Гельманов А.Г., Гонтарь С.А. 1999 – Как установить участие лица в
правонарушении
СОДЕРЖАНИЕ
Вступительная
статья…………………………………………………………
……………………… 4
НЕОБХОДИМОЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ…………………………………………………….
……………….………………. 6
ПСИХИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ И ПОВЕДЕНИЕ
ВИНОВНОГО…………….…………………………………………………………….. 22
МЕТОД ПСИХИЧЕСКОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ЗАПОДОЗРЕННОГО В ОТСУТСТВИЕ
ДОКАЗАТЕЛЬСТВ…………………………………………………..
…………40
ПРИЗНАКИ ИЗМЕНЕНИЯ ПОВЕДЕНИЯ ВИНОВНОГО ………………………….
46
ПЕРВАЯ
БЕСЕДА-ОПРОС……………………………………………………
……………….….. 52
ВТОРАЯ
БЕСЕДА-ОПРОС……………………………………………………
…….………….. 89
ТРЕТЬЯ
БЕСЕДА-ОПРОС……………………………….…………………….
………………… 114
ПРИЛОЖЕНИЯ……………………………………………………..
………………………………… 144
ЛИТЕРАТУРА……………………………………………………..
………………………………..….151
«- Что же убедило вас в их невиновности? -спросил Блейк, подавшись
вперед.
– То, как они приняли мое обвинение – ответил священник. Меня
интересовало – когда и как выразят эти господа свое негодование, и едва
они возмутились, я понял: они не виновны. Будь они и в самом деле
виноваты, они бы себя так не вели. Виновный или с самого начала начеку,
или до конца изображает святую невинность. Мысль о содеянном постоянно
терзает убийцу; он не может на время забыть, что убил, а потом вдруг
спохватиться и отрицать это».
Честертон Г.К. (из сборника «Недоверчивость отца Брауна»)
НЕОБХОДИМОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ
В процессе изобличения виновного, а еще точнее – получения его признания
об отрицаемом личном участии в содеянном, выявления и преодоления лжи,
особенно важно установить то, что знает или может знать только данный
субъект. Его «недоступная» виновная осведомленность включает конкретные
цели, мотивы, обстоятельства и детали события и, главное, факт
непосредственного осуществления им определенных действий. Именно все это
утаивается, маскируется наиболее тщательно и создает трудности для
непосредственного выявления. Упорное сопротивление установлению истины в
любой форме (беседа, опрос, допрос и т. п.) имеет сильнейшее
мотивационное значение, вызываемое страхом наказания, боязнью огласки,
опасением испортить репутацию, стыдом за содеянное и иными причинами.
При этом, чем больше общественная опасность, тяжесть деяния, тем
интенсивнее уклоняется преступник от ответственности.’ Поэтому виновный
вынужден использовать особую психологическую и тактическую защиту,
которая обеспечивает сохранение от выдачи им информации и о факте личной
причастности к событию, и о факте сокрытия им этой причастности.
Получить данные об этих фактах – значит раскрыть скрываемое –
непосредственное участие в преступлении.
Традиционным тактическим средством преодоления установки субъекта на
ложь, запирательство, отказ от продолжения общения, отрицание вины и
личного участия является предъявление доказательств (в порядке
нарастания их доказательственного значения, одного самого веского или
всех сразу в определенном построении), что является далеко не лучшим и
не всегда применимым по многим причинам,2 хотя бы потому, что в данный
момент заподозренное лицо есть, а доказательств его вины нет. Способом
правомерного психического воздействия выступает убеждение прекратить
отрицание вины, причастности и сознаться под давлением предъявляемых
доказательств. Субъекта постепенно подводят к признанию, предъявляя
факты и неопровержимые доводы. При этом ему демонстрируют стройную
систему доказательств, их объективную значимость и убедительность для
всех других лиц. Это заставляет его прекратить лгать и признаться,
причем вынужденно.
А что может заставить виновного сознаться в своей причастности в
отсутствие доказательств его личного участия в проступке,
правонарушении, преступлении?
Если с тезисом «виновному лгать выгодно тогда, когда это нельзя
проверить» и в теории, и в практике допроса еще как-то разобрались, то’
парадокс, что «виновный сознается лишь тогда, когда это становится ему
выгодным», до сих пор нуждается в разрешении. В каких ситуациях, кроме
случаев, когда он видит, что изобличен доказательствами, признание ему
выгодно? Можно ли убедить субъекта в целесообразности этого, не
прибегая к незаконным мерам, жесткому физическому прессингу,
дезинформации и угрозам?
Известно, что в 20-50 годы на специальную литературу, посвященную
расследованию преступлений, оказал господствующий в науке и жизни
партийно-средневековый подход и бесконечная критика идей «буржуазных»
криминалистов, что породило пустопорожние рассуждения о важности полноты
и объективности показаний обвиняемого и привело к почти полному
отсутствию конструктивных приемов воздействия на личность и преодоления
лжи. Чего стоит, например, такое положение из главы «Тактика допроса»
учебника криминалистики тех лет:
«Единственно правильный и верный способ уличения обвиняемого,
действительно виновного (?1). – это противопоставление его
запирательству собранных по делу доказательств. Если же «собранных по
делу доказательств» было «не достаточно», практика, как показала
история, исходила из принципа «не признаешься, – значит, не хочешь
разоружаться перед партией, препятствуешь линии партии и т.п.» с
печально известными многим семьям последствиями.
Мы лишь упоминаем об этом, но не для того, чтобы с высоты сегодняшнего
дня бичевать взгляды полувековой давности, а потому, что, вплоть до
настоящего времени, в обширной художественной и юридической литературе
неоднократно отмечалось: допрос – это искусство и даже «психологический
поединок».4 «Острое» оружие для него, как оказывается, пока весьма
ограничено и малодоступно. Об этом свидетельствует анализ множества
учебников и специальных работ по криминалистике.
Не отличаются новизной и эффективностью своих рекомендаций и некоторые
современные вузовские учебники криминалистики: в них весьма кратко
излагаются относительно поверхностные и потому малополезные для
практического применения сведения относительно показаний подозреваемых и
обвиняемых все с тем же акцентом на «основной прием допроса в
конфликтной ситуации – предъявление доказательств» и указанием на
«огромное значение профессионального овладения тактическим арсеналом
ведения допроса».3 Увы, арсенал этот, если не считать доказательств,
которые на момент допроса нередко отсутствуют, довольно ограничен.
Надежные, психологически обоснованные, действенные методики, программы
и технологии, рассчитанные на главное – убеждение виновного в
безусловной выгодности признания в содеянном, формирование внутренней
переориентации его позиции с дачи ложных показаний на правдивые, когда
на момент получения его ложных объяснений, никаких контраргументов не
имеется, в арсенале правоохранительных органов пока отсутствуют.
Вместо экономичных, эффективных, основанных на точных психологических
закономерностях схем, линий поведения, обеспечивающих рациональный,
оптимальный подход к психике виновного и извлечению из нее информации –
отражения картины происшедшего, в современной учебной и методической
литературе, пространно излагаются «общие положения», расплывчатые и
трудноусваемые рекомендации общего характера и указания на приемы
допроса без механизма их использования, применение которых объявляется
творчеством и мастерством, что неустанно декларируется. О введении в
соответствующих учебных заведениях спецкурсов по практическому овладению
методами.
Этому в известной степени способствовали труды некоторых авторов.
впавших в «криминалистический утопизм». Развивая тезис «от доказательств
– признанию», они категорически утверждали, что следователь может
рассчитывать на правдивые показания лица, совершившего преступление,
лишь после того, как собраны бесспорные доказательства его вины. Вот уж,
поистине, – «из крайности – в крайность». См.: Александров Г.Н.,
Строгович М.С. Неправильная практика //Социалистическая законность,
1960, № 3.
психического воздействия и поведенческими навыками в ситуациях активного
противодействия подозреваемого не идет даже речи. Не удивительно, что
субъект, кровно заинтересованный в уклонении от ответственности и не
брезгующий никакими средствами, в «поединке» за свою информацию, часто
становится победителем. Не случайно, что ряд ученых-юристов,
проповедующих теорию бесконфликтного следствия, утверждали в прошлом и
продолжают утверждать сегодня, что единственно верным путем, когда
обвиняемый не признает свою вину, является поиск и предъявление ему
неопровержимых доказательств причастности к преступлению. Иной подход,
по их мнению, приведет лишь к «признанию в чем угодно – от сношения с
нечистой силой до прорытия тоннеля от Урала в Индию».6 Получается, что
следователю тем самым надлежит уклониться от явной конфликтной ситуации
из-за возникшего перевеса сил – «правонарушителю более не с кем будет
конфликтовать: перед ним окажется следователь, неспособный оказать ему
противодействие в сокрытии истины, идущий на поводу у преступника,
пассивный и безоружный».7
По поводу широкого спектра некоторых приемов психологического
воздействия на заподозренных*, подозреваемых и обвиняемых уже более трех
десятков лет на страницах юридической печати идут несмолкаемые дискуссии
об их нравственной допустимости, которые и в настоящее время сдерживают
развитие и практическое применение многих тактических средств.8 Лишь
отдельные из них «завоевывают» право на «моральное оправдание».9
Под заподозренным следует понимать лицо, которое не заняло
процессуальное положение подозреваемого, однако, в отношении него
имеются некоторые данные, свидетельствующие о возможной причастности к
преступлению (прим. А.Г., СТ.).
Некоторые криминалисты и специалисты в области юридической психологии
прибегают к обозначению давно известных приемов допроса такими
«устрашающими» терминами, привычное понимание которых любым работником
правосудия не вызвало бы возражений ни в связи с правовой, ни с
нравственной стороной их применения.10 Так использование взаимоотношений
соучастников именуют «разжиганием конфликта» и «стравливанием
обвиняемых», выявление виновной осведомленности – «ловушкой», сокрытие
осведомленности – «дезинформацией» или «обманом», предъявление
доказательств – «созданием напряженности», постановку внезапного вопроса
– «захватом в врасплох», безобидное выслушивание объяснений –
«допущением легенды» и «потворствованием лжи». При этом не предлагается
взамен ни четких критериев допустимости, ни конструктивных методов
противодействия лжи и запирательству. Вряд ли такое положение
способствует пополнению арсенала средств раскрытия и расследования
преступлений, особенно в настоящее, информационно и технически
насыщенное время.
Осуждение в свое время известных репрессивных методов ведения следствия,
имевших место в прошлом, вызвало у части ученых и практиков некритичный
скептицизм относительно «коварных» «следственных хитростей»,
«психологических ловушек» и некоторых, сходных с западными, концепций
получения показаний, что объясняется не столько неудачностью
используемой терминологии, сколько сменившей указанные методы широкой
кампанией по гипертрофированной заботе об обвиняемом и недооценкой
значения для следствия такой науки о человеке, как психологии. Так
сложилось исторически.
За «строжайшим соблюдением социалистической законности., пришедшим в 60
– 80 годы на смену «культу личности» и жесточайшим репрессиям, не стояло
ничего, что могло быть достойно и адекватно противопоставлено
современной преступности «на всех фронтах». Результаты этого видны
сегодня повсюду – разваливаются дела, обвиняемые изменяют показания,
отказываются от них или молчат, тенденция дачи ложных показаний растет,
деморализируется следствие и сыск. Значительное количество преступлений
остается нераскрытым только потому, что у подозреваемых или обвиняемых
не смогли получить правдивых показаний об обстоятельствах совершенного
преступления, способах сокрытия следов, возможных соучастниках и т.д.,
т.е. тех обстоятельствах и фактах, которые могли бы стать ключом к
раскрытию преступления. Это подтвердит любой практик.
Итак, допрос либо получение признания в причастности предполагаемого
виновного в правонарушении в иной форме могут быть признаны искусством.
Однако это искусство состоит преимущественно в том, чтобы, как правило,
не предъявлять или вообще не упоминать доказательства, будучи готовым,
подчас, несколько часов подряд доказывать подозреваемому безусловную
выгодность для него дачи правдивых показаний. Специалистов, способных на
это, насчитываются единицы. Очевидно, лишь в этом случае «борьба» за
достоверную информацию справедливо может считаться «поединком на
равных».
Другой очень серьезной проблемой психологии получения показаний у лиц,
заподозренных в преступлении, является значение и «расшифровка»
наблюдаемых психофизиологических реакций для выяснения истины. В теории
отечественного уголовного процесса и практике, как подчеркивал видный
ученый-психолог А.Р. Ратинов, поведению обвиняемого, манере себя вести,
экспрессии, мимике, жестикуляции, интонации и физиологическим реакциям
не придается никакого доказательственного значения.
Одним из распространенных психологических методов, разрабатываемых в
буржуазной криминалистике для получения показаний обвиняемого, его
изобличения во лжи и определения причастности к преступлению, отмечал
А.Р.Ратинов, является метод ассоциативных реакций. Он основан на том,
что определенные факты и явления, будучи связаны ассоциациями, служат
взаимными сигналами друг для друга и вызывают в сознании человека
представления о соответствующих фактах из той же совокупности. Поэтому,
оперируя некоторыми значимыми для лица фактами, можно получить
свидетельство связи с интересующими нас событиями в виде определенных
сигналов (невербальных реакций), в том числе и психофизиологических.
Совершенствуя методы диагностики лжи, буржуазные психологи в дополнение
к ассоциативному эксперименту стали применять и специальный прибор,
регистрирующий изменение физиологических параметров организма при
наличии такой ассоциативной связи – полиграф.12 Следует отметить, что в
настоящее время полиграф относительно широко используется и в
деятельности органов правопорядка России.
Л.Б. Филонов, исследуя проблему выявления скрываемого обстоятельства в
психологическом плане, отмечал, что когда в жизни человека встречается
некоторое событие или обстоятельство, достаточно глубоко вклинивающееся
в устоявшийся стереотип поведения индивида и существенно нарушающее его
строй, появляется тенденция, закрепленная в житейских выражениях
«излить душу», «облегчить душу», снять камень с души», «поделиться» и
т.д. Многократно отмечалось, что это явление наблюдается и среди лиц,
совершивших преступления. В лабораторных экспериментах в качестве
скрываемого события выступали отрицательные поступки и проступки, а
также порочные склонности и слабости. Без сомнения, таким событием могут
выступать преступления, другие осуждаемые проступки, незаконные
действия. Роль скрываемого события, «сделанного», «содеянного»
основывается на представлении о нем, как об «очаге аффекта», возникающем
на фоне нормально функционирующей психики. Действие «очага»
(«психотравмы», психогении») вносит дезорганизацию во всю систему
жизнедеятельности субъекта и травмирует психику до тех пор, пока он
существует. Защитные механизмы организма заставляют субъекта снять
неприятные ассоциации и персервирующие представления, освободиться от
разрушающего фактора, что выражается в поиске партнера для сообщения и
изживания тягостного аффекта. Так бывает в случае обычных переживаний. В
ином положении оказывается лицо в случае, если произошло событие,
которое является одновременно и значимым («психогенным»), и тем, о
котором рассказать нельзя, что и возникает после совершения
правонарушения либо иных осуждаемых действий. Здесь тенденция к
сообщению в связи с экстремальностью, необычностью события встречается с
не менее сильной тенденцией противостоять сообщению.13
Исследуя, – и не без успеха – метод ассоциативных реакций в целях
выявления скрываемого обстоятельства посредством диагностики личности
применительно к беседе и допросу, Л.Б. Филонов пришел к следующим
выводам.
Опасное ядро (очаг) надежно изолируется не только индукционным
торможением, но и произвольным торможением – запретом. Все это охраняет
очаг против того, что может возбудить его. Причем субъектом
контролируется все, что может «выдать» содержание очага
(психофизиологические реакции, собственные формулировки и выражения) и
опасные внешние воздействия, которые он обычно очень тонко распознает.
При воздействии на ядро аффективного очага увеличивается сила побуждения
к высказыванию и иным визуально наблюдаемым реакциям. Повышение
возбудимости аффективной зоны путем ассоциаций базируется на «вторичном
аффекте», когда что-то вновь «бередит» блокированный очаг. В
классических опытах по ассоциативному эксперименту такую функцию
выполняют отдельные слова, вопросы, утверждения, суждения, высказываемые
в беседе, вызывающие представление о пережитом ранее и касающиеся либо
содержания пережитого события, либо сопровождавшего его эмоционального
состояния. Высказываемое индивиду – первый член ассоциации, а вторым
является картина пережитого и связанные с этим состояния возбуждения и
напряжения, создавшие потенциал очагу.
Торможение и контроль субъекта проявляются в особой «непроницаемости»,
невосприимчивости к ассоциациям, удержании от произнесения целых фраз,
высказываний и отдельных слов, постоянном контроле над своей речью и
избежании тех «композиций», которые могут стать опасными ввиду близости
к истинной картине события. Основным принципом ослабления торможения и
контроля является путь общего повышения эмоционального состояния
индивида вплоть до аффективного возбуждения. Только тогда можно ожидать
снижения функций контроля в связи с «сужением сознания», которое имеет
место при аффекте.14 Далее, основываясь на методе ассоциативных реакций,
Л.Б. Филонов определил наиболее эффективные способы выявления
скрываемого обстоятельства, в полной мере относимые не только к
диагностике поведения, но и к склонению виновного к правдивым
показаниям.
Как видим, средствами воздействия на психику являются отдельные слова,
выражения, суждения, вызывающие определенные ассоциации в сознании
субъекта, и тем самым – различные психофизиологические реакции и иные
признаки изменения поведения, важные для диагностики поведения
опрашиваемого.
Вполне естествен интерес, писал А.Р. Ратинов, проявляемый а специальной
литературе к вопросу о том, как (т.е. по каким признакам) отличить
виновного от невиновного не только по психофизиологическим реакциям, но
и по более сложным формам поведения допрашиваемого. В связи с этим,
оценивая нижеприведенные соображения, как тонкие, он приводит признаки,
выведенные Ф. Луважем:
а) реакция на прямое обвинение. Невиновный отвечает сразу отрицанием.
Виновный держится выжидательно и ждет, чтобы допрашивающий «отстрелял
весь свой запас патронов»;
б) повторное заявление о невиновности. Невиновный старается доказать это
активно, постоянно обращаясь к отдельным вопросам и обстоятельствам
дела, ссылаясь на факты, свидетелей и так далее. Виновный чаще всего
пассивен, ограничивается простым отрицанием, без подробных высказываний,
отвечает коротко, неточно, осторожно;
в) повторное возвращение к пунктам обвинения. Невиновный постоянно
возвращается к пунктам обвинения, опровергая наиболее важные
обстоятельства. Виновный не только старается избегать возврата к
критическим вопросам, но и при постановке прямого вопроса пытается
отодвинуть щекотливые обстоятельства на задний план, зная, что
дискуссия, может затронуть еще более неприятные детали и усугубить его
положение;
г) указание на связь между преступлением и обычным поведением виновного.
Невиновный доказывает, что преступление несовместимо с его обычным
поведением, образом жизни, воспитанием, характером, темпераментом,
положением в обществе. Виновный редко обращается к таким аргументам;
д) боязнь позора. Невиновный наиболее остро переживает последствия
обвинения с точки зрения моральных факторов. Его беспокоит мнение
начальников и друзей, положение семьи. Виновного беспокоит главным
образом ответственность.
«Однако и такого рода признаки могут быть полезны лишь в тактическом
плане», – заключает А.Р. Ратинов.15
Так же естествен и сегодняшний вопрос о том, где взять методику
диагностического опроса (допроса), основанную на приведенных или
аналогичных им данных. Ведь ее диагностическое значение распространяется
не только на ориентирующую роль в определении тактической линии
поведения по отношению к потенциальному виновнику. Такая методика была
бы важна и для ограничения круг» лиц, в числе которых следует искать
правонарушителя, оптимизации применения так называемого «метода
просеивания» – поиска лиц, удовлетворяющих различным признакам
вероятного преступника.
В качестве основы для последующего создания новых разработок
конструктивного характера (но не в приведенном выше виде), позволяющих
диагностировать тип поведения потенциального участника правонарушения в
отсутствие доказательств, могут быть использованы различные системы
признаков лжи, закономерное проявление которых имеет место в
определенных ситуациях. Сведения о них в более или менее
систематизированном виде стали появляться в публикациях последнего
периода.16
В подтверждение сказанному сошлемся на некоторые положения о выявлении и
разоблачении лжи из «Методики расследования событий, связанных с ложью»,
опубликованной в одном из новейших учебников по криминалистике. Эти
положения, приведенные в виде простого перечня обстоятельств, и не
содержащих методику их использования, позволяют строить версию о
ложности сообщаемых сведений в случае:
• сообщения допрашиваемым лицом различных сведений по одному поводу;
• неопределенности, неконкретности сведений, содержащихся в показаниях;
• наличия совпадения в мельчайших деталях показаний различных лиц об
одном и том же;
• «проговорок» в высказываниях, указывающих на отрицаемую допрашиваемым
лицом осведомленность в обстоятельствах события, по поводу которого оно
допрашивается;
• бедности эмоционального фона показаний (схематичность, безликость,
бледность показаний);
• упорного подчеркивания допрашиваемым своей добропорядочности и
незаинтересованности в исходе дела;
• уклонения допрашиваемого от ответа на прямой вопрос.17 К сожалению,
следует констатировать отсутствие таких разработок в нашей специальной
литературе, которые могли бы быть представлены в виде доступной, легко
воспринимаемой методики, готовой к применению. Отсутствуют какие-либо
специальные учебные пособия с систематизированным изложением указанных
выше психофизиологических реакций, их ориентирующего значения и методики
использования, хотя никто не отрицает их тактической роли для получения
правдивых показаний.
Заподозренный субъект, причастный к «сделанному», «содеянному»,
испытывает страх перед возможным разоблачением. Чувство страха вызывает
у виновного стрессовую реакцию, которая может выражаться в
физиологическом и психологическом аспектах.18 Признаки проявления этой
реакции позволяют установить скрываемую причастность к событию искомого
лица. При этом диагностика его поведения и реакций может проводиться
непосредственно во время общения.
Метод, название которого вынесено в заглавие книги, и о котором пойдет
речь далее, применим для выявления и склонения к признанию лиц,
совершивших преступление либо проступок в условиях неочевидности, когда
в исходных данных о событии отсутствует информация, содержащая ключевые
установочные признаки определенного субъекта. Использование этого метода
мы рассматриваем вне соответствующих этапов, процедур и процессуальных
форм официального расследования. Это значит, что по своему характеру
метод является универсальным для любых типов исследований, связанных с
необходимостью получения у некоторых лиц скрываемой значимой информации.
Структурное построение информации, подлежащей передаче опрашивающим
опрашиваемому и вызывающей определенные реакции в виде доступных для
восприятия признаков поведения, эмоциональных состояний, вербальных и
невербальных проявлений последнего, предлагает такую форму
непосредственного общения, как опрос-беседа, Характер такого вида
общения имеет черты, общие (сходные) и для опроса, и для беседы. В каких
случаях применим этот метод?
Опрашиваемый субъект как потенциально причастное к исследуемому событию
лицо (искомое лицо), может находиться в сколь угодно широкой зоне (поле)
поиска, что не препятствует достижению задач каждой беседы-опроса. В
связи с этим, на момент начала собеседования опрашивающий независимо от
характера события, уже получив о нем исходные данные, сталкивается с
тремя ситуациями. Эти типичные ситуации помогут лицам, ведущим поиск,
полнее определять состав всех лиц, подлежащих собеседованию.
В первой ситуации имеется ограниченный круг лиц, который иначе можно
назвать «закрытым» или «исчерпывающим», среди которых находится искомый
субъект. Так бывает в случае, когда некое криминальное событие произошло
в «замкнутом» пространстве, и все лица, подлежащие опросу, в это время
находились в границах одного места или района, но остается не
выясненным, кто конкретный виновник.
Во второй ситуации зона поиска представляет относительно-определенный
круг лиц, образуемый субъектами, удовлетворяющими признакам потенциально
виновного лица. Эти признаки не столь жестки, как в предыдущем случае.
Отбор лиц для опроса происходит несколько иначе – по ряду признаков,
позволяющих сузить этот круг. Ограничение последнего возможно по
отношению субъектов к месту события, используемым орудиям и средствам,
предмету посягательства, осведомленности, необходимой для осуществления
действий, признакам внешнего облика, предрасположенности к аналогии,
наличию физической возможности и мотива содеянного и т.д. Такие признаки
определяются на основе первичных данных о событии.
В третьей ситуации дефицит исходных данных обусловливает наличие
неопределенного круга лиц. Информационная неопределенность весьма
ограничивает возможности сужения этого круга по признакам,,
соответствующим вероятному преступнику. Лиц, подлежащих беседе-опросу на
данный момент, может быть или очень мало, или слишком много, причем все
опрашиваемые могут быть выявлены в качестве будущих участников
собеседования в разное время. Хотя этот круг лиц формируется длительное
время и может содержать сколь угодно большое число субъектов, подлежащих
диагностированию, это не сказывается на результативности применения
данного метода с каждым из них.
Необходимые предпосылки для дальнейшей разработки новых методик и
технологий правомерного психического воздействия на лиц, заподозренных в
причастности к правонарушению, обусловлены анализом состояния проблем
диагностики поведения лиц, отрицающих свою вину, и получения от них
правдивых показаний без использования доказательств. Сегодня эти
проблемы приобрели особую остроту для ученых-юристов, оперативных служб
и следственных подразделений правоохранительных органов и связаны с
необходимостью отхода от физического насилия, грубого психического
воздействия и примитивизма при получении показаний от лиц, совершивших
преступления. Это должно стать шагом вперед в совершенствовании методов
цивилизованного воздействия на личность, осуществляемого в целях
установления истины.
ПСИХИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ И ПОВЕДЕНИЕ ВИНОВНОГО
Комментируя положение о зависимости поведения виновного от оказываемого
на него психического воздействия, мы имеем в виду изменение поведения
лица, которое проявляется в определенных формах. Очевидно, было бы
беспредметным вести речь о признаках изменения поведения виновного вне
психического-воздействия.
Между тем, в теории уголовного процесса был период, когда порицалось
само употребление этого термина. Некоторые ученые считали недопустимым
применение в уголовном судопроизводстве «каких бы то ни было мер
физического и психического воздействия при допросах не только
обвиняемого, но и других лиц» (выделено нами. – А.Г.,С.Г.);19
безусловно, недопустимым – всякое «моральное воздействие» на
допрашиваемого.20 Конечно, каждый термин может пониматься тем или иным
автором в меру собственного критического к нему отношения, однако,
полный отказ от концепции психического воздействия в процессе
расследования привел бы к тому, что стало бы непонятным, как вообще
можно опрашивать или допрашивать лиц, заподозренных в совершении
преступлений, а затем и подозреваемых и обвиняемых. Ведь «даже простое
убеждение подследственного дать правдивые показания, – справедливо
замечает Р.С.Белкин, – можно при известной доле скептицизма расценить
как провоцирование признания».21
Психическое воздействие, оказываемое в ходе общения (беседы, опроса,
допроса) на заподозренного, подозреваемого или обвиняемого, по своему
характеру не однородно. В условиях конфликтной ситуации (т.е.
категорического отрицания субъектом личного участия в преступлении либо
неявного умолчания о нем) все воздействие может быть обусловлено
конечной целью получения от лица правдивых ответов, объяснений и
показаний, включая и признание в содеянном.
Определенная часть (но не все) этого воздействия бывает прямо направлена
на склонение лица к признанию в причастности к совершенному
преступлению. Прямое склонение к признанию обычно выражается
соответствующими вопросами, суждениями, предложениями, требованиями и
т.п., которые, во-первых, однозначно подразумевают виновность
(причастность к событию) данного субъекта, и, во-вторых,
безальтернативно и очевидно вынуждают последнего сделать соответствующее
сообщение.
Убеждение или требование рассказать правду о личном участии в содеянном,
какими бы простыми по форме они не казались, могут явиться и
неправомерными, например, если они обращены к заведомо невиновному лицу
или, если в отношении виновного не имеется данных, обосновывающих
уверенность в тех или иных подозрениях. С нравственно-правовых позиций
подобное воздействие независимо от формы общения с субъектом (в т.ч. и с
обвиняемым) должно удовлетворять двум обязательным требованиям: 1)
склонение к признанию не должно выражаться в домогательствах такового
путем насилия, угроз и иных незаконных мер; 2) следователь должен быть
твердо убежден в том, что обвиняемый совершил преступление, и это
убеждение должно основываться на достаточной совокупности
доказательств.22 Как видим, и здесь средством склонения к признанию
выступает «достаточная совокупность доказательств».
Надо признать, что психическое воздействие, оказываемое, например,
следователем, осуществляется на всем протяжении производства по делу,
ибо всякое общение есть воздействие, а не только при допросе, как
правильно считает Ю.В.Кореневский.23
Таким образом, психическое воздействие является неизбежным элементом
общения между людьми. Общее определение воздействия на личность наиболее
удачно, по нашему мнению, сформулировал Н-ПХайдуков: «Воздействие на
человека есть процесс передачи информации от субъекта воздействия
посредством различных методов и средств, отражение этой информации в
психике данного лица, способной вызвать соответствующую реакцию, которая
проявляется в его поведении, деятельности, отношениях и состояниях,
становясь доступной для восприятия воздействующим посредством «обратной
связи».24
Но где границы правомерного психического воздействия? В связи с
рассуждениями о допустимости отдельных приемов борьбы с ложью, писал
А.Р-Ратинов, многие рекомендации буржуазных криминалистов, не
отграничивающих косвенные вопросы (речь идет о психологическом приеме,
именуемом методом косвенного допроса. – А.Г.,С.Г.) от улавливающих,
касались получения признания независимо от того, насколько оно
соответствует действительности. Наряду с наводящими вопросами,
недопустимыми с позиций отечественного уголовного процесса, существуют и
так называемые улавливающие вопросы, которые подобно наводящим, содержат
подсказанный допрашиваемому внешне приемлемый ответ, который может быть
истолкован против него, что по существу означает «ловить на слове». Они
конструируются и рассчитываются так, что любой ответ – положительный или
отрицательный – будет свидетельствовать против “допрашиваемого («все,
что Вы скажете, может быть использовано против Вас». – А.Г.,С.Г.).
Например: «Вы по-прежнему бьете свою жену?». Если допрашиваемого
ограничить альтернативой «да» или «нет», как бы он не ответил, можно с
известной натяжкой истолковать его ответ в качестве признания того, что
в прошлом допрашиваемый избивал свою жену. Подобный метод создает
широчайшие возможности для того, чтобы запутать человека, поймать его на
случайной оговорке и недопонимании скрытого смысла сказанного. С этим
нельзя не согласится.
Вопросы, аналогичные указанным, в не столь уж стародавние времена,
задавались и в нашей следственной практике: «Зачем сыпали гвозди в
сахар?», «с кем еще вели контрреволюционные разговоры?», «где держите
антисоветскую литературу?», «на какую еще разведку работаете?» и т.д. и
т.п. Очевидная неправомерность подобных вопросов состоит в том, что они
ставятся в форме неприкрытой клеветы и психического насилия.
Другой незаконный прием, рекомендуемый западными криминалистами,
базируется на запутывании и повышенной стимулированием страха
внушаемости и заключается в создании у подозреваемого представления о
том, что его обвиняют в более тяжком преступлении, чем то, которое в
действительности интересует следствие. Этот прием, именуемый «опасением
худшего», заставляет допрашиваемого идти на компромисс и признаваться в
менее тяжком преступлении.
Так же действует и группа приемов, объединяемых термином «блеф»,
представляющих собой сообщение или передачу лицу в ивой форме
вымышленных сведений, якобы являющихся доказательством его вины
(отсутствующие показания соучастника, ссылка на несуществующих
свидетелей и вещественные доказательства, очная ставка и опознание с
участием подставного лица), «уличающие» обвиняемого. Нетрудно заметить,
что во всех этих случаях основой подобных приемов выступает ложь, обман,
фальсификация и злоупотребление доверием.
По иному обстоит дело, когда ведут речь о правомерном психическом
воздействии, т.е. суждения, заявления, вопросы и даже отдельные реплики,
обращенные к заподозренному, допустимы и рассчитаны на то, чтобы вызвать
естественные, адекватные сложившейся ситуации вербальные и невербальные
реакции, что будет иметь диагностическое, а, следовательно, тактическое
значение.
Несмотря на то, что поведение допрашиваемого, как указывает А.Р.Ратинов,
не имеет доказательственного значения, оно вовсе не безразлично для
следователя. Тонкий наблюдатель часто способен подметить и правильно
понять признаки, указывающие на некоторые чувства, побуждения и
намерения людей. Причем основную роль здесь играет не общее состояние
человека (волнение, смущение и пр.), оно может быть естественной
реакцией на сам факт допроса, а изменение его состояния по ходу
следственного действия: особое беспокойство или замешательство,
вызванное определенным вопросом или предметом, стремление уклониться от
освещения тех или иных обстоятельств дела, умолчание
или отказ давать показания. Такие признаки служат своеобразными
сигналами, указателями, которые имеют значение для построения правильной
тактики допроса.27
Не менее важным является и то, что, будучи отмеченными, данные
признаки могут быть использованы в ходе дальнейшего психического
воздействия в качестве средства последующего склонения виновного к
признанию его причастности к преступлению.
Исходные положения юридической психологии, относящиеся к определению
правомерности психического воздействия, предполагают, что основным
признаком правомерного психического воздействия, следует признавать
сохранение подвергающимся воздействию свободы вы- . бора позиции
личности,2′ наличие условий для изложения своей пози- \/ ции, для ее
выбора.29 К сказанному можно добавить еще одно условие допустимости*
средства воздействия (передаваемой информации), которое необходимо для
признания его правомерным, – избирательность воздействия, т.е.
направленность воздействия лишь на определенных лиц и нейтральность по
отношению к остальным. При этом необходимо, чтобы средства психического
воздействия давали положительный эффект только в отношении лица,
скрывающего правду, и были бы нейтральны в отношении незаинтересованных
лиц30. Это может быть достигнуто приданием определенных свойств
содержанию самой воздействующей информации. Но, как и при отступлении от
правильной рецептуры по составлению лекарства, ошибки в передаче
информации могут повлечь нежелательные, побочные эффекты. Поэтому только
при условии избирательности можно ожидать, что оказанное на субъекта
психическое воздействие не повлечет с его стороны самооговор, ложь,
ошибки и искажения.
В теории все оказалось иначе и сложнее, чем на практике. Если
психическое воздействие, писал И.Ф,Пантелеев, «понимается как
положительное влияние на психику человека, как создание наиболее
благоприятных условий для течения психических процессов, поддержания
активных психических состояний и проявления положительных психических
свойств личности, то такое психическое воздействие в советском .
уголовном судопроизводстве вполне правомерно и полезно»31. Более того,
по его мнению, для обеспечения свободы выбора необходимым является
благоприятное психическое состояние лица, на которое оказывается
воздействие, нормальное течение психических процессов, когда берут верх
его положительные психические свойства.32
Считая, что для наилучшего восприятия читателями описываемого в
настоящей книге метода, важно понимание того, что же на самом деле
скрывается под «благоприятным психическим состоянием», мы полностью
приводим уместное здесь высказывание Р.С.Белкина: «При активном
противодействии установлению истины «благоприятным психическим
состоянием» подследственного будет состояние осознания своей
безнаказанности, бесплодности усилий следователя по изобличению
виновного и т.п. Очевидно, такое состояние действительно обеспечивает
«нормальное течение психических процессов», ибо успокаивающе действует
на преступника. Но едва ли оно будет способствовать тому, что возьмут
верх его положительные психические свойства. Скорее наоборот.
В условиях же реального изобличения, неминуемо сопровождающегося
эмоциональным напряжением подследственного, как раз и возникают такие
благоприятные условия, когда должны взять верх его положительные
психические свойства, если он их не утратил. Кстати, понятие нормального
течения психических процессов имеет не абсолютное, а относительное,
ситуационное значение. Течение психических процессов является нормальным
(точнее адекватным. – А.Г., С.Г.), если оно соответствует переживаемому
психическому состоянию; спокойное в условиях стресса, оно не будет
нормальным, как и наоборот. Очевидно, что И.Ф.Пантелеев под нормальным
имеет ввиду именно спокойное, но можно ли ожидать, чтобы психические
процессы в условиях следствия протекали так во всех случаях, если даже
вызов на допрос в качестве свидетеля по самому незначительному поводу
вызывает заметное эмоциональное возбуждение!
Как свидетельствует следственная практика и подтверждают психологические
исследования, относительное спокойствие подследственный испытывает лишь
после осознания своей вины и признания в ней, т.е. после разрешения
конфликта. Только полное безразличие к себе и окружающим как следствие
психической депрессии может быть принято за то «спокойствие», которое,
очевидно, хотел бы видеть в идеале И.Ф.Пантелеев»33. Точнее о психике
виновного в данном случае и не скажешь!
В психике виновного параллельно существуют два события. Первое –
объективно происшедшее и скрываемое (1), а скрываются все промежуточные
(вспомогательные) факты, Позволяющие логически обнаружить причастность к
нему данного лица. Второе – полностью вымышленное (2), о котором ему
желательно дать объяснения. Поскольку полная ложь, как правило, легко
разоблачима ввиду наличия в ней очевидных противоречий: «лгать следует
тогда, когда нельзя проверить», постольку более распространена неполная
ложь, как продукт переработки искаженной (извращенной) правды,
отвечающая искусственно моделируемому событию (3).
Под ложью в общеупотребительном смысле обычно понимают сообщение
вымышленных сведений или извращение истинных фактов. Аналогичное
содержание включает в себя и понятие обмана, т.е. «сообщения ложных
сведений или извращения истинных фактов».34
Второй случай представляется гораздо более сложным для разоблачения.
Поэтому лицо, отрицающее свою причастность к событию, стремится создать
некую труднопроверяемую легенду (собственную I версию события) —
комбинацию из правды, о которой можно говорить и «отфильтрованной» лжи
(2), которой заменяется утаиваемая правда.
Вытеснять из памяти событие, которое хорошо запомнилось, закрепилось на
уровне подсознания, недавно или только что выстроенной версией
вымышленного события (3) довольно трудно. Субъект при этом вынужден
постоянно мысленно держать под контролем правду, о которой нельзя
говорить, правду, о которой нужно говорить, целесообразную для него ложь
и возможную ложь, которая может привести к его разоблачению, будучи
Проявленной в его объяснениях. Именно поэтому, отмечает л.б.филонов,
субъект, скрывающий то или иное обстоятельство в процессе беседы,
проявляет опасение не только допустить «проговор-ки» и «обмолвки», но и
принимает меры к избежанию тех словесных построений, которые для него
опасны из-за близости к скрываемой реальной картине события – предмету
беседы.35
А.Р.Ратинов обращал внимание на то, что лгущий всегда рискует
проговориться («лучший способ не проговориться – ничего не знать»
-народная поговорка). Проговорка – это объективно верная информация, в
утаивании которой заинтересован допрашиваемый, попавшая в его показания
вследствие непонимания им значения сообщаемых сведений, либо в
результате незаторможенности реакции на поставленный вопрос
(неосторожное, непроизвольное замечание или заявление). Она содержит
косвенное признание и, зафиксированная надлежащим образом, будет иметь
уликовое значение. В проговорках обнаруживается виновная
осведомленность, т.е. такое знание обстоятельств, которым лицо может
располагать только при условии причастности к преступлению. От
проговорки следует отличать оговорку – случайную фактическую ошибку,
которая подлежит исправлению.36
В последние годы у ученых — юристов проявляется интерес к исследованию
защитной (оборонительной) доминанты правонарушителя – господствующему
очагу нервного возбуждения, который вследствие совершенного преступления
обладает повышенной чувствительностью к раздражению и оказывает
тормозящее влияние на деятельность других нервных центров.37 Возникая в
связи с каким-либо значимым событием в жизни человека, связанным с
переживанием чувства страха, неизвестности, беспокойства, тревоги,
сожаления, раскаяния, доминанта в значительной мере определяет
восприятие и оценку обстановки преступником и управляет его поведением.
Психофизиологическая сущность доминанты как временного механизма
деятельности мозга имеет двоякое значение.
Во-первых, оборонительная доминанта побуждает преступника осуществлять
действия, обеспечивающие ему личную безопасность, предотвращение
возможности разоблачения и уклонение от наказания, и строить все свое
поведение, исходя из необходимости воспрепятствовать установлению факта
его участия в преступлении. Такое, причинно обусловленное событием
посткриминальное поведение, может состоять в любом активном или
пассивном противодействии установлению истины: предотвращении
возникновения и сокрытии материальных и идеальных следов деяния,
воспрепятствовании выявлению использования им результатов преступной
деятельности, даче ложных объяснений окружающим и показаний в ходе
начавшегося расследования и т.д. В теории уголовного процесса и
криминалистики такие действия получили название улик поведения, в
которых проявляется виновная осведомленность, т.е. знание обстоятельств,
которые могли быть известны только лицу, совершившему преступление. В
некоторых случаях чрезмерная демонстративность, назойливость субъекта
могут дать дополнительные основания для подозрений в его адрес. Заметим,
что анализ и оценка ложных объяснений и показаний виновного лица,
обусловленных действием защитной доминанты, в свете описываемого в
данной книге метода приобретают особое значение.
Во-вторых, и это не менее важно, доминанта обусловливает возникновение у
субъекта значительного психологического напряжения, которое препятствует
надежному контролю над своим поведением, объясняет ошибки и промахи
преступника (это проявляется в его ответах и высказываниях, действиях и
поступках), что используется для его выявления и разоблачения.
Стремлением снять напряженность объясняется его желание посоветоваться с
кем-либо, поделиться, выговориться. В силу физиологических законов
индукции и иррадиации это напряжение постоянно усиливается, однако,
процесс возбуждения становится преобладающим.
Постоянное стремление скрывать свою причастность к преступлению от
окружающих, необходимость демонстрировать внешнее спокойствие, и, вместе
с тем, осознание значимости и ответственности каждой минуты, когда любой
ошибочный поступок, неосторожное высказывание или необдуманное слово
могут привести к разоблачению в содеянном, приводит к усилению процесса
торможения, который по закону положительной индукции вновь активизирует
процесс возбуждения.
Преступник, мысленно возвращаясь к событию преступления, осмысливает
вероятные отрицательные последствия, утаивает свои переживания и
оберегает свои воспоминания от внешнего проявления. Все это способствует
усугублению душевных переживаний, а подавляя их, он еще больше их
обостряет, что ведет к постоянному оживлению очага возбуждения –
доминанты.
Непрерывное возбуждение в клетках коры головного мозга может принять
устойчивые формы, дезорганизовать многие психические процессы, вызвать
навязчивые мысли и влечения, способствовать нервному перенапряжению и
срыву. Следует иметь в виду, что степень проявления тех или иных
признаков виновного поведения при оказании соответствующего психического
воздействия на субъекта, имеет свойство усиливаться, ослабляться и
направляться.
Для опрашиваемого или допрашиваемого, скрывающего свою виновную
причастность к криминальному событию в неявной, т.е. неочевидной для
следователя форме, опрос (допрос) выступает сильнейшим раздражителем,
который вводит их в состояние высокой эмоциональной напряженности,
скрыть которую чрезвычайно трудно. Причем скрывается как сама
причастность к событию в целом, так и предпринимаемые попытки ее
сокрытия перед окружающими и лицами, ведущими расследование. Чем
серьезнее преступление, тем ярче изменения, происходящие в поведении
преступника.31 Кроме того, эмоциональное воздействие (эмоциональный
эффект. – А.Г., С.Г.) предъявляемой информации тем сильнее, чем большую
роль, по мнению обвиняемого, может сыграть эта информация в его
разоблачении, – считает А.В.Дулов. Предъявление информации, с его точки
зрения, является экспериментом, поскольку следователь специально создает
условия, при которых резко изменяется эмоциональное состояние
допрашиваемого (так как передаваемая информация является составным
элементом доминанты поведения), часто влекущее за собой и определенные
физиологические реакции, что внешне выражается в его поведении,
действиях, состоянии. Для повышения надежности действия раздражителя
следует обеспечивать внезапность, неожиданность предъявления избранной
информации. Рекомендуется в момент предъявления значимой информации
воздерживаться от разъяснения важности последней, так как одновременное
восприятие ее и речи следователя влечет сглаживание ожидаемой внешней
реакции обвиняемого и снижение ее силы. В результате информационного
воздействия возможно проявление у обвиняемого:
«I) выразительных движений (мимика, пантомимика, жесты, «голосовая
мимика»),
2) внешне выраженных изменений вегетативной нервной системы (появление
потливости, бледность и т.д.);
3) резкого изменения психического состояния (угнетенность, возбуждение,
что может выразиться также в изменении мимики и пантомимики);
4) немедленной словесной реакции, содержание которой определяет
действительное и ранее скрываемое отношение к предъявляемой
информации»39.
Цель передачи информации состоит в выявлении изменений в эмоциональном
состоянии, их анализе и обязательном последующем использовании
выявленных изменений в ходе допроса. В связи с этим, в
криминалистической литературе правильно отмечается, что не только
выявление таких психических состояний и процессов на допросе, но и
«поддержание» их, способствует получению правдивых показаний и
скорейшему раскрытию преступлений.40 Именно этот подход положен в основу
предлагаемого ниже метода: «от диагностики поведения – к склонению к
признанию».
Здесь необходимо сделать одно существенное замечание. Передаваемая
информация, «входящая» в механизм доминанты поведения виновного, вовсе
не обязательно должна составлять содержание понятия «доказательство» или
быть дезинформацией о якобы имеющемся доказательстве. Это могут быть
какие-либо стимулы (слова, выражения, вопросы), подобранные и
сформулированные определенным образом, попадание которых в нужное
«семантическое гнездо» сознания, легко угадывается по ответным реакциям
– типичным реакциям ассоциативного эксперимента (замедленные ответы, их
неадекватность, повторение вопроса и др.). В упоминавшихся ранее
лабораторных опытах Л.Б.Филонова, проводимых в целях выявления
скрываемого обстоятельства, работа с ассоциациями приводила к общему
возбужденному состоянию испытуемого. Показателями такого возбуждения,
наблюдаемого в его беседах, помимо обычных признаков (беспокойство,
волнение, тревожность) были и специфические черты поведения,
свойственного ситуации при выяснении скрываемого – общая направленность
испытуемого против собеседника, эмоционально окрашенное сопротивление
попыткам продолжать разговор в прежнем направлении (резкие выражения,
стремление прервать высказывание партнера, раздраженные протесты и даже
прямые негативные высказывания).41
Что касается вопроса об использовании изменения поведения субъекта, как
следствия информационного воздействия на его психику, в связи со
склонением к признанию в отсутствие доказательств его вины, нам
представляются важными и полезными следующие рассуждения А.В.Дулова.
Если следователь, наблюдая реакцию обвиняемого, убеждается в
правильности своего предположения о его причастности к событию, что и
определяет направленность его дальнейшего воздействия в ходе допроса, то
обвиняемый осознает, что в результате невольной и своевременно не
проконтролированной им реакции, он выдал свое истинное от-, ношение к
определенному предмету, и, в связи с этим, его линия отрицания
определенных фактов становится совершенно бессмысленной. Именно это и
обусловливает направленность дальнейшего воздействия. Здесь уже
обязательным является указание обвиняемому на значимость его поведения,
усиление логического воздействия в дополнение к тому, которое он уже
получил в ходе предъявления информации.42
Известно, что существуют непроизвольные и произвольные
психофизиологические реакции организма человека на внешние раздражители.
Непроизвольные реакции в значительной степени не контролируются и не
управляются сознательными волевыми усилиями. Вызываемые высоким уровнем
нервного возбуждения, они внешне могут быть выражены отличными друг от
друга признаками. К ним относятся, например, бледность или покраснение
кожных покровов, аритмия дыхания, повышенная потливость, дрожание рук,
подергивание частей тела, нарушение координации движений, изменение
тембра голоса, заикание, хрипота и т.д. Однако, как указывает
А.Р.Ратинов, бывают случаи, когда в результате длительной специальной
подготовки удается, если не полностью подавить такие реакции, то
существенно устранить их внешнее проявление.43
Произвольные реакции также указывают на эмоциональную напряженность. Но
они поддаются субъективному контролю, регулируются волевыми усилиями,
т.е. могут сознательно подавляться и усиливаться, а значит и
симулироваться. Это требует известной тренировки наблюдательности
допрашивающего. Такие реакции могут быть выражены в мимике,
покашливании, постукивании рукой или ногой, жестикуляции, покусывании
губ и т.д., а также в нарушении последовательности. логики рассуждений.
Часто в такие минуты человек тяготеет к окружающим его предметам,
останавливается на них взглядом, вертит их » руках и пр.
Классификация поведенческих реакций, связанных с психическим
воздействием в процессе применения описываемого в книге метода,
представляет собой три основных группы или вида.
Первый вид (I) – физиологические реакции – «немой» язык тела в виде
«ответов», не выражаемых словами. В данную категорию мы включаем
поведенческие (поза; характер непроизвольных движений головы, глаз,
конечностей, туловища) и психосоматические (потливость, покраснение,
побледнение, нервный тик, тремор рук) реакции.
Второй вид (II) — самопроизвольные словесные высказывания и
паралингаистические сигналы. Данные высказывания делаются лицом
самостоятельно, но не в связи с ответом на поставленный вопрос, а как
реакция на специфическое психическое воздействие. К паралингвистическим
сигналам относят, например, изменение тона или тембра голоса, изменение
скорости речи, паузы и «запаздывание» с ответами и т.п. Сопутствуя
вербальному содержанию ответа, они могут самостоятельно указывать на
особенности психического состояния и возможные причины реакций человека.
«Хотя передача информации при допросе, – пишет Ф.В.Глазырин, –
происходит в словесной форме, не менее важное смысловое содержание может
быть заключено в мимике, интонации, речи допрашиваемых. Поэтому
следователь должен анализировать их, сопоставлять со смысловым
содержанием речи рассказываемого. Случаи их явного несоответствия,
рассогласования (например, потерпевший рассказывает на допросе о грубом
насилии над ним, но при этом голос его беспристрастен, не заметно
признаков душевного волнения, переживаний) должны насторожить
следователя».44
Третий вид (III) – отклики, вызываемые вопросами, иначе – получаемые
ответы в форме слов – представляют собой то, что именно говорится. Они
характеризуют вербальную реакцию субъекта, отражающую смысловое
соответствие ответа содержанию поставленного вопроса, или релевантность.
Все указанные виды реакций опрашиваемого, изложенные в специальном
разделе книги, могут иметь значение для диагностики его поведения и
получения признания в причастности к преступлению.
МЕТОД ПСИХИЧЕСКОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ЗАПОДОЗРЕННОГО В ОТСУТСТВИЕ
ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
Идея и структура метода, рассматриваемого в книге, заимствованы из
зарубежной правоприменительной практики. Приведенные примеры структурных
вопросов, включаемых в схему диагностических собеседований, а также
метод получения признания, ранее применялись американским исследователем
Франком С. Хорвасом, работавшим в компании «Рейд и Ассошиэйтс».
Указанные типы этих вопросов и программа склонения к признанию в
настоящее время используется в качестве основы при проведении интервью
по методике СКП («метод сокращения количества подозреваемых»),
изложенной в программе одноименного курса подготовки сотрудников
правоохранительных органов МЮ США.
Вследствие того, что аналогов таких разработок в нашей юридической
литературе не публиковалось, авторы поставили перед собой задачу,
используя идею данного метода, по мере возможности адаптировать и
расширить информационную базу его применения. Вместе с тем, отдельные
употребляемые термины, включая название самого метода СКП, формулировки
вопросов и сообщений, нуждались в дополнительной корректировке
(например, в частности, согласно ст.52 УПК РСФСР подозреваемым является
лицо задержанное). Поэтому в процессе работы над описанием метода
представилось необходимым заменять их определениями, более близкими по
смыслу к нашей бытовой, оперативно-следственной и юридической лексике,
сопровождая текст необходимыми ссылками, разъяснениями и комментариями,
и внося в нужных случаях стилистические изменения.
Следует заметить, что помимо диагностики, программа курса «Метод СКП»
включает в качестве составляющей части одну из методик психического
воздействия в целях формирования предрасположенности и склонения
виновного к даче правдивых показаний и признанию виновности, что, как
нам показалось, не отражено в наименовании самого метода СКП. Ввиду
того, что данный метод применяется в ситуациях дефицита или отсутствия
соответствующих доказательств, а наряду с диагностикой поведения
отражает и технологию получения признания лица в причастности к событию,
в предлагаемом нашему читателю более точном определении, этот метод
можно назвать диагностикой скрываемой причастности и получения признания
виновного в отсутствие доказательств, а более кратко – методом
психического воздействия в отсутствие доказательств.
Поскольку конструкции вопросов, включаемых в методику СКП, апробированы
и в переводе на русский язык содержат строго 1аданнуто информацию,
заключенная в них семантика и последовательность оставлены в неизменном
виде; они выделены жирным шрифтом, а в конце книги прилагается
схематичное изложение этих вопросов согласно порядку построения всех
бесед, или «интервью», указанному в программе одноименного курса.
Однако, в рамках своих комментариев и дополнений авторы сочли возможным
и полезным дать по тексту сопутствующие вопросам пояснения, определив их
вероятные варианты, и дать икс смысловые эквиваленты.
Психологическая теория, на положениях которой базируется применение
метода, исходит из положения о том, что «преступник боится быть
пойманным» (1). Его страх вызывает стрессовую реакцию, проявляющуюся на
физиологическом и психологическом уровнях (2). Любой опрашиваемый
вынужден давать необходимые объяснения, но в связи с тем, что сообщать
об истинных обстоятельствах, не подвергая себя опасности разоблачения,
нельзя, заподозренное виновное лицо должно быть лжецом и давать ложные
объяснения (3). Однако, для того, чтобы успешно, вводить опрашивающего в
заблуждение, виновный субъект должен одновременно убедительно проводить
две линии поведения; убедить опрашивающего, что он говорит правду как
честный человек, и делать ложные сообщения, которые должны выглядеть
правдоподобно, несмотря на то, что содержат ложные факты (4). Чем более
мотивированным будет выглядеть поведение виновного (чем больше фактов он
будет вынужден пытаться исказить), тем менее успешно он сможет
одновременно контролировать словесные и не словесные проявления своего
поведения, и тем более вероятно, что им будет допущена ошибка (5).
Замечено, что успешнее всего лгущий может контролировать свой рассказ
или отдельные объяснения, – например, ответы на вопросы. Менее успешно
им контролируется то, как эти слова произносятся (самопроизвольные
высказывания, включая паралингвистику). Еще менее успешно контролируется
не выражаемый словами ход мыслей (б).
Для того, чтобы на основе получения ответов субъекта дифференцировать
правду и ложь, при проведении бесед нужно задавать заранее определённые
конструкции вопросов. Для «контроля за реакцией поведения на ответы»
специально разрабатывается проверенные примеры структурных вопросов,
составляющих основу при проведении бесед по предлагаемому методу (7).
Используя информацию, полученную при ответе на вопрос и выражаемую
словами и без слов или же реакцией поведения, лгущих субъектов можно
отличать от тех, кто говорит правду с высокой степенью достоверности
(сообщается об успехе 86% в беседах с лжецами и 94% при проведении
контрольного опыта с лицами, говорящими правду (8).
Изложенные положения в применяемой методике являются для нее
определяющими.
В системном изложении метод диагностики скрываемой причастности к
правонарушению и получения признания вины в отсутствие доказательств
состоит из 3 частей этапов в виде последовательно сменяющих друг друга
непродолжительных бесед-опросов с лицами, среди которых может находиться
потенциальный (неизвестный) на данный момент правонарушитель.
Первые две беседы-опроса позволяют исключить невиновных лиц из
достаточно большого количества заподозренных, т.е. сузить круг лиц,
среди которых находится субъект, причастный к происшествию, до минимума.
Третья беседа-опрос простроена таким образом, что увеличивает
психологическую предрасположенность заподозренного к признанию вины в
содеянном и способствует даче правдивых объяснений о причастности к
преступлению.
Первая и вторая беседы-опросы дают возможность получить ответы,
выраженные в форме слов или иных признаков, которые позволяют
определить вероятную виновность опрашиваемого.
В обе беседы заранее включены структурные вопросы, сформулированные
таким способом, чтобы вызывать дифференцированные (различные) реакции у
лиц, говорящих правду, и лиц, вводящих в заблуждение, т.е. дающих ложные
объяснения.
Структурные вопросы разработаны с целью получения и сравнения различных
реакций лиц первой и второй категорий. При этом используется знание о
наиболее типичных видах их поведения: без произнесения слов
(физиологические реакции) и устные ответы (включая ответы на вопросы и
самопроизвольные высказывания). На этом и основывается сокращение числа
заподозренных и сужение их круга.
Применение описываемого метода эффективно в случаях, когда имеется
значительное количество заподозренных лиц, а сведения о деталях события,
его материальных следах и информации о нем от окружающих, недостаточно
или они отсутствуют. Проводя беседы-опросы, можно установить
неизвестного виновного и получить его признание в причастности к таким
правонарушениям, которые обычно остаются нераскрытыми*.
Метод способствует исключению невиновных лиц из общего количества
заподозренных, но не позволяет немедленно найти виновного, Излагаемая
методика в значительной степени экономична относительно сил и средств,
задействованных в процессе раскрытия преступления, и временных затрат на
производство поисковых мероприятий: на каждую первую беседу-опрос
требуется около 5-10 минут.
В целях последующего сужения круга заподозренных, общее поведение
опрашиваемых, проявляемое в качестве отношения к заданным вопросам, в
ходе бесед-опросов должно наблюдаться, анализироваться и записываться:
фиксируются физиологические реакции (не выражаемые словами),
непроизвольные высказывания (как это произносится) и собственно ответы.*
* Ценность методики авторы видят именно в этом. – А.Г., С.Г.
В приложениях книги приведена таблица анализа ответов («итоги применения
метода»), выражаемых оценкой в определенных категориях по трехзначной
шкале.
Диагностический вывод о поведении опрошенного лица, сделанный на основе
анализа ответов, не может быть основан на учете какого-либо одного
показателя. Как рекомендуется, необходимо изучить все группы показателей
(параметров), отражающих поведение субъекта, с точки зрения их
соответствия (релевантности) друг другу. Кроме того, все промежуточные
оценки и выводы должны учитывать культурный уровень опрашиваемого, его
личностные особенности, возраст и обстоятельства дела.**
Для этого могут быть использованы запись в блокнот, аудио- и
видеозапись. – А.Г., С.Г.
Это понятно, например, одним из требований, предъявляемых к формулировке
вопросов допрашиваемому, отмечаемых в учебных пособиях ю тактике
допроса, является соответствие вопроса возрасту и уровню
мтеллектуального развития субъекта.- А.Г., С.Г.
У ЛИЦ, ДАЮЩИХ ЛОЖНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ, МОЖЕТ ПРОЯВЛЯТЬСЯ СЛЕДУЮЩАЯ СПЕЦИФИКА
УСТНОЙ РЕЧИ:
1. Заметные изменения скорости речи и громкости звука (лгущие обычно
говорят мягким и высоким голосом, так как при;
стрессе голосовые связки напряжены).
2. Бормотание, изменение тональности голоса и качества (глубины,
частоты, ритма) дыхания.
3. Чрезмерное дружелюбие или большое уважение.
4. Заявления о том, что заподозренный чувствует себя неудобно или
«неважно» (он действительно так себя чувствует в связи с проявлением
стрессовой реакции).
5. Жалобы на низкую или высокую температуру в помещении.
6. Заявления о том, что опрашиваемый ограничен во временно
и не может задерживаться на длительное время.
7. Обвинения или устные атаки в отношении опрашивающего!
потерпевшего, иных лиц с целью изменения темы разговора.
8. Заблаговременные извинения: заподозренный может сказать при этом,
что, по его мнению, беседа не будет хорошо проведена, вряд ли достигнет
цели а т.п.
9. Клятвы именем Бога, молитвы, множество религиозных ссылок.
10.Много торжественных заявлений о честности: «честно говоря», «в
действительности» и др. ( вспомните Шекспира: «Месинкс, эта дама слишком
много протестует»).
11. Неожиданная клятва в первый раз во время беседы.
12. Вопросы к опрашивающему по поводу более подробного изложения дела.
13.Жалобы на физическое состояние, особенно на состояние нервной
системы.
14. Заявления о потере памяти.
15. Изменения в количестве «заполняющих слов» – э, хм, гм, ах, и др.
16. Скрытое изменение состояния, проявляемое при ответе но вопрос
(например, число и продолжительность пауз перед ответом).
Ш. Отклика, вызываемые вопросами, иначе – получаемые ответы в форме слов
– представляют собой то, что именно говорится. Вербальное содержание
следует рассматривать и оценивать в связи с наблюдением за невербальным
поведением. Здесь главным является Ваше восприятие содержания ответа –
отклика опрашиваемого на заданный вопрос.
У ВИНОВНЫХ ЛИЦ НАБЛЮДАЕТСЯ СЛЕДУЮЩЕЕ:
1. Сильное отрицание, которое ослабевает со временем. Отрицание у тех,
кто не виновен, имеет тенденцию становится сильнее (теория
психологического анализа Шапиро: виновный редко по своей инициативе
произносит: «Я не делал этого»).
2. Заподозренный во время беседы изменяет титул или форму обращения к
опрашивающему.
3. Вместо объяснения подробностей заподозренный часто делает общие
заявления, такие, например, как: «Я не так воспитан», «Почему я должен
делать что-нибудь подобное этому?» и т.п.
4. Заподозренный пытается назвать все соответствующие ситуации ответы
типа: «Я не пытаюсь сбивать Вас с толку, но…», «Вы, по-видимому, не
поверите мне, но…» и т.д.
5. В содержании ответа имеются изменения в синтаксисе или нарушена
структура предложения; нарушается порядок слов в
предложении, начало предложения находится в середине, нарушается связь
слов.
6. Возникает «серая область ответов»; даются уклончивые ответы, такие,
как: «Я это не помню», «в действительности, нет», «я должен был это
запомнить, если бы случилось что-либо подобное».
7. Заподозренный прерывает Вас ответом раньше, чем Вы закончили свой
вопрос.
8. 3аподозренный повторяет вопрос, пытаясь выиграть время для
размышлений. Например: «Знаю ли я, почему меня вызвали на беседу?».
ПЕРВАЯ БЕСЕДА-ОПРОС
Предварительные замечания
В качестве главных исходных задач первой беседы-опроса выступают,
во-первых, включение в круг предположительно причастных к исследуемому
событию лиц максимального количества потенциальных его участников. Такое
изначальное расширение данного круга может происходить по разным
критериям – охват субъектов по их отношению к месту происшествия,
местонахождению в районе события, времени, позволяющему быть его
участником, указаниям очевидцев, оставленным следам и т.п. признакам,
позволяющим сузить или расширить список лиц, имеющих, на первый взгляд,
даже отдаленное, опосредованное отношение к интересующему Вас
происшествию. При этом перечень опрашиваемых лиц никогда не следует
считать строго очерченным или законченным.
Во-вторых, изучение исходных данных, характеризующих исследуемое
событие, любых ориентирующих сведений о нем, обеспечение присутствия
опрашиваемых лиц в месте опроса и создание необходимой обстановки
проводимых бесед. Существенную помощь и поддержку в этом могут оказать
осведомленные официальные лица – руководители отделов, офисов,
начальники отделов кадров, представители учреждений и организаций.
Лучше всего, если лицо, ведущее беседу, до окончания первичных опросов
не будет знакомиться с материалами, освещающими событие в части
фигурирующих там определенных лиц, чтобы исключить возможность
предубеждения. Опрашивающий должен начинать беседы, не имея какого-либо
предвзятого отношения к каждому опрашиваемому. Кроме того, подозрения
лиц, проводящих собеседования, могут невольно выразиться в форме
несловесного поведения (жесты, мимика, эмоциональная окрашенность речи и
т.п.), что может повлиять на объективность результатов бесед и поведение
виновных опрашиваемых.
В целях объективности, чтобы свести к минимуму побочный эффект
психического воздействия, оказываемого на невиновных, опрашивать лиц
иногда целесообразно в привычной для них обстановке, например, по месту
их работы или жительства, избегая излишней официальности.
Беседе-опросу должно предшествовать установление психологического
контакта, побуждение к желанию оказывать необходимую помощь в
исследовании события и готовности давать ответы на вопросы, высказывать
свои соображения, мнения, представления и ощущения в обстановке доверия
и искренности. При этом не следует показывать, что субъект вправе
отказаться от участия в беседе. Последняя не должна носить обвинительную
направленность или создавать впечатление временного ограничения свободы.
Опрашиваемый должен уяснить, что б его интересах оказать Вам как лицу,
занимающему определенное должностное положение, посильную помощь, не
навлекая на себя ненужных подозрений и недоверия.
Папка с материалами опросов (которая впоследствии станет существенно
толще), лежащая на виду, вопросы к опрашиваемым, заданные ровным,
одинаковым тоном в спокойной манере, продемонстрирует Ваше стремление
объективно и полно разобраться в происшедшем событии.
Все формулировки вопросов и заявлений в беседах должна произноситься
Вами одинаково с каждым опрашиваемым. Любые искажения смысла и
содержания предлагаемых вопросов могут повлечь ошибки в интерпретации
проявляемых реакций (вербальных и невербальных).
Для более полного последующего анализа в ходе бесед-опросов желательно
использовать аудио- или видеозапись.
Программа воздействия
Начало беседы-опроса.
ЛИНИЯ ПОВЕДЕНИЯ
КОММЕНТАРИИ
1. Объясните дело без под
Во-первых, нельзя исключать, что
робностей. Например, сообщите,
очередное опрошенное лицо окажет
что «пропало некоторое количе
ся причастным к исследуемому про
ство денег» вместо того, чтобы
исшествию, и относительно неопре
сказать: «было украдено 5000
деленный вопрос позволит выяснить
рублей».
степень и источники осведомленно
Варианты:
сти лица о происшествии, с какого
Петров обнаружен в своем
времени он узнал о тех или иных об
кабинете мертвым;
стоятельствах и т.д.
Сейф Федорова утром оказал Во-вторых, это позволит скрыть
ся открытым и т.д.
от заинтересованных лиц известные
расследованию фактические обстоя
тельства.
2. Укажите, что с каждым,
Упомяните о принципах, исполь
так или иначе могущим иметь
зуемых при даче свидетельских по
отношение к этому преступле
казаний, и объясните, что опраши
нию (происшествию), будет
вающий фактически является лицом,
проведена беседа-опрос.
проводящим расследование, в какой
бы форме оно не велось. Это, во-
первых, придаст беседе-опросу офи
3. Сообщите, что один из опрашиваемых совершил это
преступление (или является виновником этого происшествия).
4. Заявите опрашиваемому что он, возможно, понадобится вам когда-либо в
будущем.
циально-обязательный характер, во- вторых, подчеркнет тот факт, что
лицо, проводящее беседу-опрос, имеет определенные полномочия,
согласованные с руководством данного учреждения (фирмы).
Подчеркните этот момент. Это даст понять, что вы располагаете
существенными и достоверными сведениями о том, что круг опрашиваемых,
вовлеченных в беседы-опросы, включает лицо, совершившее преступление
(виновное в происшествии).
Целью такого утверждения является, во-первых, формирование у
опрашиваемого представления о реальной возможности повторной беседы,
независимо от результатов первой (это важно и в отношении лиц, не
причастных к преступлению (происшествию); во-вторых, вызов на повторную
беседу не должен настораживать виновное лицо, это должно восприниматься
как вполне нормальное явление. Необязательно говорить ему, что предметом
следующей беседы может послужить уточнение ранее сообщенных сведений,
конкретизация возникших подозрений у каких-либо лиц или вопросы о
его личной роли
конкретизация
возникших подозрений в отношении
каких-либо лиц или дополнительные
вопросы о его личной роли в проис
шедшем. Лучше, если опрашивае
мый будет думать, что следующая
встреча произошла в силу каких-
нибудь новых внезапно открывших
ся обстоятельств.
5. Обещайте использовать эту
Данное утверждение готовит
информацию только лишь в
почву для откровенной беседы, ко
служебных целях. Скажите оп
гда лицо останется для окружающих
рашиваемому следующее: «Я не
вне подозрений относительно себя,
собираюсь рассказывать кому-
как источника сообщенной инфор
либо то, что вы скажете мне,
мации конфиденциального характе
но я и вам не расскажу то, что
ра (об учреждении, сослуживцах,
мне сказали о вас другие».
слухах, имеющихся в коллективе
мнений и т.п.). Демонстрация Вами
нежелания сообщать ему мнения
других лиц укрепит его уверенность
в Вашей объективности и беспри
страстности.
Кроме того, этим Вы должны укрепить
убежденность лица в использовании
полученной от него инфор
мации только в целях расследования
данного происшествия (т.е. для ус
тановления, как все произошло в
действительности.
Основная часть беседы-опроса
СТРУКТУРНЫЕ ВОПРОСЫ
КОММЕНТАРИИ
1. «Вы знаете, почему вы находитесь здесь?» или «Вы не знаете, почему
вас пригласили на эту беседу?»
Вопрос не должен носить наводящего
или улавливающего характера Формулировка может быть самая различная, но
побуждающая человека с первых же моментов беседы выразить свое отношение
к событию
и продемонстрировать ту или иную степень осведомленности о нем.
Правдивость. Ответ человека, не имеющего отношения к преступлению, как
правило, содержит ясное объяснение при чины беседы, нередко с
упоминанием происшедшего преступления. Человек, не причастный к событию
(преступлению) сопоставляет вопрос с тем необычным, что произошло в
последнее время (на работе, дома, на улице и т.д. в зависимости от места
беседы) и о чем он в той или иной степени осведомлен, и, как правило,
высказывает свое предположение С изложением всех известных ему фактов
При этом он не соотносит
событие (преступление) И лично себя, поэтому ему нет нужды задумывалься
о значении той информации, которую он сообщает.
Добросовестный опрашиваемый, обычно, заинтересован в эффектив ности
достижения конечной цели беседы и, зная о том, что событие произошло в
действительности, склонен способствовать установле нию наличия либо
отсутствия связей с ним всех фактов, о которых его будут спрашивать.
Неискренность. Крайне не определенные или нереалистичные ответы при
очевидном заведомом знании могут свидетельствовать о причастности к
событию (преступлению).
Человек, действительно причастный к событию (преступлению) имеет
тенденцию к изначальной оборонительной позиции, умалчиванию
осведомленности о факте события (преступления) и сопутствующих ему
обстоятельств (т.е. лицо боится выдать какую-либо информацию, которую
мог знать только участник события (преступления)). При этом он часто не
осознает разницы между констатацией факта уже существующего события
(преступления) и проявлением так называемой «виновной осведомленности» о
нем. Поэтому он, пытаясь постраховаться, скрывает знание даже тех
фактов, которые известны многим окружающим. Тем более, что ему не дается
время на обдумывание вопросов и сопоставление имеющейся у него
информации о событии (преступлении) с той, которая по его мнению,
известна лицу, ведущему беседу. Вслушиваясь в его объяснения, важно
уяснить неопределенный и нереалистичный характер объяснений и ответов,
поскольку, по мнению субъекта, оправдывающим и исключающим подозрения в
его адрес моментом, является сделанный в его заявлении акцент на
отсутствие связи звеньев: «событие-субъект- беседа». Демонстрация этого
акцента ему настолько важна, что иногда он жертвует естественностью
своего
заявления.
2. «вы верите тому, что это преступление (сказать, что случилось)
действительно было совершено». Этот вопрос важен с точки зрения
выявления факта непосредственного наблюдения последствий (результа тов)
события (преступления:) опра шиваемым в зависимости от степени доверия
его к слухам, информации от посторонних лиц и т.п. Люди, :ко- торые
верят только в то, что они :не- посредственно наблюдают, могут очень
осторожно проявлять осведомленность о событии, которое они сами не
видели. Формулируя данный вопрос, не обходимо включить в него
информацию, характеризующую событие (кража чужого имущества, причинение
смерти или вреда здоровью, дорожно-транспортное происшествие, иные
действия), причастность к которому скрывается.
Правдивость. Лица непричастные обычно соглашаются с этим.
В данном случае возможны два
варианта:
Первый, когда лицо само не на
блюдало последствий (результатов)
события (преступления) и может су
дить о его наличии только со слов
сослуживцев, знакомых и т.д. В за
висимости от степени доверия к сво
ему источнику информации человек
может говорить о наличии факта
уверенно, относительно уверенно,
предположительно или неопреде
ленно. Важно при этом то, что он
будет вести речь о том событии, по
поводу которого Вы с ним проводи
те беседу.
Второй, когда лицо само наблю
дало последствия (результаты) со-
бытия (преступления), и его ответ
будет определенен и категоричен.
Непричастные лица, заинтересо
ванные в установлении истины, не
имея оснований для искажения из
вестных им сведений, касающихся
последствий события, как правило,
соглашаются с тем, что последнее
имело место. При этом они не
склонны оспаривать его детали.
Неискренность. Виновные В ситуациях, когда вероятность
часто дают другие ответы, так
криминальности события небес
как стараются любым способом
спорна (кто-то заявил о пропаже у
скрыть свою осведомленность
него денег, выявлена недостача, об
или затруднить установление
наружен подлог документов и пр.),
обстоятельств события.
искомое лицо старается любыми
средствами отвести от себя возмож
ные подозрения, и ответ на ладный
вопрос дает ему возможность напра
вить следствие по ложному пути,
поставив под сомнение наличие са
мого факта события преступления,
чтобы это устраняло небходимости
дальнейшего расследования, влекло
иные, желательные для лица пред
положения о криминале или его от
дельных последствиях. В качестве
аргументов, позволяющих эамотивировать истинную направленность даваемых
объяснений могут выступать особенности
места, времени, способа совершения
и других обстоятельств.
Например: кража якобы не могла
произойти, поскольку в банке очень
хорошая охрана; убийство не могло
быть совершено, так как этот чело
век никому не причинял зла; в ука
занное время дня посторонних в
данном помещении не бывает;
“этого не могло быть потому, что не
могло быть никогда” и т.д. Субъект
может попытаться придать событию
(преступлению) иной, некриминаль
ный характер (если украли деньги –
могли потерять; обнаружена недос
тача – ошиблись в бухгалтерии; под
лог документов – недоразумение,
совершен поджог – произошло са
мовозгорание и т.д.).
Подобные заявления могут со
держать искажения обстоятельств
дела, частичное непризнание или
сомнения относительно мотивов,
объекта действий, времени или мес
та происшедшего и прочих сопутст вующих обстоятельств. При этом
возможны и проговорки, уличающие
опрашиваемого. Не удовлетворяясь
лишь одной услышанной версией о
возможности либо невозможности
происхождения исследуемого собы
тия, какая бы аргументация субъек
том не использовалась, следует об
ратить внимание на противоречия.
возникающие при сопоставлении
события, обнаруженных следов, по
казаний прочих лиц и информации,
сообщаемой опрашиваемым.
3. «Кто, как вы думаете,
Данный вопрос выявляет желание
мог бы это совершить?»
человека помочь следствию (постра
давшему; семье, родственникам по
страдавшего) в выяснении всех об
стоятельств события (преступления),
обнаружении и наказании виновно
го. Отсутствие этого желания может
свидетельствовать о причастности
лица, хотя может быть и следствием
негативного отношения к опраши
вающему (как к личности или кам: к
сотруднику
правоохранительных ор-
ганов).
Правдивость. Не имеющие
Невиновные могут предположить.
причин скрывать что-либо в от ношении события (преступления и желающие
помочь в рас следовании, готовы рассказать о всех возможных, на их
взгляд, вариантах, в которых могут фигурировать те или иные лица, даже
они сами.
кого-нибудь, исходя из очевидной
логики (кто имел доступ в данное
помещение, кто был осведомлен о
наличии ценностей, кто разбирался в
предмете похищенного (компьютер
ные программы, детали и пр.), даже
самих себя. Зная о собственной не причастности к событию (преступ
лению), они не боятся расследования
и уверены в том, что виновный бу дет все равно обнаружен, поэтому как бы
предлагают для проверки свою кандидатуру. Добросовестное лицо, имеющее
установку на оказание помощи опрашиваемому, склонно направление,
сужающее поиск приподсказывать частного субъекта. Отсутствие опаений в
последствиях подобного за
явления непричастного субъекта
объясняется его убеждением в по
следующей объективной проверке
лицом, ведущем беседу, каждого на
званного им заподозренного.
Неискренность. Виновные
Лица, причастные к событию
будут уклоняться от упоминания
(преступлению), редко решаются на
имен, так как .знают истинного
столь явный способ защиты, как
виновного и не хотят бросить
прямое указание на конкретных лиц,
тень подозрения на невиновного(исключая случаи инсценировки).
так как понимают, что у тех людей может быть алиби, и следствие не
избежно вновь вернется к нему.
Возможна и вторая причина, ко
гда причастное лицо просто не хочет
бросить тень подозрения на заведо
мо непричаствых (исключая случаи
инсценировки). Лицо, виновное и
причастное к событию, избегает
применять такую соблазнительную,
но достаточно грубую уловку, как
указание на определенных лиц. Это
чаще встречается в инсценировках,
указывающих на невиновного, адре
сат которых не состоит в таком не
посредственном контакте с их авто
ром, как при собеседовании. К тому
же, опрашиваемый виновный боится
последующей проверки ложной ин
формации, позволяющей установить
невиновность названных лиц и несо-
ответствие вымышленных сведений:
действительности, и тем самым дать
основания для подозрений в свой
адрес.
В случае инсценировки, обычно
сопровождаемой ложными сообще
ниями и прямыми указаниями м
конкретных лиц, обязательно :нме-
ются и искусственно созданные обстоятельства, моделирующие следовую
картину причастности этих лиц к событию (преступлению). В беседах с
потенциально причастным лицом подобный вопрос является классическим и
эффективным средством оценки поведения виновного.
4. «Почему вы так думаете?»»
Подобный вопрос побуждает лицо аргументировать свои предположения
какими-либо конкретными фактами или наблюдениями, которые могут дать
дополнительную информацию об обстоятельствах события (преступления) и
свидетельствовать о степени осведомленности лица о нем.
Правдивость. Невиновные часто объясняют это во время ответа на
предшествующий вопрос «Кто мог бы…».
Непричастные лица, как отмечалось выше, предлагая имена и фамилии
определенных людей, называют их в связи с фактами, вызвавшими у них
подозрения. Они постараются подробно объяснить, на чем основываются их
предположения, часто в понятиях бытовой логики (если опрашиваемое лицо
не миссис Марпл). Иногда в их рассуждениях
могут наблюдаться противоречия,
которые они не могут
объяснить, и сразу соглашаются с
замечаниями о нелогичности (это
связано с тем, что они заранее не го
товят аргументацию своих подозре
ний и отдельные ассоциации возни
кают по ходу рассуждений).
Неискренность. Причастные
У виновного субъекта отвлечен
лица либо дают крайне расплыв
ных ассоциаций о вероятной винов
чатые и неопределенные ответы,
ности других лиц быть не может, – в
либо, напротив, они называют
его сознании доминируют обрезы
конкретных лиц и их аргумента
собственной виновности, характери
ция отличается подробностью,
зуемые соответствующими связями
связностью и продуманностью.
с истинным событием. Когда он за
ранее не подготовил подходящую,
так называемую «тактическую заго
товку», обосновывать свои подозре
ния в отношении заведомо невинов
ных лиц ему гораздо сложнее. Тако
му субъекту затруднительно назвать
фамилию какого-либо человека я
качестве им заподозренного, а. итем
аргументировать «возникшие» по
дозрения.
В последнем случае, будучи вы
нужденным спонтанно детализиро-
вать вымышленные сведения о якобы
своих подозрениях, он рискует
быть разоблаченным, и значит, его
ответ на вопрос «почему…?» будет
расплывчатым и неконкретным
(конкретность – «знание в многооб
разии»).
В размышлениях причастного
лица преобладают представления о
реально существующих связях со
бытия (преступления) и его собст
венного поведения, поэтому ему
очень трудно сразу сформулировать
логическую привязку посторонних
лиц к событию (преступлению).
Здесь возможны существенные
ошибки в объяснении таких связей и
опасность непроизвольно выдать ту
информацию, которой данное лицо
просто не может располагать, не бу
дучи причастным. Чтобы избежать
этого, они, как правило, стараются
уклониться от упоминания конкрет
ных имен и дают уклончивые и рас-
плывчатые ответы.
В случае инсценировки видимо-
сти виновности другого лица либо
продуманного оговора возможно
следующее.
Если причастное лицо называет
кого-нибудь, то насколько подроб
ным является ответ? В объяснении
своих подозрений часто использу
ются весьма незначительные детали,
на которые посторонние просто не
обратили бы внимание. Его трудно
сбить с толку вопросами (так как
линия поведения определена зара
нее), все, о чем оно говорит, сразу
аргументируется и без дополнитель
ной проверки опровергнуть это не
удастся. Должно ли оно думать об
этом или знать это (в случае оговора
или инсценировки, указывающей на
конкретный объект, событие «при
вязывается» к обычному поведению
или служебным обязанностям дан
ного объекта либо специально выяс
няются такие факты из его жизни,
которые используются в инсцени
ровке)? Насколько это совпадает” с
тем, что опрашивающий знает об
этих людях либо может узнать в свя
зи с исследуемым событием?
Здесь, кроме классификации по
лученного ответа, опрашивающему
следует сопоставить последний с
имеющимися в распоряжении рас
следования сведениями о лицах, чьи
имена опрашиваемым были названы,
и отметить степень конкретности
полученных объяснений. При этом
необходимо иметь в виду, что ви
новное лицо, указавшее на невинов
ного, может располагать данными о
косвенных обстоятельствах, внешне
свидетельствующих в пользу его по
дозрений, либо фиктивными, но
трудно проверяемыми сведениями.
5. «Кто, как вы думаете,
Вопрос контрольного, провероч
мог бы это сделать с наимень
ного свойства, он прямо противопо
шей вероятностью?»
ложен вопросу № 3, и требует вос
становления и воспроизведения тех
ассоциативных связей, которые бы
ли сконструированы в ходе вынуж
денного ответа, только противопо
ложного характера. Он изменяет
созданную заранее установку на вы
явление причастного лица и требует
формирования новой, согласующей
ся с ней – на определение неприча
стного. Это позволяет получить до
полнительную информацию о собы
тии и лицах, их совершивших.
Правдивость. Непричастные имеют тенденцию называть имена, так как
исходят из элементарной логики
Непричастные, следуя той же схеме, что и в предыдущем случае,
постараются назвать имена, исходя из той же бытовой логики и желая
помочь расследованию.
Неискренность. Причастные
Они не заинтересованы в успеш
стремятся уклониться от исклю
ности расследования и не желают
чения кого-либо из числа воз
облегчить работу опрашивающего
можных преступников подобно
по поиску виновных путем исклю
тому, как они избегали предла
чения.
гать кого-нибудь в качестве за
Кроме того, они не готовы к из
подозренного (ввиду нежелания
менению установки на защиту на ус
проявлять какую-либо осведом
тановку на взаимодействие, так как
ленность, чтобы избежать воз
возрастает вероятность ошибки в
можных ошибок в объяснениях и
изложении фактов. Поэтому они
не быть пойманным на противо
предпочитают уклоняться от указа
речиях).
ния конкретных имен и дачи в салзи
с этим объяснений.
Более того, в их задачу вдо.днт
препятствование Вашей работе по
выявлению виновного с мнннмелл-
ными затратами и риском вызвать в
свой адрес подозрения. Здесь субъ
ект одновременно скрывает ж те
признаки, которые могут быть по
ложены в основу применения: стаюо-
ба исключения.
В случае инсценировки рассуж
дения на эту тему тем более: не мв-
лательны, так как установка на
фальсификацию фактов и обстоя
тельств более масштабна, и есть
опасность непроизвольного опро
вержения своих, ранее дававшихся,
объяснений.
6. «Кто имел наилучшие
Задача постановки вопроса: по
возможности это сделать?»
буждение лица к сознательному и
аргументированному сужению круга
подозреваемых, исходя из его пре
обладающих представлений. Вопрос
требует дифференциации имеющих
ся подозрений или изложенных фак
тов на наиболее и наименее значи
мые для поиска вероятного преступ
ника.
Формулировка вопроса подразу
мевает оценку опрашиваемым объ
ективных (отсутствие алиби, нали
чие орудий и средств совершения
преступления и т.п.) и субъективных
(замысел, мотивы, цели, знания,
умения, навыки и т.п.) возможностей
лица, причастного к событию.
Детальная дифференциация их по
своей относимое™ возможна только
лицом причастным.
Правдивость. Вновь, непри-
Непричастные желают помочь
частные будут называть имена людей, даже свое собственное.
расследованию, и это стремление будет очевидным. Они будут называть
конкретные имена, возможно даже свое, но их объяснение будет
базироваться на наиболее общих (характерных»для большинства людей)
представлениях о механизме данного события (преступления) и особенностях
личности называемых лиц. Детальная аргументация в силу их
неосведомленности, как правило, отсутствует.
Неискренность. Причастные могут ответить следующим образом: «Любой мог
это сделать».
Причастные воздерживаются называть имена, так как боятся непроизвольно
проявить осведомленность о деталях события, – а это вполне вероятно,
поскольку им придется аргументировать свои соображения н, кроме того,
они не хотят облегчить Вашу работу (см. также п.п. 3,4, 5). В случае
инсценировки будет повторена (даже в деталях) аргуменгга.-ция,
дававшаяся ранее (см. также п.4).
7. «Как вы думаете, что должно произойти с человеком, который это
сделал?»
Данный вопрос выявляет имеющееся отношение лица как к событию
(преступлению), так и к лицу, его совершившему (с точки зрения
общественной опасности, противо
правности и наказуемости содеянно
го).
Правдивость. Непричастный
Невиновный беспристрастно со
предложит реалистическое нака
измеряет ответственность с характе
зание, соответствующее тради
ром содеянного, так как не может
ционным нормам и без учета ка
проецировать на себя происшедшее
ких-либо смягчающих или отяг
(мотивы, цели, эмоциональный фон)
чающих обстоятельств.
и руководствуется в оценке своим
житейским опытом и здравым смыс
лом.
Он рассуждает с позиций наибо
лее общих представлений о самом
событии, его общественной опасно
сти, моральной и этической стороне
и, соответственно, о некоем абст
рактном его виновнике. Не зная о
каких-либо смягчающих и отягчаю
щих обстоятельствах события, он
предложит наказание, соответст
вующее его представлению и отно
шению к самому факту события
(преступления). Как правило, доста
точно реальное.
Неискренность. Причастный,
Причастное лицо имеет тенден
зная о том, кто совершил пре
цию к преуменьшению степени об
ступление, будет снисходитель
щественной опасности, вреда от со
ным и предложит предваритель-
бытия (преступления), его амораль-
но обсудить этот вопрос на о
ности и безнравственности (ведь се
вещании, в коллективе сотруд
бя он не считает аморальным и без
ников, вернуть обратно деньги и
нравственным типом). Для этого он
т.п., или же уменьшит значение
может приводить оправдательные
этого события и предложит на
аргументы, смягчающие обстоя
казание, которое не соответству
тельства^ (о которых, естественно,
ет тяжести преступления.
знает), преуменьшать вину, значение
и общественную опасность события,
готов «спустить все на тормозах»,
«не делать из мухи слона».
Причастное к событию лицо не
только пристрастно, но и пережива
ет сильные эмоции, вызванные
стремлением избежать ответствен
ности за содеянное. Оно сознательно
(и подсознательно) стремится также
к тому, чтобы внутренне оправдать
себя, «не потерять свое лицо», по
этому более снисходительно к оцен
ке возможной меры наказания. Кро
ме того, ему хорошо известны дей
ствительно имевшие место смяг
чающие вину обстоятельства н субъ
ективные причины, побудившие! к
совершению проступка, жоторме он
склонен рассматривать ках ж зави
сящие от его воли и желаяия (стече
ние обстоятельств и пр.).
Вследствие этого, причастный
склонен к всевозможным компро
миссам в решении вопроса об ответ
ственности.
В случае инсценировки, указы
вающей на невиновного, может на
блюдаться и противоположная реак
ция, когда значение и тяжесть со
вершенного преувеличивается, на
ходятся отягчающие вину обстоя
тельства, либо их значение пред
ставляется в соответствующем свете.
Четко прослеживается установка на
ужесточение (иногда совсем не аде
кватное) наказания.
8. «Вы думали когда-
Вопрос, позволяющий иногда
нибудь о том, чтобы сделать
достаточно определенно дифферен
что-нибудь подобное?»
цировать причастных лиц в силу из
начально имеющихся различий в от
ношении причастных и непричаст
ных лиц к событию (преступлению).
Кроме того, имеется возможность
выявления лиц, склонных к совер
шению подобных действий.
Правдивость. Не причастный
Для лица, не причастного к собы
человек имеет тенденцию дать
тию, такой ответ будет естественен.
на этот вопрос .отрицательный
Каждый человек негативно отно
ответ, особенно, если речь идет о
сится к любому безнравственному и
серьезном правонарушении.
аморальному поступку (а проис
шедшее событие (преступление)
именно таковым и является) и по
этому, считая себя нравственным,
будет отрицать такую возможность.
Неискренность. Причастное
Причастной лицо допускает воз
лицо в принципе допускает та
можность ошибки в своих ранее да
кую возможность, но приводит
вавшихся объяснениях и стремится
различные аргументы, не позво
оправдать ее тем, что сообщает оп
лившие ему на это решиться; он
рашивающему о том, что ранее ду
может заявить, что думал об
мал об этом, но в силу определенных
этом, но никогда ничего подоб
причин – чаще всего морально-
ного не совершал.
этических, но могут быть и техниче
ские (хорошая охрана, надежные
замки и пр.) – не совершал это. По
этому некоторые специфические об
стоятельства (использованный спо
соб совершения, предмет похищен
ного, приемы сокрытия следов, пути:
отхода и т.д.) он мог предполагать,
но они якобы случайно совпали с
действительными фактами.
Виновный находится в оостов-
нии, близком к «тенденции к сооб
щению»: возникает сильный очаг
возбуждения в коре головного мозга,,
вызывающий ответную реакцию в
виде процесса торможении, что
вновь приводит к еще большему
усилению процесса возбуждения, а
это существенно затрудняет кон
троль за поведением и реакциями.
Поэтому в таком ответе проявляется
относительно контролируемая ви
новная осведомленность («я думал
об этом, но…»). Причем лицо часто
не осознает, что подобное полупри
F
H
ln
O
Oe
H
Oe
F ? e j”&E’?+A/.3Ue6¤;TH>aC3/4G&PhS4UB]ocaOEEEEA?????A??E
gdc&TH
gdc&TH
gdc&TH
gdc&TH
gdc&TH
gdc&TH
¤gdc&TH
gdc&TH
dT`„ogdc&TH
hc&TH
gdc&TH
gdc&TH
gdc&TH
`„aegdc&TH
gdc&TH
??TH
???????????TH
????????TH
????????TH
l
n
?aeUIA1/2?¦?’¦?‹
?$??TH?ельствует совсем не в
его пользу.
В случае инсценировки, указы
вающий на другое лицо, подобная
возможность будет категорически
отрицаться.
9. «Вы когда-нибудь брали
Вопрос, похожий на предыду
что-нибудь в долг аналогич
щий, но дающий возможность при
ным образом с намерением
частному «сохранить свое лицо»
вернуть это позже?» (если речь
благодаря изменению квалификации
идет о краже денег)
внешней стороны проступка (кража
переименовывается как взятие в
долг), а также его второй части, где
«подсказывается» возможное оправ
дание осуществленных действий.
Варианты вопроса могут быть раз
личны в зависимости от вида про
.
ступка.
При этом не следует давать дей-
ствиям опрашиваемого уголовно-правовую оценку, опуская такие выражения,
как «убил», «изнасиловал», «украл», «ограбил» и т.п. Целесообразно
использовать более эмоционально нейтральные термины – «выстрелил»,
«взял», «задел» (если речь идет о наезде на потерпевшего по делу о
дорожно-транспортном происшествии).
Правдивость. Честный человек часто бывает недоволен этим вопросом и
быстро отвечает «нет».
Непричастный по причинам, указанным в п. 8, сразу же отвергнет такую
возможность. Для него иное название осуждаемого им поступка не изменит
его собственного к нему отношения, и потому недовольство, проявленное
им, будет естественным.
Неискренность. Причастный может сказать, что он думал об этом, даже
допускает такую возможность при определенных условиях (с приведением
оправдательных аргументов), но никогда не делал ничего подобного.
Для причастного такое переименование, несомненно, будет интересным. Он
сможет использовать предоставленную возможность оправдания своего
поступка и сообщит некоторые значимые для расследования факты. Здесь
важно уяснить, что помимо дифференциации ответов с помо-1 щью
поставленного вопроса, по«-
вновь приводит к еще большему
усилению процесса возбуждения, а
это существенно затрудняет кон
троль за поведением и реакциями.
Поэтому в таком ответе проявляется
относительно контролируемая ви
новная осведомленность («я думал
об этом, но…»). Причем лицо часто
не осознает, что подобное полупри
знание свидетельствует совсем не в
его пользу.
В случае инсценировки, указы
вающий на другое лицо, подобная
возможность будет категорически
отрицаться.
9. «Вы когда-нибудь брали
Вопрос, похожий на предыду
что-нибудь в долг аналогич
щий, но дающий возможность при
ным образом с намерением
частному «сохранить свое лицо»
вернуть это позже?» (если речь
благодаря изменению квалификации
идет о краже денег)
внешней стороны проступка (кража
переименовывается как взятие в
долг), а также его второй части, где
«подсказывается» возможное оправ
дание осуществленных действий.
Варианты вопроса могут быть раз
личны в зависимости от вида про
ступка.
При этом не следует давать дей-
ствиям опрашиваемого уголовно-правовую оценку, опуская такие выражения,
как «убил», «изнасиловал», «украл», «ограбил» и т.п. Целесообразно
использовать более эмоционально нейтральные термины – «выстрелил»,
«взял», «задел» (если речь идет о наезде на потерпевшего по делу о
дорожно-транспортном происшествии).
Правдивость. Честный человек часто бывает недоволен этим вопросом и
быстро отвечает «нет».
Непричастный по причинам, указанным в п. 8, сразу же отвергнет такую
возможность. Для него иное название осуждаемого им поступка не изменит
его собственного к нему отношения, и потому недовольство, проявленное
им, будет естественным.
Неискренность. Причастный может сказать, что он думал об этом, даже
допускает такую возможность при определенных условиях (с приведением
оправдательных аргументов), но никогда не делал ничего подобного.
Для причастного такое переименование, несомненно, будет интересным. Он
сможет использовать предоставленную возможность оправдания своего
поступки и сообщит некоторые значимые для расследования факты. Здесь
важно уяснить, что помимо дифференциации ответов с помощью поставленного
вопроса, по-
следний оказывает длящееся избира
тельное воздействие именно на ви
новного с целью формирования у
него установки на самопреодоление
лжи в ходе дальнейших бесед. Спе
цифика конструкции данного вопро
са такова, что лицу предлагаете! в
завуалированной форме (отсутствует
прямое требование рассказать прав
ду о совершенном проступке) изло
жить обстоятельства происшедшего
так, чтобы это встретило сочувствие,
понимание, возможно оправдание со
стороны опрашивающего и даже ис
ключение наступления ответствен
ности.
Вопросом Вы как бы «подсказы
ваете» два смягчающих обстоятель
ства: «взять в долго и «с намерением
вернуть позднее». Причем, при по
лучении положительного ответа до
полнительной детализации (поста
новки уточняющих, дополняющих
вопросов) для диагностики не требу
ется.
Указанная конструкция вопроса
легко может быть распространена
не только на случаи совершения
кражи, но и на любую другую си
туацию совершения неочевидных
противоправных действий (подлог
документов, халатность, поджог и
т.д.).
Во вцех случаях содержание во
проса должно включать иной (более
нейтральный) вариант характери
стики деяния и вариант смягчающе
го ответственность обстоятельства.
ОКОНЧАНИЕ БЕСЕДЫ-ОПРОСА
ЛИНИЯ ПОВЕДЕНИЯ
КОММЕНТАРИИ
1. Поблагодарите опраши
Все элементы беседы погкчески
ваемого и затем сделайте сле
связаны друг с другом н поспедова-
дующее заявление в утверди
тельно вытекают одна из другого.
тельной или констатирующей
Не стоит произносить указанное
форме: «Я знаю, что вы будете
заявление таким образом, чтобы оно
рады встретиться и погово
звучало как просьба или вопрос.
рить со мной об этом деле еще
Своим сообщением Вы как бы гово
раз». Создайте впечатление, что
рите о том, что Ваши вопросы ис
беседа закончена, закройте пап
черпаны, и он может облегченно.
ку с записями, встаньте и т.д.
вздохнуть и расслабиться (что часто
и происходит). На самом деле, за
вершен только первый, отборочный
этап исследования, когда круг воз
можно причастных лиц существенно
сузится, после чего будут проведены
новые беседы.
Таким образом, Вы даете понять
лицу, что не исключена возмож
ность последующих бесед, которые
не должны быть для него настолько
неожиданными, чтобы вызвать нега
тивную реакцию.
Формулировка Вашего заявления
наряду с интонацией вызывается не
обходимостью, во-первых, показать
участнику беседы, что основной
этап беседы завершен, и он может
успокоиться. В действительности,
процесс сбора информации только
начался, были и будут еще опроше
ны в связи с событием и иные лица,
о чем может быть известно и данно
му участнику беседы. Но главное –
опрашиваемый не ставится в извест
ность о том, что целью первичных
бесед является лишь предваритель
ное сокращение (отсев) первона
чального числа опрашиваемых и,
что вслед за первым опросом с каж
дым из них будут проведены обяза
тельные дополнительные встречи.
Во-вторых, – и это основное в созда-
нии надлежащих условий эффектив
ного проведения второй и третьей
бесед, – содержание заключительной
части данной беседы направлено на
активизацию мыслительной дея
тельности виновного и формирова
ние внутренней готовности к при
знанию вины и скрываемой прича
стности к событию.
2. Задайте опрашиваемому
Цель вопроса заключается в том,
неожиданный для данного мо
чтобы призвать лицо на основании
мента вопрос: «Как, на ваш
имеющихся у него знаний, умекяй,
взгляд, в действительности
опыта, представлений оказать Вам
происходило данное событие?»
помощь в уяснении обстоятельств
происшествия. Расчет делается на
то, что виновное лицо, располагая
подобной информацией, пойдет на
оказание такой услуги и расскажет
Вам о действительно имевших место
деталях события (характер» с тнда. н
поведение жертвы, обстановка места
происшествия, механизм соверше
ния деяния, пути отхода, приемы со
крытия следов и т.п.), как бм от
третьего лица.
Значение данного элеыпннота. за
вершающей части первой беседы-
опроса состоит в способствовании
получению рассуждений и объясне
ний субъекта, приближенных к опи
санию реальной картины события, о
деталях которой знает исключитель
но причастное лицо.
Данный вопрос является подгото
вительным для перехода к завер
шающему предложению рассказать
о происшествии не как посторонне
му лицу, свидетелю, а глазами его
участника, поставив себя на место
последнего.
Пример 1 (в случае хищения де
нег). «Между прочим, я знаю, что в
вашем справочнике сказано, что вы
должны выписывать квитанцию при
каждом переводе наличных денег, а
как здесь в действительности реша
ется этот вопрос?»;
Пример 2 (в случае кражи доку
ментов). «Я знаю, что к шкафу с до
кументами по инструкции может
иметь доступ только одно лицо, ко
торое и сдает помещение под охра
ну. А как этот вопрос решается в
различных нештатных ситуациях?»;
Пример 3 (в случае поджога, вы
звавшего пожар). «Мною установлено, что у вас имеются правила
противопожарной безопасности и назначено лицо, ответственное за их
соблюдение. Как по вашему мнению, несоблюдение отдельных правил могло
быть связано с вероятностью поджога (сомовозгорания, небрежного
обращения с огнем и т.д.) в действительности.
3. Заканчивайте беседу следующим вопросом: «Если бы
Данный вопрос имеет глубокий психологический смысл. Дело в том,
вы хотели сделать что-нибудь
что если человек ранее планировал
подобное, как бы вы это осуществили?»
деяние или размышлял о подобном поступке или преступлении, то у него
имеется уже готовая схема о
приемах и способах его совершения.
Так как вопрос задается на заключи
тельной стадии беседы, когда лицо
уже осознало, что вопросы закончи
лись и наступило определенное ус
покоение, то защитные иехаквзыи
могут активизироваться с опоздани
ем, и лицо допустит ошибку, кото
рая проявится в последующей реак
ции.
Правдивость. Честные люди обычно не имеют готового
ответа
Это естественно, поскольку сам факт происшедшего события для
щественных фактов, которые, тем не
менее, будут свидетельствовать о
его участии в событии. Чуть позже,
он, возможно, одумается и прекра
тит рассказ либо переведет его в
иную плоскость.
2. Если виновное лицо
сохраняет осторожность в поведе
нии, но не решается на отказ от от
вета на этот вопрос (ведь ни его мо
ральные принципы, ни знания или
умения не стали препятствием для
совершения проступка (преступле
ния), он может высказать отдельные
суждения по этому поводу. При этом
его «предположения», во-первых,
будут весьма осторожными с преоб
ладанием слов «возможно», «может
быть» и т.п., во-вторых, в изложении
схемы события и последовательно
сти действий виновного вполне мо
жет просматриваться продуманность
и система, а наличие характерных
деталей будет свидетельствовать о
причастности лица к данному собы
тию.
ВТОРАЯ БЕСЕДА-ОПРОС
Предварительные замечания
Замысел второй беседы-опроса заключается в избирательном воздействии
специально сформулированными вопросами на личность виновного с целью еще
большего повышения психологической напряженности и увеличения объема
проявлений виновной осведомленности.
После анализа результатов первой беседы-опроса Вы исключите определенную
часть лиц из круга опрошенных, т.е. тех, чья непричастность к событию
для Вас бесспорна. Оставшаяся часть, которая стала значительно меньше,
вполне возможно включает в себя и виновное лицо, поэтому приступать ко
второй беседе-опросу следует предварительно подготовившись.
Проводить вторую беседу-опрос следует не ранее, чем через один-два дня
после проведения первой беседы-опроса. Это, во-первых, даст Вам
возможность провести более детальный анализ первой беседы с проверкой
(при необходимости) полученной информации, во-вторых, по прошествии
некоторого времени вследствие естественного процесса забывания виновный
в течение второй беседы может упустить ряд деталей своего предыдущего
рассказа либо добавить какие-то новые детали, либо существенно изменить
линию своего поведения.
Используйте те же приемы установления и поддержания психологического
контакта, как и в ходе первой беседы-опроса, но с некоторыми деталями,
которые должны, очевидно для опрашиваемого, свидетельствовать о
проведенной Вами большой работе по делу. К числу таких важных деталей
следует отнести: существенно увеличившаяся в размерах папка с
материалами дела, некоторые улики, обнаруженные при осмотре места
происшествия либо полученные в ходе расследования (если они есть),
видеокассета, фотрнегативы, фотографии без демонстрации, фотоснимки
следов рук, дактокарты (если все лица были дактилоскопированы),
служебные документы, относящиеся к событию, служебные характеристики
опрашиваемых лиц, свертки, пакеты и т.п.
Начинать беседы-опросы с оставшейся группой следует с тех лиц, которые
по результатам Вашего исследования подпадают под наибольшее подозрение,
т.е., начиная с самого, на Ваш взгляд, «виновного». Вместе с тем,
обстановка начала беседы не должна носить обвинительного характера.
Здесь необходима достаточно непринужденная атмосфера общения и известная
отстраненность от желания видеть виновного в каждом опрашиваемом.
Вначале следует указать, что хотя в отношении ряда лиц, с которыми
проводилась первая беседа-опрос, все подозрения сняты, у Вас, тем не
менее, есть необходимость задать приглашенному несколько дополнительных
вопросов. При этом в форме комментариев необходимо добавить, что данное
событие получило достаточно большой резонанс в коллективе (обществе),
вокруг самого расследования было много разговоров и выросло большое
количество различных слухов, но все это уже не имеет значения, так как
дело уже почти завершено (раскрыто). Весьма важно обращать внимание не
только на содержание сказанного, но также и на интонацию, с какой все
это говорится.
ПРОГРАММА ВОЗДЕЙСТВИЯ
СТРУКТУРНЫЕ ВОПРОСЫ
КОММЕНТАРИИ
1. «Хотите ли вы добавить что-нибудь к тому, о чем мы говорили во время
первой бе-
Данный вопрос рассчитан на выяснение реакции опрашиваемого в плане
отношения к расследованию
седы?»
(или Вам) и на то, насколько изло
женный предыдущий рассказ был
подготовлен заранее.
Правдивость. Непричастный
Лицо, не имеющее отношения к
может добавить к ранее сказан
событию, не боится изменением,
ному некоторые сведения.
коррекцией или дополнением ранее
сказанного вызвать в свой адрес по
дозрений. Оно стремится макси
мально содействовать следствию,
чтобы исключить в свой адрес даже
малейшие сомнения. Поэтому от не
го можно ожидать изложения каких-
либо новых обстоятельств и фактов,
которые стали ему известны за ис
текшее время, а также коррекции
своих показаний в связи с какими-
либо новыми данными, ставшими
известными окружающим.
Неискренность. Причастный
Причастный может внозь изло
имеет тенденцию твердо при
жить ранее сказанное, как правило,
держиваться ранее сказанного.
слово в слово с учетом даже малей
ших мелочей. Иногда Вы можете
почувствовать заученность последо
вательности изложения фактов и со
бытий. Как правило, лицо боится от-
клониться от выбравнной линии по
ведения, даже если замечает, что
информации у следствия: стществен-
но прибавилось. Ведь он не знает
характера этой информации и не
представляет, в какую сторону из
менить свою версию. Может наблю
даться замешательство и неуверен
ность, так как лицо осознает, что ре
зультаты первой беседы послужили
причиной повторной встречи. Он
допускает возможность собственной
ошибки в показаниях, но не предпо
лагает, какой именно.
Ему надо следить за соответстви
ем совокупности трех групп фактов
друг другу: скрываемых обстоя
тельств совершенных действий;
данных об обстоятельствах, сооб
щенных ранее; данных об обстоя
тельствах, которые ему предлагают
изложить в данный момент, чтобы
не вызвать в свой адрес подозрений.
Отсюда виновное лицо вынуждено
избегать лишних высказываний, по
стоянно контролировать свои объяс
нения и оценивать их на предмет
возможных противоречий и прого-
ворок.
2. «Имеются ли у вас какие-
Данный вопрос побуждает лицо к
нибудь новые соображения
размышлениям в конкретном, нуж-
или подозрения о том, кто мог
ном для опрашивающего направле
это сделать?»
нии, конкретизирует вид требуемой
информации.
Правдивость. У непричаст
Так как событие вызвало опреде
ного наверняка возникнут новые
ленный резонанс в коллективе или
соображения и оценки.
обществе, по происшествии первой
беседы-опроса опрашиваемый так
или иначе имел возможность полу
чить дополнительную информацию
от других лиц, дополняющую или
опровергающую его собственные
представления о событии. Поэтому,
наверняка, с его стороны возникнут’
какие-либо дополнения, уточнения
или коррекция прежних показаний.
Кроме того, непричастное к со
бытию лицо находится в аеведеннд
относительно личности действи
тельного виновного, пытается кза-
полнить», домыслить этот пробел
невольными или назрезшямк пред
положениями на этот счет, вспоми
ная все новые и новые факты, указывающие на вероятного субъекта,
Неискренность. Причастному не было необходимости раз
Причастному нет дела до подозрений в отношении другихс лиц, так как он
знает, кто это сделал, и глав
мышлять об этом, и потому он
не выскажет таких соображений.
ной его задачей было любым путем
скрыть свою причастность, а также
получить информацию о ходе рас
следования и имеющихся в отноше
нии него подозрениях. Поэтому на
этот вопрос он отвечает отрицатель
но либо его замечания имеют фор
мальный характер, не касающийся
существа дела.
Такое лицо, если им заранее не
планировалась инсценировка, ука
зывающая на совершение действий
иными лицами, не имеет обычно го
товых «фактов» причастности к со
бытию других заподозренных; оно
слишком озабочено сокрытием сво
его личного участия в нем. Выдача
запрашиваемой информации требует
большого напряжения и нового со
гласования с предыдущими объяс
нениями. При этом виновный опаса
ется навлечь на себя дополнитель
ные подозрения.
3. «Из всех работающих
Вопрос, противоположного пре
здесь (или другая подходящая
дыдущему свойства, требующий оп
фраза), кого бы вы исключили
ределенного умственного напряже
из числа подозреваемых?»
ния и сопоставления прежних пока
заний с настоящими. Ошибка, до-
пущенная при ответе на этот вопрос,
может иметь серьезные последствия.
Правдивость. Непричастные
Им нечего скрывать, и если они
будут вести себя так же, как и
допустят ошибку в оценках, то все
при ответе на предыдущий во
гда смогут ее обосновать, объяснив
прос.
причины этого. Кроме того, к этому
времени они могут располагать ин
формацией об упоминавшихся ранее
лицах, исключающей их участие или
наоборот.
Непричастное к событию лицо,
анализируя происходящее н не зная
подлинного виновника события,
может располагать своими сообра
жениями о лицах, менее заподозрен
ных им в содеянном, либо сообщить
новые факты, исключающие подоз
рения в адрес тех или иных лиц.
Неискренность. Линия пове
Попытавшись создать видимость’
дения причастного будет соот
заинтересованности в расследова
ветствовать предыдущей ситуа
нии, причастный может создать себе
ции.
ряд трудностей, во-первых, связан
ных с сопоставлением дсех нюансов
предыдущей беседы, а во-вторых, с
поиском и привязкой факта е., свиде
тельствующих о невиновности тех
или иных лиц, так как выделение ко
го-либо из них в качестве невинов-
ных может показаться искусствен
ным и повлечь подозрения. Опас
ность запутаться заставляет прича
стного придерживаться прежних по
казаний, по возможности не отсту
пая от них даже в мелочах.
К тому же, он не желает облег
чать установление обстоятельств со
бытия и не готов к продуманному
ответу на этот вопрос.
4. Как: на ваш взгляд, чув
Вопрос, побуждающий лицо к
ствует себя человек, который
описанию своих внутренних пере
это сделал?»
живаний в связи с совершенным
проступком (преступлением).
Правдивость. Непричастные
Это вполне естественно, так как
лица затрудняются ответить на
они не могут знать ничего о целях,
этот вопрос.
мотивах действий, личности пре
ступника, качества которой являют
ся основой для формирования отно
шения к событию, связанных с ним
представлений и переживаний. По
пытка опрашиваемого поставить се
бя на место преступника непродук
тивна (если вообще возможна), ведь
лицо все равно будет основываться
на собственных взглядах, убеждени
ях, жизненном опыте, моральных и
этических ценностях.
Неискренность. Причастные
Причастное лицо, которое выну
лица будут описывать свои соб
ждено по описанным ранее причи
ственные переживания.
нам лгать для собственной безопас
ности и уже достаточно солгавшее,
боясь запутаться в этом нагромож
дении лжи, требующей постоянного
внутреннего контроля, стремится,
насколько это возможно, в дальней
шем избегать ее, чтобы не добавлять
себе умственной работы. Поэтому на
внешне невинные и неопасные во
просы причастный постарается отве
тить искренне.
Кроме того, такие переживания,
вызванные содеянным, для него ак
туальны. В данном психическом со
стоянии в зависимости от особенно
стей личности у него может возник
нуть желание хоть как-то облегчить
душу, снять напряжение («тенден
ция к сообщению»), пусть даже при
писывая эти переживания посторон
нему лицу.
В данном случае, если он решит
ся на описание «возможных» пере
живаний виновника события, он бу
дет описывать свои собственные пе
реживания. Кроме того, он опасается
слишком явно отказываться отвечать либо умалчивать соображения по этому
важному для него поводу, а к вымышленному изложению субъективного
состояния незнакомого ему лица он просто не готов. Механизм формирования
подобных показаний будет аналогичен механизму непричастного.
5. Имеется ли какая-нибудь причина, которая не позволяет исключить вас
из числа подозреваемых?»
Вопрос, выясняющий отношение лица к себе как к подозреваемому с позиций
мнения других людей. Собственная оценка возможности подозрений в
отношении него.
Правдивость. Непричастные склонны к гневным протестам против подозрений
в отношении ник, подробным и страстным ответам.
Они знают, что не совершали преступления, а наличие подозрений
связывают с какой-то следственной ошибкой или недоразумением. Кроме
того, наличие подозрений ч совершении ими аморальных поступков может
рассматриваться ими как оскорбление их человеческого достоинства.
Поэтому часто наблюдается хорошо выраженная эмоциональная реакция
протеста. Им незачем копаться и анализировать свои прежние показания,
так как они знают, что не имеют отношения к
преступлению. Реакция на вопрос
направлена вовне.
Подобная реакция обычно вызы
вается несогласием в интерпретации
каких-либо предполагаемых фактов
в качестве устанавливающих винов
ность опрашиваемого: ведь он в дей
ствительности не совершал ничего
незаконного, а лицо, ведущее с ним
беседу, по его мнению, ошибается в
оценке данных фактов. Кроме того,
ему не говорится, по каким причи
нам его заподозрили, а, наоборот,
спрашивают об этом. Отсюда и яр
кая эмоциональная окраска его оп
равданий, позволяющая, на его
взгляд, снять воображаемые причи
ны подозрений и убедить собесед
ника в своей непричастности к со
бытию.
Неискренность. Причастное
У виновного лица происходят со
лицо отвечает неопределенно с
всем иные психические процессы.
относительно слабой эмоцио
Субъект вынужден немедленно ос
нальной реакцией.
мысливать вопрос, анализировать
всю возникшую ситуацию, воспри
нимая ее ловушкой. Он пытается
понять, где он допустил ошибку, в
силу которой его заподозрили и
столь двусмысленно спросили – еще
при совершении незаконных дейст
вий или в последующих беседах с
опрашивающим, какими новыми до
водами в аспекте его виновности
стало располагать расследование.
Дезориентация и дезорганизация
сознания, вызванные данным вопро
сом, согласуются и с отмечаемой не
определенностью его объяснений, к
которым его побудили.
Отсутствие относительно быст
рой и яркой эмоциональной реакции
объясняется, прежде всего, тем, что
лицо начинает анализировать свои
прежние показания, чтобы отыскать
в них неточность, ставшую причи
ной возникновения подозрений, т.е.
реакция на вопрос направлена во
внутрь.
Кроме того, лицо не знает, каки
ми именно новыми фактами распо
лагает расследование и пытается это
уяснить. Это требует большого пси
хического и умственного напряже
•
ния, поэтому эмоциональная реак
ция либо отсутствует, либо слабая.
частный знает, что эти подозрения обоснованы, а симулировать
эмоциональные реакции протеста опасается, боясь переиграть.
6. «Имеется ли причина того, что вас видели (могли видеть) на месте
преступления?»
В этот вопрос можно вносить, в соответствии с обстоятельствами, такие
изменения, как фотографии следов рук, автомобильных шин, оставленные
предметы и др.
Вопрос, имеющий сходство с предыдущим в плане понуждения причастного
лица анализировать прежние показания, приводить объяснения тех или иных
вероятностей, оправдываться. Его формулировка не только допускает, но и
предполагает наличие у опрашивающего лица неопределенных, неясных его
собеседнику сведений, могущих неожиданно опровергнуть ложное алиби
опрашиваемого.
Правдивость. Непричастные лица отвечают отрицательно.
Мотивация ответа совпадает с мотивацией предыдущих ответов, так как
лицо не связывает свое нахождение в том или ином месте с преступлением.
В восприятии непричастного такой вопрос оказывает избирательное
воздействие, и поэтому, в силу связи между появлением на месте события и
участием в событии, он отвечает отрицательно.
Неискренность. Причастное лицо будет вынуждено давать
Оценка вопроса виновным лицом довольно затруднена, поскольку ему
какие-либо объяснения.
не сообщают ни точного времени,
когда его видели либо могли видеть
на месте события, ни источника
этих, вероятно, имеющихся сведе
ний. При этом виновный понимает,
что его появление в данном месте и
в данное время, будет расценено как
обстоятельство, делающее его ви
новным. Отсюда и его попытки объ
яснить какую-то вероятность появ
ления его на этом месте иными при
чинами, возможные промахи и не
удачные ответы вместо категориче
ского «нет», обычного для невинов
ного лица.
Относительная неопределенность
вопроса (без указания времени, мес
та, сопутствующих обстоятельств),
дающая понять лицу, что расследо
вание располагает какими-то сведе
ниями, заставляет лицо либо после
довательно, либо лихорадочно (в за
какие-либо объяснения.
не сообщают ни точного времени,
когда его видели либо могли видеть
на месте события, ни источника
этих, вероятно, имеющихся сведе
ний. При этом виновный понимает,
что его появление в данном месте и
в данное время, будет расценено как
обстоятельство, делающее его ви
новным. Отсюда и его попытки объ
яснить какую-то вероятность появ
ления его на этом месте иными при
чинами, возможные промахи и не
удачные ответы вместо категориче
ского «нет», обычного для невинов
ного лица.
Относительная неопределенность
вопроса (без указания времени, мес
та, сопутствующих обстоятельств),
дающая понять лицу, что расследо
вание располагает какими-то сведе
ниями, заставляет лицо либо после
довательно, либо лихорадочно (в за
висимости от степени психологиче
ской устойчивости) перебирать воз
можные варианты с необходимыми
пояснениями. Если имеются доказа
тельства, опровергающие ложь (сле
ды рук, транспорта, оставленные на
на этот вопрос при его обсуж
порядке возрастания умственного и
дении. Мне кажется, что эта
эмоционального напряжения (этого
тема вас очень беспокоит»
объективно требует ретроспектив
ный анализ и сопоставление преж
них показаний) причастного, то рас
тет и тревожность, что в совокупно
сти приближает беседу к некоторому
финалу. Кроме того, этот вопрос уже
есть вполне определенный намек на
связь проявляемого беспокойства
лица с исследуемым событием.
Вытекая логически из предыду
щего вопроса, весьма близко связан
ного по смыслу с личным участием в
незаконных действиях, такое заяв
ление значительно усиливает психи
ческое напряжение как невиновного
(попыткой истолковать его поведе
ние причастностью), так и виновно
го (неопределенностью возникшей
ситуации, за которой, по его ожида
ниям, может последовать разоблаче
ние).
Правдивость. Непричастный
Для него этот намек будет оскор
может Прервать Вас или рассер
бительным, так как он уже ранее
диться.
рассказал, все что знал о событии,
но Вы, тем не менее, не учли (или не
^
поверили) его искренность. Поэтому
Если формулировка предыдущего
Вопроса давала возможность не
новному выразить свою позицию и
отношение ответом на него, то ваше мишумис июсшм па п-с! и^ ш оаш.^
последующее замечание о его при-
Частности указывает на неубедительность иыоас! Шл псуисди
его предыдущего ответа и
поэтому вызовет лишь адекватную
эмоциональную реакцию о несостоятельности
И неуместности вашей
шей фразы.
Неискренность. Причастный
Ведь на самом деле Вы действи
будет ждать окончания Ваших
тельно констатируете его настоящее
вопросов для того, чтобы понять
положение, поэтому он постарается
ход Ваших мыслей.
узнать от Вас как можно больше с
тем, чтобы построить новую защиту
Для психологически слабого субъек
та это будет очередной и достаточно
сильный удар по уже выстроенному
Им сценарию ответов и аргумента
ИМ ^-ЦСПСщкИу* и 1 ОС Шо лл в^^В, ^МГСг! 1 й-
ций, которые оказались нескхтов
тельными (раз Вы продопгааете по
дозревать его). Вполне: возможно сильное замешательство, если у него
исчерпались объяснения тех или
иных фактов, свидетельствующих о
его причастности.
Виновное лицо не может быть
столь же уверенным в естественно
сти проявления своих поведенческих
реакций; оно, прежде всего, раз
мышляет о наличии доказательств
виновности и ожидает развития ли
нии Вашего поведения. В силу опас
ности, которую таит его неосторож
ное высказывание на Вашу фразу, у
опрашиваемого может визуально
отмечаться усиление психологиче
ского напряжения.
Я. …ВЫ сделали это?»
Логически связанная с предыду
щим вопросом фраза. В этот момент
Вы должны наблюдать очень внима-
тельно. Следите за изменением ре
акции на вопрос. Помните, что этот
вопрос создает очень большое на
пряжение, при этом труднее всего
скрыть реакции, которые не выра-
жаются словами.
Данный вопрос как продолжение
предыдущей фразы должен прозву-
чать органично связанным с общим
смыслом, но обязательно с интерва
лом от трех до пяти секунд между
ними. В этот момент пристально
смотрите в глаза опрашиваемому.
В связи с общим повышением
психического напряжения у
субъекта наблюдается сильная
эмоциональная реакция на вопрос.
Правдивость. Ожидайте искреннее и гневное отрицание от непричастного.
У невиновного субъекта дополнительная вопросительная фраза еще больше
усиливает отрицание своей вины, что может проявиться в крайней
эмоциональной форме (насколько это позволяет воспитание и нравственные
устои).
Неискренность. Если опрашиваемый скажет: «да» и весело предложит дать
ему возможность письменно изложить свое признание, то Вы должны здесь
тактично остановиться.
Именно этот последний вопрос вызывает кульминацию момента, при котором,
в случае, если он обращен к виновному, труднее контролировать и скрывать
несловесные реакции и нормализовать свое дальнейшее состояние. Субъект
устал, загнан в угол и не в состоянии дальше с Вами бороться, ему нужно
освободиться от этого гнетущего сильнейшего напряжения. Ваша цель
достигнута. Если же этого не произойдет, то продолжайте дальше.
9. «Может быть вы поступаете
Вопрос, показывающий причаст-
и реагируете таким образом; потону, что вы сделали в прошлом что-нибудь
аналогичное….. Расскажите об этом»
ному путь, решение безвыходной ситуации и превращающий опрашивающего из
крайнего противника в вероятного союзника. Ведь это возможность для
причастного снизить внутреннее напряжение, получить относительное
облегчение. Приведенный вопрос задается независимо от того, проявил ли
субъект признаки беспокойства при ответах на предыдущие вопросы.
Правдивость. Непричастное лицо не оценит Вашу «помощь» и ‘будет
настойчиво продолжать отрицание своей вины.
Для него не существует проблемы поиска выхода из такого трудного
положения, и ему Ваша помощь в этом не нужна. Возможно снижение
эмоциональной напряженности на фоне утомления.
Неискренность. Причастный опрашиваемый может попытаться оправдать эту
бесспорную неудачу спасением своего доброго имени.
Причастный, скорее всего, воспользуется представившейся возможностью
отвести от себя подозрения в данном преступлении рассказом о якобы
имевшем место проступке в прошлом. Причем явный вымысел будет содержать
элементы исследуемого события. Причастный к событию субъект не в
состоянии беспристрастно оценить искусственность или естест-
венность своей реакции в силу вы
сокого эмоционального напряжения
и личного участия в содеянном.
Этим вопросом у него вызывается
так называемый «вторичный аф
фект».
Допущенная им «неудача» в виде
реакции поведения, на которой оп
рашивающий сделал столь явный
акцент, да еще связал с осуществле
нием подобных действий в про
шлом, побуждает виновного «вы
равнивать» линию поведения, как—
то мотивировать промах, оправдать
ся, начиная от всяческого отрицания
своего участия в данном событии и
кончая признанием того, что в про
шлом (и исключительно в прошлом)
он совершал и переживал нечто по
хожее.
10. «Хотели бы вы пройти
Имейте в виду, что Вы не просите
испытание на полиграфе?»
опрашиваемого сделать это, а только
лишь говорите о возможности тако
го испытания и выясняете желание
лица пройти это испытание. При ис
пользовании этого вопроса сущест
венное значение будет иметь тот
факт, знает ли опрашиваемый, что
0
это такое. В зависимости от имею
щегося у него знания может менять
ся ответная реакция.
Правдивость. Непричастный
Позиция непричастного лица яв
имеет склонность сказать опре
ляется определенной в любом случае
деленно: «да» или «нет».
– отказа или согласия пройти эти
тесты, поскольку любой из этих от
ветов оно не связывает с возникно
вением подозрений в свой адрес со
стороны опрашивающего.
Часто невиновные лица, знаю
щие, с чем они имеют дело (напри
мер, имеющие опыт работы в облас
ти охраны правопорядка), более не
доверчиво относятся к полиграфу,
по сравнению с обычными людьми,
так как знают принцип его работы и
побочные факторы, искажающие
показания прибора. Видимо, следует
заранее выяснить это отношение.
Вашей целью является не проведе
ние испытания на полиграфе, а вы
яснение реакции субъекта на такую
перспективу.
Неискренность. Большинст
Причастные, как правило, опаса
во виновных лиц имеют склон
ются вызвать дополнительные по
ность к тому, чтобы сказать: «да,
дозрения и поэтому склонны согла
но…», а затем выдвигают при-
шаться с предложенным испытали-
чину для того, чтобы избежать
ем, но с оговорками, дающими им
этого, или говорят, что они не основание подвергнуть результаты
доверяют результатам этого ис
испытания сомнению.
пытания.
Вследствие сравнительной рас-
пространенности полиграфа в нашей
стране, применения различных мо
дификаций данной аппаратуры, по
добное предложение обычно не вы-
зывает скепсиса.
Однако, задавая опрашиваемому
этот вопрос, нужно подразумевать,
что на деле Вы не просите и не за
ставляете его сделать это, а только
упоминаете о возможности подобно-
Го испытания и выяснения и
выясняете его отношение
шение к этой возможности. При
этом целью вопроса является ис
ключительно выяснение соответст
вующей реакции у причастного
субъекта.
11. «Как вы думаете, какой
Вопрос, выясняющий степень
бы у вас был результат при
убежденности лица в своей неви
прохождении испытания на
новности.
полиграфе?»
Правдивость. Непричастные
Они убеждены в своей невинов-
субъекты убеждены в положи- ности и исключают возможность
тельных для них результатах и ошибки, рассчитывая на беспристра-
склонны отвечать, что последние
стность машины. Поставленный во-
указали бы на их невиновность.
прос не вызывает у них повода для волнения.
Неискренность. Причастные
Причастное к совершению неза
субъекты также могут выразить
конных действий лицо вынуждено
убеждение в положительном ис
заявлять о невозможности получе
ходе испытания, но допускают
ния на полиграфе уличающих его
возможность серьезной ошибки,
показателей. Однако, продолжая
приводя различные аргументы.
развивать свой ответ, делает акцент
Могут сделать оговорку, как и в
на некоторой вероятности получе
предыдущем случае: «да, но…».
ния в ходе испытаний якобы не со
ответствующих действительности
показателей виновности, как бы до
пуская для себя спасительную воз
можность объяснять их различными
побочными факторами.
Тем самым они оправдывают
возможные отрицательные результа
ты опыта (на основании убежденно
сти в ненадежности машины).
ТРЕТЬЯ БЕСЕДА-ОПРОС
Предварительные замечания
Третья беседа-опрос является самостоятельным этапом работы с
опрашиваемым и вместе с тем имеет логическую связь с предыдущими
беседами. Целью этого этапа является склонение заподозренного к
признанию в совершении расследуемого проступка (преступления).
Главной задачей при этом выступает получение признания таких фактов и
обстоятельств, которые послужили субъекту внутренним условием,
облегчающим признание вины в содеянном.
Проводя вторую беседу-опрос. Вы должны сами решить, перейдет ли Ваша
работа с заподозренным в свою заключительную стадию – получение
признания, в ходе которой еще более будет усиливаться его
предрасположенность признаться в содеянном. Такое решение должно быть
основано на том, насколько в процессе двух предыдущих бесед у Вас
сложилось убеждение в причастности или непричастности лица к
исследуемому событию. Момент проведения третьей беседы-опроса выбирается
из расчета готовности (эмоциональной, психологической, информационной,
процедурной) субъекта и Вас самих.
Возможно, возникнет смысл отложить заключительную беседу на некоторое
время. В этом случае могут появиться основания для дополнительного
анализа содержания предыдущих бесед, сопоставления некоторых данных и
изменения Вашей линии поведения, получения новых и проверке имеющихся
сведений о виновности опрашиваемого либо создания у него впечатления о
наличии веских доказательств вины. Такая отсрочка покажет ему, таким
образом, неслучайность этой третьей беседы.
Идея, заложенная в специально разработанной программе получения
признания, заключается в получении от заподозренного небольших,
незначительных признаний в причастности к событию с тем, чтобы
постепенно подвести его к осознанию необходимости и возможности полного
признания вины и своей причастности в целом.
Поскольку Вы решили проводить третью беседу-опрос, следовательно, Вы еще
не получили признания в ходе второй беседы.
На данный момент для подобных бесед, как правило, могут полностью
отсутствовать уличающие вещественные доказательства, объяснения и
показания иных лиц, поэтому конкретные субъективные причины (цели,
мотивы, замыслы и иные, осознаваемые и учитываемые субъектом
обстоятельства) также могут оставаться для Вас неизвестными. Поэтому
необходимо построить беседу таким образом, чтобы, не вырабатывая у лица
явную установку на ложь и отрицание участия в событии (что преодолеть
впоследствии будет значительно труднее), получить у него первое «да»
(рекомендация Д.Карнеги, использующаяся при ведении деловых
переговоров). К этому «да» относятся частные незначительные признания,
которые и являются указанными субъективными причинами. Вероятно, затем
это позволит перейти от них к выяснению всей полноты обстоятельств
совершенного деяния.
Поэтому Вашей задачей будет получение положительной реакции субъекта в
форме утвердительных ответов на специально сформулированные вопросы.
Возможно, эти ответы не дадут Вам достаточного количества информации,
чтобы «привязать» субъекта к проступку (преступлению), но они позволят
ему увидеть в Вас союзника в решении этой сложной и значимой для него
проблемы. Поэтому, вести беседу следует осторожно, чтобы не разрушить
сложившегося у субъекта представления в возможности этого (т.е. не
требовать от него признания в обстоятельствах и фактах, выяснение
которых явно вредит его интересам или не выгодно, даже если они прямо не
указывают на причастность, но имеют с событием опосредованную связь) и
не вызвать недоверия, враждебности и утраты психологического контакта.
Опираться в беседе на указанные обстоятельства и факты целесообразно
лишь на заключительной стадии третьей беседы-опроса,
Обычно, во время общения утаиваются такие признаки, которые указывают на
скрываемое отношение к совершенным действиям и то, что стоит за ними.
Именно поэтому со скрываемого начинать не следует: в беседе они должны
предстать конечной целью применения программы воздействия. Следует
помнить, что возникшее впечатление принудительного характера общения,
грубая попытка уличить лицо в содеянном, лишь сорвут замысел беседы.
Лгать выгодно тогда, когда невозможно проверить сказанное и опровергнуть
ложь, а привести что-либо в качестве контраргументов Вам нечего. Вместе
с тем, из тех же соображений, не следует и «хитрить» с опрашиваемым,
т.е. пытаться косвенно выяснять у него «промежуточные» обстоятельства,
освещение которых, без понимания истинного смысла Вашего
завуалированного вопроса, может вынудить его признаться в их взаимосвязи
со скрываемым.
Для того, чтобы заключительная беседа была эффективной, т.е.
опрашивающему удалось бы склонить лицо к признанию, необходимо
отказаться от попыток голословных и прямолинейных утверждений о его
виновности («брать на пушку»), так как всякое прямое давление без
приведения реальных доказательств вины лишь укажет опрашиваемому на их
отсутствие и сформирует у него установку на отрицание вины, ложь, отказ
от беседы, что преодолеть впоследствии будет крайне трудно.
Смысл признаваться в чем-то, что люди обычно стремятся скрыть
из-за страха перед оглаской, стыдом или наказанием, возникает только
тогда, когда субъект сам осознает, что это действительно ему выгодно.
Такая альтернатива должна быть для него значимой. Построение
аргументации для возникновения смысла в признании является
стратегическим направлением проведения третьей беседы-опроса. Средства
воздействия, которыми достигается решение указанных задач, являются
допустимыми с нравственных позиций, если, во-первых, опрашивающий в
значительной степени уверен в причастности заподозренного к событию, и,
во-вторых, они не имеют ничего общего с обманом, шантажом, подкупом,
физическим насилием или другими подобными мерами, несовместимыми с
общественной моралью и нормами права.
Как сделать, чтобы у лица появился смысл в необходимости этих
незначительных признаний?
С этой целью разработана программа психологического взаимодействия с
заподозренным, включающая в себя как рекомендации по выбору линии
поведения опрашивающего, так и специальные меры психологического
воздействия для решения задач третьей беседы-опроса а целом.
Аргументация, используемая для убеждения субъекта в выгодности признания
в содеянном, состоит в приведении ему определенных рассуждений, которые
должны послужить достаточным основанием: для перехода его к признанию
своей вины.
ФОРМИРОВАНИЕ ЭЛЕМЕНТОВ ПРОГРАММЫ
ЛИНИЯ ПОВЕДЕНИЯ
КОММЕНТАРИИ
1. На данном этапе не спра
Здесь следует избегать всякого
шивают субъекта, почему он
осуждения в содеянном и не торо
совершил преступление (другие
питься с получением быстрого при
действия), не обвиняют его в
знания вины. Как это видно из за
содеянном.
мысла беседы-опроса, задача изо
бличения посредством предъявления
доказательств вины либо убеждения
в их наличии, вообще не ставится. В
беседе используется совсем иной
механизм воздействия на субъекта с
целью признания им своей вины.
Изобличение приведением дока
зательств, осуждение и обвинитель
ная атмосфера беседы с заподозрен
ным, даже простое предложение
признаться и рассказать о содеянном
– все это воспринимается субъектом
как прямая угроза благополучному
существованию. Стыд, боязнь поте
рять хорошее мнение окружающих о
себе, подвергнуться их резкому осу
•
ждению и страх наказания, вызыва
ют твердую решимость в отрицании
вины, причастности к содеянному,
приводят к запирательству. Поэто
му, делать акцент в беседе на воз
можность изобличения лица и неот-
совершенному проступку. Оно
стиками самого субъекта («Оскорб
представляет собой «опору»,
ляя лошадь. Вы оскорбляете всадни
помогающую виновному посте
ка», – ответил бы д’Артаньян). Но
пенно переходить к признанию
каждый человек считает себя вполне
своей вины, не ставя при этом
добропорядочным членом общества,
под удар свое «Я», «свое лицо».
а совершение того или иного про
ступка связывает с какими-то объек
тивно-субъективными (внешними по
отношению к нему и не всегда зави
сящими от его свободной воли) фак
торами, о которых окружающие не
подозревают и поэтому связывают
характер поступка с личностными
характеристиками того, кто его со
вершил. Следовательно, признать
вину в совершении проступка, зна
чит также признать, что он безнрав
ственный, общественно опасный,
аморальный тип, т.е., как говорят в
Японии, «потерять свое лицо» в гла
зах окружающих. В ряде случаев та
кая вероятность для человека более
значима, чем страх перед наказани
ем.
Поэтому, Ваша задача состоит в
том, чтобы сместить точку зрения
лица на общественную оценку его
поступка с общепринятой в иную
плоскость, где его поступок будет
р
рассматриваться им и Вами (как
п представителем общества) как вы
званный не зависящими от лица
причинами, и значит, имеющий го
раздо меньшую общественную
опасность и общественное порица-
Ние.
Приемы такого рода воздействия
могут быть самыми разнообразными
А зависимости от личности конкретного
субъекта, характера и содержа-
Ния совершенного деяния, наличия
или отсутствия доказательств, а их
Использование предполагает конст
к1^11иЛЬ~)иВаг1ИС 1ДиСД1ШЛа1 аС 1 1\ип^1
руирование специально подобран
ных тем.
Формирование тех или иных тем
Должно происходить на основе ана
лиза двух предыдущих бесед, Ваше-
Го знания о личности субъекта. Кро
ме того, сам опрашиваемый (в ходе
ответов на последние два вопроса
первой беседы-опроса) может не
произвольно подсказать Вам свое
видение «оправдывающей» его мо
тивации. В качестве таковой могут
выступать стечения различных
субъективных и объективных об
стоятельств, которые как бы отодви
гают на второй план его свободное
волеизъявление, личностные качест
ва, социальная направленность.
Осмысленные субъектом предло
женные обстоятельства должны
стать «опорой», способствующей
постепенному переходу к призна
нию. Линия поведения опрашиваю
щего, характер его вопросов и заяв
лений, входящих в схему предыду
щих бесед и, несомненно, вызы
вающих существенный психологи
ческий резонанс, с одной стороны,
могут создавать в глазах опраши
ваемого преувеличенное представ
ление о наличии против него доказа
тельств, их объеме, весе, значении и
высокой вероятности их предъявле
ния в любой момент беседы. С дру
гой стороны, опрашивающий сам
предлагает собеседнику темы, «под
сказывающие» путь «морального
оправдания» в содеянном, на кото
рое, находясь не в столь крайних об
стоятельствах, тот бы не решился.
решении его проблемы так, чтобы он
увидел в Вас сторонника.
Разумеется, при этом не идет речь
о полном оправдании и допустимо
сти самого проступка или обмане в
том, что ответственность за него не
предусмотрена либо может быть ис-
ключена.
3. Конструирование указан
Путь, идя по которому субъект
ных тем, предлагаемых винов
получает моральное оправдание в
ному, основано на предположе
проступке и видит для себя спаси
нии, что заподозренный, воз
тельную возможность сохранить
можно, примет на себя некото
«свое лицо», – это, прежде всего,
рую ответственность за содеян
значительное самооправдание и пре
ное, если увидит, что опраши
уменьшение общественной опасно
вающий сможет помочь освобо
сти проступка в его собственных
диться ему от всей ответствен
глазах. Такое самооправдание долж
ности и вины за это.
но быть достаточным для того, что
Конструкция (содержание)
бы заподозренный был готов, опира
предлагаемых лицу «тем» по
ясь на предложенные ему варианты,
«моральному оправданию» соде- принять на себя
некоторую (но уже
янного должна предполагать не всю) долю ответственности за со-
(давать) возможность обви- деянное, с
учетом сформулирован-
нить в этом кого-нибудь или ных Вами смягчающих вину обстоя-
что-нибудь еще кроме се-
тельств.
бя(внешние обстоятельства) ли
При этом субъект должен быть
бо изложить свое минимальное
уверен, что предлагаемый ему путь
участие в совершенном, хотя
морального оправдания, создающий
бы в его собственном сознании.
в его сознании основу для принятия
решения о частичном признании,
действительно окажется единствен
но возможным в данной ситуации
выходом для освобождения от всей
меры ответственности и тяжести ви
ны за проступок. Он должен видеть,
что опрашивающий и сам рассмат
ривает обсуждаемый выход из соз
давшегося положения в плане сня
тия части вины с заподозренного и
недопущения наступления всей от
ветственности.
Механизм морального оправда
ния субъекта в собственных глазах
состоит в предоставляемой ему воз
можности переложить часть вины и
ответственности на конкретные,
предлагаемые ему обстоятельства –
тяжелое материальное положение,
неблагоприятные условия жизни,
совершение проступка (преступле
ния) впервые, отказ от имевшихся
возможностей совершить другие,
124
более опасные действия, незаконные либо провоцирующие действия
потерпевшего или окружающих лиц, отсутствие прямого умысла на совершение
проступка (преступления) или непреступная цель содеянного, неожиданное
стечение обстоятельств, ставших причиной события и т.д.
Р — рациональное объясне
Социально приемлемая мотива
ние
ция поступка – это наименее осуж
Дайте ему социально прием
даемая обществом совокупность мо
лемую мотивацию совершенного
тивов, приводящих ж сояершеншо
поступка.
проступка или преступления,, кото
Для этого следует проделать
рые, как таковые, Екз.-п.пшнстаом
мыслительную работу за запо
членов этого общества осуддавэтся.
дозренного, который получит
Известно, что в осапие одного н
возможность думать, что он спа
того же деяния могут пежагп. раз
сает свое лицо.
личные мотивы, в т.ч. :и те, которые
125
усугубляют вину субъекта и усили
вают степень его ответственности,
или, наоборот, смягчают вину субъ
екта вплоть до выражения ему со
\
чувствия (вспомните незабываемую
фразу в суде: «Свободу Юрию Де-
точкину» из известного фильма «Бе
регись автомобиля») и даже способ
ствуют смягчению наказания, вклю
чая освобождение от него. Правиль
ное изменение или уточнение моти
вации субъекта (которая социально
неприемлема и осуждаема) на про
тивоположную либо иную приемле
мую означают для лица снятие с не
го части вины и, соответственно,
меры осуждения окружающих и от
ветственности.
Поскольку заподозренный, скры
вая свою причастность к событию,
умалчивает и о мотивационной сто
роне своих действий, а субъектив
ные причины последних пока не вы
яснены, опрашивающий должен сам
предложить возможные варианты
социально приемлемой мотивации,
которая позволит ему по-новому пе
реоценить совершенный проступок,
126
возможную будущую ответствен
ность за него и степень осуждения
окружающих. Вот почему замена
или трансформация мотивации в
сознании виновного, окружающих и
лица, ведущего расследование, в ря
де случаев влекут совсем иную, по
сравнении с исходной, нравственно-
правовую оценку содеянного, аеже-
ли это могло показаться им на пер
вый взгляд. В связи с этим, опраши
вающий должен помочь ему сфор
мулировать (в более мягкой форме)
оправдывающую мотивация) север-,
шенных действий.
Рассматривая предлагаемые ему
варианты социально приемлемой
мотивации, субъект должен прийти
к выводу, что иного выбора (за ис
ключением случая, когда лицо счи
тает, что оно полностью недосягае
мо для расследования), как принять
один из них в данной ситуации:, для
него нет.
П — программа
Используя формулирожн оаци-
Предложите заподозренному
ально приемлемой мотивации,, помо
программу (систему аргументов)
гите субъекту спасти свое лнщо,
для самооправдания поступка,
предложив программу самооправд?.-
1.27
который он совершил, будучи
иия поступка, который он совершил
вынужденным сделать это.
(жертва, экономическая система, не
благоприятное стечение обстоя
тельств и т.п.). Выделите и подчерк
ните в этой программе субъективные
(внутренние) и объективные (внеш
ние) факторы, которые привели его к
совершению проступка (преступле
ния). Излагайте свою программу та
ким образом, чтобы субъект само
стоятельно пришел к заключению,
что его действия на самом деле были
вынужденными или неизбежными.
Вы можете также продолжить в
будущее эту программу для опраши
ваемого с тем, чтобы он смог уви
деть, оценить и сравнить предлагае
мый Вами вариант развития событий
с тем, который его ожидает в случае
полного отрицания. Заметьте при
этом, что так им будет преодолен и
этот трудный и неприятный для него
период жизни; что сделанное оста
лось в прошлом и не должно повли
ять на его лучшее будущее.
И – преуменьшение
Преуменьшение – т.е. создание
Помогите ему преуменьшить
для подозреваемого условий, когда
действительный факт его уча-
он смог бы мысленно преуменьшить
128
с
стия в событии или тяжелые по- з
значение факта своего участия (либо
с следствия совершенного престу- д
действительной роли), опасности
пл пления. Например: «Вы могли д
действий и тяжести последствий со
бы взять все деньги, но взяли
вершенного проступка (преступле
только нужное вам количество».
ния).
Смягчите используемые опреде
Предлагая субъекту темы само
ления вещей, обстоятельств,
оправдания, следует добиваться,
действий, давая при этом запо
чтобы они были восприняты через
дозренному возможность самому
призму более мягких оценок соде
постепенно осознать это. В не
янного.
которых случаях преувеличение
Так, преуменьшение факта уча
его роли в событии, вызванных
стия (ограничение роли) и опасности
им последствий, может, наобо
осуществленных действий может
рот, льстить виновному и также
быть выражено в: ,
принести положительный ре
1) замене формулировок и оце
зультат.
нок, характеризующих противо
правные действия на более мягкие
(украл – взял, убил – выстрелил и
т.п.).
1/Яропр!^ УЯОЯУП*ТУЭ П^* й^Т В Ы’Й1 ГПОГТНД
1\.а^?Ш^Ь Лар(лК1Срс1 ДС п^> И. с
и скрытый смысл. Виновному и так
известны отрицательные результаты
содеянного, но ему важно то, как к
ним отнесетесь Вы и окружающие,
как именно эти оценки могут ска
заться на дальнейшем ухудшении
его положения, «потере лица»; ""
,
2) оперировании в ходе беседы
более узким объемом выполненных
действий по причинению вреда либо
второстепенными действиями, либо
только теми, которые первоначально
входили в общий замысел субъекта.
Всегда существует некоторое ко
личество сопутствующих событию
обстоятельств, которые и объектив
но, и в сознании лица, вызвавшего
своими действиями негативные по
следствия, могут указывать на суще
ственное преуменьшение вины
субъекта, снижение ответственности
за причиненный вред, меньшую сте
пень порицания или на определение
более мягкого наказания. Поэтому
субъекту следует помочь постепенно
осмыслить такую возможность, что
бы в собственном сознании он стал
полагать, что заслуживает (или мо-
130
1——————————————————Гж
жег заслуживать) меньшую ответст
венность за все отрицательные по
следствия, по сравнению с той, ко
торую предполагал до беседы;
3) предоставлении субъекту воз
можности^ ограниченного описания
или умолчания обо всех своих дей
ствиях за счет вероятности их ис
полнения соучастниками, посто
ронними лицами либо невозможно
сти проверки его объяснений. Здесь
речь идет об объективной стороне
деяния, к которой относятся: обета-
игыи^я слД^ттио ттп^/^туттприж Гтс^/"*— пивка ^ииыхкш 1диу^1т11лсп|хм
^иуи^
ступка), характер действий субъекта
и вызванные ими после дстьня. По
скольку трактовать весь состав со
бытия всегда можно через ослабле
ние или, наоборот, усиление вины и
ответственности, то для соответст
вующей интерпретации (т.е. пре
,
уменьшения) берется тгэнс об огра
ничении роли исполнителя и ослаб-
ПР*НЫИ ТОЧГДРТН НЯ^ТЛ/ПЫЙПП Н"1Й П1Л|Г'ПР'1П"~ ЛСПНН 1 МЛ^С^ I» ПиУ"
1^л1П ЕлЕИЛКЧ. 111)А-.*.1С",щ,
ствий в представлении самгсо субъ
екта;
4) указании на спонтанность, им
пульсивность или непреднаадерки-
131
ность совершенных действий под
воздействием внезапно возникшей
ситуации либо вмешательства по
сторонних в качестве обстоятельст
ва, преуменьшающего вину;
5) ссылках на некоторые специ
фические особенности (характер)
предмета посягательства, которые
могут выступать в качестве основа
ния для смягчения ответственности.
В отношении тяжести последст
вий проступка (преступления) сле
дует избегать жестких, однозначных
и эмоционально насыщенных оце
нок, делая упор на преуменьшении
их значения в Ваших глазах (ведь
Вы являетесь для него выразителем
общественного мнения, и на Вас
субъект будет ориентироваться в
своем стремлении «сохранить свое
лицо»). Кроме того, Вам следует
найти и указать опрашиваемому на
•
те вероятно существующие обстоя
тельства, которые для Вас (и естест
венно для него) имеют оправдатель
ное значение:
1) при совершении проступка
субъект причинил наименьший
132
ги, а взял столько, сколько ему было
и\гяеиг\\*
нужное,
е-
•
2) субъект пренебрег возможно-
стью скрыть следы преступления и
своего участия в нем, воздержав
шись тем самым от причинения еще
большего вреда;
3) ряд возникших при соаерпю-
нии проступка последствии про
изошли случайно, были вызваны
вынужденными действиями помимо
желания субъекта либо носили по
отношению к его цепи побочный
характер (например, автомобиль
йьтп \/гияи вштгтл/ и р^гвр^^гутт! ит>г”1~м’ иыл у1 пап аопду п
с-и^глудя.гешт-1 и
скрыться от преследования);
4) имелось намерение субъекта
при совершении проступка возмес
тить ущерб в будущем либо он до
пускал это (например, вернуть, дгазь-
ги в кассу);
5) имеется возможайсгь н жела
ние субъекта загладить арнчмнеи-
ный вред немедленно’;
Дайте возможность зал еда трен-
•№
‘
ному осознать постепенно.
указанные
факторы
ЛИНИЯ ПОВЕДЕНИЯ
КОММЕНТАРИИ
1. Предложите положитель
Сделанное Вами заявление включа
ные в отрицательные альтер
ет скрытый подтекст, подразумеваю
нативы, которые предполага
щий очевидность доказанности прича
ют наличие вины.
стности субъекта к событию. Как бы
Пример: «Существуют два
считая это установленным, Вы предла
типа людей, которые берут день
гаете ему явно выигрышную альтерна
ги из небольших денежных фон
тиву – вариант оправдательной моти
дов. Есть обычный жулик, во
вации («второй тип людей») и соответ
ришка…, но я не думаю, (обра
ствующее смягчающее обстоятельство
щение), что вы человек этого ти
(намерение вернуть деньги).
па. Есть также люди второго ти
При этом Вы выясняете оправда
па, которым нужно занять не
тельную мотивацию содеянного. На
много денег в связи с их тяже
возможность подтвердить наличие это
лым финансовым положением, и
го смягчающего обстоятельства и де
которые всегда намереваются
лается расчет. Ведь обсуждать тему
возвратить эту небольшую сум
доказанности своей вины субъект ме
му денег обратно. Как мне ка
нее всего расположен.
жется, вы никогда не собирались
Данный вопрос представляет собой
оставить у себя эти деньги на-
хорошо известную профессионалам
134
в
всегда, не так ли, (обращение)?» с
сыска «вилку», включающую и наибо
Л
лее выгодный для опрашиваемого от
вет. Подобные вопросы являются раз
новидностью «вопросов-ловушек»,
рассчитанных на «сужение сознания»,
т ^ ^т^\ и^/*т1с\{*?\Киги*т^. (^гтпявнтТв/^в ^ 1 «с. vi и псудшуиимиу 1
ь ^ииолп ик^х ^
итири^тттмчсо лЙт^млм им/т^ппияньги
11Д1С(\Л-1^Л1М^Х ^ТиОСМ^М НгШЛи^М.иЦ^П’!]
влекущую непроизвольную проговор-
ку. Однако, если вопрос-ловушка ста
вит лицо в положение проигравшего,
из которого трудно выйти (оправдать
ся, объяснить промах и т.п.), то Ваш
вопрос ясно указывает пицу выход из
затруднительной ситуации.
Основное отличие Вашего вопроса
от вопросов-ловушек состоит б том,
что субъекту существенно сужают
диапазон возможных ответов рамкамг
того ярпругя т^я^’г’\/ту птрчцмй и’плу^пий
1Ш и а^ПСЛ1и иа^^.^-^Я^СППП,, (ШШрЫП
для Вас желателен (нсэддя таз задач
программы). Естественно, чю он соз
нательно выбирает нимба лее выиг
рышный в его положениж вариант н
трм рямт^тм ияхптпярт мт.тгг^пп-пт. в налит-
1СИ ^ОМо1М (ЮЧИПйС-1. Мли.^ЛМ 1..б| С! П-Ч.пД,
ном Вам направлении. Следует учесть,
.
что предлагаемая альтернатива ..капжна
Д1Л*п» гттю мрту^ ‘эншппв-гг^и трп гггмя^иптм^ьдтуЗг иЫ1о ДЛЯ г1С1и
-ДПат.ПМ.ит! .11.11 ИЩЛ.С^иСигС^М^иЕ..
Предлагаемая суб’ъе юту бозмо ж –
135
ность выбора путей самооправдания
может быть облечена в любой вопрос
с той или иной альтернативой, включая
любые детали события, которые до
пускают многозначное толкование, в
т.ч. и прямо противоположное.
2. Сделайте заявление (либо
Заявления и вопросы подобного ро
вопрос), которое подразумева
да весьма точно соответствуют психи
ет наличие вины человека и
ческому состоянию субъекта, вызывая
желание признать эту вину.
у него заметные поведенческие и пси
Произнесите это в положи
хофизиологические реакции, о кото
тельной (утвердительной)
рых говорилось выше.
форме и попросите подтвер
Сложность формулировки данного
дить Ваши слова.
вопроса состоит в том, что он должен
Примеры: «Все это как бы
одновременно:
вышло из-под вашего контроля,
• во-первых, предполагать нали
не так ли?»; «Вы никогда не со
чие вины субъекта;
бирались оказаться в таком не
• во-вторых, включать побужде
приятном положении, не так
ние и возможность признать вину;
ли?»; «Вы в действительности
• в-третьих, требовать подтвер
никогда не думали, что станете
ждения причастности к событию, ко
хулиганом, не так ли?»
торая еще не установлена.
Субъекту вновь, как и в предыду
щем случае, предлагается вопрос-
вилка. При этом новое обращение к
•
нему в еще большей степени должно
укреплять представление субъекта о
значении и убедительности имеющих-
136
ся против него доказательств. Оно ло
гически связано с предыдущим чаявле-
нием.
Здесь важно получение подобного
признания, т.е. сведений о фактах,
опосредованно связанных с соверше
нием скрываемых действий виновного,
Побуждение к признанию вины
должно давать достаточные основания
и способствовать возникновению же
лания признаться в содеянном. Доста
точным моральным оправданием, а зя
тем опорой для последующего призна
ния в приведенном примере, может по
служить то, что субъект не отдавал от-
чета в своих действиях, никогда ае ду
мал, что данный постутиг может по
ставить его в такое положение, не
предполагал, что способен на такое
либо никогда ранее не -замышлял ниче
го подобного.
«Оправдывающие» су’6’т.екти. глаго
лы, которые наиболее преяпачтнтеяь-
ны: «не хотел», «не планировал).», «не
предполагал», «не допускали:” н т.п.
могут относиться как «с наиболее опас
ным действиям виновнигс?, так н к атй-
ростепенным. Желание прнзналь свою
1 Т” 1 ! и
вину должно формироваться у субъек
та включением в вопрос предположе
ний о наличии смягчающих обстоя
тельств, касающихся, например, от
дельных «единиц» поведения (дейст
вий, операций) лица при совершения
проступка, причинении малого вреда
или вреда по неосторожности, опреде
ленной (некриминальной) направлен
ности умысла и т.д.
Получив желаемый результат в ходе
обсуждения предыдущего вопроса, Вы
должны закрепить и углубить достиг
нутое направление хода мысли субъек
та. Кроме того, такая постановка во
проса еще более укрепит субъекта в
осознании того, что его причастность к
событию для Вас очевидна, даст ему
,
еще один вариант возможности само
оправдания (то, что происшедшее слу
чилось вне желания субъекта, под
влиянием каких-то внешних обстоя
тельств) и побудит к объяснению при
чин проступка предложенными Вами
категориями (или аналогичными, ко
торые также предлагаются Вами в за
висимости от конкретного события и
личности субъекта).
по
иб
Если опрашиваемый не принимает
предложенных альтернатив и навязы
ваемой ему линии поведения, то по
следующие заявления способствуют
усилению колебаний субъекта и дают
я.
•
дополнительный импульс к сотрудни-
честву с Вами.
3. Укажите, что Вы уже по
Данное утверждение является как
лучили информацию об этом
бы подготовительным для следующего
проступке (преступлении) от
непосредственно за ним и ставит це
других людей.
лью повысить психическую напряжен
Пример: «(Обращение), во
ность. Ведь оно может быть восприня
время моего расследования я
то субъектом следующим образом:
разговаривал со многими людь
• в качестве его самостоятельной
ми и получил от них некоторые
оценки вне анализа ъсей ситуации:
очень интересные сведения»
«расследование может располагать, а
может не располагать доказательства
ми моей вины»;
• «имея доказательства, моей вины,
опрашивающий предлагает мне по
мощь в поиске смягчающих а оправ
дывающих обстоятельств, дддая шанс
сохранить репутацию и похсшенж в
будущем с минимальными потерями»;
• «опрашивающей йюефует,,, у него
нет доказательств моеа хншы, в у меня
нет причин (опори) зхя: ггриэнжния
причастности».
139
•
Настоящее сообщение предназначе
но для усиления предрасположенности
субъекта к признанию. Оно не содер
жит собственно побуждений к этому, а
лишь констатирует невыигрышное по
ложение, в котором находится опра
шиваемый.
Если признание не сделано, про
должайте стратегию поиска тем мо
рального оправдания, стараясь укре
пить представление субъекта о нали
чии оправдывающих его обстоя
тельств.
Для усиления эффекта воздействия
Вам следует использовать и невер
бальные признаки своего поведения.
4. Напомните заподозрен
Опрашиваемый вынужден либо реа
ному о том, что Вы уже разго
гировать адекватно смыслу обращения
варивали об этом деле со мно
либо ему потребуется большое напря
гими людьми, но только он
жение, чтобы выразить протест всей
может рассказать о каких-либо
стратегической линии данной беседы.
смягчающих обстоятельствах
Сделать последнее, исходя из его
дела и объяснить, что же в
внутреннего состояния и того, что он
.
действительности произошло.
еще в начале беседы не высказал несо
Пример: «…но, было бы не
гласия с Вашей линией поведения, ему
справедливо слушать других без
очень трудно: упустив момент, он про
т того, чтобы услышать эту исто- с
сто не найдет логической опоры для
р
рию непосредственно от вас, не с
своих объяснений.
140
так ли, (обращение)?»
Подобное предложение, сделанное
на пике психологической напряженно
сти субъекта и предлагающее реаль
ный и спасительный выход из положе
ния, вынуждает его, наконец, остано-
•
вить выбор либо на сотрудничестве,
либо на конфронтации с опрашиваю
щим.
В случае отрицательной реакции на
предыдущее заявление или, если субъ
ект еще не готов сделать этот выбор,
Вам следует проигнорировать это и
развивать логику предыдущего заявле
ния: продолжайте развитие идеи об
очевидной причастности (намекая на
получение некой информации от дру
гих лиц) и желании помочь ему в. по
иске смягчающих и оправдывающих
обстоятельств. Пусть опрашгззгмый
видит, что Вас интересуют нменап ‘эти
обстоятельства, выяснение доторых
выгодно для обеих сторон, а ие факт
его причастности к событию, с кото
рым Вам и так все ясно.
5. Укажите, что, даже если
Завершающим данную программу
он допустил ошибки, это не
элементом воздействия на субъекта и
должно покрыть позором всю
подводящим итог обсуждению предю-
его оставшуюся жизнь.
гаемых ему возможностей морального
•14-II
•
Пример: «(Обращение), мы
самооправдания, является как бы
все делаем ошибки, но это не
окончательная констатация доказанно
значит, что они влияют на всю
сти его причастности и предложение
нашу жизнь, не так ли?»
по-новому оценить последствия про
ступка для его собственной жизни.
Замечание, которое Вы делаете,
предоставляет возможность последне
го выбора, являющегося для виновного
в проступке оптимальным.
Данное утверждение вновь по
строено в виде «вилки», и, если он со
гласится с этим, даже только кивком
головы, это будет означать, что он со
гласен признать ошибку, и что он при
близился к признанию. Отрицательный
ответ укажет на то, что последствия
проступка, по мнению субъекта, все
равно повлияют на его дальнейшую
судьбу, но это также будет признанием
своей ошибки, т.е. причастности.
После этого, в любом случае, имеет
•
смысл вновь вернуться к оправдываю-
щим обстоятельствам, объяснению
значения предложенного выхода для
преодоления этого трудного периода
жизни.
142
ПРИЛОЖЕНИЯ
метод ДИАГНОСТИКИ СКРЫВАЕМОЙ ПРИЧАСТНОСТИ И ПОЛУЧЕНИЯ ПРИЗНАНИЯ
ВИНОВНОГО В ОТСУТСТВИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
ПЕРВАЯ БЕСЕДА-ОПРОС
Подготовка
1. Объясните дело без подробностей.
2. Укажите, что с каждым, кто мог иметь отношение к этому преступлению
(происшествию), будет проведена беседа.
3. Сообщите, что один из опрашиваемых совершил это преступление (или
является виновником этого происшествия).
4. Заявите опрашиваемому, что он, возможно, понадобится Вам когда-либо в
будущем.
5. Обещайте использовать полученную информацию только в служебных целях.
Структурные вопросы
. 1. Вы знаете, почему вы находитесь здесь? (или «вы знаете, почему вас
пригласили на эту беседу?»).
2. Вы верите тому, что это преступление (сказать, что случилось)
действительно было совершено?
3. Кто, как вы думаете, мог бы это совершить?
4. Почему вы так думаете?
5. Кто, как вы думаете, мог бы это сделать с наименьшей вероятностью?
6. Кто имел наилучшие возможности это сделать?
144
7. Как вы думаете, что должно произойти с человеком, который
это сделал?
8. Вы думали когда-нибудь о том, чтобы сделать что-то подобное?
9. Вы когда-нибудь брали что-то в долг аналогичным образом с
намерением вернуть это позже? (если’речь идет о краже денег).
Завершение
1. Поблагодарите опрашиваемого и затем сделайте следующее
заявление в утвердительной или констатирующей форме: «Я знаю, что вы
будете рады встретиться и поговорить со мной еще раз». Создайте
впечатление, что беседа закончена, закройте папку с записями, встаньте и
т.д.
2. Задайте опрашиваемому неожиданный для данного момента вопрос: «Как,
на ваш взгляд, в действительности происходило
данное событие?»
3. Заканчивайте беседу следующим вопросом: «Если бы вы потели сделать
что-нибудь подобное, как бы вы это осуществили?»
ВТОРАЯ БЕСЕДА-ОПРОС
Подготовка
1. Возьмите папку с материалами дела и некоторыми предметами,
относящимися к расследованию.
2. Сделайте замечание о том, что хотя в отношении риза лещ,, с которыми
проводилась первая беседа, все подозрения сняты,
:М5
но у Вас все-таки есть необходимость задать приглашенному несколько
дополнительных вопросов. 3. Добавьте, что данное событие получило
достаточно большой резонанс в коллективе (обществе), вокруг самого
расследования было много разговоров и выросло большое количество
различных слухов, но все это уже не имеет значения, так как дело уже
практически завершено.
Структурные вопросы
1. Хотите ли вы добавить что-нибудь к тому, о чем мы говорили во время
первой беседы?
2. Имеются ли у вас какие-нибудь новые соображения или подозрения в том,
кто это мог сделать?
3. Из всех работающих здесь (или другая аналогичная по смыслу фраза),
кого бы вы исключили из числа подозреваемых?
4. Как, на ваш взгляд, чувствует себя человек, который это сделал?
5. Имеется ли какая-нибудь причина, которая не позволяет исключить вас
из числа подозреваемых?
6. Имеется ли причина того, что вас видели (могли видеть) на месте
преступления (во время его совершения)?
СЛЕДУЮЩИЕ ДВА ВОПРОСА ЗАДАЮТСЯ ВМЕСТЕ, С ИНТЕРВАЛОМ ОТ ТРЕХ ДО ПЯТИ
СЕКУНД
7. Я заметил вашу реакцию на этот вопрос при его обсуждении. Мне
кажется, что эта тема вас очень беспокоит.
10*
КОРОТКАЯ ПАУЗА – В ЭТО ВРЕМЯ ПРОДОЛЖАЙТЕ ПРИСТАЛЬНО СМОТРЕТЬ В ГЛАЗА
8. .. .вы сделали это?
9. Может быть, вы поступаете и реагируете таким образом потому, что вы
сделали в прошлом что-нибудь аналогичное…? Расскажите об этом.
10. Хотели бы вы пройти испытание на полиграфе?
11. Как вы думаете, какой бы у вас был результат при прохождении
испытания на полиграфе?
Завершение
1. Если Вы убеждены, что перед Вами виновный, продолжайте беседу по
программе третьей беседы-опроса.
2. Если результаты бесед вызывают сомнения или трудности в
интерпретации, поблагодарите опрашиваемого за оказанную помощь и
извинитесь перед ним за потраченное время.
ТРЕТЬЯ БЕСЕДА-ОПРОС
Формирование элементов программы
1. На данном этапе не спрашивают субъекта, почему он ‘совершил
преступление (другие действия), не обвиняют его д содеянном.
2. Линия поведения опрашивающего направляется на создание и обсуждение
«тем», дающих «моральное оправдавши:” содеянному.
3. Конструкция (содержание) предлагаемых лицу вать) возможность обвинить в этом кого-нибудь или что-нибудь еще кроме себя (внешние обстоятельства) либо изложить свое минимальное участие в совершенном, хотя бы в его собственном сознании. Формула получения признания (РПП) Р- рациональное объяснение Дайте ему социально приемлемую мотивацию совершенного поступка. Проделайте мыслительную работу за заподозренного, чтобы он получил возможность думать, что он спасает свое лицо. П - программа Предложите заподозренному программу (систему аргументов) для самооправдания поступка, который он совершил, будучи вынужденным сделать это. П - преуменьшение Помогите ему преуменьшить действительный факт его участия в событии или тяжелые последствия совершенного преступления. Смягчите используемые определения вещей, обстоятельств, действий, давая при этом заподозренному возможность постепенно осознать это. Программа воздействия 1. Предложите положительные и отрицательные альтернативы, которые предполагают наличие вины. 2. Сделайте заявление (либо вопрос), которое подразумевает наличие вины и желание признать эту вину. Произнесите это в положительной (утвердительной) форме и попросите под-твердить Ваши слова. 148 3. Укажите, что Вы уже получили информацию об этом проступке (преступлении) от других людей. 4. Напомните заподозренному о том, что Вы уже разговаривали об этом деле со многими людьми, но только он может рассказать о каких-либо смягчающих обстоятельствах дела и объяснить, что же в действительности произошло. 5. Укажите, что, даже если он допустил ошибки, это не должно покрыть позором всю его оставшуюся жизнь. Завершение 1. После того, как произошло признание факта участия в событии или вины, не реагируйте на это слишком эмоционально, оставайтесь спокойным. В противном случае психологический контакт может быть утрачен. 2. Помните, что во время беседы-опроса Вы должны наблюдать за общим поведением и невербальными проявлениями (мньо1-кой, жестами, эмоциями) опрашиваемого. ЛИТЕРАТУРА ' См.: Гельманов А.Г. Криминалистическая характеристика способа сокрытия преступлений против жизни и здоровья. - Омск: ОВШМ МВД СССР, 1989.-С.31. 2 См.: Кавалиерис А. Пути повышения эффективности допроса подозреваемого, обвиняемого. - Сб. науч. тр. //Совершенствование методов борьбы с преступностью. - Рига: Латв. ГУ, 1984. - С. 89-90. 3 См.: Криминалистика //Учебник. - М.: Гос. изд-во юрид. лАт., 1950. - С. 290. Это был третий учебник по криминалистике, по существу повторивший аналогичные положения предыдущих. 4 См., например: Баев О.Я. Тактика следственных действий. - Воронеж: НПО МОДЭК, 1995. - С. 99. 5 См., например: Криминалистика //Учебник.- М.: МГУ, 1990.-С. 292^ 295; Криминалистика //Учебник. - М.: Юрист, 1995. - С 325-326; Криминалистика //Учебник. - М.: Спарк, 1998. - С.290-291 н др. 6 См., например: Ларин А.М. Криминалистика и паракримнналистика- - М.:Бек,1996.-С. 105. 7 См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики, т.З. - М.: Юрнсть, 1997. - С.153. 8 См. о них: Белкин Р.С. Курс криминалистики, т.З. - М.: ЕОристъ, 1997. - С. 148-155,198-205, 216-243. 9 См.: Руководство для следователей. - М.: ИПК «Лита РазумЕи>, 1997. –
С.213.
10 См. об этом : Карнеева Л.М. Предел использования такптаэскш; приемов
допроса/УТактические приемы допроса и пределы зим нспсоьз.ова-
ния.-М.,1980.-С.5.
151
” См. Кавалиерис А. Пути повышения эффективности допроса
подозреваемого, обвиняемого.- Сб. науч. тр //Совершенствование методов
борьбы с преступностью. – Рига: Латв. ГУ, 1984. – С. 91-92, 81, 84.
‘•2 См: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. – М.: ВШ МООП
СССР, 1967.- С. 212-213.
13. См. об этом: Филонов Л.Б. Психологические способы выявления
скрываемого обстояельства.- М.: МГУ, 1979. – С. 14-17.
14 См.: Филонов Л.Б. Психологические способы выявления скрываемого
обстоятельства.. М.: МГУ, 1979. – С. 17-18.31-32,36.
15 См.: Луваж Ф. Психология и преступность, Гамбург, 1956. Цит. по:
Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. – М.: ВШ МООП,
1967.-С. 215-216.
16 См.: Рябков Е.М: Психологические аспекты тактики следственных
действий. – Нижний Новгород: ЮИ МВД РФ, 1996. – С.38-39, 44-45;
Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. – М.: Юристъ, 1997. –
С. 181; Закатов А.А., Цветков С.И. Тактика допроса при расследовании
преступлений, совершаемых организованными группами. – М.: МЦ при ГУК МВД
России, 1998. – С. 26. ”7 См.: Криминалистика //Учебник. – М.: Юристъ,
1997. – С. 504-505.
18 См.: Дулов А.В. Судебная психология. – Минск: Вышейшая школа,
1975.-С. 296,332.
19 См.: Комментарий к УПК РСФСР 1960 г. Л., 1962. – С.27.
20 См.: Настольная книга следователя. М., 1949. – С.325 – (и это в те
самые годы. – А.Г., С.Г.).
21 См.; Белкин Р.С. Курс криминалистики, т.З.- М.: Юристъ, 1997.-
. С.224.
22 См.: Шейфер С.А., Яковлев Г.А. О мотивах самооговора и возможности
склонения к признанию //Следственная практика. М.: 1970, № 86.-
152
С. 86; Китаев Н.Н., Тельцов А.П. Проблемы расследования отдельных видов
умышленных убийств. – Иркутск: изд-во иркут. ун-та, 1992. – С.
23.
23 См.: Проблемы судебной этики. М., 1974.- С. 166.
24 См.: Хайдуков Н.П. Тактико-психологические основы воздействия
следователя на участвующих в деле лиц. Саратов, 1984 .-С. 13.
25 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. – М.: ВШ
МООПСССР,1967.-С.211.
26 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. – М.: ВШ
МООП СССР.1967.- С.204,169.
27 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. – М.: ВП1
МООПСССР,1967.-С.215..
28 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. – М.: ВШ
МООП СССР, 1967.- С. 163.
29 См.: Дулов А.В. Судебная психология.- Минск: Вышейшая школа,
1975.-С.165.
30 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. – М.: ВШ
МООП СССР,1967.- С.168.
31 См.: Пантелеев И.Ф. Некоторые вопросы психологии расследования
преступлений //Труды ВЮЗИ, 1973. Вып. XXIX.- С.221.
32 См.: Пантелеев И.Ф. Некоторые вопросы психологии расследования
преступлений //Труды ВЮЗИ, 1973. Вып. XXIX.- С.221
33 См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики, т.З.- М.: Юрнстт., 1.ЭД7.-
С.219-220.
34 См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россиаскад Е.Р
Криминалистика //Учебник.- М.: НОРМА-ИНФРА М, 1999. – С 616.
35 См.: Филонов Л.Б. Психологические способы выявлена» скрываемого
обстоятельства. – М.: МГУ, 1979. – С. 31.
:Ш
ДЛЯ ЗАМЕТОК
м’ См.: Е”«дгивов А.Р. Судебная психология для следователей. – М.: ВШ
МООП СССР,, 1967. – С. 209. э’ См.: Сшедственные действия. – Волгоград;
ВСШ МВД СССР, 1984. –
С15й.
См.::: Глаамрни Ф-В. Психология следственных действий. – Волгоград:
ВСШ МВД СССР, 1983.-С.75. я’ Си-;: Дулов АЛ. Судебная психология.-
Минск: Вышейшая школа,
1975. – С-322-324.
*” См.: Следственные действия. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1984. – С.
158 41 См . Филстгод Л.Б. Психологические способы выявления скрываемого
обстоятельства- М.: МГУ, 1979. – С. 22-23. “2 См.: Дулов А.В. Судебная
психология.” Минск: Вышейшая школа,
1975. -С. 324-325. 0 См.: Рвтннов А.Р. Судебная психология для
следователей.- М.: ВШ
МООП СССР, 1967.-С. 238.
** См.: Гпазырин Ф.В. Психология следственных действий. – Волгоград:
ВСШ МВД СССР, 1983. – С.68.
та.
них был неожиданностью. Они не
‘
рассматривали событие и средства
достижения такой цели примени
тельно к себе, и, чтобы попытаться
поставить себя на место преступни
ка, им потребуется некоторое время
(если они, все-таки, попытаются
смоделировать ситуацию), а в ряде
случаев они себя в такой ситуации
просто не могут представить (в силу
моральных устоев, других интересов
и потребностей, отсутствия необхо
димых знаний и пр.).
Неискренность. Виновные
Лицо, причастное к событию, на
лица часто описывают, как в
которое избирательно действует по
действительности было совер
добное предложение, проявляет, та
шено преступление или же дают
ким образом, определенную осве
объяснения, имеющие много
домленность, будучи не в состоянии
общего с истинным событием (в
ни сознательно контролировать свои
их описании часто присутствуют
высказывания, ни полностью отка
реальные детали происшедше
заться от них.
го).
Особенно слабым звеном в его
психическом отношении к содеян
ному при побуждении осветить по
сути собственный преступный замы
сел, выступают затруднения в опре
делении безопасной для себя дози
ровки осведомленности. Искусст-
86
венная комбинация правды и вы
мысла с позиций якобы посторонне
го человека для виновного лица
представляет сложность даже в слу
чае предварительной подготовки
своей легенды.
Испытывая затруднения в оценке
и контроле за своими высказыва
ниями, субъект, вместе с тем, опаса
ется и явного отказа от неожиданно
го предложения «порассуждать» на
заданную тему, поскольку это также
может повлечь подозрения.
Виновное лицо, безусловно, имея
уже реализованный план соверше
ния проступка (преступления), при
таком внезапном и ае куместном»
вопросе может проявить с седую шве
реакции:
1. Когда его ‘защитные
психологические механизмы: не ус
пели своевременно актднкзнровать-
ся, так как Вами уже было объявле
но об окончании беседы, од автома
тически может выдать запрашивае
мую информацию (прютовстрнггься) о
реальном механизме свбмтни с ука
занием мелких, на его вагяад,, несу-
|
8Т
какие-либо объяснения, не сообщают ни точного времени, когда
его видели либо могли видеть на месте события, ни источника этих,
вероятно, имеющихся сведений. При этом виновный понимает, что его
появление в данном месте и в данное время, будет расценено как
обстоятельство, делающее его виновным. Отсюда и его попытки объяснить
какую-то вероятность появления его на этом месте иными причинами,
возможные промахи и неудачные ответы вместо категорического «нет»,
обычного для невиновного лица.
Относительная неопределенность вопроса (без указания времени, места,
сопутствующих обстоятельств), дающая понять лицу, что расследование
располагает какими-то сведениями, заставляет лицо либо последовательно,
либо лихорадочно (в зависимости от степени психологической устойчивости)
перебирать возможные варианты с необходимыми пояснениями. Если имеются
доказательства, опровергающие ложь (следы рук, транспорта, оставленные
на
102
месте предметы, словесные описания), в зависимости от хода рассуждений
субъекта, можно использовать их для уличения лица во лжи и опровержения
его аргументации.
В случае наличия каких-либо косвенных признаков, например, физической
возможности либо обстоятельств, указывающих на вероятность нахождения
лица в этом месте, в формулируемый вопрос можно также внести и их.
Следует заметить, что как бы широко (исходя из характера
пространственно-временных связей и границ события) ни трактовалось
место, время и факты появления субъекта -«примерно в этот период
времени», «вблизи – около этого места», ситуация, являющаяся предметом
беседы и включенная в объем информации поставленного вопроса, обычно
весьма приближена к смыслу вопроса о непосредственном участии
опрашиваемого в событии.
СЛЕДУЮЩИЕ ДВА ВОПРОСА ЗАДАЮТСЯ ВМЕСТЕ, С ИНТЕРВАЛОМ ОТ ТРЕХ ДО ПЯТИ
СЕКУНД 7. «Я заметил вашу реакцию Поскольку вопросы задаются в
103
субъективных и объективных об
стоятельств, которые как бы отодви
гают на второй план его свободное
волеизъявление, личностные качест
ва, социальная направленность.
Осмысленные субъектом предло
женные обстоятельства должны
стать «опорой», способствующей
постепенному переходу к призна
нию. Линия поведения опрашиваю
щего, характер его вопросов и заяв
лений, входящих в схему предыду
щих бесед и, несомненно, вызы
вающих существенный психологи
ческий резонанс, с одной стороны,
могут создавать в глазах опраши
ваемого преувеличенное представ
ление о наличии против него доказа
тельств, их объеме, весе, значении и
высокой вероятности их предъявле
ния в любой момент беседы. С дру
гой стороны, опрашивающий сам
предлагает собеседнику темы, «под
сказывающие» путь «морального
оправдания» в содеянном, на кото
рое, находясь не в столь крайних об
стоятельствах, тот бы не решился.
Ваша задача – убедить субъекта в
122
руя желание оказать помощь в раз
решении его проблемы так, чтобы он
увидел в Вас сторонника.
Разумеется, при этом не идет речь
Оплттнлхл смчт^яп лгятши и гютт\//”пи^ю— полним иииао/^ехлпм г1 ^\)чу’и
1 ими”
сти самого проступка или обмане в
том, что ответственность за него не
предусмотрена либо может быть ис-
ключена.
3. Конструирование указан
Путь, идя по которому субъект
ных тем, предлагаемых винов
получает моральное оправдание в
ному, основано на предположе
проступке и видит для себя спаси-1
нии, что заподозренный, воз
тельную возможность сохранить
можно, примет на себя некото
«свое лицо», – это. прежде всего,
рую ответственность за содеян
значительное самооправдание и пре
ное, если увидит, что опраши
уменьшение общественной опасяо-
вающий сможет помочь освобо
сти проступка в его собственных
диться ему от всей ответствен
глазах. Такое самооправдание долж
ности и вины за это.
но быть достаточным для того, что
Конструкция (содержание)
бы заподозренный бып готов, опира
предлагаемых лицу «тем» по
ясь на предложенные ему варианты,
«моральному оправданию» соде
принять на себя некоторую (но уже
янного должна предполагать
не всю) долю ответственности за со-
(давать) возможность обви- деянное, с учетом сформулироаан-
нить в этом кого-нибудь или ных Вами смягчающим вину обстоя- ‘•
1.23
Располагая доказательствами вины субъекта, можно свести диагностику к
выяснению у него контрольных обстоятельств, позволяющих проверить
истинность сообщаемых сведений или сокрытие им очевидных фактов, которые
не могли быть неизвестными данному лицу: «лгать следует тогда, когда
нельзя проверить». Это не диагностика
Некоторые ученые даже предлагают ввести диалоговую форму допроса
обвиняемых, особенно целесообразную по делам, когда они не признают себя
виновными. См.: Илларионов В.П. Диалоговая форма допроса обвиняемого и
ее уголовно – процессуальная регламентации //Информационный бюллетень
Следственного комитета МВД РФ. М, 1993, вып. № 2 (75). – С. 94-95.
Под опрашиваемым понимается субъект, включаемый в круг лиц, среди
которых ведется поиск виновного; опрашивающий – сотрудник
соответствующей службы, использующий данный метод.
Некоторые ученые даже предлагают ввести диалоговую форму допроса
обвиняемых, особенно целесообразную по делам, когда они не признают себя
виновными. См.: Илларионов В.П. Диалоговая форма допроса обвиняемого и
ее уголовно – процессуальная регламентации //Информационный бюллетень
Следственного комитета МВД РФ. М, 1993, вып. № 2 (75). – С. 94-95.
оценке ее подозреваемым (обвиняемым) в целях принятия им ошибочных
решений, выгодных расследованию. Связанные с рефлексией, они особенно
необходимы и эффективны в случаях, когда на момент допроса расследование
не располагает доказательствами виновности. Главное отличие таких
приемов от указанных выше – их базирование на: а) возможности
многозначной интерпретации полученной адресатом, поведенческой реакции у
виновного и отсутствии такой реакции у невиновного (избирательность
воздействия); в) отборе таких квантов передаваемой информации (признаков
вещей и сообщений), комбинация которых не образует состав
целенаправленной дезинформации – лжи (критерий нравственности
воздействия). Поскольку упомянутые способы рефлексивного управления
поведением виновного не отвечают направлению нашей работы, они не
явились конкретным предметом нашего специального рассмотрения. Что
касается описываемого в книге метода, авторы не усмотрели в нем ничего
неправомерного и безнравственного.
Непротиворечие требованию законности и нравственности воздействия
подразумевается авторами как безусловный критерий допустимости вообще,
прочно укоренившееся постраничное выпячивание «строжайшего соблюдения
законности» как «всеобщего» принципа разработки и применения каждого
отдельного средства, приема или рекомендации по расследованию
преступлений, как известно, в кашей стране не спасало от чудовищных
нарушений прав и свобод личности. То же самое можно сказать и о
«вездесущем» принципе научности. Видимо, любая человеческая деятельность
должна быть законной, нравственной и оптимальной, если подразумевать в
этих определениях основу прогресса, а не заслоняющую конструктивизм щель
очередной кампании по исправлению ошибок и движению вперед, Интересно
заметить, что Р.С.Белкин в своих работах последнего времени считает
более правильным говорить не о соответствии, а о противоречии
криминалистических рекомендаций закону. См.: Ееа-
Говорят, что лучшее определение лжи сформулировали английские
контрразведчики: «…сообщение заведомо вымышленных сведений либо
умолчание о подлинных фактах в отношении лица, которое имеет право знать
правду». Насколько оно лучше указанного – решать читателю.
Индукция (физиол.) – закономерные взаимоотношения между двумя основными
нервными процессами – возбуждением и торможением, выражающиеся в том,
что возникновение одного из них вызывает развитие противоположного.
Иррадиация (физиол.) – распространение процесса возбуждения (или
торможения) в центральной нервной системе. См.: Словарь иностранных
слов. – М.: Русский язык. 1983. – С. 193,203.
Рассказывают, что советский разведчик Р.И.Абель по возвращении на
Родину после обмена на американского летчика-шпиона Пауэрса, сразу же
высказался о необходимости разработки методики нейтрализации проявления
таких реакций, -«читаемых» лжедетектором (полиграфом).
«Пара…» – первая составная часть сложных слов, обозначающая
нахождение рядом, около. См.; Словарь русского языка, т.Ш. – М.: Русский
язык, 1987. – С.20; «Лингвистика» (от лат. Ьт^иа – язык) – наука о
языке, языкознание. См.: Словарь русского языка, т. П. – М.: Русский
язык, 1986. – С. 184.
Ревалвантность – свойство даваемого ответа, под которым понимается
смысловое соответствие между информационным запросом и полученным
сообщением. См.: Словарь иностранных слов. – М.: Русский язык, 1983.-
С.427.
Далее описываемый метод будет подразумеваться именно в этом значении. –
А.Г., С.Г.
Как мы ни сравнивали общеупотребительные выражения в нашей литературе
– «преступник испытывает страх перед наказанием», «боится угрозы
разоблачения», «опасается ответственности за содеянное», «чувствует
страх ответственности за преступление» с цитированным, нашли последнее
более удачным. Цифрами в скобках обозначены положения этой теории. –
А.Г., С.Г.
дения на ответы» специально разрабатываются проверенные примеры
Это так называемый «сократический метод», суть которого заключается в
том, что «Сократ добивался новых и новых признаний своей правоты,…пока
его собеседник, даже не осознавая этого, приходил к заключению, которое
еще несколько минут назад яростно отвергал».
Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter
