ций.

$ Правильному представлению о сочетании алгоритмов

и эвристик в решении диагностических задач способствует

также их расчленение на подзадачи. Подзадачи могут быть

разбиты на три основные группы:

1) по выделению (обнаружению) информации, необхо-

димой для решения вопросов, поставленных эксперту либо

возникающих на отдельных этапах осуществляемого им

исследования;

2) по переработке информации (подзадачи на преобра-

зование);

§ 1. Первоначальный этап исследования

$ 3) по оценке результатов исследования (подзадачи на

обоснование)1.

Выбор способа решения диагностической задачи и под-

задачи определяется не только их характером, но и инфор-

мационным полем исходных данных. Исходные данные мо-

гут иметь разное информационное поле, используемое при

– диагностировании и охватывающее:

а) одно вещественное доказательство с относительно

узким полем информационных свойств (объект, отображе-

ние объекта);

б) несколько вещественных доказательств или комплекс

материальных носителей информации о группе веществен-

ных доказательств (следы на транспортном средстве и на

одежде, теле пострадавшего от наезда);

в) всю вещную обстановку места происшествия в

целом;

г) отдельные или все материалы дела.

Общие методики решения диагностических задач долж-

ны строиться с учетом категории самих задач, подзадач,

решаемых в процессе исследования, и объема используе-

мых при этом информационных полей.

Главная роль в решении самих задач отводится гипо-

тезе. Без конструирования, развития, проверки, уточнения,

окончательного принятия гипотезы вплоть до перехода от

гипотезы (предположения) к достоверному, истинному вы-

воду диагностирование в экспертной, в том-числе и крими-

налистической, практике невозможно.

Особо следует подчеркнуть необходимость выдвиже-

ния нескольких гипотез. Это целесообразно во всех случа-

ях, даже при непосредственном исследовании диагности-

руемого объекта. Так, при экспертном исследовании замка

для определения его состояния экспертные гипотезы будут

исходить из равновозможных вариантов исправности или

неисправности объекта.’ Наличие двух противоположных ги-

потез (версии и контрверсии) на начальном этапе исследо-

вания обеспечит полноту и объективность изучения выяв-

ляемых признаков. Отвергнув,на каком-то этапе версию об

исправности замка, эксперт должен выдвинуть несколько

новых частных версий о причинах неисправности (измене-

ния первоначального состояния замка): причина А, причи-

на В, …причина N. Рассматриваемый пример относится к

числу простейших и не идет ни в какое сравнение с процес-

‘ См.: Грановский Г. Л. Классификация задач комплексных экс-

пертиз // Актуальные проблемы теории судебной экспертизы. М.,

1984. С. 123.

180 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

сом интегративного диагностирования конкретной ситуации

в целом, когда анализируются отдельные следы, группы

однородных следов, группы разнородных следов, вещная

обстановка в целом.

Разрешение таких диагностических задач, как уста-

новление события по его результату, динамики и условий

события, выявление причинной связи между фактами и

т. п., требует не только разработки нескольких экспертных

гипотез, но и заставляет конструировать эти гипотезы раз-

личным образом, в зависимости от степени охвата изучае-

мого факта (или суммы фактов) и степени детализации ги-

потезы. Здесь уместна аналогия со следственными версия-

ми, когда их классифицируют как общие, частные, рабочие.

Экспертная гипотеза, являющаяся предположением по

отношению к сумме фактов, будет представляться общей

по отношению к гипотезам, касающимся каждого из фактов

в отдельности.

Стремление к разработке нескольких гипотез не долж-

но вести к конструированию необоснованных, случайных,

надуманных гипотез. Построение их должно основываться

на внимательном исследовании объекта и кропотливом изу-

чении материалов дела.

Как отмечалось выше, в структуре всякой гипотезы

различают элементы достоверного и предположительного

знания. К первым относятся сведения о свойствах и при-

знаках исследуемых объектов, сведения о фактах, ко вто-

рым — предположительное суждение об их сущности, ис-

толкование связи и взаимосвязи фактов, событий. По мере

установления этих связей, выявления закономерностей из-

менений, наступивших в результате определенного дейст-

вия, предположительное объяснение перерастает в досто-

верное.

Сконструированная в результате предварительного

исследования и на аналитической стадии гипотеза сопос-

тавляется на сравнительной стадии исследования с типич-

ными ситуациями. На этой стадии осуществляется сравне-

ние гипотетической модели с типовыми моделями подобных

объектов (ситуаций). Из сходных ситуаций выбирается одна,

наиболее близкая к исследуемой. Как бы они ни совпадали

по своим признакам и комплексам признаков, все же иссле-

дуемая ситуация чем-то отличается от типичной. Для объ-

яснения этих отличий на пути к достоверному выводу долж-

ны быть уточнены некоторые обстоятельства, изложенные

в материалах дела, обнаружены ранее невыявленные при-

знаки, возможно, проведены эксперименты.

Первоначальный этап исследования

$ Все это позволяет существенно уменьшить энтропию,

приблизив конструируемую модель ситуации к ее истинно-

му виду (см. Схему 8).

Ознакомиться с исходными данными.

Уяснить экспертную задачу (искомое).

Определить категорию задачи и ее вид.

Запросить дополни-

тельные материалы

(исходные данные).

Составить сообщение

о невозможности дачи

заключения. Вернуть

материалы и объекты

исследований.

Проанализировать условия задачи. Ус-

тановить наличие информационного ма-

териала, Определить его достовер-

| ность или проблематичность. Решить

вопрос о достаточности (недостаточно-

сти) информационного материала (ис-

ходных данных).

Предварительно исследовать диагности-

ческие признаки объекта или ситуации.

Оценить результаты.

_____________i———————————

Сформировать экспертную гипотезу.

С учетом построенной гипотезы и ка-

тегории решаемой задачи определить

дальнейшее направление исследования.

i ————

Выбрать алгоритм дальнейшего иссле-

дования (III, IV, V), определить методы

и методики. Составить план.

Схема 8. II. Алгоритм подготовительной стадии исследования

при решении диагностических задач

Стадия синтезирования характеризуется перебором

альтернатив, выбором одной наиболее достоверной, при не-

обходимости также включает экспериментальную провер-

ку состоятельности гипотезы и ее корректировку с учетом

обстоятельств конкретного дела и возможными отклонениями

диагностируемого конкретного объекта от его типовой мо-

дели.

В стадии синтезирования результатов главное состоит

в том, чтобы, сопоставляя построенную и уточненную гипо-

тезу с фактическими данными, собранными по делу, убе-

182 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

диться в их соответствии друг другу, т. е. указать все сов-

падающие признаки, объяснив при этом имеющиеся незна-

чительные расхождения. Объяснения должны быть моти-

вированы, касаться конкретных факторов, обусловивших

имеющиеся отклонения от типичного.

С учетом вышеизложенного рассмотрим алгоритмы и

эвристики общих методик экспертной криминалистической

диагностики применительно к трем вышеприведенным ка-

тегориям задач.

$ § 2. Общая методика диагностического

исследования объекта

. В задачу такого исследования входит:

а) исследование свойств объекта, в том числе его соот-

ветствия заданным характеристикам. Эта задача носит ди-

агностико-классификационный характер. На первом этапе

изучаются свойства объекта и их выражение в виде опре-

деленных признаков (с использованием субстанциональных

связей между свойствами вещи и самой вещью как целым —

диагностическая задача). На втором этапе осуществляется

сопоставление этих признаков с признаками объектов оп-

ределенного класса (стандартизированного или общеупот-

ребительного), на основе чего делается вывод о принадлеж-

ности исследуемого объекта к определенному классу (клас-

сификационная задача). Здесь реализуется объемная связь

между объектом и классом (родом, видом). Примеры: отне-

сение оружия к определенной тестированной модели; отне-

сение предмета к классу самодельного огнестрельного ору-

жия;

б) определение фактического состояния объекта, в том

числе наличия и отсутствия отклонений от определенной

нормы (заданных характеристик) или зафиксированного

ранее состояния объекта. Эта задача чисто диагностическая,

являющаяся продолжением решения первой задачи (выяв-

ление субстанциональной связи: свойство вещи — вещь как

целое). Пример: определение исправности оружия и при-

годности его к стрельбе;

в) установление первоначального состояния объекта.

Чаще всего эта диагностическая задача решается приме-

нительно к выявлению невидимых текстов, прочтению тек-

стов залитых, замазанных, исследованию измененных но-

мерных и фирменных знаков. В основе решения лежит связь

преобразования;

§ 2. Общая методика диагностического исследования объекта 183

$ г) определение причин и условий изменения свойств

(состояния) объекта. Данная задача, решаемая на основе

генетической (причинной) связи, сопутствует решению за-

дач по анализу свойств и их соответствию норме (а, б). Вме-

сте с тем она может фигурировать и в качестве самостоя-

тельной, когда в самих исходных данных заложено досто-

верное следствие (результат действия) и необходимо опре-

делить причину этого следствия (само действие). Пример:

определить причину выстрела из охотничьего оружия

№ 0037 без нажатия на его спусковой крючок.

При решении всех указанных задач данной категории

в пределах формулируемых в соответствии с задачами во-

просов информационным полем будет служить сам объект

как вещественное доказательство. Предметом исследования

станут его свойства и признаки как выразители его сущно-

сти и характеристики его состояния.

Гипотез при подобных исследованиях должно быть не-

сколько. Прежде всего строится гипотеза по принципу ин-

дуктивного перечисления, представляющая собой выборку

определенных признаков, способных охарактеризовать дан-

ный объект. Например, если у объекта имеются признаки

“а, б, в”, свойственные огнестрельному оружию, то объект

является таким оружием.

На этой стадии проверки гипотезы основное внимание

уделяется обнаружению диагностических признаков и оп-

ределению их специфичности (или специфичности комплекса

признаков) для решения вопроса по существу.

При продолжении решения диагностической задачи и

переходе ее в классификационную (отнесение объекта к

классу холодного оружия, модели огнестрельного оружия и

т. п.) в действие вступает гипотеза перенесенческая (по ана-

логии). Свойства и диагностические признаки объекта со-

поставляются с признаками объектов класса на предмет

совпадения существенных свойств. Например, если данное

огнестрельное оружие обладает признаками “а, б, в, г, д,…”,

свойственными пистолету системы “Маузер”, то оно явля-

ется оружием данной модели.

В качестве информационного поля используются как

сам объект, так и необходимые справочные данные’. Реше-

ние может осуществляться по стандартному алгоритму.

‘ Мы абстрагируемся в данном и во всех последующих рассужде-

ниях от того, что информационным полем служат и познания экс-

перта. Это положение презюмируется само по себе, так как речь

идет о решении экспертных задач, специфика которых определе-

на самой их природой (применение специальных познаний).

184 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

При решении задач, связанных с установлением изме-

нений свойств (отклонений от нормы), также прибегают к

перенесенческой гипотезе (гипотезе по аналогии), предпо-

лагая не просто выявить признаки отклоняющиеся, но и

сопоставить их с признаками такого же, но неизмененного

объекта. Если эта задача формулируется в ее логическом

продолжении — какова причина изменений, — то необхо-

димо построение гипотез причинного индуктивного обобще-

ния и подтверждение одной из них, сходное по своей при-

роде с обратной индукцией.

Здесь истинным является (или признается таковым)

заключение в индуктивном обобщении. В качестве заклю-

чения фигурирует имевший место факт, допустим, разрыв

канала ствола охотничьего ружья. Идя от следствия к при-

чине, эксперт должен обнаружить признаки, свидетельст-

вующие о ней.

Чаще всего в подобных случаях приходится опериро-

вать сначала элиминативной индукцией, а затем уже при-

чинной. Первая предполагает создание гипотезы о возмож-

ных причинах с последующей элиминацией (исключением

в ходе проверки) всех кроме одной, наиболее вероятной.

Пример: причиной разрыва канала ствола могли быть:

а) закупорка его посторонним объектом (землей, предметом

из металла, дерева); б) закупорка в результате выстрела не

подкалиберным снарядом, а снарядом, имеющим диаметр,

существенно превышающий калибр ствола; в) существен-

ное увеличение против нормы порохового заряда патрона;

г) наличие деформаций и дефектов ствола.

Такая гипотеза, построенная по принципу элиминатив-

ной индукции, потребует отыскания признаков, специфи-

ческих для каждой из причин, и при необнаружении тако-

вых — исключения соответствующей причины. Оставшая-

ся причина должна будет дополнительно проверяться в рам-

ках причинной индукции с целью отыскания большего чис-

ла признаков, способных перевести гипотезу в разряд дос-

товерного суждения. Итогом явится категорическое сужде-

ние о единственной причине рассматриваемого физическо-

го процесса.

Если элиминацией не удастся отвергнуть все гипотезы

кроме одной, и останутся две равновероятных (из-за недос-

таточности специфических признаков для каждой), то вы-

вод будет дан в альтернативной форме, допускающей воз-

можность как одной, так и другой причины.

Гипотеза, построенная по принципу элиминативной

индукции, будет проверяться по схеме алгоритма, причин-

ная гипотеза потребует подключения эвристик.

§ 2. Общая методика диагностического исследования объекта 185

При решении диагностической задачи, связанной с ус-

тановлением первоначального состояния объекта (зачерк-

нутый текст, перебитый номерной знак), информационным

полем является сам исследуемый объект, реализуемой фор-

мой связи является связь преобразования, гипотеза носит

реконструктивный характер. Она включает в себя допуще-

ния о характере произведенных в объекте изменений, при-

чинах этих изменений, возможных способах моделирова-

: ния (или реконструкции) первоначального состояния объ-

‘ екта. Определение подхода к решению задачи преобразова-

• ния (выбор методов и методик) несомненно носит эвристи-

ческий характер, хотя и в этой стадии эксперт в некоторой

степени связан общепринятым в криминалистической экс-

пертизе алгоритмом: сначала испробовать методы неразру-

шающие, затем методы, изменяющие объект частично, и

лишь при неэффективности методов предыдущих двух групп

перейти к методам разрушающим. Реализация выбранных

методик осуществляется алгоритмически.

$ При решении задач, связанных с диагностированием

самого объекта, решаются все три вида подзадач: выделе-

ние информации, ее переработка и оценка результатов-

Однако подзадача переработки информации занимает в

общей методике таких исследований весьма скромное ме-

сто, реализуясь главным образом при восстановлении пер-

воначального состояния объекта (см. Схему 9).

Общая методика диагностического исследования ото-

, бражения объекта. Задачами данного исследования явля-

ются:

а) установление наличия следа. Например, не имеется

ли на бутылке, изъятой с места происшествия, следов рук;

б) определение природы и свойств объекта, оставив-

шего след, и механизма образования следа;

в) определение состояния объекта в момент возникно-

вения отображения, при наличии аномалий состояния —

установить их причину.

Информационные поля при решении каждой из при-

веденных задач будут разные. Если поставлена задача вы-

явления следа, то объектом исследования является сам пред-

мет, на котором предполагается наличие такого следа. Ги-

потеза носит реконструктивный характер и направлена на

предположение условий, в которых мог образоваться след.

Применительно к латентным следам рук такими частными

гипотезами (наряду с общей — на бутылке имеется след)

будут: след оставлен потожировым веществом человека; след

оставлен красящим веществом, находившимся на руках

Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

$ II. План исследования по-

сле окончания предвари-

тельной стадии.

Изучить диагностические

признаки, выражающие

свойства и состояние объ-

екта.

Сопоставить с признаками

класса (рода, вида). Решить

вопрос о принадлежности

объекта к определенному

классу.

Сформулировать вывод.

Сформулировать класси-

фикационный вывод.

Установить изменение

свойств и признаков по

сравнению с заданньш или

первоначальным состояни-

ем объекта.

Сопоставить с аналогичны-

ми объектами, не изменив-

шими своих свойств и при-

знаков^

Эксперимент.

Сформулировать вывод.

Установить причину изме-

нения свойств и признаков.

Сконструировать и прове-

рить все обоснованные ги-

потезы.

Запросить дополнитель-

ные материалы (исходные

данные).

Сформулировать вывод.

Восстановить первоначаль-

ный вид объекта (выявить

невидимый, зачеркнутый,

залитый текст, прочесть

измененный номерной знак

и т. п.).

Составить заключение о

невозможности решения

вопроса.

Сформулировать вывод.

Схема 9. III. Алгоритм решения диагностических задач

при исследовании объектов

человека (след наслоения); след оставлен за счет отслоения

вещества с поверхности бутылки (пыли, земли, краски, крови

и т. п.). Формулирование подобных гипотез позволяет про-

верить все возможные (или наиболее реальные) варианты

187

§ 2. Общая методика диагностического исследования объекта

возникновения следа, определив для каждого случая наи-

более эффективную методику выявления следа, в зависи-

мости от условий его возникновения. При исключении не-

достоверных гипотез по принципу элиминации может ос-

таться одна, ставшая достоверным суждением при условии

выявления (обнаружения) следа. Может оказаться и так,

что отпадут все три гипотезы, если след не будет обнару-

жен. Однако это совсем еще не означает, что следа действи-

тельно нет. Он может быть, но окажется невыявленным, воз-

можно, из-за использования ненадлежащих методов выяв-

ления, может быть, из-за неумения лица, применявшего

правильные методы, но не лучшим образом.

При определении наличия следа решается только одна

из подзадач — выделение (обнаружение) информации. Ин-

формацией в данном случае является сам след.

Значительно сложнее будет диагностическое исследо-

вание следующей задачи из рассматриваемой категории

диагностирования — определение природы и свойств объ-

екта, оставившего отображение, и механизма возникнове-

ния отображения. Здесь возможно использование несколь-

ких информационных полей. Прежде всего это может быть

сам объект, на котором эксперт в соответствии с условиями

первой задачи выявил следы. Однако чаще приходится иметь

дело с отображением, представляемым эксперту следова-

телем. В качестве таких отображений могут быть представ-

лены документы, когда по оттиску (отображению) печати

или штампа требуется установить подлинность или под-

дельность клише, которым оставлен оттиск. Это могут быть

фотоснимки следа, сделанные на месте, его протокольная

фиксация, слепки, отпечатки. Это, наконец, материалы дела,

касающиеся процессуального оформления отображения.

$ Анализ материальных носителей информации о следе

должен осуществляться экспертом с общих позиций оценки

информации: ее природа, предполагаемый источник, спосо-

бы фиксации и передачи информации (их надежность, сте-

пень возможных потерь при переходе информации из одно-

го вида в другой), наглядность информации, объективность

избранного способа запечатления и передачи информации,

возможные изменения, происшедшие с материальным но-

сителем информации в процессе ее хранения и передачи.

Для решения этих вопросов каждый из носителей проверя-

ется сам по себе и, кроме того, сопоставляются сведения из

различных источников (когда это возможно). Наряду с про-

веркой (а по сути, экспертной оценкой) информации по су-

ществу должно быть обращено внимание и на процессуаль-

ный регламент представленной информации, ее изъятие и

закрепление в соответствии с требованиями УПК.

188 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

Гипотеза решения задачи установления объекта по

следу может строиться и как реконструктивная (индуктив-

ное обобщение признаков следа, позволяющее воссоздать

образ объекта, оставившего след), и как перенесенческая

(когда задача воссоздания образа объекта упрощается за

счет специфичности отображения и его признаков). Напри-

мер, оттиск печати, след отжима, оставленный инструмен-

том характерной формы. Причем заранее определить, к

какой из гипотез придется прибегнуть, бывает достаточно

трудно, так как один и тот же объект в разных условиях

может оставить далеко не адекватные следы. Так, след от

грунтозацепов протектора шины может быть прекрасно

виден и без труда определен как след протектора, если он

оставлен на твердом асфальтовом покрытии (след наслое-

ния) или в грунте, обладающем остаточной деформацией

(объемный след). Однако след такого же протектора на оде-

жде пострадавшего, возникший при переезде тела, может

быть воспринят с большим трудом и потребует не только

способов его усиления, но и известной доли воображения на

стадии выявления отдельных элементов следа и их сведе-

ния к единому рисунку шины. Объясняется это различием

в механизме возникновения следов. При переезде тела про-

исходит перемещение ткани одежды, ее натягивание, со-

сборивание в складки. Влияет также твердость подлежа-

щей под одеждой поверхности [область лопатки, живота,

предплечья и т. д.).

В определенной мере выбору правильной гипотезы спо-

собствует изучение материалов дела, позволяющих судить

об общей криминальной ситуации (или ее элементах) и фор-

мировать некоторое ожидание следа определенной катего-

рии. Этому же способствует и формулировка вопросов, по-

ставленных перед экспертом (см. Схему 10).

При решении рассматриваемых задач решаются все

три вида подзадач. Сначала выделяются признаки, кото-

рые могут быть использованы в качестве диагностических

для решения вопросов о свойствах объекта. После выявле-

ния информации (отобразившихся признаков объектов) пе-

реходят к подзадаче преобразования информации. Так, при

изучении оттиска печати это будут признаки, свидетельст-

вующие о поддельности использованного клише и его виде.

Например, наличие в оттиске грамматических ошибок, раз-

личия в высоте букв, в их отстоянии одна от другой, в вы-

полнении одноименных букв и т. п. укажут на признаки

подделки. Логической операцией вывода будет создание

гипотезы через перечисление: если в оттиске имеются при-

§ 1 Общая методика диагностического исследования объекта 189

$ II План исследования пос-

ле окончания предвари-

тельной стадии.

_____^-——, ,—————э——————

Выявить след Изучить исходные

(отображение), данные, свидетель-

————г————1 ствующие о под-

\ линности отобра-

\ жения.

Запросить дополни-

тельные материалы,

касающиеся обнару-

жения, закрепления,

изъятия отображе-

ния.

Определить объем информационного

поля в отображении объекта,

Отказаться от даль-

нейшего исследова-

ния, составить моти-

вированный отказ,

вернуть материалы.

Выделить диагностиче-

ские признаки объекта,

оставившего след.

Установить наличие (от-

сутствие) признаков,

пригодных для иденти-

фикации объекта, оста-

вившего отображение.

Определить свойства

объекта, оставившего.

отображение, и меха-

низм отображения.

Сформулировать вывод.

Сформулировать вывод

о пригодности (непри-

годности) отображения

для идентификации

объекта. ___

Определить фактическое

состояние объекта в мо-

мент возникновения ото-

бражения.

Сформулировать вывод.

Схема 10. IV. Алгоритм решения диагностических задач

при исследовании отображений объекта

знаки “у, ф, х, ц’\ свойственные поддельным клише, то кли-

ше, использованное для получения оттиска, поддельное. Но

наряду с установлением факта использования поддельного

клише может быть установлен факт способа его изготовле-

ния. Признаки, позволяющие установить способ, являются

190 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

одновременно и признаками подделки, но могут представ-

лять и самостоятельную ценность, например, в целях розы-

ска клише или лица, изготавливающего такие клише (гра-

вированием, путем использования типографского набора,

грубым, примитивным способом и т. п.).

Вместе с тем решение задачи преобразования инфор-

мации зачастую является далеко не простым. На этой ста-

дии исследования эксперту предстоит установить, насколь-

ко признаки отображения гомоморфны (или изоморфны)

признакам самого объекта. Иными словами, насколько ус-

ловия отображения повлияли на перенос информации с объ-

екта на отображение. Для трасологов это будет изучение

свойств следовоспринимающей поверхности, механизма сле-

дообразования и предполагаемых свойств объекта, оставив-

шего след. Для документоведов — изучение свойств мате-

риала, на котором оставлена печать, свойств использован-

ного при этом красителя, механизма отображения (подлож-

ка, степень надавливания и т. п.). Для почерковедов — на-

личие необычных условий письма в момент выполнения ру-

кописного документа, ставшего объектом исследования.

Наряду с выявлением диагностических признаков мо-

жет решаться и часто решается сопутствующая задача —

установить пригодность отображения для идентификации

по нему объекта. Данная задача по своей природе также

является диагностической и всегда предшествует задаче

идентификационной (пригоден ли след для идентификации).

Она является частной по отношению к задаче: “определить

возможность судить по отображению о свойствах объекта”

и решается по общим правилам диагностирования. Выводы

в результате ее решения могут иметь следующий вид: ото-

бражение пригодно для идентификации объекта; не при-

годно; для решения вопроса о пригодности необходим еще и

сам проверяемый объект.

$ На стадии оценки полученных результатов главным в

диагностике такого рода является установление степени

искажения информации при переносе ее с объекта на ото-

бражение и достоверность признаков, позволяющих судить

об объекте.

Если требуется установить по отображению (следу)

механизм его возникновения, то эта задача также решается

способом выявления и анализа специфических признаков.

$ В трасологии известны признаки, характеризующие в це-

лом механизм следообразования, которые могут быть клас-

сифицированы следующим образом:

2. Общая методика диагностического исследования объекта 191

$ • признаки характера воздействия,

• признаки направления и интенсивности физического

воздействия,

• признаки причины движения (изменения),

• признаки направления и скорости движения,

• признаки положения объектов,

• признаки направления взаимного перемещения,

• признаки способов формирования следов,

• признаки последовательности нанесения следов,

• признаки давности образования следов.

Приведенный перечень призван свидетельствовать об

обстоятельности, полноте и предельной конкретности, с ко-

торыми классифицируются диагностические признаки.

Расчленив механизм на целый ряд составляющих, каждая

из которых включает достаточно большой перечень диагно-

стических признаков и их комплексов, удается определить

вещественно-энергетический механизм взаимодействия.

Конечно, столь подробная классификация существует только

в трасологии, где механизм возникновения следа является

нередко самостоятельной задачей. Вместе с тем и в других

видах криминалистических экспертиз имеются теоретиче-

ские обоснования диагностических признаков, используе-

мых для установления механизма отображения (условия

возникновения следов). В судебной баллистике, например,

это признаки следов близкого выстрела и признаки следов

неблизкого выстрела. В .судебном почерковедении это при-

знаки необычных условий, намеренного изменения почерка

и т. д.

Гипотеза при такого рода исследованиях строится по

принципу реконструктивных индуктивных обобщений, ко-

гда от систем отдельных групп признаков переходят к суж-

дению о системе в целом. Правомерность трактовки меха-

низма следообразования как системы не вызывает возра-

жений при учете сложности этого процесса. При исследова-

нии механизма всегда есть место и аналогии, так как отбор

признаков осуществлялся в свое время на основе изучения

типичных ситуаций и положений механики как составной

части физики.

Частным случаем установления механизма следообра-

зования является диагностическое исследование следов жид-

ких веществ (крови, топлива, кислот и т. д.). Изучению сле-

дов крови всегда уделялось большое внимание как в судеб-

ной медицине, так и в криминалистике. Говоря о кримина-

листическом исследовании следов крови, имеют в виду

трасологическую диагностику их формы с целью установ-

192 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования ‘:

ления условий образования следов- По форме различают

следы: капель, брызг, потеков, помарок (мазков, отпечат-

ков), в виде луж. Для каждой из обозначенных категорий

следов известны условия их возникновения. Для капель

прослежена зависимость размера и формы следа от высоты

падения, угла падения. Следы крови имеют важное значе-

ние при диагностическом анализе криминальной ситуации,

при установлении соответствия (несоответствия) условий их

образования тем, которые излагает заинтересованное лицо,

и в других подобных случаях. Однако в данном месте рабо-

ты, когда задача определена более скромно — определить

механизм отображения по оставленным следам, — эксперт

ограничивается классификацией следов по форме и данны-

ми о высоте и угле падения капель, а также образовались

ли они от неподвижного объекта или объекта, находящего-

ся в движении.

$ Весьма существенной и сложной является следующая

задача данной категории: определение фактического состоя-

ния объекта в момент возникновения отображения. В эту

подгруппу попадают самые различные варианты: от отно-

сительно простых до очень сложных. Дело в том, что здесь

мы сталкиваемся с двумя видами отображений (следов),

которые А. И. Ракитов условно делит на следы 1-го и 2-го

рода1. Под следами 1-го рода он имеет в виду отображения,

оставленные предметами, которые могут быть изучены в

натуре. Под следами 2-го рода — те отображения, по кото-

рым только мы и можем судить об объекте, оставившем

след, другого восприятия этого объекта не существует. В

качестве примера он приводит следы атома и элементар-

ных частиц. Подобная трактовка, данная в общенаучном

плане, находит свое выражение в криминалистике, когда

мы говорим о следах-отображениях внешних свойств и при-

знаков объекта и об отображении функционально-динами-

ческих комплексов навыков (ФДК навыков). Изучение ото-

бражений ФДК навыков осуществляется в криминалистике

применительно к почерку, походке, манере вязать узлы,

курить, выполнять вручную швы. Формируемый у челове-

ка динамический стереотип выполнения соответствующих

движений может быть воспринят только по овеществленно-

му его отражению (рукописному тексту, дорожке следов и

т. д.). В тех случаях, когда эксперт имеет дело с отображе-

‘ См.: Ракитов А. И. Анатомия научного знания. М., 1969, С. 34.

нием внешних свойств и признаков объекта, он к моменту

решения задачи о фактическом состоянии объекта уже знает,

что это за объект. Либо до этого им были решены две пред-

шествующие задачи (наличие следа и возможность судить

об объекте по следу), либо объект достаточно традиционен

и известен в экспертной практике. Задача установления по

отображению внешних свойств фактического состояния объ-

екта в момент следообразованмя может решаться в отноше-

нии многих объектов криминалистической экспертизы- В

трасологяи — это следы зубов человека, обуви, орудий пре-

ступления, производственных механизмов, транспортных

средств и животных. В судебной баллистике: следы от час-

тей оружия (ударно-спускового механизма, канала ствола),

от приспособлений, используемых при изготовлении и сна-

ряжении боеприпасов. В технической экспертизе докумен-

тов: состояние печати, штампа в момент образовании от-

тиска, состояние печатающих, устройств и т. п. Примеры

можно было бы продолжить применительно к видеофоно-

скопической экспертизе, фототехнической экспертизе и дру-

гим. Однако и приведенного выше достаточно для вывода о

том, что подобный вид диагностического исследования не

является редким.

При установлении фактического состояния объекта,

оставившего механические следы, методика экспертного

исследования так же, как и предыдущей задачи, учитывает

необходимость использования двух информационных полей:

самого объекта — отображения (следа) — и материалов дела.

Последние необходимы для уяснения того, при каких усло-

виях был обнаружен след, каким образом происходили его

фиксация, изъятие, хранение. Здесь также все подчинено

стремлению выяснить характер и объем потерь информа-

ции при ее перекодировке. Многое в этом плане зависит и

от природы самого объекта. Следы на гильзе (капсюле) от

бойка ударника требуют значительно меньших усилий по

сохранению их в неизменном состоянии, чем следы зубов

на сливочном масле, сыре, фруктах. Одним словом, пробле-

ма сохранения материального носителя информации об ото-

браженном объекте существует в каждом случае достаточ-

но реально и требует к’ себе должного внимания.

Экспертная гипотеза будет структурирована по пра-

вилам реконструктивной индукции. Идя от общего, т. е- не-

изменного состояния объекта, эксперт изучает частное, от-

мечая имеющиеся несовпадения. По этому принципу уста-

навливается главным образом изменение формы объекта

(например, выкрашенность грунтозацепа пневматической

194 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

шины); рельефа следообразующей поверхности (например,

наличие шрама, пересекающего папиллярный узор паль-

ца), т. е. его внешних признаков (контуров, размеров и т. д.).

Из всех трех подзадач (выявление, переработка, оцен-

ка информации) при диагностических исследованиях дан-

ного рода главенствующее положение занимает вторая под-

задача. Судить об объекте по его отображению — задача

достаточно сложная, необходимость установления в объек-

те каких-либо отклонений от нормы — еще более сложная.

Мешающим фактором здесь является механизм следообра-

зования, способный существенным образом влиять на пере-

нос признаков с объекта на отображение. Механизм следо-

образования может привести к искажению размеров, когда

размеры объекта и его элементов будут менее их отобра-

жения в следе. Примером может служить след качения,

оставляемый колесом (пневматической шиной) на мягком

грунте. При выходе из контакта каждый элемент поверхно-

сти (грунтозацеп) несколько раздвигает границы следа, уве-

личивая свое отображение на некоторую величину по срав-

нению с самим грунтоза цепом. Механизм отображения мо-

жет повлиять и на изменение конфигурации объекта. Выше

отмечалось, как способно отображение грунтозацепов шины

на одежде пострадавшего отличаться от их истинной фор-

мы (рисунка протектора).

Однако главным в методическом обеспечении решения

рассматриваемой задачи является то, что все рассмотрен-

ные изменения, равно как и те, которых не удалось кос-

нуться, хорошо известны экспертам соответствующих спе-

циальностей. Возможные изменения либо непосредственно

изложены в теории данного вида криминалистической экс-

пертизы, либо могут быть без особого труда выведены из

общетеоретических посылок. Данное обстоятельство пред-

ставляется важным с двух позиций. Первое — это то, что и

при решении рассматриваемой задачи криминалистическая

экспертная диагностика опирается на солидный арсенал

признаков, причем признаков достоверных, закономерных,

воспроизводимых и, в силу всего сказанного, достаточно

специфичных. Второе важное обстоятельство — это то, что,

располагая подобным набором признаков, эксперт может

действовать в рамках алгоритма, рассматривая данную за-

дачу как стандартную.

Совсем по-другому обстоит дело, когда эксперту при-

ходится устанавливать состояние объекта по отображению

ФДК навыков. В качестве такого объекта в подавляющем

большинстве вариантов выступает человек, хотя иногда

§ 2. Общая методика диагностического исследования объекта 195

приходится иметь дело и со следами ног животных. Напри-

мер, по следам ног лошади устанавливают признаки хромо-

ты, манеру постановки ног, наличие подков на копытах, их

признаки, дефекты копыт и т. п.

Установление состояния лица по отображениям ФДК

навыков относится к личностной информации, способствую-

щей установлению фактов, характеризующих личность (ро-

зыскная информация) или образ ее действий (промежуточ-

ная в процессе д оказывания).

Навыковую информацию включают в механизм отра-

жения многие криминалисты (Г. Г. Зуйков, Г. А. Самойлов,

Р. С. Белкин, И. Кертес и др.), достаточно обосновывая та-

кое положение.

“Операционная информация, — пишет Р. С. Белкин, —

заключается в информации о действиях субъекта следооб-

разования, проявляющихся в них навыках, последователь-

ности выполнения операций, связи между операциями и

используемыми средствами”1. По отношению к отображе-

нию навыков подчеркивается различие в количестве и ха-

рактере информации о них, которая может быть заложена

в следах и иных отображениях.

И. Кертес различает возможности отображений сле-

дующих навыков: локомоционного (в походке человека), ком-

муникативного (в основном в письме), профессиональных

навыков, которые отображаются в продукции, изготовлен-

ной механическим путем, а также при совершении престу-

пления, когда следы отображают ранее усвоенные профес-

сиональные знания; навыков совершения преступления,

которые формируются как путем приспособления соответ-

ствующих профессиональных навыков, так и путем специ-

альных тренировок или при совершении подряд несколь-

ких серийных преступлений стереотипным образом.

Наиболее разработаны диагностические методики ус-

тановления состояния личности по отображениям действий

в судебном почерковедении2. Подобно тому как для целей

идентификации используется такое свойство почерка, как

его индивидуальность, для целей диагностики взята изби-

рательная изменчивость. Решение диагностических задач

в судебном почерковедении становится возможным благо-

‘ Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. II. С. 53.

2 При изложении нижеприводимых сведений использованы мате-

риалы профессора В. Ф. Орловой.

196 . Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

даря способности почерка избирательно реагировать на из-

менение условий выполнения рукописного текста.

Отличительной особенностью этих исследований в су-

дебном почерковедении является то, что они, по сути дела,

являются обязательными независимо от того, поставлена

ли диагностическая задача перед экспертом. Так, при иден-

тификационном исследовании рукописного текста эксперт

должен достоверно знать, выполнялась ли рукопись в обыч-

ных или необычных условиях. Ответить на этот вопрос экс-

перт должен себе сам, проведя до идентификационного ис-

следования диагностическое для установления условий вы-

полнения рукописи (обычных—необычных).

В судебном почерковедении диагностические задачи

условно делят на три вида: диагностико-классификацион-

ные, собственно диагностические и ситуационно-диагности-

ческие. Первые реализуются при установлении по почерку

пола, возраста, профессии. Вторая группа задач включает

два подвида: первый — выявление психологической уста-

новки исполнителя рукописи на изменение свойств своего

почерка путем маскировки или подражания почерку друго-

го лица; второй подвид задачи касается установления внут-

реннего состояния писавшего лица. Устанавливаемые от-

клонения от обычного состояния, так называемые измене-

ния, могут носить постоянный характер (заболевания нерв-

ной системы, опорно-двигательного аппарата, зрения) или

временный (алкогольное опьянение, стресс, утомление).

При решении ситуационно-диагностических задач ус-

танавливаются необычные (мешающие) условия, в которых

выполнялась рукопись (внешние факторы). К ним относят-

ся: необычная поза, в которой находилось лицо, выполняю-

щее рукопись, необычный (непривычный) материал, на ко-

тором выполнялся текст, необычный пишущий прибор (при-

способление), слабоосвещенное или неосвещенное помеще-

ние, движущийся транспорт и т. п.

Выбор методики для решения каждой из задач опре-

деляется характером и количеством информационных по-

лей. Если в распоряжении эксперта имеется только иссле-

дуемый документ (одно информационное поле), то судеб-

ные почерковеды именуют это неполным компонентным со-

ставом1. При полном компонентном составе в распоряжение

эксперта представлены не только исследуемая рукопись,

но и образцы почерка проверяемого лица. Иными словами,

‘ См., например: Куприянов А. А. Методические рекомендации

решения судебно-почерковедческих диагностических задач. Минск,

19В2.

§ 2. Общая методика диагностического исследования объекта

в подобных случаях эксперт не только располагает несколь-

кими информационными полями (исследуемая рукопись, об-

разцы почерка проверяемого лица), но и имеет возможность

увеличить количество (и качество) информационных полей,

запросив дополнительные образцы (свободные, эксперимен-

тальные, условно-свободные).

В зависимости от полноты компонентного состава вы-

бирают различные методики диагностического исследова-

ния, Примером решения диагностической задачи при не-

полном компонентном составе может быть приводимая ниже

схема, предложенная В. Ф. Орловой (см. Схему 11).

Схема 11. Решение диагностической задачи

при неполном компонентном составе

Данная схема касается решения диагностико-класси-

фикационной задачи и полностью согласуется с алгоритмом

реализации гипотезы через перечисление (выборка призна-

198 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

ков). Построив такую гипотезу и зная, что признаки “а, в, с,

д” являются признаками почерка мужчины, а признаки “п,

р, с, т, у, ф” — почерка женщины, эксперт последовательно

проверяет обе версии. При этом происходит-выявление при-

знаков, увеличение их числа, комплексирование признаков,

пока их достаточность не позволит отбросить контрверсию

(альтернативную гипотезу) и не укрепит эксперта в досто-

верности вывода, к которому он подошел. С равным успе-

хом может быть использована гипотеза, построенная на об-

ратной индукции. В данном случае нам известны оба вари-

анта заключений: мужчины — специфические признаки их

почерка и женщины — специфические признаки женского

почерка. Идя от истинности заключения, необходимо обос-

новать истинность посылок (в нашем случае — признаков).

Зная комплекс специфических признаков почерка мужчи-

ны, эксперт идет от этого общего (элемент дедукции) к оценке

истинности признаков, выявляемых в исследуемой рукопи-

си. Выбор признаков и их комплексирование осуществля-

ются до момента их достаточности для категорического

вывода о поле человека, выполнившего документ. При этом

решаются все три вида подзадач (выявление, преобразова-

ние, оценка информации).

При полном компонентном составе основное внимание

уделяют систематизации необычных (сбивающих) факто-

ров, делению их на факторы постоянного и факторы вре-

менного характера, а последних — на связанные с намерен-

ным изменением почерка и не связанные с таким намере-

нием. К не связанным с намерением относят внешние (об-

становочные) и внутренние (состояние) сбивающие факто-

ры, а к связанным с намерением изменить почерк — спосо-

бы изменения (маскировка, подражание).

С учетом такой систематизации схема решения диаг-

ностической задачи приобретает многоступенчатый харак-

тер и может иметь следующий вид (предложено В. Ф. Ор-

ловой) (см. Схему 12). Реализация подобной .схемы требует

построения по крайней мере двух гипотез: одна основана на

индуктивном обобщении через перечисление (выборка при-

знаков), а вторая — на элиминативной индукции, позво-

ляющей исключить необоснованные предположения. Пер-

вая позволяет установить комплекс признаков для реше-

ния задач каждой стадии, вторая — исключить все предпо-

ложения, не получившие должного подтверждения

в процессе проверки гипотезы. При такой проверке реша-

ются все три вида подзадач (обнаружение, переработка,

оценка).

2. Общая методика диагностического исследования объекта 199

I. Диагностические за-

дачи экспертизы.

Установить факт не- ___________________ Конец.

обычного выполнения I——————

рукописи.

Установить времен-

ный характер “сби-

вающих” факторов.

Установить кон- ____

кретную причину —— Конец.

постоянного ха- 1——————’

рактера.

Установить естествен-

ный характер “сби-

вающих” факторов.

Установить способ ______

намеренного изме- __ Конец.

нения. ‘——————

Установить внешний

обстановочный харак-

тер “сбивающих” фак-

торов.

Установить кон-

кретную причину ______

внутреннего ха- —— Конец.

рактера. [——————

Установить конкрет-

ную причину обстано-

вочного характера.

Конец.

Схема 12. Решение задачи при полном компонентном составе

В трасологии также решаются задачи диагностирова-

ния отображения для установления личности по признакам

ФДК навыков. Так, при изучении следов взлома преграды

возможно решение вопросов о физической силе лица, со-

вершившего взлом, наличии у него профессиональных или

преступных навыков, его росте. По следам походки (дорож-

ке следов) решаются вопросы установления пола лица, факт

передвижения в состоянии опьянения, факт продвижения в

темноте, перемещения со значительным грузом и др. Одна-

ко большая часть признаков, используемых для решения

приведенных вопросов, не формализована и не системати-

зирована в той необходимой степени, как этого добились в

почерковедческой экспертизе. Трасологические признаки

носят Более описательный характер, не являются специфи-

200 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

ческими. Так, для определения того, не нес ли человек зна-

чительный груз, рекомендуется обратить внимание на ши-

рину шагов. Логическая посылка здесь истинна — человек,

несущий груз, ставит ноги шире, чем обычно, для обеспече-

ния необходимого равновесия. Однако широкий шаг может

быть у человека и от природы, независимо от перетаскива-

ния груза. Не менее условны и другие признаки, на основе

которых предлагается решать диагностические задачи по

установлению свойств личности. Поэтому выводы эксперта

будут иметь в подобных случаях по большей части вероят-

ностный характер и использоваться в качестве ориенти-

рующей, а не доказательной информации.

Точно так же обстоит дело, когда по следу — механи-

ческому отображению — удается установить какие-либо от-

клонения. Например, при захвате бутылки на ее цилиндри-

ческой поверхности отобразились участки ладони, большо-

го пальца, с одной стороны, и трех пальцев с неясным от-

тиском между средним и мизинцем, с другой стороны бу-

тылки- Гипотез может быть две: промежуток указывает на

отсутствие безымянного пальца, и безымянный палец име-

ется, но поранен, забинтован, может быть, на него надет

резиновый напальчник и поэтому след пальца изменен. Про-

веряя обе версии, эксперт скорее всего способен обнару-

жить признаки ткани (бинта): следы от нитей, толщину ни-

тей, характер их переплетения и др. Диагностический вы-

вод, сделанный экспертом, поможет в розыске подозревае-

мого. Доказательством скорее всего будут выступать факты

отождествления лица по следам его рук на бутылке.

Изложение методик обнаружения следов и установле-

ния по ним свойств и состояния объекта будет неполным,

если не затронуть такой важный момент, как использова-

ние эвристик в процессе исследования. Наличие предлагае-

мых выше алгоритмов (и схем) решения задач отнюдь не

исключает применения эвристических методов, как в са-

мом начале, для уяснения задачи и выбора путей ее реше-

ния, так и для получения промежуточных результатов (при

решении частных подзадач) в процессе самого исследо-

вания.

Эвристические методы находят широкое применение

при решении задач на обнаружение (нахождение) следов;

задач, связанных с установлением механизма следообразо-

вания; задач определения свойств и состояния объекта по

следам (отображениям). Применение эвристик позволяет со-

кратить сплошной перебор, который должен был бы иметь

место при систематическом поиске, и тем самым ускорить

§ 2. Общая методика диагностического исследования объекта

нахождение искомых объектов (следов, отображений) или

устанавливаемых обстоятельств.

Эвристический метод — по своей природе метод струк-

турный, широко использующий анализ структур, их осо-

бенности’. Понятием “структура” может быть охвачено лю-

бое явление независимо от его природы. В соответствии с

этим можно говорить о “структуре диагностических при-

знаков”, о “структуре дорожно-транспортного происшест-

вия” и т. п. Решение диагностической задачи зависит от

структуры ее исходных данных. При решении задач рас-

сматриваемой категории эксперт, установив, что исследуе-

мый объект или событие относится к структурам опреде-

ленного типа, которые были уже изучены и классифициро-

ваны, принимает решение применить при исследовании этого

объекта (явления) такие приемы и методы, которые приме-

нимы ко всем структурам данного вида. Именно на этом

этапе, при отнесении структуры к определенному виду, при-

сутствует в значительной степени эвристическое начало.

Это эвристическое начало предшествует последующему

детальному анализу диагностических признаков, которЬ1Й

будет осуществляться в соответствии с приведенными вы-

ше алгоритмами. Алгоритмы, в свою очередь, позволят не

только выявить признаки, но и установить отношения меж-

ду ними.

Эвристические методы решения задач на обнаруже-

ние используются двояко. Во-первых, когда требуется ре-

шить основную задачу — обнаружить след. Во-вторых, вся-

кий раз, когда решается подзадача по аыделению (обнару-

жению) информации. Если к задаче не удастся применить

определенный способ решения, то ставится подцель, кото-

рую можно сформулировать так: “Изменить задачу так, что-

бы можно было применить данный способ решения”. Про-

стейшим примером этого может являться выявление слабо-

видимого текста, которое следует усилить за счет измене-

ния при фотографировании цветового контраста. Задачу

усиления изображения можно решить как за счет ослабле-

ния фона, так и за счет усиления фона. В первом случае

темный текст будет виден на светлом фоне, во втором —

• светлый текст на темном фоне. В целом задача будет реше-

на за счет изменения подцелей. Этот пример — достаточно

простой для понимания сути изменения подцелей. В более

сложных ситуациях экспертного решения требуется про-

вести ряд последовательных преобразований, пока не вы-

1 См.: Бенерджи Р. Теория решения задач. М., 1972.

202 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

явится эвристически устанавливаемая “выигрышная решае-

мая подзадача”.

В области теории решения задач это именуется целе-

сообразностью “понятного движения”, когда, зная опреде-

ленный способ решения задачи, перебирают варианты под-

задач, к которым он применим, учитывая при этом меру

близости подзадачи к данной задаче.

Применение эвристик при решении задач на обнару-

жение, как и во всех случаях их использования, подчиняет-

ся определенным правилам, хотя в немалой степени зави-

сит от опыта и интуиции эксперта. Для целей обнаружения

они могут быть сформулированы следующим образом:

а) обязательно учитывать все исходные данные, имею-

щиеся в распоряжении эксперта;

б) в процессе исследования обеспечивать связь между

исходными данными и объектом (неизвестньш), подлежа-

щим обнаружению;

в) прибегать к действиям (операциям, приемам, техни-

ческим средствам), доказавшим свою эффективность в по-

добных ситуациях обнаружения (подобных объектов, в по-

добных условиях и т. п.}.

§ 3. Общая методика экспертного исследования

при диагностировании ситуаций

В данном разделе будут рассмотрены диагностические

исследования криминальной ситуации в целом или отдель-

ных ее элементов: обстоятельств места, времени, действия

и др.

Отличительной особенностью данной категории задач

является то, что при их решении используется несколько

информационных полей: комплекс вещественных доказа-

тельств или даже вся вещная обстановка в целом и мате-

риалы дела (отдельные или все целиком). Столь значитель-

ные по степени охвата информационные поля позволяют

решать самые различные задачи с использованием разных

гипотез.

Особое внимание при решение задач данной категории

уделяется представляемым эксперту материалам дела- Объ-

ясняется это тем, что сведения о криминальной ситуации

многообразны и распределены по разным носителям инфор-

мации. Представляемые предметы как носители информа-

ции исследуются по схеме задач 1-й категории, рассмот-

ренных выше. Все остальные данные: сведения об отобра-

жениях объектов, сведения о материальной обстановке про-

203

§ 3. Общая методика экспертного исследования

исшествия, сведения о действиях лиц, о предметах и т. п.,

которые должны быть изучены экспертом как относящиеся

к предмету экспертизы, могут быть познаны только из ма-

териалов дела. Отсюда — чрезвычайная важность оценки

информации экспертом с самого начала уяснения им диаг-

ностической задачи при исследовании ситуации.

II. План исследования после

окончания предварительной

стадии. __________

Мысленное моделирование

условий события (первона-

чальная гипотеза).

Выявление специфических

признаков события (подсис-

тем, системы в целом).

/ Сопо ст авле зния с призна-

^ Ками TI ИПОЕ ЗОЙ С w\. гуации.

lit Еребор

I 1еребор

вар >ианто в

в ариантов

1-й Групп Ь1.

2- и группы.

I 1ер ебор

в ари анто в

гр упп ы “п “.

Создание рабочей модели со-

бытия (рабочая гипотеза).

Изучение материалов

дела с целью определе-

ния условий события с

учетом выявленных спе-

цифических признаков.

Сопоставление с варианта-

ми 1-й группы [условия

взяты из материалов дела).

Сопоставление с варианта-

ми группы “п” [условия

взяты из материалов дела).

Категорический вывод о не-

возможности наступления

события в данных услови-

ях.

Установление возможности

события при рассматривае-

мых условиях (определение

причины изменений).

Формулирование вывода.

Экспертный экспе-

римент.

Схема 13. V. Алгоритм решения задачи

при диагностике ситуации

204 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

$ Вопрос о возможности оценки экспертом представляе-

мых ему материалов в достаточной мере сложен, так как

формально закон не причисляет эксперта к категории лиц,

которым предоставлено в уголовном процессе право оценки

доказательств. Вместе с тем именно эксперт, располагаю-

щий специальными познаниями в конкретной области нау-

ки или техники, способен увидеть незаметные несведуще-

му лицу противоречия, усомниться в достоверности сооб-

щаемых сведений.

Для правильного решения вопроса о допустимости (не-

допустимости) оценки экспертом представляемых ему вер-

бальных носителей информации и самой информации необ-

ходимо коснуться вкратце информационной структуры про-

токолов следственных и судебных действий. Протокол при-

знается основной формой удостоверительной деятельности,

суть которой состоит в том, чтобы путем изготовления ма-

териально-фиксированного носителя доказательственной

информации удостоверить получение знаний для неодно-

кратного предъявления в качестве доказательства возмож-

ному или обязательному адресату.

В информационном аспекте протокол может рассмат-

риваться как один из способов перекодировки информации,

воспринятой в ходе следственного или судебного действия

в форме знаковой системы как выражения письменной речи,

Наряду с самой информацией в протоколе фиксируются и

иные сведения, призванные обеспечить возможность оцен-

ки достоверности полученных данных, С учетом этого раз-

личают следующие компоненты информационной структу-

ры протокола’:

• доказательственная информация, полученная в ре-

зультате следственного (судебного) действия;

• обстоятельства получения этой информации (время,

место совершения следственного действия, круг его участ-

ников, содержание действий, методы, способы, используе-

мые при этом, соблюдение процессуальных норм, действия

в отношении обнаруженных и изъятых объектов и т. п,);

• заверение необходимыми подписями.

Исследование и оценка представляемой в протоколь-

ной форме информации должны осуществляться экспертом

в два этапа. На первом из них оценивается смысловая сто-

рона знака как формы выражения информации; определя-

ется соответствие образа объекту; проверяется наличие

должного удостоверения изложенных фактов, При иссле-

‘ См.: Криминалистика социалистических стран. М., 1986. С. 420.

§ 3, Общая методика экспертного исследования 205

довании смысловой стороны знака выясняется содержание

выражаемого им мысленного образа, воспринятого в связи с

совершенным преступлением. Учитывая большое значение

формирования такого мысленного образа как первоначаль-

ного момента восприятия и синхронного моделирования в

сознании человека, чрезвычайно важно определить соот-

ветствие способа знакового выражения самому образу. Сту-

пенями к познанию этого служат: установление надежно-

сти восприятия образа лицом (объективные условия вос-

приятия, субъективные свойства лица); способности лица к

запоминанию и хранению образа; способности воспроизве-

дения признаков образа в устной и письменной речи.

На втором этапе изучения информации, заложенной в

протоколе, должно быть исследовано соответствие зафик-

сированного образа самому объекту, прототипу образа. Этот

этап достаточно сложён, и реализация его требует учета

многих факторов. Общеизвестно, что любая передача ин-

формации закономерно приводит к ее частичной утрате или

искажению.

Оба указанных вида потерь находятся в прямой зави-

симости от того, как много на пути прохождения информа-

ции находится приемников-преобразователей. Информация,

заложенная в протоколе, проходит два таких приемника-

преобразователя. Первый — это восприятие лицом факти-

ческих данных в связи с совершенным преступлением и

трансформация (перекодировка) этих данных с помощью

зрительных, слуховых и иных чувств в мысленный образ

(естественный код). Второй — передача информации следо-

вателю (суду) в форме устной речи, фиксация ее в пись-

менной речи (система знаков как искусственный код). Пом-

ня об этой достаточно сложной цепочке, по которой осуще-

ствляется прохождение информации, эксперт должен об-

ратить внимание на все ее узловые моменты: насколько

точно, полно, аргументирование воссоздан образ объекта

лицом — источником информации; насколько точно он пе-

редан словесно; насколько однозначны использованные обо-

роты речи; какие обстоятельства, характеристики требуют

уточнения и детализации.

$ К протоколам как источникам доказательственной ин-

формации близко примыкают и иные ее источники — гра-

фические. К ним относят: чертежи, планы, схемы, рисунки.

Все это также считается формой передачи доказательст-

венной информации, основанной на ее фиксации путем пе-

рекодировки из одной системы (обстановка в натуре) в дру-

206 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

гую — наглядно-изобразительную, гомоморфно передающую

эту обстановку.

Так как и знаковая система перекодировки (описание

в протоколе), и графическая (составление’плана, схемы)

являются продуктом человеческого сознания, то иногда их

объединяют в одну рубрику, отграничивая от информации

“наглядно-образной”, получаемой более объективными спо-

собами с помощью технических средств1.

$ Подобная классификация едва ли может считаться бес-

спорной по следующим основаниям. Первое — это процес-

суальная сторона. Как известно, носителем доказательства

являются протоколы следственных действий, а планы, схе-

мы, графики, рисунки являются лишь приложением к про-

токолу. Это устанавливает определенный приоритет знако-

вой информации по отношению к графической. При нали-

чии расхождений между ними предпочтение отдается про-

токолу, хотя за этим могут последовать проверочные дей-

ствия, призванные устранить имеющиеся противоречия.

Вторым аргументом для отнесения знаковой и графической

систем к различным категориям передачи информации

(а следовательно, к различным подходам к их оценке) явля-

ется их логико-гносеологическая природа. Перекодировка в

знаковую систему является более субъективистской по сво-

ему характеру. Она в большей мере зависит от психофи-

зиологических свойств личности (приемника-преобразова-

теля информации), уровня ее развития, грамотности, про-

фессионализма и т. д. Наглядно-изобразительная информа-

ция, выражаемая графически, более объективизирована.

Имеются определенные технические правила составления

планов, схем, чертежей, графиков; имеются специальные

технические средства и приспособления для их изготовле-

ния; имеется специальный мерительный инструмент для из-

мерения линейных и угловых величин; в процессе обучения

следователя, специалиста им прививаются навыки состав-

ления планов, схем и т. п. Все это, безусловно, способно обес-

печить большую достоверность и большее единообразие

графической системы передачи информации, чем знаковой.

Вместе с тем все сказанное выше не только не исключает

необходимости оценки экспертом достоверности информа-

ции, переданной ему в графической форме, а, наоборот,

определяет направление этой оценки.

Так как планы, схемы, графики, чертежи, рисунки яв-

ляются приложением к протоколу, то в первую очередь

должно быть установлено соответствие (несоответствие)

‘ См., например: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики.

Т II. М., 1978. С. 107.

содержащихся в них сведений аналогичным данным, изло-

женным в протоколе. При этом принимаются в расчет имею-

щиеся в планах, схемах пояснительные подписи, условные

знаки, удостоверительные подписи. На последующих эта-

пах проверки достоверности планов, схем анализируется

уровень технической грамотности составителя, использова-

ние им надлежащего мерительного инструмента, общепри-

нятых условных знаков и т. д. Существенное значение при

этом могут играть замечания и возражения, зафиксирован-

ные в материалах дела, по поводу составления протокола и

схемы, плана. Особенно часто это имеет место по делам о

дорожно-транспортных происшествиях.

Четвертой группой информации, представляемой экс-

перту при назначении экспертизы, является информация в

наглядно-образной форме: фотоснимки, кинопозитивы, ви-

деоизображения, фонограммы.

Здесь на оценку достоверности информации оказыва-

ют влияние качество фотоснимков и киноотпечатков; чет-

кость передачи изображения, качество освещения, обеспе-

чивающее (не обеспечивающее) выявление, фиксацию и тем

самым передачу сведений о деталях объекта или обста-

новки.

$ Касаясь суммарной оценки всей представляемой экс-

перту информации, необходимой для производства экспер-

тизы, следует обратить особое внимание на соответствие ее

требованиям допустимости, относимости, полноты.

Говоря о допустимости, имеют в виду надлежащее про-

цессуальное оформление любого из представляемых источ-

ников информации: вещественного доказательства или его

модели, протокола следственного действия, прилагаемых к

нему фотоснимков, планов, схем и т. п. При этом надо по-

стоянно помнить, что речь может идти только об источни-

ках доказательственной информации и о ней самой (в отли-

чие от информации ориентирующей), так как только она

может быть объектом экспертного исследования.

Решение вопроса об относимости представленной экс-

перту информации осуществляется несколько иначе, чем

установление относимости доказательств в широком плане.

Если в теории доказательств, говоря об относимости дока-

зательства, имеют в виду его отношение к любому из фак-

тов, которые предстоит установить (объяснить, доказать),

то применительно к производству экспертизы под относи-

мостью подразумевают отношение представляемой инфор-

мации к предмету экспертизы, а если говорить более кон-

кретно, — к экспертным задачам, которые предстоит ре-

208 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

шать, к выбору экспертом методов и методик исследования.

Под этим углом зрения и определяется требуемая инфор-

мация, ее достаточность, потребность в дополнительной.

Таким образом, оценка относимости информации логи-

чески переходит в оценку следующей категории — ее пол-

ноты. Эта оценка включает как формальный подход к носи-

телям информации в плане их соответствия тому набору,

которьгй предусмотрен решениями типовой задачи: объект

исследования или его модель, сравнительные образцы, не-

которые материалы дела и т. д., так и сущностно-содержа-

тельный анализ каждого из представленных эксперту объ-

ектов (материалов). При этом определяется: пригодность

объекта для исследования; соответствие сравнительных об-

разцов предъявляемым требованиям и их достаточность;

наличие в представленных материалах дела сведений, спо-

собных дополнить информацию или помочь в ее правиль-

ной оценке; освещение условий обнаружения вещественно-

го доказательства, объекта экспертного исследования; спо-

собы его фиксации, изъятия; условия хранения, транспор-

тировки, изменения, которые могли произойти изменения с

исследуемым объектом в так называемый идентификаци-

онный период и т. п. Все эти сведения чрезвычайно важны

для эксперта, для выбора методики исследования, правильной

оценки результатов, полученных в процессе исследования.

Положительное решение вопросов о допустимости, от-

носимости и полноте информации каждого из носителей

информации способствует решению кардинального вопро-

са: о возможности суммирования (интегрирования) инфор-

мации, получаемой из разных источников. Подобное интег-

рирование возможно только при условиях непротиворечи-

вости информации, получаемой из каждого источника, ее

согласованности и способности к взаимодополнению. Подоб-

ное суммирование согласуемой (непротиворечивой) инфор-

мации позволяет эксперту в целом определить ее достаточ-

ность или, наоборот, недостаточность. Определение доста-

точности информации производится путем оценки ее при-

менительно к возможностям решения типовых экспертных

задач, конкретизацией которых является данный эксперт-

ный случай. При недостаточности информации возникает

необходимость ее пополнения. Разумеется, это не касается

тех случаев, когда непригодно для исследования само ве-

щественное доказательство. Получение дополнительных

материалов может относиться к предоставлению дополни-

тельных образцов для сравнения; получения дополнитель-

ный сведений в ходе осмотра места происшествия, объекта

§ 3. Общая методика экспертного исследования 209

со следами-отображениями механизма происшествия; про-

ведения дополнительных измерений, фиксации обстановки,

изучению материалов предыдущих экспертиз и т. п.

$ Немалую роль в затребовании информации и опреде-

лении ее направленности играет знание экспертом анало-

гичных ситуаций и его интуиция (как результат высокого

профессионализма и большого практического опыта).

Приведем весьма характерный пример из области су-

дебно-баллистической экспертизы.

В глиняном карьере был обнаружен труп 6-летнего ре-

бенка. На трупе в области живота имелось проникающее ра-

нение щелевидной формы. При вскрытии из раны был извле-

чен свернутый кусок газетной бумаги. По заключению экспер-

та, производившего вскрытие, ранение было ножевое, а бу-

мажная пробка использовалась для того, чтобы избежать об-

разования следов крови при перетаскивании тела ребенка в

карьер. Так как на разрешение эксперта был поставлен во-

прос о том, не является ли это повреждение огнестрельным,

то эксперт произвел фотографирование курточки, в которую

был одет мальчик, в инфракрасных лучах и указал в заключе-

нии. что следов близкого выстрела не обнаружено.

При повторном комплексном су дебн о-медицинском и

баллистическом исследовании было обращено внимание на

то, что повреждения на теле и одежде (судя по их описанию),

а также глубина проникновения комка бумаги в раневой ка-

нал являются характерными для огнестрельных поврежцений,

причиняемых холостым зарядом (бумага могла быть пыжом

на порох). Экспертами была затребована курточка ребенка, в

результате микроскопического исследования которой в облас-

ти повреждения были обнаружены несгоревшие зерна поро-

ха. Однако на фотоснимке, имеющемся в деле (съемка была

произведена в инфракрасных лучах без контрольного снимка

в обычных лучах), эти зерна видны не были. Возникли пред-

положения двух вариантов: а) снимок слишком плотен, изо-

бражение зерен пороха отсутствует; б) порошинки внедрились

в ткань в области исследуемого отверстия в ходе экспери-

ментальных выстрелов в другие участки курточки, По хода-

тайству эксперта следователь изъял негатив снимка, сделан-

ного первым экспертом, и предоставил его в распоряжение

повторной экспертизы. После надлежащей печати с этого не-

гатива удалось получить четкое изображение зерен пороха в

области входного от естрельного повреждения, которое пол-

ностью совпадало с изображением этого участка, сфотогра-

фированного при повторном экспертном исследовании. Та-

ким образом был устранен как дефицит информации, так и

210 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

внесены необходимые уточнения, позволившие устранить

имевшиеся искажения информации.

Разумеется, что при всех вышеприведенных вариан-

тах анализа полноты и достоверности отражающей инфор-

мации должны учитываться степень и характер ее измене-

ний. Если эти изменения несущественны, т. е. информация

достоверна, но недостаточно полна, то пути ее восполнения,

упомянутые выше, способны компенсировать этот недоста-

ток. В тех случаях, когда отражение настолько неполно, что

не передает в необходимой степени сведений, по которым

требуется судить об отражаемом событии, то неполнота та-

кого отражения должна быть признана существенной, мо-

жет быть, даже невосполнимой и, следовательно, “нулевой”.

$ Однако и в подобных ситуациях не следует исключать

возможности поиска (обнаружения) информации экспертом.

Дело в том, что иногда только эксперт способен обнаружить

даже среди зафиксированных в деле обстоятельств те, ко-

торые способны в корне изменить объем информации и сде-

лать возможным решение диагностической задачи.

В качестве примера приведем дело о гибели мальчика

М. Группа детей, школьников 10—11 лет, в начале ноября

отправилась в лес. Один из мальчиков показал остальным

имевшийся у него патрон. Патрон видели все дети. Когда они

остановились на поляне, то владелец патрона сразу же за-

нялся костром, чтобы положить в него этот патрон. День был

сырой, костер долго не разгорался, мальчик нагибался к кост-

ру, дул на огонь. Вскоре к нему присоединился другой маль-

чик, М., который также наклонился к костру. Дети разбрелись

по опушке. Через какое-то время раздался звук, напоминаю-

щий выстрел, и тут же все дети услышали страшный крик маль-

чика М. По их позднейшим показаниям, М. бежал, громко кри-

ча, и изо рта у него текла кровь. Пробежав метров 50, он упал

и умер. Дети побежали в город за взрослыми. Приехали на

подводе родители ребенка, отвезли его в морг. Вскрытие по-

казало, что у М. в области груди имеется щелевидное отвер-

стие, проникающее через переднюю стенку трахеи. Задняя

стенка не была повреждена, Инородного тела в трахее обна-

ружено не было. Врачи объяснили отсутствие снаряда тем,

что из горла ребенка хлестала кровь и он кричал во время

бега. Вследствие этого инородное тело — снаряд — могло

быть эвакуировано вместе с кровью. В качестве снаряда пре-

эюмировалась часть разорвавшегося патрона. Так возникла

первая версия следствия.

Однако в компании мальчиков был один, который год

назад, найдя дома служебное оружие отца, прострелил из

§ 3. Общая методика экспертного исследования 211

пистолета ухо своему сверстнику. Отец занимал достаточно

высокую должность в городе, был прокурором. После гибели

М. по городу стали распространяться слухи о том, что это сын

прокурора убил М„ вероятно, у него снова оказался пистолет

отца. Так появилась вторая следственная версия.

Была назначена судебно-медицинская экспертиза, на

разрешение которой был поставлен вопрос о том, возможен

ли в результате нагрева разрыв пистолетного патрона калиб-

ра 9 мм а такой степени, чтобы его частями могло быть при-

чинено смертельное ранение ребенку 10 лет.

Патрон пистолетный калибра 9 мм фигурировал в зада-

че потому, что на него единогласно показали при допросах

все мальчики. В ходе допросов им предъявлялись образцы

следующих патронов: винтовочные 7,62 мм и 5,6 мм (кольце-

вого воспламенения); пистолетные 7,62 мм (ТТ), 6,35 мм (ТК),

9 мм (Борхард—Люгер “Парабеллум”); револьверный 7,62 мм

(“Наган”). Из всех предъявленных патронов каждый из маль-

чиков указал на 9-миллиметровый.

Эксперты, проэкспериментировав с патроном 9 мм, дали

категорический вывод о том, что данный патрон при нагрева-

нии не фрагментируется, пуля не выстреливается, а “выва-

ливается” с незначительной силой, располагаясь вблизи гиль-

зы. Иногда наблюдается разрыв дульца гильзы, не доходя-

щий до кольцевой проточки.

После судебно-медицинской экспертизы была назначе-

на судебно-баллистическая в криминалистической лаборато-

рии. Вопрос был поставлен тот же, в отношении патрона пис-

толетного калибра 9 мм иностранного производства. Ответ

экспертов также был категорически отрицательный.

Всего по делу было произведено восемь экспертиз, на-

значаемых для решения все того же вопроса. Три экспертизы

были проведены в криминалистических лабораториях, пять —

в судебно-медицинских учреждениях, в том числе одна — в

Центральной судебно-медицинской лаборатории МО СССР.

Перед всеми экспертами ставился один и тот же вопрос: воз-

можен ли в результате нагрева пистолетного патрона калиб-

ра 9 мм его разрыв, и если возможен, то могут ли части разо-

рвавшегося патрона (или его пуля) причинить смертельное

ранение ребенку 10 лет? Все экспертизы ответили на данный

вопрос отрицательно. Одна из экспертных комиссий провела

эксперимент с винтовочными патронами калибра 7,62 мм. Та-

кие патроны при нагревании разрывались на части. Фрагмен-

ты патрона летели со значительной силой, внедряясь в пре-

граду. После этой экспертизы детей снова допросили с

демонстрацией патронов, в том числе винтовочного калибра

212 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

7,62 мм. На вопрос о том, не был ли патрон похож на винто-

вочный, каждый из мальчиков ответил отрицательно, вновь

указывая на пистолетный калибра 9 мм.

Вторая версия—об использовании оружия сыном про-

курора — также не подтверждалась. Дело зашло в тупик и

было принято к производству прокуратурой СССР.

Была назначена новая, 9-я по счету, экспертиза, на раз-

решение которой вновь был поставлен все тот же вопрос.

Однако в отличие от предыдущих ситуаций в распоряжение

эксперта были направлены все материалы дела. (Здесь хо-

телось бы отметить на основе личного опыта, что чем выше

иерархическая ступенька прокуратуры, ведущей следствие,

тем охотнее ее сотрудники обращаются за консультациями к

экспертам, тем больше представляют для его сведения ма-

териалов дела.)

При ознакомлении с материаламидела эксперт обратил

основное внимание на допросы детей. Допрашивали их мно-

гократно, выясняя подробности ситуации и постоянно предъ-

являя им патроны. Показания их были стабильны, почти не

изменяясь. Однако в самых первых показаниях двух мальчи-

ков была одна весьма существенная деталь, которая ускольз-

нула от внимания следствия. Один из детей, указав на писто-

летный патрон калибра 9 мм, сказал, что тот патрон, который

он видел в то утро, был такой же, но пуля у него была “зеле-

новатая”. Второй мальчик сказал, что пуля была окрашена в

синий цвет. На последующих допросах дети упустили эту де-

таль и больше о цвете пули не упоминали. Следователи тоже

не придали значения этому обстоятельству и не уточнили его

ни на этом допросе, ни на последующих. Эксперты предыду-

щих экспертных комиссий были лишены приведенной выше

информации. Вместе с тем сведения, сообщенные двумя ре-

бятами-свидетелями, имели в данной ситуации исключитель-

но важное значение. Указание на то. что пуля была окрашена

в синий (зеленый) цвет, свидетельствовало о том, что это был

патрон так называемого специального назначения. К числу

боеприпасов специального назначения относятся патроны с

пулями: трассирующими, бронебойно-эажигательными, бро-

небойными, пристрелочно-зажигательными. Общая длина та-

ких патронов не отличается от обычных, так как и теми, и дру-

гими стреляют из одного и того же оружия. Однако пуля спе-

циального назначения длиннее обычной пули и больше по

весу. Для придания ей необходимых баллистических свойств

в гильзу с такой пулей помещают большую навеску пороха,

чем в обычный патрон. Чтобы обеспечить повышенное дав-

§ 3. Общая методика экспертного исследования

ление пороховых газов в камере гильзы, пулю крепят в гильзе

с большим усилием (при кернении или обжиме).

После того как эксперты стали экспериментировать с

пулями специального назначения, во всех случаях наблюдал-

ся разрыв гильз до самой кольцевой проточки, отделение

фрагментов гильз, летевших с большой силой во все сторо-

ны. Наблюдалось выбивание капсюля и его внедрение в пре-

граду. В одном случае ‘вылетевшая пуля пробила 4-милли-

метровую фанеру, служившую преградой. В итоге было за-

фиксировано, что во всех случаях нагрева патрона калибра

9 мм, снаряженного трассирующей пулей, наблюдаются раз-

рыв и отделение частей гильзы, летящих со значительной

силой и внедряющихся в преграду (4-миллиметровая фане-

ра), отстоящую от разрывающегося патрона на расстоянии

75—80 см. Большинство повреждений от фрагментов гильз

имели щелевидную форму.

Напомним, что погибший мальчик в момент разрыва па-

трона стоял нагнувшись над костром и что ранение, получен-

ное им, имело щелевидную форму.

В ходе дальнейших допросов было установлено, что в

семью, где жил мальчик, хваставшийся патроном, приезжал в

отпуск из Объединенной группы войск (в данном случае — из

ГДР) его старший брат, который и привез патроны времен

второй мировой войны.

Данный пример ни в коей мере не должен бросить тень

на авторитет и опыт восьми экспертных комиссий, не су-

мевших найти правильное решение вопроса. Они работали

в состоянии дефицита информации, о котором не подозре-

вали. “На все запросы о дополнительных данных следовал,

по сути дела, стереотипный ответ: дети дают показания о

пистолетном патроне калибра 9 мм.

Пример характерен и в другом. Только эксперт-кри-

миналист при внимательном изучении материалов дела сра-

зу же обратил внимание на упоминание о признаках пуль

специального назначения. Следователи восприняли эту ин-

формацию как несущественную, не придав ей никакого зна-

чения.

Придя к выводу о достаточности исходных данных для

решения диагностических задач по расшифровке ситуации,

эксперт приступает к разработке гипотезы. Можно утвер-

ждать, что при диагностике ситуации реализуются все рас-

смотренные выше варианты обобщения неполной индукции.

Поэтому здесь могут создаваться гипотезы: через перечис-

ление (выборку) признаков, причинная и сходная с ней об-

ратная, реконструктивная, перенесенческая (по аналогии)

и элиминативная (по методу исключения всех, кроме од-

214 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

ной). При этом необходимо обратить внимание на то, что

упомянутые гипотезы могут чередоваться в ходе одного ис-

следования, замещая одна другую, а также существовать

одновременно, направляя какую-то часть общего исследо-

вания. Так, при диагностическом анализе обстановки места

происшествия гипотеза через перечисление обеспечит на-

копление диагностических признаков отдельно рассматри-

ваемых элементов обстановки (в том числе следов), для от-

несения их к определенной группе по механизму и источ-

нику их возникновения. Гипотеза причинная послужит ос-

нованием для установления причины возникновения каж-

дой из рассматриваемых групп отображений субъекта,

предмета или действия. Реконструктивная гипотеза позво-

лит рассмотреть все элементы как системы, входящие в боль-

шую систему — всю ситуацию в целом. После этого перене-

сенческая гипотеза может быть использована для обнару-

жения аналогов (аналогичных ситуаций), чьи диагностиче-

ские признаки совпадают с систематизированной, реконст-

руированной в данном исследовании ситуацией. Параллельно

с перенесенческой гипотезой должна будет действовать и

гипотеза элиминативная, позволяющая исключить все ана-

логи (типовые ситуации), кроме одного, наиболее вероятно-

го. И, наконец, на заключительном этапе обратная гипотеза

позволит от полученного общего вновь вернуться к частно-

му (элемент дедукции), обращая особое внимание на ком-

плексы специфических признаков, позволяющие восприни-

мать диагностируемую ситуацию в качестве единичного,

конкретного. На этом этапе вновь выдвигается гипотеза при-

чины, но уже не причины возникновения отдельных эле-

ментов структуры, а всей структуры в целом, т. е. уста-

новление причинной связи отражения с преступным собы-

тием.

Общий ход диагностического исследования ситуации

может быть представлен в виде алгоритма (см. Схему 13),

однако главенствующая роль в решении подобных диагно-

стических задач принадлежит эвристикам.

Приводимые ранее в разделе о гипотезах силлогизмы

существенно отличаются от эвристик, они (силлогизмы) объ-

ективны, универсальны, самостоятельны и окончательны.

Именно эти качества обеспечивают широкое использование

силлогизмов в экспертной практике. Недаром иногда всю

экспертизу представляют как один большой силлогизм, где

общая посылка — специальные познания эксперта, малая

посылка — конкретный случай решения экспертной зада-

чи, вывод — заключение эксперта. В отличие от силлогиз-

§ 3. Общая методика экспертного исследования

мов эвристические построения такими свойствами не обла-

дают. Хотя они тоже могут быть представлены по схеме

силлогизма, однако выводная их часть будет существен-

но отличаться от силлогической по своему логическому уров-

ню.

Силлогизм: из А следует Б

Б^пожнр

А ложно.

Эвристика: из А следует Б

J3 истинно

А более правдоподобно (вероятно).

При одинаковости больших посылок и одинаковом ло-

гическом уровне малых (хотя они и разнятся по направлен-

ности утверждения, как плюс и минус) полученные заклю-

чения существенно отличаются одно от другого по логиче-

скому уровню. Если заключение силлогизма по своему уров-

ню соответствует посылкам, то эвристическое уступает по-

сылкам в четкости и полноте, оно указывает лишь возмож-

ное направление для вывода. Эвристическое заключение

придает некоторую обоснованность посылкам, усиливает их

вероятность’. Мера роста этой вероятности неопределенна.

Оценка увеличения вероятности субъективна и во многом

зависит от профессионализма эксперта.

В силу этого эвристические доказательства лишены той

истинной самостоятельности и окончательности, которыми

обладают силлогизмы. Дело в том, что сила эвристического

обоснования зависит от многих причин как объективного,

так и субъективного характера. Она зависит, в частности,

от полноты (неполноты) представленных материалов или

их достоверности (недостоверности). Вышеприведенный

пример о разрыве патрона служит хорошей иллюстрацией

того, как неполнота информации порождала неверное эври-

стическое заключение. В этом случае происходило неисполь-

зование в качестве посылок материалов дела, способных

существенно повлиять на выводы.

Что касается влияния субъективных факторов на эв-

ристические выводы, то это определяется невозможностью

получения количественной определенности правильности,

т. е. степени вероятности эвристического заключения. От-

сюда — его качественная оценка, зависящаяся от субъек-

тивных свойств эксперта. По мнению Д. Пойа, при опреде-

лении достоверности эвристического вывода лучше не при-

‘ Д. Пойа называет такую обоснованность “правдоподобностью”.

См.: Пойа Д. Математическое открытие. М., 1976.

216 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

давать никакого числового значения лежащим в его основа-

нии данным. С этим утверждением можно согласиться, учи-

тывая, что эвристические построения служат, как правило,

основанием лишь для промежуточных выводов эксперта,

не имеющих самостоятельного значения. Они, как всякие

промежуточные выводы, теряют свое значение, как только

будет решена основная экспертная задача.

При решении с помощью эвристики диагностических

задач на обоснование устанавливаемых фактов (явлений,

событий) должны учитываться все обстоятельства, которые

могут служить посылками для эвристического вывода (пред-

меты, фотоснимки, материалы дела и т. п.). При этом долж-

на постоянно обеспечиваться связь между всеми посылка-

ми и выводами. В ходе решения задачи с помощью эври-

стик желательно использовать такие варианты, которые уже

приводили к истинным суждениям при обосновании анало-

гичных фактов.

В процессе основного исследования, его аналитической

стадии, осуществляется детальное изучение свойств и при-

знаков каждого объекта диагностируемой ситуации, каж-

дого отражения (субъекта, предмета или действия), учиты-

ваются изменения, которые могли произойти с этими отра-

жениями. Иными словами, на этом этапе экспертного диаг-

ностического исследования главным является не только вос-

приятие признаков, но и уяснение того, насколько полно

материализованные носители отражают информацию о ди-

агностируемой ситуации.

$ Если взять в качестве примера диагностику механиз-

ма происшествия на основе трасологического исследования

различного рода следов, то изучаемыми признаками будут

признаки причины движения, направления, скорости, силы

движения, взаимоположения объектов, последовательности

образования следов и т. д.

Признаки характера воздействия позволяют опреде-

лить его природу (механическое, термическое, химическое),

являясь достаточно специфическими. К признакам, позво-

ляющим судить о направлении и интенсивности физиче-

ского воздействия, относятся наличие и степень деформа-

ции объекта как показатели силы воздействия при учете

структуры и твердости самого следовоспринимающего объ-

екта. Признаком направления воздействующей силы слу-

жит перемещение материала поверхности следа. О причине

изменения объекта позволяют судить признаки действия

внутренних сил объекта, признаки действия внешних сил

или их комбинационные сочетания.

§ 3. Общая методика экспертного исследования

Признаки направления и скорости движения многооб-

разны, они могут быть общими для всех форм движения и

различаться в зависимости от вида следоообразующего объ-

екта. О направлении движения судят по степени деформа-

ции (разрушения) следовоспринимающего объекта, по пол-

ноте отображения в следе формы и размеров следообра-

зующего объекта, по отложению в следе вещества следооб-

разующего объекта. Особенно информативны для опреде-

ления направления движения линейные следы, позволяю-

щие измерить фронтальный угол и угол встречи. Даже при

разделении на части разрушенной преграды, когда отсут-

ствуют следы от орудия или механизма, направление воз-

действия на преграду может быть установлено по призна-

кам следов на плоскостях расчленения.

Для определения направления движения транспорт-

ных средств по следам качения разработана целая система

признаков. Известны признаки, позволяющие судить о на-

правлении и скорости движения человека и животного (ло-

шадь, верблюд), о поставке ног лошади и т. п.

В качестве признаков взаимного расположения объек-

тов и их пространственного расположения выступают пока-

затели длины и ширины взаимодействующих деталей, рас-

стояние между ними, угловые характеристики их взаимно-

го расположения и другие размерные параметры.

При изучении размерных следов пространственное

положение орудий (пилы, топора) устанавливается после

того, как будут определены встречные и фронтальные углы.

Самым простым и эффективным способом проверки при-

знаков взаимного расположения является реконструкция

этой части ситуации — сопоставление (когда это возможно)

в натуре взаимодействующих объектов по следам такого

взаимодействия (например, сопоставление по следам пер-

вичного соударения двух столкнувшихся транспортных

средств).

К признакам формирования следа относятся признаки

механизма следообразования: давления, скольжения, цара-

пания, отделения, сверления, распила и т. д.

Признаками последовательности образования следов

являются такие, которые указывают на “наложение” одно-

го следа на другой, позволяющие установить очередность

возникновения следов с учетом определения направления

движения (перемещения) и т. п.

О давности возникновения следов судят по признакам

изменения всей обстановки или изменения самих следов

(свежие или запыленные участки отщепов дерева, свежий

218 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

блеск металла, коррозия или слой пыли на плоскостях рас-

члененных металлических частей). Следует сразу же уточ-

нить, что признаки давности следов далеко не всегда явля-

ются специфичными. Поэтому в трасологии относительно

мало в полной мере разработанных методик для решения

этой диагностической подзадачи.

Разбор приведенных выше признаков призван еще раз

оттенить ту главную идею, которая лежит в основе диагно-

стирования и одновременно является критерием допусти-

мости (недопустимости) диагностирования в конкретной об-

ласти знания. Суть идеи заключается в разработанности

признаков, используемых для диагностирования. Если при-

знаки определены, изучены, выделены, систематизированы

(классифицированы) с не меньшей степенью детализации,

чем это видно из перечисления признаков механизма дей-

ствия, то может проводиться диагностирование, могут ре-

шаться диагностические задачи. Всякое диагностирование

требует научного базиса, частью которого является систем-

ное изложение диагностических признаков.

$ При изложении диагностирования ситуаций особого

внимания заслуживают две категории: а) когда при уста-

новлении механизма следообразования требуется ответить

на вопрос о возможности их (следов) возникновения при

определенных (заданных) условиях; б) когда объектом ис-

следования является вся вещная обстановка места проис-

шествия и по ней требуется установить динамику преступ-

ного события в целом.

Первый вариант характерен тем, что заданные усло-

вия обычно берутся из показаний лица, объясняющего про-

исхождение следов (при создании инсценировки преступ-

ления, при обнаружении у него на одежде следов крови и

т. п.). В подобных случаях проверяется возможность насту-

пления события при определенных условиях. Речь идет об

установлении возможности определенного физического про-

цесса, в результате которого должны остаться такие же

следы (отображения), как и те, что возникли при соверше-

нии преступления. Выводы даются в категорической форме

(возможно—невозможно, соответствует—не соответствует

определенному механизму) и их не следует путать с веро-

ятной формой выводов, касающихся альтернатив в уста-

новлении факта. Исследование идет по общей схеме. Сна-

чала на основе анализа следов определяется механизм воз-

никновения каждой группы однородных следов, затем —

механизм возникновения всей системы следов. После этого

установленный механизм сопоставляется с теми условия-

§ 3. Общая методика экспертного исследования 219

ми, которые предложены эксперту. В необходимых случаях

проводится экспериментальная проверка. Целью ее явля-

ется получение отображения следов, которые возникли при

совершении преступления, а также следов при тех услови-

ях, которые изложены в показаниях проверяемого лица.

Подобные реконструкции бывают настолько убедительны,

что заставляют подозреваемого (обвиняемого) убедиться в

несостоятельности выдвигаемых им объяснений и дать при-

знательные показания. Таким образом, установление факта

невозможности возникновения следов при определенных

условиях позволяет использовать криминалистическую ди-

агностику для разоблачения инсценировок, при проверке

правдоподобия показаний и s иных случаях.

На стадии заключительной оценки результатов иссле-

дования и формирования выводов, когда происходит пере-

ход от гипотезы к достоверному суждению, дается обосно-

вание, почему именно данная^ выбранная из всех альтерна-

тивных ситуация является искомой. Здесь же должно со-

держаться объяснение имеющихся отклонений (вариацион-

ности) ситуации, не влияющих на достоверность диагности-

ческого вывода.

В итоге в выводной части заключения эксперта изла-

гаются сведения о том, каким образом, в силу каких причин

и в какой последовательности происходили изменения, свя-

занные с событием преступления.

При решении диагностических задач экспертньш вы-

водам присущи те же логические формы, что и при реше-

нии задач идентификационных. Так, по отношению к пред-

мету они могут быть категорическими (безусловными), раз-

делительными (условными).

Категорическую форму могут иметь выводы о соответ-

ствии (несоответствии) объекта заданньид характеристикам;

о наличии (отсутствии) следов; о пригодности (непригодно-

сти) следа для целей отождествления и т. п.

Выводы в форме разделительных суждений при диаг-

ностировании имеют место тогда, когда вместо однозначно-

го ответа дается альтернатива. Это может касаться опреде-

ления отдельных моментов события, его динамики, уста-

новления причин и условий изменения объекта.

Условную форму диагностические выводы имеют то-

гда, когда отсутствуют необходимые сведения об условиях

происшедшего факта, требующего установления. При этом

эксперт может формулировать выводы исходя из предпо-

лагаемых условий. Такие суждения могут быть высказаны

в отношении причин и условий изменения свойств объекта

220 Глава 6. Методика криминалистического диагностирования

(причина взрыва), причинной связи между действиями и

последствиями и т. п.

$ По модальности экспертные диагностические выводы

могут быть выводами о возможности, действительности,

необходимости, долженствовании. Выводы о возможности

формируются как в категорической, так и в вероятной фор-

ме и могут утверждать и отрицать. Они касаются физиче-

ской возможности (невозможности) наступления события,

определения возможных последствий совершенных дейст-

вий, выявления возможности образования следов в услови-

ях конкретной ситуации и совершения действий при опре-

деленных условиях.

Выводы о действительности отражают реальное суще-

ствование факта: определение фактического состояния объ-

екта, выявление невидимого текста, следов и т. п.

Выводы о необходимости применительно к диагности-

ческим задачам касаются главным образом некоторых об-

стоятельств исследования соотношения фактов (событий).

Сюда относятся варианты анализа причинной связи: в ка-

кой мере необходимы были конкретные действия и в какой

связи они находятся с наступившими последствиями, како-

ва причина исследуемых результатов.

В отличие от выводов предыдущей группы выводы

долженствования, определяющие отношения из области

причинной связи, представляются более категоричными,

однозначными и детерминированными. Фомрулирование их

позволяет установить неизбежность наступления опреде-

ленных последствий в результате конкретных причин, вы-

яснить соответствие (несоответствие) определенных дейст-

вий конкретным правилам и т. д.

Глава 7. Криминалистическая диагностика

в практике следствия

§ 1. Роль криминалистической диагностики

в построении следственных версий

$ В криминалистике существует весьма большое коли-

чество определений версий. Они содержатся в каждом учеб-

нике криминалистики, в многочисленных монографиях и

пособиях.

В качестве примера может быть взято определение

версии, даваемое И. М. Лузгиным в его монографическом

исследовании “Методологические проблемы расследования”.

Это определение подкупает своим лаконизмом и четкостью

выражения позиции автора. “Версия, — отмечает И. М.

Лузгин, — представляет собой обоснованное предположе-

ние относительно события преступления, его отдельных эле-

ментов либо о происхождении и связи доказательственных

фактов'”. К сожалению, в самом определении не указано,

на чем основывается версия, а говорится лишь о ее обосно-

ванности, однако чуть ниже автор восполняет этот пробел,

говоря о требованиях, предъявляемых к версии. Здесь же,

после определения версии, раскрывается ее сущность, ко-

торую И. М. Лузгин трактует следующим образом: “Вер-

сия — это форма мышления, которая в логике именуется

гипотезой. В структуре версии обнаруживаются те же эле-

менты, что и в структуре гипотезы. Так же как и гипотеза,

версия имеет основания своего возникновения и процесс

формирования предположительного суждения (первая ста-

дия), анализ этого предположения и разработку следствий,

вытекающих из основного положения (вторая стадия), про-

верку сведений, их сопоставление с данными, полученными

в результате производства следственных действий (третья

стадия)”2.

Из сущности версии как гипотезы, по мнению автора,

вытекают и требования, предъявляемые к построению вер-

сий. Это, во-первых, то, что версия как обоснованное пред-

‘ Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. М.,

1973. С. 133—134.

2 Там же. С. 134.

222 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

положение должна опираться на факты. Вторым требова-

нием является облечение построения версии в форму логи-

ческой процедуры, результатом которой является предпо-

ложительное умозаключение. При этом как основания, так

и процесс умозаключения должны быть четко определены,

обеспечивая возможность их проверки в любой стадии.

И, наконец, третьим необходимым условием построения вер-

сии автор считает то, что проверка версии должна начи-

наться с анализа умозаключения, выведения следствий из

версии.

Будь подобная трактовка единственной или единоглас-

ной в криминалистической литературе, нам не оставалось

бы ничего другого, как распространить на следственную

версию все сказанное в предыдущих разделах о гипотезе,

ее роли в диагностировании, и на этой основе попробовать

отождествить процесс построения следственной версии с

конструированием гипотезы в криминалистической диагно-

стике, а само расследование — с диагностированием. При

всей привлекательности подобного пути он был бы ошибоч-

ным и тупиковым. На самом деле все обстоит не так просто,

а значительно сложнее.

В той же цитируемой работе И. М. Лузгина мы нахо-

дим возражения против отождествления версии и рабочей

гипотезы в научном поиске как временном объяснении ка-

ких-то фактов. Причем различие автор видит в основном в

назначении научной гипотезы и версии. Первая — это пред-

положение о непосредственно не наблюдаемом явлении,

вторая — объяснение фактов, содержащих признаки пре-

ступления. (Нелишне отметить в этой связи, что версия так-

же касается явления, которого следователь непосредствен-

но не наблюдает и не наблюдал.)

Еще более сложная и противоречивая картина выри-

совывается при ознакомлении с многочисленными трактов-

ками версий в криминалистике, анализ которых, очень тща-

тельный и, можно сказать, исчерпывающий, дал Р. С. Бел-

кин в его фундаментальном труде “Курс советской крими-

налистики”1

Сопоставив имеющиеся в литературе определения вер-

сий, автор пришел к обоснованному выводу о том, что эти

определения в зависимости от того, на чем делался акцент

их авторами, можно подразделить на логические, содержа-

тельные и функциональные.

‘ См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. М., 1978.

С.286—304.

§ 1. Криминалистическая диагностика и следствие 223

Первая группа определений (логические) трактует кри-

миналистическую версию как разновидность гипотезы.

Наряду с цитируемой ранее работой И. М. Лузгина, к дан-

ной группе могут быть отнесены работы А. А. Старченко1,

А. Н. Васильева2, А. Р. Шляхова3, А. А. Эйсмана4 и других

авторов.

В этой же группе определения логической природы

версии находятся и представители несколько отличной точки

зрения. Их позиция заключается в том, что версия объяв-

ляется сходной с гипотезой, однако сами понятия не ото-

ждествляются. Так, С. А. Голунский5 отмечал, что всякая

версия по своей логической природе сходна с тем, что в

науке называют гипотезой. При этом отличие версии от ги-

потезы он видел в характере объясняемых ими фактов и в

степени их научной обоснованности.

Аргументируя отличие версии от гипотезы, приводят

и иные основания. Так, Г. В. Арцишевский перечисляет в

качестве отличительных признаков: процессуальный поря-

док проверки версии, ее динамичный, поисковый характер;^

возможность активного противодействия в ходе ее провер-

ки со стороны заинтересованных лиц; содержание (юриди-

чески важные обстоятельства дела). Наряду с этим, по мне-

нию автора, отличие заключается еще и в том, что гипотеза

не всегда может быть подтверждена достигнутым уровнем

практики6.

Сопоставляя приведенные позиции, Р. С. Белкин спра-

ведливо отмечает, что существующее противоречие на уров-

не систем “версия — это гипотеза” и “версия сходна с ги-

потезой” объясняется тем, что сторонники второй точки

зрения сопоставляют версию с общей гипотезой, а не с ча-

стной.

Как известно, сферы применения гипотез достаточно

разнообразны. Говоря о гипотезе, А. А. Старченко отмечает:

“Она (гипотеза) применяется как при познании общих при-

чинных связей и закономерностей, так и при установлении

единичных явлений, событий, фактов. При этом ею поль-

‘ См.: Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. М-, 1958.

С. 76; его же. Гипотеза (судебная версия). М., 1962. С. 18.

2 См.: Васильев А. Н. Следственная тактика. М., 1976. С. 53.

3 См.: Шляхов А. Р. Следственные версии, их виды, приемы по-

строения и проверки // Теория и практика криминалистической

экспертизы. Сб. 8. М., 1961. С. 49.

* См.: Эйсман А. А. Логика показывания. М., 1971. С, 98.

5 См.: Голунский. С. А. Планирование расследования // Советская

криминалистика на службе следствия- Вып. 10. М., 1958- С. 14.

6 См.: Арцишевский Г. В. Следственные версии. М., 1973. С. 7—8.

224 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

зуются не только в научном исследовании (подчеркнуто

нами. — Ю. К.), но и в тех случаях, когда предполагают

возможные причины, обусловившие появление конкретных

фактов и событий в области практической деятельности и

обыденной жизни”1.

Деля гипотезы на общие, частные и рабочие, обычно

указывают и на сферы их применения. Общие — это пред-

положение о свойствах или причинах, объясняющих проис-

хождение определенной группы однородных явлений. Сфе-

ра применения общих версий — это познание закономерно-

стей развития природы, общества, мышления.

В отличие от общих-частные гипотезы представляют

собой “предположения, объясняющие существование, свой-

ства и причинную зависимость между конкретными еди-

ничными фактами, явлениями, событиями”2. Сфера их при-

менения — экспериментальная часть естественных наук,

общественно-исторические науки (история, археология, эко-

номические науки, языкознание и т. п.), практическая дея-

тельность, в том числе судебно-следственная.

В свете изложенного может быть признан правильным

и достаточно обоснованным вывод, к которому приходит

Р. С. Белкин: “Представляется наиболее правильным рас-

u lit

сматривать версию как разновидность частной гипотезы”

Являясь разновидностью частной гипотезы, версия, по

мнению сторонников логического ее определения, обладает

такими специфическими особенностями, которые происте-

кают из особенностей сферы ее использования — судебно-

следственной:

1) версия конструируется и используется в уголовном

судопроизводстве;

2) версия опирается на факты (признаки), объясняет

факты и обстоятельства, способствующие установлению

истины по делу;

3) проверка версии ограничена сроком, определяемым

законом;

4) для проверки версии используются специфические

методы и специфические формы их реализации;

5) проверке версии может быть противопоставлено ак-

тивное противодействие со стороны лиц и целых групп (груп-

пировок, сообществ), заинтересованных в сокрытии истины

по делу путем дискредитации версии, подрыва веры в ее

истинность.

‘ Стгшрчектсо А. А. Гипотеза. С. 12—13.

г Там же. С. 15.

3 Белкин Р. С. Указ. работа. С- 287.

§ I. Криминалистическая-диагностика и следствие

Что касается попыток отождествить криминалистиче-

скую версию с рабочей гипотезой, то здесь Р. С. Белкин

солидарен с приведенным нами ранее мнением И. М- Лузга-

на и отмечает, что версия в отличие от рабочей гипотезы не

носит временного характера, будучи выдвинутой, она пре-

тендует на истинность, т. е. постоянство объяснения.

Содержательное объяснение версии исходит из харак-

теристик и крута объясняемых фактов, объектов, явлений.

С учетом этого версия по своему содержанию может ка-

саться всего события в целом (всех элементов состава пре-

ступления) или отдельных элементов, обстоятельств собы-

тия, групп фактов. Подобная точка зрения нашла отраже-

ние во многих учебниках криминалистики и монографиче-

ских исследованиях1.

Отражением данной точки зрения является высказы-

вание А. Н. Васильева о том, что версия — это предположе-

ние “о наличии преступления в исследуемом событии, его

характере, элементах состава преступления, отдельных об-

стоятельствах и их значении, а также о виновных лицах,

формах вины, мотивах и целях преступления”2.

Охватив столь широкий круг разноплановых обстоя-

тельств, сторонники подобной точки зрения не могли не за-

думаться над тем, что же может и должно служить основа-

нием для построения подобных версий (гипотез). К сожале-

нию, решение этого вопроса видели в объеме, а не качестве

информации, используемой для построения версии. Отсюда

выводы о том, что следственной версией может именовать-

ся только предположение, основанное на всей совокупно-

сти фактов, в отличие от просто предположений, касаю-

щихся отдельных фактов3.

Справедливо раскритиковав подобную позицию, Р. С. Бел-

кин истинно провидчески обратил своевременно внимание

на другой, как нам кажется, более важный аспект. “Речь

идет о том, — отмечал он, — каким признаком должны

обладать исходные данные и факты, в отношении которых

строятся версии”4. По мнению Р. С. Белкина, этим призна-

ком является относимость к делу, связь с предметом дока-

зывания.

‘ См.: Винберг А. И,, Минъковский Г. М., Рахунов Р. Д. Косвенные

доказательства в советском уголовном процессе. М., 1956. С. 86;

Васильев А. Н. Указ. работа, С. 55; Лузгин И. М. Указ. работа.

С. 135; Шляхов А. Р. Указ. работа. С. 14.

2 Васильев А. Н. Основы следственной тактики. М., I960. С. 15.

3 См.: Арцишевскшй Г. В. Понятие версии расследования // Во-

просы криминалистики. Вып. 6—7. М., 1962. С. 20.

4 Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. II. С. 292.

226 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

Отдавая должное прозорливости Р. С. Белкина, сумев-

шего обратить внимание на главное в построении следст-

венной версии — обоснованность ее признаками преступ-

ления, нельзя не признать, что названные им признаки хотя

и являются необходимыми, но далеко не достаточны, чтобы

говорить о подлинном обосновании версии (гипотезы), вы-

двигаемой в области практической деятельности, но удов-

летворяющей при этом всем требованиям научного построе-

ния гипотезы.

Мы далеко не случайно уделили большое внимание в

данной работе гносеологической сущности диагностики (ди-

агностика и семиотика)1 и методологии криминалистической

диагностики (построение гипотез при криминалистической

диагностике)2. В этих разделах работы (как, впрочем, и в

некоторых других) обращается особое внимание на понятие

признака как категории, используемой при построении ги-

потезы, на требования, предъявляемые к таким признакам.

Если мы хотим говорить о подлинно научном подходе к фор-

мированию следственных версий, понимая под этим част-

ную гипотезу, мы обязаны подумать о надлежащем обеспе-

чении этого формирования такими необходимыми призна-

ками, как базис версии (гипотезы), ее обоснование и мате-

риал для ее построения. Нельзя сказать, что признакам не

уделялось совсем внимания в работах, касающихся следст-

венных версий. Так, говоря о возможности построения вер-

сии на основе аналогии, И. М. Лузгин отмечает: “Необходи-

мо учитывать характер сравниваемых признаков, их суще-

ственность в данном конкретном случае, происхождение (не-

обходимое или случайное); количество сравниваемых при-

знаков, различия между признаками”3.

Соглашаясь полностью с приведенным высказывани-

ем, хотелось бы отметить, что подобные действия должны

иметь место не только при построении версии по аналогии

(так называемая перенесенческая индукция), а во всех слу-

чаях и для всех вариантов построения версий.

Рассмотрим, насколько это возможно на современном

этапе развития, учение о версиях и практику его реализа-

ции. Начать целесообразно с классификации версий.

$ Авторы работы “Криминалистика социалистических

стран” классифицируют версии:

а) по субъекту выдвижения — следственные, опера-

тивно-розыскные, судебные, экспертные;

‘ См. гл. 2, § 2.

2 См. гл. 5, § 1.

3 Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. С, 147.

§ 1. Криминалистическая диагностика и следствие 227

б) по объему — общие и частные;

в) по юридической значимости предполагаемых обстоя-

тельств — версии об отдельных элементах состава престу-

пления, версии о доказательственных фактах, иные вер-

сии;

г) по степени типичности ситуации — типичные и ати-

пичные1.

Более детализированную классификацию предлагает

И. М. Лузгин, беря в качестве оснований:

а) объем понятий (общие и частные);

б) сферу использования (следственные,- экспертные,

судебные, оперативно-розыскные);

в) субъектов (версия следователя, обвиняемого, свиде-

теля, потерпевшего, защитника, специалиста, понятого);

г) степень вероятности [версии маловероятные, наибо-

лее вероятные);

д) время построения (первоначальные, последующие);

е) отношение к предмету доказывания (версия обвине-

ния, оправдательная версия).

Как видно из приведенного сопоставления двух клас-

сификаций, они совпадают лишь по одному основанию —

по объему (общие, частные). Все остальное различается. В

первой классификации неясно основание “юридическая зна-

чимость”. Что имеют в виду авторы под версиями о доказа-

тельственных фактах, если они оторваны от элементов со-

става преступления (а именно так и следует из приведен-

ной редакции). Непонятно, о каких “иных версиях” гово-

рится применительно к этой же категории “юридической

значимости”. И уж совсем не ясно, что значит “атипичные

версии”. Если под этим подразумевается версия по поводу

некоей “атипичной криминальной ситуации”, то каждая из

ситуаций всегда своеобразна в некоторой мере, однако к

ней едва ли применим термин “атипичная”, скорее следует

говорить о конкретной в каждом случае ситуации.

Нельзя согласиться и с большинством классификаци-

онных категорий, предлагаемых И. М. Лузгиным. Оторвав

сферу использования версии (следственная, экспертная и

т. д.) от субъектов, конструирующих версию, он вводит ка-

тегории версий обвиняемого, пострадавшего, свидетеля и

т. д. Думается, что применительно к данным лицам нет ос-

нования говорить о версиях в том значении, которое им при-

дает сам автор. По-видимому, речь должна идти об объяс-

нениях (пояснениях) этих лиц или об их предположениях.

‘ См.’. Криминалистика социалистических стран. М., 1986. С. 189—190.

228 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

Вызывает возражение и деление версий на маловеро-

ятные и наиболее вероятные. Каждая версия, если ее пони-

мать как частную гипотезу, является проблематичным (ве-

роятным) умозаключением.

В предыдущих разделах работы достаточно говорилось

‘о движении версии от вероятного знания к достоверному.

Не повторяя ранее сказанного, следует подчеркнуть, что

степень вероятности для версии — категория подвижная.

Маловероятная версия, получая постоянные подтвержде-

ния в ходе ее проверки, очень скоро может перейти в кате-

горию приближения к достоверному знанию, в то время как

версия, представлявшаяся наиболее вероятной, будет от-

ринута как бесперспективная, не находящая подтвержде-

ния. Поэтому делить версии по такому основанию, как сте-

пень вероятности, не только неправильно, но и вредно, учи-

тьшая естественное желание субъекта о&ратить все свое пер-

воочередное внимание на проверку “наиболее вероятной вер-

сии”, разумеется, в ущерб прочим версиям.

Не просматривается какой-либо необходимости в де-

лении версий на первоначальные и последующие. Версии

могут конструироваться на различных этапах расследова-

ния, по мере необходимости. Однако важнее обратить при

этом внимание на такое свойство версии, как ее трансфор-

мация в ходе проверки, пополнение новыми признаками,

т. е. важнее говорить об этапах, которые проходит версия

[это может быть и первоначальный, и последующий, и за-

вершающий), чем делить их на первоначальные и после-

дующие. Вызывает сомнение в целесообразности существо-

вания и такое основание деления, как версия обвинения и

оправдательная версия. Во-первых, трудно согласиться с

позицией автора, что именно это отражает отношение вер-

сии к предмету доказывания, а во-вторых, подобное деле-

ние способно исказить природу версии как гипотезы, как

предположения об определенном событии и его составляю-

щих. В данном случае — о преступлении, его элементах,

обстоятельствах дела. Версия, независимо от того, что она

конструируется субъектом, должна являться объективным

отражением события, по поводу которого делается умозак-

лючение.

Отмечая данное обстоятельство ранее1, мы подчерки-

вали ошибочность взглядов, высказываемых в юридической

литературе по поводу субъективизма версии. Как разно-

видность’гипотезы версия должна объективно отражать

‘ См. гл. 2, § 1.

§ 1. Криминалистическая диагностика и следствие

объясняемые ею факты. Приняв это за аксиому, трудно со-

гласиться с допустимостью конструирования каких-либо

“односторонних” версий: обвинительных, оправдательных

и т. п.

$ Сведя, как он отмечает, многочисленные классифика-

ции криминалистических версий к трем видам, Р. С. Белкин

предложил, по сути дела, исчерпывающую классификацию:

1) по субъекту выдвижения — следственные, опера-

тивно-розыскные, судебные, экспертные. Разновидностью

следственных названы розыскные версии следователя;

2) по объему (кругу объясняемых фактов) — общие и

частные;

3) по степени определенности — типичные и конкрет-

ные1.

Из этой классификации мы и будем исходить в даль-

нейшем изложении материала2. Особый интерес при этом

будут представлять следственные версии и их разновидно-

сти — розыскные версии следователя, следственные общие

и частные, типичные и конкретные. При этом под типичной

версией будет пониматься наиболее характерное для дан-

ной ситуации предположительное объяснение отдельных

фактов или события в целом с позиции соответствующей

отрасли научного знания и обобщенной практики расследо-

вания.

При анализе криминалистической литературы, посвя-

щенной проблеме следственных версий, заслуживает осо-

бого внимания трактовка информационной основы, исполь-

зуемой для построения версий. Авторы работы “Кримина-

листика социалистических стран”, ссылаясь на позицию

А. М. Ларина3, делят эту информационную основу на две

системы. Первая представляет собой совокупность установ-

ленных по конкретному делу фактических обстоятельств;

вторая — информационную систему понятий и представле-

ний о разных видах преступлений и их признаках, сформу-

лированную на основе собственного и коллективного опыта*.

Развивая это положение, И. М. Лузгин отмечает: “Вер-

сии обеспечивают установление и исследование связей ме-

жду сложными юридическими конструкциями, существую-

щими в виде абстракций, отображающих конкретные “жи-

вые” факты объективной действительности”. И далее: “Вер-

‘ См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. II. С. 303.

2 Экспертные версии, которые мы именовали гипотезами, были

рассмотрены в гл. 5 и 6.

1 См.: Ларин А М. От следственной версии к истина М, 1976. С 192—193.

4 См.: Криминалистика социалистических стран. С. 192.

230 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

сия соединяет в себе абстракцию состава с признаками кон-

кретного деяния. С помощью версии следователь выражает

свое отношение к реальным фактам, дает им оценку, сооб-

разуясь с абстракцией состава”‘.

Таким образом, информационной базой версии приня-

то считать, с одной стороны, фактические обстоятельства,

“живые” факты, с другой — абстракции, отражающие та-

кие юридические понятия, как состав преступления, его

элементы, предмет доказывания.

Прежде всего хотелось бы обратить внимание на неоп-

ределенность трактовки понятий “фактические обстоятель-

ства”, “факты”. С позиций теории познания такая трактов-

ка не может вызвать и не вызывает возражений. Понимая

под фактом дискретный кусок действительности, данный

нам в ощущении, можно согласиться с понятием “фактиче-

ские обстоятельства”. Но с позиции гносеологического, се-

миотического, языкового обеспечения подлинно научного,

обоснованного построения гипотезы подобная трактовка

информационной базы не выдерживает никакой критики.

Нет строгости определения наподобие того, как определя-

ется признак в качестве выразителя свойств; нет требова-

ний, предъявляемых к диагностическим признакам; нет ие-

рархии признаков; нет и не может быть надлежащей оцен-

ки признаков, которые не обозначены в этом качестве. От-

сюда и “научная”, мы подчеркиваем научная в кавычках,

обоснованность версии (частной гипотезы), возможность опе-

рировать с нею по законам логики, рассмотренным выше2.

Возникает естественный вопрос, можно ли что-либо

сделать в плане перевода этого процесса на подлинно науч-

ную основу, формализовать его, повысить достоверность и

научную обоснованность операций, осуществляемых с вер-

сиями, в отношении какого класса версий это может быть

возможным и достижимым (всех или только какой-то час-

ти). Вопрос этот не нов и не нами сформулирован. $ Еще в

1973 г., т. е. почти четверть века назад, два выдающихся

криминалиста, Р. С. Белкин и А- И. Винберг, в своей работе,

посвященной общетеоретическим проблемам криминалисти-

ки, отмечали: “…Дальнейшее развитие криминалистики

должно привести к созданию знаковых систем криминали-

стики, что чрезвычайно существенно для предельно сокра-

щенного и четкого выражения ее понятий и суждений с

соблюдением при этом четкой однозначной связи между

знаками и фиксируемым в них содержанием. В криминали-

‘ Лузгин И. М. Указ. работа. С. 141—142.

2 См. гл. 5, § 2.

231

§ I. Криминалистическая диагностика и следствие

стике, как мы уже имели возможность убедиться, такого

рода тенденция возникает на пути использования ею ки-

бернетики, математической статистики, математической

(символической) логики, теории рефлексивных игр и дру-

гих областей знания…

…Разработка версий и другие вопросы логической, мыс-

лительной деятельности следователя будут более упорядо-

чены и эффективны при создании специального языка кри-

миналистики, в том числе и такой его разновидности, как

графическое моделирование…

…Частная методика расследования сможет быть час-

тично выражена на формализованном, искусственном язы-

ке знаков’, в виде определенных формул”2.

Хочется думать, что под категорию “других областей

знаний”, упоминаемых авторами в качестве способных обес-

печить решение упомянутых задач, подходит и создавае-

мая ныне криминалистическая диагностика.

Однако прежде чем ответить на поставленные несколько

ранее вопросы о возможности объективизации процесса

построения криминалистической версии по образу и подо-

бию частных гипотез, конструируемых в естественных нау-

ках, т. е. с использованием систематизированных призна-

ков и их комплексов, целесообразно рассмотреть третью

категорию определений версий — функциональных.

Как отмечает Р. С. Белкин, функциональные опреде-

ления версии преследуют цель выявления ее роли в судеб-

ном исследовании в целом, в расследовании, в производст-

ве экспертиз. Функциональный аспект версии рассматри-

вают обычно с трех позиций: гносеологической, организа-

ционной и тактической.

Организационный аспект версии сомнения ни у кого не

вызывает, так как по общему признанию следственные вер-

сии определяют направление расследования, являются его

организующим началом и, как образно отмечает Р. С. Бел-

кин, “ядром” планирования действий следователя3.

Немногочисленные разногласия по поводу того, явля-

ется или не является версия тактическим приемом, также

могут быть сняты справедливым утверждением Р. С. Бел-

кина, “что ни сама версия, ни ее построение и проверка, ни

ее использование …не являются тактическими приемами”4.

1 О естественном, искусственном и знаковом языке науки см. гл. 2, § 3.

1 Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика (общетеоретиче-

ские проблемы). М-, 1973. С. 260, 261, 263.

3 Белкин Р. С. Указ. работа. С. 298.

4 Там же. С. 300.

232 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

Выдвижение и проверка версий, осуществляемые по зако-

нам логики, обеспечивают весь процесс доказывания, отра-

жают логический процесс мышления, пронизывающий все

следствие, и не являются частью какого-либо одного след-

ственного действия или их комбинации, применительно к

которым говорят обычно о тактическом приеме.

В контексте данной работы основное внимание в дан-

ном месте необходимо уделить первому из названных ас-

пектов функционального определения версии — гносеоло-

гическому.

С гносеологических позиций версию нередко рассмат-

ривают как метод познания. Так, в работе И. М. Лузгина

содержится утверждение о том, что версия выполняет

“функцию метода познания”, “является методом познания”1.

О следственной версии, как об “одном из криминалистиче-

ских методов”, говорят и авторы “Криминалистики социа-

листических стран”2. Однако и они сами, и многие другие

криминалисты, чувствуя некоторую условность подобного

утверждения, наличие элементов упрощенчества в попыт-

ке признать версию методом и понимая, что версия — это

часть большого логического процесса и как его часть сама

является комплексом реализуемых методов (анализ, син-

тез, индукция, дедукция, моделирование и др.), пытаются

найти иное определение версии. Так, в той же работе “Кри-

миналистика социалистических стран” после определения

следственной версии как криминалистического метода чуть

далее авторы пишут: “Следственные версии понимаются

нами как единый и в то же время сложный, многосторонний

процесс мышления, включающий в себя и его результаты”3.

Подобная трактовка не согласуется с теми определениями

и классификациями методов, которые приняты в теории

познания, равно как и в криминалистике.

А. М. Ларин рассматривает версию как “весьма специ-

фическое, сложное, отнюдь не зеркальное отражение дей-

ствительности, а интегральную идею образа’4. С позиции

моделирования версию предлагали считать элементом мыс-

ленной модели или информационно-логической (вероятно-

стной) моделью.

Не соглашаясь с упрощенной трактовкой следственной

версии в качестве метода, Р. С. Белкин отмечает: “Если быть

‘ Лузгин И. М. Указ. работа. С. 139—141.

2 Криминалистика социалистических стран. С. 190.

3 Там же.

* Ларин А. М. От следственной версии к истине. С. 12—13, 29.

§ 1. Криминалистическая диагностика и следствие 233

точным, то следует признать, что сама по себе версия не

является средством приращения знания, средством пере-

хода от вероятности к достоверности в судебном исследова-

нии. Такую роль играет процесс проверки версий”1. Дейст-

вительно, версия не может быть охарактеризована как ме-

тод, условием применения которого является, как известно,

приращение нового знания. Прав Р. С. Белкин и в другом,

что переход от проблематичного знания к достоверному обес-

печивает не создание версии, а ее проверка.

Нам представляется, что не было бы характеристик

версий как криминалистического метода, не надо было бы

прибегать к весьма расплывчатым определениям типа “еди-

ный, сложный, многосторонний процесс мышления” и дру-

гим, приведенным выше, если бы версии было отведено то

значение, которое занимает гипотеза в диагностике.

Хотим еще раз напомнить о том, что мы не предлагаем

немедленно и бесповоротно заменить все то, что десятиле-

тиями именовалось “расследованием”, на диагностирование.

Замена понятий была бы неверной по существу и ничего не

дала бы позитивного. Однако нельзя не видеть существен-

ного сходства между расследованием и диагностированием

по их гносеологической сущности, по методологии осущест-

вления, по целям, задачам и средствам достижения. Пора,

по-видимому, признать этот факт и подумать над тем, где,

в каких областях криминалистики и в какой мере могут

быть применены положения методологии диагностики, в

частности диагностики криминалистической.

В работе “Научный поиск” ее автор Е. Жариков в свое

время отмечал: “Несомненна полезность изучения структу-

ры научного поиска для теории судебного расследования.

Ведь судебное расследование представляет собой деятель-

ность, во многих отношениях подобную той, которую осу-

ществляет ученый. О правомерности такого подхода гово-

рит уже вывод об одинаковости характера цели, которую

ставит ученый и следователь — сделать неизвестное из-

вестным. В философской и юридической литературе за по-

следние два десятилетия, насколько нам известно, не было

опубликовано ни одной специальной работы, в которой бы

вопрос ставился в указанном плане. А между тем можно

предполагать, что такого рода сравнительный анализ ока-

жется полезным и для гносеологов, и для юристов, теорети-

ков и практиков”2.

‘ Белкин Р. С. Указ, работа. С. 292.

2 Жариков 5. Научный поиск. Киев, 1967. С. 7.

234 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

За годы, прошедшие с момента данного высказывания

и юристами вообще, и криминалистами в частности, было

опубликовано немало работ, специально посвященных гно-

сеологии познания в процессе расследования. Достаточно

назвать работы Р. С. Белкина1, А. И. Винберга2, И. М- Лузги-

на3, А. А. Эйсмана*, Н. А. Якубовича5 и многих других кри-

миналистов, чтобы убедиться в этом. Вместе с тем думает-

ся, что рекомендации по наведению мостов между нзучньш

познанием и расследованием не потеряли своей актуально-

сти и в наши дни. Необходимость подобных исследований

ощущается всегда. Проводя данную мысль, И. М. Лузгин

отмечал: “В настоящее время в связи с развитием науки и

взаимным проникновением знаний изучение правовых яв-

лений, в том числе доказательств в уголовном процессе,

целесообразно осуществлять, используя не только данные

юридической науки, но прежде всего положения марксист-

ско-ленинской (диалектико-материалистической) филосо-

фии, логики, психологии, криминалистики и ряда других

общественных наук, а также достижений современного ес-

тествознания”6

По-видимому, использование положений процесса ди-

агностирования способно было бы сыграть положительную

роль в повьпиении научной достоверности процесса рассле-

дования. Ранее, в гл. 3 данной работы, рассматривая пред-

мет и задачи криминалистической диагностики, мы отмеча-

ли, что те части криминалистики, которые именуются так-

тикой и методикой, еще не готовы для перевода их на рель-

сы диагностики. Прежде предстоит большая работа по фор-

мализации и систематизации признаков механизмов пре-

ступлений каждой из категорий, подобной тому, как это

предсказьшали в приведенной ранее цитате Р. С. Белкин и

А. И. Винберг. Однако и ранее (в гл. 3), и в данном месте

работы можно утверждать, что использование отдельных

положений криминалистической диагностики возможно уже

на современном этапе развития криминалистики для вне-

‘ См.: Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологиче-

ские проблемы советской криминалистики. М., 1970,

2 См.: Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика и доказывание

(методологические проблемы). М., 1969-

3 См.: Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования.

М., 1973.

* См.: Эйсман А. А. Логика доказьгвания- М., 1973.

& См.: Якубович Н. М. Теоретические основы предварительного след-

ствия. М., 1971.

* Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. С. 84.

§ 1. Криминалистическая диагностика и следствие 235

дрения ее в следственную практику. Это даст возможность

по-новому взглянуть на целый ряд ставших привьгчньши

понятий и действий, полнее раскрыть гносеологическую

сущность этих понятий, скорректировать в плане научной

обоснованности реализацию действий, определяемых эти-

ми понятиями.

В этой связи нелишне процитировать известного не-

мецкого философа К. Клаусса, когда он утверждает, что там,

“где мы старые понятия, старое содержание формулируем

по-новому, в рамках новой более широкой теории, мы все-

гда получаем нечто большее, чем просто повторение старо-

го”‘.

Проблема следственных версий в криминалистике дает

все основания полагать возможность применения к данно-

му случаю положений создаваемой криминалистической

диагностики.

Для выбора направления такого применения кримина-

листической диагностики необходимо напомнить ту группу

диагностических задач, которую мы назвали диагностикой

криминальной ситуации, интегративной диагностикой, а

также исследованием результатов действия [явления). К

числу подзадач этой группы были отнесены установление

обстоятельств механизма действия, обстоятельств места,

времени. В приводимой таблице № 1 они изложены в сле-

дующем виде:

1) возможность судить по результатам действия (явле-

ния) о механизме и обстоятельствах события;

2) определение отдельных фрагментов и события в це-

лом;

3) установление динамики события;

4) установление фактора времени (хронологии) собы-

тия, очередности фрагментов;

5) установление места действия;

6) определение условий, в которых протекало событие2-

Из приведенного перечня видно, что криминалистиче-

ские диагностические задачи при диагностировании кри-

минальной ситуации замыкаются в основном на исследова-

нии механизма преступления (его подготовки, совершения,

сокрытия). С учетом этого о применении приемов и методов

криминалистической диагностики можно говорить по отно-

шению к частным следственным версиям, касающимся, как

упоминалось выше, отдельных элементов состава преступ-

ления, в данном случае — его объективной стороны.

‘ Клаусе К. Кибернетика и философия. М., 1963. С. 29.

2 Там же. С. 85.

236 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

Как отмечалось ранее, в качестве основы построения

версии большинство авторов предлагает использовать “фак-

ты”, “фактические данные”, “фактические обстоятельства”.

Подобного рода рекомендации не способны обеспечить объ-

ективизацию процесса построения следственной версии. И

здесь мы снова обращаемся к проблеме языка науки и его

роли в построении гипотезы (версии)1. Термины “факты”,

“фактические данные” достаточно неопределенны в силу

самого разнообразия фактов, которыми оперирует следова-

тель. Отсюда возникает насущная потребность в замене того,

что мы именуем в настоящее время “фактическими обстоя-

тельствами”, на понятия более определенные, поддающие-

ся систематизации и классификации, однозначно опреде-

ляющие взятый за основу факт.

Проводя эту мысль, И. Г. Герасимов справедливо отме-

чает, что “однозначное отношение вводимых терминов, зна-

ков и понятий к выявленным фактам-и предполагаемым

свойствам принципиально важно для всех познавательных

действий и прежде всего для эмпирической проверки зако-

нов, теорий, гипотез (подчеркнуто нами. — Ю. К.). Эта цель

обеспечивается применением системы правил и определе-

ний”2.

Развивая далее это положение, автор отмечает, что

вводимые понятия, определения, знаки способны заменить

интуитивно подразумеваемое содержание точным смыслом,

определяющим характер обращения с объектами и с ис-

пользуемыми средствами познания — материальными, язы-

ковыми, математическими. “Использование таких правил —

одна из самых важных особенностей познавательной Дея-

тельности в науке и одно из важных условий эмпирической

проверки научных систем знаний”3.

Таким средством перевода понятия “фактические об-

стоятельства” в определение, пригодное к использованию

при построении версии как гипотезы, может считаться при-

знак. Не повторяя сказанного ранее о признаках на основе

имеющегося солидного криминалистического учения, обра-

тимся к данной категории чисто утилитарно, применитель-

но к решаемым в данном месте вопросам. Коль скоро речь

идет о построении частной следственной версии о механиз-

ме преступного действия, то нас должны интересовать при-

знаки совершенного преступления. .Классификацию таких

признаков мы находим у Р. С. Белкина, дополнившего клас-

‘ Подробно о языке в диагностике см. гл. 2, § 3.

2 Герасгинов И. Г. Научное исследование. М., 1972. С. 110.

3 Там же.

§ I. Криминалистическая диагностика и следствие

сификацию, предложенную Г. А. Густовьш и В. Г. Танасе^

вичем’:

“А. По содержанию: признаки приготовления к пре-

ступлению, его совершения, сокрытия и признаки исполь-

зования результатов преступления;

Б. По месту проявления: проявляющиеся на месте пре-

ступления или на месте происшествия (если эти места не

совпадают); проявляющиеся на иных местах; проявляющиеся

в материалах государственных и общественных организа-

ций; проявляющиеся в быту и личной жизни преступников

и их связях; содержащиеся в данных о других преступле-

ниях или происшествиях;

В. По связи с событием преступления: непосредствен-

но указывающие на возможное преступление; признаки

инсценировок и иных способов сокрытия преступления;

Г. По связи с предметом доказывания: оцениваемые

как прямые доказательства; оцениваемые как косвенные

доказательства (к их числу относятся и улики поведения);

Д. По отношению к процессу отражения: необходимые

и случайные”2.

Из приведенных групп признаков для построения вер-

сии о механизме преступления должны быть взяты призна-

ки группы А (совершение преступления), Б (на месте про-

исшествия), Д (признаки отражения — необходимые и слу-

чайные).

При оперировании с признаками по логическим зако-

нам построения и проверки гипотезы особую ценность пред-

ставляют комплексы признаков, в особенности специфиче-

ские. Поэтому построение частной версии о механизме пре-

ступления требует в каждом конкретном случае набора

признаков и их комплексов применительно к расследуемо-

му виду преступления. С учетом этого Р. С. Белкин делает

вывод о том, что “можно говорить об установлении по при-

знакам преступления лишь видовой или родовой принад-

лежности способа его совершения”3.

С подобным утверждением нельзя согласиться. Оно по

природе своей перекликается с рассмотренным ранее вы-

сказыванием А. И. Винберга о том, что для диагностической

экспертизы характерно отсутствие момента конкретности и

‘ См.: Густое Г. А; Такасевич В. Г. Признаки хищений социали-

стической собственности // Вопросы совершенствования предва-

рительного следствия. Л.> 1971. С. 89.

t Белкин Р. С. Криминалистика [проблемы, тенденции, перспекти-

вы). М., 1988. С. 243—244.

3 Там же. С. 245.

238 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

вопросы, решаемые ею, относятся к категории типичных

ситуаций. Возражения, высказываемые в отношении пози-

ции Р. С. Белкина, будут аналогичны тем, которые приведе-

ны по высказыванию А. И. Винберга. Построение гипотезы

[версии) начинается с признаков преступления, наблюдае-

мых на месте происшествия. Затем эти признаки по зако-

нам индукции сопоставляются с типовыми признаками раз-

личных ситуаций и после определения наиболее схожей из

них осуществляется обратный процесс: методом дедукции

мы движемся вновь к частному (признакам совершения

преступления), отыскивая недостающие согласно имеющимся

типовым. На этой стадии в ходе проверки гипотезы мы оп-

ределяем типовую ситуацию и родовую [видовую) принад-

лежность преступления (его совершения). Однако это дале-

ко не конечный этап работы с версией. Теперь предстоит

отыскать то специфическое, что конкретизирует данное

деяние, такие признаки и комплексы,- которые отличат его

от его родовых (видовых) ситуаций.

Мы разделяем позицию Г. Г. Зуйкова, когда он говорит

о том, что повторяемость способа совершения преступления

не может быть абсолютной и зависит от ситуационно опре-

деляющей совокупности детерминирующих факторов’. Имен-

но ситуативность каждого конкретного преступления, в дан-

ном случае способа его совершения со всеми привходящими

факторами, способна конкретизировать его особенности,

сделать его отличным от ему подобных.

Здесь мы вновь вынуждены напомнить об аналогии

криминалистической диагностики с медицинской. В меди-

цинской диагностике типовое — это установление нозоло-

гической формы заболевания, после чего начинается диаг-

ностирование болезни у конкретного больного с учетом ин-

дивидуализирующих факторов. В криминалистической ди-

агностике — это установление типичной ситуации и от нее

движение к исследуемой на основе конкретизирующих ее

признаков и комплексов признаков.

Возникает естественный вопрос, каким требованиям

должны отвечать признаки, используемые для построения

частной следственной версии о способе совершения престу-

пления. Ответ на этот вопрос в криминалистической лите-

ратуре отсутствует, и это не является случайным. Ориен-

тированные длительное время на использование при по-

строении версий “фактических обстоятельств” и “фактов”,

ученые и практики игнорировали в некоторой степени гно-

См.: Зуйков Г. Г. Проблемы идентификации способа совершения

преступления // Вопросы судебной экспертизы. Баку, 1979. С. 89.

§ 1. Криминалистическая диагностика и следствие

сеологическую природу гипотезы, требующую по законам

логики ее конструирования на базе заранее определенных

признаков. Поэтому признаки еще предстоит разработать

подобно тому, как это сделано в криминалистической экс-

пертизе (и иных судебных экспертизах) для решения диаг-

ностических задач.

Однако было бы ошибочным полагать, что примени-

тельно к процессу расследования никто из криминалистов

не задумывался над ролью и значением признаков престу-

пления. Это — и уже упоминавшаяся работа Р. С. Белкина,

и “Методологические проблемы расследования” И. М- Лузги-

на. Анализируя понятие “криминалистические признаки”,

автор обращает внимание на то, что признак является тем

средством, с помощью которого объективные свойства, сто-

роны предметов и явлений, отображающих преступное дея-

ние, используются для доказывания. В работе говорится о

многозначности признаков и различных степенях их надеж-

ности. Делается правильный вывод о том, что возможности

использования признаков во многом зависят от умения сле-

дователя обнаружить, зафиксировать, изучить, сохранить

свойства вещей, используемые в качестве признаков. Ав-

тор подразделяет признаки на собственные, выражающие

существенные свойства самого предмета, и привнесенные,

возникающие в связи с воздействием на объект других пред-

метов.

Справедливо замечание автора по поводу того, что в

качестве признака могут выступать как объективно суще-

ствующие свойства (предметы, явления), так и отсутствую-

щее свойство (предмет, явление), негативное обстоятельство.

И. М. Лузгин справедливо обращает внимание и на взаи-

мосвязь понятия “признак” с понятием “фактические дан-

ные”, “сведения о фактах”. При этом он отмечает: “Если

понятие “признак” связывают с понятием “факт”, то этим

показывают, что признак, существующий объективно, ус-

тановлен, следователем зафиксирован, всесторонне иссле-

дован и оценен с точки зрения его значимости в системе

доказательств, может быть продемонстрирован или (при

определенных условиях) воспроизведен и, таким образом,

познан другими участниками процесса”1.

Со всем вышеизложенным можно согласиться, но с од-

ним непременным условием: сказанным далеко не исчерпа-

ется трактовка признака и критерии его оценки. Отбор при-

знаков для криминалистического диагностирования ситуа-

‘ Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. С. 61—68.

240 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

ции любого преступления, с которым приходится сталки-

ваться следователю, должен осуществляться на подлинно

научной основе. А это означает в первую очередь, что должны

быть разработаны критерии отбора, позволяющие и систе-

матизировать (классифицировать) признаки, и оценивать

их.

$ Рассмотрим в качестве примера возможность система-

тизации признаков и их знаковое выражение при построе-

нии версии (гипотезы) по делам о дорожно-транспортных

преступлениях (ДТП).

Построение частной следственной версии о механизме

ДТП может касаться различных дорожных ситуаций. По-

этому первым этапом для последующего определения на-

правления будущей версии является вид ДТП. Для этого

может быть использована существующая или модифициро-

ванная классификация ДТП. В этом случае возможные си-

туации могут быть поделены при первом приближении на

следующие категории’:

А, — столкновение транспортных средств,

А^ — наезд на препятствие,

Ад— наезд на пешехода,

А^— опрокидывание,

А^ — авария,

Ag — пожар транспортного средства.

Однако такое деление представляется слишком общим,

так как каждый из приведенных видов ДТП может отли-

чаться от аналогичного ему разнообразием ситуаций. Дета-

лизация признаков возможна: по механизму действия, по

характеру причинной связи, по пространственным харак-

теристикам.

С учетом этого будем иметь:

‘ Предлагаемая классификация не претендует на универсальность

и предназначена для использования по ходу дальнейшего изло-

жения. Она несколько отлична от той, которая принята для реги-

страции в органах ГАИ, однако это отличие носит чисто формаль-

ный характер. Приведенное деление включает все те ДТП, кото-

рые выделены в качестве самостоятельных по классификации ГАИ.

Так, наезд на движущееся препятствие (по классификации ГАИ)

является по существу либо столкновением транспортных средств

(ТС), либо наездом на пешехода (по нашей классификации), Наезд

на велосипедиста (по классификации ГАИ) является по существу

столкновением ТС, резко различающихся как по массе, так и по

двигателю. Таким образом, взятое в качестве рабочей модели де-

ление ДТП может быть признано вполне приемлемым, как отра-

жающее само существо происшествия и обеспечивающее обосно-

ванное построение частной следственной версии о механизме ДТП.

§ 1. Криминалистическая диагностика и следствие

встречное

попутное

столкновение ТС

— наезд на препятствие

— наезд на пешехода

А — опрокидывание

Ад — авария

А. — пожар

а\— лобовое

а* — боковое

а3 — угловое

а* — боковое

-а11 — угловое

56 — заднее.

а’ — на проезжей части

Qi1 — вне проезжей части.

а’ — наезд

а3 — переезд.

а’ — на проезжей части

а^4 — вне прозжей части.

а’ — как причина ДТП

а3 — как следствие ДТП.

а’ — как причина ДТП

а28 — как следствие ДТП.

В зависимости от объектов, участвующих в столкнове-

нии ТС, признаки могут быть поделены на ^У”™.^,,….

а) транспортные средства приблизительно с одинако-

вой массой (автомобили одной категории: легковой – лег-

ков0^ транспортные средства, отличающиеся не только “о

массе, но и по устройству: двигателю, количеству осей, ко-

^Ту^оТс^з;^^^^ важный элемент ситуаци_

онного Sa. как вид ТС. может быть представлен в виде

систематизированных признаков.

В,

колесные

в’ — легковые

в2 — грузовые

в31 _ полуприцепы, прицепы, автопоезда

в i \

с 5— туман [в м).

c’g— наличие знаков, разметки

осевой линии

с2 — отсутствие осевой и знаков.

Классификация признаков была бы неполной, если бы

не отражала всех ситуаций ДТП, о которых можно судить

на основе анализа материальных следов и вещной обста-

новки в целом. При этом имеется в виду:

Д — следы, образовавшиеся в начальной (предшест-

вующей) стадии ДТП и позволяющие судить о действиях

водителя и состоянии ТС;

Д — следы, образовавшиеся в кульминационной ста-

дии, свидетельствующие об объекте, оставившем следы, о

направлении и относительной силе удара, о взаимном распо-

ложении транспортных средств в момент соударения и т. п.;

Д— следы, возникшие в последней (заключительной)

стадии, свидетельствующие об активном или пассивном

перемещении транспортных средств, после кульминации

(повторное соударение, опрокидывание, выезд на обочину и

т. п.).

Более детальная классификация признаков этого эле-

мента будет иметь следующий вид:

Д. — начальная стадия

д’ — следы прямолинейного

движения

д2— следы изменения направ-

ления движения

д3 — следы торможения

§ 1. Криминалистическая диагностика и следствие

Д- — кульминационная стадия

Дд— заключительная стадия

следы маневра (объезд

препятствия)

д^ — следы в виде капель

(брызг) жидкости (топли-

ва, смазки, грязи).

д1 — следы первичного соуда-

рения

д2— следы вторичного соуда-

рения

д3— следы наезда

д* — следы переезда

д5— следы отрыва, излома де-

талей

д^ — осыпь грязи

д^ — следы выпадения из

транспортного средства

(людей, груза).

д,— перемещение транспорт-

ного средства с места

кульминации

д2 — перемещение пострадав-

шего

д^— опрокидывание транспорт-

ного средства

д4,— пожар,

Используя предлагаемую выше классификацию при-

знаков необходимых элементов ситуационного анализа вещ-

ной обстановки, мы можем построить версию для каждого

конкретного случая. Получаемое выражение гипотезы мо-

жет быть подобно нижеприведенному, где N — общая вер-

сия ситуации ДТП:

N-ATa (a^l • В (b b b). С (с1,) • С (с2) • С (-)* • С, (с3) •

• С,(с2.) • ^(с\) • fc,(c\i • lb^d\d:5,) • V^\d\d^\} • D^d.3,).

Использование предлагаемой классификации призна-

ков призвано помочь в процессе ситуационного анализа по-

строить частную версию исследуемого события. Такое мо-

делирование должно осуществляться на различных этапах

ситуационного анализа, по мере получения и уточнения ис-

ходных данных. При этом, естественно, частная версия мо-

жет развиваться и детализироваться.

* {-) — признаки неизвестны, не зафиксированы следствием и

требуют дальнейшего установления.

244 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

Таким образом, первое предназначение предлагаемой

классификации признаков заключается в том, что она по-

зволяет получить наглядное представление о достаточно-

сти или отсутствии необходимых исходных данных [при-

знаков). На основе анализа построенной версии прийти к

выводу о необходимости новых исходных данных или дета-

лизации имеющихся данных.

Построение версии ситуации ДТП позволяет опреде-

лить иерархию исходных данных. Выделить признаки, наи-

более существенные в данной ситуации, и второстепенные,

не оказывающие заметного влияния на диагностирование.

Подобное фильтрование информации является немаловзж-

HbiM этапом ситуационного анализа, помогая в выяснении

главного события и сопутствующих явлений. Этому способ-

ствует также проверка версии диагностируемой ситуации

в плане изучения причинных и иных связей между отдель-

ными элементами (объектами, следами, событиями). На этой

стадии исследования из версии могут быть выделены част-

ные (узловые) блоки, например, построены версии меха-

низма применительно к каждому из транспортных средств,

участвовавших в дорожно-транспортном происшествии, или

проанализированы связи между происшедшим событием и

наступающим результатом (образованием следов).

Построение версии на базе подобной систематизации и

классификации признаков ДТП обеспечивает на любом этапе

ее проверки четкое представление о необходимости и дос-

таточности выявленных признаков, об их значении для ус-

тановления механизма ДТП и, что едва ли не самое глав-

ное, обеспечивает выявление необходимых признаков, не

произвольно выбранных, а уже известных, систематизиро-

ванных, т. е. в определенной мере специфических и заранее

запрограммированных.

$ В качестве примера построения версии ДТП рассмот-

рим дело о столкновении автомобиля Москвич-412 и мото-

цикла с коляской.

\ К моменту осмотра места происшествия автомобиль рас-

полагался на левой стороне (по ходу своего движения), ле-

вым передним колесом на обочине. Мотоцикл лежал на боку

на левой (по ходу своего движения) стороне; Коляска, ото-

рвавшаяся от мотоцикла, располагалась в 26 метрах от мото-

цикла, сзади него (если смотреть по ходу его движения). Пас-

сажир, находившийся ранее в коляске, лежал на осевой по-

лосе, с переломом обеих ног в области голени (он умер на

месте происшествия, не приходя в сознание). На некотором

расстоянии от него находилась мягкая часть сиденья коляски.

§ 1, Криминалистическая диагностика и следствие 245

На легковом автомобиле “Москвич-412″ имелись повре-

ждения в области обрешетки радиатора и переднего бампе-

ра. На правой передней дверце имелся след, совпадающий

по форме и размерам с ребристой поверхностью рубашки ци-

линдров мотоцикла. На правой стороне мотоцикла имелись

вмятины и иные деформации металла. Коляска оторвана от

мотоцикла. Передняя часть ее смята, значительно деформи-

рована.

По категории происшествия — это А, по механизму про-

исшествия — встречное, лобовое. Получаем выражение

А, а, (а\ • а2). Транспортные средства колесные: легковая

автомашина (в\) и мотоцикл (в*,). Общий вид этого элемен-

та: В (в\- в4,).

Вид дорожного покрытия (С,): асфальт (с1,), влажный (с2,),

местами гололед (с3;). Рельеф дороги (С,) — ровный (с’д).

Освещенность (С,) — при свете фар (c3,); видимость

(Сд) — не зафиксирована в материалах дела (-); к элементам

обустройства дороги (Сд) относится наличие осевой разметки

(с1 ). Таким образом, для этой части версия будет иметь вид:

C,fc.) С,(с2,. с3,) С,(с’з) С. (с3,) С,(-) С,[с\).

Анализ следов на транспортных средствах позволяет

выделить следы, возникающие в начальной стадии ДТП (Д,),

к числу которых относим следы прямолинейного движения

автомобиля (а’, • д\) и следы изменения им направления дви-

жения — выезд на левую (по ходу движения) сторону (д2,).

Следы торможения автомобиля отсутствуют. Зафиксирова-

ны следы торможения мотоцикла (а2,’ д3,). Выражение началь-

ной (предшествующей) стадии: Д,”(а\ •д1, • д2,) (а2, • д3,). Куль-

минационная стадия (Д^) характеризуется для автомобиля (а’ )

следами первичного соударения (д^) и осыпью грязи (д6^),

для мотоцикла (а2,) — следами первичного соударения (ц\),

следами отрыва коляски (д5^) и выпадением из коляски пас-

сажира (д7;). Общий вид формулы кульминационной стадии:

Д^(а1,- д’,’ и’,) (а2,- д’д’ д5;’ а*,). Заключительная стадия ха-

рактеризуется перемещением тела пассажира мотоцикла, ко-

торому пытались оказать медицинскую помощь: Дз(д2,).

Общая версия механизма ДТП имеет в целом следую-

щий вид:

Н^А,[а,(а1 -а^В(в\-в;)-С,[(с\)С: (с?, с\) С,(с\}

С (с\) С (-)С ^)] Д,?(а\. дуд^Хауд32,)]^’ •д^.д’,)

(а^д^.д^Д^).

Анализ приводимой версии свидетельствует о том, что

для установления механизма столкновения в процессе рас-

следования имеется достаточное количество собранных дан-

ных. Отсутствие сведений и видимости (Сд) не оказывает су-

246 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

щественного влияния на установление механизма и рассле-

дование в целом.

Основное внимание в ходе дальнейшего следствия долж-

но быть обращено на анализ элементов Д., Д^ и Дд. Исследо-

вание следов группы (а1, •д\ ‘д2,) и (а2, •д”) позволяет уста-

новить, что в данной ситуации водитель автомобиля не при-

менял торможения, переместился с правой на левую сторону

движения и во время такого перемещения столкнулся на осе-

вой линии с мотоциклом.

Мотоцикл непосредственно перед столкновением двигал-

ся “юзом”, движение осуществлялось вблизи осевой линии.

Анализ кульминационной стадии (Д^) включает в этой

ситуации исследование следов на транспортных средствах

(д^ • д5) и следов, оставшихся на месте происшествия

(д^-д4^. Изучение следов первой группы позволяет устано-

вить участки первичного соударения транспортных средств:

лобовой удар правой частью радиатора и правым крылом ав-

томобиля по коляске мотоцикла. При этом сам мотоцикл дол-

жен был находиться вплотную к правой боковой поверхности

автомобиля. После разлома частей, крепящих коляску, мото-

цикл продолжал движение вдоль правого крыла и правой пе-

редней дверцы автомобиля, оставляя вмятины и следы тре-

ния. Контакт транспортных средств закончился соответственно

средней частью правой передней дверцы, где следы от мото-

цикла обрываются. В этот момент мотоцикл был отброшен

влево (по ходу своего движения) и упал на боковую поверх-

ность.

Коляска после удара была отброшена назад (по ходу

своего движения) продолжавшим движение автомобилем.

Пассажир по инерции двигался вперед и вылетел из коляски,

получив перелом обеих ног от удара о внутреннюю часть края

кабины коляски. Значительной разницей в массе столкнувших-

ся объектов {в\ • в4^) объяснялось то обстоятельство, что ав-

томобиль не изменил направления своего движения, продол-

жая перемещаться с правой стороны проезжей части на левую.

Приводимый пример является одним из вариантов воз-

можной систематизации и классификации признаков, ис-

пользуемых для построения частных следственных версий

относительно механизма совершенного преступления по

логическим законам диагностирования. Разумеется, в осу-

ществлении подобной систематизации признаков, как вы-

разителей происшедшего события, отражающих в знаковой

форме исходные данные, определяющую роль сыграло на-

личие типичных ситуаций и типичных версий, созданных

§ 1. Криминалистическая диагностика и следствие

теорией и многолетней следственной и экспертной практи-

кой расследования ДТП.

В этой связи необходимо еще раз коснуться типичных

ситуаций как непременного элемента криминалистического

диагностирования. В данном месте это необходимо сделать,

имея в виду дискуссию, нашедшую отражение на страни-

цах юридической литературы, по поводу типичных версий.

Типичные версии непосредственно связаны с типич-

ными ситуациями и играют несомненную позитивную роль

при построении следственных версий по конкретным делам.

Р. С. Белкин под типичной версией понимает “наибо-

лее характерное для данной ситуации с точки зрения соот-

ветствующей отрасли научного знания или обобщенной прак-

тики судебного исследования [оперативно-розыскной, след-

ственной, судебной, экспертной) предположительное объ-

яснение отдельных фактов или события в целом”‘.

Предназначение типичных версий автор видит в том,

что они позволяют объяснить событие [в определенной мере)

при наличии минимального количества исходных данных,

что способно определить на начальной стадии направление

расследования. При этом он оговаривается, что типичные

версии имеют лишь ограниченное познавательное значение,

дают самое общее представление о событии и требуют по-

следующей конкретизации по ходу расследования.

Несмотря на столь корректное отношение автора к идее

типичных версий, позиция его подвергнута критике как

А. М. Лариным, так и авторами раздела работы “кримина-

листика социалистических стран” (Я. Пещак, В. Прерад).

Смысл критических замечаний в адрес Р. С. Белкина сво-

дится к тому, что нет оснований говорить о предположи-

тельном характере типичной версии, коль скоро она каса-

ется уже раскрытых преступлений. Типичная версия — это

не вероятное объяснение,, а достоверное уже познанной си-

туации. Отсюда вывод А. М. Ларина о том, что типичная

версия — это не разновидность следственной версии, а ме-

тодическое знание2.

Нам думается, что критики Р. С. Белкина смешивают

две разные, хотя и взаимосвязанные вещи. Типичная си-

туация — это накопленный, обобщенный и в определенной

мере формализованный опыт (чем больше степень такой

формализации и абстрагирования, тем он ценнее), исполь-

‘ Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. II. С. 296.

2 См.: Ларин А. М. От следственной версии к истине. М., 1976. С. 9;

см. также: Криминалистика социалистических стран. С. 192—193.

248 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

зуемый как своего рода эталон в стадии распознавания на

первоначальном этапе криминалистической диагностики. И

в этом качестве типичная ситуация (но не типичная вер-

сия), безусловно, выполняет и должна выполнять научно-

методическую роль. Более того, таких эталонов (типичных

ситуаций) должно быть достаточно много, они должны ох-

ватывать по возможности все известные варианты совер-

шения преступлений. Тогда на последующей стадии кри-

миналистической диагностики — дифференциальной диаг-

ностики — из них можно будет выбрать наиболее сходный

с исследуемой ситуацией расследуемого преступления.

Вместе с тем типичная версия, касающаяся типичной

ситуации, несомненно, носит вероятностный характер, как

и всякая гипотеза, и в этом нет какого-либо противоречия.

Дело в том, что всякая типичная ситуация лишена пре-

дельной конкретизации. Иначе она и не могла бы считаться

типичной. Она формализует содержание события в доста-

точно крупных блоках. При этом всегда остается место для

частностей, которыми и заполняется это типичное по мере

дальнейшего расследования. Мы уж не повторяем тезис о

том, что каждая ситуация, влияя на окружающий матери-

альный мир, индивидуализирует’ в совокупности то, что

оказалось в соприкосновении с нею. Поэтому типичная вер-

сия, построенная в соответствии с хотя уже и известным,

но достаточно приближенным отражением события, конеч-

но, не теряет своей вероятной (как всякая гипотеза) приро-

ды. Если бы типичная версия являлась достоверным суж-

дением, нам оставалось бы только отождествлять конкрет-

ную ситуацию с типичной. А это никогда невозможно в силу

принципиального различия этих понятий: общее и конкрет-

ное. Подобно тому, как в медицинской диагностике никогда

не отождествляют болезнь конкретного человека с типовой

формой этой болезни, а ищут и находят индивидуализи-

рующие различия (признаки), в криминалистической диаг-

ностике, в том числе при построении следственных версий,

необходимо всегда помнить о вероятностном (проблематич-

ном по форме) характере версии и, идя от типичного к кон-

кретному, искать и находить признаки этой конкретизации.

К тому же правильность выбора версии из круга типичных

также носит вероятностный характер.

Предвидя возможные замечания по поводу того, что

мы достаточно часто сопоставляем криминалистическую

диагностику с медицинской, необходимо отметить следую-

щее. Дело не в различиях диагностик по сферам их приме-

§ 2. Диагностика при установлении причинных связей

нения. Главное заключается в типичности, модальности са-

мого процесса диагностирования, в том, что является его

сущностью и определяет его технологию, в какой бы облас-

ти науки или практики он ни осуществлялся. Это — всегда

исследование набора признаков, гипотетическое представ-

ление на основе этих частностей об общем, индуктивное дви-

жение к этому общему с постоянным чередованием индук-

ции с дедукцией, вплоть до предельной (или близкой к ней)

конкретизации, и превращение гипотезы (версии) в досто-

верное знание.

§ 2. Криминалистическая диагностика

при установлении причинных связей

$ Важнейшим элементом криминалистической диагно-

стики является установление причинных связей. Установ-

ление причинности может являться как целью криминали-

стического диагностирования, так и частью этого процесса,

промежуточным этапом к познанию диагностируемого со-

бытии (явления, факта).

Ранее1, говоря о категориях диагностических задач, мы

аргументировали выделение задач, связанных с установле-

нием причинных связей, в отдельную группу. Несомненно,

что при решении задач любой из приведенных других групп

(исследование свойств и состояния объекта, при диагности-

ке ситуаций) установление причинных связей также нахо-

дит свое выражение. Иначе и не может быть, потому что,

познавая свойства объекта и его состояние, отмечая изме-

нение этого состояния по сравнению с первоначальным (за-

данным), мы не можем не задаться вопросом, в чем причина

имеющихся изменений. Подобные вопросы ставятся перед

экспертом, решением их занимается, по возможности, и сле-

дователь (суд).

И все-таки независимо от того, что установление при-

чины входит непременным компонентом в большинство кри-

миналистических диагностических задач, мы обоснованно

выделили его в самостоятельную категорию. Мотивов здесь

может быть два. Первое — обратить особое, заслуживаю-

щее этого внимание на место и роль установления причин-

ных связей при диагностике отдельного факта или события

преступления в целом, в точном соответствии с частной

криминалистической теорией причинности. Второе — про-

‘См.гл. 3, § 1.

250 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

демонстрировать возможности криминалистической диаг-

ностики в плане установления причинных связей не только

на уровне экспертного исследования (о чем достаточно го-

ворилось ранее), но и применительно к следственным дей-

ствиям, в частности по отношению к таким важным из них,

как следственный осмотр места происшествия и следствен-

ный эксперимент.

$ В философии причинность определяется как “такая

генетическая связь явлений, в которой одно явление, назы-

ваемое причиной, при наличии определенных условий не-

избежно производит, порождает, вызывает к жизни другое

явление, называемое следствием (или действием)”1. При-

чинностью именуется и философская категория, обозначаю-

щая приведенную форму связи.

Ранее, анализируя пять форм связи, которые предло-

жил выделить А. А. Эйсман как имеющие доказательствен-

ное значение, мы поставили [как и автор самого предложе-

ния) генетическую связь, т. е. связь причины и следствия,

на первое место, подчеркивая на только степень распро-

страненности операций по установлению данной формы свя-

зи при расследовании преступлений, но и более общий ха-

рактер и значение этой формы связи для целого блока наук,

имеющих самое непосредственное отношение к борьбе с

преступностью. Отмечая данное обстоятельство, Р. С. Бел-

кин и А. И. Винберг достаточно давно обратили внимание

ученых и практиков на многоаспектность проблемы при-

чинности в группе юридических наук. Ими были рассмот-

рены уголовно-правовой, криминологический, уголовно-про-

цессуальный, криминалистический аспекты причинности2.

Развивая данное направление в своих последующих рабо-

тах, Р. С. Белкин отмечал: “Если в уголовно-процессуаль-

ной науке акцент делается на определение подлежащих

доказыванию юридически значимых признаков причинной

связи, то криминалистика ставит своей целью исследова-

ние ситуационных признаков явлений, позволяющих сде-

лать вывод о наличии или отсутствии причинной связи,

раскрыть процесс отражения, позволяющий проследить

причинную обусловленность и зависимость результата от-

ражения — “отпечатка” исследуемого явления от отражае-

мого объекта — преступления, со всеми его внутренними и

‘ Кузнецов И. В. Категория причинности и ее познавательное зна-

чение // Теория познания и современная наука. М., 1967. С. 3.

2 См.: Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика (общетеорети-

ческие проблемы). М., 1973. С. 103—109.

2. Диагностика при установлении причинных связей

внешними связями, имеющими значение для процесса по-

казывания”‘.

Механизм преступления, познаваемый методами диаг-

ноза по его отображению, в том числе через механизм сле-

дообразования, и содержательная сторона процесса уста-

новления механизма преступления являются объектом кри-

миналистической теории причинности. Исследование при-

чинной связи следов преступления и его механизма явля-

ется частным случаем реализации криминалистической тео-

рии причинности, представляющей собой разработку поло-

жений общей теории причинности в криминалистической

диагностике применительно к весьма специфическим объ-

ектам исследования.

С позиций причинности установление события престу-

пления по его следам (диагностика ситуации) основывается

в целом (как процесс познания причинно-следственных свя-

зей) на следующих положениях теории причинности:

— наличие пространственной или временной связи

причинности, ее неразрывный характер, определяемый це-

почкой больших и малых событий, находящихся между со-

бой в причинно-следственном соотношении;

— направленность причинной связи от причины к след-

ствию, перенос структуры причины в структуру образуе-

мого данной причиной следствия;

— необратимость причинно-следственной связи во вре-

мени в частном конкретном случае исследования2.

Именно этими постулатами необходимо пользоваться

при диагностике конкретной ситуации события преступле-

ния в целом, познаваемого через механизм следообразо-

вания.

Необходимость в познании механизма преступления

возникает на разных этапах расследования и может осуще-

ствляться как следственным, так и экспертным путем. Бо-

лее того, проводя осмотр места происшествия до возбужде-

ния уголовного дела, т. е. до начала расследования, следо-

ватель уже пытается познать происшедшее событие по его

материально-фиксированным отображениям, стремясь по-

нять причину изменений, происшедших в данном месте и в

данной материальной обстановке.

О том, что подобное познание осуществляется по зако-

нам диагностики, может свидетельствовать следующее вы-

сказывание Р. С. Белкина: “Суждение о механизме престу-

‘ Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. II. С. 326.

2 См.: Его же. Криминалистика (проблемы, тенденции, перспекти-

вы). М„ 1987. С. 234.

252 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

пления по материально-фиксированным отражениям на

месте происшествия предполагает вслед за изучением этих

следов их гипотетическое объяснение. Такое объяснение

причин возникновения следов и есть версия о механизме

преступления”1. Налицо все элементы криминалистическо-

го диагностирования: выявление признаков диагностируе-

мого события (изучение следов — отдельных, групп одно-

родных следов, совокупности различных групп следов); по-

строение гипотезы (следственной версии) как предположе-

ния о происшедшем событии; проверка версии, пока она не

превратится в достоверное знание.

Целям проверки такой версии, т. е- установлению при-

чинной связи по делу, может служить, по мнению Р. С. Бел-

кина, любой логический прием мышления, любое процессу-

альное действие, а не какая-то особая группа приемов или

действий2.

Для установления причинной-связи в доказывании (а

проверка следствий версии по сути своей является актом

ее доказывания) 3. М. Соколовский предлагал использовать

такие логические методы, как метод сходства, метод разли-

чия, метод остатков и метод сопутствующих изменений3.

Метод сходства заключается в том, что если два или

более случаев исследуемого явления имеют общим только

одно обстоятельство, то в этом одном обстоятельстве и за-

ключена причина данного явления.

Суть метода различия выражают следующим образом:

если в одном случае явление наступает, а в другом случае

не наступает и оба эти случая имеют общими все обстоя-

тельства кроме одного, которое фигурирует только в пер-

вом случае, то именно это обстоятельство (как единствен-

ное различие в рассматриваемых случаях) есть причина изу-

чаемого явления.

Метод остатков трактуют следующим образом: если

вычесть из данного явления ту часть его, о которой извест-

но, что она является следствием определенных предшест-

вующих обстоятельств, тогда остающаяся часть (остаток)

явления будет следствием остальных предшествующих об-

стоятельств.

Метод сопутствующих изменений заключается в сле-

дующем: всякое явление, которое каким-либо образом ви-

‘ Белкин Р. С. Криминалистика (проблемы, тенденции, перспекти-

вы). М., 1987. С.234.

* Там же. С. 236.

* См.; Соколовский 3. М. Проблема использования а уголовном су-

допроизводстве специальных знаний при установлении причин-

ной связи явлений (криминалистическое и процессуальное иссле-

дование) // Автореф. дисс. д. ю. н. Харьков, 1968. С. 7.

§ 2, Диагностика при установлении причинных связей

——— .^.„„«•ччдп Т1

253

9 *. дш.иниь!»»» ..r– – ~ –

доизменяется всякий раз, когда видоизменяется другое ив- ,

ление, составляет причину или следствие этого явления или Д;

связано с ним какой-либо общей причиной’. *

Чтобы использовать данные логические приемы, необ-

ходимо сопоставлять в каждом конкретном случае два и

более явления. Такой возможностью ни следователь, ни су-

дья, ни эксперт не обладает. Поэтому говорить о возможно-

сти применения в диагностировании механизма преступле-

ния приведенных выше методов можно с известной долей

условности. Они, несомненно, применяются, как, впрочем, и

иные логические приемы, но применяются как бы в несколько

отраженном виде. Используются скорее не сами методы, а

результаты их предшествующего применения, в виде набо-

ров достоверно установленных фактов по уже раскрытым

делам такой же категории, совершаемых аналогичным об-

разом в сходных ситуациях.

Немалое значение в наборе таких достоверно-установ-

ленных фактов играет экспертиза, в том числе криминали-

стическая, представляющая богатый набор данных, полу-

чаемых в результате исследования на основе специальных

познаний различного рода отображений, возникающих по

ходу совершения преступления. Это и отображение внеш-

них свойств и признаков предметов, людей, транспортных

средств; это и отображение внутренних свойств и структу-

ры объектов; это и отображение функционально-динамиче-

ских комплексов навыков. Из всех этих и подобных элемен-

тов складывается мозаика отображений, несущих все виды

криминалистически значимой информации, используемой

при диагностировании события.

Как уже отмечалось выше, суждение о механизме пре-

ступления предполагает первоначальное изучение механиз-

ма образования отдельных следов и их комплексов и сле-

дующее за этим построение гипотезы. На данной стадии

диагностического исследования в процессе построения ги-

потезы моделируется представление о механизме преступ-

ления. Проверка гипотезы с целью достоверного установле-

ния механизма преступления требует того, чтобы гипотети-

ческие представления о причинах, вызвавших изменения в

обстановке места происшествия, предположения о структу-

ре и содержании связи между отражаемым и результатом

отражения были доказаны.

Вычленение следов как носителей информации о ме-

ханизме преступления должно осуществляться путем по-

следовательного решения ряда задач:

‘ См.: Комдаюя Н. И. Логический словарь М„ 1971. С, 362,445, 491, 508.

254 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

— объяснение фактов, обладающих признаками пре-

ступления (перенесенческая гипотеза);

— установление происхождения фактов и связи меж-

ду фактами в их временной последовательности (гипотезы

причинная и обратная);

— поиск и исследование следов преступления и дру-

гих материальных носителей информации (гипотеза обрат-

ная, с элементами дедукции)’.

В процессе криминалистического диагностирования

ситуации анализ причинной связи необходим на всех трех

этапах решения подзадач, особенно на последнем, связан-

ном с анализом механизма следообразования, а через него —

механизма преступления.

По сути дела здесь осуществляется установление воз-

можности и обстоятельств происхождения определенных

действий, что требует анализа двух форм связи: причинной

(генетической) и функциональной, производной от первой.

Первая, выражая связь между причиной и следствием, ус-

ловием и обусловленным, позволяет устанавливать зависи-

мость сущности явления и имеющихся результатов. Вто-

рая, функциональная — связь между взаимозависимыми

процессами — позволяет делать вывод о времени происше-

ствия, расстоянии, скоростях, силе воздействия, то есть да-

вать характеристику действию, имевшему место в прошлом,

определять взаиморасположение объектов в конкретный

отрезок времени и т. д. Функциональная связь, как произ-

водная от генетической, ценна тем, что позволяет в данной

стадии диагностирования раскрывать пространственные,

временные, энергетические и иные формы связи.

Гипотеза (следственная версия), отражающая представ-

ление о механизме преступления, должна отражать обе

формы связи: и причинную связь, и функциональную.

Познание с помощью анализа связей сущности катего-

рий, касающихся условий совершения действия, не допус-

кает искусственного расчленения единого процесса позна-

ния, заставляя изучать все стадии имевшего место дейст-

вия, его причины и условия. Вопрос об условиях требует

особого внимания: причина не может существовать без ус-

ловий, в которых она реализуется. Условия играют при этом

достаточно важную роль, обеспечивая стабильность полу-

чения результата, вызванного определенной причиной. Не-

даром в философии, желая подчеркнуть тесную связь причи-

‘ См., например: Лузгии И. М. Моделирование при расследовании

преступлений. М., 1981.

§ 2. Диагностика при установлении причинных связей 255

ны и условий ее действия, иногда прибегают к образному

выражению, именуя причину “активными условиями”, а

условия — “пассивной причиной”. Знание закономерностей

образования следов различных видов и использование этих

знаний при криминалистическом диагностировании позво-

ляют устанавливать как причину их возникновения, так и

условия образования.

В конечном счете доказывательственное значение лю-

бых следов (отражений) определяется формой и мерой их

связи с расследуемым событием. “Связь изменений с собы-

тием, которое ими устанавливается, и называется доказа-

тельственной информацией”1. В задачу криминалистической

диагностики, в особенности при диагностировании ситуа-

ций, входит необходимым элементом установление всех

форм связи, начиная с генетической и кончая корреляцион-

ными. Установление при диагностировании генетической

связи позволяет, с учетом ситуационности и повторяющих-

ся событий, на базе перенесенческой гипотезы, установить

закономерность возникновения следов, характеризующих

данную ситуацию. При этом содержание и форма явления

познаются через связь внутреннего и внешнего. Однознач-

ные и сложные многозначные связи способствуют понима-

нию комплексного характера явления, восприятию его как

определенной структуры. Выявление типичного позволяет

выбрать в качестве аналога имеющиеся типовые модели, а

наличие отклонений от типичного позволяет вновь вернуть-

ся к частной конкретной ситуации. Здесь в методику долж-

ны быть заложены этапы выявления связей случайного и

закономерного. И, наконец, оперируя прямыми и косвенны-

ми связями, необходимо при диагностировании элементов

механизма преступления раскрыть непосредственную или

опосредованную зависимость между всеми промежуточны-

ми звеньями диагностируемого события.

Корреляционные связи, или связи сосуществования, по

их значению в процессе диагностирования ценны тем, что с

их помощью устанавливаются пространственно-временные

отношения. Будучи применены для оценки доказательст-

венного значения отображений, они позволяют определять

связь этих отображений с событием преступления по месту

и времени. Выявление указанных связей в процессе крими-

налистической диагностики определяет, по сути дела, ее

возможности в познании механизма преступления.

‘ Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика (общетеоретические

проблемы). М, 1973. С. 176—177.

256 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

Особенно четко это просматривается при диагностиро-

вании события на основе комплексного изучения всей вещ-

ной обстановки места преступления.

Методика диагностирования механизма совершенного

преступления по исследуемой материальной обстановке

должна быть таковой, чтобы на основе изучения элементов

этой обстановки и связей между ними в конечном счете было

воспроизведено во временной последовательности все со-

бытие в целом, во всем многообразии фактов, составляю-

щих его. Такая методика должна основываться на струк-

турном подходе к изучаемому явлению. Методикой как про-

граммой исследования должна быть предусмотрена после-

довательность изучения: от более простых элементов к бо-

лее сложным, от изучения самих элементов к изучению свя-

зей между ними, от изучения более простых, очевидных

связей к более сложным, неявным, многоступенчатым.

Для следов эта схема может выглядеть так: изучение

отдельных следов-связей между отдельными следами—

групп однородных следов—структур следов—отдельных об-

стоятельств следообразвания—механизма преступления в

целом.

Подобный системно-структурный подход нашел отра-

жение в трактовке такого понятия, как ситуалогические (си-

туационные) исследования места происшествия. Иногда даже

говорят о ситуалогической экспертизе места происшествия

как о чем-то самостоятельном’.

Связи между элементами обстановки места происше-

ствия в структурном плане являются статическими, т. е.

такими, какими они представляются в момент осмотра. Од-

нако анализ этой обстановки осуществляется главным об-

разом для распознавания, определения динамики события,

динамики связей, их анализа в ретроспективном плане. Это

обстоятельство требует не только структурного, но и сис-

темного подхода, обеспечивающего анализ обстановки мес-

та происшествия, ее отдельных элементов и связей между

ними в движении, в динамике.

Методика такого диагностического исследования при-

звана обеспечить решение задач по расшифровке механиз-

ма преступления, познанию того, какие действия и в какой

последовательности совершались, с помощью каких средств,

и даже, когда представляется возможным, установить, для

достижения каких целей.

В диагностическом плане имеются все основания ут-

верждать, что экспертным путем, равно как и следствен-

См-: Грановский Г. Л. Ситувлогическое исследование места про-

исшествия // Труды ВНИИСЭ. Вып. 49. М,, 1989.

§ 2. Диагностика при установлении причинных связей

ным, могут быть установлены: способы приготовления к со-

вершению преступления, его совершения и сокрытия; вре-

мя и место его совершения; некоторые физические и психи-

ческие свойства личности преступника; механизм взаимо-

действия преступника и потерпевшего; транспортные сред-

ства; орудия взлома преград; обстоятельства, характери-

зующие этапы события; свойства предметов, в том числе

исчезнувших с места происшествия; причины изменений,

происшедших в обстановке. Для этого диагностируемую си-

туацию делят на конечную, сложившуюся после события

преступления; начальную, существовавшую до этого собы-

тия, и промежуточные, формировавшиеся (складывавшие-

ся) на различных этапах события. Эти промежуточные си-

туации должны облекаться в форму таких гипотез, провер-

ка которых позволяла бы прийти к одному из трех вариан-

тов решения; а) ситуация должна была иметь место; б) ситуа-

ции не должна и не могла иметь место; в) ситуация могла

иметь место. Г. Л. Грановским была предложена следующая

блок-схема ситуационного анализа места происшествия:

Предварительный общий

анализ ситуации

I ‘

\ Локализация вещной обстановки

——а”____места происшествия

Выделение подструктур вещной обстановки

___ t –

Выделение элементов вещной обстановки

Исследование

элементов

Т~”

Исследование

элементов

Исследование

элементов

Исследование

подструктуры

Исследование

подструктуры

_—_——-—_»—-—,—.—_^_————

Исследование структуры в целом

• “• “• ” *

Сопоставление полученных результатов)

.—.-^’—T’-^.ri.’T.^-,^-.—.

Формулирование выводов

Схема 14. Общий алгоритм ситуалогического исследования

места происшествия

258 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

В приведенной блок-схеме экспертного и следственно-

го диагностического исследования отчетливо просматрива-

ется сочетание дедуктивного и индуктивного методов. Ди-

агностика предусматривает сначала движение от общего к

частному в познании обстановки места происшествия, с тем

чтобы после раздельного анализа каждого из этих частных

методами индуктивного обобщения вновь подняться до уров-

ня анализа общего. Но уже более конкретного анализа этого

общего, анализа, основанного на правдоподобных и истин-

ных суждениях о каждом из элементов общей структуры.

Приведенная блок-схема, хотя и конструировалась при-

менительно к экспертному исследованию, может быть в пол-

ной мере использована и следователем. Все зависит с сущ-

ностно-содержательных позиций от того, насколько он про-

фессионально опытен и подготовлен для такого рода анали-

за. Диагностировать механизм совершения преступления ему

приходится всегда, как на первоначальном этапе при ос-

мотре места происшествия, так и в последующем, по мере

сбора и накопления иной информации о том, какова была

обстановка этого места до совершения преступления. На этом

этапе его выводы о наличии причинной связи могут суще-

ственно подкрепляться собранными данными.

Если представить себе весь механизм совершения пре-

ступления как систему действий, определяемых единой це-

пью причинных звеньев, то в рамках каждого из этих звеньев

задача установления причинной связи может иметь раз-

личный вид.

Р. С. Белкин и А. И. Винберг предложили систематизи-

ровать возможные варианты применительно к семи груп-

пам подзадач’.

Подзадача первой группы касается установления при-

чинной связи между двумя явлениями, каждое из которых

имело или имеет место. Например, было зафиксировано

нарушение технологического режима на производстве, че-

рез некоторое время после которого произошел взрыв газ-

гольдера. Установить, является ли нарушение технологиче-

ского режима причиной взрыва (“Имеется ли причинная

связь между А и Б?”).

Применительно ко второй группе подзадача касается

установления неизвестной причины известного последствия

(явления), то есть: “Какова причина наступления явления

Б?” Например, что явилось причиной отказа тормозной

‘ См.: Белкин Р. С., Винберг А. И. Указ. работа. С. 117.

§ 2. Диагностика при установлении причинных связей

системы ТС? Резиновый шланг контура тормозной системы

был перерезан или перетерся в процессе эксплуатации?

Третья группа подзадач касается вариантов, когда нам

известно действие, расцениваемое как причина, и требует-

ся установить, какие последствия эта причина могла вы-

звать- Например: “К каким последствиям могла привести

поломка, имевшая место на данном транспортном средст-

ве?” Иными словами: “Каковы последствия явления А?”

Данная категория подзадач имеет место в основном при

решении вопроса о квалификации преступного действия или

бездействия.

Четвертая группа подзадач формулируется в общем

виде следующим образом: “Обладает ли причина А, или

следствие Б, или причинная связь между ними (А и Б) оп-

ределенными названными (проверяемыми) признаками?”

При этом в решаемую подзадачу входит установление того,

была ли причинная связь случайной или закономерной,

прямой, непосредственной и т. п., было ли последствие не-

избежным, были условия достаточными для наступления

результата. Пример: при учете неисправности данного охот-

ничьего ружья мог ли произойти из него выстрел без нажа-

тия на спусковой крючок при падении ружья на деревян-

ный пол с высоты 150—160 см?

К пятой группе относятся подзадачи, связанные с ус-

тановлением очередности событий: “Какое из явлений, А

или Б, произошло раньше?” Пример: выезд автомобиля

“Жигули” на тротуар вправо по ходу его движения произо-

шел из-за резкого падения давления в шине правого перед-

него колеса или повреждение боковой поверхности шины и

падение давления возникли в результате выезда на троту-

ар и удара о бетонный столб с последующей деформацией

бампера, острый край которого касается боковой поверхно-

сти шины? Постановка и решение подобных подзадач помо-

гают следователю и суду использовать получаемые данные

при установлении причинной связи как отдельных фактов,

так и всего механизма совершения преступления в целом.

Шестую группу подзадач авторы формулируют так:

“Имелась ли возможность предотвратить последствия?” В

результате удается установить причинную связь между

бездействием или несвоевременным действием субъекта и

наступившими последствиями. Пример: каким образом мож-

но было предотвратить наступившие последствия после того,

как было обнаружено и зафиксировано в журнале безопас-

ности проведения работ отступление от Инструкции..?

260 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

И, наконец, к седьмой группе относятся подзадачи типа:

“Была ли у субъекта возможность предвидеть данные по-

следствия?” Например: мог ли и должен ли водитель ТС

предвидеть возможность наступления аварийных послед-

ствий, обнаружив срабатывание тормозной системы только

со второго нажатия на тормозную педаль? Как должен был

поступить водитель, обнаружив подобную неисправность?

К приведенным двум последним группам близко при-

мыкает еще одна, находящаяся в несколько особом положе-

нии. Речь идет об установлении факта нарушения правил,

носящих технический характер или полутехнический-

полуправовой (например, правил ПДД — правил дорожно-

го движения). В методике, сложившейся в практике рассле-

дования преступлений, по которым необходимо установить,

имел ли место факт нарушения правил, сама подзадача не

формулируется в такой форме. На разрешение сведущего

лица (чаще всего это осуществляется в форме экспертизы)

ставится вопрос о том, как должен был действовать субъ-

ект в соответствии с правилами (инструкциями, положе-

ниями и т. п.) в данной производственной ситуации (в дан-

ной дорожной обстановке). Эксперт, отвечая на подобный

вопрос, анализирует эту обстановку (по представленным

данным) и создает некую оптимальную модель действий

субъекта с указанием для каждого из действий (или их от-

сутствия) соответствующих пунктов правил. Сопоставление

этой модели с реальным событием и действиями в рамках

этого события субъекта позволяет следователю, суду уста-

новить, какие отступления от существующих правил имели

место. После этого обычно решается вопрос о том, находи-

лись ли все эти отступления в причинной связи с наступив-

шими последствиями. Подобный подход освобождает экс-

перта от необходимости решения им несвойственных ему

задач о нарушениях правил как одной из составных частей

установления вины обвиняемого.

Приведенные выше группы подзадач, решение кото-

рых способствует установлению отдельных звеньев общей

причинной связи, в основном составляют предмет эксперт-

ной диагностики. Однако данное обстоятельство не исклю-

чает в полной мере возможности и следственного диагно-

стирования в тех пределах, которые обеспечивают следова-

телю его профессиональные знания. В любом случае экс-

пертное решение, касающееся частностей, оценивается и

используется следователем и судом как при построении

версии о причинной связи, так и при ее проверке. Здесь

важно подчеркнуть, что установление причинной связи мо-

§ 2. Диагностика при установлении причинных связей 261

жет осуществляться как экспертом, так и самим следовате-

лем (судом), а правовая оценка ее — только следователем и

судом.

Применительно к возможностям диагностического ус-

тановления причинных связей может быть рассмотрено и

такое процессуальное действие, как следственный экспери-

мент, Дело в том, что некоторые виды следственного экспе-

римента могут быть использованы для опытной проверки

наличия причинной связи между отдельными (далеко не

всеми) обстоятельствами дела. Подчеркивая данную возмож-

ность, авторы коллективной работы “Криминалистика со-

циалистических стран” отмечают: “Эксперимент обеспечи-

вает более строгое исследование реальных взаимосвя-

зей между причиной и следствием'”. Однако подобная на-

правленность следственного эксперимента — это лишь одна

из задач его осуществления. Возможности следственного и

экспертного экспериментов значительно шире и многогран-

ней.

Говоря о видах экспериментов, в криминалистике пе-

речисляют до семи различных категорий’:

а) Эксперименты, осуществляемые с целью получения

материально-фиксированных отображений объекта и для

изучения механизма их возникновения (например, экспе-

риментальное воспроизведение следов транспортного сред-

ства с целью установления совершенных им маневров). Этот

вид эксперимента может быть как следственным, так и экс-

пертным.

б) Эксперимент с’целью получения эксперименталь-

ных следов, экспериментальных проб, экспериментальных

образцов, Осуществляться он может так же, как и преды-

дущий, и следователем, и экспертом, однако даже при про-

изводстве его следователем присутствие эксперта или спе-

циалиста крайне желательно. Дело в том, что получение

экспериментальных следов, а тем более проб и образцов,

требует не только четкого представления цели этих дейст-

вий, но и специфической для каждого варианта технологии

такого получения. Например: получение образцов почерка

под диктовку, обеспечивающую такой темп письма, кото-

рый бы исключал возможность искажения пишущим при-

знаков своего почерка. Или: экспериментальный отстрел пуль

из оружия (что, естественно, может технически сделать и

сам следователь), но с воссозданием таких условий, кото-

‘ Криминалистика социалистических стран. С, 263.

• Там же. С. 273.

262 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

рые определяются экспертом на основе изучения исследуе-

мой пули и входного отверстия (ствол чистый, сухой; ствол

чистый, смазанный; ствол начищенный и.т. п.). Еще более

сложным будет, например, отбор образцов почвы на локаль-

ном проверяемом участке открытой местности и т. д.

Эксперименты групп “а” и “б” фиксируются в зависи-

мости от того, кто их проводит, либо в протоколе следствен-

ного действия (ст. 183, 186 УПК РСФСР), либо в заключе-

нии эксперта, в его исследовательской части (ст. 191 УПК

РСФСР).

в) Эксперименты для установления возможности (или

невозможности) восприятия какого-либо явления (возмож-

ности видеть, возможности слышать — чаще всего прове-

ряются именно эти обстоятельства).

г) Эксперименты для установления возможности (или

невозможности) выполнения определенных действий (в дан-

ных условиях; за определенное время; определенным спо-

собом).

д) Эксперименты для установления наличия или от-

сутствия у лица профессиональных или других специаль-

ных навыков и способностей. (Например, может ли данное

лицо самостоятельно с использованием названных им средств

изготовить клише для печатания фальшивых денежных

знаков.)

е) Эксперименты для установления возможности (или

невозможности) определенного криминалистически сущест-

венного события. (Например, возможна ли идентификация

канала ствола пистолета после производства из него 50—

70—100 выстрелов.)

ж) Эксперименты для установления механизма рассле-

дуемого события, отдельных его элементов, условий, меха-

низма следоообразования.

Эксперименты групп “в”, “г”, д” осуществляются сле-

дователем, в необходимых случаях с участием сведущих

лиц [специалиста, эксперта); группы “е”, “ж” могут быть

проведены как следователем, так и экспертом.

Подробный перечень экспериментов, осуществляемых

в криминалистике, позволяет не только получить представ-

ление об их возможностях, но и отметить общность задач

эксперимента и диагностирования. Ранее, в приведенных

алгоритмах и блок-схемах решения экспертньхх задач, экс-

перименты фигурировали в качестве элементов (этапов)

экспертного диагностирования, позволяющих проверить

какие-то промежуточные звенья диагностируемого явления

(события, объекта).

§ 2. Диагностика при установлении причинных связей 263

В данном разделе работы мы попытаемся показать

диагностическую сущность следственного эксперимента в

целом, в его изолированном виде и по отношению к его мес-

ту в общем процессе диагностирования ситуации.

Начать, по-видимому, целесообразно с трактовки экс-

перимента в науке.

“Под экспериментом, — отмечает О. М. Сичивица, —

понимается такой метод изучения объекта, когда исследо-

ватель активно воздействует на него путем создания искус-

ственных условий, необходимых для выявления соответст-

вующих свойств, когда сознательно изменяется течение ес-

тественных процессов. Эксперимент представляет собой

наиболее сложный и эффективный метод эмпирического

познания”1.

Эксперименты подразделяют на исследовательские,

проверочные и иллюстративные. Область применения пер-

вых — сфера научных исследований, цель — открытие но-

вых свойств, закономерностей. Вторые, проверочные, слу-

жат целям проверки тех или иных предположений или тео-

ретических построений. Иллюстративные используются для

демонстрации в учебном процессе.

Из приведенных характеристик видно, что эксперимен-

ты, осуществляемые в криминалистике, относятся по своей

природе к проверочным.

Эксперимент может осуществляться как с материаль-

ными объектами, так и с их идеальными копиями. Для кри-

миналистической диагностики важны обе формы осуществ-

ления эксперимента. Мысленный эксперимент давно уже

стал неотъемлемым методом всякой криминалистической

деятельности. Без него невозможно было бы познать про-

шедшее событие, что является основной задачей любого

расследования. Как один из инструментов проверки диаг-

ностических гипотез мысленный эксперимент был рассмот-

рен ранее. Поэтому в данном разделе работы основное вни-

мание будет уделено экспериментам с материальными объ-

ектами. Последние делятся на натурные, когда при экспе-

рименте используют подлинные объекты, и на модельные,

если вместо самих объектов берутся их модели (копии, сход-

ные объекты).

Натурные эксперименты в криминалистике более при-

сущи экспертизе, когда эксперт обязан, например, исполь-

зовать проверяемый пистолет для отстрела гильз или тот

самый топор, который был изъят у подозреваемого, для по-

‘ Сичивица. О. М. Методы и формы научного познания. М., 1972. С. 21.

264 Глава V. Криминалистическая диагностика в практике следствия

лучения экспериментальных следов. Модельные экспери-

менты чаще облекаются в форму следственных,

С гносеологической точки зрения эксперимент с диаг-

ностикой роднит то, что он также является способом позна-

ния. Так же как и диагностика, эксперимент предполагает

не только наблюдение, но и измерение, сравнение, описа-

ние, моделирование. Общим является и то, что эксперимент,

по сути, это действие, направленное на изоляцию исследуе-

мого явления от мешающих воздействий, что способствует

чистоте эксперимента и объективному познанию устанав-

ливаемых с его помощью фактов. Эксперимент, подобно

диагностической гипотезе, опирается на прошлый опыт,

используемый как для принятия решения о его проведе-

нии, так и выбора тактики его осуществления.

И, наконец, эксперимент, равно как и диагностирова-

ние, способствует проверке следственных версий. Отмечая

данное обстоятельство, авторы работы “Криминалистика

социалистических стран” выделяют такое важное обстоя-

тельство, как получение новой информации с помощью экс-

перимента: “Важной областью применения эксперимента

является проверка версий. При этом эксперимент может

подтвердить или опровергнуть соответствующие версии.

Однако эксперименты могут не только подтверждать или

опровергать предполагаемые обстоятельства дела, они мо-

гут вести к обнаружению совершенно новых результатов, о

которых прежде не было никаких сведений'”.

Самым же главным, что позволяет считать экспери-

мент одной иа форм криминалистической диагностики, яв-

ляется то, что при эксперименте мы также провернем наше

предположение о каком-то событии (факте), строим вер-

сию, требующую проверки, учитываем все специфические

признаки проверяемого события (и воспроизводим их), идем

от частностей (отдельных опытов) к общему представлению

(целому) и, по сути дела, пользуемся индуктивным мето-

дом, часто применяемым а диагностике — реконструктив-

ной индукции. Подчеркивая специфический характер ре-

конструктивной индукции (ее системность и сочетание с

элементами дедукции), ее иногда в научной литературе на-

зывают “индукцией для детективов”.

Системный характер реконструктивной индукции осо-

бенно проявляется в таком непременном условии любого, в

том числе и следственного, эксперимента, как многократ-

ность повторения опытных действий, с тем чтобы они охва-

‘ Криминалистика социалистических стран. С, 265,

§ 2. Диагностика при установлении причивных связей 265

тывали все возможные варианты проверяемого события,

Изменения осуществляются с учетом ранее полученной

информации и происходят по правилам системного подхо-

да. Системность проявляется даже в тех случаях, когда из-

менение условий происходит а стохастической последова-

тельности отдельных действий. Подтверждается это тем, что

случайные варианты воздействия тоже избираются в неко-

торой мере закономерно, на основе имеющегося опыта,

Как всякое диагностическое исследование, следствен-

ный эксперимент имеет своей предпосылкой известное уп-

рощение и идеализацию наблюдаемого объекта, Это позво-

ляет исключить “мешающие” факторы и сконцентрировать

все внимание на выделении необходимых, достаточных, в

том числе специфических, комплексов признаков, Подобно

тому, как при криминалистическом диагностировании при-

ходится сопоставлять .проверяемую ситуацию с набором

типичных, при следственном эксперименте также должны

быть предусмотрены все варианты возможных изменений

условий, чтобы из них можно было выбрать наиболее соот-

ветствующий проверяемому. В сконструированной для это-

го гипотезе подобные действия находят свое закрепление, а

исключение (элиминация) неприемлемых условий осущест-

вляется по типу элиминативной индукции. Этот момент чрез-

вычайно важен, так как при его соблюдении повышается

достоверность результатов эксперимента. Подчеркивая вто

важное обстоятельство, авторы “Криминалистики социали-

стических стран” пишут; “Решающий момент следует ус-

матривать в элиминации случайных факторов (мешающих

условий восприятия, случайных элементов механизма со-

бытия, условий следообразования), что может быть достиг-

нуто только благодаря плотности серий опытов, испытаний,

С помощью тщательного анализа следует стремиться к ис-

ключению случайностей с целью получения надежных ре-

зультатов”,

Подобный подход обеспечивает следующее важнейшее

требование, предъявляемое к следственному эксперимен-

ту, — адекватность условий его проведения тем, которые

имели место при совершении преступления. Здесь усмат-

ривается полная аналогия с любым процессом криминали-

стического диагностирования, когда исследователь (следо-

ватель, эксперт) отфильтровывает все те признаки, кото-

рые несвойственны диагностируемому событию, с тем что-

бы устранить помехи при изучении главного. Вместе с тем

Криминалистика социалистических стран, С. 268.

266 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

если не удается достичь полной адекватности условий про-

ведения эксперимента, то это обстоятельство должно найти

отражение при его анализе, синтезе, оценке достоверности

результатов. В точном соответствии с этим при ином кри-

миналистическом диагностировании, если не удается ото-

брать через перечисление только специфические признаки,

приходится допускать два альтернативных варианта, из

которых впоследствии элиминативной индукцией требует-

ся вычесть одну из ситуаций.

Варьирование условий в процессе проведения экспе-

римента является непременным требованием всякого опыт-

ного проверочного действия. Выбор условий определяется

наличием, полнотой и достоверностью исходных данных. Они

составляют основу планирования эксперимента, равно как

и основу гипотезы при ином криминалистическом диагно-

стировании. Чем больше неопределенности в исходных дан-

ных, тем больше приходится предусматривать вариантов

для проведения эксперимента. Здесь просматривается пол-

ная аналогия с вариантами криминалистического диагно-

стирования, когда отсутствие специфических признаков и

комплексов признаков требует допущения нескольких воз-

можных ситуаций с последующей проверкой каждой из них.

Воспроизводимость (повторяемость) результатов экс-

перимента является таким же важным для него требовани-

ем, как совпадение предполагаемых признаков диагности-

руемого объекта с его подлинными признаками. Но далее

при кажущейся идентичности наступают существенные

различия. При ином криминалистическом диагностирова-

нии объекта (явления, события) мы идем от вероятностной

гипотезы к достоверному знанию. Если гипотеза находит

свое подтверждение, она перестает быть гипотезой и пре-

вращается в знание достоверное, непроблематичное. Уста-

новленный факт принимается в качестве такового.

Иное дело при следственном эксперименте. Здесь так-

же сконструированная гипотеза либо подтверждается, либо

опровергается. Но здесь необходимо вспомнить основное

содержание и цель эксперимента: установление возможно-

сти (невозможности) чего-либо. При таком положении про-

веденная и доказавшая свою правильность гипотеза не ли-

шает результаты эксперимента их гипотетического харак-

тера. Другими словами, мы установили возможность совер-

шения определенного действия в определенных условиях,

но было ли оно совершено именно так, пока что сказать не

можем. Иначе говоря, только экспериментом доказать гипо-

тезу абсолютно не удается. Это не распространяется на не-

§ 3. Инструментальная диагностика 267

гативные результаты, когда гипотеза отвергается как несо-

стоятельная. Таким образом, подтверждением гипотезы при

эксперименте является установление возможности, но не

достоверности того, что при совершении преступления все

происходило именно так.

Приведенный анализ следственного эксперимента с

очевидностью может свидетельствовать, что это следствен-

ное действие полностью согласуется с постулатами, законо-

мерностями, методиками криминалистического диагности-

рования, Отсюда может быть сделан вывод о том, что след-

ственный эксперимент, как разновидность криминалисти-

ческого диагностирования, в большей мере, чем иные следст-

венные действия, может рассматриваться в этом качестве.

Признав это за доказанное, мы должны будем распростра-

нить на него все требования, предъявляемые к процессу

диагностирования, стремясь и здесь достичь более высокой

степени идеализации и абстрагирования для достижения

достоверности получаемых результатов, обеспечиваемой

строгим отбором признаков ситуации, и оперирования ими

как при построении гипотезы, так и при практической реа-

лизации эксперимента.

§ 3. Инструментальная диагностика

эмоционального состояния как разновидность

криминалистической диагностики

В данном разделе речь пойдет об использовании поли-

графа в следственной практике. Может возникнуть возра-

жение против помещения данного раздела в главу о приме-

нении криминалистической диагностики в следственной

практике, а не в экспертной. Основанием для такого рода

возражений может стать то обстоятельство, что примене-

ние полиграфа требует привлечения сведущего лица, спе-

циалиста в соответствующей области. Однако сложившаяся

мировая практика пока не пришла к выводу об экспертной

природе применения полиграфа, реализуя его возможности

при следственных допросах и в процессе оперативных дей-

ствий. С учетом этого возьмем за отправное положение при-

менение полиграфа при допросах с участием специалиста,

а также при других следственных действиях.

Возможное возражение иного характера представля-

ется более серьезным. Оно может касаться самой сути рас-

сматриваемого метода и сводиться к утверждению о недо-

пущении его в уголовном процессе. На такое возражение,

268 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

если оно возникнет у читателя, будет ответам весь после-

дующий материал данного параграфа.

Начать, по-видимому, целесообразно с анализа науч-

ной обоснованности и истории развития-данного метода.

Методы, подобные полиграфу, объединяются в группу, оп-

ределяемую в самом общем виде (метатермин) как инстру-

ментальная диагностика эмоциональной напряженности

(ИДЭН).

Полиграф более известен у нас как “lie detector” (“лай-

детектор”) — детектор лжи. Однако по справедливому за-

мечанию многих, занимавшихся данной проблемой, данное

наименование, присвоенное прибору в начальной стадии его

внедрения в практику, носило скорее рекламный характер.

В последующем а научной и специальной литературе при-

бор стал именоваться полиграфом, каковым он и является и

что правильно отражает его суть. Полиграф предназначен

для одновременного отражения многих процессов. По сути,

это комбинация нескольких приборов, обычно используе-

мых в физиологии и медицине для регистрации различных

проявлений жизнедеятельности: глубины и частоты дыха-

ния, пульсации, состояния кровеносных сосудов, артериаль-

ного давления, кожно-гальаанического сопротивления, био-

токов мозга, потоотделения, изменения напряжения муску-

лов рук, ног и многого другого. Новые электронные модели

полиграфа содержат от 4 до 16 усилителей и соответствую-

щее количество записывающих систем’.

Подвергая критике возможность использования поли-

графа э уголовном процессе, отечественные криминалисты

отвергали в основном саму идею использования прибора,

именуя его “механическим следователем”2. Отстаивая свою

позицию, они нередка ограничивались лишь описанием тех-

нической стораны, делали упор на факт укрепления на теле

допрашиваемого комплекса датчиков, что расценивалось как

‘ См., например: Зинкевич И. Б, Проблемы использования поли-

графа при расследовании преступлений в ИНР // Теория и прак-

тика собирания доказательственной информации техническими

средствами. Киев, 1980. С, 180—200; Полиграф // БСЭ. 3-е изд.

Т. 20. М., 1978. С. 196—190; Злобин Г. А: Яш С. А. Проблемы по-

лиграфа // Проблемы совершенствования советского законода-

тельства (Труды ВНИИСЭ) Вып. 6. М., 1979. С. 122—136.

э См., например: Митричев С, Л. Теоретические основы советской

криминалистики (введение в науку}, М., 196S. С, 92; Порубов Н. И.

Допрос в советском уголовном судопроизводстве, 2-е изд. Минск,

1973,

268

§ 3. Инструментальная диагностика

посягательство на свободу человека и его физическую не-

прикосновенность’. При этом крайне редко освещалась сама

методика использования аппаратуры для измерения эмо-

циональной напряженности, что должно быть признано глав-

ным при решении вопроса о допустимости (недопустимо-

сти) применения полиграфа в уголовном процессе.

Попытки внедрить инструментальные методы психо-

логического анализа, медицинского, биологического, при до-

просе подозреваемых, обвиняемых предпринимались в За-

падной Европе с последней четверти прошлого века. Наибо-

лее подробно история подобных начинаний изложена в об-

стоятельной работе П. Прукса “Уголовный процесс: науч-

ная “детекция лжи'”. В настоящее время в качестве науч-

ной основы ИДЭН рассматриваются следующие физиоло-

гические и психологические составляющие. В первую оче-

редь это организация нервной системы и нейроанатомия

эмоций. Исследования, проводимые во всем мире в данной

области физиологии человека, позволили установить уча-

стки мозга, так называемую лимбическую систему, которая

регулирует эмоциональное поведение и структуру мотива-

ции3. Отсюда делается обоснованный вывод о том, что коль

скоро лимбическвя система является нервным субстратом

эмоций (т. е. материальным субстратом), то эмоции (точнее

их выражение) можно фиксировать и, тем самым, объек-

тивно измерять*.

‘ Так, Л. Д. Кокорев именовал процедуру применения полиграфй

“утонченной формой пытки”. См.: Кокорм Л. Д. Процессуальные

проблемы использования достижений научно-технического про-

гресса в уголовном судопроизводстве // Вопросы уголовного про-

цесса. Вып. 1. Саратов, 1977. С. 3—16; Пантелеев И. Ф. Некоторые

вопросы психологии расследования преступлений // Труды ВЮЗИ.

М., 1973. Вып. 29. С. 218—235; Роща А. Лженаучные методы допро-

са в полиции США // Вестник МГУ. № 2. Сер. 10. Право. 1963.

С, 70—75; Теория доказательств в советском уголовном процессе.

Часть Особенная. М., 1967. С. 395.

‘ См.: Прукс П. Уголовный процесс: научная “детекция лжи” (ин-

струментальная диагностика эмоциональной напряженности и воз-

можности ее применения в уголовном процессе). Тарту, 1992.

С. 199.

‘ См.: Латай» Л. П. Лимбическая система // БСЭ 3-е изд. Т. 14. М.,

1973. С. 445—146,

4 См.: Симонов П. В. Эмоциональный мозг: физиология, нейроаиа-

томия, психология эмоций // АН СССР, Ии-т высш. нерв. деят-тм

и нейрофизиологии. М., 1981. С. 215.

270 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

Эмоции — это субъективная реакция на внешние и

внутренние раздражители. Отличием эмоций от иных пси-

хических процессов является то, что они влекут за собой

различные изменения в функциях внутренних органов’.

В этой связи в составе эмоций принято выделять две

части: а) субъективное эмоциональное переживание; б) вы-

ражение эмоции, т. е. сопровождающиеся этим пережива-

нием соматические и вегетативные (висцеральные) измене-

ния2.

Характерные физиологические реакции, вызываемые

эмоциями, делят на разные категории, однако наиболее часто

упоминаемыми всеми исследователями являются:

а) вегетативные (характеристики дыхательной систе-

мы, кожно-гальванический рефлекс, изменение проводимо-

сти кожных покровов, артериальное давление, температу-

ра кожи, сердечный ритм и др.);

а ) биохимические (как часть вегетативной) (измене-

ние состава крови, мочи и пр.);

б) моторно-поведенческие (появление тремора, возрас-

тание мускульного напряжения, изменения в выражении

лица, позе, мимике, жестах);

б ) речевые характеристики (как часть моторно-прве-

денческой) (оттенки голоса, интонации, изменения в харак-

тере организации речи);

в) биоэлектрическая активность мозга (биотоки го-

ловного мозга)3.

Главное заключается в том, что большинство приве-

денных характеристик реакций может быть объективно

измерено с помощью соответствующих приборов или их

компоновки в виде полиграфа. Другим важным обстоятель-

ством является то, что психофизиологические реакции, как

правило, не поддаются сознательному контролю со стороны

испытуемого.

На этой научной основе, суть которой состоит в том,

что эмоциональное состояние человека выражается в фи-

зиологических функциях организма и соответствующая пси-

хофизиологическая информация может быть объективно

зарегистрирована с помощью приборной базы, базируется

технология применения полиграфа при проведении следст-

венных действий.

‘ См.: Симонов П. В. Указ. работа. С. 65.

2 См.: Данилова Н. Н., Крылова. А. Л. Физиология высшей нервной

деятельности. М., 1989. С. 265.

3 О реакциях см. подробнее: Хомич И.И. Человек — живая систе-

ма. Минск, 1989, а также приведенные выше работы П.В. Симоно-

ва, Н.Н. Даниловой, А.Л. Крыловой и др.

§ 3. Инструментальная диагностика 271

Важнейшей частью всякой технологии являются ис-

пользуемые методы. Методы инструментальной диагности-

ки играют существенную роль в плане обеспечения ее дос-

товерности. Многолетний зарубежный опыт тестирования с

целью получения данных об эмоциональном напряжении

свидетельствует о том, что многое зависит от умелого по-

строения теста. Он должен быть сконструирован так, чтобы

изменения в динамике психофизиологических показателей

происходили именно из-за раздражителей, действующих по

ходу теста. Иными словами, при работе с полиграфом од-

ним из кардинальных моментов является разработка пси-

хологически хорошо продуманного, четко структурирован-

ного и стандартизированного ряда раздражителей, которые

в дальнейшем поддавались бы сопоставлению и интерпре-

тации.

Предлагаемые для этих целей методы можно объеди-

нить в две категории: прямой (непосредственный) метод

(“тест виновного лица”, “тест контрольных вопросов” — по

американской терминологии) и непрямой (“тест виновных

знаний”, “тест скрываемой информации”). Прямой метод

включает постановку трех видов вопросов, последователь-

но задаваемых испытуемому:

а) релевантных (критических) — касающихся непосред-

ственно выясняемых обстоятельств преступления;

б) иррелевантных (нейтральных, “буферных”) — не

имеющих отношения к делу, их задача — уменьшить эмо-

циональное напряжение, чтобы вырисовывались степень и

форма протекания реакций на релевантные вопросы;

в) контрольных — не имеющих отношения к рассле-

дуемому преступлению, однако носящих в себе “обвинитель-

ное” содержание3.

Задаваемые вопросы (релевантные и контрольные) воз-

действуют на испытуемое лицо (причастное и непричастное

к совершению преступления) совершенно различно. Для

преступника из-за его страха быть разоблаченным перво-

степенное значение имеют вопросы, направленные на уста-

новление его причастности к расследуемому преступлению

(релевантные вопросы). При этом учитывают, чтобы “обви-

нение” в чем-нибудь, содержащееся в контрольных вопро-

сах, не превышало силу обвинения, заключенного в реле-

вантных вопросах. В этом случае его реакция будет гораздо

сильнее проявляться на релевантные вопросы, чем на кон-

трольные.

‘ См.: Прукс П. Указ. работа. С. 120—121.

272 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практаке следствия

Вместе с тем лицо, не имеющее никакого отношения к

преступлению, должно более сильно реагировать на кон-

трольные вопросы, так как именно в них содержится опас-

ная для него “обвинительная” информация.

Непрямой метод применяют в тех случаях, когда име-

ются все основания полагать, что допрашиваемое лицо зна-

ет о деталях и подробностях преступления, однако упорно

это отрицает. При этом непосредственному контролю дос-

товерность отрицательных ответов не подвергается, а ос-

новное внимание обращено на установление того, обладает

ли испытуемый специфической информацией, которую мо-

жет знать только лицо, причастное к преступлению. Иначе

говоря, смысл непрямого метода состоит в установлении

скрываемого знания об обстоятельствах расследуемого со-

бытия. На практике непрямой метод применяется и как са-

мостоятельный, и в сочетании с прямым.

Теоретической основой непрямого метода является обос-

нованное предположение о том, что лицо, причастное к пре-

ступлению (или располагающее о нем очень подробной ин-

формацией, а это тоже причастность в форме недоноситель-

ства), будет демонстрировать более сильные физиологиче-

ские реакции при предъявлении ему раздражителей, ка-

сающихся конкретных деталей преступного деяния (хоро-

шо известных следствию в результате криминалистическо-

го диагностирования обстановки места происшествия, до-

просов и иных следственных действий). Вместе с тем не-

причастное лицо реагирует на все раздражители (релевант-

ные и иррелевантные) одинаково. Отличие от прямого ме-

тода в данном случае состоит в том, что релевантные раз-

дражители выбирают, исходя из специфической информа-

ции о преступлении, которая известна допрашиваемому. Это

не вопросы типа: “Вы убили К?” Для постороннего челове-

ка все раздражители, фигурирующие при непрямом мето-

де, кажутся одинаковыми. Непрямой метод должен приме-

няться и может дать положительные результаты тогда, ко-

гда полностью исключается “утечка информации” о под-

робностях совершения (механизма) преступления.

Вся технология применения полиграфа при допросе

включает три этапа:

— предтестовое интервью;

— проведение тестов;

— обработка и анализ тестов, т. е. получение результата.

На первом этапе испытуемому разъясняется его право

отказаться от тестирования на полиграфе. Ему рассказыва-

ют о естестенно-научных основах применения полиграфа,

§ 3. Инструментальная диагностика

чтобы вызвать доверие к тестированию. Демонстрируют

возможности прибора в установлении выбранной негласно

испытуемым картинки, цифры и т. п. На этом же этапе юс-

тируют прибор и окончательно отшлифовывают редакцию

предстоящих тестов.

При проведении второго этапа существенное значение

придается обстановке тестирования» отсутствию помех (появ^

ление лиц, телефонные звонки и т. п.), нейтральному фону, на

который предлагается смотреть испытуемому, наблюдению

за испытуемым (лучшим способом признана видеосъемка).

При тестировании по прямому методу обычно прово-

дится несколько (не менее 3) тестов, каждый из которых

включает 2—3 иррелевантных, 2—3 контрольных и 2—3

релевантных вопроса. Тесты проводятся с кратковремен-

ными перерывами. Характер вопросов может меняться в

зависимости от полиграмм.

Тесты непрямого метода проводятся однократно. По

правилам стандартной процедуры (с учетом направленно-

ста непрямого метода) требуется, чтобы допрашиваемый

отвечал на все раздражители одинаково отрицательно.

Например: где находился краденый предмет?

— в шкафу,

— на полке,

— на подоконнике,

— на столе.

— на рояле.

— в шкатулке’.

Результат тестов выражается в обнаружении у кон-

тролируемого лица твердых, закономерно проявляющихся

физиологических реакций на релевантные раздражители

по сравнению с иррелевантными.

Критериями, позволяющими оценить процесс диагно-

стирования, являются надежность и валидность. Надежность

выражает стабильность результатов измерений. Валидность

показывает, в какой мере тест измеряет качество, которое

хотели измерить2.

Отметив состоятельность научной базы использования

полиграфа и разработанность методик его применения, мож-

но обратиться к возможностям (невозможностям) его исполь-

зования в уголовном процессе.

Длительное время сама такая возможность отвергалась

в нашей стране, как говорится, “с порога”. В ход было пу-

‘ Подлинное местонахождение предмета-

2 См.: Прукс П. Указ. работа. С. 137.

274 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

щено все: и “механический следователь”, и “реакционная

сущность буржуазной криминалистики”, и полное невеже-

ство в отношении научной базы и технологии использова-

ния полиграфа. Сейчас, когда страсти поутихли, становит-

ся очевидным, что даваемые оценки были продиктованы

скорее соображениями политическими, чем научными. Не

следует забывать, что одной из задач советской кримина-

листики длительное время считалась критика реакционной

сущности буржуазной криминалистики.

В настоящее время отрицательная оценка, даваемая

ИДЭН, в значительной мере обусловлена неправильным

представлением о действительных возможностях полигра-

фа. Нередко сложный комплекс правовых проблем, связан-

ных с внедрением в уголовное производство полиграфа, под-

меняется рассуждениями о его ограниченных технических

возможностях.

В этой связи необходимо рассмотреть три узловых мо-

мента: полиграф как техническое средство; значение и на-

дежность разработанных методик; цель применения дан-

ных, полученных с помощью полиграфа.

Говоря о полиграфе как приборе, следует подчеркнуть,

что прибора, способного регистрировать ложь как таковую

или симптомокомплексы, которые бы свидетельствовали о

ложности показаний, в природе не существует, на что спра-

ведливо указано в ряде работ’. Не следует забывать, что

ложь и правда являются этическими и юридическими по-

нятиями и зафиксировать их никакими физическими при-

борами невозможно. Полиграф записывает лишь некоторые

физиологические функции организма, позволяя фиксиро-

вать возрастание или спад эмоционального напряжения.

Этот факт не оспаривают ни физиологи с психологами, ни

юристы.

Не менее важным моментом является установление того,

являются ли показания прибора объективными. Наблюдать

эмоциональное волнение можно и визуально, и с помощью

полиграфа. Полиграф исключает субъективность, автома-

тически фиксируя определенные параметры (признаки, ком-

плексы признаков) эмоциональной напряженности.

По-видимому, никто не будет возражать против того,

что полиграф как прибор, фиксирующий и передающий

внутреннюю напряженность испытуемого, имеет бесспор-

ное преимущество перед самым опытным наблюдателем.

1 См., например: Яни С. А. Правовые и психологические вопросы

применения полиграфа // Труды ВНИИСЭ. Вып. 8. М., 1977.

С. 134; Теория доказательств в уголовном процессе. С. 394.

§ 3. Инструментальная диагностика 275

Одним из контраргументов противников полиграфа

является утверждение о том, что фиксируемые изменения

физиологических характеристик еще не дают ответа, поче-

му произошли эти изменения, каковы их причины. Акцент

делается на то, что одни и те же реакции допрашиваемого

могут быть вызваны разными причинами, как имеющими

отношение к совершенному преступлению, так и не имею-

щими (возмущение невиновного, какие-то ассоциативные

воспоминания и т. п.).

Возразить на подобные утверждения можно только тем,

что инструментальная диагностика фиксирует динамику

физиологических функций человеческого организма так, что

эта динамика проявляется в обстановке проведения теста

как непосредственное выражение эмоциональных реакций.

Здесь мы подходим ко второму узловому моменту —

надежности методик. Если применяемая методика гаранти-

рует ту связь, о которой было сказано в предыдущем абза-

це, она может быть признана и научно обоснованной, и дос-

товерной. В этом случае данные полиграфа должны трак-

товаться однозначно.

Однако даже если методика не позволяет исключить

влияние мешающих факторов, которые могут служить при-

чиной неадекватных реакций, то и в этом случае не следует

напрочь отказываться от подобной психофизиологической

информации. Она может быть использована в качестве ори-

ентирующей.

Из сказанного может быть сделан только один вывод:

и сам прибор, и методика его использования могут и долж-

ны постоянно совершенствоваться.

Третий узловой момент — цель применения полигра-

фа. Эту цель трактовали по-разному и далеко не всегда

правильно. Говорили о возможности установления виновно-

сти, неискренности’, лжи2, причастности3 (непричастности)

испытуемого к событию преступления. Последняя из ука-

занных позиций представляется наиболее точной.

‘ См.: Роша А. Лженаучные методы допроса в полиции США.

С. 71—72.

э См.: Васильев А. Н. Введение в курс советской криминалистики.

М., 1962. С. 28; Селиванов Н. А. О так называемом “детекторе лжи”

// Электроника в криминалистике. М,, 1969. С. 45.

3 См.: Гуляев П. И., Быхоеский И. Е. Исследование эмоционального

состояния человека в процессе производства следственного дейст-

вия // Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 9. Киев, 1972-

С.103.

276 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

Разумеется, никакую виновность инструментальная

диагностика установить не может хотя бы потому, что это

категория правовая.

Что касается утверждений о возможности полиграфа

устанавливать ложь, неискренность, вероятный обман, то

правдоподобность такого высказывания зависит от многих

факторов. Здесь надо быть предельно осторожным, допус-

кая, как и при всяком диагностировании человека, возмож-

ность влияния каких-либо субъективных факторов, способ-

ных исказить объективную картину фиксации, привнести а

нее что-то неконтролируемое. Об этом, в частности, свиде-

тельствуют достоверно установленные случаи, когда испы-

туемому удавалось “обмануть” полиграф, который не фик-

сировал отклонений при ложных ответах,

Поэтому хочется присоединиться к тем взвешенным,

продуманным, основанным на глубоком знании предмета

высказываниям, авторы которых полагают, что полиграф

позволяет сделать вывод о причастности человека к рас-

следуемому преступлению’. К такому выводу можно прий-

ти и с позиций его теоретической аргументироваиности, и с

позиций практически подтверждаемого правдоподобия.

П. Прукс предлагает при этом различать непосредст-

венную и конечную цель данных инструментальной диагно-

стики: “Непосредственная цель, достижение которой явля-

ется переходной ступенью, подчинена конечной цели, Непо-

средственной целью не является установление причастно-

сти, Это означало бы возложить на эксперта (специалиста)

обязанность принятия правовых решений, что ни в коем

случае не может быть содержанием применяемых методик.

Непосредственная цель заключается в установлении раз-

личия (отсутствия) психофизиологической связи между

предъявленными (связанными с преступлением) раздражи-

телями и записанной с помощью полиграфа динамикой и

физиологическими функциями организма контролируемого

человека. Принятие решения о причастности (конечная цель)

заключает в себе юридическую оценку, полностью входит в

компетенцию органов расследования, а в итоге — суда’4.

В зарубежной практике существует две формы при-

менения инструментальных методов диагностирования эмо-

ционального напряжения: а) в ходе отдельных следствен-

ных действий (допрос, обыск, предъявление для опознания)

‘ См.; Гуляев П. И., Быховский И. Ё. Указ. работа; Прунх П. Уго-

ловный процесс: научная “детекция лжи”, и др.

‘ Прукс П. Укаэ, работа. С. 149.

§ 3. Инструментальная диагностика 277

и б) в форме экспертизы. Эти же формы рассматриваются

чаще всего и в специальной литературе,

Говоря о применении полиграфа при допросе, на хоте-

лось бы повторять и оспаривать те характеристики, кото-

рые давались ему в нашей юридической литературе: “утон-

ченная форма пытки”, “психологическое давление на доп-

рашиваемого”, “превращение обвиняемого из субъекта уго-

ловного производства в объект исследования” и т, п. Трез-

вая и беспристрастная оценка научной основы полиграфа,

принципов его действия и получаемых с его помощью ре-

зультатов позволяет рассматривать полиграф как полезное

пособие для формирования у допрашиваемого предпосылок

к даче правдивых показаний. В этой связи заслуживает

внимания практика использования полиграфа в США, где,

в случае выявления с помощью полиграфа сокрытия свя-

занных с преступлением доказательств, рекомендуется по-

сле тестирования сразу же провести допрос, чтобы скло-

нить лицо к даче правдивых показаний.

Что касается надуманных обвинений в мучительности

физического воздействия датчиков прибора, то по поводу

этого необходимо отметить следующее. Во время допроса с

применением полиграфа допрашиваемый сохраняет ясное

сознание происходящего, никакого снижения интеллекту-

ального уровня прибор не вызывает. Полиграф должен при-

меняться с согласия допрашиваемого так, как это происхо-

дит в большинстве штатов США.

Рассматривая возможности применения полиграфа при

допросе, указывают на возможность получения с его помо-

щью информации тактической, ориентирующей, оператив-

ной и даже доказательственной. Так, Б. Г. Розовский прово-

дит мысль о том, что допрос с полиграфом может позволить

установить место захоронения трупа, места хранения похи-

щенного, места нахождения соучастников и т. п. После под-

тверждения этих фактов они приобретают силу доказа-

тельств’. На возможности получения оперативной инфор-

мации для целей розыска указывал О, А. Гаврилоа2.

Думается, что применение полиграфа способно помочь

следователю а решении вопросов о достаточности или не-

достаточности собранных данных, в разработке и проверке

‘ См.: Р&эовскиы Б. Г. Об использовании технических средств в допросе

// Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 4. Киев, 1967.

С. 142.

э См.: Говршюв О, А. О современной буржуазной судебной психологии

// Вопросы психологии. 1964. № 3. С. 172.

278 Глава 7. Криминалистическая диагностика в практике следствия

следственных версий. Вместе с тем допрос с применением

полиграфа может помочь в выборе тактических приемов

допроса, его направленности, определения круга тех обстоя-

тельств и вопросов, которые требуют дополнительной дета-

лизации.

При этом, разумеется, следователь получает возмож-

ность пользоваться объективной информацией о психофи-

зиологических реакциях в тот или иной момент допроса.

Подобное диагностирование представляется чрезвычайно

важным с позиции тактики следственньк действий.

Полиграф может быть использован и при предъявле-

нии для опознания. Здесь всплеск эмоционального возбуж-

дения возможен как при виде вещи, оброненной на месте

происшествия (у обвиняемого), так и при виде лица, с кото-

рым связаны отрицательные эмоции потерпевшего. Если

учесть, что в практике нередки случаи “неопознания” по

мотивам страха, корысти и другим, то подобная фиксация

прибором реакции на вещь (лицо) представляется весьма

полезной для следствия. Однако диагностирование с помо-

щью полиграфа требует некоторого изменения тактики

предъявления для опознания. Для того чтобы человек среа-

гировал на объект опознания, ему надо предъявлять всю

группу не сразу, а по отдельности. Это можно сделать, про-

водя опознание по фотоснимкам.

Существуют предложения об использовании полигра-

фа при обыске. Умозрительно это не может вызвать возра-

жений. Так» во всех пособиях и учебниках в разделах, по-

священных обыску, справедливо рекомендуется наблюдать

за обыскиваемым в процессе обыска. Безусловно, и тут при-

бор смог бы более точно и объективно зафиксировать реак-

цию обыскиваемого на приближение следователя к месту,

например, захоронения вещи. Однако учитывая динамич-

ность обыска и сложности технического плана, связанные с

подключением полиграфа к обыскиваемому в условиях про-

ведения обыска, по-видимому, от этой идеи необходимо пока

отказаться. Мы говорим пока, имея в виду почти неограни-

ченные возможности научно-технического прогресса. С по-

явлением миниатюрных, бесконтактных полиграфов с ав-

тономным питанием реальность применения такого при-

бора при обыске неизмеримо возрастет.

Что касается использования полиграфа в экспертных

целях, то здесь аргументация его сторонников представля-

ется достаточно весомой. Так, Г. Г. Андреев и М. Г. Любар-

ский отмечают, что при психологическом исследовании ис-

пытуемого применение приборного измерения не может

§ 3. Инструментальная диагностика

вызывать сомнения. Приборы могут и должны быть исполь-

зованы с целью исключения субъективизма восприятия.

Главное заключается в том, чтобы это были современные

научные приборы, чтобы применялись апробированные фи-

зиологические методики, позволяющие объективно устанав-

ливать эмоциональное состояние экспертируемого. Говоря о

полиграфе, авторы подчеркивают, что этот, как и любой

иной метод, следует признать обычным средством исследо-

вания эксперта-психолога. Он так же, как и другие, являет-

ся обычным средством исследования, стоящим на вооруже-

нии экспертов-криминалистов, медиков, психиатров, и при-

меняется при производстве психологических, психиатриче-

ских, сексологических и судебно-медицинских экспертиз1.

По-видимому, с подобной точкой зрения следует со-

гласиться. Аргументация авторов достаточно убедительна.

Остается только еще раз уточнить, что может быть уста-

новлено с помощью полиграфа при проведении психологи-

ческой (или иной из перечисленных авторами) экспертизы.

Вероятно и в данном случае, проявляя известную ос-

торожность, можно говорить овозможности выяснения экс-

пертом следующих вопросов:

1. На какие относящиеся к преступлению раздражите-

ли (вопросы, предметы, фотографии, иные объекты) реаги-

рует испытуемый.

2. Как он реагирует на нейтральные и критические

раздражители.

3. Имеется ли связь между предъявленными (связан-

ными с преступлением) раздражителями и динамикой фи-

зиологических функций испытуемого.

С учетом указанных конкретных непосредственных

целей экспертиза с применением полиграфа должна полу-

чить права гражданства в уголовном процессе, как одна из

разновидностей диагностических исследований.

В целом же с учетом возможностей применения поли-

графа при производстве следственных действий имеются

все основания говорить в данном случае о разновидности

криминалистической диагностики с применением инстру-

ментального метода на базе специальных познаний.

Элементы диагностики состояния субъекта просматри-

ваются и без применения полиграфа при производстве раз-

личных следственных действий. Выше уже были упомяну-

ты указания, содержащиеся в учебной и методической ли-

‘ См.: Андреев Г. Г., Любарский М. Г. Вопросы контроля состояния

человека инструментальными методами при производстве психо-

логической экспертизы // Судебная экспертиза. Л., 1977. С. 26—27.

280 Глава 7. Криминалистическая диапюс-гика в практике следствия

тературе, по поводу необходимости наблюдения за обыски-

ваемым лицом. Изменение его эмоционального состояния

(волнение, потирание рук, изменение цвета кожи лица и

т. п,), фиксируемое визуально, в значительной мере субъек-

тивно» является в некотором роде диагностированием его

реакций на приближение (удаление) обыскивающего к тай-

нику с искомым.

Равным образом в работах и главах учебника, посвя-

щенных допросу, рекомендуется наблюдать за реакцией

допрашиваемого (в особенности обвиняемого) на задавае-

мые ему вопросы, факты, установленные следствием, предъ-

являемые доказательства и т^ п.

О диагностике лица, которому предъявляются для опо-

знания предметы, труп и др., уже упоминалось ранее при-

менительно к возможностям использования полиграфа.

Для всех упомянутых выше вариантов, когда мы ли-

шены возможности прибегнуть к инструментальным мето-

дам анализа эмоционального напряжения, можно говорить

о визуальной диагностике, диагностике в значительной мере

субъективной, но тем не менее постоянно реализуемой на

практике, где улики поведения воспринимаются как кос-

венные доказательства причастности лица к преступлению.

Таким образом, подводя итог изложенному, в заклю-

чительной главе можно утверждать, что криминалистиче-

ская диагностика подобно криминалистической идентифи-

кации — едина. Это единство выражается как в том, что ее

не следует делить на экспертную и следственно-судебную,

так и в том, что субъектами ее применения могут быть и

эксперт» и следователь (дознаватель), и оперативный со-

трудник, и судья.

Так же как и при использовании операций отождеств-

ления различными субъектами, при диагностировании в

зависимости от того, кто к нему прибегает, мы будем иметь

различные результаты. Если диагностирование осуществ-

ляется экспертом, итогом становится его заключение, имею-

щее значение доказательства по делу. Здесь просматрива-

ется полная аналогия с идентификацией. Только в заклю-

чении эксперта факт тождества фиксируется как таковой и

на основе этого делается вывод об идентичности лица, пред-

мета, явления, используемых в качестве доказательства.

Если диагностирование осуществляется следователем

(судом), то оно имеет значение мысленных операций, про-

межуточных шагов в решении поставленных задач, не фи-

гурирует документально в материалах дела, не имеет дока-

зательственного значения. Это рассмотренные ранее след-

§ 3, Инструментальная диагностика 281

ственные версии, это диагностика места происшествия без

каких-либо выводов в протоколе его осмотра, это диагно-

стика внешнего состояния субъектов, с которыми контакти-

рует следователь в процессе расследования.

Вспомним идентификацию, осуществление которой сле-

дователем (судом) никогда и нигде не находит прямого от-

ражения в материалах дела. Установив в начале допроса,

что перед ним то самое лицо, которое он вызывал, т. е. про-

ведя, по сути дела, отождествление (по фотоснимку в удо-

стоверении личности), следователь не фиксирует непосред-

ственный акт тождества, ограничиваясь в бланке допроса

трафаретной записью: “Личность установлена”. Выяснив при

допросе признаки похищенных вещей, произведя обыск у

подозреваемого и обнаружив эти вещи, следователь, по сути,

проводит их отождествление, нигде не фиксируя это дейст-

вие, реализуя его как мысленную операцию. Итогом, кос-

венно свидетельствующим об установлении следователем

факта тождества (признаков, изложенных в протоколе до-

проса, с признаками обнаруженных вещей), явятся изъя-

тие этих предметов и приобщение их к делу в качестве

вещественных доказательств.

Подобных совпадений в использовании криминалисти-

ческой диагностики и криминалистической идентификации

различными субъектами, в различных формах (процессу-

альной, непроцессуальной, оперативной деятельности) дос-

таточно много и их можно было бы перечислять достаточно

долго. Однако приведенного ранее вполне достаточно для

вывода о единстве’криминалистической диагностики как

процесса познания в процессе расследования преступлений.

Единство это подразумевает достаточно высокую степень

владения методами, приемами и логическими операциями

криминалистической диагностики как экспертами, так и

следователями (судьями), которым, с одной стороны, пред-

стоит оценивать заключения экспертов, связанные с реше-

нием диагностических задач, так же, как они оценивают

экспертные заключения при решении задач идентифика-

ционных, а с другой стороны самим использовать приемы

криминалистического диагностирования в своей повседнев-

ной деятельности.

Содержание

Введение……………………………………………………….
…………………………………………… 1

Глава 1. Формирование диагностики

в криминалистической экспертизе

§ 1. Период “неидентификационных” экспертиз.

§ 2. Введение понятия

“криминалистическая диагностика”…………………

Глава 2. Гносеологическая, сущность

диагностики

§ 1. Медицинская диагностика,

этапы диагностирования …………………………………
……………..

§ 2. Диагностика и
семиотика…………………………………………..

§ 3. Диагностика и язык
……………………………………………………………

Глава 3. Предмет и задачи

криминалистической диагностики

§ 1. Классификация криминалистических

диагностических задач
………………………………………………….

§ 2. Предмет криминалистической диагностики ……

,103

Глава 4. Объекты криминалистического

диагностирования

§ 1. Понятие диагностируемого объекта……………………………..

§ 2. Материальные носители информации,

используемой при криминалистической

диагностике…………………………………………………….
……………………….

.124

Глава 5. Методология криминалистической

диагностики

§ 1. Значение гипотез (версий)

в криминалистической диагностике …………………………….

283

.145

Содержание

§ 2. Проверка гипотез (версий)

и логика умозаключений…..

Глава 6. Общая методика

экспертного криминалистического

диагностирования

…..170

…..182

…..202

§ 1. Первоначальный этап исследования……………….

§ 2. Общая методика диагностического

исследования объекта…………………….—…—…..—………

§ 3. Общая методика экспертного исследования

при диагностировании ситуаций……………………….

Глава 7. Криминалистическая диагностика

в практике следствия

.221

.249

.267

§ 1. Роль криминалистической диагностики

в построении следственных версий …………—,….„—.

§ 2. Криминалистическая диагностика

при установлении причинных связей ………………….

§ 3. Инструментальная диагностика

эмоционального состояния как разновидность

криминалистической диагностики ……………………..

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Корухов Ю. Г. 1998 – Криминалистическая диагностика при расследовании преступлений (книга)