Дурманов Н.С. 1967 - Советский уголовный закон (реферат)

Дурманов Н.С. 1967 – Советский уголовный закон

Роде и надежно оберегают наш общественный строй, интересы и права
советских граждан»,—говорится в Отчетном докладе Центрального Комитета
КПСС XXIII съезду КПСС. Это в полной мере относится и к советским
уголовным законам. Советское уголовное законодательство, как и все
советское законодательство, создано, развивалось и совершенствуется на
основе незыблемых принципов марксизма-ленинизма, на основе указаний В.
И. Ленина, решений Коммунистической партии Советского Союза. Нормы
советского уголовного закона, как и других советских законов, выражают
объективные закономерности поступательного развития нашего общества.

II. В. И. Ленин сформулировал основные положения советского
социалистического права, как права нового высшего типа, которые являются
базой законодательства, относящегося к различным отраслям советского
права, в том числе и к уголовному праву; дал ряд принципиальных указаний
по вопросам борьбы с преступностью, полностью сохраняющих все свое
значение и в настоящее время.

Огромное значение для развития советского уголовного законодательства
имела и имеет непосредственная законотворческая деятельность ‘В. И.
Ленина, прямо или косвенно касающаяся вопросов уголовного права,
судоустройства и уголовного процесса1.

Многие уголовные законы или уголовноправовые статьи законов написаны
лично В. И. Лениным или же им редактированы с внесением дополнений,
изменений, поправок, имеющих первостепенное и непреходящее значение.

Так, уже в Декрете о земле, принятом в первые сутки существования
Советской власти Вторым съездом Советов, В. И. Ленин определил огромное
значение вновь созданной Октябрьской революцией народной собственности и
сформулировал положение о том, что какая бы то ни была порча (и, само
собой разумеется, хищение.—Н. Д.) конфискуемого по декрету имущества,
принадлежащего отныне всему народу,

1Л. И Брежнев. Отчетный доклад Центрального Комитета КПСС XXIII съезду
Коммунистической партии Советского Союза. М., Политиздат, 1966, стр.
102.

объявляется тяжким преступлением1. Эти положения легли в основу
издававшихся в дальнейшем законов об охране социалистической
собственности от преступных посягательств.

В проекте Положения о рабочем контроле, написанном через несколько дней
после Октябрьской революции, В. И. Ленин включил специальную статью об
уголовной ответственности виновных в нерадивости, сокрытии запасов,
отчетов и пр. с санкцией в виде конфискации всего имущества и тюремного
заключения до 5 лет (ст. 6)2. Эта санкция была направлена против попыток
капиталистов сорвать проведение рабочего контроля над их предприятиями,
поэтому на первое место в санкции поставлена конфискация всего
имущества.

Проект декрета о регистрации акций, облигаций и прочих процентных бумаг
несколько раз исправлялся В. И. Лениным и направлялся им ведомствам для
доработки. В результате доработок в проект, в частности, было включено
примечание к одной из статей, устанавливавшее уголовную ответственность
владельцев и держателей акций, не исполнивших предписаний декрета, с
санкцией в виде заключения в тюрьме на срок от одного года, и
ответственность за совершение фиктивных сделок, направленных в обход
декрета, как за более тяжкое преступление с санкцией в виде заключения в
тюрьму на срок не менее двух лет. В. И. Ленин перенес это примечание в
другое место, что придало полную точность уголовноправовой норме3.

Суровость репрессии объясняется тем, что предусмотренные декретом
преступления, совершавшиеся капиталистическими элементами, выражали их
сопротивление революционным социалистическим преобразованиям.

В записке Ф. Э. Дзержинскому от 7(20) декабря 1917 г. В. И. Ленин
поставил вопрос об издании декрета о борьбе с обнаглевшими
контрреволюционерами и саботажниками, в котором, в частности, намечалась
подача специальных заявлений лицами, принадлежащими

1 См. В. И. Ленин Соч., т. 26, стр. 226.

2 См. там же, стр. 241—242.

3 «Декреты Советской власти», т. II. М., Госполитиздат, 1959, стр.
130—138.

к богатым классам, с указанием адреса, дохода, своей службы и своих
занятий.

Ст. 3 проекта декрета содержала уголовноправовую норму с четким
определением как объективной стороны деяний, так и субъектов
преступления и санкции: «Лица, виновные в неисполнении настоящего закона
(в непредставлении заявлений или в подаче ложных сведений к т. п.), а
равно члены домовых комитетов, виновные в несоблюдении правила о
хранении этих заявлений, сборе их и представлении в указанные учреждения
наказываются денежным штрафом до 5000 р. за каждое уклонение, тюрьмой до
1 года или отправкой на фронт, смотря по степени вины»1.

В ст. 4 устанавливалась ответственность лиц, виновных в саботаже работы
или в уклонении от работы в банках, государственных или общественных
учреждениях, акционерных предприятиях, железных дорогах и т. п.
Наказание то же, что в ст. 3.

Здесь особенно обращает на себя внимание дифференциация ответственности
«смотря по степени вины» и в соответствии с этим установление
альтернативной санкции, а также установление высокого размера штрафа,
поскольку речь идет о лицах из богатых классов, причем штраф
устанавливается каждый раз за каждое нарушение. Санкция очень гибкая и
действенная для осуществления в данных исторических условиях целей общей
и специальной превенции.

На необходимость большого разнообразия мер борьбы с общественно опасными
элементами Ленин особенно ярко указал в статье «Как организовать
соревнование». Он писал: «Тысячи форм и способов практического учета и
контроля за богатыми, жуликами и тунеядцами должны быть выработаны и
испытаны на практике… Разнообразие здесь есть ручательство
жизненности, порука успеха в достижении общей единой цели: очистки земли
российской от всяких вредных насекомых, от блох—жуликов, от
клопов—богатых и прочее и прочее… Чем разнообразнее, тем лучше, тем
богаче будет общий опыт, тем вернее и быстрее будет успех социализма,
тем легче практика выработает—ибо только практика мо-

1 В. И. Л е н и н. Соч., т. 26, стр. 337,

жет выработать — наилучшие приемы и средства борьбы»1. В статье был
назван ряд мер, в том числе и уголовноправового характера.

III. 8 мая 1918 г. по предложению В: И. Ленина был издан декрет Совета
Народных Комиссаров «О взяточничестве».

Глубоко возмущенный приговором Московского революционного трибунала от 2
мая 1918 г., которым четыре сотрудника следственной коллегии были
приговорены за получение взятки к шести месяцам тюрьмы, Ленин 4 мая 1918
г. внес в ЦК РКП (б) предложение исключить из партии членов трибунала,
которые вместо расстрела взяточников вынесли такой издевательски слабый
и мягкий приговор, совершив поступок, позорный для коммуниста и
революционера2.

В Записке к наркому юстиции Д. И. Курскому Ленин писал о необходимости
«тотчас, с демонстративной быстротой, внести законопроект, что наказания
за взятку (лихоимство, подкуп, сводка для взятки и пр. и т. п.) должны
быть не ниже десяти лет тюрьмы и, сверх того, десяти лет принудительных
работ» 3.

В представленном Наркоматом юстиции проекте декрета Ленин внес важные
изменения и дополнения. Он смягчил наказание за взяточничество без
отягчающих обстоятельств, исключив конфискацию имущества. Вместе с тем
был включен новый пункт (п. 5) об особо опасном в тот период виде
взяточничества. Когда лицо, берущее или дающее взятку, принадлежит к
имущим классам и пользуется взяткой для сохранения или получения
привилегий, связанных с правами собственности, то все его имущество
подлежит конфискации, а сам виновный приговаривается к наиболее тяжелым
и неприятным принудительным работам 4.

В этом декрете были определены и многие принципиальные положения Общей
части советского уголовного права, развитые в последующем
законодательстве, в том числе об ответственности за покушение и соуча-

1 В. И. Ленин. Соч., т. 26, стр. 375.

2 См. В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 290.

3 В И. Ленин. Соч., т. 36, стр. 271.

4 «Декреты Советской власти» т. II, стр. 240—242.

стие в преступлении, определено широкое понятие должностного лица как
субъекта должностного преступления, установлено, что ответственное
положение лица, совершившего должностное преступление, влечет не
смягчение наказания или освобождение от него, как, в уголовном праве
дореволюционной России и в зарубежных капиталистических государствах, а
усиление ответственности и т. д.

В 1921 г. в Записке Председателю Малого Совнаркома в связи с обсуждением
проекта нового декрета о борьбе со взяточничеством В. И. Ленин писал:
«Нет ли тут ослабления наказания? Можно лишь усиливать наказание»1.

Рассматривая 8 мая 1918 г. проект декрета от 9 мая 1918 г. «О
предоставлении Народному комиссару продовольствия чрезвычайных
полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы
и спекулирующей ими»2, В. И. Ленин внес много важных дополнений и
исправлений. Он предложил определить в декрете, что владельцы хлеба,
имеющие излишки его и не вывозящие их на станции и в места сбора и
ссыпки, объявляются врагами народа и подвергаются заключению в тюрьме на
срок не ниже десяти лет, конфискации всего имущества и изгнанию навсегда
из его общины3.

Декрет был издан в условиях, когда очень тяжелое положение с
продовольствием требовало самых решительных и быстрых мер в борьбе с
кулачеством, намеренно саботировавшим вывоз хлеба.

IV. Таким образом, в отношении наиболее опасных преступлений, прежде
всего преступлений, выражающих яростное сопротивление капиталистов,
помещиков, кулаков и других классово враждебных элементов
социалистическим преобразованиям, В. И. Ленин указывал на применение
суровых репрессий. Однако в отношении преступлений, не представляющих
значительной общественной опасности и тем более сравнительно
малозначительных, В. И. Ленин предлагал применять мягкие и весьма мягкие
меры, а в ряде случаев применять не уголовные наказания, а другие меры.

1 Ленинский сборник XXXVI, стр. 310

2 СУ РСФСР 1918 г. № 35.

3 См. В. И Ленин. Соч., т. 27, стр. 321.

В наброске Проекта Программы РКП (б) В. И. Ленин в области наказания
признавал необходимым увеличение процента условного осуждения и процента
общественного порицания, замену лишения свободы принудительным трудом с
проживанием на дому, замену тюрьмы воспитательными учреждениями,
введение товарищеских судов для известных категорий и в армии, и среди
рабочих1.

Программа партии, принятая VIII съездом РКП (б) в марте 1919 г., в
соответствии с этими положениями Ленина отметила, что «в области
наказания организованные таким образом суды уже привели к коренному
изменению характера наказания, осуществляя в широких размерах условное
осуждение, введя как меру наказания общественное порицание, заменяя
лишение свободы обязательным трудом с сохранением свободы, заменяя
тюрьмы воспитательными учреждениями и давая возможность применять
практику товарищеских судов»2. Далее в Программе говорилось, что суды и
впредь должны действовать в том же направлении.

В письме П. А. Богданову о волоките с внедрением плугов Фаулера В. И.
Ленин считал самым важным, имеющим выдающееся общественное значение,
осуждение волокиты и виновных в неустранении волокиты и
нераспорядительности судом гласности, ограничившись на первый раз
мягчайшим приговором ввиду исключительно редкой добросовестности
обвиняемых3.

В письме «О «двойном» подчинении и законности» В. И. Ленин писал о суде,
что он имеет право сказать, что хотя закон несомненно был нарушен в
таком-то случае, но такие-то близко известные местным людям
обстоятельства, выяснившиеся на местном суде, заставляют суд признать
необходимым смягчить наказание по отношению к таким-то лицам, или даже
признать таких-то лиц по суду оправданными4.

В приведенных выше и многих других декретах, написанных, редактированных
или подписанных

1 Ленинский сборник XIII, стр 85.

2 «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», ч.
I. М., Госполитиздат, 1954, стр. 419.

3 См. В. И. Ленин. Соч., т. 36, стр. 513—515.

4 См. В. И. Л е н ин. Соч., т. 33, стр. 327.

В. И. Лениным, проведена четкая и последовательная дифференциация
ответственности с тем, что в отношении менее виновных применяются более
мягкие наказания.

В законодательстве, изданном при жизни В. И. Ленина, в частности в
многочисленных актах амнистий1, неуклонно проведен принцип, что при
отпадении общественной опасности деяния или виновного он освобождается
от наказания, при уменьшении этой опасности наказание существенно
смягчается. Многие акты амнистии были изданы в разгар ожесточеннейшей
вооруженной борьбы против первого в мире социалистического государства
со стороны империалистов всего мира и внутренней контрреволюции;
непрерывных попыток подорвать рабоче-крестьянскую власть путем
заговоров, террористических покушений, организации шпионажа и
организованного саботажа. Тем не менее Советское государство,
руководимое великим Лениным, находило возможным освобождать от наказания
и смягчать наказание тем виновным, наказание которых не вызывалось
крайней необходимостью.

V. Принципы и общие положения советского уголовного права, содержащиеся
в трудах В. И. Ленина и законах, изданных при его жизни, воплощены и во
всем действующем уголовном законодательстве.

Кодификация советского уголовного законодательства была в исключительно
короткий срок успешно осуществлена при жизни и по указаниям В. И.
Ленина. 15—17 мая 1922 г. он непосредственно ознакомился с проектом УК
РСФСР, беседовал о нем с народным комиссаром юстиции РСФСР Д. И. Курским
и затем, в дополнение к беседе 17 мая 1922 г., направил Д. И. Курскому
письмо, в котором изложил ряд принципиальных положений и лично
сформулировал основы некоторых важных статей Уголовного кодекса2. Проект
УК был доработан в соответствии с указаниями В. И. Ленина. УК РСФСР 1922
г. был принят ВЦИКом 24 мая 1922 г. и введен в действие с 1 июня 1922 г.

1 Текст актов амнистии, изданных в РСФСР в первые годы Советской власти,
см. в кн.: П. С. Ромашкин. Амнистия и помилование в СССР. М.,
Госюриздат, 1959.

2 См. В. И. Ленин. Соч, т. 33, стр. 321—322, 474, 493—494.

В том же 1922 г. УК были изданы и в других советских республиках.

В основе изданных в дальнейшем общесоюзных уголовных законов и УК
союзных республик, в том числе общесоюзных уголовных законов 1958 г. и
УК союзных республик 1959—1961 гг., лежит Уголовный кодекс 1922 г.,
созданный при непосредственном участии В. И. Ленина.

VI. Уголовные законы, принятые Верховным Советом СССР и Верховными
Советами союзных республик с 1958 г., в совокупности представляют
систему уголовноправовых норм Советского общенародного государства. Это
уголовное законодательство имеет большое значение для развития
советского уголовного права и советской науки уголовного права.

В борьбе за осуществление указанных Программой КПСС великих задач,
стоящих перед Советским государством, существенную, хотя и
вспомогательную роль играет и советский уголовный закон. Он призван
охранять советский общественный и государственный строй,
социалистическую собственность, личность, права граждан и весь
социалистический правопорядок от преступных посягательств, для чего в
законе определено, какие общественно опасные деяния являются
преступными, и установлены наказания, подлежащие применению к лицам,
совершившим эти преступления (ст. 1 Основ уголовного законодательства
Союза ССР и союзных республик 1958 г.).

Охрана государственных, общественных и личных интересов от общественно
опасных посягательств осуществляется многими путями, в частности
оперативной деятельностью органов, охраняющих государственную и
общественную безопасность и общественный порядок, деятельностью дружин
по охране порядка, деятельностью отдельных граждан по предупреждению и
пресечению преступлений, огромной воспитательной и профилактической
работой, проводимой государственными органами и в особенности
общественностью и др. Советский уголовный закон осуществляет эту задачу
В тех формах, какие указаны в ст. 1 названных Основ.

Весьма важное значение для борьбы с преступлениями и другими
антиобщественными действиями имеют

принятые в июле 1966 г. решения ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета
СССР и- Совета Министров СССР о мерах по усилению борьбы с нарушениями
общественного порядка1. Разработанная в этих решениях с учетом пожеланий
и требований трудящихся, общественных организаций и государственных
органов система разносторонних мероприятий создает условия для
решительного искоренения хулиганства и иных антиобщественных явлений.

В решениях подчеркивается, что задача искоренения преступности и причин,
ее ‘порождающих, является всенародным делом.

Преступные действия глубоко чужды самой природе советского строя,
вызывают справедливый гнев народа и становятся все более нетерпимыми.
Борьба с преступностью и порождающими ее причинами ведется в интересах
всех честных тружеников, и участие в этой борьбе—долг каждого советского
человека.

В принятых решениях определены задачи партийных, советских, профсоюзных
и комсомольских органов, милиции, прокуратуры, суда, советских граждан
по укрепленению социалистической законности и искоренению преступности,
развитию активности трудящихся в этом деле, улучшению воспитательной
работы среди населения

Большое значение придается в этих решениях партии и государства роли
советского уголовного закона;

внесены и намечены существенные дополнения и изменения уголовных
законов.

VII. Переход к коммунизму означает всемерное развитие свободы личности и
прав советских граждан. Коммунизм несет трудящимся новые вечикие права и
возможности. Партия ставит задачей искоренение всяких нарушений
правопорядка, ликвидацию преступности, устранение всех причин, ее
порождающих. «Рост материальной обеспеченности, культурного уровня и
сознательности трудящихся создает все условия для того, чтобы искоренить
преступность, в конечном итоге заменить меры уголовного наказания мерами
общественного воздействия и воспитания», — говорится в Программе

1 «Правда», 27 июля 1966 г.

КПСС1. В Программе партии указывается, что в условиях социализма каждый
выбившийся из трудовой колеи человек может вернуться к полезной
деятельности.

В период строительства коммунизма вся система государственных и
общественных организаций воспитывает трудящихся в духе добровольного
добросовестного исполнения своих обязанностей. В процессе перехода к
коммунизму все более возрастает роль морального фактора в жизни
общества.

«Принуждение никогда не являлось главным методом в деятельности
социалистического государства; сейчас сфера принуждения еще более
сужается, она обращена своим острием лишь против агентуры, засылаемой
империалистическими государствами, а также против воров и жуликов,
расхитителей общественной собственности, тунеядцев., злостных хулиганов,
убийц и других антиобщественных элементов», — говорил товарищ М. А.
Суслов в речи на XXI съезде КПСС 2.

Главной функцией советского уголовного закона все более и более
становится предупреждение преступлений и оказание общевоспитательного
воздействия. Нормы советского уголовного права, содержащиеся в уголовном
законе общенародного государства, выполняют прежде всего функции
убеждения, и эта их роль все возрастает, а их принудительное действие
все более сокращается.

VIII. В уголовном законодательстве общенародного государства значительно
сужаются пределы уголовной ответственности и многие, ранее
наказывавшиеся по нормам уголовного закона проступки влекут применение
мер общественного воздействия или мер административного или
дисциплинарного характера. Вместе с тем существенно смягчается уголовная
ответственность за многие деяния, которые остаются в числе преступных и
наказуемых, но не относятся к числу представляющих большую общественную
опасность.

1 «Материалы XXII съезда КПСС». М., Госполитиздат, 1962, стр. 400

2 «Внеочередной XXI съезд Коммунистической партии Советского Союза».
Стеногр. отчет, т. I. М., Госполитиздат, 1959, стр.361.

Сужение и смягчение уголовной ответственности в Советском уголовном
законодательстве 1958—1965 гг. коснулось большого числа тех деяний,
которые можно признать не представляющими большой общественной
опасности; сужение осуществлено нормами как Общей, так и Особенной части
уголовного права.

Однако сужение и смягчение уголовной ответственности отнюдь не относится
ко всем преступлениям и не означает умаления роли уголовного
законодательства, особенно в борьбе с тяжкими преступлениями. Программа
КПСС указывает, что «пока имеются проявления преступности, необходимо
применять строгие меры наказания к лицам, совершающим опасные для
общества преступления, нарушающим правила социалистического общежития,
не желающим приобщаться к честной трудовой жизни».

Постановление июньского (1963) Пленума ЦК КПСС требует применения
решительных мер .в отношении стяжателей, воров, спекулянтов и других
преступников:

«Против них необходимо вести беспощадную борьбу, используя всю мощь
общественного воздействия и всю силу советских законов»1.

В виде исключения вновь устанавливается уголовная ответственность за
отдельные общественно опасные деяния, ставшие нетерпимыми и требующими
применения уголовной репрессии. Иногда новые составы преступлений
включаются не потому, что вновь устанавливается их наказуемость, а
потому, что при издании уголовных кодексов не было учтено отпадение
наказуемости данных опасных деяний с исключением аналогии.

В отношении же преступных деяний, представляющих большую общественную
опасность, и наиболее злостных преступников сохраняется, а в ряде
случаев усиливается уголовная репрессия.

Усиление уголовной ответственности за отдельные преступления вызвано не
ростом числа этих преступлений, а возросшей нетерпимостью народа к
данным преступлениям и явным несоответствием наказания по прежнему
законодательству значительной степени тяжести данного преступления.

1 «Постановления Пленума Центрального Комитета КПСС, июнь 1963 г.».
М., Политиздат, 1963, стр. 8.

Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г.1
усилена ответственность за хулиганство. В преамбуле Указа говорится, что
в условиях развернутого коммунистического строительства все более
нетерпимыми становятся любые антиобщественные проявления, в особенности
факты хулиганства, причиняющие большой вред обществу, оскорбляющие честь
и достоинство советских граждан; на почве хулиганства совершаются другие
тяжкие преступления. Трудящиеся нашей страны, говорится в Указе,
справедливо требуют, чтобы хулиганы и дебоширы несли строгую
ответственность за свои действия. Необходимо создать такую обстановку,
при которой каждый случай хулиганства пресекался государственными
органами и советской общественностью.

В числе мер, обеспечивающих защиту интересов граждан, проявляющих
инициативу в борьбе с преступлениями Указом Президиума Верховного Совета
РСФСР от 4 августа 1966 г.2 изменена ст. 193 УК РСФСР, предусмотрена
уголовная ответственность за угрозу или насилие в отношении граждан в
связи с их действиями по предупреждению и пресечению преступных
проявлений и нарушений общественного порядка.

В целом действующее уголовное законодательство существенно сужает и
смягчает уголовную ответственность.

IX. В Программе КПСС говорится, что партия ставит задачу обеспечить
строгое соблюдение социалистической законности. Долг советских людей —
стоять на страже законности и правопорядка, проявлять нетерпимость к
злоупотреблениям и бороться с ними.

Система юридических гарантий социалистической законности — одно из
выражений демократизма нашего государственного строя.

В приветствии Центрального Комитета КПСС и Президиума Верховного Совета
СССР Верховному Суду СССР, всем работникам советских судебных органов в
связи с сорокалетием образования Верховного Суда

1 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1966, № 30.

2 «Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1966, № 32.

СССР указывалось, что вся деятельность советских судебных органов
основана на ленинских принципах подлинного демократизма и строжайшего
соблюдения законности, что работники судебных органов «охраняют от
преступных посягательств интересы государства и общества, законные права
и интересы советских людей, помогают воспитывать их в духе благородной
коммунистической морали, точного и неуклонного исполнения советских
законов»1. В приветствии выражена уверенность в обеспечении строгого
соблюдения социалистической законности, дальнейшего развития и
совершенствования демократических основ советского правосудия.

Советское общенародное государство, являющееся основным орудием в руках
советского народа для коммунистического преобразования общества,
осуществляет дальнейшее развитие и укрепление советской законности и
правопорядка.

В качестве одной из важнейших задач государства как общенародной
организации Программа КПСС указывает на охрану прав и свобод советских
граждан, социалистического правопорядка и социалистической
собственности.

Начала законности, демократизма, гуманизма в советском уголовном праве
неуклонно развиваются и углубляются. В области охраны демократических
прав и свобод граждан особое внимание в уголовном законе и его
применении уделяется четкому определению рамок уголовной ответственности
и ее дифференциации и на усиление охраны личности и прав граждан от
преступных посягательств.

В упомянутых решениях партии и государства указывается на большую
опасность для общества злостного хулиганства, посягательств на жизнь,
здоровье и достоинство граждан и определяются меры, усиливающие борьбу с
этими посягательствами.

X. Весьма важными новыми положениями советского уголовного закона,
направленными на дальнейшее укрепление социалистической законности,
следует признать законодательное определение оснований уголовной
ответственности (ст. 3 Основ уголовного законодательства Союза ССР и
союзных республик 1958 г.) и отмену ана-

1«Бюллетень Верховного Суда СССР», 1964, № 3, стр. 1.

логии в уголовном законе. Основы дали развернутое научное определение
оснований уголовной ответственности: «Уголовной ответственности и
наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении преступления, т.
е. умышленно или по неосторожности совершившее предусмотренное уголовным
законом общественно опасное деяние.

Уголовное наказание применяется только по приговору суда».

Ст. 3 Основ содержит ряд важных принципиальных положений, основанных на
указаниях В. И. Ленина и его законотворческой деятельности: 1) уголовной
ответственности и наказанию могут подлежать лица лишь за совершенные ими
конкретные деяния; 2) они могут нести такую ответственность только за
объективно общественно опасные деяния; 3) причем эти деяния
предусмотрены уголовным законом; 4) подлежат ответственности только
лица, виновные в совершении преступлений, т. е. умышленно или по
неосторожности совершившие названные деяния и, следовательно, имевшие
возможность не совершить общественно опасное деяние.

Из ст. 3 Основ вытекает, что эти деяния как общественно опасные
осаждаются не только уголовным законом, но и моралью социалистического
общества и что наказание, применяемое к виновным в этих деяниях, должно
быть строго соразмерно преступлению и опасности лица (ст. ст. 3 и 32
Основ).

Юридическим основанием уголовной ответственности конкретного лица в силу
ст. 3 Основ является виновное совершение им общественно опасного деяния,
предусмотренного Особенной частью уголовного закона.

Ответственность каждый раз ограничивается строгими рамками закона, в
частности пределами санкции статьи, предусматривающей совершенное
преступление (ст. 32 Основ).

XI. В ст. 3 Основ, как и во всех нормах действующего советского
уголовного законодательства, находят воплощение положения В. И. Ленина
об ответственности вменяемого человека за свой отрицательный поступок,
которого он мог избежать или поступить по-другому.

В. И. Ленин писал: «Идея детерминизма, устанавливая необходимость
человеческих поступков, отвергая

вздорную побасенку о свободе воли, нимало не уничтожает ни разума, ни
совести человека, ни оценки его действий. Совсем напротив, только при
детерминистическом взгляде и возможна строгая и правильная оценка, а не
сваливание чего угодно на свободную волю»1.

Фаталистические буржуазные концепции2, отрицающие активную роль сознания
человека и, следовательно оценку его действий, совесть, вину, служат в
империалистических государствах, особенно в США, «теоретической» базой
для самых реакционных мероприятий в виде ответственности независимо от
совершения преступления, независимо от вменяемости или невменяемости, от
наличия или отсутствия умысла и неосторожности, в виде установления
неопределенных сроков наказания, возможности продления наказания без
совершения нового преступления и т. д. Реакционные антинаучные теории
«превентивного» уголовного права, в основе которого лежит тезис об
ответственности за так называемое «опасное состояние», хотя бы и без
совершения какого-либо преступления, т. е. по произволу судьи,
составляют ядро современной уголовноправовой доктрины в США. На этой
доктрине основаны многочисленные террористические законы США и других
империалистических государств 3.

Фаталистические концепции поддерживались главным образом в двадцатых
годах и некоторыми советскими авторами.

Ст. 3 Основ исходит из материалистического мар-ксистско-ленинского
понимания свободы воли, которая не может быть противопоставлена
необходимости’;’ а представляет с ней диалектическое единство. Положения
марксизма-ленинизма не имеют ничего общего с антинаучной,
метафизической, ничем не детерминированной, абсолютной свободой воли,
проповедуемой многочисленными философами-идеалистами. Свобода воли в ее
марксистско-ленинском понимании—обязательное условие уголовной
ответственности.

1 В. И. Ленин. Соч., т. 1, стр- 142.

2 Критику буржуазных фаталистических теорий уголовного права см. Н Д. Д
у р м а н о в. Понятие преступления. М., Изд-во АН СССР, 1948.

3 С. Л. 3 и в с. Реакционная сущность уголовного права США. М., Изд-во
АН СССР, 1954, стр. 26 и ел.

Ф. Энгельс писал, что «заключать договоры могут люди, которые в
состоянии свободно располагать своей личностью, поступками…». Он
рассматривал как определенный прогресс установление со времени
лютеранской и кальвинистской реформации твердого положения, что «человек
только в том случае несет полную ответственность за свои поступки, если
он совершил их, обладая полной свободой воли…»1.

И. С. Самощенко убедительно доказывает2, что человек обладает свободой и
возможностью избирать в данных условиях различные варианты своего
поведения. Это необходимая предпосылка ответственности. Если бы поступок
человека определялся полностью совокупностью определенных факторов и он
лишен был бы возможности выбора, то отпадал бы вопрос о вине,
ответственности, наказании. Более того, исключалась бы моральная оценка
деяний, притом не только отрицательных, но и положительных поступков. В
чем была бы заслуга человека, имеющего большие достижения, или вина
человека, совершившего тяжкое преступление, если бы его поведение было
неизбежно предопределено и у него не было выбора?

Следовательно, оценка человеческих действий и соответственная реакция на
них предполагает свободу воли в марксистско-ленинском ее понимании. Этим
принципом проникнуты советские уголовные законы. Советским законом
установлена ответственность и мера наказания за конкретное преступление
в соответствии с характером и тяжестью преступления и опасностью
виновного лица. К. Маркс писал, что преступление ограничено и поэтому
наказание должно быть ограничено3.

Принцип соразмерности наказания преступлению вполне соответствует
моральным принципам советского народа, его социалистическому
правосознанию, в целом он ясно и четко выражен в действующем советском
уголовном законодательстве, хотя некоторые нормы еще нуждаются в этом
отношении в совершенствовании.

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21; стр. 82.

2 См. И. С. Самощенко. Свобода воли и ее значение для правового
регулирования общественных отношений. «Советское государство и право»,
1963, № 12, стр. 38; см. также Н. Д. Дурманов. Понятие преступления,
стр. 32, 50—53.

3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 124.

Советский уголовный закон исключает ответственность невиновных
лиц—невменяемых, малолетних, лиц„ действовавших при отсутствии умысла и
неосторожности, и т. д.

Такое понимание характера человеческих поступков и их оценки означает,
что кара, как это вытекает иа ст. 20 Основ, является содержанием
наказания и характер кары, ее тяжесть изменяется в зависимости от
тяжести преступления и опасности лица. Степень порицания преступника и
совершенного им преступления зависит от этих же качеств преступления и’
преступника, выражаемых в каре.

XII. Одним из важнейших нововведений советского уголовного
законодательства последних лет является установление широкой возможности
освобождения от уголовной ответственности и наказания, в
особенности-освобождения с передачей дела на разрешение общественности
Это вытекает из усиления роли общественности в период строительства
коммунизма

В действующем законодательстве осуществлено указание В. И Ленина, данное
в Наброске Программы партии в 1919 г., о том, что в области наказания
необходимо введение товарищеских судов для известных категорий граждан
1.

В ряде статей действующих законов (в частности, в ст. ст. 51 и 52 УК
РСФСР 1960 г.) предусмотрена возможность применения в отношении
виновных, не представляющих значительной опасности, совершивших
преступление, не представляющее большой общественной опасности, мер
общественного воздействия.

Это отнюдь не противоречит тезису, что предупредительное действие
наказания обусловливается прежде всего неотвратимостью ответственности
за совершенное деяние.

В. И. Ленин писал: «Давно уже сказано, что предупредительное значение
наказания обусловливается вовсе не его жестокостью, а его
неотвратимостью. Важно не то, чтобы за преступление было назначено
тяжкое наказание, а чтобы ни один случай преступления не проходил
нераскрытым» 2.

Неотвратимость наказания, о которой говорил В. И. Ленин, отнюдь не
означает, что каждый вменяемый человек, виновный в совершении
преступления, не представляющего большой общественной опасности,
обязательно должен быть осужден к уголовному наказанию’ и отбывать его.
Важно, чтобы по каждому случаю была определенная реакция со стороны
государственных органов или общественных организаций в виде
уголовного-наказания или в определенных случаях в виде названных
взысканий, не представляющих собой уголовного наказания.

XIII. В условиях социалистического государства уголовная репрессия—не
единственное и не главное средство борьбы с преступностью, и это
отчетливо выражено в действующем уголовном законодательстве. Важнейшее
значение имеют меры предупреждения, воспитательные меры, устранение
причин, способствующих проявлению пережитков в сознании людей

ЦК КПСС указывал: «На своем практическом опыте мы знаем, что борьба с
преступностью ведется тем эффективнее, чем лучше поставлена
воспитательная работа партийных, профессиональных и других общественных
организаций, чем выше роль общественности, чем лучше работает советская
милиция» (.

Положения советского уголовного законодательства сформулированы таким
образом, чтобы уголовная ответ-сгвенность могла наступать лишь тогда,
когда в интересах советского общества и государства, всех советских
людей нельзя ограничиться другими мерами. Советский уголовный закон
активно способствует обеспечению интересов нашего общества и всех
советских граждан от преступных посягательств и охране прав граждан. Он
активно способствует осуществлению огромной задачи,. поставленной
Программой КПСС—ликвидации преступности и устранения всех причин, ее
порождающих.

В соответствии с природой Советского государства, которому присущ
процесс всестороннего дальнейшего-развертывания и совершенствования
социалистической демократии, постоянно совершенствуется и советское
законодательство, и в частности уголовное законодательство.

‘ Ленинский сборник XIII, стр 85 2 В И Ленин Соч, т. 4, стр 373

«Правда», 14 июля 1963 г.

XIV. Принятое летом 1964 г. постановление ЦК КПСС «О мерах по
дальнейшему развитию юридической науки и улучшению юридического
образования в стране» указывает, в частности, на важное значение
исследования проблемы обеспечения социалистической законности и
правопорядка, предупреждения и искоренения преступности, устранения
причин, ее порождающих.

Разработка этих проблем предполагает и подготовку монографических
исследований проблемы советского уголовного закона.

При осуществлении правосудия советские суды подчиняются только закону.
Для осуществления правосудия по уголовным делам, т.е, делам об
общественно опасных, иногда очень тяжких посягательствах на интересы
советского общества, государства, граждан, по делам, которые вместе с
тем наиболее остро затрагивают права и свободы граждан, требуется
обстоятельная разработка ряда вопросов проблемы уголовного закона.
Таковы понятие и значение советского уголовного закона, виды и строение
этих законов, понятие, содержание и значение уголовноправовой нормы,
общесоюзное и республиканское уголовное законодательство и их
соотношение, действие советского уголовного закона во времени и
пространстве, толкование уголовного закона.

По некоторым из этих вопросов изданы содержательные работы. Большое
внимание названным проблемам уделено в судебной практике, особенно
вопросам действия уголовного закона во времени.

Однако некоторые разделы почти совсем не разработаны, имеется много
пробелов в исследовании других вопросов, многие существенные вопросы
остаются дискуссионными и, наконец, некоторые разрешены, по нашему
мнению, неправильно.

Перечисленные выше вопросы рассматриваются в настоящей работе.

Глава первая

ПОНЯТИЕ И ЗНАЧЕНИЕ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ЗАКОНА

§ 1. Понятие советского уголовного закона

I. Советский уголовный закон есть нормативный, акт, издаваемый Верховным
Советом СССР или Верховным Советом союзной республики, выражающий
государственную волю советского народа, руководимого Коммунистической
партией, в деле уголовноправовой борьбы с преступлениями.

В. И. Ленин писал: «…воля, если она государственная, должна быть
выражена, как закон, установленный властью; иначе слово «воля» пустое
сотрясение воздуха пустым звуком»1.

Советский уголовный закон, как и всякий советский закон, содержит нормы
права нового, высшего типа, права социалистического, и поэтому он по
своему назначению, по своему содержанию и форме противоположен уголовным
законам всех эксплуататорских государств.

Содержание и специфические черты советского уголовного закона кратко
определены в ст. 1 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик, принятых Верховным Советом СССР 25 декабря 1958 г. и
введенных в действие с 6 января 1959 г.2. Эта статья Основ
воспроизведена лишь с редакционными изменениями в уголовных кодексах
союзных республик 1959—1961 гг.

‘ В. И. Л е н и н. Соч., т. 25, стр. 72.

2 В дальнейшем этот закон сокращенно именуется как «Основы» или «Основы
1958 г.».

23.

В соответствии с содержанием Основ и других общесоюзных и
республиканских нормативных актов советские уголовные законы—это законы,
которые: а) устанавливают принципы советского уголовного права;

б) определяют, какие деяния являются преступлениями и в) устанавливают
наказания, подлежащие применению к лицам, совершившим эти преступления.

Таковы специфические, характерные черты уголовных законов.

Основы 1958 г. существенно уточнили и развили определение содержания и
задач уголовного законодательства.

В Основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик 1924 г., а также в изданных в соответствии с ними уголовных
кодексах союзных республик 1926—1935 гг. специально не упоминалось, что
советское уголовное законодательство указывает, какие общественно
опасные деяния являются преступлениями, и определяет круг преступных
деяний1.

Таким же образом косвенно определялось содержание уголовного закона в
ст. 1 проекта Основ, опубликованного комиссиями законодательных
предположений Верховного Совета СССР в июне 1958 г.2, где говорилось,
что задача советского уголовного законодательства осуществляется путем
установления мер наказания и применения их к преступникам.

Упоминание в Основах 1958 г. о том, что закон устанавливает круг
преступлений, существенно усиливает воспитательное и превентивное
значение советского уголовного закона.

II. В определениях советского уголовного закона, даваемых в советской
уголовноправовой литературе, в •основном правильно раскрываются его
существенные черты, однако в некоторых из них допущены отдельные
неточности и погрешности.

Так. нельзя согласиться с мнением М. Д. Шаргородского, что нормы Общей
.части уголовного права не являются нормами уголовного права в узком
смысле

1 СЗ СССР 1924 г. № 24, ст. 205.

2 «Социалистическая законность», 1958, № 6.

слова1. На самом же деле нормы Общей части уголовного права также
содержат запрет сшцественно опасных деяний. Они в общих чертах
опредсчяют наказуемость преступлений и оказывают в соечании с нормами
Особенной части предупредительное и воспитательное воздействие.

В учебном пособии по Общей части советского уголовного права, изданном в
Ленинграде в 1960 г., говорится, что «советский уголовный закин содержит
юридические нормы, регламенгируюшие охрану социалистического государства
и прав граждан от преступлений путем применения к виновным наказаний»2.
Это определение слишком широко: оно охватывает не только нормы
уголовного, но в значительной мере и нормы уголовно-процессуального и
исправительно-трудового права. В то же время определение слишком узко —
в нем говорится только о применении наказаний и не упоминается, что
уголовный закон определяет, какие общественно опасные деяния являются
преступлениями.

В определении уголовного закона, даваемом авторами учебного пособия по
Общей части советского уголовного права смешиваются понятия уголовного
закона и содержащихся в нем норм. Утверждается, что советский уголовный
закон «является юридической нормой»3, тогда как уголовный закон—это
нормативный акт содержащий юридические нормы.

В соответствии со ст.1 Основ следует считать, что уголовный закон — это
издаваемый Верховным Советом СССР или Верховным Советом союзной
республики законодательный акт, содержащий юридические нормы, которые
устанавливают принципы советского уголовного права, определяют, какие
общественно опасные деяния (действия или бездействие) являются
преступления-

1См. М. Д. Шаргородский. Уголовный закон. М., Юриз-дат, 1948, стр. 23;
см. также его рецензию на 3-е издание учебника советского уголовного
права («Социалистическая законность», 1945 № 3, стр. 43).

2 «Советское уголовное право. Часть Общая». Изд-во ЛГУ, 1960, стр. 145.

3 «Советское уголовное право. Общая часть». М., Госюриздат, 1959, стр.
20. Такая же неточность допущена в работе: М. И. Ковалев. Советский
уголовный закон. Свердловск, 1956, стр. 3.

ми, и определяют наказания, подлежащие применению к лицам, совершившим
преступления.

Юридические нормы такого характера нередко содержатся в указах
Президиума Верховного Совета ‘СССР и Президиумов Верховных Советов
союзных республик. Назовем хотя бы Указ Президиума Верховного Совета
СССР от 5 мая 1961 г. «Об усилении борьбы с «особо опасными
преступлениями»1, Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 8 мая 1961
г. «Об усилении ответственности за самогоноварение и изготовление других
спиртных напитков домашней выработки»2. Характер действия и применения
указов уголовноправового характера (время вступления в силу, пределы
действия, общеобязательность и др ) не отличается от действия и
применения уголовных законов. Эти указы подлежат утверждению Верховным
Советом СССР или Верховными Советами союзных республики после
утверждения получают силу закона. Поэтому когда в дальнейшем будет
говориться об уголовных законах, то подразумеваются и указы
уголовноправового характера.

III. Советское уголовное законодательство основано на принципах
Конституции СССР и конституций союзных республик, которые являются
юридической базой для всего советского законодательства, в том числе и
относящегося к области уголовного права.

Такое значение имеют прежде всего статьи, определяющие компетенцию
законодательных органов СССР и союзных республик в области уголовного
законодательства, и виды издаваемых ими уголовных законов.

Многие статьи Конституции СССР и конституций союзных республик,
содержащие принципиальные указания о борьбе с некоторыми тяжкими
преступлениями, явились непосредственно юридической основой для
включения соответствующих норм в уголовное законодательство, но сами эти
статьи Конституции как Основного закона, разумеется, не могут быть
отнесены к уголовным законам.

Так, ст. 123 Конституции СССР провозглашает в качестве непреложного
закона равноправие граждан СССР,

1 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1961, № 19, ст. 207.

2 «Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1961, № 8, ст. 274.

независимо от их национальности и расы, и устанавливает далее, что
«какое бы то ни было прямое или косвенное ограничение прав или,
наоборот, установление-прямых или косвенных преимуществ граждан в
зависимости от их расовой или национальной принадлежности, равно как
всякая проповедь расовой или национальной исключительности, или
ненависти и пренебрежения—караются законом». Эта статья Конституции
положена в основу ст. 11 Закона об уголовной ответственности за
государственные преступления 1958 г. (ст. 74 У К РСФСР), которая
устанавливает наказуемость нарушений национального и расового
равноправия.

Ст. 133 Конституции, провозглашая, что защита отечества есть священный
долг каждого гражданина СССР, далее определяет: «Измена родине:
нарушение присяги переход на сторону врага, нанесение ущерба
военной-мощи государства, шпионаж—караются по всей строгости закона, как
самое тяжкое злодеяние». Эти положения Конституции положены в основу ст.
1 Закона об-уголовной ответственности за государственные преступления,
карающей измену Родине.

В конституциях нескольких союзных республик указывается, что
сопротивление фактическому раскрепощению женщин (выдача замуж
малолетних, калым, организация сопротивления вовлечению женщин в учебу,
сельскохозяйственное и промышленное производство, государственное
управление и общественно-политическую жизнь и т д ) карается законом (ст
121 Конституции Узбекской ССР, ст. 93 Конституции Киргизской ССР и др ).

Соответственно в ряде статей УК этих республик определена наказуемость
названных и некоторых других видов сопротивления фактическому
раскрепощению женщин (например, в ст.ст. 98, 99,’134, 135, 136 УК
Узбекской ССР; ст.ст. 114, 115, 116, 117, 130 УК Киргизской ССР).

Статьи 127 и 128 Конституции СССР содержат важные гарантии прав
граждан—неприкосновенности личности, неприкосновенности жилища граждан,
тайны переписки. Общественно опасные посягательства на эти права граждан
наказываются по закону (ст.ст. 126, 135, 136, 178 и др УК РСФСР и
соответствующие статьи УК других союзных республик).

Ст. 130 Конституции СССР определяет обязанности советских граждан
соблюдать Конституцию СССР, исполнять законы, блюсти дисциплину труда,
честно относиться к общественному долгу, уважать правила
социалистического общежития.

Нарушение этих обязанностей, как правило, влечет общественное
воздействие или же дисциплинарные, либо административные меры взыскания.
Общественно опасные нарушения предусматриваются уголовным законом и
наказываются как преступления. Таково, например, хулиганство, т. е.
умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие
явное неуважение к обществу (ст. 206 УК РСФСР).

IV. Поскольку термин «уголовный закон» применяется в законодагельсгве,
относящемся к различным отраслям советского права, и в особенности в
уголовно-процессуальном законодательстве, следует уточнить содержание
советского уголовного закона и определить, должны ли считаться
уголовными законами соответствующие законодательные акты или статьи этих
законодательных актов.

В самой общей форме виды уголовных законов’СССР и союзных республик
определяет ст 2 Основ (см. ниже гл. IV). В ст. 34 УПК РСФСР, содержащей
разъяснение некоторых наименований, содержащихся в этом -кодексе,
указано, что «уголовный закон»—это уголовные законы СССР, Уголовный
кодекс РСФСР, а также уголовные кодексы других союзных республик.

Не являются еще уголовным законом указания об установлении уголовной
ответственности за те или иные общественно опасные деяния, если эти
указания не содержат признаков уголовного закона и не могут быть реально
осуществлены без издания уголовного закона. С изданием уголовного закона
на основе такого указания последнее надо рассматривать в тесной связи с
этим законом как имеющее важное значение для правильного понимания и
применения самого закона.

Например, постановление СНК СССР от 28 декабря 1928 г. «О мерах борьбы с
лжекооперативами»’ содержало определение лжекооператива и указание
правительствам союзных республик принять меры к усилению

1 СЗ СССР 1929 г № 3, ст 29.

уголовной ответственности организаторов и фактических руководителей
лжекооперативов, а также должностных лиц государственных органов и
кооперации, оказывающих лжекооперативам содействие в их работе. Эти
указания еще не являлись уголовным законом, но содержали наиболее важные
положения, касающиеся формулирования соответствующих уголовных законов
или статей уголовных кодексов союзных республик.

В УК РСФСР 1926 г. соответствующие статьи (129а и 111 а) были включены
лишь Законом от 9 сентября 1929 г.1, в разное время были включены
аналогичные статьи и в УК других союзных республик.

Уголовными законами явились только законы союзных республик, которыми
введены упомянутые статьи УК. Постановление СНК СССР от 28 декабря 1928
г. имело важное значение для понимания общественной опасности
лжекооперации и задач борьбы с ней, для установления судами наказания
организаторам и руководителям лжекооперативов и вообще для правильного
применения статей УК, предусматривающих ответственность за эти
преступления.

В ст. 16 Положения об административном надзоре органов милиции за
лицами, освобожденными из мест лишения свободы, от 26 июля 1966 г.2
указано, что лица, в отношении которых установлен административный
надзор, в случае нарушения правил этого надзора привлекаются к
административной или уголовной ответственности в порядке, установленном
законодательством союзных республик. Эта статья содержит указание об
издании союзными республиками соответствующих уголовных законов, но сама
не представляет собой уголовного закона. Таким является в данном случае
Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 августа 1966 г.3, которым в
УК РСФСР включена ст. 1982—«Злостное нарушение правил административного
надзора».

Нормы упомянутого Положения от 26 июля 1966 г. имеют существенное
значение для определения состава преступления, предусмотренного этой
статьей УК РСФСР.

1 СУ РСФСР 1929 г № 72, ст. 705

2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1966, № 30

3 «Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1966, № 32.

V. Общие указания о характере действия законов СССР (в том Числе и
уголовных) были даны в постановлении ЦИК СССР и СНК СССР от 1 июня 1927
г1. Согласно этому постановлению общесоюзные законы, которые являются
объективно выполнимыми без издания предусмотренных или детализирующих
постановлений, а также законы, в которых содержатся предложения союзным
республикам внести вытекающие из них изменения в законодательство
союзных республик, вступают в силу в общем порядке. Следовательно,
объективно невыполнимые без новых нормативных актов законы еще не
являются уголовными законами, так как не могут реально применяться за
совершение упомянутых в них общественно опасных деяний

После издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1961 г.
«Об усилении борьбы с особо опасными преступлениями»2 возник вопрос о
возможности применения установленных им суровых наказаний за хищение
государственного или общественного имущества в особо крупных размерах на
основании этого Указа, до того как в УК отдельных республик будут
внесены вытекающие из этого Указа изменения

Ст 1 Указа определила вид преступления, указала его основные признаки
(хищение социалистического имущества в особо крупных размерах) и указала
на возможность применения за эти хищения смертной казни Далее, Указ (ст.
4) исключил применение условно-досрочного освобождения или замены
неотбытой части наказания более мягким наказанием к осужденным за это
преступление.

Эти положения Указа от 5 мая 1961 г. как объективно выполнимые еще до
внесения соответствующих изменений в УК союзных республик, подлежали
исполнению с введением Указа в действие, т е. с 16 мая 1961 г. (Указ
опубликован 5 мая в «Известиях») независимо от включения новых статей в
главы УК союзных республик о преступлениях против социалистической
собственности

Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении. № 5 «О судебной практике
по делам о хищениях социа-

1 СЗ СССР 1927 г № 32, ст 326

2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1961, № 19, ст 507

диетической собственности» от 7 сентября 1961 г. указал на возможность
применения в отношении лиц, совершивших хищение в особо крупных размерах
после введения в действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 5
мая 1961 г., санкции, предусмотренной этим Указом1.

VI. Не относятся к числу самостоятельных уголовных законов статьи
законов не уголовноправового характера, дающие указания об уголовной
ответственности по определенным статьям действующих общесоюзных законов
и УК союзных республик Такие указания характеризуют, конкретизируют или
поясняют статью закона, указывая на применимость ее к данному случаю, но
не создают новой уголовноправовой нормы.

Так, Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 г. «Об
усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и
ведущими паразитический образ жизни»2, установлено, что совершеннолетние
трудоспособные граждане, ведущие паразитический образ жизни,
подвергнутые в установленном этим Указом порядке выселению в специально
отведенные местности с обязательным привлечением к труду по месту
поселения, в случае побега с места поселения или с пути следования на
поселение наказываются в соответствии со ст. 186 УК РСФСР
(предусматривающей ответственность за побег с места ссылки или с пути
следования в ссылку)

Этим положением Указа от 4 мая 1961 г. не создано новой нормы уголовного
права, но конкретизирована ст. 186 УК. Содержание этой статьи определено
таким образом, что она охватывает как побег из места ссылки,
предусматриваемой ст 25 УК РСФСР, так и побег с места поселения,
назначенного в соответствии с названным Указом от 4 мая 1961 г.

Однако, поскольку выселение по этому Указу не представляет собой меры
уголовного наказания и не идентично ссылке, предусмотренной ст. 24 Основ
(ст 25 УК РСФСР), следовало бы дополнить диспозицию ст. 186 УК РСФСР
словами «а также побег с места поселения или с пути следования к нему
лица, которое,

1«Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1961, № 3, стр 6

2 «Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1961, № 18, ст 273

как ведущее паразитический образ жизни, подвергнуто выселению в
специально отведенные местности».

VII. Под уголовным законом следует понимать как законы, содержащие
только лишь уголовноправовые нормы, например уголовные кодексы, так и
статьи уголовноправового характера в законах, относящихся к другим
отраслям права.

Так, например, к уголовным законам относились две статьи в ранее
действовавших Положениях о выборах в Верховный Совет СССР, которые
устанавливали уголовную ответственность за воспрепятствование участию в
выборах и за злоупотребления со стороны членов избирательной комиссии и
других должностных лиц.

В последние годы подобные уголовные законы издаются значительно реже.

По вопросу об отнесении к уголовному законодательству либо к другим
отраслям права отдельных нормативных положений уголовноправового
характера, содержащихся в законодательных актах, относящихся к другим
отраслям права, как в законодательстве, так и в советской науке
уголовного права имеются расхождения и колебания,

Так, статьи о действии уголовного закона во времени до издания Основ
1958 г. неизменно в законе относились к уголовно-процессуальному
законодательству (ст. 2 УПК РСФСР 1923 г.), но советская наука
уголовного права справедливо относила их содержание к уголовному праву.

Статьи, исключающие уголовную ответственность за деяния, не
представляющие общественной опасности в силу их малозначительности, до
издания Основ 1958 г. в общесоюзном законодательстве и в
законодательстве Украинской ССР, Грузинской ССР, Туркменской ССР были
включены в уголовно-процессуальное законодательство, а в большинстве
союзных республик в уголовные кодексы (примечание к ст. 6 УК РСФСР 1926
г.). В советской науке уголовного права и уголовного процесса
упоминавшиеся нормы относились к материальному уголовному праву, так как
в них определялось, что некоторые деяния относятся к числу непреступных,
хотя и предусмотрены в Особенной части.

Норма о характере применения наказания по совокупности к осужденным, в
отношении которых вынесено

несколько приговоров, ранее содержалась в уголовно-процессуальном
законодательстве (ст. 465 УПК РСФСР 1923 г.). Теперь это норма
уголовного права (ч. 3 ст. 35 Основ 1958 г.). Она определяет
наказуемость деяний. Норма об освобождении в определенных случаях от
отбывания наказания осужденных, заболевших хронической душевной болезнью
или иной тяжкой болезнью во время отбывания наказания, ранее содержалась
в УПК союзных республик, а в большинстве союзных республик содержится и
сейчас в УПК (ст. 457 УПК РСФСР 1923 г., ст. 362 УПК РСФСР 1960 г.).
Однако в отдельных союзных республиках она является нормой уголовного
права (ст. 52 УК Латвийской ССР).

В Уголовно-процессуальном кодексе ГДР 1952 г. содержатся нормы (§
340—342) о давности исполнения приговора. В отдельных зарубежных
социалистических государствах в уголовно-процессуальном законодательстве
также регламентируются некоторые вопросы освобождения от наказания.

В советском законодательстве соответствующие нормы всегда включались в
уголовный закон, в них определяются случаи отпадения наказания,
исключения уголовной ответственности при наличии условий, указанных в
законе; следовательно, содержатся существенные признаки уголовного
закона.

Однако нельзя отрицать известной двойственности положений закона о
давности, освобождении от наказания и погашении судимости. Например,
давность, предусмотренная ст. 48 УК РСФСР, с одной стороны, означает
освобождение от наказания, что относится к уголовному праву. С другой
стороны, исключается возможность привлечения к уголовной ответственности
и какого-либо производства по делу, в частности, возбуждения уголовного
дела за истечением сроков давности, что относится к
уголовно-процессуальному праву (п. 3 ст. 5 Основ уголовного
судопроизводства СССР и союзных республик 1958 г.).

Таким образом, нормы о давности, будучи в основном нормами материального
уголовного права, вместе с тем имеют существенные черты
уголовно-процессуального права. Этим в значительной мере объясняются
особенности их действия во времени.

Ряд норм уголовного права содержится в исправительно-трудовом
законодательстве. Так, ст. 1 Исправительно-трудового кодекса РСФСР 1933
г1, которая говорит о задачах уголовного права, относится к уголовному
праву; в значительной мере к уголовному праву относились и статьи 5 и 6
Основных положений этого кодекса, которые определяют задачи
исправительных работ и ссылки с исправительными работами.

Содержали нормы уголовного права, непосредственно применявшиеся судами,
ст. 9 о видах исправительных работ и ст. 14 ИТК РСФСР 1933 г. о замене
исправительных работ другой мерой наказания в случае нетрудоспособности
осужденного. Только к нормам уголовного права относились положения о
размерах удержания из заработка лиц, отбывающих исправительные работы, о
непредоставлении отпуска во время отбывания этого наказания, о
невключении времени отбывания исправительных работ в стаж работы (ст.
ст. 20, 24 ИТК РСФСР 1933 г.).

Все эти положения излагались в учебниках уголовного права, так как они
определяют характерные черты исправительных работ как меры наказания.
Сейчас эти вопросы регламентируются уголовным законом ст. 25 Основ,
ст.ст. 27, 28 УК РСФСР).

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 4 от 19 июня 1961 г. «О
порядке определения судами вида исправительно-трудовой колонии лицам,
осужденным к лишению свободы» 2, на основе норм, содержащихся в
Положениях об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах, дал руководящие
указания судам о порядке определения осужденным к лишению свободы вида
колонии.

Названные нормы Положений являются прежде всего нормами уголовного
права, так как определяют вид лишения свободы, назначаемый судом
осужденному. Поэтому, надо думать, законодательные органы союзных
республик включат соответствующие нормы в уголовные кодексы вслед за
статьей, определяющей лишение свободы.

1 СУ РСФСР 1933 г. № 48, ст. 208.

2 «Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1963 гг» М.,
«Известия Советов депутатов трудящихся СССР», 1964, стр. 213 и сл.

Сказанное, однако, не исключает включения соответствующих положений
также и в исправительно-трудовое законодательство, где они могут быть
развиты и конкретизированы с учетом специфики исправительно-трудового
воздействия на осужденного.

VIII. Особую юридическую природу имеют акты амнистии. Освобождение от
уголовной ответственности и наказания или смягчение наказания, а также
освобождение от правовых последствий осуждения (судимости и др.) здесь
осуществляется в силу единичного, относящегося к деяниям, совершенным в
прошлом, акта высшего органа государственной власти СССР или союзной
республики Этот-акт не отменяет уголовного закона1 и не имеет никакой
силы в отношении деяний, которые будут совершены после. его издания.

Конечно, нередко акт амнистии применяется судами и следственными
органами через многие годы после его издания, но в отношении деяний,
которые совершены до издания акта амнистии. По существу такое применение
должно было бы иметь место немедленно после акта амнистии; лишь в силу
каких-либо причин, главным образом потому, что преступление не было
своевременно раскрыто или виновный скрывается, акт амнистии применяется
иногда спустя долгое время после его издания.

В первые годы Советской власти были изданы отдельные акты амнистии,
обусловливавшие применение амнистии определенным поведением лица в
течение указанного в акге амнистии срока, например явкой его в течение
года; но и в этих случаях амнистия применялась лишь в отношении
преступлений, совершенных до акта амнистии.

Пленум Верховного Суда СССР в руководящем разъяснении от 20 декабря 1929
г. указал, что амнистия является специальным уголовным законом с
обратной силой действия, смягчающим меры наказания для определенной
категории правонарушителей и, следовательно, аннулирующим меры
наказания, назначенные на основании действующих уголовных законов.

В 1946 г. автор писал,-что это мнение не может быть безоговорочно
принято потому, Что акты амнистии не

1П. С Ромашкин. Амнистия и помилование в СССР, стр. 3.

всегда издаются в форме уголовных законов. Акт амнистии есть акт высшего
органа государственной власти, прекращающий или ограничивающий в строго
определенных пределах осуществление уголовного закона в отношении
некоторых категорий лиц1.

Акт амнистии смягчает наказание или освобождает от наказания строго
определенные категории лиц, совершивших преступления в определенный
отрезок времени. При этом категории лиц, подпадающих под амнистию,
нередко определяются с учетом обстоятельств, не упоминаемых уголовным
законом (пол, возраст, род занятий, гражданство, место совершения
преступлений и т. д.). Следовательно, акт амнистии нельзя считать
уголовным законом с обратной силой действия.

Акты амнистии если и могут быть условно признаны уголовными законами, то
лишь особого рода, действующими в отношении деяний, совершенных в
прошлом, поэтому к ним, за отдельными исключениями, не относятся
излагаемые в следующих главах вопросы действия уголовных законов,
содержания норм и т. д.

По существу же акты амнистии относятся главным образом к области
государственного, а не уголовного права. Это видно из того, что в
Конституции СССР при определении компетенции высших органов
государственной власти СССР и союзных республик пункты о праве издания
актов об амнистии и праве издания уголовных законов совершенно не
связаны между собой (пп. «х» и «ш» ст. 14 и п. «г» ст. 60). Акты
помилования вообще не могут относиться к уголовному праву, так как они
лишены нормативных моментов.

IX. Авторы ряда учебников и учебных пособий к уголовным законам относят
также законы или статьи законов о праве убежища и выдаче преступнике?
другим государствам. Во всяком случае эти вопросы излагаются в разделах
об уголовном законе 2.

1«Советское государство и право», 1946, № б, 6, стр. 46; см. также
«Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем
Верховного Суда СССР. 1924—1944». М., Юриздат, 1946, стр. 81—82

2 «Советское уголовное право. Общая часть». Изд-во ЛГУ, 1960, стр. 189,
«Советское уголовное право. Общая часть». М., Госюриздат, 1959, стр. 80.
В Программах по советскому уголовному праву, изданных в последнее
десятилетие, вопросы о праве убежища и выдаче преступников не включены.

Однако эти вопросы непосредственно относятся к другим отраслям права.

Право убежища—это весьма важное конституционное право, в котором находит
воплощение солидарность с преследуемыми в других странах передовыми
людьми—с борцами за мир, демократию, социализм, с борцами за интересы
трудящихся, за передовую науку, с деятелями национально-освободительной
борьбы.

Еще декрет ВЦИК от 28 марта 1918 г.1 установил право убежища для
иностранцев, преследуемых у себя на родине за преступления политического
и религиозного характера. Право убежища было провозглашено в Конституции
РСФСР 1918 г., в Конституции РСФСР 1925 г. и в конституциях других
союзных республик двадцатых годов.

Ст. 129 Конституции СССР 1936 г., воспроизведенная всеми конституциями
союзных республик, устанавливает, что СССР предоставляет право убежища
иностранным гражданам, преследуемым за защиту интересов трудящихся, или
научную деятельность, или национально-освободительную борьбу.

Право убежища является институтом государственного права и не связано
непосредственно с уголовным правом, так как речь идет о борцах за
прогресс. Единственное упоминание в советском уголовном законе о праве
убежища, содержащееся в ст. 20 Закона об уголовной ответственности за
государственные преступления (ст. 83 УК РСФСР), сделано, видимо, для
того, чтобы не допустить даже отдельных случаев привлечения к
ответственности иностранцев, прибывших в СССР для использования права
убежища без установленного паспорта или разрешения. Часть 2 ст. 20
Закона устанавливает, что действие статьи, наказывающей за незаконный
выезд за границу или незаконный въезд в СССР, не распространяется на
иностранцев, прибывших для использования права убежища.

Выдача преступников иностранным государствам относится к области
государственного, международного и уголовно-процессуального права, но не
уголовного права. При рассмотрении вопроса о выдаче преступника имеют
значение нормы действующего уголовного права,

1 СУ РСФСР 1918 г. № 41, ст. 519.

но только в смысле установления факта—подпадает или же не подпадает
данное деяние под признаки деяний, предусмотренных уголовным законом.

Никаких новых положений о преступности и наказуемости тех или иных
деяний законы или статьи законов или соглашений о выдаче преступников не
создают.

О случаях, когда допускается по просьбе правительств иностранных
государств выдача лиц, привлеченных к следствию или суду, а также
осужденных судами, указывалось в ч. 3 ст. 16 Основ уголовного
судопроизводства СССР и союзных республик 1924 г.

В законодательстве ГДР вопросы выдачи преступников регламентируются §
348—355 Уголовно-процессуального кодекса, в законодательстве Венгерской
Народной Республики—ст.ст. 235—236, 237 Закона об уголовном
судопроизводстве. В § 21 УК ЧССР содержится лишь положение о том, что
чехословацкий гражданин не может быть выдан иностранному государству ни
для уголовного преследования, ни для исполнения наказания.

X. В уголовном законе нередко встречаются нормы, которые не относятся по
содержанию к уголовному праву, но очень тесно связаны с его положениями.
В большинстве УК, изданных в двадцатых и тридцатых годах, нередко
встречались статьи или части статей, относящиеся к административному
праву.

Например, ч. 4 ст. 133 УК РСФСР 1926 г. устанавливала, что нарушения
правил об охране труда, технике безопасности, промышленной санитарии и
гигиены. не подпадающие под признаки других частей ст. 133, влекут
исправительные работы до одного месяца или штраф до 100 руб.,
назначаемые в административном порядке. Такая же санкция содержалась в
ст. 192, в ч. 1 ст. 61, чч. 1, 2, 3 ст. 64 и ряде других статей УК 1926
г.

Во всех действующих УК союзных республик содержатся статьи о
принудительных мерах медицинского и воспитательного характера, в
большинстве УК они выделены в отдельные главы (глава шестая УК РСФСР).
Названные меры не являются мерами уголовного наказания, о чем в
отношении мер воспитательного характера специально упоминается в ст. 10
Основ.

Включение статей об этих мерах в уголовные кодек-

сы вполне обосновано, так как принудительные меры воспитательного
характера могут применяться взамен мер наказания, а меры медицинского
характера в ряде случаев (в отношении алкоголиков и наркоманов)
сопутствуют наказанию. Наконец, возможно применение мер медицинского
характера к лицу, заболевшему душевной болезнью во время отбывания
наказания, о чем упоминается в нескольких УК. Существенное значение
имеет и то обстоятельство, что при назначении наказания лицу, которое
совершило преступление, будучи вменяемым, а после заболело душевной
болезнью и затем выздоровело, в срок наказания засчитывается время, в
течение которого применялись принудительные меры медицинского характера
(ст. 61 УК РСФСР).

Характерной чертой включенных в уголовные кодексы статей, не имеющих
уголовноправового характера, является то обстоятельство, что они могут
быть включены в другой законодательный акт, не относящийся к области
уголовного права, или же могут быть изложены в отдельном законе.

§ 2. Уголовный закон — источник советского уголовного права

I. Термин «источник права» имеет в советской юридической науке двоякое
значение. В более широком смысле слова источником права является
государственная воля советского народа, руководимого Коммунистической
партией Советского Союза, и выражающая политику партии.

В более узком смысле слова источником права являются те нормативные
акты, в которых воплощена эта воля и которые содержат поэтому
обязательные юридические правила поведения. В этом смысле нередко в
нашей правовой литературе говорится о специальном источнике права. В
этом втором смысле слова специальным источником советского уголовного
права является советский уголовный закон,

Только в уголовном законе содержатся нормы, определяющие преступность и
наказуемость деяний по советскому праву.

В первые годы Советской власти, до издания уголовных кодексов, уголовные
законы, конечно, не могли быть

полными. Поэтому при решении вопросов о преступности деяний и тем более
при назначении наказания суды непосредственно руководствовались
советскими уголовными законами в отношении части преступлений, дела о
которых они рассматривали.

В Программе партии, принятой в марте 1919 г. VIII Съездом РКП (б),
указывалось: «Отменив законы свергнутых правительств, Советская власть
поручила выбираемым Советами судьям осуществлять волю пролетариата,
применяя его декреты, а в случае отсутствия таковых или неполноты их,
руководствоваться социалистическим правосознанием»1.

Ст. 22 Положения о народном суде РСФСР от 30 ноября 1918 г.2 гласила:
«При рассмотрении всех дел народный суд применяет декреты
Рабоче-крестьянского правительства, а в случае отсутствия
соответствующего декрета или неполноты такового — руководствуется
социалистическим правосознанием».

В примечании к этой статье воспрещались ссылки в приговорах и решениях
на законы свергнутых правительств.

Постановление ВЦИК от 24 мая 1922 г. «О введении в действие Уголовного
кодекса РСФСР»3 установило, что Уголовный кодекс является единственным
источником уголовного права, применяемым судами. Ст. 2 этого
постановления гласила: «С момента вступления уголовного кодекса в силу
отпадает действие всех иных норм, устанавливающих до момента его
введения основания и размер уголовных наказаний».

Через несколько месяцев в дополнение к названному закону декретом ВЦИК и
СНК РСФСР от 9 октября 1922 г. «О порядке включения уголовных санкций и
проекты узаконений»4 было установлено, что во всех проектах узаконений,
вносимых народными комиссариатами и приравненными к ним органами, если в
проектах указывается уголовная ответственность за нарушение узаконений,
должны быть сделаны точные ссылки на статьи уголовного кодекса, по
которым должны привле-

1 «КПСС в резолюциях и решениях…», ч. I, стр. 419.

2 СУ РСФСР 1918 г. № 85, ст. 889.

3 СУ РСФСР 1922 г. № 15, ст. 153

4 СУ РСФСР 1922 г. № 63, ст. 809.

каться к судебной ответственности лица, нарушающие узаконения.

Если будет признано Народным комиссариатом юстиции или Советом Народных
Комиссаров, что правонарушения, упоминаемые в законопроекте, не подходят
ни под одну из статей УК, то надо дополнить законопроект текстом новой
статьи УК, которая бы точно предусматривала основания и размер
уголовного наказания.

В этом случае, т. е. когда необходимо было дополнить УК новой статьей,
законопроект представлялся на утверждение ВЦИК. В преамбуле закона от 9
октября 1922 г. указывалось, что изложенные в нем правила о включении
уголовных санкций в проекты узаконений устанавливаются в дополнение к
постановлению от 24 мая 1922 г. о введении в действие УК РСФСР «в целях
объединения всех законоположений, устанавливающих основания и размер
уголовных наказаний».

Следовательно, этот декрет подтвердил, что лишь уголовный кодекс
определяет основания и размер наказания, и создал твердые правила для
практического осуществления этого положения.

Закон о введении в действие УК Украинской ССР от 23 августа 1922 г.’
отменил действие всех ранее действовавших уголовноправовых норм, за
исключением 11 законов. Однако содержание этих законов было включено в
Особенную часть УК Украинской ССР в виде самостоятельных статей с особой
нумерацией. Таким образом, эти 11 законов, как включенные в УК, по
существу утратили самостоятельное действие и действовал лишь УК
Украинской ССР.

II. С изданием советских уголовных кодексов преступность и наказуемость
общественно опасных деяний определялась, как правило, статьями Особенной
части уголовных кодексов, прямо предусматривающими эти деяния и в виде
исключения по аналогии, но также в пределах, установленных статьей УК,
применяемой по аналогии. С отменой аналогии Основами 1958 г. гражданин
может быть признан совершившим преступление и подвергнут уголовному
наказанию только тогда, когда его деяние предусмотрено уголовным
законом, и именно

1 СУ Украинской ССР 1922 г. № 36, ст. 553.

статьей Особенной части, и за него в этом законе установлено уголовное
наказание.

Ст. 10 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик
1958 г. (ст. 16 УПК РСФСР) гласит: «При осуществлении правосудия по
уголовным делам судьи и народные заседатели независимы и подчиняются
только закону. Судьи и народные заседатели разрешают уголовные дела на
основе закона, в соответствии с социалистическим правосознанием, в
условиях, исключающих постороннее воздействие на судей».

В ст. 3 Основ уголовного законодательства 1958 г., определяющей
основания уголовной ответственности, указывается, что уголовной
ответственности и наказанию подлежит только лицо, «совершившее
предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние.

Уголовное наказание применяется только по приговору суда».

В соответствии со ст. 32 Основ (ст. 37 УК РСФСР) суд назначает наказание
в пределах, установленных статьей Особенной части уголовного закона,
предусматривающей ответственность за совершенное преступление.

Таким образом, и в уголовном, и уголовно-процессу-альном
законодательстве говорится только об уголовном законе как
источнике.уголовного права.

М. Д. Шаргородский утверждает, что уголовный закон содержит в себе
основные нормы, регулирующие охрану социалистического государства от
преступлений путем применения к виновным наказания1,- и считает, что
нормы уголовного права содержатся также и в подзаконных актах,
издаваемых органами государственной власти и органами управления.

Так, он пишет, что ограниченное право издавать общеобязательные нормы
имеет Совет Министров, но уголовную санкцию Совет Министров, по его
мнению, может устанавливать лишь в определенных пределах — в пределах
бланкетных санкций закона или путем ссылки на соответствующие положения
уголовного закона, либо путем введения общей фразы об уголовной
ответственности по действующим законам или же, наконец,

1 См. М. Д. Шаргородский. Уголовный закон, стр. 29, 30.

путем ссылки на ответственность за определенное, предусмотренное законом
преступление1.

С этим нельзя согласиться. Постановления Совета Министров СССР и Советов
Министров союзных республик не определяют новых видов преступлений и не
устанавливают наказания за них. Нельзя считать нормами уголовного
закона, например, правила о борьбе с лесонарушениями, о порядке
промысловой рыбной ловли, об охране труда и т. п. В этих правилах
конкретизируются бланкетные диспозиции уголовного закона. Это относится,
разумеется, и к правилам, издаваемым местными органами власти2.

Ссылки же на действующие статьи уголовных законов нельзя признать
источником уголовного права. Без подобного указания в подзаконном
нормативном акте деяние также подлежит квалификации по данной статье
уголовного закона, если оно содержит соответствующий состав
преступления.

Общая ссылка в подзаконном акте на то, что данное нарушение влечет
уголовную ответственность, имеет лишь инструктивный характер. Уголовная
же ответственность сейчас, с отменой аналогии, возможна только тогда,
когда данное деяние точно предусмотрено уголовным законом.

Таким образом, подзаконные акты не являются источниками уголовного
права, но зачастую имеют очень большое значение для правильного
понимания и применения уголовного закона 3.

1 См. М. Д. Шаргородский. Уголовный закон, стр. 30, 34, 36.

2 По делу Ефимова Президиум Верховного Суда РСФСР отметил, что правила,
изданные Исполкомом Ленинградского горсовета, не могли устанавливать
уголовной ответственности за невозвращение вещей, взятых напрокат, так
как издание норм, устанавливающих уголовную ответственность, входит в
компетенцию высших органов власти РСФСР («Бюллетень Верховного Суда
РСФСР», 1964, № 4, стр. 44—45).

3 А С. Шляпочников считает подзаконные акты источниками толкования
уголовного закона, а не источником самого уголовного закона (см. А. С.
Шляпочников Толкование советского уголовного закона. М, Госюриздат,
1960, стр. 24). Значение подзаконных актов не сводится только к
толкованию законов, оно гораздо шире. В частности, конкретное содержание
бланкетных диспозиций определено часто в этих актах.

III. Спорен в советской юридической литературе вопрос о юридической
природе руководящих разъяснений пленумов Верховного Суда СССР и
верховных судов союзных республик—являются ли они источниками права, в
частности уголовного права, или нет. В отношении всех остальных видов
судебных документов сам вопрос о их значении как источника права не
возникает, поскольку советское право отвергает роль судебного прецедента
как источника права.

М М Исаев утверждал, что руководящие указания Пленума Верховного Суда
СССР являются одним из источников советского права. Такие постановления,
по его мнению, являются подзаконными актами и могут восполнять пробелы
нашего законодательства1.

Сходно мнение М. Д. Шаргородского, утверждавшего, что руководящие
указания Пленума Верховного Суда СССР обязательны для судебных органов и
являются, таким образом, источником права2.

Авторы редакционной статьи в журнале «Советское государство и право»
считают3, что руководящие указания Пленума Верховного Суда СССР—это
подзаконный нормативный акт, который нельзя не признать одним из
источников советского права, и в этом акте содержатся новые нормы права.

В статьях Л. С. Галесника «Теоретические вопросы кодификации советского
законодательства»4, П. С. Ромашкина и И. Клячко «Актуальные вопросы
юридической науки»5, в книге А. С. Шляпочникова «Толкование советского
уголовного права» и некоторых других работах утверждается, что судебная
практика, включая и руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда, не
может быть источником права. П. С. Ромашкин и И. Клячко подчеркивают,
что в функции Пленумов Верховных Судов СССР и союзных республик не
входит издание новых нормативных актов.

1 См. М.М. Исаев. Вопросы уголовного права и уголовного процесса в
судебной практике Верховного Суда СССР. М,, Юриздат, 1948, стр 31.

2 См М Д Шаргородский Вопросы Общей части уголовного права. Изд-во ЛГУ,
1958, стр 5.

3 «Советское государство и право», 1956, № 8.

4 Сб. «Вопросы кодификации советского законодательства». Свердловск,
1957, стр 12

5 «Правда», 8 марта 1957 г.

Л. С. Галесник и А. С. Шляпочников1 пишут, что не следует некритически
относиться к прежней практике Верховного Суда СССР, которая
действительно создала в свое время ряд новых норм. Закон не наделяет
Верховный Суд правотворческой деятельностью.

Законы, определяющие компетенцию Верховного Суда СССР, ограничивают его
функции разъяснением действующих законов.

Так, Положение о Верховном Суде Союза ССР и Прокуратуре Верховного Суда
Союза ССР, утвержденное постановлением ЦИК СССР от 24 июля 1929 г.2,
установило, что в области судебного надзора Пленуму Верховного Суда СССР
принадлежит дача верховным судам союзных республик руководящих
разъяснений и толкований общесоюзного законодательства по вопросам,
возникающим в судебной практике.

Таким образом, компетенция Пленума Верховного Суда ограничивалась
разъяснением и толкованием действующих общесоюзных законов и лишь по
вопросам, возникающим в практике.

Закон о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик 1938 г.
установил, что Пленум Верховного Суда СССР дает руководящие указания, на
основе обобщения судебной практики. Термин «указания» и послужил поводом
для ряда авторов признать, что Пленум Верховного Суда СССР имеет
правотворческие функции.

Однако законодатель не вкладывал такого содержания в термин «указание».
Положение о Верховном Суде СССР, утвержденное Верховным Советом СССР 12
февраля 1957 г.3, установило, что Пленум Верховного Суда СССР
рассматривает материалы обобщения судебной практики и статистики и дает
руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства
при рассмотрении судебных дел (п. «в» ст. 10).

Законы о судоустройстве союзных республик, изданные в 1959—1961 гг.,
предоставили такое же право пленумам верховных судов союзных республик в
отношении республиканского законодательства (ст. 57 Закона о су-

1 См. А. С. Шляпочников. Толкование советского уголовного закона, стр.
33.

2 СЗ СССР 1929 г. № 50, ст. 445.

3 «Ведомости Верховною Совета СССР», 1957, № 4.

доустройстве РСФСР от 27 октября 1960 г., ст. 49 Закона о судоустройстве
Казахской ССР от 22 июля 1959 г.). Разъяснение действующих законов
означает раскрытие их содержания без добавления какой-либо новой нормы.

В своих руководящих разъяснениях Верховный Суд СССР и верховные суды
союзных республик дают такое понимание действующих законов, которое в
принципе должно быть дано в практике и без такого разъяснения, если бы
все суды правильно понимали данный закон.

Необходимость в разъяснении по общему правилу возникает тогда, когда то
или иное положение закона неодинаково понимается и применяется судами и,
следовательно, отдельными судами допускаются ошибки.

Анализ руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР по вопросам
уголовного права, которые даны после издания Положения о Верховном Суде
СССР 1957 г., показывает, что эти разъяснения раскрывают содержание
уголовных законов, дают правильное его понимание, но новых норм
уголовного права они не создают.

Например, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 4 июня 1960 г.
«О судебной практике по делам об умышленном убийстве»1 даны разъяснения
о том, чтобы в качестве исполнителей считать не только лиц, действие
которых непосредственно причинило смерть, но и тех, кто умышленно
участвовал в самом процессе исполнения преступления своими действиями,
направленными на достижение указанной цели, что вытекает из принципов
ответственности соучастников, определенных ст. 17 Основ.

В точном соответствии с законом разъясняется различие между умышленным
убийством и умышленным причинением тяжкого телесного повреждения,
следствием которого была смерть потерпевшего (п. 8), разъясняется
возможность в виде исключения применения смертной казни за покушение на
убийство при отягчающих обстоятельствах (п. 10), что вытекает из ст. 15
Основ (ст. 15 УК РСФСР).

Таким образом, толкование, разъяснение уголовного закона не является
источником уголовного права, хотя,

1 «Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1963 гг.»,
стр. 263 и сл.

конечно, имеет огромное значение для правильного понимания и применения
уголовного закона.

IV. Обычай не являлся и не является источником советского уголовного
права. В двадцатых годах, когда в течение нескольких лет допускалась в
очень ограниченных пределах деятельность шариатских и адатских судов, в
их компетенцию не входило рассмотрение дел о преступлениях и применение
наказания. Нормы шариата и адата не- могли являться основой признания
деяния общественно опасным и уголовно противоправным.

Не могут быть признаны источником советского уголовного права и новые
обычаи, соответствующие коммунистической морали и социалистическому
правосознанию. Социалистическая законность предполагает в качестве
необходимого условия уголовной ответственности наличие в действиях лица
состава преступлений, но состав может быть точно определен только в
нормативном акте, а не обычаем, который по самой своей природе не может
отличаться определенностью и четкостью норм. Признание обычая источником
уголовного права в эксплуататорских государствах ведет к насаждению
произвола, так как судьи и другие должностные лица имеют возможность по
своему усмотрению со ссылкой на неопределенный обычай признавать те или
иные поступки преступлениями и назначать за них наказания.

Так, политика царизма, направленная к тому, чтобы держать коренное
население окраин в рабстве и невежестве, находила выражение, в
частности, и в создании на этих окраинах специальных судов и признании
крайне неопределенных норм адата и шариата источником уголовного права.
Различные суды, нередко издевательски называвшиеся «народными»,
состоявшие из местных эксплуататоров или их ставленников, действовавшие
под контролем или при непосредственном участии царских чиновников, могли
на основе неписаных неопределенных и противоречивых норм приговаривать к
тюремному заключению.

Огромная роль судебного прецедента в Англии как источника уголовного
права по существу означает действие своеобразного судебно-обычного
права1, столь же

1Н. Н. Полянский. Уголовное право и уголовный суд в Англии. М., Юриздат,
1937, стр. 12.

неопределенного и также санкционирующего произвол в определении
преступления и наказания, как и всякое . обычное право.

В уголовном праве США, особенно в уголовном праве штатов, обычай в
непосредственном смысле слова и судебный прецедент являются одним из
важнейших источников уголовного права1, что предоставляет полиции и
судьям больший простор для произвола.

V. Некоторые советские авторы признают в известной мере источником
советского уголовного права международные соглашения в которых
участвует Союз ССР, предусматривающие усыновление уголовной
ответственности за те или иные деяния

Участие Советскою Союза в международных конвенциях, предусматривающих
установление уголовной ответственности за преступления против мира и
человечности и также за некоторые другие преступления, является одним из
проявлений принципа мирного сосуществования социалистических и
капиталистических государств. В ряде статей общесоюзных уголовных
законов и уголовных кодексов союзных республик отражены эти
международные соглашения.

Так, в ст. 24 Закона об уголовной ответственности за государственные
преступления 1958 г. (ст. 87 УК РСФСР), предусматривающей
ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных
бумаг, отражена конвенция о борьбе с подделкой денежных знаков,
подписанная СССР 20 апреля 1929 г. и ратифицированная 16 мая 1931 г. Эта
конвенция предусматривает введение в национальное уголовное право стран—
участников конвенции — ответственности за подделку и сбыт также и
иностранных денежных знаков.

В Законе об уголовной ответственности за воинские преступления 1958 г.
отражены Женевские конвенции от 12 августа 1949 г. об улучшении участи
раненых и больных в действующих армиях, об обращении с военнопленными, о
защите гражданского населения во время войны (ст.ст. 31, 32).

Конвенции отражены в ряде статей УК союзных республик. Так, например,
ст. 129 УК РСФСР устанавли-

1 См. Б. С. Никифоров. Юридические источники уголовного права
Соединенных Штатов Америки, «Советское государство и право», 1947, № 3.

вает ответственность за неоказание капитаном судна помощи терпящим
бедствие, ст. 159—за подделку знаков почтовой оплаты, ст. 164—за
незаконный промысел котиков и морских бобров, ст. 202—за незаконное
пользование знаками Красного Креста и Красного Полумесяца, ст. 204—за
неоказание помощи при столкновении судов или несообщение названия судна,
ст. 205 — за повреждение морского телеграфного кабеля, ст. 225— за
изготовление или сбыт ядовитых или наркотических веществ и т. д.

Уголовнопоавовые нормы содержат не конвенции, а уголовные законы в
которых они отражены. Текст конвенции может в некоторых случаях
послужить для уяснения содержания соответствующей статьи уголовного
закона.

VI. Особый характер и значение имеют общепризнанные международноправовые
акты и основанные на них нормы международного права, касающиеся
наказания нацистских преступников, виновных в преступлениях против мира
и человечности и военных преступлениях. Эти преступники совершили
чудовищные злодеяния. Десятки миллионов ни в чем неповинных людей, в том
числе детей, женщин, стариков, были зверски убиты, замучены в лагерях
смерти, задушены в газовых камерах. Немецко-фашистские захватчики
виновны в массовом угоне в рабство гражданского населения, в
бесчеловечном обращении с военнопленными, варварском разрушении тысяч
городов и сел, уничтожении бесценных памятников культуры.

Эти чудовищные, неслыханные злодеяния, как справедливо отмечается в
Заявлении Советского правительства1, нельзя приравнять к обычным
уголовным преступлениям. Это пытаются сделать официальные круги в ФРГ,
намереваясь амнистировать этих тягчайших преступников путем применения к
ним норм о давности, установленных в отношении обычных уголовных
преступлений, что нельзя расценить иначе, как глумление над памятью
миллионов жертв кровавых преступлений гитлеризма в годы минувшей войны,
как попытку поощрить те силы, которые вынашивают планы реваншизма.

1«Правда», 24 декабря 1964 г.

«Разумеется,—говорится в Заявлении,—не может быть поставлен знак
равенства между этими (обычными уголовными.—Н. Д.) преступлениями и ни с
чем не сравнимыми злодеяниями фашистских убийц, стремившихся уничтожить
целые народы».

Еще в ходе второй мировой войны правительства стран антигитлеровской
коалиции несколько раз торжественно заявляли о своей твердой решимости
разыскать и наказать всех виновников злодеяний. В частности, это было
выражено в «Декларации о наказании за преступления, совершенные во время
войны» от 13 января 1942 г., в «Декларации об ответственности .
гитлеровцев за совершаемые зверства» от 30 октября 1943 г. После победы
над гитлеровской Германией это было установлено в Уставе Международного
военного трибунала, в Законе № 10 Контрольного совета в Германии и
других актах.

Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 13 февраля 1946 г. и 31 октября
1947 г. подтвердили принцип обязательного наказания нацистских военных
преступников. Таким образом, эти положения стали общепризнанными нормами
современного международного права, которое не знает института давности и
обязывает государства преследовать в уголовном порядке и наказывать лиц,
совершивших преступления против мира, военные преступления и
преступления против человечности, независимо от того, сколько времени
истекло с момента совершения преступления1.

В Заявлении Советского правительства, опубликованном 24 декабря 1964 г.,
справедливо указывается:

«Нацистские преступники — виновники чудовищных злодеяний ни в коем
случае и ни при каких обстоятельствах не должны избежать справедливого
возмездия. Перед этой нормой международного права должны отступить не
согласующиеся с ней нормы внутреннего права любого государства, в том
числе, разумеется, и ФРГ».

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 марта 1965 г. «О наказании
лиц, виновных в преступлениях против мира и человечности и военных
преступлениях, независимо от времени совершения преступле

1 «Обращение Комитета Парламентской Группы СССР к пар’ ламентским
группам всех стран». «Известия», 2 марта 1965 г.

ния»1 подтвердил, что Советское государство неизменно исходит из
общепризнанных норм международного права о необходимости наказания
гитлеровских преступников, где бы и как долго они ни скрывались от
правосудия.

Учитывая, что совесть и правосознание народов не могут мириться с
безнаказанностью фашистских преступников, совершивших тягчайшие
злодеяния в период второй мировой войны, признавая, что эти лица не
могут рассчитывать на прощение и забвение их преступлений, Президиум
Верховного Совета СССР в соответствии с общепризнанными принципами
международного права, нашедшими свое выражение в Уставе Между народного
военного трибунала и в резолюциях Генеральной Ассамблеи Организации
Объединенных Наций, постановил, что нацистские преступники, виновные в
тягчайших злодеяниях против мира и человечности и военных преступлениях,
подлежат суду и наказанию, независимо от времени, истекшего после
совершения преступления.

Постановлением от 3 сентября 1965 г. Президиум Верховного Совета СССР
разъяснил, что действие Указа от 4 марта 1965 г. в части неприменения
давности и назначения наказания вплоть до смертной казни (в виде
исключения из ст. 41 Основ) распространяется и на тех советских граждан,
которые в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. проводили
активную карательную деятельность, принимали личное участие в убийствах
и истязаниях советских людей 2.

VII. Социалистическое правосознание в первые годы Советской власти
являлось источником уголовного права, о чем говорилось в Программе
Российской Коммунистической партии (большевиков), принятой в 1919 г., и
в ряде законодательных актов, принятых в первые четыре года
существования Советского государства.

С развитием же советского законодательства, пишет Н. Г. Александров,
социалистическое правосознание является основой для правильного
применения норм пра-

1 «Известия», 4 марта 1965 г.

2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1965, № 30.

ветственности за хулиганство» указывает, что при издании Указа были
учтены многочисленные пожелания граждан и предложения общественных
организаций об усилении ответственности за хулиганство.

VIII. Советские законы, в том числе и уголовные, не только совпадают по
содержанию с социалистическим правосознанием, но и активно воздействуют
на дальнейшее его развитие и укрепление. В Законах о введении в действие
УК РСФСР 1922 г. от 24 мая 1922 г. и о введении в действие УК Украинской
ССР от 19 августа 1922 г. указывалось, что эти кодексы вводятся в
действие в целях ограждения рабоче-крестьянского государства и
революционного правопорядка от его нарушителей и общественно опасных
элементов и установления твердых основ революционного правосознания.

Решениями партии и государства от 23 июля 1966 г. рекомендовано местной
и центральной печати публиковать материалы, широко разъясняющие
действующее советское законодательство, права и обязанности граждан в
охране правопорядка, роль и значение органов суда, прокуратуры и милиции
в деле защиты интересов государства и граждан от преступных
посягательств, а также информировать читателей о наиболее важных,
имеющих воспитательное значение процессах.

Систематическая публикация таких материалов несомненно будет эффективно
способствовать достижению целей предупреждения преступлений, воспитания
нетерпимости к преступлениям и активности в борьбе с ними, дальнейшего
укрепления социалистического правосознания.

В период коммунистического строительства, в условиях
морально-политического единства всех народов великого социалистического
содружества, громадная работа по коммунистическому воспитанию все более
укрепляет социалистическое правосознание всего советского народа, как
часть социалистического сознания.

Социалистическое правосознание дает ключ к правильному пониманию
советских законов, в том числе и уголовных законов и правильному их
применению на практике.

Ст. 32 Основ 1958 г., устанавливающая общие начала назначения наказания,
гласит, что при назначении наказания суд, руководствуясь социалисти-

ческим правосознанием, учитывает характер и степень общественной
опасности совершенного преступления, личность виновного и обстоятельства
дела, смягчающие и отягчающие ответственность.

При отправлении правосудия суд, руководствуясь социалистическим
правосознанием, строго соблюдает закон, но не вносит, разумеется,
никаких коррективов в-законодательство. Эти коррективы могут внести
только-законодательные органы1.

Закон наполнен тем содержанием, которое вложил в него советский
законодатель. Социалистическое правосознание дает возможность суду
глубоко и точно раскрывать это содержание, но отнюдь не наполнять закон
новым содержанием.

IX. Правила социалистического общежития, поскольку они не представляют
собой норм уголовного закона, не являются источником уголовного права,
но они имеют существенное значение для понимания многих норм советского
уголовного закона. Например, правильно применять ст. 9 Указа Президиума
Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г (ст. 206 УК РСФСР), которая
определяет хулиганство как умышленное деяние, грубо нарушающее
общественный порядок и выражающее явное неуважение к обществу, возможно
лишь руководствуясь неписанными по общему правилу, но общепринятыми
правилами социалистического общежития. Программа КПСС указывает, что
«товарищеское осуждение антиобщественных поступков постепенно станет
главным средством искоренения проявлений буржуазных взглядов, нравов и
обычаев»2. В процессе возрастания роли общественности в борьбе с
антиобщественными поступками будет происходить и частью уже
осуществляется сближение норм уголовного права, предусматривающих
ответственность за преступления, не пред-

1 Ошибочным и вредным являлось утверждение А. Я. Вышинского, что
правосознание судьи якобы корректирует применение закона Такая
«концепция» низводит закон до положения необязательного акта и означает
насаждение произвола. Отдельные авторы, некритически следуя за
Вышинским, писали, что социалистическое правосознание вносит
существенные коррективы в законодательство

2 «Материалы XXII съезда КПСС», стр. 412.

55.

ставляющие значительной общественной опасности, и правил
социалистического общежития.

В уголовных законах СССР и союзных республик, изданных в последние годы,
в отношении ряда малозначительных преступлений и некоторых других
преступлений, не представляющих большой общественной опасности, наряду с
мерами государственного принуждения предусмотрено альтернативно
применение мер общественного воздействия.

В решениях партии и государства, принятых в июле 1966 г., указывается на
необходимость разумно сочетать в судебно-прокурорской практике
предусмотренные законом суровые меры наказания относительно опасных
преступников с мерами общественного воздействия и воспитания лиц,
впервые допустивших малозначительные правонарушения и способных
исправиться без изоляции от общества.

X. Таким образом единственным источником уголовного права является
уголовный закон.

Признание совершенного человеком деяния преступным и тем более
применение к виновному уголовного наказания может быть осуществлено
только в случае, определенном законом, а не каким-либо другим
нормативным актом и тем более не на основании судебного прецедента или
по усмотрению суда.

Такое ограничение источников уголовного права установлено в интересах
всего советского общества и всех граждан, в интересах всемерной охраны
прав и свобод советских людей.

§ 3. Уголовный закон и социалистическая законность

I. Советский уголовный закон, выражающий политику Коммунистической
партии в области борьбы с преступлениями путем применения наказания к
виновным в их совершении, играет большую роль в осуществлении
социалистической законности, в борьбе с преступлениями, в укреплении и
развитии социалистического правосознания граждан.

Коммунистическая партия Советского Союза и Советское правительство
требуют неуклонного и строгого осуществления социалистической законности
и охраны прав граждан.

В отчетном докладе Центрального Комитета КПСС XXIII съезду
Коммунистической партии Советского Союза товарищ Л. И. Брежнев говорил:
«Развивая демократические принципы государственного строительства,
партия исходит из того, что вся деятельность советских. органов и
широкое творческое участие граждан в управлении делами страны должны
основываться на строжайшем соблюдении социалистической законности»1.
Указания партии и правительства о соблюдении законности прежде всего
относятся к области применения уголовной репрессии, к соблюдению
уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Уголовные законы
предусматривают за совершение преступлений лишение гражданина
определенных благ, включая лишение свободы, и в исключительных случаях
при совершении некоторых особо опасных преступлений—даже жизни; поэтому
как содержание уголовного (и уголовно-процессуального) закона, так и
строжайшее его соблюдение имеют первостепенное значение.

Положения уголовного закона, как и любого советского закона,
общеобязательны и непреложны. Соблюдение их является обязанностью
должностных лиц и граждан. Всякое отступление от велений закона ведет к
ослаблению социалистической законности, к нарушению государственных и
общественных интересов, прав и законных интересов граждан. Признание
лица виновным в совершении преступления, назначение наказания и его
исполнение производятся строго на основании закона.

Вместе с тем если деяние предусмотрено в уголовном законе в качестве
преступного и наказуемого, то виновный будет подлежать наказанию, если
только нет указанных в законе обстоятельств, освобождающих виновного от
уголовной ответственности или наказания.

Ст. 2 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик от
25 декабря 1958 г. гласит, что «задачами советского уголовного
судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений,
изобличение виновных и обеспечение правильного примене-

1 Л. И. Брежнев. Отчетный доклад Центрального Комитета: КПСС XXIII
съезду Коммунистической партии Советского Союза. М., Политиздат, 1966,
стр. 102.

ния закона с тем, чтобы каждый, совершивший преступление, был подвергнут
справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к
уголовной ответственности и осужден».

II. В области уголовного права, как и повсюду, незыблемыми были и
остаются указания великого Ленина о том, что «необходимо соблюдать свято
законы и предписания Советской власти и следить за их исполнением
всеми»1, что нетерпимо малейшее нарушение законов Советской власти,
малейшие нарушения советского порядка, что законность должна быть одна и
органы власти обязаны «абсолютно соблюдать единые, установленные для
всей федерации законы…» 2.

В ряде решений Коммунистической партии Советского Союза и
законодательных актов с первых дней Великой Октябрьской социалистической
революции выражались требования осуществления социалистической
законности, в особенности по уголовным делам.

Еще VI Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов в постановлении от 8
ноября 1918 г. «О точном соблюдении законов» призвал всех граждан, все
органы и всех должностных лиц Советской власти к строжайшему соблюдению
советских законов 3.

В 1921 г. В. И. Ленин дал сохраняющее все свое значение и в настоящее
время указание, что чем больше мы входим в условия, которые являются
условиями прочной и твердой власти, тем настоятельнее необходимо
«выдвинуть твердый лозунг осуществления большей революционной
законности…» 4.

В резолюции XI Всероссийской конференции РКП (б) в 1921 г. указывалось,
что с переходом к мирному хозяйственному строительству очередной задачей
является водворение во всех областях жизни строгих начал революционной
законности. Строгая ответственность органов и агентов власти и граждан
за нарушение созданных Советской властью законов и защищаемого ею
порядка должна идти рядом с усилением гарантии личности и имущества
граждан 5.

1 В. И Л е н и н. Соч., т. 29, стр. 514.

2 В И. Ленин Соч., т. 33, стр. 327.

3 СУ РСФСР 1918 г. № 90, ст 906.

4 В. И. Ленин. Соч., т. 33, стр. 151.

6 «КПСС в резолюциях и решениях…», ч, I, стр. 593.

В соответствии с указаниями В. И. Ленина, резолюцией XI Всероссийской
партийной конференции и решениями IX Всероссийского съезда Советов был
издан ряд. кодексов и других законов, среди которых видное
место-занимали Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. и изданные вслед за ним УК
других советских республик. В законе о введении этого кодекса в
действие1 указывалось, что издание уголовного кодекса осуществляется
Советским. государством в целях ограждения
рабоче-крестьянского-государства и революционного правопорядка от его
нарушителей и общественно опасных элементов и установления твердых основ
революционного правосознания.

Выступая в связи с подготовкой ряда кодексов и. других законов в апреле
1922 г. на IV Всероссийском съезде деятелей советской юстиции, Н. В.
Крыленко указывал, что мероприятия по внедрению революционной законности
означают «установление такого правопорядка в государстве, при котором
каждому гражданину предоставляется совершать то, что законом не
запрещено, с одной стороны, и наказуется всякое деяние,
квалифицированное законом как преступление — с другой»2.

Постановление ЦИК и СНК СССР от 25 июня 1932 г. «О революционной
законности»3, отметив успехи в деле укрепления революционной законности,
указало при. эюм и на наличие все еще значительного числа нарушений
революционной законности со стороны должностных лиц и искривлений в
практике ее применения, особенно в деревне, и определило ряд мероприятий
по дальнейшему осуществлению и укреплению революционной законности.

III. Социалистическая законность, пишет А. Бовин, и социалистическая
демократия неотделимы друг от друга; дальнейшее развитие демократии
включает в себя и укрепление законности 4.

Социалистическая законность является внутренним. свойством
социалистического строя, объективной закономерностью развития
социалистического общества. Она все время развивается и укрепляется,
несмотря на от-

1 СУ РСФСР 1922 г. № 15, ст. 153.

2 «Еженедельник советской юстиции», 1922, № 5, стр. 11.

3 СЗ СССР 1932 г. № 30, ст. 298.

4 «Известия», 10 февраля 1962 г.

дельные факты ее нарушения1. Эти нарушения неизменно исправляются.
Обязанность соблюдения заколов является конституционной обязанностью
граждан. XX съезд КПСС указал: «Съезд полностью одобряет осуществленные
ЦК КПСС меры по укреплению советской законности, по строгому соблюдению
прав граждан, гарантированных Советской Конституцией, и обязывает все
партийные и советские органы бдительно стоять на страже законности,
решительно и сурово пресекать всякие проявления беззакония, произвола,
нарушения социалистического правопорядка»2.

IV. Последующие указания Коммунистической партии и Советского
правительства конкретизировали задачи по дальнейшему укреплению
социалистической законности и указывали на повышение роли советской
общественности в борьбе с нарушениями законности и правил
социалистического общежития.

В принятой XXII съездом КПСС Программе КПСС говорится: «Партия ставит
задачу обеспечить строгое соблюдение социалистической законности,
искоренение всяких нарушений правопорядка, ликвидацию преступности,
устранение всех причин, ее порождающих» 3.

Программа КПСС установила, что «правосудие в СССР осуществляется в
полном соответствии с законом», что судом, органами следствия и дознания
должны строжайше соблюдаться законность, все процессуальные нормы. Эти
указания относятся в полной мере и к нормам советского уголовного права.

Строжайшее соблюдение социалистической законности — одно из важнейших
условий эффективной борьбы с преступностью. «Строгое соблюдение
социалистической законности,— говорилось в редакционной статье газеты
«Правда»,— пресекает в зародыше деятельность преступных элементов,
создает обстановку, при которой преступление или вообще не может
совершиться, или будет быстро разоблачено… Коммунистическая партия л
Советское правительство исходят из понимания закона

1 См •П.Е Недбайло. Советские социалистические правовые нормы. Изд-во
Львовского гос. ун-та, 1959, стр 167.

2 «XX съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стеногр. отчет»,
т. II. М., Госполитиздат, 1956, стр. 423.

3 «Материалы XXII съезда КПСС», стр. 400.

как обязательного для всех акта, обойти или нарушить который не может ни
одно должностное лицо»1.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 2 от 18 марта 1963 г. «О
строгом соблюдении законов при рассмотрении судами уголовных дел»
указал: «Никакие нарушения законности не могут быть оправдываемы
ссылками на то, что это необходимо, якобы, в целях усиления борьбы с
преступностью… Суды должны точно и неуклонно соблюдать требования
уголовного законодательства, не допускать осуждения лиц, в действиях
которых отсутствует состав преступления, а также случаев неправильной
квалификации содеянного и назначения мер наказания без учета
обстоятельств дела и личности виновного. Совершенное преступление должно
быть квалифицировано в точном соответствии с законом, предусматривающим
уголовную ответственность за это деяние, и никакие отступления от этого
требования недопустимы» 2.

В решениях ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров
СССР о мерах по усилению борьбы с нарушениями общественного порядка
особенно большое внимание обращено на дальнейшее укрепление
социалистической законности.

В целях дальнейшего укрепления социалистической законности и усиления
борьбы с преступностью даны указания о наведении образцового порядка в
городах, районных и населенных пунктах и о обеспечении надежной охраны
интересов государства и граждан от посягательств преступных элементов.

Перед Прокуратурой СССР поставлена задача усиления надзора за точным и
неуклонным соблюдением социалистической законности государственными
органами, должностными лицами и отдельными гражданами.

Указано, что правосудие должно осуществляться в строгом соответствии с
законом.

Подчеркивается, что проведение в жизнь намеченных решениями мероприятий
по усилению борьбы с преступ

1 «Правда», 12 апреля 1955 г.

2 «Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924—1963 гг.»,
стр. 170—171.

ностью должно осуществляться на основе строжайшего соблюдения
социалистической законности.

Деятельность органов социалистического правосудия успешно способствует
предупреждению и пресечению преступлений лишь тогда, когда наказание
постигает действительных преступников, причем их преступления
квалифицируются и наказания за них назначаются с точным соблюдением
закона.

Ослабление же законности, например привлечение к ответственности
невиновного или незаконное освобождение виновного, неправильная
квалификация действий виновного, применение к нему более сурового или
чрезмерно мягкого наказания в сравнении с предусмотренным законом, и
другие нарушения затрудняют борьбу с преступлениями. При таких
нарушениях извращаются принципы советского правосудия и не могут быть
осуществлены цели наказания.

Неправильными и вредными являются встречающиеся иногда объяснения
отступлений от уголовного закона соображениями «целесообразности». В
действительности целесообразным всегда является строгое соблюдение
уголовного закона, так как при издании его законодатель учел наиболее
целесообразные меры, которые должны применяться в данном случае.

V. Новым важным этапом в дальнейшем развитии принципа советской
законности явилось издание Основ уголовного законодательства Союза ССР и
союзных республик и других общесоюзных уголовных законов в декабре 1958
г. и издание на их базе уголовных кодексов союзных республик в 1959—1961
гг.

Эти уголовные законы твердо закрепили в качестве безусловно обязательных
положений советского права, что лицо может нести уголовную
ответственность лишь в случаях и пределах, установленных уголовным
законом и лишь за общественно опасные деяния, которые им самим виновно
совершены, причем закон требует строгой индивидуализации ответственности
и наказания.

Характерные черты уголовного закона, как устанавливающего виды
преступлений и наказания за них. обусловливают тщательную подготовку
советских уголовных законов, что свойственно и процессу разработки
советских законов, относящихся к другим отраслям права.

В. И. Ленин указывал: «Обратить сугубое внимание на необходимость более
осторожной, тщательной подготовки текста декретов»1. Он говорил, что
«законодательствовать надо с тройной оглядкой. Семь раз пример» 2.

В. И. Ленин, приняв непосредственное активное участие в подготовке
Уголовного кодекса РСФСР 1922 г., не только дал принципиальные
руководящие указания, но и лично сформулировал наиболее важные положения
о борьбе с контрреволюционными преступлениями 3.

При этом характерна та величайшая тщательность, с которой относился В.
И. Ленин к подготовке текста закона, ибо он составил три варианта одной
статьи Уголовного кодекса.

Проекты систематизированных уголовных законов (Основ, уголовных кодексов
и др.) подвергаются обычно широкому обсуждению. В. И. Ленин писал, что в
Советской стране «каждый гражданин должен быть поставлен в такие
условия, чтобы он мог участвовать и в обсуждении законов государства…»
4. Программа КПСС говорит, что «системой должно стать обсуждение
трудящимися проектов законов и других решений как общегосударственного,
так и местного значения».

Весьма обстоятельная подготовительная работа была проделана при создании
уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик в 1958—1961
гг.

Проекты Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик
и законов об уголовной ответственности за государственные и воинские
преступления явились результатом большого коллективного труда.
Первоначальные проекты Основ, подготовленные при активном участии
работников прокуратуры, судебных органов. Юридической комиссии, большой
группы практических работников юстиции и ученых, рассылались в союзные
республики и обсуждались на местах.

Таким образом, уже предварительная подготовка этих законопроектов
осуществлялась на широких демократических началах, и комиссии
законодательных предположений Верховного Совета СССР имели возмож-

1 Ленинский сборник XXIII, стр. 226.

2 Ленинский сборник XXXV, стр. 327.

3 См. В. И. Лени н. Соч., т. 33, стр. 321—322.

4 В. И. Л е н и н. Соч., т. 27, стр. 185.

ность учесть мнение различных кругов советской общественности.

После внесения поправок и дополнений на основе замечаний, поступивших с
мест, проект Основ уголовного законодательства (как и Основ уголовного
судопроизводства) был летом 1958 г. опубликован для широкого обсуждения
1.

Комиссии законодательных предположений получили от трудящихся
многочисленные поправки и дополнения. Тщательным Образом были изучены и
многочисленные высказывания по законопроектам на страницах наших газет и
журналов. Все это было учтено при окончательном редактировании
законопроектов, перед тем как внести их на рассмотрение Верховного
Совета СССР. Достаточно сравнить проект Основ, опубликованный в июне
1958 г., и текст Основ, принятых Верховным Советом СССР, чтобы
убедиться, какое большое число предложений и замечаний со стороны
советской общественности было отражено в Основах.

Проекты уголовных кодексов союзных республик, изданных в 1959—1961 гг.,
подвергались также широкому и плодотворному обсуждению со стороны
практических и научных работников и со стороны широких кругов советской
общественности.

1 «Советское государство и право», 1958, № 6; Социалистическая
законность», 1958, № 6, и др.

Глава вторая

ВИДЫ, СИСТЕМА И СТРОЕНИЕ СОВЕТСКИХ УГОЛОВНЫХ ЗАКОНОВ

§ 1. Виды советских уголовных законов

I. По объему и характеру взаимной связи содержащихся в них
уголовноправовых норм советские уголовные законы можно разделить на
четыре основных вида:

1. Уголовные законы, содержащие одну уголовноправовую норму или
несколько не связанных между собой норм.

2. Уголовные законы, определяющие уголовную ответственность за несколько
связанных между собой характером общественной опасности преступлений.

3. Уголовные законы, представляющие собой систематизированные
нормативные акты, регулирующие совокупность всех или значительной части
вопросов Общей части уголовного права или ответственность за
преступления определенного рода.

4. Уголовные кодексы1.

Уголовные законы, содержащие одну уголовноправовую норму либо несколько
не связанных или отдаленно связанных между собой уголовноправовых норм,
—

1 А. А. Герцензон делит уголовные законы по объему содержания на: 1)
состоящие из отдельной уголовноправовой нормы; 2) состоящие из ряда
норм, посвященных борьбе с целой группой преступлений, объединенных
общими родовыми признаками; 3) содержащие изложение общих принципов; 4)
уголовные кодексы (А. А. Герцензон. Уголовное право. Часть Общая. М.,
Изд-во РИО ВЮА, 1948, стр. 178).

это преимущественно общесоюзные уголовные законы по вопросам Особенной
части советского уголовного права, определяющие уголовную
ответственность за какие-либо преступления, помимо государственных и
воинских.

Поскольку в нашей стране нет общесоюзного уголовного кодекса, то такие
законы не могут включаться в какой-либо общесоюзный систематизированный
нормативный акт и потому действуют в качестве общесоюзных уголовных
законов самостоятельно. Таковы, например, Указ Президиума Верховного
Совета СССР от 24 мая 1961 г. «Об ответственности за приписки, и другие
искажения отчетности о выполнении планов»1, Указ Президиума Верховного
Совета СССР от 30 июля 1940 г. «Об ответственности за нарушение правил
воинского учета»2, устанавливающий за эти нарушения как
административную, так в определенных случаях и уголовную ответственность
(ст. 4).

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 августа 1940 г. «Об
уголовной ответственности за мелкие кражи на производстве и за
хулиганство»3, сейчас утративший силу, устанавливал уголовную
ответственность за два различных преступления—за мелкую кражу на
производстве (ст. 1) и за хулиганство в общественных местах (ст. 2).
Поскольку эти две нормы по характеру составов преступлений не связаны
между собой, они утратили силу в разное время. Часть 1 утратила силу с
изданием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г «Об
уголовной ответственности за хищение государственного и общественного
имущества», а ч. 2—с изданием в каждой союзной республике в 1959—1961
гг. новых уголовных кодексов.

Иногда уголовные законы, содержащие одну или несколько юридически не
связанных между собой норм, представляют собой статьи уголовноправового
содержания в законах, относящихся к другим отраслям советского права.
Таковы, например, ст.ст. 109 и 110 упоминавшегося Положения о выборах в
Верховный Совет СССР от 2 января 1959г.

1 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1961, № 22.

2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1940, № 28.

3 Там же.

После издания в 1958 г. Основ уголовноправовые статьи в законах,
относящихся к другим отраслям права, не встречались.

Такие статьи тесно связаны со всем содержанием закона. Поэтому для
понимания и правильного применения статей уголовноправового характера,
содержащихся в законах, относящихся к другим отраслям права, необходимо
установить как внутреннюю связь уголовноправовых статей с другими
статьями уголовного закона, так и соотношение их с другими, относящимися
к другим отраслям советского права статьями того же самого закона.

II. Уголовные законы, определяющие уголовную ответственность за
несколько связанных между собой преступлений, устанавливают
ответственность за преступления, отличающиеся большим сходством, либо за
такие преступления, борьба с которыми предполагает единую систему
уголовноправовых мероприятий, частично за преступления, способствующие
совершению деяний, против которых направлено острие данного закона.
Таковы, например, были утратившие силу с изданием уголовных кодексов
союзных республик Указы Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947
г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и
общественного имущества» и «Об усилении охраны личной собственности
граждан»1.

К числу таких нормативных актов относится Указ Президиума Верховного
Совета СССР от 15 февраля 1962 г. «Об усилении ответственности за
посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и
народных дружинников», который определяет уголовную ответственность за
такие посягательства на этих лиц, как оскорбление, сопротивление,
посягательства на жизнь, а также административную ответственность за
злостное неповиновение законным распоряжениям названных лиц 2.

Следует заметить, что упоминаемые выше уголовные законы, содержащие как
одну, так и несколько уголовноправовых норм, отнюдь не действуют
изолированно

1 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1947, № 19.

2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1962, № 8; ‘

от всей системы советского уголовного законодательства. Хотя многие из
них ранее юридически и не включались в систематизированный нормативный
акт (в Основные начала, Уголовный кодекс и др.), но по существу
представляли их органическую часть, так как к ним, например, применялись
все нормы Общей части, о чем теперь специально указано в ст. 2 УК РСФСР
и в некоторых УК других союзных республик.

Особое место в этой группе уголовных законов занимает Указ Президиума
Верховного Совета СССР от 5 мая 1961 г. «Об усилении борьбы с особо
опасными преступлениями»1. Указ содержит комплекс уголовно-правовых
мероприятий, относящихся как к Общей, так и Особенной частям советского
уголовного законодательства, направленных на усиление борьбы с особо
опасными преступлениями: 1) установление в качестве альтернативного
наказания смертной казни за отдельные особо опасные преступления, с
определением признаков составов этих преступлений; 2) исключение
применения условно-досрочного освобождения либо замены неотбытой части
наказания более мягким наказанием в отношении осужденных за ряд
преступлений; 3) включение в санкции ряда статей о государственных
преступлениях, в качестве факультативной дополнительной меры наказания,
ссылки на срок от 2 до 5 лет.

Хотя все нормы этого Указа самим этим же Указом и Указом Президиума
Верховного Совета СССР от 18 мая 1961 г., а затем законами союзных
республик были включены в Основы, в Закон об уголовной ответственности
за государственные преступления и в УК союзных республик, все же он
(Указ от 5 мая 1961 г.) сохраняет значение важного нормативного акта,
определяющего в совокупности виды особо опасных преступлений, значение и
характер уголовноправовой борьбы с ними.

III. У головные законы, определяющие значительную часть положений Общей
части или устанавливающие уголовную ответственность за большую группу
однородных преступлений, представляют собой систематизированные
нормативные акты, охватывающие,

1 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1961, № 19.

однако, не совокупность всех норм уголовного права, а какую-либо
значительную по объему их часть, в известной мере обособленную.

Таковы, например, Основные начала уголовного законодательства Союза ССР
и союзных республик 1924 г.. Основы уголовного законодательства Союза
ССР и союзных республик 1958 г. Эти законодательные акты содержат
большую часть всех норм Общей части Советского уголовного права, причем
эти нормы тесно связаны между собой.

Таковы и относящиеся к Особенной части общесоюзные Положение о
преступлениях государственных 1927 г., Положение о воинских
преступлениях 1927 г., утратившие силу в январе 1959 г., действующие
Закон об уголовной ответственности за государственные преступления 1958
г. и Закон об уголовной ответственности за воинские преступления 1958 г.

Уголовные законы, содержащие систематизированные нормы, определяющие
ответственность за группу преступлений, характеризуемых, за отдельными
исключениями, прежде всего единством объекта посягательства,
представляют собой органическую часть всей совокупности уголовноправовых
положений. Поэтому в отношении их, в частности, применимы все положения
Основ в Общей части УК соответствующей республики.

IV. Уголовный кодекс—это отличающийся внутренним единством
законодательный акт, представляющий собой систему взаимосвязанных норм,
определяющих принципы советского уголовного права и устанавливающих,
какие общественно опасные деяния являются преступлениями и какие
наказания подлежат применению к лицам, совершившим эти преступления.

Содержательная характеристика кодекса как законодательного акта
независимо от отрасли права, к которой он относится, дается Л. С.
Галесником.

Он пишет: «Кодекс—это не обычный закон. Кодекс является единым
законодательным актом и одновременно сборником законов по определенной
отрасли права. Нормы, образующие кодекс и изложенные в его статьях,
должны быть расположены в строгой последовательно-

сти по тщательно продуманной системе, отражающей внутреннюю структуру
данной отрасли права. Каждая статья кодекса имеет самостоятельное
значение и в то же время есть составная часть, звено в общей цепи норм,
образующих кодекс. Ни одна из статей кодекса не должна повторять другую
статью, но она не должна и противоречить другим статьям. Каждая
отдельная норма, закрепленная в кодексе, должна быть подчинена принципам
данной отрасли права. Для таких единых актов, как кодексы, важное
значение имеет единообразие терминологии, строго определенный смысл
каждого понятия, повторяющегося в разных статьях»1.

Нельзя, однако, согласиться с мнением Л. С. Галесника, что кодекс
является не только единым законодательным актом, но «одновременно
сборником законов по определенной отрасли права». Особенность кодекса,
отличающая его от свода законов, состоит именно в том, что он — единый
законодательный акт. Позднейшие дополнения и изменения кодекса вновь
изданными законами не делают кодекса сборником законов, потому что они
включаются органически в ткань кодекса Поэтому кодекс датируется годом,
когда он издан, независимо от числа позднейших дополнений и изменений.

В Общей части УК РСФСР редакции 1926 г. за время его действия из 57
статей было изменено 28, причем 4 статьи изменялись дважды, исключены 3
статьи, вновь включена одна статья. В главе «Иные преступления против
порядка управления», в которой в момент издания УК РСФСР 1926 г. было 49
статей, за время действия кодекса включено 17 новых статей, исключено—
4, изменено—15, из них две статьи были изменены дважды. Подобные
изменения произведены и в других главах УК, тем не менее он всегда
назывался и называется Уголовным кодексом РСФСР редакции 1926 г.

УК союзных республик 1922 г. и 1926—1928 гг. содержали большую часть
норм уголовного права. Некоторые нормы уголовного права содержались в
общесоюзных уголовных законах, не включавшихся в УК союзных республик.
Так, не были включены в УК идей-

1 Л. С. Галесник. Теоретические вопросы кодификации советского
законодательства. «Вопросы кодификации советского законодательства».
Сборник статей. Свердловск, 1957, стр. 7.

ствовали самостоятельно Указы Президиума Верховного Совета СССР от 4
июня 1947 г. и некоторые другие.

С отменой аналогии Основами 1958 г. возникла настоятельная необходимость
такого полного охвата в уголовном законе уголовно-наказуемых деяний, при
котором были бы исключены пробелы.

Например, в утративших силу УК почти всех союзных республик не было
статей об уголовной ответственности за неосторожное уничтожение и
повреждение государственного и общественного имущества, причем
применение по аналогии статей 792 и 794 УК РСФСР 1926 г.,
предусматривавших ответственность за неосторожное истребление или
повреждение строго определенных видов имущества (лошади, тракторы,
сельскохозяйственные машины), было неточным1.

Пробелом являлось отсутствие во всех УК статьи об ответственности за
подделку штампов, печатей, бланков, за похищение важных личных
документов, за подкуп или понуждение свидетеля или потерпевшего к даче
ложных показаний, либо эксперта к даче ложного за» ключения. В
большинстве УК не была прямо предусмотрена ответственность за растрату,
отчуждение или сокрытие имущества, подвергнутого аресту или описи, за
похищение предметов из могил, содержание притонов для азартных игр и др.

Включение ряда новых составов преступлений, в частности всех только что
названных, в уголовные кодексы, изданные в 1959—1961 гг., объясняется
главным образом тем, что эти деяния могли при наличии аналогии и без
специального указания в Особенной части влечь и иногда реально влекли
уголовную ответственность. С отменой же аналогии понадобилось
специальное указание в УК об ответственности за эти деяния

Пробелы закона встречаются и в новых УК союзных республик 1959—1961 гг.
Например, в УК РСФСР, Украинской ССР, Белорусской ССР не была
предусмотрена уголовная ответственность за самовольный угон

1 П. Т. Васьков, Ю. Е. Волков. О точности и определенности
формулирования правовых норм. Сб. «Вопросы кодификации советского
законодательства», стр. 24.

чужой автомашины без цели завладения1. Отсутствие такой статьи может
иметь последствием квалификацию названного деяния как хулиганства или
как самоуправства, хотя состав этих преступлений не содержит признаков
состава данного деяния.

V. Ст. 2 Основ 1958 г., перечисляя общесоюзные уголовные законы и
уголовные законы союзных республик, к последним относит только уголовные
кодексы. Все конституции союзных республик, устанавливая компетенцию
высших органов власти в области уголовного законодательства, упоминают
лишь уголовный кодекс.

Из этого можно сделать вывод, что единственным, уголовным законом в
к’аждой союзной республике должен быть только уголовный кодекс, а все
новые уголовноправовые положения должны включаться в УК. Это четко
выражено в ст. 2 УК Армянской ССР 1961 г., которая гласит, что
«уголовное законодательство Армянской ССР состоит из Уголовного кодекса
Армянской ССР».

Поэтому не соответствует ст. 2 Основ содержащееся в ст. 2 УК Казахской
ССР указание на возможность издания помимо уголовного кодекса и других
уголовных законов.

§ 2. Система советского уголовного закона

I. В системе советского уголовного закона находят непосредственное
выражение принципы советского уголовного права как права высшего
социалистического типа.

В системе советского уголовного законодательства наиболее важное
принципиальное значение имеет деление уголовного закона на две части:
Общую и Особенную. Это деление проведено во всех УК союзных республик,
издававшихся начиная с 1922 г., за исключением утратившего теперь силу
УК Белорусской ССР 1928 г. Деление на Общую и Особенную-части принято и
в уголовных кодексах зарубежных социалистических государств.

1Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 3 июля 1966 г. в УК РСФСР
включена новая статья—2121, установившая ответственность за это
преступление.

Обе части советского уголовного закона представляют в совокупности
органическое единство, но вместе с тем существенно различаются по
характеру норм. По-этому следует говорить отдельно о системе Общей части
и системе Особенной части советского уголовного закона.

В Общей части советских уголовных законов определяются принципы и общие
положения уголовного законодательства — задачи уголовного
законодательства, виды советских уголовных законов, основания уголовной
ответственности, действие уголовного закона в пространстве и времени,
преступление, цели наказания и его виды, применение наказания,
освобождение от наказания, принудительные меры медицинского и
воспитательного характера.

В Особенной части указываются конкретные общественно опасные и
наказуемые по уголовному закону деяния (особо опасные и иные
государствнные преступления, убийство, клевета, хищение государственного
или общественного имущества, хулиганство и т. д.) и определяется
конкретная мера наказания за каждое деяние.

Уголовные законы, не содержащиеся в УК, также по содержанию относятся
либо к Общей, либо к Особенной части уголовного права. Например, Основы
1958 г. содержат положения Общей части, а Закон об уголовной
ответственности за государственные преступления— Особенной части.

Неосновательно утверждение, что статьи Общей части или декларативные,
или же определительные, дающие формулировки институтов и понятий
уголовного права1.

Статьи Общей части уголовного закона не только определяют те или иные
понятия или институты, но предписывают при определенных условиях
компетентным учреждениям, должностным лицам и гражданам те или иные
действия или воздержание от них. Статьи Общей части в единстве со
статьями Особенной части также имеют императивный характер.

1 «Уголовное право. Общая часть», изд. 4. М., Юриздат, 1948, стр.
231—232; сходно в кн.: «Советское уголовное право». Учебник для
юридических школ. М., Юриздат, 1940, стр. 39; Я. М. Брайнин. Советское
уголовное право. Общая часть, вып. I. Изд-во Киевск. гос. ун-та, 1955,
стр. 151.

Тем более нельзя выделять некоторые статьи как декларативные. Каждая
статья советского уголовного закона, включая и статьи, излагающие
принципы и задачи законодательства, содержит конкретное предписание.

Нельзя согласиться с утверждением А. Н. Трайнина, что Общая часть
содержит общие основания, которыми регулируется борьба государства с
общественно опасными преступлениями, что нормы Общей части определяют
общую линию карательной политики государства1.

Общая линия карательной политики в совокупности определяется как в
предписаниях Общей части, так и в круге деяний, признаваемых
преступными, в определении составов этих преступлений и в конкретных
санкциях, установленных законом за отдельные виды преступлений.

Статьи Общей части, относящиеся к преступлению, за отдельными
исключениями, не отличаются по содержанию от статей Особенной части
(точнее от их диспозиций). Они в общей (в отличие от диспозиций статей
Особенной части) форме определяют, что преступны только деяния,
совершенные вменяемыми лицами, совершенные умышленно или по
неосторожности, совершенные при отсутствии таких обстоятельств, как
крайняя необходимость и необходимая оборона. Они определяют, далее, что
преступно как само совершение преступного деяния, так и покушение на
него и соучастие в его совершении и т. д. Такой же общий характер имеют
положения Общей части уголовного закона, относящиеся к наказанию,
особенно к его видам и применению наказания.

II. Соотношение Общей и Особенной — частей в области определения
преступления можно представить как соотношение общего и единичного при
единстве содержания. Статьи Общей части принимаются во внимание каждый
раз, когда речь идет о статье Особенной части. В этом отношении Общая
часть уголовного права существенно отличается, например, от Общих
положений , гражданского права. Это объясняется разнообразием

1А. Н. Траияин. Система Общей части уголовного права. «Советское
государство и право», 1946, № 5—6, стр. 8.

тех отношений, которые регулирует гражданское право, и строго
ограниченным характером области, отводимой уголовному праву. И Общая, и
Особенная части в основном касаются только одного предмета: определения
преступления и установления за него наказания. Поэтому они и
представляют собой неразрывное единое целое.

М. Д. Шаргородский, говоря о соотношении статей Общей и Особенной
частей, правильно отмечает, что общим принципом уголовного права
является положение о том, что все нормы Общей части уголовного кодекса
распространяются и на статьи Особенной части, а также на любой состав
преступления, хотя бы он был предусмотрен каким-либо специальным
законом, если иное не указано в самом уголовном законе1.

Нельзя поэтому отдельные разделы Особенной части включать в одну группу
с разделами Общей части. В учебнике уголовного права для юридических
вузов (1948 г.) все нормы уголовного кодекса разделены на шесть групп,
из которых «первые пять групп образуют собою систему Общей части, а
шестая, по своему объему наиболее обширная группа составляет Особенную
часть» 2.

Явно нецелесообразным и не соответствующим духу общесоюзного уголовного
законодательства было исключение в УК Белорусской ССР 1928 г. понятий
Общей и Особенной частей. В Кодексе были подряд расположены глава I,
содержащая статьи Общей части, глава II, содержащая статьи о
контрреволюционных преступлениях, глава III—о преступлениях против
порядка управления и т. д.

Единство Общей и Особенной частей отнюдь не означает их тождества и
уничтожения различий между ними.

III. Общая часть советского уголовного закона делится на ряд глав или
разделов.

Существенным усовершенствованием этой системы следует признать выделение
в Основах 1958 г. и затем в УК союзных республик раздела «Общие
положения», куда входят важнейшие принципиальные положения о

1 См. М. Д. Шаргородский. Уголовный закон, стр. 58.

2 «Уголовное право. Общая часть», М., Юриздат, 1948’, стр. 230.

задачах советского уголовного законодательства, об основаниях уголовной
ответственности, об общесоюзных уголовных законах и УК союзных
республик, а также о пределах действия уголовного закона.

Основы, включив в раздел «Общие положения» статьи о действии уголовного
закона в пространстве и во времени, придали этим нормам большое
принципиальное значение.

Эти нормы тесно связаны с нормой об основаниях уголовной
ответственности. Они определяют по существенному признаку преступность и
наказуемость деяния. Ст. 6 о действии уголовного закона во времени
развивает и закрепляет положение ст. 3 Основ о том, что преступление
есть деяние, предусмотренное уголовным законом, и содержит общие,
относящиеся ко всем преступлениям, положения, определяющие преступность
и наказуемость деяния в зависимости от действия во времени уголовного
закона, влияние на преступность и наказуемость ранее совершенного деяния
изменения воли законодателя относительно ответственности за это деяние.
Положения о действии уголовного закона во времени важны и для
осуществления его предупредительного действия.

Нормы о действии советского уголовного закона в пространстве (ст.ст. 4 и
5 Основ) касаются всех норм Общей и Особенной частей. Они определяют
преступность и наказуемость деяния в зависимости от его места
совершения. Вопросы, разрешаемые этими нормами, тесно связаны с
важными проблемами советского государственного права и международного
права. Следовательно, ст.ст. 4, 5, 6 Основ, как и ст.ст. 1, 2, 3, вполне
основательно включены в раздел «Общие положения».

Не обоснованным по существу и расходящимся с Основами надо признать
выделение статей о действии уголовного кодекса в пространстве и времени
из раздела «Общие положения» в специальный, неизвестный Основам раздел:
«Пределы действия УК», что сделано в действующих УК РСФСР, Украинской
ССР, Грузинской ССР, Таджикской ССР. В остальных одиннадцати УК
названные статьи, как и в Основах, содержатся в разделе «Общие
положения».

Раздел о пределах действия уголовного закона был

в «Основных началах» 1924 г. и У К союзных республик 1928—1935 гг., но в
этих законах не было раздела «Общие положения».

По существу к разделу «Общие положения» следовало бы отнести также
статьи о понятии преступления (ст. 7), о целях наказания (ст. 20), об
общих началах назначения наказания (ст. 32). По-видимому, они не
включены в этот раздел потому, что было нецелесообразно отрывать их от
других статей о преступлении и наказании, с которыми они тесно связаны.

В ранее действовавших УК 1926—1935 гг. вслед за разделом «О задачах
уголовного законодательства» (он состоял из одной статьи) и разделом «О
пределах действия уголовного кодекса» находился раздел «Общие начала
уголовной политики», содержание которого, однако, не вполне
соответствовало названию. В этом разделе находились статьи о понятии
преступления, целях наказания, умысле и неосторожности, необходимой
обороне и крайней необходимости, невменяемости, ответственности
несовершеннолетних, стадиях совершения преступления, соучастии,
давности, аналогии, из которых лишь статьи о понятии преступления и
целях наказания и в известной мере об умысле и неосторожности можно
считать выражающими общие начала уголовной политики.

Поскольку статьи, определяющие основания уголовной ответственности, виды
уголовных законов и пределы их действия (ст. ст. 2, 3, 4, 5, 6 Основ)
распространяют свое действие на все остальные статьи Общей части и на
Особенную часть советского уголовного закона, весь раздел «Общие
положения», включая и нормы о пределах действия уголовного закона,
должен предшествовать разделам о преступлении и наказании, как в системе
норм Общей части, так и в системе советской науки уголовного права 1.

_____________

1 Лишь в «Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г. раздел
VIII «О пространстве действия уголовного права» был помещен в самом
конце «Руководящих начал»

Во всех УК союзных республик, начиная с УК 1922 г., и в общесоюзных
уголовных законах статьи о пределах действия уголовного закона помещены
в начале закона до статей о преступлении. Так же в УК Венгерской
Народной Республики, Румынской Социалистической Республики, Корейской
Народно-Демократической Республики, Монгольской Народной Республики. В
УК Народной

Следующий раздел «О преступлении», где содержатся статьи о понятии
преступления, умысле и неосторожности, ответственности
несовершеннолетних, невменяемости, необходимой обороне и крайней
необходимости как обстоятельствах, исключающих общественную опасность и
уголовную противоправность деяния, о приготовлении и покушении,
соучастии, укрывательстве и недонесении.

В следующем разделе «О наказании» определяются цели и виды наказания.
Название это не совсем точно. Оно слишком широко, ибо охватывает и
назначение наказания и освобождение от него. По существу это раздел о
целях и видах наказания.

В разделе «О назначении наказания и освобождении от наказания»
содержатся положения об общих началах назначения наказания, о смягчающих
и отягчающих ответственность обстоятельствах, о совокупности
преступлений и др., а также о давности, об освобождении от уголовной
ответственности и наказания, о погашении судимости и др.

В УК Эстонской ССР статьи об освобождении от наказания выделены в
отдельную главу. Это заслуживает внимания, так как статья, определяющая
принципы и общие положения о назначении наказания (ст. 32 Основ), не
относится к статьям об освобождении от наказания. К тому же сейчас этот
раздел стал громоздким.

Почти во всех УК союзных республик включена глава «О принудительных
мерах медицинского и воспитательного характера», которой нет в Основах,
так как определение видов этих мер и порядка их применения Основы
отнесли к компетенции союзных республик.

IV. Следует заметить, что и советское уголовное законодательство и
советская наука уголовного права ставят на первое место в системе Общей
части статьи о преступлении, а не о наказании, в противоположность
буржуазному уголовному законодательству, которое на первое место ставит
именно статьи о наказании (а бур

_________

Республики Болгарии, Социалистической Федеративной Республики Югославии
глава, содержащая эти статьи, помещена в конце Общей части УК, а в УК
Чехословацкой Социалистической Республики—в середине Общей части после
главы II, называемой «Основы уголовной ответственности».

жуазная наука—проблему наказания), причем вопросы о преступлении и
субъекте преступления получают значение производных от вопросов
наказания.

Так, Французский Уголовный кодекс 1810 г. в книге первой содержит нормы
о наказаниях уголовных и исправительных и об их последствиях. Только
книга вторая (ст. 59 и сл.) содержит постановления о лицах, наказуемых,
освобождаемых от ответственности или ответственных за преступления или
проступки. Кроме того, постановления об ответственности за покушение
содержатся в предварительных постановлениях.

Австрийский Уголовный кодекс начинается статьями о мерах наказания.
Русское Уголовное уложение 1903 г. в ст. 1 содержало формальное
определение преступления, а в ст. 2 — только перечень наказаний.
Следующий (если не считать статей о пределах действия уложения) раздел
был посвящен вопросам наказания (ст. 15 и ел.). Статьи о наказаниях
предшествуют статьям о преступлении в Итальянском УК 1930 г. В
Швейцарском УК 1937 г. раздел второй предшествует разделу о наказании,
но он озаглавлен как «Условия репрессии», причем критерием отнесения
деяния к числу преступлений и проступков является характер и тяжесть
наказания, в первом случае—каторжная тюрьма, а во втором—тюремное
заключение как самое строгое наказание. Следовательно, и в этом УК нормы
о преступлении производны от наказания.

Это объясняется тем, что буржуазному уголовному праву свойственно лишь
формальное определение преступления, скрывающее классовую сущность
преступления, которое поэтому не имеет собственных материальных
признаков, а рассматривается как деяние, влекущее наказание, как
понятие, производное от наказания1.

Буржуазному уголовному праву неизвестно научное, материальное
определение преступления. Формальное же определение преступления по
существу представляет собой простое констатирование факта признания по
закону наказуемости деяния, потому оно не может играть определяющей
роли.

Научное, материальное определение преступления как общественно опасного
действия или бездействия,

1 Н. Д. Д у р м а н о в. Понятие преступления, стр. 7—12.

даваемое только социалистическим уголовным правом, является основой всех
норм о преступлении (о стадиях, соучастии и др ).

Это определение имеет весьма существенное значение для построения норм о
наказании и потому раздел о преступлении предшествует в системе Общей
части советского уголовного права разделу о наказании1.

По этому принципу построены уголовные кодексы зарубежных
социалистических государств. Например, в УК Народной Республики Болгарии
1951 г. после ст. 1, определяющей задачи Уголовного кодекса, следуют
разделы «Преступление», «Вменяемость», «Приготовление и покушение»,
«Соучастие», а затем уже раздел «Наказание». В УК Чехословацкой
Социалистической Республики 1961 г. после главы I, определяющей цели
уголовного закона, следует глава II «Основы уголовной ответственности»,
содержащая статьи о преступлении. В УК Венгерской Народной Республики
1961 г. глава о преступлении помещена после главы о действии уголовного
закона.

Таким образом, в социалистическом уголовном законодательстве
общепризнано, что нормы о преступлении предшествуют нормам о наказании.

V. Под Особенной частью уголовного закона понимается совокупность
статей, определяющих преступность и наказуемость отдельных деяний.
Статьи такого рода довольно часто не включались в кодифицированные
уголовные законы (уголовные кодексы). Однако они все же должны
рассматриваться как статьи Особенной части.

До кодификации советского уголовного законодательства, осуществленной в
1922 г., все же реально существовала Особенная часть советского
уголовного законодательства, включавшая уголовные законы 1917—1922гг.

‘ Уже в «Руководящих началах» по уголовному праву РСФСР 1919 г раздел
III «О преступлении и наказании» начинался с определения преступления. В
УК РСФСР 1922 г раздел II, следовавший за статьями о пределах действия
Уголовного кодекса, назы-,, вался «Общие начала применения
наказания», но по существу содержал главным образом нормы, определяющие
преступление. В названии раздела, видимо, отражались остатки воззрения
на проблемы преступления только как на предпосылки наказания.

или уголовноправовые нормы общих законов, устанавливавшие наказуемость
отдельных деяний.’Эта мысль находит подтверждение и в опыте построения
системы Особенной части советского уголовного права на основе обобощения
советской судебной практики примерно за год до издания Уголовного
кодекса РСФСР 1922 г. Названная система затем легла в основу построения
У К РСФСР 1922 г. и основанных на нем уголовных кодексов других
советских республик, изданных в 1922 г.

Таким образом, понятие Особенной части советского уголовного закона шире
понятия Особенной части УК, так как включает и те законы, которые не
были законодателем включены в кодекс.

Неправильно во многих учебниках и учебных пособиях, а также в Курсе
Особенной части советского уголовного права говорится о системе
преступлений1 в Особенной части советского уголовного права в целом и о
системе преступлений в отдельных главах Особенной части. Обычно при этом
утверждается, что Особенная часть содержит описание преступлений. Однако
здесь не может быть речи о системе преступлений в Особенной части.
Система представляет собой единое целое с расположением частей целого в
определенной связи. Этого ни в коем случае нельзя сказать об общественно
опасных деяниях, предусматриваемых статьями Особенной части.

Некоторые авторы делают поправку и говорят о системе составов
преступлений в Особенной части. В этом тезисе, как и в утверждениях, что
Особенная часть содержит описание преступлений, проявляется недооценка
императивного характера статей Особенной (как п Общей) части, недооценка
активной роли советского уголовного закона в предупреждении преступлений
и его воспитательной роли. Определение состава преступления в диспозиции
статьи Особенной части означает и определение запрета деяния,
содержащего данный состав преступления, а содержание диспозиции
неразрывно связано с данной санкцией.

Таким образом, следует говорить о системе норм, содержащихся в статьях
Особенной части,

1 Этот термин применялся некоторыми из дореволюционных авторов См И Я.
Фойницкий. Курс уголовного права. Пг.,

а не о системе преступлений или составов преступлений.

Изучение системы Особенной части представляет вместе с изучением системы
Общей части крупную самостоятельную проблему. Поэтому в настоящей работе
автор касается данной проблемы лишь в самых общих чертах. Некоторые
вопросы системы Особенной части, излагаются нами в учебнике Особенной
части советского уголовного права1.

VI. Система Особенной части советского уголовного права отражает
отношения социалистического общества. Достаточно указать на разделы о
государственных преступлениях, о преступлениях против социалистической
собственности, о хозяйственных преступлениях, как специфических именно
для уголовного права социалистического государства, и другие разделы.

Правильное построение системы Особенной части дает возможность применять
общие мероприятия в отношении целой группы таких преступлений как в
части предотвращения, предупреждения и пресечения этих преступлений, так
и в части наказания виновных.

В основу системы норм Особенной части положен характер преступлений,
т.е. характерные черты их общественной опасности. Для советского права
неприемлема классификация преступных деяний по тяжести наказания.
Поскольку советское право исходит из понятия преступления, а не
наказания как первично-гсс^ЗСанкция не может явиться основанием деления
норм Особенной части.

В основу деления Особенной части на главы в советском уголовном
законодательстве и в советской науке уголовного права положен, по общему
правилу, объект преступления, именно родовой объект, т. е. объект,
одинаковый для значительной группы преступлений, отличающихся сходными
чертами, общественной опасности-Из этого вытекает и известное сходство
уголовноправо-вых мер борьбы с этими преступлениями и мер их
предупреждения.

Деление по родовому объекту дополняется выделением некоторых групп
преступлений по субъекту преступления и другим основаниям (воинские
преступления,

‘ «Советское уголовное право. Часть Особенная». Изд-во МГУ» 1964, стр
13—18.

Преступления, составляющие пережитки прежних вредных местных обычаев —
пережитки родового быта по формулировке прежних уголовных кодексов, и
др.).

Деление Особенной части на главы по родовому объекту исключает дробную
классификацию Особенной части, принятую многими действующими кодексами
капиталистических государств. При такой классификации теряются основные
принципиальные линии системы, соединение преступлений в отдельные группы
получает технический и произвольный характер.

При определении родового объекта посягательства советское
законодательство исходит не из абстрактных логических понятий, а из
реальных общественных отношений. Если возрастает значение какой-либо
отрасли общественных отношений и если (что совсем не обязательно) это
обстоятельство находит свое отражение и в усилении ее уголовноправовой
охраны, например во введении новых уголовноправовых норм, то возможно
выделение новой большой группы преступлений, посягающих на данные
социалистические общественные отношения, с созданием новой главы
Особенной части С другой стороны, когда обнаруживается
нецелесообразность дальнейшего существования какой-либо главы, то
содержащиеся в ней нормы относятся к другим главам.

Так, в докладе о проекте УК РСФСР на заседании Верховного Совета РСФСР
27 октября 1960 г. председатель Комиссии законодательных предложений
Верховного Совета РСФСР депутат В. И. Крестьянинов 01 метил, что в новом
УК РСФСР выделены три новые главы Особенной части: о преступлениях
против социалистической собственности, о преступлениях против
политических и трудовых прав граждан, о преступлениях против правосудия
‘.

Отвергая дробную классификацию разделов Особенной части, советское
уголовное право отрицательно от-I носится и.к созданию очень больших
комплексных раз-1делов Особенной части, включающих преступления,
шосягающие на различные родовые объекты2.

‘ «Заседания Верховного Совета РСФСР пятого созыва (третья сессия)»
Стеногр отчет М, 1960, стр 232.

2 Критика деления Особенной части на такие большие комплексные разделы
содержится в кн «Советское уголовное право. Общая часть» Изд-во ЛГУ,
1960, стр. 19.

аз

Проект УК Латвийской ССР, в котором в системе Особенной части
объединялись в одном большом разделе до 2—4 разделов нынешнего УК, в
этой части не встретил одобрения законодательных органов Латвийской ССР.

Деление на комплексные разделы, включающие нормы об ответственности за
преступления, посягающие на несколько родовых объектов, привело бы к
противопоставлению преступлений против общества и государства
преступлениям против личности и прав граждан и к обезличиванию видов
посягательств.

VII. На первом месте в Особенной части УК ставится глава о
государственных преступлениях. Это наиболее тяжкие преступления,
ответственность за них определяется только общесоюзным
законодательством. Если деяние содержит признаки государственного
преступления и какого-либо другого преступления, то по общему правилу
применяются статьи о государственных преступлениях, однако в некоторых
случаях, при наличии идеальной совокупности, возможно применение статей
из других глав УК.

Глава о воинских преступлениях помещена в конце Особенной части в силу
того, что составы этих преступлений, некоторые виды наказания, и в
особенности субъекты преступлений, отличаются рядом существенных
особенностей.

Расположение же остальных глав неодинаково. Нельзя согласиться с мнением
отдельных авторов, считающих, что главы Особенной части должны
располагаться в зависимости от тяжести преступлений, ответственность за
которые в них предусмотрена, и важности охраняемых объектов’.

Прежде всего в главах, например, о преступлениях против жизни, здоровья,
свободы и достоинства лично-. сти, против социалистической”
собственности имеются статьи об ответственности за*’*очень тяжкие
преступления и за сравнительно легкие.

В действующих советских” уголовных кодексах, как и раньше, принято
выделение в Особенной части боль-

‘ А. А. Пионтковский и В. Д. Меньшагин. Курс советского уголовного
права. Особенная часть, т. I. М., Госюриздат, 1955, стр. 72 и ел ;
«Советское уголовное право. Особенная часть». М., Госюриздат, 1958, стр.
11—15.

ших глав, нормы которых имели бы общие черты в зависимости от
специфических черт общественной опасности включенных в эти главы
преступлений и известной общности мер борьбы с этими преступлениями.

Почти во всех УК союзных республик 1959—1961 гг. принята следующая
система Особенной части:

I. Государственные преступления.

1. Особо опасные государственные преступления.

2. Иные государственные преступления.

Л. Преступления против социалистической собственности.

III. Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства
личности.

IV. Преступления против политических и трудовых прав граждан.

V. Преступления против личной собственности граждан.

VI. Хозяйственные преступления.

VII. Должностные преступления.

VIII. Преступления против правосудия.

IX. Преступления против порядка управления.

X. Преступления против общественной безопасности, общественного порядка
и здоровья населения.

XI. Воинские преступления ‘.

В’ УК РСФСР включена также глава XI «Преступления, составляющие
пережитки местных обычаев» с ограниченными пределами действия в
пространстве (ст. 236 УК РСФСР). Подобные главы содержались с некоторыми
отличиями в названии в УК РСФСР 1926 г. и в УК РСФСР 1922 г. (куда была
включена в 1924 г.), УК Узбекской ССР 1926 г., УК Армянской ССР 1927 г..
УК Таджикской ССР 1935 г. В УК Грузинской ССР 1928 г. соответствующие
нормы содержались в Положении,о преступлениях, составляющих пережитки
родового быта, являвшемся приложением к УК. В УК Азербайджанской ССР
1927 г. и УК Туркменской ССР

‘ В УК РСФСР воинские преступления—XII.

1928 г. такой главы не было, соответствующие статьи

включались в другие главы.

В действующих уголовных кодексах Узбекской ССР, Казахской ССР,
Грузинской ССР, Азербайджанской ССР, Киргизской ССР, Таджикской ССР,
Армянской ССР, Туркменской ССР статьи об ответственности за •такие
преступления отнесены к числу преступлений против жизни, здоровья,
свободы и достоинства личности или к числу преступлений против
политических и трудовых прав граждан.

В Уголовных кодексах Казахской ССР 1959 г., Ар-‘ мянской ССР 1960 г. и
Молдавской ССР 1961 г. выделена глава «Транспортные преступления». )

‘В УК Узбекской ССР 1959 г. и УК Молдавской ССР 1961 г. глава о
преступлениях против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности
предшествует главе о преступлениях пролив социалистической
собственности’.

Таким образом, система как Общей, так и Особен;

ной частей в УК союзных республик 1959—1961 гг., за отдельными
исключениями, одинакова. Это вызвано объективной целесообразностью
такого построения системы УК. При отнесении некоторых статей к той или.
иной главе между отдельными УК в ряде случаев имеются различия.

§ 3. Строение советских уголовных законов

I. Советские уголовные законы делятся на статьи, каждая из которых
содержит определенное веление закона.

Многие статьи как Общей, так и Особенной частей делятся на части. По
общему правилу, в отдельных частях одной статьи Общей части развивается
какое-либо одно положение закона, например определяются исправительные
работы как вид наказания. В Особенной же отдельные части статьи в
большинстве определяют характер ответственности за одно и то же
преступление, но при наличии отягчающих или, наоборот, смяг-

‘ Система Особенной части УК союзных республик, утративших Силу в
1960—1962 гг., приведена в составленной автором книге
«Систематизированный текст общесоюзных уголовных законов и уголовных
кодексов союзных республик». М., Юриздат, 1948, стр. 20—27.

в6

чающих ^обстоятельств, В виде исключения, иногда в. Определенной части
статьи содержится изъятие из действия статьи.

Части статьи в большинстве УК не отделяются какими-либо показателями. В
У К Эстонской ССР 1960 г. в самом законе указан порядковый номер каждой
части. Это облегчает пользование кодексом, особенно» тогда, когда статья
состоит из 5—7 частей (например^ ст. ст. 53 и 57 УК РСФСР, ст. 26 УК
Узбекской ССР), и может иногда предотвратить ошибки в квалификации
деяния или применении норм Общей части. Части статей иногда очень
существенно различаются по содержанию, больше всего по санкциям. Поэтому
точное указание части статьи в юридическом документе нередко’ имеет
столь же важное значение, как и правильное указание самой статьи.

Статьи систематизированных нормативных актов, в особенности уголовных
кодексов, располагаются в строгой последовательности, в зависимости от
характера содержащихся в них норм.

Поэтому при дополнении уголовных кодексов и Других уголовных законов
новыми статьями они должны быть помещены не в конце главы и тем более не
в конце кодекса, а соответственно их содержанию с тем,. чтобы они были
внутренне связаны с соседними статьями.

Поэтому новые статьи включаются с цифровыми или буквенными показателями.
Например, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1961 г. в
Закон об уголовной ответственности за государственные преступления была
включена новая статья—ст. 14′ (ст. 77′ УК РСФСР), предусматривающая
суровую уголовную ответственность за тяжкие преступления,
дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений. Как по
характеру преступных действий (преступная группа, насилия над лишенными
свободы и администрацией и др.), так и по характеру санкции эта статья
имеет сходство со ст. 14 Закона, предусматривающей уголовную
ответственность за бандитизм, и петому-включена вслед за этой статьей.

II. В советской юридической литературе вызывает-спор целесообразность
включения в законы примечаний к статьям.

87-

Целесообразность примечаний в законах в свое время отрицал И. С.
Перетерский. В последние годы такое

-же мнение высказали В. М. Чхиквадзе и Д. А. Кери-

-мов’. П. Е. Недбайло считает, что в ограниченных пределах, главным
образом для разъяснения понятий или терминов, употребляемых в статье,
примечания могут быть включены в закон, но что нецелесообразны
примечания, создающие новые нормы2. За сохранение примечаний как
технического термина, но с целесообразным

-их использованием высказываются О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский3.
Следует согласиться с названными авторами. Нет оснований полностью
отбрасывать такую форму выражения воли законодателя, как примечание. При
этом примечания могут содержать не только разъяснения понятий и
терминов, употребляемых в статье или главе, но иногда и изъятия из
действия

т^т0тенииа.
“”Прежде

‘См О С Иоффе,М.Д.Шаргородский. Вопросы теории права, стр 163—164.

2 См А Н. Т р а и н и н. Общее учение о составе преступления. М.,
Госюриздат, 1957

‘См Н П Томашевский.О структуре правовой нормы и классификации ее
элементов. Сб. «Вопросы общей теории совет»-ского права», стр 250.

122

всего ссылочные и бланкетные диспозиции содержатся» только в законе, но
не в уголовноправовой норме. Ссылочная диспозиция — это
технико-юридический прием законодателя, заменяющего этим путем
воспроизведение другой статьи, уже имеющейся в том же законе. Бланкетная
диспозиция статьи Особенной части ничего общего со ссылочной не имеет,
так как содержание диспозиции угеловноправовой нормы в бланкетной
диспозиции статьи закона определяется в общих чертах или только частично
в смешанных диспозициях. Конкретизирующие положения включаются в
уголовноправовую. норму другими нормативными актами, на которые
ссылается бланкетная диспозиция уголовного закона. Пр№ этом такие
нормативные акты могут при действии одной и той же бланкетной диспозиции
закона изменяться, дополняться, издаваться вновь, что в известной мере
изменяет диспозицию уголовноправовой нормы, но не изменяет бланкетной
диспозиции уголовного закона.

Например, ст. ст. 211 и 212 УК РСФСР предусматривают ответственность за
нарушение правил безопасности движения и эксплуатации автотранспорта,
причинившее существенный вред. В Правилах движения по улицам и дорогам
Союза ССР, введенных в действие с 1 января 1961 г. распоряжением Совета
Министров СССР от 25 октября 1960 г.’, установлено несколько требований,
предъявляемых, в частности, к водителям автомото-транспорта и другим
видам транспорта. Эти правила, как и Правила технической эксплуатации,
Правила техники безопасности, Правила по охране автомобильных дорог и
дорожных сооружений, Положение о порядке-пользования автомобильными
дорогами и др., могут затем изменяться и соответственно будут частично
изменяться требования, излагаемые в диспозиции уголовноправовой нормы,
но диспозиция ст.ст 211,212 УК РСФСР может оставаться неизменной.

Таким образом, нет ничего общего между ссылочными и бланкетными
диспозициями в уголовном законе.

Диспозиции в статье Особенной части уголовного закона могут быть по
своей форме описательными и про-

‘ «Правила движения на улицах Изд-в» Московская правда», 1961,

и дорогах Союза ССР»-

123

стыми. В первом случае закон указывает признак запрещаемого им деяния
(например, в ст. 144 УК РСФСР), во втором — закон лишь называет
преступление, не определяя его признаков. Законодатель избирает вид
диспозиции исходя из необходимости в данном конкретном случае наиболее
четко и вместе с тем кратко определить пределы уголовной ответственности
за данное деяние.

В отличие от диспозиции статьи уголовного закона диспозиция
уголовноправовой нормы не может быть описательной или простой.
Независимо от типа диспозиции данного закона диспозиция уголовноправовой
нормы всегда содержит исчерпывающее определение признаков данного
преступления. Они не вносятся в дополнение к формуле простой диспозиции
уголовного закона, а представляют собой раскрытие содержания запрета и
требования выраженного в диспозиции закона. Такова, например, диспозиция
нормы об ответственности за умышленное или неосторожное убийство.

IX. Правильно выделяются некоторыми авторами уголовноправовые нормы с
альтернативньшиГпризнака-ми диспозиции. В этих нормах применение санкций
зависит от наличия хотя бы одного из нескольких перечисленных в
диспозиции обстоятельств.

Например, уголовноправовая норма об ответственности за контрабанду
определяет уголовно-наказуемую контрабанду как незаконное перемещение
товаров или иных ценностей через государственную границу, либо с
сокрытием предметов контрабанды в специальных хранилищах, либо с
обманным использованием таможенных и иных документов, либо в крупных
размерах, либо группой лиц, организовавшихся для занятия контрабандой,
либо должностными лицами с использованием служебного положения, либо
незаконное перемещение через государственную границу взрывчатых,
наркотических, сильнодействующих и ядовитых веществ, оружия и воин’
ского снаряжения (ст 15 Закона об уголовной ответственности за
государственные преступления, ст. 78 УК РСФСР).

Таким образом, диспозиция запрещает под страхом уголовного наказания
контрабанду при наличии хотя Бы одного из шести названных обстоятельств.

Другие особенности в строении некоторых диспозиций уголовноправовой
нормы по существу является осо-

.124

Ценностью построения составов преступлений и относятся к проблемам
преступления, а не уголовного закона.

X. Санкции норм уголовного права, как и санкции .статей Особенной части
советских уголовных законов, могут быть абсолютно определенными и
относительно •определенными.

Абсолютно определенна я^анкция. определяющая не только единственный
видено и точный размер наказания и потому исключающая возможность
индивидуализации наказания, в советском уголовном законодательстве
встречалась редко.

Например, в УК РСФСР 1926 г. за хулиганство без отягчающих обстоятельств
(ч. 1 ст. 74 в редакции 1940 г.) было определено наказание в виде
лишения свободы сроком на 1 год.

Практика показала нецелесообразность такой санкции В целях
индивидуализации наказания суды очень часто прибегали к ст. 51 УК РСФСР
1926 г. (ст. 43 УК 1960 г), хотя закон обусловил применение этой статьи
наличием исключительных обстоятельств. В действующем законодательстве за
хулиганство без отягчающих обстоятельств определены альтернативно три
меры наказания—лишение свободы, исправительные работы, штраф с указанием
низшего и высшего предела каждого из этих наказаний (ч. 1 ст. 206 УК
РСФСР в редакции Указа от 4 августа 1966 г ).

Издавая в 1958—1961 гг. новые уголовные законы, законодательные органы
СССР и союзных республик отказались от абсолютно определенных санкций.

Относительно определенная санкция указывает вид наказания и его низший и
высший пределы;

Такая санкция предоставляет суду возможность широкой индивидуализации
наказания В соответствии со ст 32 Основ суд учитывает характер и
степень общественной опасности совершенного преступления, личность
виновного и обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие ответственность
В действующих советских уголовных законах принята относительно
определенная санкция

В действующих общесоюзных уголовных законах и УК союзных республик
встречаются два вида относи:., тельно определенных санкций.
‘

125

а) Санкция^_определяющая только высший предел уголовного наказания.
Такова, например, санкция ст. 14в УК РСФСР, по которой вымогательство
личного имущества граждан наказывается лишением свободы до 3 лет или
исправительными работами на срок до 1 года.

Низшим пределом наказания явится низший предел, установленный в Общей
части для данной меры уголовного наказания. Для лишения свободы по всем
УК союзных республик (ст. 24 УК РСФСР) низший предел — 3 месяца, для
исправительных работ (ст. 27 УК РСФСР) низший предел—1 месяц.

Следовательно, по ст. 148 УК РСФСР могут быть применены лишение свободы
от 3 месяцев до 3 лет или исправительные работы от 1 месяца до 1 года.

б) Санкция, определяющая как низший, так и высший предел наказания. Этот
вид санкции преобладает” в действующем общесоюзном уголовном
законодательстве.

Так, на основании ст. 15 Закона об уголовной ответственности за
государственные преступления (ст. 78 УК РСФСР) контрабанда наказывается
лишением свободы от 3 до 10 лет с конфискацией имущества; по ст. 20
этого же закона (ст. 83 УК РСФСР) незаконный выезд за границу и
незаконный въездов СССР—лишением свободы от 1 до 3 лет.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении
ответственности за хулиганство» (ст. 206 УК РСФСР в редакции Указа от 4
августа 1966 г.) определено в качестве наказания за хулиганство без
отягчающих обстоятельств лишение свободы от шести месяцев до одного года
или исправительные работы на тот же срок или штраф от 30 до^ 50 руб.; за
злостное хулиганство лишение свободы от одного до пяти лет; за особо
злостное хулиганство (ч. 3, ст. 9 Указа, ч. 3, ст. 206 УК) лишение
свободы от трех до семи лет.

В общесоюзном и республиканском уголовном законодательстве,
действовавшем до издания общесоюзных уголовных законов 1958 г. и У К
союзных республик 1959—1961 гг., часто встречались санкции, в которых
определялся только низший предел наказания. Например, в санкции ст. 107
УК РСФСР определялось за спекуляцию лишение свободы на срок не ниже 5
лет с кон-

126

.фискацией имущества. Такое построение санкции нередко способствовало
завышению санкции (например, в ст. 109 УК РСФСР 1926г.).

Высшим пределом наказания в этих случаях был предел, установленный Общей
частью уголовного закона для данного вида наказания, например, для
лишения .свободы—10 лет. В действующем уголовном законодательстве такой
вид санкции с указанием лишь низшего предела или без указания пределов
встречается в виде редкого исключения. Например, в ч. 3 ст. 117 УК РСФСР
указана в качестве дополнительного наказания ссылка •без указания ее
пределов; по ст. 25 УК ссылка может быть назначена на срок от 2 до 5
лет.

Разновидностью относительно определенной санкции следует считать
пропорциональную санкцию, которая определяет наказание (по советскому
праву только штраф) в кратном отношении к причиненному ущербу. Такая
санкция была в некоторых статьях ранее деист-‘ вовавших уголовных
законов (например, в ст. ст. 60, 61, 98 УК РСФСР 1926 г.). В уголовном
законодательстве 1958—1964 гг. такая санкция не встречалась.

Однако Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 января 1965 г.’
была включена’ новая ст. 932 УК РСФСР, которая установила возможность
применения при определенных обстоятельствах за хищение социалистического
имущества в небольших размерах штрафа до трехкратного размера стоимости
похищенного имущества. Подобные санкции включены в УК других союзных
республик Введение пропорциональной санкции в данном и подобных случаях
может усилить предупредительное действие наказания.

Следует заметить, что штраф имеет характер карательной санкции, как и
любое уголовное наказание, а не правовосстановительной. Стоимость
похищенного имущества взыскивается независимо от уплаты штрафа.

XI. Отдельные авторы (П. Е. Недбайло, А. С. Пигол-кин, Н. П.
Томашевский, А. Ф. Шебанов) абсолютно определенную санкцию
уголовноправовой нормы предлагают называть по-иному: «точной санкцией»,
или же «вполне определенной», или просто «определенной».

‘ «Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1865, № 4.

127

В отношении норм уголовного права предлагаемые термины были бы
нечеткими. Все санкции советской уголовноправовой нормы точны. Абсолютно
определенная санкция—несовершенная санкция, так как она исключает
индивидуализацию наказаний. Такие санкции встречались ранее в виде
исключения, а теперь законодатель совсем отказался от них Между тем
термины «точная санкция», или «определенная санкция», по законам логики
противопоставляемые неточным или менее точным, неопределенным или менее
определенным, содержат уже элемент одобрения, признания превосходства
этой санкции, что в действительности должно относиться к относительно
определенной санкции

Следует сохранить название абсолютно определенной и относительно
определенной санкции. Прав П. Е. Нед-байло, предлагая заменить термин
«абсолютно неопределенная санкция» другим термином ‘, так как санкции г.
законах первых лет Советской власти, например, «наказать по всей
строгости законов» не были абсолютно неопределенными, они давали
наиболее важные указания о характере наказания. Точнее было бы, по
нашему мнению, назвать такие санкции не «недостаточно определенными», а
«неконкретизированными».

В уголовноправовой норме, как и в статье Особенной части уголовного
закона, в отдельный вид санкции следует выделить альтернативные санкции,
содержащие указание на два или несколько наказаний, из которых лишь одно
избирается судом.

В санкциях У К РСФСР 1960 г. альтернативная санкция встречается более
170 раз Такая санкция дает возможность суду в необходимых случаях,
индивидуализируя наказание, избирать и вид наказания.

В действующем уголовном законодательстве санкция всегда имеет
альтернативный характер, если в каче-сгве наказания определена смертная
казнь. Ни в одном случае смертная казнь не определена как единственное
наказание, а всегда альтернативно указано длительное лишение свободы.

В ранее действовавшем законодательстве в отдельных случаях смертная
казнь определялась как единственное наказание, например в ст. 5816 УК
РСФСР.

‘См П Е. Н е д б а и л о. Советские социалистические праве? вые нормы,
стр. 70.

128

В ряде статей наказания, определяемые в альтернативной санкции, примерно
сходны по своей тяжести. Например, по ст. 223 УК РСФСР загрязнение
водоемов и воздуха наказывается исправительными работами на срок до 1
года или штрафом до 300 рублей—оба наказания мало различаются по
тяжести.

Гораздо чаще встречаются альтернативно понижающиеся санкции, когда
закон, учитывая, что могут бытк*”* существенные различия в степени
опасности деяния, указал в качестве альтернативных и меры наказания,
существенно различающиеся по тяжести. Так, неосторожное уничтожение или
повреждение личного имущества граждан, повлекшее тяжкие последствия,
наказывается по ст. 150 У К РСФСР лишением свободы до 3 лет или
исправительными работами до 1 года.

Советский законодатель учел, что степень ущерба может резко различаться
и неосторожность может быть более грубой и менее грубой и поэтому указал
два резко различающихся по тяжести наказания.

Нельзя согласиться с выделением в качестве особого вида сложно исПГк ц и
и, т. е.’ санкции, “”еодерж-в-щей указание на” две дли более меры
наказания”*. Следует учитывать, что основное наказание может быть только
одно~-другие, указанные в санкции меры наказания могут применяться
только в качестве дополнительных. Фактически в санкцию уголовноправовой
нормы включаются и некоторые меры наказания, которые в санкции статьи
Особенной части закона не указаны, но в силу норм Общей части могут
считаться включенными в санкцию уголовноправовой нормы.

Например, увольнение от должности или лишение права занимать
определенные должности, или заниматься определенной деятельностью на
срок до пяти лет могут назначаться судом в качестве дополнительной меры
наказания и тогда, когда они не значатся в санкции Особенной части
уголовного кодекса (ст. ст. 29, 31 УК РСФСР).

Названные наказания, а также возложение обязанности загладить
причиненный вред по УК РСФСР зачастую следует мыслить как содержащиеся в
санкции

‘См Н П Томашевский.О структуре правовой нормы и классификации ее
элементов. Сб, «Вопросы общей теории советского права», стр. 249.

5 Зак 821

129

уголовноправовой нормы в качестве дополнительных наказаний и тогда,
когда они прямо не указаны в статье Особенной части уголовного закона.
Но в таком случае почти все санкции пришлось бы считать сложными.

Заметим, что выделение альтернативной (как и сложной) санкции может
иметь место по другому логическому основанию деления, чем выделение
абсолютно и относительно определенных и неопределенных санкций.
Альтернативная санкция может состоять из абсолютно определенных (ст.ст.
263—264 УК. РСФСР) или относительно определенных наказаний.

Поэтому противоречит логике деление санкций с нарушением принципа
единства основания деления на точные санкции, относительно определенные,
простые, сложные, альтернативные или на абсолютно определенные,
относительно определенные, альтернативные и кумулятивные ‘.

§ 3. Содержание и назначение уголовноправовой нормы

I. Норма советского уголовного права едина. Она адресуется одновременно
гражданам, общественности и компетентным государственным органам.
Содержание ее, как говорилось выше, не заимствуется из других отраслей
права, хотя весьма часто содержанием норм уголовного права являются те
же общественные отношения, что и в других отраслях советского права.
Обоснованием уголовноправовой нормы является общественная опасность
деяния и необходимость вследствие этого борьбы в уголовноправовых
формах.

При единстве всех элементов нормы уголовного права центральное место
занимает в ней диспозиция. По мнению значительного большинства советских
авторов, затрагивавших проблемы норм права, диспозиция уголовноправовой
нормы содержит запрет совершения активных описанных в диспозиции
действий или требование совершения определенных действий, когда
несовершение их образует состав преступления.

‘ См. И. П. Т о м а ш е в с к и и. О структуре правовой нормы и
классификации ее элементов. Сб. «Вопросы общей теории советского права»,
стр. 249; О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский. Вопросы теории права, стр.
168.

130

Таково мнение П. Е. Недбайло ‘ в отношении всех норм права, независимо
от отрасли права, а также С. В. Познышева2, А. А. Герцензона3, И. И.
Солодкина4, М. И. Ковалева 5 и др.

По мнению этих авторов, надо различать запрет в отношении активного
действия, например, кражи, разбоя, бандитизма, и обязанность совершения
определенных действий, когда общественно опасным является несовершение
таких действий, как, например, неплатеж алиментов, недонесение о
преступлении и т. д.

А. С. Пиголкин считает, что юридическую обязанность любой правовой нормы
можно сформулировать как в форме положительного веления, так и в форме
запрета 6, т. е. как будто распространяет это положение и на норму
уголовного права. Но далее он утверждает, что все же надо различать
веления положительного характера, определяющие активные действия, и
веления негативного характера, запрещающие совершать активные действия,
обязывающие воздерживаться от них.

Н. Г. Александров, видимо, считает, что нормы уголовного права содержат
общие запреты совершать известные действия7. М. С. Строгович полагает,
что уголовный кодекс запрещает совершение определенных действий под
страхом наказания, и его нормы являются запрещающими правовыми нормами8.
Запрет в каждой норме уголовного права, определяющей наказание, видит и
Ю. Г. Ткаченко 9.

‘ См. П. Е. Недбайло. Советские социалистические правовые нормы, стр. 68
и ел.

2 См. С. В. П о з и ы ш е в. Очерк основных начал уголовного права. М,
1923, стр. 33.

3 См. А. А. Г е р ц е и з о н. Советское уголовное право. Часть Общая,
стр. 165—166.

4 «Советское уголовное право. Общая часть». Изд-во ЛГУ, 1960, стр. 145

5 См. М. И. Ковалев. Советский уголовный закон, стр. 3,19.

6 См. А. С. Пиголкин. Нормы советского социалистического права и их
структура. Сб. «Вопросы общей теории советского права», стр. 166.

7 См. Н. Г. Александров. Законность и правоотношения в советском
обществе, стр. 89—90.

8 «Теория государства и права». М., Госюриздат, 1949, стр. 115.

9 См Ю Г. Ткаченко. Нормы социалистического права. М., Госюриздат, 1960,
стр. 22.

131

Авторы, считающие, что нормы уголовного права содержат или запрет
активного действия или требование совершения активного действия, придают
решающее значение форме поведения лица, а не существу нормы и
содержащихся в ней требований. В известной мере здесь сказывается
влияние гражданского права, нормы которого имеют разносторонний
характер.

II. Мнение названных авторов, усматривающих в нормах уголовного права,
наказывающих бездействие, приказ к совершению того или иного действия,
базируется на неправильном представлении, будто уголовное право своим
запретом или приказом охватывает полностью весь человеческий поступок.
Между тем уголов-, ное право, имеющее дело только с общественно опасным
деянием, как свое веление, обращаемое к гражданам и общественности, так
и веление, обращаемое к органам государственной власти (в части
применения наказания), ограничивает только теми моментами или элементами
поступка, в которых выражается общественная опасность деяния, запрещая
под страхом наказания совершение этих поступков. Вне этих пределов
деяние может быть запрещено нормами, относящимися к другим областям
права (например, к гражданскому праву), наконец, оно может быть
порицаемо моралью социалистического общества и не запрещено правом.

Норма уголовного права запрещает деяние только в тех пределах, в которых
оно является общественно опасным и в этих пределах устанавливает за него
санкцию.

Веления о совершении того или иного положительного действия содержатся
или в нормах, относящихся к другим отраслям права, или в требованиях
морали.

III. Для уголовного права характерно, что оно имеет дело только с
отрицательными и притом общественно опасными явлениями.

Требование, содержащееся в диспозиции нормы права, состоит в том, чтобы
явления, полезные для социалистического общества, имели место или чтобы
вредные деяния не совершались. Диспозиция нормы уголовного права
запрещает эти отрицательные общественно опасные поступки, независимо от
того, выражены ли они в

1312

форме действия или бездействия’. Запрет относится к существу
отрицательного поведения, а не к его

форме.

Деяние запрещается уголовноправовой нормой только в тех пределах, в
каких оно представляет общественную опасность, требующую
уголовноправовой санкции. Только в этих пределах деяние, выражающееся в
нарушении запрета, будет уголовно-противоправным.

Запрет уголовноправовой нормой общественно опасных деяний
распространяется нередко только на случаи совершения деяния в
определенных условиях или специальным субъектом при совершении только
умышленных деяний, только в известном месте, в описываемой нормой
обстановке, если эти обстоятельства или условия характеризуют
общественную опасность деяния. Деяние запрещается нормой уголовного
права в этих случаях только при наличии данных условий.

Наказывая только директора, главного инженера или начальника отдела
технического контроля за неоднократный или в крупных размерах выпуск из
промышленного предприятия недоброкачественной или не соответствующей
стандартам либо техническим условиям, или некомплектной продукции, норма
уголовного права, содержащаяся в ст. 152 УК РСФСР, тем самым определяет,
что от каждого из этих лиц зависит недопущение такого выпуска.
Следовательно, именно к этим лицам адресован непосредственно запрет
выпуска недоброкачественной продукции.

Если деяние находится за пределами запрета уголовноправовойнормы, т.е.
не является уголовно-противоправным, это еще отнюдь не означает, что
деяние правомерно. Утверждение отдельных авторов, что норма права
содержит указание на определенный вариант поведения из всех возможных в
данной ситуации, к уголовноправовой норме во всяком случае неприменимо.
Уголовноправовая норма содержит только запрет, т. е. указывает, как не
надо поступать. За пределами уго-ловноправового запрета деяние, о чем
говорилось выше,

‘ Авторы учебника Общей части уголовного права, изданного в 1964 г.
(ВЮЗИ), считают, что уголовноправовые нормы всегда являются
нормами-запретами, в частности воспрещают бездействие («Советское
уголовное право. Часть Общая». М., изд. ВЮЗИ, 1964, стр. 22).

133

может быть противоправным как нарушение нормы, например,
административного, трудового, гражданского права или быть деянием,
противоречащим коммунистической морали. Например, единичный случай
умышленного выпуска не в крупных размерах недоброкачественной
промышленной продукции директором, главным инженером и начальником
отдела технического контроля не охватывается запретом уголовноправовой
нормы, содержащейся в ст. 152 УК РСФСР, но, безусловно, представляет
деяние противоправное и влекущее определенные санкции (но не
уголовноправовые).

Правильно писал Ф. Полячек, что в уголовном праве вопрос о
противоправности решается лишь под углом зрения противоречия деяния
уголовному закону. Для решения этого вопроса безразлично, противоправны
ли деяния также с точки зрения другой отрасли права *.

Таким образом, отсутствие уголовноправового зайце;

та отнюдь еще не означает правомерности совершенного поступка, и
означает только отсутствие уг^олов-нУй противоправности. – –
.– • –™«—-

“”[V. В работах по общей теории права и в уголовноправовой литературе
неоднократно высказывались утверждения, связанные в той или иной мере с
теорией Биндинга, что норма уголовного права не содержит запрета деяния,
что преступник не только не нарушает нормы, а наоборот выполняет то, что
описывается в диспозиции нормы, т. е. осуществляет своими действиями
состав преступления.

Н. М. Коркунов исходил из другого положения, что запрет имеется, но он
содержится в уголовноправовой норме в скрытом виде и выражается в факте
наказуемости деяния. Он считал, что в диспозиции стагьи уголовного
закона описание преступления в силу его наказуемости содержит и запрет
деяния2.

Таких же примерно взглядов держался и Ф* П. Та-рановский3, считавший,
что запрет деяния в скрытой форме содержится в той части
уголовноправовой нор-

См Ф. П о л я ч е к. Состав преступления по Чехословацкому уголовному
праву, стр 309.

, 2 См Н М Коркунов. Лекции по общей теории права СПб, 1894, стр. 120

3 См Ф Тарановский. Учебник энциклопедии права. Юрьев, 1917, стр.
141—142.

134

мы, которая в уголовном праве называется диспозицией. Отрицали наличие
запрета в уголовноправовой норме и отдельные советские авторы.

А. Н. Трайнин писал: «Нарушение норм Особенной части не состоит в
совершении предусмотренных ими преступных деяний, нельзя говорить о том,
что убийца нарушил ст. 142 (УК РСФСР 1922 г.—Я. Д.), устанавливающую
ответственность за убийство. Более того, с момента совершения
преступления по существу лишь и выступает реальное значение, начинается
подлинная жизнь уголовной нормы, ее применение судом. Нарушение статьи
Особенной части может заключаться поэтому лишь в неправильном применении
наказания не к тощ составу, который описан в законе, или применение к
законному составу не того наказания, которое в законе предусмотрено» ;.

По мнению Н. П. Томашевского, цель уголовного законодательства
социалистического государства «достигается не путем прямого запрещения
определенных действий, признаваемых общественно опасными или
преступными, а косвенным путем, т. е. путем угрозы применения наказания
(санкции)». Поэтому санкция уголовноправовой нормы применяется в тех
случаях, когда поведение какого-либо лица соответствует признакам,
предусмотренным в диспозиции данной нормы. «Санкция оказывается не
следствием нарушения данной нормы (как обычно утверждается), а,
наоборот, следствием такого поведения, которое вполне соответствует
данной норме, а именно ее диспозиции». Далее поясняется, что если
кто-либо оклеветал другого, т. е. совершил действие, описанное в ст. 161
УК РСФСР 1926 г., то санкция «применяется к лицам, поведение которых
соответствует диспозиции этой нормы». Развивая .ЭДУ мысль, цитируемый
автооеще раз подтверждает, что уголовноправовые нормы вообще не
нарушаются тт не-*, могут быть нарушены теми, к кому они применяются, т.
е. нарушения этих^цодм практически возможны только со стороны суда,
который обязан их применять, и, возвращаясь к стЯТЮ,’ ну -которой
наказывается клевета, пишет, что «распространение клеветнических измыш-

‘ А. Н. Трайнин. Уголовное право РСФСР. Часть Особен-Л.. 1995- рта В

нал. Л., 1925, стр. б.

135

лений является, строго говоря, не нарушением ст. 161 УК, а деянием,
соответствующим диспозиции этой статьи, и, следовательно, условием ее
применения, которое входит в обязанность суда» ‘.

Названные авторы видят центральную часть уголов-ноправовой нормы в
санкции и по существу считают, что реальное бытие нормы наступает только
тогда, когда санкция применена к виновному.

У этих авторов выпадает значение и роль самой советской уголовноправовой
нормы, которая объявляет от лица Советского социалистического
государства и общества определенные деяния нетерпимыми, в качестве
•общественно опасных, запрещает их под страхом наказания и воспитывает
граждан в духе борьбы с этим преступлением.

Авторы, которые не находят в советской уголовноправовой норме запрета
предусматриваемых ею деяний. исходят из узкого понимания отдельной
нормы, как содержащейся только в Особенной части. Если же мыслить норму
с включением в нее соответственных положений Общей части, то никаких
сомнений о наличии прямого запрета преступных деяний в этих нормах
возникнуть не может.

V. Когда же начинается реальное бытие советской уголовноправовой нормы в
целом и ее диспозиции в частности, к кому именно обращены эти нормы, кто
является их адресатом?

Советская уголовноправовая норма реально действует не с момента
совершения преступления и тем более не с момента применения санкции, как
ошибочно считают отдельные авторы, упоминавшиеся выше, а с момента
издания и введения в действие закона, в котором она содержится. При этом
норма, содержащая состав, может возникнуть и до совершения запрещаемых
его деяний. Нельзя согласиться с В. Н. Кудрявцевым, что состав
преступления не существует вне конкретных преступлений 2. Норма,
содержащая состав преступления» может быть в виде исключения издана и
действовать»

‘Н П. Томашевский. О структуре правовой нормы в классификации ее
элементов. Сб. «Вопросы общей теории советского права», стр. 217—218.

‘См В Н. Кудрявцев. Объективная сторона преступления, стр. 43.

136

хотя бы не было совершено ни одного запрещаемого ею преступления, но
законодатель предвидел возможность совершения таких общественно опасных
деяний.

Норма, запрещающая общественно опасное деяние и угрожающая за его
совершение санкцией в виде уголовного наказания, оказывает несомненное
предупреждающее воздействие на неустойчивых людей, способных совершить
преступление, и общее воспитательное воздействие.

Неправильно утверждение, что норма права (следовательно, и уголовного) —
предписание, которое рассчитано на многократное его применение’.

Норма уголовного права может относиться к очень ограниченному кругу лиц
и явлений. Например, несообщение капитаном судна другому судну,
столкнувшемуся с ним на море, названия и порта приписки своего судна
либо места своего отправления и назначения (ст. 204 УК РСФСР), если и
встречалось в практике, то в виде единичных случаев за десятки лет.

Первая задача уголовноправовой нормы—предупреждать преступления, путем,
прежде всего, отнесения деяния к числу преступных, запрещения его и
установления за него наказания. В таком предупреждении, разумеется,
нуждаются у нас только неустойчивые либо разложившиеся элементы, т. е.
незначительная часть граждан.

Подавляющее большинство граждан не нуждается в предупреждении2. В
результате огромной работы партии и государства неизмеримо возросло в
нашей стране сознание советских людей, глубоко понимающих свой
патриотический долг, гражданские права и обязанности. Однако
уголовноправовые нормы и их применение, несомненно, оказывают на них
большое воспитательное воздействие.

Эти нормы способствуют укреплению и развитию их социалистического
правосознания, воспитанию в духе неуклонного соблюдения советских
законов, нетерпимо-

‘ «Теория государства и права». М., Госюриздат, 1955, стр. 345. 2 Н Г.
Александров справедливо пишет, что «было бы лелепо всех лиц считать
потенциальными правонарушителями и прямо на каждого гражданина возлагать
юридическую обязанность не •совершать запрещенных действий» (Н. Г.
Александров. Закон-аость и правоотношения в советском обществе, стр.
89—90).

137

сти к преступлениям и другим правонарушениям, способствуют росту
активности и бдительности граждан, общественных организаций, коллективов
трудящихся, руководителей предприятий, строек, учреждений, учебных
заведений и других лиц, а также государственных органов и их работников
в борьбе с преступлениями и

другими ‘нарушениями правопорядка, особенно в их предупреждении и
пресечении.

Для действия уголовноправовой нормы, для ее реальности совсем не
обязательно совершение преступления. Воздействие нормы на поведение
людей, в частности нормы уголовноправовой, осуществляется с момента
возникновения нормы. Очень многие люди воздерживаются от запрещаемых
нормой поступков, пишет П. Е. Недбайло ). В советской периодической
печати после опубликования Указа от 26 июля 1966 г. «Об усилении
ответственности за хулиганство» отмечалось, что еще до вступления Указа
в действие существенно сократилось число хулиганских проявлений.
Разумеется, предупредительное и воспитательное воздействие
уголовноправовой нормы предполагает неуклонное применение ее в отношении
лиц, совершивших предусматриваемые ею преступления. Неправильно было бы,
как это делали некоторые авторы, считать бездействующими или мертвыми те
статьи Особенной части советского уголовного права, которые фактически
не применяются или применяются очень редко.

Если преступление не встречается или почти не встречается, это означает,
что, в частности, наряду с

другими факторами и уголовноправовая норма выполняет свою роль.

С дальнейшим сокращением, а затем и ликвидацией преступности в нашей
стране, о которой говорит Программа КПСС, будет все больше статей
уголовных законов, санкции которых не будут применяться. Но это не
означает, что такие уголовные законы, пока они еще будут существовать,
станут мертвыми, бездейственными.

Диспозиция уголовноправовой нормы советского права направлена прежде
всего на убеждение. Осуждая деяние, норма в целом, включая и санкцию,
указывает и на степень его общественной опасности.

‘См П Е н в п л “-•— ”

– —^*^*АУ/^ 1 М.

‘См П Е Недбайло. Советские социалистические правовые нормы, стр 99.

138

При издании новых уголовных законов СССР и УК союзных республик в
1958—1961 гг. некоторые уголов-ноправовые нормы были исключены из ряда
законов по тем соображениям, что деяние не встречается в жизни или почти
не встречается.

Однако имело бы большое значение само осуждение такого, например,
отвратительного деяния, как ростовщичество, которое хотя и редко, но
имеет еще место как одно из проявлений паразитических стремлений и
выражается главным образом в снабжении деньгами других паразитических
элементов ‘. Между тем в большинстве новых УК союзных республик, в том
числе

и в УК РСФСР, это деяние исключено из перечня пре-.

отоплений.

VI. Норма уголовного права адреса етс я,, .как\ уже говорилось, к
гражданам, общественным организациям и”государственным органам.
Основное-ее назначение-предупреждение прест\ плений и воспитательное
воздействие. К более узком) кругу^государственных органов и должностных
лиц санкция адресуется и для непосредственного осуществления, если
лицом, которое может подлежать уголовной ответственности, совершено
преступление, т. е. налицо условие, которое содержится в гипотезе
уголовноправовой нормы. Совершение преступления является юридическим
фактом, влекущим возможность реального применения санкции.

Некоторые нормы советского уголовного права имеют^ другой характер—они
разрешают, дают право со-” верша-ПГопределенные деяния, в других
условиях запре-” щенные законом под страхом наказания.

Таковы, прежде всего, нормы о необходимой обороне и крайней
необходимости (ст.ст. 13 и 14 Основ 1958г.), а также нормы о
правомерности задержания преступников, что специально предусматривается
в УК Украинской ССР 1960 г. (ч. 3 ст. 15) и УК Узбекской ССР 1959 г. (ч.
3 ст. 15).

В решениях ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров
СССР, принятых в июле 1966 г., говорится, что в целях дальнейшего раз-

( ‘ В журнале «Социалистическая законность» (1958, № 3) приведен факт
систематического занятия ростовщичеством, причем виновным было нажито
около 600 тыс. рублей в прежнем масштабе

\иеи.

139

вития активности населения в охране общественного порядка вводятся
правовые гарантии, обеспечивающие

защиту интересов граждан, проявляющих инициативу в борьбе с
правонарушениями.

Установлено, что действия граждан, направленные на пресечение преступных
посягательств и задержание преступника, являются в соответствии с
законодательством правомерными и не влекут уголовной или иной
ответственности, даже если этими действиями вынужденно был причинен вред
преступнику.

Такие действия, направленные на активную борьбу с преступными
посягательствами, одобряются законом, коммунистической моралью,
социалистическим правосознанием.

Излагаемые нормы можно отнести к числу управо-

№^'”— г|-»|Д|^^^.^
.гиинишмрчиигипгч^чшг^^^^—^шяпиж—жши-ииаа^й^дяим-у

мочивающих^

‘РПГТосударственные органы, прежде всего на суд, норма возлагает
конкретную обязанность применения указанного в ней наказания в порядке,
определяемом уголовно-процессуальным законодательством, если нет
законных оснований, исключающих уголовную ответственность или назначение
наказания.

Таким образом, в целом уголовноправовая норма запрещает совершение
описываемых в ее диспозиции общественно опасных деяний и обязывает
неустойчивые элементы не совершать таких деяний под страхом применения
наказания, указанного в санкции, оказывает воспитательное воздействие, в
частности, способствует развитию социалистического правосознания
граждан, направляет граждан, общественные организации и государственные
органы на борьбу с преступлениями, в особенности на предупреждение
преступлений, обязывает компетентные государственные органы в случае
совер- ,

шения преступления, осуществлять санкцию уголовно-правовой нормы.

VII. Уголовноправовые нормы, четкод^посл^ртмены аналогии исчерпывающе,
определяя круг преступлений, давая точное и четкое определение
уголовно-наказуемых деяний и пределы, полагающихся за них наказаний,
устанавливая в гипотезе, что наказание может применяться только при
совершении указанных в диспозиции ” преступлений, тем самым
предоставляют гарантии граж-” данам от привлечения к уголовной
ответственности и 140

применения к ним уголовного наказания, если они не совершили деяния,
описанного в норме.

Одновременно нормы уголовного права обязывают государственные органы при
отсутствии указанных в них условий, не привлекать к уголовной
ответственности и не подвергать наказанию лиц, действия которых не
подпадают под признаки диспозиции уголовноправовой нормы, т. е. не
содержат признаков состава преступления, и гарантируют это гражданам в
случае несовершения преступлений.

Все, что сказано о назначении уголовноправовых норм, относится к нормам
Особенной и Общей частей в их единстве. Неправильно противопоставление
этих норм. Так, неосновательно М. Д. Шаргородский считает, что Особенная
часть обеспечивает права граждан и создание уверенности, что если деяние
не предусмотрено уголовным законом, то оно не влечет уголовной
ответственности ‘. Это же в полной мере относится и к Общей части.

Большое воспитательное воздействие норм советского уголовного права, как
и норм других отраслей права, вызывается их авторитетностью. Они
выражают политику Коммунистической партии в области борьбы с
преступлениями путем применения наказания и направлены на предупреждение
и пресечение общественно опасных действий, вредящих нашему обществу,
строящему коммунизм, государственным интересам, гражданам и их правам.
Эти нормы отвечают моральным требованиям нашего общества и соответствуют
социалистическому правосознанию советских граждан.

VIII. Уголовноправовые нормы в советском законодательстве создаются
путем абстрагирования от конкретных обстоятельств. Казуистическая норма
явно неприемлема для нашего права.

Всякого рода обобщения нормы сохраняют значение точных определений, пока
норма остается конкретной, пока за абстрактной конструкцией не станет
исчезать конкретное деяние. В жизни наблюдается многообразие форм
преступных деяний, чему должна соответствовать Дифференциация норм.

‘См М. Д. Шаргородский. Вопросы Общей части уголовного права, стр.
12—13.

141

К. Маркс писал о Недопустимости объединения разнородных деяний: «…
собирание валежника и кража леса—это существенно различные вещи.
Различны объекты, не менее различны и действия, направленные

на эш объекты, следовательно различны должны быть и намерения…» ‘.

Нарушение меры в отношении нормы может привести к полной
неопределенности и вместе с тем к безграничности нормы, определяющей
противоправность в уголовном праве. Таковы были нормы средневекового
уголовного права, предоставлявшие возможность неограниченного произвола.
Таковы многие нормы уголовного права современных империалистических
государств, например нормы уголовного права США, устанавливающие
уголовную ответственность за неуважение к суду, за опасное поведение и
многие другие. Включение таких совершенно неконкретных норм означает
насаждение произвола и беззакония. Предложение реакционной
социологической школы уголовного права о резком сокращении Особенной
части с переходом к родовым составам и даже об упразднении Особенной
части означало перенесение центра тяжести при определении уголовной
противоправности деяния с нормы уголовного закона на судейский произвол.

Современная американская доктрина уголовного права по существу отрицает
целесообразность точного определения состава преступлений
уголовноправовой нормой, делая ставку на усмотрение полиции и суда 2.

В советском уголовном праве, в особенности со времени кодификации
советского уголовного законодательства, диспозиции уголовноправовых норм
обрисованы конкретно. Советский законодатель неизменно отвергал систему
родовых составов 3. Бланкетные статьи уголовных законов наполнены
конкретным содержанием в других нормативных актах. Уголовное
законодательство 1958—1967 гг. существенно усовершенствовало конкрет-

‘ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 122.

2 См. С. Л. 3 и в с. Реакционная сущность уголовного права США.

3 См. критику предложений об установлении такой системы в работе М. Д.
Шаргородского и В. Г. Смирнова, посвященной истории советского
уголовного права («Сорок лет советского права. 1917—1957 гг.», т. II.
Изд-во ЛГУ, 1957, стр. 508—510).

142

ность ‘и четкость уголовноправовых норм. Довод, что, например, данное
преступное деяние охвачено диспозицией другой, более широкой
уголовноправовой нормы, не может служить поводом для отказа от создания
конкретной нормы, если имеющаяся широкая норма чрезмерно обща, а
преступление, на борьбу с которым надо направить внимание общественности
и государственных органов, отличается специфическим характером
общественной опасности и особенностями в формах совершения.

Л. С. Галесник’, правильно высказываясь за конкретность нормы, вместе с
тем считал излишним сохранение в уголовном законе статьи об
ответственности за выпуск недоброкачественной, нестандартной или
некомплектной промышленной продукции, поскольку статья УК об
ответственности за злоупотребление служебным положением охватывает и
состав этого деяния.

Однако все УК союзных республик включили статью об ответственности за
это преступление (ст. 152 УК РСФСР). Это деяние частью представляет
разновидность злоупотребления служебным положением или должностной
халатности, но имеет ряд специфических черт и к тому же в отличие от
злоупотребления может быть совершено не только умышленно, но и по
неосторожности.

Включение такой конкретной статьи, что было осуществлено впервые законом
от 21 ноября 1929 г.2, несомненно, способствует борьбе с данным
преступлением, особенно его предупреждению. Норма об ответственности за
злоупотребление властью или служебным положением (ст. 170 УК РСФСР)
имеет слишком общий характер и поэтому в уголовных кодексах союзных
республик 1959—1961 гг. выделена самостоятельная статья об
ответственности за привлечение заведомо невиновного к уголовной
ответственности, причем это деяние отнесено к числу преступлений против
правосудия (ст. 176 УК РСФСР). По ранее действовавшим УК это
преступление охватывалось нормой об ответственности за злоупотребление
служебным положением (ст. 109

‘ См. Л. С. Галесник. Нормы права и практика социалистического
строительства. В сб.: «Вопросы общей теории советского права», стр. 11.

2 СЗ СССР 1930 г. № 2.

143

УК РСФСР 1926 г.). Между тем норма, содержащаяся в ст. 176 УК, имеет в
виду гораздо более узкий круг лиц, содержит специфические отягчающие
обстоятель-” ства и определяет в санкции более суровое наказание за
квалифицированные виды этого преступления. Поэтому выделение этой нормы
явно целесообразно. Очковтирательство, приписки о выполнении планов,
представляют собой вид злоупотребления служебным положением, но создание
специальной нормы Указом от

24 мая 1961 г. существенно способствует борьбе с этими деяниями.

Во всех УК союзных республик 1959—1961 гг. вместо одной нормы об
уголовной ответственности за любое хищение, независимо от его способа,
как было при действии Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня
1947 г., выделены статьи, содержащие дифференцированные и гораздо более
конкретные нормы об ответственности за каждую форму хищения (путем
кражи, грабежа, разбоя, мошенничества, присвоения, растраты или
злоупотребления служебным положением ст.ст. 89—93 УК РСФСР 1960 г.), в
которых гораздо конкретнее и точнее определены характерные черты
общественной опасности каждого вида хищения.

Лишь в отношении хищения в особо крупных размерах, где причинение особо
тяжкого вреда социалистической собственности является важнейшим
показателем очень большой общественной опасности, а также в отношении
мелкого хищения, совершаемого без посягательства на личность, действуют
единые нормы, определяющие ответственность за эти виды хищений
независимо от его способа (ст.ст. 93’, 96 УК РСФСР).

В виде исключения в отдельных УК союзных республик 1959—1961 гг.
некоторые статьи, содержащие уго-ловноправовые нормы, стали менее
конкретными, чем в ранее действовавших УК.

Общесоюзными уголовными законами от 13 марта 1929 г. «О мероприятиях по
усилению борьбы с транспортными преступлениями» ‘ и от 7 августа 1935 г.
«Об утверждении Воздушного Кодекса СССР»2 была установлена
ответственность за нарушение правил, действу-

‘ СЗ СССР 1930 г. № 21, ст. 182, СЗ СССР 1932 г. № 24, ст. 149

2 СЗ СССР 1935 г. № 43, ст. 359а.

ющих на железнодорожном, водном и воздушном транспорте. Эти в основном
бланкетного характера законы содержали ряд конкретных указаний о видах
нарушений (ст ст. 75’, 752, 754 УК РСФСР 1926 г.).

В большинстве УК союзных республик 1959—1961гг. вместо этих статей
включена чисто бланкетная и неконкретная статья, диспозиция которой
гласит: «Нарушение действующих на транспорте правил об охране порядка и
безопасности движения, если это повлекло гибель людей или иные тяжкие
последствия» (ст. 213 УК РСФСР). В статье не указаны виды транспорта,
виды нарушений. Более конкретна формулировка в УК Казахской ССР (ст.ст.
222, 223), Эстонской ССР (ст. 205), Узбекской ССР (ст ст. 206—208).

IX. Заслуживают рассмотрения некоторые вопросы содержания и особенностей
санкций уголовноправбвых

норм.

Прежде всего, диспозиция и санкция представляют

единство. Характер запрета, особенности и степень общественной опасности
запрещаемого диспозицией деяния находят выражение в виде и размере
наказания, указываемого в санкции. Одна из существенных черт
социалистического права, как права нового, высшего типа— та, что его
веления, по общему правилу, исполняются гражданами и должностными лицами
добровольно в сознании полезности и необходимости этих велений.

В социалистическом уголовном праве добровольность исполнения его норм
состоит, прежде всего, в соблюдении запретов, в несовершении тех деяний,
которые запрещены уголовным правом под страхом наказания, в активности
по предупреждению преступлений другими

лицами.

Поскольку наказание, указываемое в санкции, есть

вид государственного принуждения, оно может быть назначено только
органом государства—судом. Добровольное принятие на себя уголовного
наказания невозможно. Например, не может быть внесен в доход государства
штраф, если он не наложен судом, и невозможно содержание в местах
лишения свободы в качестве наказания без приговора суда.

X. Санкции ^головноправовой нормы в отличие от санкций многих других
отраслей права не имеют своим назначением восстановление нарушенного
права.

145

В большинстве случаев, особенно когда преступлением причинен
нематериальный ущерб, он вообще не восстановим. Достаточно назвать такие
преступления, как убийство, причинение тяжкого телесного повреждения,
изнасилование, вынесение неправосудного приговора, разглашение
государственной тайны и т. д.

Если же причиненный преступлением ущерб возмещается или нарушенное
преступлением право восстанавливается, то, по общему правилу, это
осуществляется по-нормам другой отрасли права, например гражданского-К
области уголовного права относится лишь возложение обязанности загладить
причиненный вред, предусмотренное в качестве меры наказания в УК РСФСР и
УК Таджикской ССР. Ошибочно в применении к уголовному праву мнение И.
Ребане, что ближайшая цель применения юридической санкции—заглаживание
последствий правонарушения, вредных с точки зрения интересов советского
народа. Это заглаживание, по его мнению, имеет форму или справедливой
кары (заглаживание нематериального ущерба), или же возмещения убытков(.

Справедливая кара не заглаживает ущерба, например пятнадцатилетнее
заключение или даже казнь убийцы не воскрешает убитого. Материальный
ущерб, например, от поджога, от разбойного нападения не заглаживается
тем, что виновный пробудет какое-то количество лет в тюрьме, и уголовное
наказание, назначенное за преступное причинение материального ущерба, не
преследует этой цели.

Уголовное наказание, которое в соответствии с санкцией уголовноправовой
нормы, применяется к преступнику, карает его за уже совершенные им
преступления и преследует цели предупреждения новых преступлений со
стороны этих преступников и других лиц, исправления и перевоспитания
исправимого преступника. Таким образом, определяя наказание за
совершенное в прошлом преступление, норма советского уголовного права
ставит цели, относящиеся к будущему.

Одна из коренных особенностей нормы советского социалистического
уголовного права состоит в том, что

‘ См И. Ребане. О разграничении видов правоотношений и юридических
санкций по советскому социалистическому праву. «Уч. зап. Тартуск. гос.
ун-та», стр. 171.

146

ее санкция, поскольку речь идет о преступлениях малозначительных или не
представляющих большой общественной опасности, не имеет абсолютного
характера.

Советское социалистическое право, которому глубоко враждебен формализм,
всегда устанавливало возможность неприменения наказания к виновному,
если деяние утратило общественно опасный характер или лицо перестало
быть общественно опасным.

На основе решений XXI съезда КПСС в советском уголовном и
уголовно-процессуальном законодательстве 1959—1961 гг. закреплена
широкая возможность привлечения советской общественности к делу борьбы с
преступностью, в особенности для осуществления профилактических и
воспитательных мероприятий, которые предупреждали бы, а затем и
исключали совершение отдельными лицами поступков, наносящих вред
обществу.

Уголовное законодательство последних лет в соответствии с повышением
роли общественности в борьбе с нарушениями советской законности и правил
социалистического общежития установило возможность передачи дел о
некоторых малозначительных и-не представляющих большой общественной
опасности преступлениях на рассмотрение общественности с тем, чтобы к
виновным применялись не меры уголовного наказания, а меры общественного
воздействия.

Эти новые положения советского уголовного закона предоставляют большие
возможности для замены уголовного наказания общественным воздействием,
когда по характеру преступления и личности виновного возможно
ограничиться такими мерами.

Соответствующие положения включены в большинстве УК союзных республик в
санкции Особенной части, вследствие чего многие уголовноправовые нормы,
сохраняя запрет и осуждение деяния, альтернативно допускают освобождение
от уголовной ответственности.

Почти во всех УК союзных республик названные положения включены и в
Общую часть (ст.ст. 51, 52 У К РСФСР), где соответствующие нормы
изложены в общей форме и относятся к отдельным нормам Особенной части,
предусматривающим некоторые деяния, не представляющие большой
общественной опасности.

Глава четвертая

ОБЩЕСОЮЗНОЕ И РЕСПУБЛИКАНСКОЕ УГОЛОВНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

§ 1. Компетенция Союза ССР и союзных республик в области уголовного
законодательства

I. Уголовное законодательство всегда откосилось и относится к
компетенции лишь суверенных советских государств — союзных республик и
Союза ССР.

До образования Союза Советских Социалистических Республик уголовное
законодательство осуществлялось

законодательным органом каждой суверенной советской республики.

Первая Советская Конституция — Конституция РСФСР 1918 г—отнесла к
ведению Всероссийского съезда Советов и Всероссийского Центрального
Исполнительного Комитета в числе других вопросов общегосударственного
значения «общегосударственное законодательство, судоустройство и
судопроизводство, гражданское, уголовное, законодательство и пр.» (п.
«о» ст. 49)\. Сходная норма содержалась в п. «е» ст. 6 Конституции
Украинской ССР 19-19 г.2.

К ведению названных же высших органов государственной власти первые
советские конституции отнесли

право общей и частной амнистии (п. «с» ст. 49 Конституции РСФСР 1918
г.).

По смыслу ст. 49 Конституции РСФСР следовало, что автономные республики
РСФСР не могли самостоятельно осуществлять уголовное законодательство.
Постановление ВЦИК от 24 мая 1922 г. о введении в дей-

1 Г.У РГсЬГО 1П10 _ •• -•

1 СУ РСФСР 1918 г. № 51, ст 582.

2 СУ УССР 1919 г. № 19, стр 204.

148

ствие Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. специально» сформулировало этот
принцип, указав, что изменения-или дополнения Уголовного кодекса,
вызываемые местными бытовыми условиями, вводятся в жизнь лишь
постановлениями отдельных центральных исполнительных комитетов по
утверждению Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом’

В 1924 и 1925 гг. Уголовный кодекс РСФСР для ряда автономных республик и
автономных областей РСФСР был дополнен новой главой IX «Бытовые
преступления» в отдельной редакции для каждой такой автономной
республики или области2, причем все дополнения внесены законодательными
органами РСФСР.

В отдельных автономных республиках РСФСР законодательными органами этих
республик издавались нормативные акты уголовноправового характера.
Однако такое законодательство имело место лишь в виде” исключения в
период до введения Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. и иногда в первые
годы после введения в действие этого кодекса 3.

II. С созданием 30 декабря Л922 г. Союза ССР как-союзного государства,
образованного на основе добровольного объединения равноправных
социалистических -республик, суверенитет союзных республик ограничен
лишь в пределах, указанных в статье Конституции СССР, определяющей
предметы ведения Союза Советских Социалистических Республик в лице его
высших органов государственной власти и органов государственного
управления

Вне этих пределов каждая союзная республика осуществляет государственную
власть самостоятельно. Союз Советских Социалистических Республик
охраняет суверенные права союзных республик (ст. 3 Конституции СССР 1924
г., ст 15 Конституции СССР 1936 г).

Конституция СССР 1924 г. разделила сферу компетенции в области
уголовного законодательства между

‘ СУ РСФСР 1922 г № 15, ст. 153.

i В отдельных случаях указания Основ относятся и к нормам Особенной части уголовных кодексов. Так, ст. 22 Основ обязывает союзные республики включить в УК статью (или часть статьи) об ответственности за умышленное убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах, и перечислить именно в этой статье названные отягчающие обстоятельства, что и сделано в изданных в 1959—1961 гг. уголовных кодексах союзных республик (ст. 102 УК РСФСР). Ст. ст. 18 и 19 Основ по существу обязывают включить це только в общесоюзный Закон об уголовной 162 ответственности за государственные преступления, но и в Особенную часть уголовных кодексов статьи, предусматривающие ответственность за заранее не обещанное укрывательство и за недонесение о некоторых достоверно известных готовящихся или совершенных преступлениях. Наконец, Основы содержат указания законодательным органам союзных республик об издании определенных законов и о включении тех или иных положений в уголовные кодексы, причем содержание этих законов или статей законов целиком определяется законодательством союзных республик. Так, в Основах указывается, что принудительные меры медицинского характера, применяемые к невменяемым, виды принудительных мер ^ воспитательного характера, применяемых к несовершеннолетним правонарушителям, и порядок их применения устанавливаются законодательством союзных республик (ст.ст. 10, 11). В ст. 24 Основ указывается, что порядок, места и условия отбывания ссылки устанавливаются законодательством Союза ССР и союзных республик. В следующих статьях Основ говорится, что законодательством союзных республик устанавливается порядок отбывания исправительных работ без лишения свободы (ст. 25), порядок применения конфискации имущества, перечень не подлежащих конфискации предметов (ст. 30), пределы испытательного срока при условном осуждении, порядок наблюдения за условно осужденными и проведения с ними воспитательной работы (ст. 38). Общесоюзный закон считает такие нормы обязательной частью уголовного законодательства союзных республик, но устанавливает, что в отличие от других положений, прямо регламентированных Основами, эти положения могут различаться в отдельных республиках. Положения Основ, содержащие указания об издании определенных норм, следует отличать от положений, предоставляющих право союзным республикам дополнять и развивать нормы Основ, например включать новые виды наказания, новые обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность (ст. ст. 21, 33, 34), или детализировать и конкретизировать отдельные положения Оонов, например по отдельным категориям б* 163 преступлений определять пониженные сроки давности (ст.ст. 41, 42). V. С изданием Основ 1958 г. общесоюзные нормы Общей части уголовного права могут" содержаться только в этих Основах, но не в отдельных общесоюзных уголовных законах. В последние два десятилетия перед изданием Основ некоторые нормы Общей части содержались в отдельных общесоюзных законах, не включенных в Основные начала. Так, например, содержание Закона от 7 апреля 1935 г.' и указов Президиума Верховного Совета СССР от 10 декабря 1940 г.2, 31 мая 1941 г.3, установивших возраст, по достижении которого возможна уголовная ответственность за виновное совершение преступлений, не было включено в Основы. Эти законы действовали самостоятельно. Также действовало самостоятельно 'и постановление ЦИК и СНК СССР от 8 августа 1936 г. об установлении в качестве наиболее сурового вида лишения свободы заключение в тюрьму4 и др Представляется, что с изданием Основ 1958 г., все положения Общей части уголовного права, содержащиеся во вновь издаваемых общесоюзных уголовных законах, должны включаться в качестве статей или частей статей Основ. Ст. 2 Основ дает исчерпывающий перечень видов общесоюзных уголовных законов, что исключает самостоятельное существование отдельных общесоюзных уголовных законов по вопросам Общей части уголовного права. VI. Общесоюзные уголовные законы, предусматривающие ответственность за отдельные преступления, слагаются в настоящее время из двух систематизированных актов — Закона об уголовной ответственности за государственные преступления, Закона об уголовной •ответственности за воинские преступления и, кроме того, неопределенного 'числа отдельных уголовных законов, определяющих ответственность за иные преступления, направленные против интересов СССР (ст. 2 Основ). ' СЗ СССР 1935 г. № 19, ст. 155. 2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1940, № 52. 3 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1941, № 25. « СЗ СССР 1&36 г. № 44, ст. 370. .164 М. И. Ковалев в работе, опубликованной до издания Основ 1958 г., относил к общесоюзному уголовному законодательству по вопросам Особенной части: 1) Положение о преступлениях государственных; 2) Положение о преступлениях воинских; 3) уголовные законы, действующие самостоятельно; 4) общесоюзные законы, которые включены в УК в качестве отдельных статей; 5) уголовные законы, изданные СССР на основе международных конвенций; 6) законы, изданные в связи с защитой мира'. В указанном перечне не соблюдено основание деления. Включение или невключение общесоюзного уголовного закона в уголовные кодексы союзных республик (всех или некоторых) зависит не от свойств общесоюзного закона или указания законодательных органов СССР, а от воли законодательных органов союзных республик. Поэтому нет оснований для разделения общесоюзных уголовных законов то этому признаку. Общесоюзные законы, изданные на основе международных конвенций и изданные в связи с защитой мира, подпадают под признаки общесоюзных законов, включенных или невключенных в УК, поэтому в данном перечне нет основания для их выделения в качестве самостоятельной группы. VII. Содержание понятия государственных преступлений, уголовноправовая борьба с которыми относилась к компетенции СССР по Основным началам 1924 г., в течение нескольких лет являлось предметом опоров. В УК РСФСР 1922 г. (как и в других УК 1922 г.) к числу государственных преступлений были отнесены контрреволюционные преступления (ст. ст. 57—73) и все преступления против порядка управления (ст. ст. 74—104). Следовательно, понятие государственных преступлений определялось очень широко. Также широко был определен круг государственных преступлений в УК Узбекской ССР 1926 г., действовавшем до 1 января 1960 г., что противоречило общесоюзному уголовному законодательству. В редакции Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик от 31 октября ' См. М. И. Ковалев. Советский уголовный закон, стр. 13, 165 1924 г. ч. 1 ст. 3 была сформулирована так: «Отдельные виды преступлений и порядок применения к ним мер социальной защиты определяются уголовными законами союзных республик, за исключением преступлений государственных и воинских». Поскольку понятие государственных преступлении не было определено в самом тексте закона, делались попытки ограничить компетенцию Союза ССР в этой области только изданием Положения о контрреволюционных преступлениях, вследствие чего понятие государственного преступления явилось бы идентичным понятию контрреволюционного преступления. Высказывались также соображения, что в порядке общесоюзного уголовного законодательства должны быть изданы лишь директивные указания союзным республикам о выработке ими норм, определяющих ответственность за преступления государственные, а издание самих норм должно быть отнесено к исключительной компетенции союзных республик. Это предложение в сущности лишало законодательные органы СССР возможности издавать законы, относящиеся к Особенной части советского уголовного права. Высказывалось и мнение о том, что Положение о государственных преступлениях должно действовать самостоятельно без включения в уголовные кодексы союзных республик. Это предложение клонилось к созданию двух параллельных уголовных законодательств: общесоюзного и республиканского — и уже хотя бы по одному этому как противоречащее Конституции СССР 1924 г. было неприемлемо. Кроме того, были предложения о предоставлении союзным республикам права дополнять и изменять статьи о государственных преступлениях. Однако это означало бы отказ от единой системы борьбы с этими тягчайшими преступлениями и установление совершенно ничем не оправдываемого разнобоя, так как общественная опасность этих преступлений одинакова во всем Советском Союзе. Были предложения отказаться от самого понятия государственных преступлений. В связи с этим были даже составлены проекты двух отдельных положений о контрреволюционных преступлениях и об особо для СССР опасных преступлениях против порядка управле- 166 н«я'. УК РСФСР редакции 1926 г. первоначально не содержал термина «государственные преступления» и главы, определяющей ответственность за эти преступления. Первая глава Особенной части называлась «Контрреволюционные преступления», вторая — «Преступления против порядка управления». Такие наименования сохранялись и в УК Украинской ССР 1927 г. и в УК Белорусской ССР 1928 г. На третьей сессии ЦИК СССР 3-го созыва 25 февраля 1927 г была изменена ст. 3 Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик и принято Положение о преступлениях государственных (контрреволюционных и особо для СССР опасных преступлениях против порядка управления)2. Отвергнув неправильные и вредные для дальнейшего укрепления революционной законности предложения, сессия ЦИК СССР подтвердила необходимость сохранения понятия «государственные преступления» и точно определила это понятие. На сессии было установлено, что государственными преступлениями являются контрреволюционные преступления и особо для СССР опасные преступления прочив порядка управления. Качественное различие этих двух видов государственных преступлений отражено и в делении Положения о преступлениях государственных на два раздела: 1) О преступлениях контрреволюционных (ст ст. 1—14). 2) Об особо для СССР опасных преступлениях против порядка управления (ст. ст. 15—27). Сессия ЦИК СССР совершенно точно определила, что уголовное законодательство по борьбе с государственными воинскими преступлениями относится к исключительной компетенции законодательных органов Союза ^(^Р. VIII. Вопрос о содержании понятия государственных преступлений вновь встал в сороковых годах при подготовке проектов Уголовного кодекса СССР, причем к числу государственных преступлений в проектах отно- ' См. М. М. Исаев. Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик, стр. 114, 121. 2 СЗ СССР 1927 г. № 12, ст.ст. 122, 123. 167 сились лишь контрреволюционные преступления и разглашение или утрата государственной тайны'. Такие же предложения делались и при подготовке проекта Закона об уголовной ответственности за государственные преступления. Однако Закон об уголовной ответственности за государственные преступления 1958г. вполне основательно отнес к числу этих преступлений помимо особо опасных государственных преступлений (•ранее называвшихся контрреволюционными преступлениями) также и иные государственные преступления. При этом, как и в действовавшем до 6 января 1959 г. Положении о преступлениях государственных 1927 г., было сохранено деление государственных преступлений на две группы, а к особо опасным государственным преступлениям отнесены тягчайшие преступления, посягающие на основы советского строя. Эти преступления называются уже не контрреволюционными преступлениями, как в 'прежних законах, а особо опасными государственными преступлениями. Г. 3. Анашкин пишет: «Замена эта не просто терминологическая. Дело в том, что термин «контрреволюционные преступления» ныне устарел, ибо он отражал определенные исторические условия в жизни нашей страны, условия классовой борьбы в первой фазе развития Советского государства, когда контрреволюционные преступления выражали собой стремление буржуазии» помещиков, реакционных классов задушить молодую Советскую республику, свести на нет завоевания Октябрьской социалистической революции. Иное дело сейчас, когда социализм победил в Советском Союзе полностью и окончательно, и, следовательно, контрреволюционные преступления в прежнем их понимании не могут быть совершены... Поэтому совершенно правильно поступил законодатель, отказавшись от устаревших терминов, назвав эту группу преступлений особо опасными государственными 'пре- ' «Уголовный кодекс Союза ССР. Проект» М., 1947, стр. 45 и ел. Автор в статье «Построение Особенной части Уголовного кодекса СССР» писал, что в главе о государственных преступлениях должна быть установлена ответственность и за иные преступления, помимо контрреволюционных («Социалистическая законность», 1946у № И—12, стр. 38—42). 168 * ступлениями, подчеркнув тем самым направленность этих преступлений против основ общественного и государственного строя и степень их общественной опасности» *. Основы заменили наименование «Особо для СССР опасные преступления против порядка управления» другим — «Иные государственные преступления». Видимо, здесь исходили из того, что многие из этих преступлений вообще не являются преступлениями против порядка управления, например контрабанда, спекуляция валютными ценностями, нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта и др. Между тем при существовании двух видов преступлений против порядка управления: особо опасных и иных — они обязательно должны обладать общими родовыми чертами. Содержание общесоюзных уголовных законов, определяющих ответственность за воинские преступления, не вызывало серьезных дискуссий. Как понятие, так и виды воинских преступлений были определены в Положении о воинских преступлениях 1924 г. и затем 1927 г. Положение 1927 г., с учетом накопившегося опыта, было существенно дополнено и изменено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1957 г. «О внесении изменений и дополнений в Положение о воинских преступлениях»2. Это переработанное Положение легло в основу Закона об уголовной ответственности за воинские преступления, утвержденного Верховным Советом СССР 25 декабря 1958 г. Этот закон входит в общесоюзное уголовное законодательство и УК союзных республик в качестве органической их части (гл. 12 УК РСФСР) с распространением на предусмотренные им деяния норм Основ и Общей части УК соответствующей союзной республики, в которых определены лишь немногочисленные, не имеющие принципиального характера, но, безусловно, необходимые особенности в отношении ответственности военнослужащих (установление такой меры наказания, как направление в дисциплинарный батальон, применение взамен исправительных работ ареста на срок до 2 месяцев с отбыванием его на гауптвахте и Др.). ' Г. 3. Анашкин. Ответственность за измену Родине и шпионаж. М, «Юридическая литература», 1964, стр. 53 2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1957, № 5, ст. 100. 169 Таким образом, в СССР не было и нет самостоятельного военно-уголовного законодательства. Предложения о создании военно-уголовного кодекса не встретили поддержки Третья категория общесоюзных уголовных законов по вопросам Особенной части — это законы, определяющие уголовную ответственность за иные (помимо государственных и воинских) преступления, направленные против интересов СССР. Еще при издании Основных начал 1924 г. возник вопрос о праве высших органов государственной власти СССР издавать законодательные акты, определяющие уголовную ответственность за другие преступления, кроме государственных и воинских. В ст. 3 проекта Основных начал, внесенного на сессии ЦИК СССР в октябре 1924 г. Советом Народных Комиссаров СССР, была весьма своеобразно определена компетенция СССР. «Отдельные виды преступлений и порядок применения к ним мер социальной защиты определяются уголовными законами союзных республик, за исключением преступлений государственных, воинских и тех, которые как нарушающие правопорядок, установленный общесоюзным законодательством (разрядка наша — Н. Д.}, определяются законами Союза ССР». Этот проект искусственно разделял единый социалистический правопорядок на правопорядок, установленный общесоюзными законами, и правопорядок, установленный республиканскими законами. Соответственно первый правопорядок должен был охраняться от общественно 1 опасных посягательств общесоюзными, а второй—рее- Ц публиканскими уголовными законами. ' Помимо противопоставления двух видов правапоряд- ; ка предлагавшаяся система имела и тот крупный дефект, что она лишала законодательные органы СССР возможности устанавливать уголовную ответственность за общественно опасные действия, не являвшиеся нарушением каких-либо общесоюзных законов, например за преступления против личности. В этой части проект СНК СССР был существенно изменен. Часть 2 ст. 3 Основных начал была сформулирована так: «Президиуму Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР предоставляется право в 170 необходимых случаях указывать союзным республикам роды и виды преступлений, по которым Союз ССР считает необходимым проведение определенной линии единой судебной политики» (редакция 25 февраля 1927 г.)'. В соответствии с законом от 1 июня 1927 г. эта статья понималась таким образом, что соответственные общесоюзные уголовные законы признавались действующими и применялись судами независимо от того, были ли внесены на их основе необходимые изменения в уголовные кодексы союзных республик или же нет. Х Уголовное законодательство СССР, осуществлявшееся в порядке ст. 3 Основных начал 1924 г., относилось ко всем раздечам Особенной части уголовного права. Наибольшее число таких законодательных актов • падает, если следовать классификации преступлений, принятой УК РСФСР 1926 г., на главы о преступлениях против порядка управления и о хозяйственных преступлениях Так, к началу Великой Отечественной войны на основании ст. 3 Основных начал уголовная ответственность полностью или частично определялась общесоюзным уголовным законодательством по числу преступлений2: 1) иные преступления против порядка управления— по 24 преступлениям; 2) должностные преступления— по 2, 3) хозяйственные преступления (и преступления в области трудовых отношений) — по 10, 4) преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности—по 6; 5) имущественные преступления— по 6, 6) нарушение правил, охраняющих народное здравие, общественную безопасность и порядок — по 6. Общесоюзные уголовные законы, изданные на основании ст 3 Основных начал, содержали или полный текст статьи, которая в этом случае без изменений включалась в уголовные кодексы союзных республик, или же элементы нормы, т. е. состав преступления и санкцию, или одну лишь санкцию. В последнем случае текст статьи вырабатывался законодательными органами союзных республик. 1 СЗ СССР 1927 г. № 12, ст. 122. Перечень этих преступлений см. в статье автора данной ра-боты в кн «История советского уголовного права». М., Юриздат, После того как законом, принятым Верховным Советом СССР 11 февраля 1957 г., издание уголовных кодексов было отнесено к компетенции союзных республик, снова возник вопрос о компетенции законодательных органов СССР в части установления уголовной ответственности за иные преступления, кроме государственных и воинских. Проект Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик определял в ст. 2, что «в необходимых случаях законодательством СССР определяется также ответственность за преступления, которые влекут уголовное наказание согласно международным соглашениям, заключенным СССР». В следующей части ст. 2 подчеркивалось, что «другие вопросы Особенной части уголовных кодексов союзных республик... разрешаются законодательством союзных республик». Тем самым исключалось законодательство Союза ССР в части установления уголовной ответственности за какие бы то ни было преступления, кроме государственных, воинских и тех немногих преступлений, которые влекут уголовную ответственность согласно международным договорам. Это ограничение лишало бы возможности законодательные органы СССР определять наказуемость тех общественно опасных деяний, посягающих на интересы СССР, в отношении которых, безусловно, выявилась необходимость установления одинаковой на всей территории СССР уголовной ответственности. В ст. 2 Основ вопрос разрешен таким образом, что общесоюзные уголовные законы определяют в необходимых случаях ответственность и за иные (кроме государственных и воинских) преступления, направленные против интересов СССР. XI. Из прежнего общесоюзного уголовного законодательства по вопросам Особенной части сохранили силу Указ Президиума Верховного Совета СССР от 30 июля 1940 г. «Об ответственности за нарушение правил воинского учета» (ст. 4)' и Указ Президиума Верховного Совета СССР от 24 апреля 1958 г. «Об ответственности за невыполнение планов и заданий по ' «Ведомости Верховного Совета СССР», 1940, № 28. 172 поставкам продукции»', не имеющий санкции и отсылающий в части ответственности к законодательству союзных республик. В 1961—1967 гг. издано несколько Указов Президиума Верховного Совета СССР, определяющих уголовную ответственность за отдельные преступления, помимо государственных и воинских. Преступления (не относящиеся к числу государственных и воинских), за которые установлена уголовная ответственность общесоюзным уголовным законодательством, относятся к различным главам Особенной части УК (см. табл. на стр. 174—176). Общесоюзные законы об ответственности за конкретные преступления, за отдельными лишь исключениями полностью определяют состав преступления и санкцию. Следует заметить, что в санкциях общесоюзных уголовных законов могут указываться лишь те меры наказания, которые установлены Основами, но не те меры, которые сверх того включены в УК союзных республик (например, возложение обязанности загладить причиненный вред). С другой стороны, поскольку Основы не установили низшего предела для срочных мер наказания, в санкциях общесоюзного закона могут указываться низшие пределы наказаний, не предусмотренные в УК. Однако это едва ли целесообразно. Из приведенной таблицы можно сделать вывод, что «иными преступлениями, посягающими на интересы СССР», могут бьпь деяния, относящиеся к любому раз-' делу Особенной части, и в случае необходимости, т. е. тогда, когда будет признано целесообразным установить одинаковую уголовную ответственность за преступление независимо от места совершения преступления, высшие органы власти СССР издают соответствующий закон или указ, как это сделано в отношении перечисленных преступлений. § 3. Уголовное законодательство союзных республик I. Уголовное законодательство союзных республик— это главным образом уголовные кодексы. Они издаются на основе общесоюзного закона от 11 февраля 1957 г. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1958, № 9. 173 Преступления (помимо государственных и воин-ких), ответственность за которые полностью или частично определяется общесоюзным уголовным законодательством Глава Особенной части (по УК союзных республик) а и л и ц а Дата общесоюзного Указа или Закона, которым полностью или частично определена ответственность 1. Хищение государственного и общественного имущества в особо крупных размерах Преступления против социалистической собственности Указ от 5 мая 1961 г. 2. Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности Основы 1958 г. ст. 22. 3. Изнасилование, совершенное группой лиц или особо опасным рецидивистом или повлекшее особо тяжкие последствия То же Указ от 15 февраля 1962 г. 4. Получение взятки Должностные преступления Указ от 20 февраля 1962 г. 5. Посредничество во взяточничестве То же 6. Дача взятки То же То же 7. Невыполнение планов и заданий по поставкам продукции То же Указ от 24 апреля 1958 г. 8. Приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов Хозяйственные преступления Указ от 24 мая 1961 г. 9. Преступно-небрежное ис- ние сельскохозяйственной техники В некоторых УК. преступления против социалистической собственности, в некоторых—хозяйственные преступления Указ от 29 декабря 1961 г. 174 Продолжение Преступления (помимо государственных и воинских), ответственность за которые полностью или частично определяется общесоюзным уголовным законодательством Глава Особенной части (по УК союзных республик) Дата общесоюзного 5/каза или Закона, которым полностью или частично определена ответственность 10. Нарушение правил воинского учета Преступления против порядка управления Ст. 4 Указа от 30 июля 1940 г. 11. Оскорбление работника милиции или народного дружинника в связи с исполнением этими лицами обязанностей по охране общественного порядка То же Указ от 15 февраля 1962 г. 12. Сопротивление работнику милиции или народному дружиннику при исполнении этими лицами возложенных на них обязанностей по охране общественного порядка, а также принуждение этих лиц к выполнению явно незаконных действий То же / Указ от 15 февраля 1962 г. """ ч». 13. Посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника в связи с их служебной или общественной деятельностью по охране общественного порядка Преступления против порядка управления (и преступления против жизни, здоровья, свободы, достоинства личности) То же 14. Самовольная без надобности остановка поезда Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения Указ от 21 октября 1963 г. Продолжение Дата общесоюзно- | го Указа или За я кона, которым я полностью или |1 частично опреде- 1 лена ответственность Указ от 23 июля 1966 г. Указ от 26 июля 1966 г. ^ Преступления (помимо государ ственных и воинских) ответственность за которые полностью или частично определяется обще союзным уголовным законода тельством 15. Злостное нарушение ино-страниами и лицами без гражданства правил передвижения по территории СССР 16. Хулиганство Глава Особенной части (по УК союзных республик) Преступления против порядка управления Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения и статей конституций союзных республик, предусматривающих издание уголовных кодексов, о чем специально упоминается в ряде УК (ст. 2 УК Украинской ССР, Грузинской ССР, Молдавской ССР и др ) При издании УК РСФСР 1922 г. законодательные органы РСФСР, видимо, исходили из того, что все уго-ловноправовые нормы должны быть сосредоточены только в уголовном кодексе Это можно заключить из ст 2 закона от 24 мая 1922 г. «О введении в действие Уголовного кодекса РСФСР»', согласно которой с момента вступления УК в силу отпадало действие всех иных норм, устанавливавших до момента введения его в действие основания и размер уголовных наказаний, и приводившегося выше (гл. 1 § 2) декрета ВЦИК и СНК РСФСР от 9 октября 1922 г. «О порядке включения уголовных санкций в проекты узаконений»2, дополнявшего закон от 24 мая 1922 г. В течение 7—8 лет после кодификации советского уголовного законодательства все вновь изданные уголовные законы неизменно вклю--чались в уголовные кодексы. ' СУ РСФСР 1922 г № 15, ст. 153. 2 СУ РСФСР 1922 г № 63, ст. 810. 176 Однако в конце двадцатых годов и в особенности в тридцатых годах и позднее стали издаваться отдельные уголовные законы, которые не были включены в уголовные кодексы; вместе с тем наряду с уголовным кодексом в союзных республиках действовало значительное число (около двадцати) общесоюзных уголовных законов, содержание которых не было в него включено. Наличие таких (не включенных в кодексы) законов частично объяснялось тем, что некоторые новые общесоюзные уголовные законы, в особенности закон от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» ', не укладывались в систему кодексов союзных республик. Вместе с тем трудно объяснить, почему, например, в Положение о преступлениях государственных 1927 г. и в УК союзных республик не были включены статьи Указа Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за разглашение государственной тайны и утрату документов, содержащих государственную тайну»2, яочему в УК союзных республик не был включен Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1949 г. «Об усилении уголовной ответственности за изнасилование», причем ш , уголовных кодексов до самого издания новых УК в 1959—19&1 гг не были исключены утратившие си ту в связи с изданием этого Указа статьи об ответственности за изнасилование. Непонятно также, почему не было включено в Общую часть УК союзных республик содержание Указа Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1941 г. «Об уголовной ответственности несовершеннолетних»3 и др. Сейчас уголовные кодексы, за исключением УК Узбекской ССР 1959 г., установили, что все общесоюзные уголовные законы по вопросам Особенной части, в том числе и устанавливающие ответственность за иные преступления, помимо государственных и воинских, направленные против интересов СССР, включаются в уголовный кодекс (ч. 2 ст. 2 УК РСФСР). 1 СЗ СССР 1932 г. № 62, ст 360 2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1947, № 20. 3 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1941, № 25. 177 УК Узбекской ССР (ст. 2) прямо не предусматривает включения общесоюзных законов, определяющих уголовную ответственность за иные преступления, посягающие на интересы СССР. Однако фактически они неизменно включаются в УК Узбекской ССР. По точному смыслу общесоюзного закона от 11 февраля 1957 г. и по смыслу ст. 2 Основ 1958 г. уголовное законодательство союзных республик, как уже упоминалось в главе II, состоит из уголовных кодексов'. Для точного применения уголовного закона, для более полного предупредительного и воспитательного его действия, для воздействия его на дальнейшее развитие социалистического правосознания граждан и направления их воли к борьбе за предупреждение и искоренение преступлений важно, чтобы вся совокупность уголовноправовых норм, действующих в каждой республике (включая и общесоюзные законы), была изложена в одном законодательном акте, отличающемся внутренним единством и взаимосвязанностью норм, т. е. в уголовном кодексе союзной республики. При действии Основных начал 1924 г., на основе принципов и общих положений общесоюзного уголовного законодательства в союзных республиках в 1926— 1928 гг. в соответствии с конституциями этих республик были пересмотрены или вновь изданы уголовные кодексы. В \93~) г. после преобразования Таджикской АССР в союзную республику был издан УК Таджикской ССР. До издания в 1959—1961 гг. новых уголовных кодексов в СССР действовали девять уголовных кодексов союзных республик: УК РСФСР был принят 22 ноября 1926 г.. и введен в действие с 1 января 1927 г.; УК Украинской ССР был принят 8 июня 1927 г. и введен в действие с 1 июля 1927 г.; ' Авторы учебного пособия по уголовному праву, изданного в Ленинграде, ошибочно считают, что к уголовному законодательству союзных республик относятся уголовные кодексы и отдельные уголовные законы или указы, изданные союзными республиками («Советское уголовное право. Общая часть». Изд-во ЛГУ, 1960, стр 151). 178 УК Белорусской ССР был принят 23 сентября 1928 г. V введен в действие с 15 ноября 1928 г.; УК Узбекской ССР был принят 16 июня 1926 г. и введен в действие с 1 июля 1926 г.; УК Грузинской ССР был принят 26 марта 1928 г. и введен в действие с 1 мая 1928 г.; УК Азербайджанской ССР был принят 3 декабря 1927 г. и введен в действие с 15 января 1928 г.; УК Армянской ССР был принят в 1927 г. и введен в действие с 1 ноября 1927 г.; У К Таджикской ССР был принят 9 мая 1935 г. и введен в действие с 15 июня 1935 г. УК Туркменской ССР был принят 22 октября 1927 г. и введен в действие с 1 февраля 1928 г. УК РСФСР 1926 г. действовал и на территории Казахской ССР и Киргизской ССР, которые ранее входили в РСФСР в качестве автономных республик. После преобразования этих автономных республик в 1936 г. в союзные высшими органами власти этих республик было подтверждено действие УК РСФСР на территории республик впредь до издания нового УК. После установления в 1940 г. Советской власти в прибалтийских республиках по просьбе правительств этих республик действие УК РСФСР 1926 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 ноября 1940 г.' было временно (до 'издания нового УК) распространено на территории Литовской ССР, Латвийской ССР и Эстонской ССР. Действие УК РСФСР было прекращено на территории указанных республик с введением в действие в 1961 г. уголовных кодексов этих республик. По просьбе правительства Молдавской ССР действие УК Украинской ССР 1927 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 декабря 1940 г. временно впредь до издания нового УК было распространено на территорию Молдавской ССР2. Действие этого УК было прекращено с введением в действие УК Молдавской жен вопрос о тех общесоюзных законах, которые в кэ\ой-то части
наполняются содержанием в нормах УК союзных республик, вследствие чего
эти общесоюзные законы применяются неодинаково в союзных республиках.
Ряд соображений по этому вопросу высказан в содержательной статье М. П.
Карпушина «О некоторых вопросах соотношения общесоюзного и
республиканского уголовного законодательства»’. Одним из видов
контрабанды, наказуемой ‘по ст 15 Закона об уголовной ответственности за
государственные преступления, признается контрабанда, совершенная
должностным лицом с использованием служебного положения;

состав получения взятки в качестве субъекта преступления предполагает
должностное лицо (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 20 февраля
1962 г.). Однако понятие должностного лица неодинаково определено в УК
союзных республик.

Общесоюзное уголовное законодательство связывает серьезные правовые
последствия с совершением преступления, отнесенного по закону к числу
тяжких, или с признанием виновного особо опасным рецидивистом Понятия
тяжкого преступления и особо опасного рецидивиста существенно
различаются в отдельных УК союзных республик.

‘ «Советское государство и право», 1965, № 4,

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 141 Закона об уголовной
ответственности за государственные преступления (ст. 77’ УК РСФСР),
может быть. отбывающий лишение свободы особо опасный рецидивист или
отбывающий это наказание за тяжкое преступление. Согласно примечанию II
к ст. 24 УК РСФСР тяжким признается любое указанное в нем преступление,
независимо от вида и срока наказания, к которому осужден виновный, а по
другим УК лишь при осуждении виновного к лишению свободы на срок не ниже
пяти” лет. Можно было бы привести и другие примеры.

М. П. Карпушин считает, что следует или в самом общесоюзном уголовном
законе дать определение всех признаков рассматриваемых преступлений, или
же обеспечить единообразный характер норм УК союзных республик,
наполняющих конкретным содержанием статьи общесоюзных уголовных законов.

Полагаем, что в зависимости от характера общесоюзных уголовноправовых
норм возможен как первый, так и второй путь, но разрешение вопроса не
может-этим ограничиться.

По нашему мнению, некоторые понятия общесоюзного уголовного закона не
идентичны сходным или одноименным понятиям, относящимся, разумеется, к
другим преступлениям Например, понятие клеветнических измышлений, о
которых говорится в ст. 7 Закона об уголовной ответственности за
государственные преступления, должно определяться самостоятельно, а не
на основе статей УК о клевете, как преступлении против личности (ст. 130
УК РСФСР). Понятие спекуляции в ст. 25 указанного Закона не идентично
понятию спекуляции как хозяйственного преступления (ст. 152 УК. РСФСР).
Например, вызывает сомнение утверждение, что спекуляция валютными
ценностями так же, как и: ‘ спекуляция, предусмотренная ст. 152 УК
РСФСР, — двуактное преступление, объективная сторона которого слагается
из скупки и перепродажи предметов 2.

‘ «Советское государство и право», 1965, № 4

2 Так, некоторые авторы считают, что для состава спекуляции валютными
ценностями достаточно скупки валютных ценностей с нарушением правил о
валютных операциях (Государственные преступления М, «Высшая школа»,
1961, стр 213—214 М. М и х а й-лов.Ю Милько Квалификация нарушений
правил о валютных операциях , 1962, № 3

2 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1962, № 3, стр. 38—39. ^88

.диненных Штатов, если за эти нарушения предусмотрела уголовная
ответственность. Таковы, например, в

-Федеральном Уголовном кодексе статьи главы I—преступления против
существования правительства (§ 1—17), главы IV—преступления против
деятельно-

-сти правительства (§ 71—151), главы V—должностные

-преступления, главы VII—преступления против денежного обращения,
монетной системы и т. д., главы VIII— “преступления против почтовой
службы, главы IX—пре-

-ступления против внешней торговли и торговли между

штатами и др

Нормы федеральных уголовных законов применяются и в отношении иных
преступлений, совершенных в открытом море и в местах, находящихся в
исключительной юрисдикции федеральных органов США и вне пределов
юрисдикции какого-либо отдельного штата.

Таковы нормы главы XI Федерального Уголовного кодекса — преступления,
совершаемые в пределах компетенции адмиралтейства, в пределах морской и
территориальной юрисдикции США; главы XII — пиратство и другие
преступления, совершаемые на море, и др.

Иногда разделение (и в настоящее время) уголовного законодательства США
на федеральное и штатов объясняется консерватизмом американцев,
привержен-

-ностью традициям либо трудностью внести изменения в компетенцию штатов
по этому вопросу. ,-.

Эти объяснения явно неудовлетворительны. В условиях, когда США по
существу не являются федерацией, такой анахронизм, как существование
двух систем уголовного законодательства, объясняется главным образом
политическим расчетом верхушки государственно-монополистического
капитализма. Во многих случаях для них предоставляется политически более
выгодным провести реакционнейший закон в качестве уголовного закона
штата, чем проводить через Конгресс США в условиях большей и крайне
нежелательной для империалистической реакции гласности

Так, например, изуверские законы, устанавливающие •стерилизацию
осужденных, проведены в качестве законов во многих штатах, запрещение
браков между лицами разных рас и другие проявления расовой и
национальной дискриминации были проведены в качестве законов штатов.

189

Реакционнейшие антипрофсоюзные законы, так называемые малые законы
Тафта-Хартли, изданы во многих штатах так же, как и многие другие
законы, направленные на запрет осуществления элементарных
демократических прав трудящихся, причем обычно эти законы
санкционируются верховным судом США, как якобы конституционные.

VI. Органическое единство советских общесоюзных и республиканских
уголовных законов вытекает из единства ‘всех принципов советского
уголовного права.

Важнейшие принципиальные положения общесоюзных Основ воспроизведены в УК
союзных республик без изменений или же с редакционными изменениями»
вызываемыми тем, что формулируются принципы УК» а не Основ. Так, без
изменений по существу включены в УК союзных республик положения ст. ст.
1, 3, 6, 7, 8„ 9,11,12,14,15,17,20, 32 Основ и др.

В проектах отдельных УК союзных республик иногда включались существенные
изменения и дополнения и в эти статьи.

Например, в двух проектах вместо статьи Основ об основаниях уголовной
ответственности были сформулированы две-три статьи, в которых
расчленялось и существенно изменялось единое понятие оснований уголовной
ответственности, в одном проекте изменялось определение целей наказания.
При издании УК эти расхождения были устранены.

Восприятие общесоюзного уголовного закона в УК союзных республик может
осуществляться и путем издания самостоятельной статьи, и путем включения
его в статью действующего УК без выделения самостоятельной статьи.
Установление уголовной ответственности может быть осуществлено
общесоюзным уголовным законом также путем указания важнейших признаков
состава преступления и одного из наказаний, главным 0’бразом такого
наказания, которое может определить лишь высший орган власти СССР. При
этом союзные республики конкретизируют состав и указывают альтернативные
санкции.

Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1961 г. было
допущено применение смертной казни за хищение государственного или
общественного имущества в особо крупных размерах. Тем самым был

190

в существенных чертах определен состав преступления и то наказание,
которое могло быть определено только общесоюзным законом или указом
Конкретизируя этот общесоюзный закон, законодательные органы союзных
республик дополнили диспозицию указанием на то, что наказывается хищение
в особо крупных размерах независимо от способа хищения и в санкцию
включили лишение свободы на срок от 10 до 15 лет (ст. 93′ УК РСФСР).

Иногда, о чем уже упоминалось, в общесоюзном уголовном законе (Указ
Президиума Верховного Совета СССР от 24 апреля 1958 г.) указываются
признаки преступления, а определение характера уголовной ответственности
предоставляется союзным республикам.

Такая общесоюзная норма может служить основанием для применения судами
уже действующих статей (в данном случае о должностных преступлениях)
либо для включения в УК самостоятельной статьи, в которой диспозиция
воспроизводила бы этот указ, а санк* ция определялась бы
законодательными органами союзной республики (ст. 151 УК Казахской ССР,
ст. 163 УК Грузинской ССР, ст. 152 УК Армянской ССР). По нашему мнению,
для предупредительного и воспитательного воздействия уголовноправовой
нормы более целесообразен второй путь

VII. Иногда включение общесоюзных уголовных законов, относящихся как к
Общей, так и к Особенной части, происходит с большим опозданием.

Например, Указы Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая, 24 мая и 29
декабря 1961 г., а также Указ от 24 февраля 1961 г.’, которым Закон об
уголовной ответственности за государственные преступления был попочнен
статьей об ответственности за укрывательство государственных
преступлений (ст. 27), и некоторые другие общесоюзные указы только 25
июля 1962 г. были воспроизведены в УК РСФСР 1960 г. Это обстоятельство в
течение долгого времени создавало ряд затруднений и недоразумений на
практике2. Ст. 9 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966
г. «Об усилении ответственности за хулиганство»

‘ «Ведомости Верховного Совета СССР», 1961, № 9. 2 «Бюллетень Верховного
Суда СССР», 1961, № 5, стр. 8.

191

включена в УК РСФСР всего через несколько дней Указом Президиума
Верховного Совета РСФСР от 4 августа 1966 г.’.

Было бы целесообразно издать общесоюзный закон или республиканские
законы, о том, что все изменения и дополнения законов союзных республик,
вытекающие из общесоюзных законов и указов, должны осуществляться не
позднее, чем, например, в месячный срок со дня издания этих общесоюзных
законов или указов.

VIII. Утрата силы общесоюзным уголовным законом, который был воспринят
УК союзных республик, если при этом взамен не был издан новый закон,
предусмотревший ответственность за данные деяния, не всегда означает
утрату силы того же закона в качестве республиканского, пока это не
осуществлено законодательными органами республики.

С введением в действие ряда общесоюзных законов, принятых 25 декабря
1958 г., Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 апреля 1959 г.
признал полностью или частично утратившими силу многочисленные
общесоюзные законодательные акты 2.

Многие из утративших силу уголовных законов были восприняты в УК союзных
республик в качестве статей, например законы «О борьбе со спекуляцией»
от 22 авгу.-ста 1932 г.3, «О дополнении уголовных кодексов союзных
республик статьей об ответственности за обворовы-вание потребителя и
обман Советского государства» от 5 июля 1934 г.4, «Об ответственности за
нарушение производственно-технической дисциплины и условий работы во
взрывоопасных производствах» от 17 июля 1935 г.5 и др. Однако утрата
силы этими общесоюзными законами означала отнесение самого вопроса об
ответственности за предусмотренные ими деяния к компетен-ции союзных
республик, а не исключение уголовной ответственности за эти деяния.
Поэтому соответствующие статьи УК союзных республик, в которых были
отражены эти законы (ст. ст. 107, 128-в, .Юв’ УК РСФСР

‘ «Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1966, № 32.

2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1959 № 15

3 СЗ СССР 1932 г № 65, ст 375

4 СЗ СССР 1934 г № 41, ст 325

5 СЗ СССР 1935 г № 33, стр 322.

192

1926 г.), продолжали действовать в качестве республиканских норм впредь
до отмены или изменения этих статей в порядке республиканского
законодательства с изданием новых УК союзных республик.

В тех случаях, когда отмена общесоюзного уголовного закона означает
вообще исключение деяния из числа уголовно-наказуемых, союзные
республики не могут устанавливать наказуемость этого деяния.

В практике возник вопрос о соотношении между собой уголовных кодексов
союзных республик. Если преступление совершено в одной республике и
подобные же преступления в другой, где и происходит суд, то, исходя из
принципиального единства всего советского уголовного законодательства,
преступление надо признавать повторным.

Независимо от того, в какой союзной республике рассматривается дело (это
не имеет отношения к материальному уголовному праву), по смыслу ст. 4
Основ применяется Уголовный кодекс той союзной республики, где данное
деяние наказывается более сурово. Например, виновный совершил умышленное
менее тяжкое телесное повреждение ‘в пределах УССР, а затем такое же
телесное повреждение в пределах РСФСР, где и был осужден. Суд назначит
наказание в пределах санкции ст. 102 УК УССР (лишение свободы до 4 лет),
а не в ‘пределах санкции ч. 1 ст. 109 УК РСФСР (лишение свободы до 3 лет
или исправительные работы).

Неправильным было бы применение в таких случаях правил о совокупности
преступлений, так как ст. 35 Основ в качестве обязательного условия
признает совершение двух или более преступлений, предусмотренных
различными статьями уголовного закона. Это условие исключает
совокупность в случае совершения преступлений, ‘предусматриваемых двумя
одинаковыми статьями УК разных союзных республик.

Выше приходилось касаться вопроса о том, что если в статье закона
определены альтернативные признаки состава преступления, то это не
означает, что норма предусматривает ‘несколько составов. Например, по
ст. 156 УК РСФСР обмеривание, обвешивание, превышение розничных цен и
иной обман покупателей — это не отдельные составы преступлений, а
альтернативные признаки одного состава.

Если виновный совершил ‘все перечисленные деист-;

вия, то в его деянии содержатся признаки одного, а не четырех составов
преступлений. Квалификация не мо-;

жет измениться, если бы в одной республике он совер- 1 шил обмеривание,
в другой — обвешивание, в третьей — 1 обсчет. Не будет совокупности
преступлений, а будет \ повторность одного и того же преступления.

Точно так же должен решаться вопрос об ответственности, если виновный в
нескольких республиках совершил изготовление, сбыт, хранение с целью
сбыта или приобретение с целью сбыта без специального разрешения
наркотических веществ (ч. 1 ст. 224 УК РСФСР). Он неоднократно совершал
одно и то же преступление, а не несколько преступлений.

Глава пятая

ДЕЙСТВИЕ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ЗАКОНА В ПРОСТРАНСТВЕ

§ 1. Общие вопросы действия советского уголовного закона в пространстве

I. В нормах о действии советского уголовного закона в пространстве
находят яркое выражение высокие принципы советского права как права
социалистического. В этих нормах последовательно осуществляется как
основной ведущий ‘принцип действия советского уголовного закона —
принцип территориальный. Этот принцип, согласно которому все
преступления, совершенные на территории СССР, подлежат действию
советских уголовных законов, вытекает из незыблемости суверенитета Союза
ССР и союзных республик.

Руководящие начала по уголовному праву РСФСР 1919 г. определяли, что
«уголовное право РСФСР действует на всем пространстве республики как в
отношении ее граждан, так и иностранцев, совершивших на ее территории
преступление..» (ст. 27).

УК РСФСР 1922 г. в ст. 1 установил, что действие УК распространяется на
все преступления, совершенные в пределах РСФСР как ее гражданами, так и
иностранцами, если последние по своему дипломатическому положению не
пользуются правом экстерриториальности.

Основные начала 1924 г. определили в ч. 1 ст. 1, что «все лица,
находящиеся на территории Союза ССР, кроме пользующихся
экстерриториальностью иностранных граждан, подлежат за совершенные ими
на терри-

7* 195

тории Союза ОСР преступления ответственности по уголовным законам места
совершения преступления». \ В последующих частях ст. 1 Основных начал
говорилось 1 о действии советских уголовных законов в отношении
предусмотренных ими преступлений, совершенных советскими гражданами за
границей (ч. 2), и о том, что вопрос об уголовной ответственности
иностранных граждан, пользующихся экстерриториальностью, разрешается
дипломатическим путем (ч. 3). Эти положения Основных начал были
‘восприняты и конкретизированы в УК Украинской ССР 1927 г., Грузинской
ССР 1928 г. и частично в УК Узбекской ССР 1926 г.

Таким образом, ст. 1 Основных начал 1924 г. прежде всего определила
действие советских уголовных законов на территории Союза ССР и на
территории союзных республик.

Однако в УК РСФСР 1926 г. и в нескольких других УК союзных республик,
изданных в 1926—1935 гг., статьи о действии уголовного закона в
пространстве были построены по субъекту преступления, в зависимости от
того, является ли он гражданином РСФСР, другой союзной республики или
иностранным гражданином.

Так, УК РСФСР 1926 г. в ст. 2 определял действие УК в отношении граждан
РСФСР, совершивших преступление на территории РСФСР или за пределами
СССР; в ст. 3 — действие УК в отношении граждан иных союзных республик,
совершивших преступление на территории РСФСР и за пределами СССР, в ст.
4— ответственность иностранцев за преступления, совершенные на
территории СССР, а ст. 5 устанавливала, что вопрос об уголовной
ответственности иностранных граждан, пользующихся правом
экстерриториальности, подлежит разрешению каждый раз дипломатическим
путем.

Таким образом, в названных статьях не содержалось общего положения о
действии УК в отношении деяний, совершенных кем бы то ни было, в
пределах РСФСР. Таким же образом были сформулированы ст. ст. 2, 3 УК
Белорусской ССР, Азербайджанской ССР, Армянской ССР, Туркменской ССР,
Таджикской ССР’.

‘ Подобным образом делилась на параграфы глава о действии советского
уголовного кодекса в пространстве в некоторых учебниках и других
работах. См., например, «Советское уголовное пра-

196

II. Проект Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик, опубликованный в 1958 г., содержал две статьи, определявшие
действие уголовного закона в зависимости от того, совершено ли
преступление гражданином СССР как ‘в пределах СССР, так и за границей
(ст. 5), или же иностранцем — в пределах СССР или за границей (ст. 6).

Выделение статьи об ответственности иностранцев, поскольку речь идет о
преступлениях, совершенных на территории СССР, было явно неоправданным,
так как никакого особого статуса для них не существует. Надо заметить,
что и заголовки названных статей в проекте были явно неудачны. Они
говорили не о действии уголовного закона, а об ответственности, между
тем ответственность определяют не данные лишь статьи, а все статьи Общей
и Особенной частей. Это также было связано с неправильным отказом
авторов проекта от формулирования территориального принципа, выражающего
принципы государственного суверенитета Союза ССР и союзных республик.

В результате широкого обсуждения проекта Основ статьи о действии
уголовного закона в пространстве были коренным образом изменены.

Действующие в настоящее время Основы уголовного законодательства Союза
ССР и союзных республик определяют «действие уголовных законов Союза ССР
и союзных республик в отношении деяний, совершенных на территории СССР»
(ст. 4), и «действие уголовных законов Союза ССР и союзных республик в
отношении деяний, совершенных за ‘пределами СССР» (ст. 5). Прежде всего
в ст. 5 определяется действие советского уголовного закона в отношении
преступлений, совершенных за пределами СССР советскими гражданами.

Положения Основ, как и других советских законов, а равно международных
договоров, в которых участвует СССР, касающиеся действия советских
уголовных зако-

во Общая часть». М., Госюриздат, 1959, стр. 73—80. В первых изданиях
учебника в разделе «Учение об уголовном законе» автором ластоящей книги
рассматривались два вопроса 1) действие советского уголовного закона в
отношении преступных деяний, совершенных на территории СССР и 2)
действие этого закона в отношении преступлений, совершенных за пределами
СССР («Уголовное право. Общая часть». М., Юриздат, 1939, стр. 139).

197

нов в отношении преступлений, совершенных за пределами Союза ССР,
проникнуты духом глубокого уважения к суверенитету любого иностранного
государства, большого или малого, и заботой о его соблюдении.

Таким образом, при действии советских уголовных законов в пространстве
сочетаются принцип территориальный как наиболее важный и принцип
гражданства.

III. Нормы Общей и Особенной частей советского уголовного
законодательства о действии советских уголовных законов, а также нормы,
содержащиеся в ряде соглашений о правовой взаимопомощи, заключенных
Союзом ССР, поскольку они касаются других социалистических государств,
исходят из полного равноправия, уважения независимости и суверенитета и
братской взаимопомощи между странами социалистического содружества.

Так, например, ст. 10 Закона об уголовной ответственности за
государственные преступления 1958 г. устанавливает, что в силу
международной солидарности трудящихся особо опасные государственные
преступления, совершенные против другого государства трудящихся,
наказываются соответственно по ст. ст. 1—9 указанного закона.

Ст. 101 УК РСФСР определяет, что преступления против государственной или
общественной собственности других социалистических государств,
совершенные в отношении имущества, находящегося на территории РСФСР,
наказываются по статьям главы УК о преступлениях против социалистической
собственности.

Подобные положения содержатся и в уголовном законодательстве зарубежных
социалистических государств, например в ст. 133 УК Венгерской Народной
Республики.

§ 2. Действие советских уголовных законов в отношении деяний,
совершенных на территории СССР (основные вопросы)

I. Часть I ст. 4 Основ 1958 г., как уже упоминалось, устанавливает
территориальный принцип действия общесоюзных уголовных законов и
уголовных законов союзных республик.

198 А

Указание ч. I ст. 4 Основ на то, что все «лица, совершившие преступления
на территории СССР, подлежат ответственности по уголовным законам,
действующим в месте совершения преступления», означает, что все лица,
независимо от гражданства или подданства, которые совершили
‘преступления на территории СССР, подлежат ответственности по уголовным
законам, общесоюзным или союзной республики, действующим в месте
совершения преступления.

В одном из комментариев к УК РСФСР говорится, что территориальный
принцип действия советских уголовных законов, установленный в ст 4
Основ, означает, что «лицо подлежит уголовной ответственности по законам
тех союзных республик, на территории которых было совершено
преступление»’. Это не совсем точно;

пропущено указание на общесоюзные законы. Основы же под законами,
действующими в месте совершения преступления, понимают как общесоюзные
уголовные законы, в том числе и те, которые до включения в УК действуют
самостоятельно, так и уголовный кодекс союзной республики, на территории
которой совершено преступление.

II. Понятие территории СССР определяется главным образом нормами
советского государственного права и нормами международного права
Важнейшие положения, относящиеся к понятию территории СССР,
сформулированы в «Положении об охране государственных границ СССР» от 5
августа 1960 г.2, заменившем «Положение об охране государственных границ
Союза ССР» от 15 июня 1927 г.3.

Положение 1960 г. прежде всего дает определение государственной границы
СССР: «Государственная граница Союза ССР есть линия, определяющая
пределы сухопутной и водной территории Союза ССР. Вертикальная
поверхность, проходящая по этой линии, является границей воздушного
пространства ‘и недр Союза ССР» (ст. 1).

^При применении ст. 4 Основ и соответствующих статей действующих УК
союзных республик под террито-

‘ «Научный комментарий к Уголовному кодексу РСФСР». Свердловск, 1964,
стр 6

2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1960, № 34 а СЗ СССР 1927 г. № 62,
ст. 625.

рией Союза ССР понимаются: а) сухопутная территория Союза ССР; б) водная
территория; в) воздушное пространство СССР; г) недра СССР; д) невоенные
корабли под флагом СССР при нахождении их в открытом море, а также
гражданские самолеты, не находящиеся над территорией иностранных
государств;

^е) военные корабли и военные самолеты СССР, где бы они не находились.

Сухопутная территория Союза ССР представляет собой сушу, включая и
острова, внутри линии государственной границы Союза ССР.

К водной территории Союза ССР в соответствии со ст. ст. 1, 3, 4, 5
Положения об охране государственной границы СССР принадлежат внутренние
морские воды, воды внутренних бассейнов, прибрежные территориальные
морские воды.

Внутренние морские воды могут ‘быть нескольких видов:

а) воды портов СССР, ограниченные со стороны моря линией, проходящей
через наиболее удаленные в сторону моря точки гидротехнических и других
сооружений портов;

б) воды заливов, бухт, губ, лиманов, берега которых полностью
принадлежат Союзу ССР, до прямой линии, проведенной от берега к берегу в
месте, где со стороны моря впервые образуются один или несколько
проходов, если ширина каждого из них не превышает 24 морских миль;

‘в) воды заливов, бухт, губ, лиманов, морей и проливов, исторически
принадлежащие Союзу ССР. Таковы, например, воды залива Петра Великого’ и
др.

К водной территории Союза ССР принадлежат полностью воды внутренних
бассейнов, все берега которых являются территорией СССР. Таковы,
например, Белое море, Азовское море, Аральское море, озеро Байкал, реки,
озера и другие водные пространства.

Если реки или озера являются пограничными с другими государствами, то
они разделяются пограничной

‘ См. сообщение, опубликованное в газете «Известия», 21 июля

1957 г. и ноту Министерства иностранных дел СССР от 7 января

1958 г. («Известия», 9 января 1958 г.), в которых с полной ясностью
показано, что воды залива Петра Великого исторически являются водами
Советского Союза.

200

линией. Если пограничной является река, например Араке, то линия
государственной границы, если нет иных соглашений, проходит по середине
реки. Подробное определение линии государственной границы в пограничных
водах дано в ст. 5 Положения.

Территориальные прибрежные морские воды шириной в 12 морских миль,
исчисляются от линии наибольшего отлива, как на материке, так и вокруг
островов, или от линии внешнего, предела внутренних морских вод.

Линия внешнего предела территориальных вод является государственной
границей СССР на море; в ст. 3 Положения подробно указано, как
определяется граница, если территориальные воды СССР сопредельны с
территориальными водами другого государства.

Положение от 5 августа 1960 г. разрешает мирный проход иностранных
невоенных судов через территориальные воды в целях пересечения их без
захода во внутренние морские воды или с целью прохода во внутренние
морские воды или выхода из внутренних морских вод в открытое море и
определяет правила прохода.

Совершение преступления в территориальных прибрежных водах, в частности
незаконное занятие рыбной ловлей или иным морским промыслом или,
например, совершение контрабанды, рассматривается как совершение
преступления на территории СССР.

В конце 1950 г. кораблем советской пограничной службы был задержан
британский рыболовный тральщик, незаконно производивший лов рыбы в
территориальных водах .СССР в районе Мурманского побережья в 1,7 мили от
берега. Народный суд в г. Мурманске признал капитана тральщика Бреннана
виновным в преступлении, предусмотренном ст. 86 УК. РСФСР 1926 г., и
приговорил к штрафу и конфискации незаконно выловленной рыбы и орудий
лова ‘.

Открытое море за пределами внутренних морских вод и территориальных
прибрежных вод не находится под суверенитетом какого-либо государства.

Воздушным пространством Союза ССР как частью его территории является
воздушное про-

«Правда», 16 ноября 1950 г.

204

странство над сухопутной и водной территорией Союза ССР, в том числе и
над территориальными прибрежными водами Союза ССР.

Границей воздушного пространства является вертикальная поверхность,
проходящая по линии государственной границы.

Согласно ст. 1 Воздушного кодекса СССР 1961 г. Союзу ССР принадлежит
полный и исключительный суверенитет над воздушным пространством ‘.

Деяния, преступные и наказуемые по советскому уголовному закону,
совершенные в воздушном пространстве СССР, признаются совершенными на
территории Союза ССР и влекут уголовную ответственность по Советским
уголовным законам.

На судебном процессе по уголовному делу американского летчика-шпиона
Френсиса Г. Пауэрса 17—19 августа 1960 г. Государственный обвинитель
Генеральный Прокурор СССР Р. А. Руденко, касаясь некоторых вопросов
международного права, говорил: «Бесспорным принципом международного
права, никогда и никем не оспаривавшимся, является принцип полного и
исключительного суверенитета государства над его территорией, включая и
все находящееся над ней воздушное пространство. Это положение закреплено
как в ряде международных конвенций, так и во внутреннем законодательстве
почти всех государств, включая Соединенные Штаты Америки и Советский
Союз» 2.

Американский шпион Пауэре, который с ведома правительства США и ‘по
заданию американской разведки на специально оборудованном самолете типа
«У-2» американской фирмы «Локхид» вторгся 1 мая 1960 г. в воздушное
пространство СССР и^ пролетев в глубь советской территории более 2 тысяч
километров, произвел при помощи специального оборудования
фотографирование ряда особо важных оборонных объектов и собрал ряд
других данных шпионского характера, был осужден Военной коллегией
Верховного Суда СССР за шпионаж по ст. 2 Закона об уголовной
ответственности за государственные преступления.

‘ «Ведомости Верховного Совета СССР», 1961, № 52. 2 «Судебный процесс по
уголовному делу американского летчика-шпиона Френсиса Г. Пауэрса». М.,
Госполитиздат 1960

стр. 147—148.

202

Согласно ст. 66 Воздушного кодекса СССР на иностранные гражданские
воздушные суда, на экипаж ‘и пассажиров при полетах в воздушном
пространстве Союза ССР распространяются законы и правила, действующие в
Союзе ССР, следовательно, и нормы уголовных законов.

Эти положения кодекса конкретизируются на началах взаимности в
многочисленных соглашениях о воздушных сообщениях, заключенных Союзом
ССР ‘.

Таким образом, в момент влета в пределы СССР любого иностранного
воздушного судна, вылета его из пределов СССР и полетов над территорией
СССР в отношении лиц, находящихся на этом воздушном судне, действуют
советские уголовные законы, и преступления, совершенные в это время,
рассматриваются как совершенные на территории СССР. Так, е ст. 21 Закона
об уголовной ответственности за государственные преступления (ст. 84 УК
РСФСР), предусматривающей уголовную ответственность за нарушение правил
международных полетов, в примерном перечне нарушений названы влет в СССР
и вылет из СССР без установленного разрешения, несоблюдение указанных в
разрешении маршрутов, мест посадки, воздушных ворот, высоты полетов.

С запуском первого искусственного спутника Земли Советским Союзом 4
октября 1957 г. и тем более после космического полета Ю. Гагарина
открыта эпоха освоения человеком космоса.

В юридической литературе поставлены -многочисленные проблемы
космического права, ‘в том числе и вопросы уголовного права. Пока еше
нет никаких международных соглашений по этим вопросам. В советской
юридической литературе высказывается мнение о признании верхних слоев
атмосферы и космического пространства открытой воздушной зоной при
условии, что их использование производится в интересах мира 2.

Недрами Союза ССР как частью его территории является пространство под
поверхностью сухопутной и водной территории. Границей недр Союза ССР
является

«Сборник соглашений о воздушных сообщениях между Союзом ССР и
иностранными государствами». М., 1960, стр. 59—60, 127-128 и др.

2 «Советское уголовное право. Общая часть». Изд-во ЛГУ, 1960, стр. 178.

вертикальная поверхность, проходящая по линии государственной границы
СССР, определяющей пределы

сухопутной и водной территории СССР (ст. 1 Положения 1960 г).

Устройство подкопа или туннеля из иностранного государства или из
открытого моря в недра СССР на любой глубине и учинение каких-либо
других общественно опасных действий в недрах СССР должны рассматриваться
как преступные деяния, совершенные на территории СССР.

Такие действия со стороны империалистических государств в отношении
территории социалистических государств имели место. В начале 1961 г.
связистами группы советских войск в Германской Демократической
Республике был обнаружен подземный туннель, проложенный из Западного
Берлина в районе пригорода Альт-Глиннике в глубь территории ГДР. Этот
туннель, который вел к линиям связи советских войск и линиям связи ГДР,
был прорыт американскими органами. Проделанный огромный туннель был
оборудован специальной аппаратурой и приспособлениями для подслушивания
и записей переговоров’.

Невоенные корабли, ‘плавающие в открытом море под флагом СССР, как и
невоенные самолеты, не находящиеся или не пролетающие над территорией
иностранного государства, рассматриваются в соответствии со ст. 4 Основ
как часть территории СССР.

Еще подписанный В. И. Лениным и действующий в настоящее время Декрет СНК
РСФСР от 5 сентября 1921 г. «О преступлениях и ‘проступках, совершенных
на судах, плавающих под Российским флагом» 2, установил, что всякого
рода преступления и проступки, совершенные на правительственных и
частных судах, плавающих в открытом море под Российским флагом,
считаются совершенными на территории РСФСР 3.

‘ Нота Советского правительства правительству США, врученная 18 августа
1961 г («Известия», 19 августа 1961 г)

2 СУ РСФСР 1921 г № 64, ст 471

3 Согласно ч. 2 § 4 УК ВНР преступления, совершенные за пределами ВНР на
венгерском военном корабле, венгерском военном самолете или на
венгерском торговом судне в открытом море, либо во время полета на
венгерском гражданском самолете, приравниваются к преступлениям,
совершенным на территории ВНР.

204

В решении Гаагского трибунала 1927 г. по делу французского корабля
«Лотус», который 2 августа 1926 г. столкнулся с турецким кораблем
«Воз-Коурт», говорилось: «То, что происходит на борту корабля в открытом
море, должно рассматриваться как совершенное на территории того
государства, флаг которого несет корабль». В том же решении далее
сказано: «В случаях, когда преступное действие, совершенное на корабле в
эткрытом море, даст свой результат на корабле, несущем другой флаг, или
на территории иностранного государства, следует применять ‘принципы,
которые действуют в отношении территории двух различных государств, и
следует установить, что никакое ‘правило международного права не
запрещает государству, которому принадлежит корабль, или где сказался
результат преступления, рассматривать это преступление так, как если бы
оно было совершено на его территории, и принимать меры ‘против
виновного» ‘.

Если преступление совершено на советском судне, во время стоянки в
иностранном порту, то преступление признается совершенным на территории
того государства, в порту которого находилось судно. Ответственность
советских граждан за совершение преступления в этом случае определяется
по советскому уголовному закону уже на основании не ст. 4, а ст. 5
Основ.

При совершении преступления на советском корабле во время стоянки в
порту СССР преступление считается совершенным на территории той союзной
республики, где находится порт.

Это вытекает из ч. I ст. 4 Основ. Непосредственное указание на этот счет
содержится в ст. 58 Кодекса торгового мореплавания 2, в котором
говорится, что в случае совершения на судне во время стоянки в порту
СССР деяния, предусмотренного уголовным законодательством союзной
республики, на территории которой расположен порт, капитан обязан
передать лицо, совершившее указанное деяние, местным властям.

Преступления, совершенные на иностранном торговом судне в порту СССР,
признаются совершенными на

‘ Приводится по кн.: М. Д. Шаргородский. Уголовный закон, стр 241

2 СЗ СССР 1929 г. № 41, ст 366.

205

территории СССР. Так, 2 сентября 1950 г. народный суд 1-го участка
Онежского района Архангельской области приговорил первого штурмана
иностранного парохода Ларсена к лишению свободы за хулиганство,
выразившееся в нанесении из хулиганских побуждений ряда ударов рабочему
Басову на палубе названного парохода во время стоянки его для погрузки
леса в Онежском порту ‘.

Военные корабли или шлюпки, плавающие под флагом СССР, считаются частью
территории Союза ССР как во время нахождения их в открытом море, так и в
территориальных водах другого государства либо во время стоянки в
иностранном порту. В соответствии с Корабельным уставом Военно-Морско-го
Флота СССР военные корабли СССР и их шлюпки подчинены исключительно
Правительству СССР; они неприкосновенны, где бы ни находились, и ни одно
иностранное правительство не может вмешиваться в жизнь корабля СССР.
Территорией СССР признаются и советские военные самолеты.

Нельзя согласиться с отдельными авторами, считаю^

щими частью территории СССР^т^^иторию советских посольств в иностоанньтх
гпг-угтяЧГ/яге”””*^ .. ——

-.—— .^^„,^,ш ^^^г- территорию советских посольств в иностранных
госудаД^^а^’2, и территорию,

на которой размещены советские воинские” части,нахо-дящиеся за границей.

Признание советских посольств за границей частью территории СССР
означало бы, что при посягательстве на здания наших посольств и на их
работников, при совершении других преступлений на территории наших
посольств в капиталистических государствах со стороны реакционных или
преступных элементов, направляемых империалистическими заправилами,
преступление считалось бы совершенным на советской территории, но это
фактически не давало бы возможности привлечь виновных к ответственности,
так как в большинстве государств действует принцип, что свои граждане не
могут быть выданы иностранному государству.

‘ «Правда», 14 сентября 1950 г.

2 «Советское уголовное право Общая часть». М., Госюриздат, 1959, стр.
75, «Научный комментарий к Уголовному кодексу РСФСР» Свердловск, 1964,
стр 6, «Советское уголовное право. Часть Общая». М., «Юридическая
литература», 1964, стр. 4.

206

На началах взаимности территория посольств империалистических государств
в СССР также считалась бы территорией соответствующего государства, если
исходить из утверждения, что наши посольства — часть территории СССР.
Это означало бы безнаказанность преступлений, которые совершались бы в
этих посольствах любыми иностранными гражданами, например задержание в
них советских граждан. Виновники почти всегда были бы безнаказанными,
так как преступление считалось бы совершенным на территории иностранного
государства иностранным гражданином, и в силу ст. 5 Основ действие
советского уголовного закона на них не распространялось бы.

Таким образом, территория советских посольств за границей^не является
частью территории СССР, и ни”!? каком ‘советском нормативном акте она не
признается таковой. Но, как само здание посольства, так и
дипломатический персонал пользуются дипломатическим иммунитетом.

Территория, занимаемая советскими воинскими частями, находящимися за
границей, не становится частью советской территории. Наоборот, договоры
о дружбе и взаимной помощи устанавливают, что даже преступления,
совершенные на территории, где расположены советские воинские части,
подлежат, как ‘правило, действию уголовных законов данной страны.

III. Ст. 4 Основ устанавливает, что все лица, совершившие преступления
на территории СССР, подлежат ответственности по уголовным законам места
совершения преступления.

Закон имеет в виду, разумеется, лиц, которые в силу других постановлений
уголовного закона, могут подлежать уголовной ответственности, т. е.
вменяемых, достигших определенного ‘возраста и т. д. Формулой «все лица»
закон определяет ответственность независимо от гражданства.
Следовательно, уголовной ответственности за совершение на территории
СССР преступления подлежат граждане СССР, лица без гражданства,
иностранцы.

В Особенной части советского уголовного закона о гражданстве виновных
упоминается лишь тогда, когда закон ограничивает ответственность в тех
случаях, если Деяние совершено или только гражданами СССР (ст. 1

207

Закона об уголовной ответственности за государственные преступления, ст.
64 УК РСФСР) или только иностранцами и лицами без гражданства (ст. 2
Закона, ст. 65 УК РСФСР; Указ Президиума Верховного Совета СССР от 23
июля 1966 г. «Об уголовной ответственности иностранцев и лиц без
гражданства за злостное нарушение правил передвижения на территории
СССР»’, ст. 197′ УК РСФСР).

Разумеется, ни в одном случае советский уголовный закон не установил
какой-либо дискриминации для иностранцев или более суровой
ответственности, чем для граждан СССР за одни и те же преступные деяния.
Наоборот, например, шпионаж, при совершении его гражданином СССР,
поскольку для него это деяние является изменой Родине, наказывается
более сурово (ст. 64 УК РСФСР), чем шпионаж, совершенный иностранцем
(ст. 65 УК РСФСР).

Но уголовный закон и суд не устанавливают и изъятий в силу того лишь
обстоятельства, что виновный является иностранцем (если только он не
пользуется

дипломатическим иммунитетом) или лицом без гражданства.

IV. С изданием закона «О гражданстве Союза Советских Социалистических
Республик» от 19 августа 1938 г. 2 в государственном, административном,
уголовном праве и некоторых других отраслях советского права появилась
категория лиц без гражданства.

«Лицами без гражданства» закон 1938 г. признает лиц, проживающих на
территории СССР, не являющихся в силу этого закона гражданами СССР и не
имеющих доказательств своей принадлежности к иностранному гражданству.

Проживание в СССР нельзя считать обязательным признаком лица без
гражданства, поскольку речь идет об уголовном праве. Если лицо, не
являющееся гражданином СССР и не имеющее доказательств своей
принадлежности к иностранному гражданству, будет задержано во время
попытки ‘преступно пересечь государственную границу СССР или будет
задержано при совершении преступления в территориальных водах,

‘ «Ведомости Верховного Совета СССР», 1966, № 30. 2 «Ведомости
Верховного Совета СССР», 1938, № 11.

208

или после неудачной попытки совершить незаконный полет в воздушном
пространстве СССР, оно будет как лицо без гражданства ‘привлечено к
уголовной ответственности, хотя и не проживало в СССР

В Комментарии к Основам, изданном в Свердловске, неточно сказано, что
ст. 4 Основ имеет в виду, в частности: а) иностранных подданных,
временно или постоянно проживающих на территории СССР; б) лиц без
гражданства, т. е. лиц, которые, проживая на территории СССР, не
являются гражданами СССР и не имеют доказательств своей принадлежности к
иностранному гражданству(. Признак проживания в СССР не существен для
ответственности указанных лиц при совершении преступления на территории
СССР.

V. В зарубежной, русской дореволюционной, а затем и в советской
юридической литературе долгое время дебатировался вопрос о
распространении действия уголовного закона государства на военнопленных,
совершивших преступления до того, как они попали в плен.

После первой, и особенно во время второй, мировой войны этот вопрос
нашел окончательное разрешение2.

Военнопленные, совершившие уголовно-наказуемые деяния^ ” (убийства,
истязания, разбой, изнасилование, кражи и др.) на территории
государства, к которому они затем попали в плен, не пользуются
иммунитетом иГ должйы”нести ответственность по уголовным законам” этого
государства. Ни одна конвенция не содержит каких-либо изъятий для этих
лиц за названные деяния.

Во время и после второй мировой войны в Советском Союзе был ‘проведен
ряд судебных процессов над военнопленными немецко-фашистской армии,
которые на временно оккупированной гитлеровцами советской территории
совершили чудовищные злодеяния над советскими гражданами. Эти гнусные
преступники были справедливо наказаны советским судом.

‘ «Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик
Практический комментарий» Свердловск, 1960, стр 13.

2 См Д Б Левин. Об уголовной ответственности военнопленных «Вопросы
уголовного права», сб. 1 М, Юриздат, 1945, стр. 85—91.

‘ | 209

§ 3. Действие общесоюзных и республиканских уголовных законов в
отношении деяний, совершенных на территории союзной республики

I. Территориальный принцип действия в пространстве советских уголовных
законов распространяется и на действие их в пределах отдельных союзных
республик.

Общесоюзные уголовные законы в силу ст. 19 Конституции СССР действуют
одинаково во всех союзных республиках. Поэтому не требуется каких-либо
актов-высших органов власти союзных республик о введении:

в действие общесоюзных уголовных законов на территории республики или
подтверждения с их стороны действия общесоюзного уголовного закона 1.

Излишним и неточным является указание в ст. 2 УК Узбекской ССР 1959 г.
на то, что уголовное законодательство Союза ССР действует на территории
Узбекской ССР. То же надо сказать и о формулировке ст. 2 УК Казахской
ССР 1959 г., согласно которой уголовное законодательство Союза ССР
действует и на территории» Казахской ССР.

В УК других союзных республик содержатся лишь положения,
конкретизирующие характер действия общесоюзных уголовных законов (такие
положения есть и в указанных статьях УК Узбекской ССР и УК Казахской
ССР), но не устанавливающие действие этих законов на территории
республики.

II. Положение ст. 19 Конституции СССР о том, что законы СССР имеют
одинаковую силу на территорий всех союзных республик, не относится к
общесоюзным уголовным законам, в которых определены ограниченные пределы
их действия в .пространстве.

Так, многие общесоюзные уголовные законы, в том числе Указы Президиума
Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности
за хищение государственного и общественного имущества» к «Об усилении
охраны личной собственности граждан» начиная с 1 января 1960 г. по мере
введения в действие новых УК союзных республик сохраняли силу все в

‘ См. М. Д. Шаргородский. Уголовный закон, стр. 215

и ел. 210

меньшем числе союзных республик. Указом Президиума Верховного Совета
СССР от 26 декабря 1959 г. «О признании утратившими силу законов СССР в
связи с принятием уголовного и уголовно-процессуального кодексов
Узбекской ССР» и другими аналогичными Указами были признаны утратившими
силу с момента введения в действие УК и УПК Других союзных республик
многие общесоюзные уголовные законы, в том числе Указы от 4 июня 1947
г.’.

III. Уголовные законы каждой союзной республики, как суверенного
государства, действуют в отношении всех предусмотренных ими
преступлений, совершенных на территории данной республики.

Статьи УК союзных республик о действии общесоюзных уголовных законов и
уголовных кодексов в отношении деяний, совершенных на территории
республики, сформулированы неодинаково.

В большинстве УК говорится только о действии данного УК союзной
республики и не упоминается об общесоюзных уголовных законах, например,
в ст. 4 УК Украинской ССР.

В УК отдельных союзных республик упоминается косвенно о действии и
общесоюзных, и республиканских уголовных законов в отношении деяний,
совершенных на территории союзной республики. Так, ч. 1 ст. 4 УК
Латвийской ССР гласит: «…подлежат ответственности по уголовным
законам, действующим на территории Латвийской ССР…». Ст. 4 этого УК
озаглавлена «Действие уголовных законов в отношении преступлений,
совершенных на территории Латвийской ССР и на территории других союзных
республик».

В других же кодексах говорится только о действии УК в отношении деяний,
учиненных на территории данной республики. ,

Как в том, так и другом случае конкретизация пределов действия на
территории союзных республик общесоюзного уголовного закона не
расходится с положениями общесоюзного уголовного законодательства.

Говоря в ст. ст. 4 и 5 о действии только УК данной республики в
отношении деяний, совершенных на терри-

«пс1′ ^•ВДчости Верховного Совета СССР», 1960, № 3; 1960, № 9;

19Ы, № 4, и др.

211

тории союзной республики, закон исходит из факта обязательного включения
общесоюзных уголовных законов об ответственности за конкретные
преступления в УК союзных республик (ст. 2 УК всех союзных республик)
Следовательно, говоря о действии в пространстве уголовного кодекса
союзной республики, статья УК тем самым говорит и о действии включенных
в УК общесоюзных уголовных законов.

Однако данной статьей (ст 4 УК РСФСР) не охватываются общесоюзные
уголовные законы, еще не включенные в УК союзной республики Поэтому во
всех УК союзных республик (ст. 2) содержится указание на 10, что до
включения общесоюзных уголовных законов;

в уголовный кодекс союзной республики эти законы подлежат
непосредственному применению.

IV. Действие УК союзных республик в отношении преступлений, совершенных
на советских судах в открытом море, отличается некоторыми особенностями.

Преступление, совершенное на советском корабле в открытом море, подлежит
уголовной ответственности по законам той союзной республики, где
приписан этот корабль Косвенно указывает на это ст 58 Кодекса торгового
мореплавания 1929 г.’, которая требует, чтобы в случае совершения на
судне кем-либо деяния, предусмотренного уголовным кодексом союзной
республики, на территории которой расположен порт приписки судна,
капитан принял ряд мер в целях воспрепятствования лицу, совершившему
деяние, уклониться от ответственности и обеспечить расследование и
рассмотрение его дела

В отношении преступлений, совершенных на военных судах, соответствующие
указания были даны в циркуляре Военной коллегии Верховного Суда СССР,
утвержденном Пленумом Верховного Суда СССР 29 апреля 1926 г. «О
применении военными трибуналами УК и УПК союзных республик при
совершении лицами плавающего состава союзного флота преступлений во
время нахождения на море» Согласно этому циркуляру при совершении лицом
плавающего состава преступного деяния во время нахождения судна в море
применяются нормы УК той союзной республики, к порту которой

‘ СЗ СССР 1929 г. № 41, ст. 366.

212

приписано судно, при совершении лицами того же состава или личным
составом стационарных частей флота’ преступных деяний на суше или в
порту во время стоянки судна применяются нормы УК и УПК той союзной
республики, на территории которой совершены эти деяния» 1.

V. Принципиальное единство всего советского уголовного законодательства,
равноправие союзных республик, уважение к суверенитету каждой союзной
республики находят яркое выражение и в том, что суд выносит приговор на
основании УК той союзной республики, на территории которой совершено
преступление, а-не УК той республики, в которой разбирается дело

Во время Великой Отечественной войны Пленум Верховного Суда СССР в
постановлении от 11 декабря 1941 г разъяснил, что поскольку по закону
лица, совершившие преступление на территории СССР, подлежат уголовной
ответственности по законам места совершения преступления, то
ответственность граждан, совершивших преступления в местностях, временно
занятых неприятелем, или в прифронтовой полосе и эвакуированных из этих
местностей, должна определяться уголовным законодательством союзной
республики по месту совершения преступления, но приговоры должны
выноситься именем союзных республик, на территории-которой
рассматривается дело 2

Это постановление Пленума еще раз указало на незыблемость действия
советских уголовных законов во* временно оккупированные
немецко-фашистскими захватчиками местностях СССР.

В соответствии с этим постановлением Пленума Судебной коллегией по
уголовным делам Верховного’ Суда СССР было разрешено 17 декабря 1941 г.
дело Ходюка 3, совершившего перед войной хищение в пределах РСФСР, но
осужденного в Узбекской ССР, где он находился в эвакуации, Верховный Суд
СССР указал,-что его деяние влечет ответственность по УК РСФСР.

1 «Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем
Верховного Суда СССР. 1924—1944», стр 77.

2 Там же, стр 78

3 «Сборник постановлений Пленума и определений Коллеги» Верховного Суда
СССР за 1941 год», М., Юриздат, 1947, стр. 79

213:

В действующих УК Белорусской ССР, Молдавской ‘ССР, Латвийской ССР,
Киргизской ССР, Армянской “ССР содержатся специальные постановления о
применении судами этих республик уголовных законов, действующих в других
союзных республиках, если преступление совершено на территории другой
союзной респуб-

-лики. Так, ч. 3 ст. 4 УК Белорусской ССР гласит: «В случае рассмотрения
судами Белорусской ССР дел о

•преступлениях, совершенных на территории других союзных республик, в
соответствии со ст. 4 Основ уголовного законодательства Союза ССР и
союзных республик применяется уголовное законодательство, действующее в
месте совершения преступления».

Примерно таким же образом сформулированы

•соответствующие статьи в четырех других УК.

VI. При введении в действие УК союзных республик 1959—1961 гг. принцип
применения закона, действую-

тцего в месте совершения преступления, был распространен и на действие
нового уголовного законодательства

-в отношении ранее осужденных лиц.

Было установлено, что в отношении лиц, совершив-“ших преступления на
территории данной республики, подлежит применению новый уголовный кодекс
этой республики, если наказуемость данного деяния исключена или
наказание смягчено, хотя бы осужденный отбывал наказание в другой
союзной республике. При этом применение нового УК проводилось судами той
республики, где было совершено преступление, независимо от того, судом
какой республики виновный осужден и где отбывает наказание1.

Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 11 мая 1961 т. «О
порядке введения в действие ^уголовных и уголовно-процессуальных
кодексов союзных республик в отношении лиц, осужденных военными
трибуналами» 2 это правило было в основном распространено и на лиц,
осужденных военными трибуналами, т. е. судами СССР.

‘ Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 19 января 1961 г.
«О мероприятиях, связанных с введением в действие Уголовного и
Уголовно-процессуального кодекса Азербайджанской ССР» («Ведомости
Верховного Совета СССР», 1961, № 4, ст. 38) и др.

2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1961, № 19.

214

VII. УК союзных республик, по общему правилу,. действуют на всей
территории союзных республик.

Однако в тех редких случаях, когда законодательные’ органы союзных
республик считают, что определенные-деяния представляют опасность лишь в
некоторых мест-ностях, эти органы издают уголовные законы или главы:

либо статьи уголовных законов с ограниченными пределами действия. Такова
глава XI УК РСФСР 1960 г. «Преступления, составляющие пережитки местных
обычаев». В силу ст. 236 УК РСФСР действие этой главы распространяется
лишь на те автономные республики, автономные области и другие местности
РСФСР, где-общественно опасные деяния, перечисленные в этой статье
(уплата и принятие выкупа за невесту, принуждение женщины к вступлению в
брак и др.), являются’ пережитками местных обычаев.

В УК РСФСР 1926 г. таким же образом согласно-ст. 205 УК действовала
глава Х «Преступления, составляющие пережитки родового быта», включенная
Законом РСФСР от 6 апреля 1928 г.1. Ранее, при действии” УК РСФСР 1922
г., Законами от 16 октября 1924 г. и 5 мая 1925 г.2 для четырех
автономных республик и пяти автономных областей была включена новая
глава IX «Бытовые преступления» в отдельной редакции для каждой
автономной республики” и области; эта глава действовала до введения
упомянутой главы Х УК РСФСР 1926 г. и после утраты силы Уголовным
кодексом 1922 г.

Глава XI действующего УК РСФСР (как и глава X” УК РСФСР 1926 г.) в
единой редакции действует в тех” автономных республиках, автономных
областях и Других местностях РСФСР, где ‘предусматриваемые статьями этой
главы деяния, составляющие пережитки’ ‘местных обычаев, в силу их
общественной опасности’ необходимо наказывать в уголовном порядке.
Перечня-этих автономных республик, автономных областей и” Других
местностей в законе не дано.

VIII. Действие главы XI УК РСФСР 1960 г. (как и-ранее главы Х УК РСФСР
1926 г. и главы IX УК 1922г.) распространяется на лиц, совершивших
предусмотренные-

‘ СУ РСФСР 1928 г. № 47, ст. 356.

2 СУ РСФСР 1924 г. № 79, ст. 787; СУ РСФСР 1925 г. № 29, ст. 212.

215»

статьями этой главы преступления в тех местностях, где Ш действует глава
XI, независимо от национальности виновного.

В свое время автор данной книги писал о неправильности прекращения дел о
таких преступлениях на том

•основании, что виновные не принадлежат к коренному населению.
Конституция СССР запрещает какие бы то ни было прямые или косвенные
ограничения прав или, наоборот, установление прямых или косвенных
преимуществ граждан в зависимости от их расовой или национальной
принадлежности (ст. 123). Трактовка же в указанном смысле пределов
действия норм уголовного закона явилась бы установлением косвенного
преимущества граждан одной национальности в сравнении с гражданами
других национальностей, так как за одни и те же деяния граждане одной
национальности подлежали бы ответственности, а другие освобождались бы
ют нее. Деяние, содержащее все признаки предусмотренного уголовным
законом преступления, если оно совершено на территории, где действует
данный уголовный закон, карается независимо от национальной
принадлежности виновного’.

К сожалению, случаи неправильного подхода к этому вопросу имели место и
позднее. Пленум Верховного

•Суда СССР в постановлении от 9 марта 1956 г.2 признал неправильным
прекращение дела Писарца, обвинявшегося во вступлении в брак с девушкой,
не достигшей брачного возраста, по ст. 198 УК РСФСР 1926 г., которая,
как и вся глава Х УК РСФСР 1926 г., имела ограниченные пределы действия.

Пленум Верховного Суда СССР указал, что глава Х УК РСФСР 1926 г. (глава
XI УК РСФСР 1960 г.) распространяется на всех граждан; из содержания ст.
205 УК РСФСР 1926 г. (ст. 236 УК РСФСР 1960 г.) видно.

•что признаком, определяющим уголовную ответственность за деяния,
предусмотренные главой Х УК РСФСР 1926 г., является не национальная
принадлежность лица, допустившего это действие, а место совершения таких
деяний. Эти деяния приобретают общественно опасный характер именно
потому, что в условиях дан-

‘ «Уголовное право. Особенная часть», под ред. И. Т.’ Голя-кова. М ,
Юриздат, 1943, стр. 452—453.

2 «Судебная практика Верховного Суда СССР», 1956, № 4. -216

ной местности они выступают в виде пережитков родового быта, независимо
от национальности самого исполнителя. Пленум отметил, что точка зрения
народного суда противоречит законам о судопроизводстве» где говорится,
что правосудие осуществляется в СССР’ на началах единого и равного для
всех граждан суда» независимо от социального, имущественного и
служебного положения граждан, их национальной и расовой:

принадлежности

В статье «Неправильное понимание закона»г С В Бакшеев, анализируя
дело Писарца, отмечал, что подобные ошибки в понимании пределов действия
главы ^С УК РСФСР 1926 г. встречаются нередко, и привел дело Нестеркина,
осужденного за вступление в брак с недостигшей брачного возраста
Федоровой на территории:

Башкирской АССР (ст. 198 УК РСФСР 1926 г). Дел» было ошибочно прекращено
вследствие неправильного понимания главы Х УК РСФСР 1926 г., как якобы
распространяющейся лишь на те национальности, среди которых
преступления, указанные в этой главе, являются ‘пережитками родового
быта, тогда как Нестеркин к Федорова, на которой он женился, по
национальности

русские.

С. В. Бакшеев справедливо указывал, что такое толкование ч. 1 ст. 198 и
ст. 205 УК РСФСР политически неправильно ориентировало судей Башкирской
АССР в их практической деятельности.

§ 4. Место совершения преступления

I. При решении в конкретных случаях вопроса о-действии уголовного
закона, особенно при решении вопроса о том, совершено ли деяние на
территории Союза ССР или за границей и совершено ли на территории данной
или другой республики, ‘большое значение имеет правильное определение
места совершения преступления. В работах советских авторов, касающихся
пределов действия уголовного закона в пространстве, этот вопрос
затрагивается только в виде исключения.

II. В^отношении преступлении^ для состава которых Достаточно
л11Ш^Г^д^е^Тцения”~о8ще^^^|но’ опасного”

‘ «Социалистическая законность», 1956, № 6.

21Г

действия или бездействия^ не обязательно наступление
общественно”опасного последствия, ^местом совершения преступления
следует считать то место, где совершены

эти действия или бездействие, или1ЭесТО,’где закончи-

-лось их совершение. —————„…—^.

Например, местом совершения такого преступления, как незаконный въезд в
СССР или выезд за границу, .или переход границы без установленного
паспорта или разрешения надлежащих властей (ст. 20 Закона об уголовной
ответственности за государственные преступления, ст. 83 УК РСФСР) явится
место незаконного пересечения государственной границы, причем во всех
перечисленных случаях деяние признается совершенным на территории СССР;
местом совершения шпионажа явится место, где учинено хотя бы одно из
шпионских деяний, перечисленных в ст. 2 этого Закона (ст. 65 УК РСФСР).

III. Дл^преступлений, состав которых включает наступление общественно
опасного последствия (убийство, нанесение телесных повреждений,
нарушение правил безопасности движения и эксплуатации на автотранспорте,
причинившее тяжкие последствия и т. п.), местом

•совершения, как правило, следует считать место наступления этого
последствия ‘. Например, если в поезде был дан яд потерпевшему, а он
умер на территории другой союзной республики, то место совершения
преступления следует считать территорию той союзной республики, где
наступила смерть.

‘ С. Г. Келнна считает, что место совершения преступления там, где
соверше!Ты””йлй окончена действия, обусловившие наступление преступного
результата. Если дан яд в Ташкенте, а потерпевший умер в Москве, местом
совершения преступления является Ташкент (С Г. К е л и н а. Советский
уголовный закон М , Изд-во ВЮЗИ, 1961, стр. 27). Сходным образом авторы
Комментария УК РСФСР считают, что если все действия совершены на
территории РСФСР, хотя бы результат наступил в другой союзной
республике, деяние считается совершенным на территории РСФСР
(«Научно-практический комментарий Уголовного кодекса РСФСР» М.,

-«Юридическая литература», 1964, стр. 8). Это мнение неосновательно, так
как в момент совершения действий еще нет состава пре-‘

-ступления Следовательно, преступление нельзя считать совершенным.
Следует учесть, что расследование преступления (особенно экспертиза)
было бы затруднено

218 ^”

В постановлении от 30 апреля 1926 г. Пленум Верховного Суда СССР’
разъяснил ст. 13 Основ уголовного» судопроизводства в том смысле, что
под местом совершения присвоения или растраты имущества надо понимать
местонахождение потерпевшего от преступления,. имущества или лица.
Таким^ образом, решающее значение при определении места” ‘совершения
преступления? придавалось наступлению общественно опасного’
рё”-зультата.

IV. Если умышленное, действие или бездействие совершено на” территории
СССР, а общественно опасное-последствие последовало или должно было
последовать-за границей СССР или общественно опасные действия-частью
совершены в СССР, а частью за границей, то-деяние следует признать
совершенным на территории-СССР. По советскому уголовному закону
наказывается’ покушение на преступление и приготовление к преступлению
(ст. 15 Основ). Те общественно опасные действия,. которые обычно
совершаются при покушении или приготовлении, в рассматриваемых случаях
реально совершаются в пределах Советского Союза и потому все-деяние
подлежит действию ч. 1 ст. 4 Основ.

В таком же плане решается вопрос и в УК ЧССР” 1961 г. (§ 17).
Преступление считается совершенным на-территории ЧССР, если виновный
совершил деяние на1 территории ЧССР, хотя бы нарушение или угроза
охраняемому УК интересу наступила или должна была наступить полностью
или частично за границей.

С другой стороны, если приготовительные к преступлению действия или
некоторые действия по началу исполнения совершены за границей, но
исполнение преступления начиналось или продолжалось, или же должно было
бы по умыслу виновного начаться в СССР,. либо действия по совершению
преступления учинены за’ границей, но общественно опасное последствие
наступило или по умыслу виновного должно было наступить в СССР,
преступление следует считать совершенным на) территории СССР2.

‘ «Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем
Верховного Суда СССР. 1924—1944 гг.», стр. 85.

2 В учебном пособии по Общей части советского уголовного-права, изданном
в Ленинграде в 1960 г., приводится пример, когда.’ на территории
иностранного государства в железнодорожный со-

219»

Если, например, за границей имели место приготовительные действия к
совершению на территории СССР диверсионного акта или были заготовлены
орудия, материалы и средства для подделки денег на территории СССР, то
деяние надо считать преступлением, совершенным на территории СССР.

Сказанное выше относится и к преступлениям, для состава которых
достаточно лишь совершения общественно опасного действия или бездействия
и не обязательно наступление общественно опасного последствия.

По п. «б» § 17 УК ЧССР преступление считается совершенным на территории
ЧССР, если виновный совершил действие за границей, но в ЧССР нарушил или
поставил под угрозу охраняемый Уголовным кодексом интерес или, если
такое последствие хотя бы частично могло наступить на территории ЧССР.

По мнению авгоров учебника уголовного права ГДР, местом совершения
уголовно-наказуемого деяния является место, где субъект учинил
общественно опасные действия или где последствие наступило или долж–но
было наступить по умыслу этого лица ‘.

VI, В отношении преступлений, совершенных в соучастии, следует исходить
из того, что местом совершения преступления будет, по общему правилу,
место, где

исполнителем совершено преступление или покушение на преступление.

Когда действия организаторов, подстрекателей, пособников, совершены на
территории СССР, а действия исполнителей тех же преступлений совершены
или по умыслу преступников должны были быть совершены за пределами СССР,
все соучастники, включая исполнителей, в соответствии со ст. ст. 4 и 17
Основ рассматриваются как совершившие нреступл.ение на территории

У^’У-‘У^1.

Когда преступление совершено или по умыслу соучастников должно было
совершиться на территории СССР, то действия всех соучастников этого
преступле-

,. став, идущий в СССР, была заложена мина замедленного действия, взрыв
которой, по умыслу преступника, должен был последовать на территории
СССР («Советское уголовное право. Общая часть». -Изд-во ЛГУ, 1960, стр
179).

‘ СеЬгЬисп с1еэ ЫгаГгесЫэ Дег Оеи1зсЬеп Оепюкга^зсЬеп КериЬПк. АП^ететег
Те11 Вег1ш, 1957. 8. 226

220

ция: исполнителей, организаторов, подстрекателей, пособников, хотя бы и
учиненные за пределами СССР — надо считать совершенными на территории
СССР и подпадающими под действие советских уголовных законов.
Генеральный Прокурор СССР Р. А. Руденко, выступая в качестве
Государственного обвинителя на судебном процессе по уголовному делу
американского летчика-шпиона Френсиса Г. Пауэрса 19 августа 1960 г.,
упомянув о содействии отдельных империалистических государств шпионским
полетам, сказал: «Если расценивать все эти обстоятельства в соответствии
с учением о соучастии, то следовало бы рассматривать в качестве
соучастников преступления Пауэрса тех, кто был организатором и
вдохновителем этого преступления, а также тех, кто в роли пособников
явно содействовал совершению преступления предоставлением средств и
устранением препятствий»(.

VII. Определение места совершения длящихся и

продолжаемых преступлений или места совершения преступления в виде
промысла отличается известными

особенностями

Длящиеся преступления характеризуются непрерывным осуществлением в
течение известного отрезка времени состава определенного преступления на
стадии

оконченного преступления.

В постановлениях Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. и 14
марта 1963 г. дано примерно такое же определение длящегося преступления,
но не указано на такой важный признак, что длящееся преступление
непрерывно совершается на стадии оконченного преступления2. Авторы
изданного в 1964 г. Комментария УК РСФСР неосновательно считают, ‘что
длящееся преступление окончено в момент прекращения «преступного
состояния» 3. Во-первых, длящееся преступление неправильно названо
«преступным состоянием». Во-вторых, момент окончания преступления
смешивает-

‘ «Судебный процесс по уголовному делу американского летчика-шпиона
Френсиса Г Пауэрса», стр. 154.

2 ^Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР,

1924—1963 гг», стр 189

3 «Научно-практический комментарий Уголовного кодекса

РСФСР», стр 11.

221

ся с моментом прекращения дальнейшего совершения длящегося преступления.

По мнению В. Н. Кудрявцева, длящееся преступление, если оно не
выражается с самого начала в акте бездействия, как например, при
недонесении, совершается путем действия, а затем переходит в
бездействие, выражающееся в неисполнении обязанности прекратить длящееся
деяние 1.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 14 марта 1963 г. не
сказано, что при длящемся преступлении действие переходит в бездействие,
но указывается, что длящееся преступление — это действие или
бездействие, сопряженное с последующим длительным невыполнением
обязанностей, возложенных на виновного законом под угрозой уголовного
преследования2.

С мнением В. Н. Кудрявцева и приведенным указанием Пленума Верховного
Суда СССР нельзя согласиться. Если преступление совершается путем
действия» то и непрерывное совершение его уже тогда, когда оно достигло
стадии оконченного преступления, и, следовательно, форма совершения
измениться не может, представляет собой непрерывное продолжение того же
действия. Таковы, например, участие в антисоветской организации, в
банде, в преступной группировке в местах лишения свободы, незаконное
лишение свободы. Виновный продолжает преступное действие или как минимум
путем сохранения без изменений непрерывного совершения ‘преступления,
созданного его действием (например, при незаконном хранении
антисоветской литературы, при незаконном хранении оружия), либо
поддерживает непрерывное совершение преступления новыми действиями
(например, укрепляет запоры в помещении, где содержится незаконно
лишенный свободы человек, как участник банды дает советы по совершению
нападения или вербовке новых участников).

Никакой новой обязанности не нарушать запретов:

уголовного закона во время длящегося преступления не возникает. Виновный
продолжает нарушать запрет со-

‘ В. Н. Кудрявцев. Теоретические основы квалификации преступлений. М.,
Госюриздат, 1963, стр 307—308.

2 «Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР-1924—1963 гг.»,
стр. 189.

222

еершения данного деяния. Никакой новой ответственности не возникает.
Действия виновного в дезертирстве квалифицируются точно так же, если он
застигнут в момент совершения преступления (но оно уже юридически
окончено) или же задержан, скажем, через два года. Для сохранения
совершения преступного деяния на стадии оконченного преступления не
обязательны новые телодвижения со стороны виновного. Это относится и к
преступлениям, которые не принадлежат к числу длящихся. Если, например,
виновный лишает жертву свободы с умыслом причинить смерть от голода, то
смерть будет причинена путем действия, а не бездействия, хотя бы она
наступила через определенный промежуток времени от действий виновного.
,’Т” Рассматривая длящееся преступление как непрерыв-‘ но совершаемое
с начала и до прекращения или путем ^_ действия, или путем бездействия,
можно прийти к выводу, что местом совершения длящегося преступления,
например незаконного хранения оружия, недонесения о преступлении, будет
любое место, где в течение какого-то времени осуществлялось это
преступление. Если виновный незаконно хранил оружие, находясь в разное
время в нескольких союзных республиках, то,’по нашему мнению, он может
быть признан совершившим это деяние в любой из этих республик, в
зависимости от того, где он привлечен к ответственности и предан

суду.

VIII. В постановлении Пленума Верховного Суда

СССР от 14 марта 1963 г. уточнено и понятие продолжаемого преступления.
Это — преступления, складывающиеся из ряда тождественных преступных
действий, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности
единое преступление’.

Особенности продолжаемого преступления отражают специфические черты
совершения этого преступления: деяние, состоящее из нескольких и даже
множе-

* Некоторые формулировки разъяснения вызывают сомнения. Думается, что
продолжаемое преступление складывается не только из тождественных, но и
однородных преступных актов, точнее говорить о единстве объекта и
умысла, а не цели Однако эти детали определения продолжаемого
преступления несущественны для поставленного вопроса о месте совершения
продолжаемого преступ-

223

ства однородных актов, по своей сущности представляет единое
преступление. Это объективное свойство продолжаемого ‘преступления не
зависит от того, что в данном составе преступления, например составе
кражи, квалифицированным признается повторность совершения пре-^
ступления. Ошибочным было мнение А. А. Пионтков-| ского ‘, который,
критикуя противоположное мнение, ут-} верждал, что признание в законе
повторности хищения 1 признаком квалифицированного вида хищения
исключа-[ ет возможность продолжаемого хищения.

Если следовать этому тезису, то похищение любой суммы денег отдельными
частями в течение длительного времени никогда не станет крупным
хищением. Как известно, судебная практика отвергла такой взгляд на
продолжаемое преступление.

‘ Нельзя также согласиться с противоположным утверждением Г. А.
Кригера, который считает, что хищение одновременно ‘может быть и
продолжаемым и повторным 2. Продолжаемое преступление — всегда единое
преступление, что, безусловно, исключает повторность. Иначе пришлось бы
произвольно по субъективному усмотрению выбирать из однородных актов
хищения один и объявлять его повторным хищением. При такой ‘конструкции
виновный должен был бы нести двойную ответственность за одно деяние.

Итак продолжаемое преступление — всегда единое •преступление. Такова и
точка зрения Пленума Верховного Суда СССР, выраженная в постановлении от
31 марта 1961 г. «О судебной практике по делам о хищениях
государственного и общественного имущества» 3.

‘ См. А. А. Пионтковский. Основные вопросы практики применения Указа 4
июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и
общественного имущества». «Социалистическая законность», 1951, № 1, стр.
10—27; А. А. Пионтковский, В. Д. Меньшагин. Курс советского уголовного
права. Особенная часть, т. 1, стр. 453—454; А. А. Пионтковский. Учение о
преступлении. М, Госюриздат, 1961, стр. 635—636.

2 См. Г. А. К риге р. Соотношение продолжаемых и повторных

хищений социалистического имущества. «Советская юстиция», 1964, №24.

3 «Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР-1924—1963 гг.»,
стр. 241—253.

224

Еслидаж^отдадьдяе акты^продолжаехогоп&^-ТУ’11:

ления”учинены в нескольких союзных республиках, то в целом совершено
одно преступление и местом его совершения является любая из этих
республик.

Напр-и мер;'””если виновный в течение нескольких недель на территории
трех смежных союзных республик незаконно охотился на лесных зверей,
охота на которых запрещена, то он совершил одно продолжаемое
преступление (ч. 2, ст. 166 УК РСФСР) на территории трех союзных
республик. Виновный будет привлекаться в любой из этих республик как за
одно преступление по УК той союзной республики, где он привлечен к
уголовной ответственности или предан суду. Если же деянием неодинаково
наказывается в УК этих республик, то при-^ меняется статья УК,
устанавливающего более суро- \ вое наказание; это относится и к
длящемуся преступ- | лению и к преступлению, совершаемому в виде »
промысла. •

IX. Таким же образом следует определять место преступлений, совершаемых
в виде промысла, когда это обстоятельство упомянуто в диспозиции
уголовного закона.

Например, спекуляция в виде промысла (ч. 2, ст. 154 УК РСФСР) может
выражаться в скупке и перепродаже товаров или иных предметов с целью
наживы на территории нескольких союзных республик. Преступление
подпадает под действие нескольких уголовных кодексов, но деяние
квалифицируется по кодексу той республики,

где виновный привлечен к уголовной ответственности и предан суду.

В интересах более всестороннего и полного расследования и рассмотрения
дела (это относится и к продолжаемым преступлениям) оно может быть
расследовано и рассмотрено судом не в той союзной республике, где
преступление было обнаружено, а в другой, где ‘пре- \ ступник совершил
большую часть преступных действии или где у него были соучастники, где
обнаружены тр-вары,_составляющие предмет спекуляции и т. д. Во
вся-ком~случаё применяется УК одной ‘из союзных республик, где
совершались акты спекуляции в виде промысла.

8 Зак. ЗЙ1

225

§ 5. Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей
иностранных государств и других иностранцев, которые не подсудны по
уголовным делам советским судебным органам

I. Единственное изъятие из территориального принципа действия советских
уголовных законов советское законодательство делаег на началах
взаимности для глав и членов дипломатического персонала дипломатических
представительств иностранных государств в СССР и других иностранцев,
которые не подсудны по уголовным делам советским судебным органам в силу
международных договоров, в которых участвует СССР, или советских
законов.

Часть 2 ст. 4 Основ 1958 г. устанавливает: «Вопрос об уголовной
ответственности дипломатических представителей иностранных государств и
иных граждан, которые согласно действующим законам и международным
соглашениям не подсудны по уголовным делам советским судебным
учреждениям, в случае соверше-.ния этими лицами преступления на
территории СССР, разрешается дипломатическим путем». Часть 2 ст. 4 Основ
почти без изменений с указанием лишь на совершение ‘преступления в
данной республике воспроизведена во всех действующих уголовных кодексах
союзных республик.

Ранее действовавшее уголовное законодательство, начиная с УК 1922 т.,
говорило не о лицах, не подсудных то уголовным делам советским судебным
органам, а о лицах, пользующихся экстерриториальностью.

II. Уголовное законодательство 1958—1961 гг. отказалось от термина
«экстерриториальность», не пользуется им и наука международного права ‘.
Однако и после издания Основ 1958 г. в нашей уголовноправовой литературе
отдельные авторы, анализируя ч. 2 ст. 4 Основ, по-прежнему говорят об
экстерриториальности2.

‘ См Д Б. Левин О неприкосновенности дипломатических представителей
иностранных государств. М., Юриздат, 1946, стр. 238 и ел

г «Советское уголовное право Часть Общая». М., «Юридическая литература»,
1964, стр. 34, 35; «Научно-практический Комментарий Уголовного кодекса
РСФСР», стр. 8; «Научный комментарий к Уголовному кодексу РСФСР», стр.
7.

226

Термин «экстерриториальность» (в переводе «внеземельность») в
юридической науке появился в середине XVIII в., и он означал не только
неподсудность судебным органам государства, на территории которого
совершено преступление. Он выражал юридическую фикцию, согласно которой
определенные части территории государства — здания иностранных
‘посольств, миссий и пр. или их средства транспорта, а также
определенные лица, прежде всего дипломатические представители
иностранных государств, — признаются не находящимися на территории
государства, где они реально находятся, а юридически считаются
находящимися на территории того государства, чье посольство помещается в
данном здании или чьими представителями они являются.

Эта юридическая фикция означала, что и все происшествия, которые имеют
место на экстерриториальных частях территории, или преступления,
совершенные экстерриториальными лицами, должны в принципе признаваться
совершенными на территории государства, учредившего посольство, хотя бы
оно находилось на расстоянии тысяч километров. В принципе это означало,
что деяния, совершенные в пределах таких мест или экстерриториальными
лицами, должны рассматриваться судебными органами не того государства,
где они совершены, а того государства, которое учредило посольство или
чьим представителем является человек, совершивший преступление’.

Однако во второй половине XIX в. и в XX в. понятие экстерриториальности
в области уголовного права стало в значительной мере обозначать только
неподсудность судам страны, где данное лицо пользуется
экстерриториальностью

Так, в 1867 г. в доме русского посольства в Париже русский подданный
Никитченков, не пользующийся экстерриториальностью, покушался на
убийство работника посольства Б. Русское посольство потребовало выдачи
Никитченкова с тем, чтобы суд над ним имел место в России по Российскому
уголовному закону, так как дом

‘ См. Д. Б. Левин. О неприкосновенности дипломатических представителе^
иностранных государств, стр. 229 и ел.

8* 227

посла является экстерриториальным. Однако французское правительство с
этим доводом не согласилось, и российское правительство в дальнейшем
признало это правильным. Никитченков был судим и осужден во Франции на
основании французского уголовного кодекса ‘.

В дальнейшем преступления, совершенные в помещениях иностранных
посольств лицами, не пользующимися экстерриториальностью, по общему
правилу, подлежали юрисдикции уголовных судов государств, в пределах
которых было совершено преступление Капиталистические государства широко
пользовались понятием экстерриториальности для своих подданных в
колониальных, полуколониальных и зависимых странах, признавая
совершенные ими преступления в отношении угнетенных народов не
подлежащими законам, действующим в этих странах, а дела о них — не
подсудными судам этих стран.

III. Понятие экстерриториальности противоречит принципу безусловного
суверенитета государства. Хотя в ранее действовавших советских уголовных
законах термин «экстерриториальность» употреблялся лишь в значении
неподсудности дипломатических представителей иностранных государств
советским судам по делам уголовным, законодательные органы СССР, издавая
Основы 1958 г., сочли необходимым полностью исключить этот термин как
неточный.

В юридической литературе принято обычно, говорить о дипломатическом
иммунитете или Д и-пломатической неприкосновенности с оговоркой, что
таким иммунитетом на началах взаимности могут пользоваться и лица, не
являющиеся дипломатическими представителями. В Положении 1966 г. (ом.
ни-|Я же) говорится о привилегиях и иммунитетах. Ц

Дипломатический иммунитет охватывает множествоД вопросов международного,
государственного права, гражданского права и процесса, уголовного,
уголовно-процессуального, административного права и др. Ниже
рассматриваются только вопросы иммунитета от уго-

‘ См. там же, стр. 233, см. также Э С а т о у. Руководство по
дипломатической практике. М., Изд-во ИМО, 1961, стр. 210.

228

ловной юрисдикции Союза ССР ‘и союзных республик, т. е. вопросы
неподсудности советскому суду по уголовным делам.

IV. Круг лиц, пользующихся дипломатическим иммунитетом, и содержание
иммунитета были определены уже в декрете СНК РСФСР от 30 ‘июня 1921 г.’,
в котором, в частности, говорилось о праве «неподсудности судебным
установлениям по уголовным и гражданским делам» (п. «в» ст. 2).

До 12 июня 1966 г. действовало Положение о дипломатических и консульских
представительствах иностранных государств на территории Союза ССР от 14
января 1927 г 2.

В сентябре 1961 г. в Вене была выработана международная конвенция о
дипломатических сношениях, кй;

тормо яодписали ‘и’ ратифицировали свыше 50 государств, а«том числе СССР
3, УССР, БССР. Она определяет функции, привилегии, иммунитеты посольств
и их сотрудников.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 мая 1966 г. было
утверждено новое Положение о дипломатических и консульских
представительствах иностранных государств на территории СССР 4,
заменившее Положение 1927 г. В нем отражены нормы Венской конвенции 1961
г.

Положение 1966 г. содержит ряд новых норм, направленных на дальнейшее
развитие отношений СССР с другими государствами. На началах взаимности
оно предоставляет иностранным посольствам, консульствам

и их сотрудникам более широкие привилегии и иммунитеты.

В разделе Общие постановления устанавливается, что указанные в Положении
привилегии и иммунитеты предоставляются дипломатическому
представительству (посольству или миссии), а также консульскому
представительству на территории СССР, как органам иностранного
государства, для осуществления их функций, определяемых в соответствии с
нормами международ-

‘ СУ РСФСР 1921 г. № 52, ст 303.

2 СЗ СССР 1927 г, № 5, ст 47.

3 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1964, № 18.

4 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1966, № 22, ст. 387.

229

ного права. Привилегии и иммунитеты предоставляются также персоналу этих
представительств в объеме, определяемом соответственными статьями
Положения (ст. 1). Далее устанавливается, что когда международным
договором, в котором участвует СССР, установлены иные правила, чем те,
которые содержатся в Положении, то применяются правила этого
международного договора (ст. 3).

Положение распространяется на дипломатические и консульские
представительства иностранных государств, которые могут быть открыты на
территории союзных республик по соглашению этой республики с иностранным
государством (ст. 4).

Личной неприкосновенностью и иммунитетом от уголовной юрисдикции СССР и
союзных республик пользуются глава дипломатического представительства
(посол, посланник, поверенный в делах) и члены дипломатического
персонала представительства (ст. ст. 12 и 13).

Членами дипломатического ‘персонала представительства являются
советники, торговые представители.» военные, военно-морские и
военно-воздушные атташе, первые, вторые и третьи секретари, атташе,
секретари-архивисты. В состав дипломатического персонала
представительства входят также заместители торговых представителей,
помощники военных, военно-морских и военно-воздушных атташе (ст. 6).

Личная неприкосновенность и иммунитет от уголовной юрисдикции СССР и
союзных республик согласно ст. 15 распространяются на членов семей этих
лиц при условии, что эти члены семьи проживают с указанными лицами и не
являются советскими гражданами.

Ст. 16 определяет, что на основе взаимности личной неприкосновенностью и
иммунитетом от уголовной юрисдикции СССР и союзных республик пользуются
сотрудники административно-технического ‘персонала дипломатического
представительства и проживающие вместе с ними члены их семей, если эти
сотрудники и члены их семей не являются советскими гражданами или не
проживают в СССР постоянно.

Сотрудники обслуживающего персонала дипломатического представительства,
не являющиеся советскими гражданами или не проживающие в СССР постоянно,

230

пользуются на основе взаимности иммунитетом от уголовной юрисдикции СССР
и союзных республик в отношении действий, совершенных ими при исполнении
служебных обязанностей. На основе специальных соглашений с отдельными
государствами по принципу взаимности на указанных сотрудников
обслуживающего персонала могут быть распространены и другие иммунитеты,
предусматриваемые Положением (ст. 17).

Дипломатический курьер пользуется при исполнении своих обязанностей
личной неприкосновенностью; он не может быть подвергнут аресту или
задержанию. Это относится и к временным дипломатическим курьерам,
назначенным для перевозки только данной дипломатической почты;
предоставляемый временным дипломатическим курьерам иммунитет
прекращается с момента доставки ими дипломатической почты по назначению
да СССР
1924—1957 гг.». М, Госюриздат, 1958, стр. 37—40. Вследствие недосмотра в
нескольких переизданиях УК РСФСР 1926 г (до издания 1957 г.)
воспроизводился прежний текст разъяснения Этим объясняется, что он
приводится в книге А. С. Шляпочникова.

303

приемы взаимно переплетаются. Зачастую достаточно лишь одного
филологического (грамматического) толкования уголовного закона.

§ 4. Виды толкования советского уголовного закона по объему. Толкование
и аналогия уголовного закона

I По объему различается толкование ограничительное и
распространительное. Некоторые авторы самостоятельным видом толкования
считают еще буквальное или адекватное (Н. Г. Александров) толкование.
Однако его нельзя считать видом толкования по объему, поскольку при этом
лишь констатируется, что слова и смысл закона полностью совпадают.

При ограничительном или распространительном толковании уголовного закона
смысл закона, его содержание оказываются более широкими (при
распространительном) или более узкими (при ограничительном), чем это
вытекает из слов закона.

А. А. Пионтковский пишет, что и распространительное и ограничительное
толкования, как показывает следственная и судебная практика, —
сравнительно редкое явление. В громадном большинстве случаев в
практической работе судебьо-следственных органов толкование уголовного
закона происходит в тесном соответствии с текстом уголовного закона ‘.

Поскольку в результате исследования текста закона оказывается, что объем
толкуемого закона остается точно таким же, как и до толкования, нет
оснований выделять буквальное толкование.

При исследовании вопроса об объеме содержания закона ^представляет
интерес такое толкование, которое изменяет объем в сравнении с
буквальным текстом закона. Следовательно, надо выделить по объему лишь
ограничительное и распространительное толкования.

В отдельных работах распространительное толкование называется иногда
расширительным. Хотя тот и другой термины являются условными, желательно
пользоваться первым, так как термин «р асшир итель-

‘ См. А А Пионтковский Вопросы Общей части советского уголовного права в
практике судебно-прокурорских органов. М., Госюриздат, 1955, стр. 14.

304

н о е толкование» скорее характеризует расширение содержания закона за
пределы его действительного смысла, что означает не толкование закона, а
создание

новой нормы’.

II. В советской юридической литературе высказывались мнения о
недопустимости ограничительного и распространительного толкований закона
(в частности, уголовного) или о резком сужении и ограничении этих видов
толкования. С. А. Голунский и М. С. Строгович считали, что
ограничительное и распространительное толкования не свойственны
советскому праву, закон должен применяться в соответствии с его текстом
и

смыслом2.

Мнение С. А. Голунского и М. С. Строговича, связанное с отрицанием ими в
то время судебного толкования закона, подверглось обстоятельной критике
в советской юридической литературе, особенно обращалось внимание на то,
что если суд может восполнить пробел закона путем аналогии, то тем более
он может толковать закон.

А. А. Герцензон в свое время писал, что по советскому уголовному праву
ограничительное и распространительное толкования допустимы лишь в том
случае, если они даются в порядке аутентического толкования, или если
оно санкционировано законодателем 3.

Б. С. Утевский полностью отрицает ограничительное и распространительное
толкования уголовного закона, утверждая, что они представляют собой
проявление нигилистического отношения к закону и неправомерное
исправление воли законодателя 4. Примерно таково же мнение Н. М.
Минасяна, который считает, что и распро-

‘ См Н П Полянский Вопросы теории советского уголовного процесса Изд-во
МГУ, 1956, стр 62, А. С. Шляпочников.

Толкование уголовного закона, стр 285—287

2 См С А Голунский и М С Строгович. Теория го-с^дарства и права М, 1940,
стр 265 В последующих работах, в частности в учебных пособиях по теории
государства и права, М С Строговчч выделяет как ограничительное, так и
распространительное толкования Не придерживался в дальнейшем взгляда,
изложенного в упомянутой работе, и С. А Голунский

3 «Уголовное право Общая часть» М, Юриздат, 1948, стр. 241. В следующем
издании учебного пособия это утверждение не воспроизводится («Советское
уголовное право Часть Общая». М., Госюриздат, 1952, стр 117)

4 См Б Утевский XX съезд КПСС и задачи науки уголовного права.
«Социалистическая законность», 1956, № 9, стр. 11.

305

странение, и сужение содержания правовой нормы есть ее нарушение, что у
нас такое толкование не применяется 1.

Критикуя ошибочные мнения А. А. Герцензона и Б. С. Утевского, А. С.
Шляпочников считает, что они вызваны неправильным представлением
ограничительного и распространительного толкований как самостоятельных
приемов толкования. А. С. Шляпочников соглашается с Я. М. Брайниным,
который полагает, что толкование закона по объему, основанное на точном
определении границ его действия, является столь же необходимым, как и
всякая иная деятельность, связанная с правильным применением закона,
причем толкование по объему не представляет собой чего-то
самостоятельного или какого-либо особого приема толкования 2.

А. С. Шляпочников полагает, что неправильно и выражение «применение»
ограничительного и распространительного толкований, ибо они результат
толкования ‘по объему 3.

Думается, что не следовало бы отказываться от термина «применение»
названного толкования, тем более, что заменить его очень трудно, и А. С.
Шляпочников другого термина не предлагает. По существу же идет речь
все-таки о применении распространительного или ограничительного
толкования данного закона, но в;

результате различных приемов толкования, а не в качестве
самостоятельного приема.

Многие авторы (А. А. Пионтковский, Н. Г. Александров, М. А. Шнейдер, С.
Г. Келина, А. С. Пиголкин и др.) утверждают, что в целях укрепления
социалистической законности, распространительное и ограничительное
толкования должно применяться лишь в исключительных случаях.

Поскольку распространительное ‘и ограничительное толкования не прием, а
результат толкования, они долж-

‘ См Н. М. М и н а с я н. О распространительном и ограничительном
толковании законов. «Теоретические вопросы развития государства и
права». Ростов, 1961, стр. 61—62.

2 См. Я. М. Брайнии. Советское уголовное право. Общая часть, вып. 1,
стр. 178, 187.

3 См. А. С. Шляпочников. Толкование уголовного закона, стр, 282.

306

ны применяться не в виде исключения, а во всех случаях, когда они
означают установление действительного смысла нормы и не только ‘при
явном несоответствии между смыслом и словами, но и тогда, когда
несоответствие не бросается в глаза, не явно, а устанавливается путем
анализа, подчас сложного. В целях укрепления социалистической
законнности надо всегда устанавливать действительный смысл нормы, а не
только в исключительных случаях, не только при явном несоответствии норм
и ее словесного выражения (.

По тем же соображениям нельзя согласиться и с мнением М. Д.
Шаргородского о том, что в большинстве случаев исключительные законы
подлежат ограничительному толкованию, что законы, устанавливающие
смягчение ответственности, например составы преступлений, в которых
предусмотрена ответственность за данное преступление при наличии
смягчающих обстоятельств, могут ‘быть толкуемы распространительно, а
законы, устанавливающие усиление ответственности, например
квалифицированные составы, подлежат ограничительному толкованию, что
изъятия из общих правил подлежат ограничительному толкованию. М. Д.
Шарго-родский оговаривается, что эти принципы не представляют собой
абсолютных положений, а должны приме^ няться в диалектическом
взаимодействии с другими принципами и методами толкования 2.

Нельзя согласиться и с мнением А. С. Пиголкина о том, что не подлежат ни
распространительному, ни ограничительному толкованию санкции. Во многих
случаях отказ от толкования санкций привел бы к искажению воли
законодателя. Например, ст. 24 Основ (ст. 26 УК РСФСР) определяет
высылку как удаление осужденного из места жительства с запрещением
проживания в определенной местности, а ст. 187 УК РСФСР наказывает
самовольное возвращение высланного в места, запрещенные для проживания.

Однако нередко высылка назначается осужденному, не находящемуся в месте
жительства, следовательно,

‘ П. Е. И е д б а и л о правильно утверждает, что распространительное и
ограничительное толкования не вносят никаких изменений в действительный
смысл нормы (См. П. Е. Недбайло. Применение советских правовых норм,
стр. 436).

2 См. М. Д. Щаргородский. Уголовный закон, стр. 167, 168.

307

он не удаляется из этого места, а нарушение ст. 187 УК РСФСР выражается
в поселении высланного в местах,. где ему запрещено проживать, ‘но не в
возвращении в эти места, где он может быть никогда ‘не был. В этих
случаях применяется распространительное толкование ст. 24 Основ и ст.
187 УК РСФСР.

Нет оснований считать, что ограничительное или распространительное
толкование должно применяться в зависимости от перечисленных указанными
авторами обстоятельств. Выявление смысла советской уголовно-правовой
нормы, раскрытие воли законодателя является решающим принципом три их
толковании независимо от того, относятся ли они к смягчающим или
отягчающим обстоятельствам.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 30 сентября 1949 г. дал
распространительное толкование понятию выпуска недоброкачественной,
нестандартной или некомплектной промышленной продукции, образующего
объективную сторону преступления, предусматривавшегося Указом Президиума
Верховного Совета СССР от 10 июля 1940 г. «Об ответственности за выпуск
недоброкачественной или некомплектной продукции и за несоблюдение
обязательных стандартов ‘промышленными предприятиями * и основанной на
нем ст. 128-э УК РСФСР 1926 г. Верховный Суд разъяснил, что под выпуском
такой продукции следует понимать как сдачу продукции заказчикам, так и
те случаи, когда продукция прошла отдел технического контроля и
окончательно оформлена к сдаче2

А. С. Шляпочников справедливо считает это толкование расширительным, т.
е. выходящим за пределы нормы. Заметим, что такое толкование указанного
понятия выпуска исключает возможность для должностных лиц добровольно
отказаться от передачи продукции заказчику или иным потребителям, хотя
бы промышленная продукция еще лежала на складе, так как преступление
считается совершенным уже в момент оформления продукции к выпуску. Между
тем и после этого оформ-

1 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1940, № 23.

2 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР
1924—1951 гг.». М., Госюриздат, 1952, стр. 16. Распространительное
толкование здесь вызывает серьезное сомнение.

308

ления любое из трех лиц, несущих ответственность по» данной статье У К,
может задержать выпуск продукции и, следовательно, он не будет совершен.

Другое распространительное толкование этого же закона, касающееся
субъекта ‘преступления, вполне-соответствовало смыслу закона. Указ от 10
июля 1940 г. определил, что за предусматриваемое им преступление несут
уголовную ответственность директор предприятия, главный инженер и
начальник отдела технического контроля. Пленум Верховного Суда СССР
разъяснил, что по этому закону несут ответственность лица, которые по
существу выполняют названные функции, хотя бы они и носили другое
наименование, например начальника, председателя артели и т. д В УК
союзных республик 1959—1961 гг соответственно изменен и текст статьи.

III. В советской юридической литературе не раз утверждалось, что
распространительное толкование встречается гораздо чаще, чем
ограничительное. Это, однако, очень сомнительно. Во многих случаях
судебная практика и советская теория уголовного права специально
предупреждают против распространительного толкования, когда оно не
вытекает из смысла закона. Например, директива Пленума Верховного Суда и
Прокуратуры СССР от 21 июня 1935 г.’ требовала не допускать привлечения
несовершеннолетних к уголовной ответственности в порядке расширительного
толкования Закона от 7 апреля 1935 г., установившего
перечень-преступлений, совершение которых влекло ответственность с
двенадцатилетнего возраста.

При ограничительном толковании закону придается более узкий, более
ограниченный смысл, чем это следует из буквального текста закона.

Г. Герате высказал интересную мысль, что ограничительное толкование
получается путем привнесения в данное понятие новых признаков, что по
существу означает’ конкретизацию понятия. При этом вскрываются
специфические особенности реального явления, которые отличают его от
того явления, которое ошибочно включалось в существующее определение
понятия. Специфические* особенности, пишет далее Г. Герате, должны быть.

«Сборник постановлений и разъяснений Верховного Суда Сою-

‘О» М 10ЧК ^.тг> 1А_1В

за ССР». М., 1936, стр. 14—18.

309″

включены в существующее определение. Поэтому ограничительное толкование
является толкованием конкретизирующим ‘. Президиум Верховного Суда РСФСР
в постановлении от 29 июня 1933 г. истолковал санкцию

•ст. 86 УК РСФСР 1926 г., предусматривавшую за незаконное производство
рыбного промысла факультативную конфискацию орудий лова и судов,
служивших для неза-‘ конного ‘промысла со всеми их принадлежностями, в
том смысле, что, разумеется, названные предметы, принад-чежащие
государственным трестам и колхозам, конфискации не подлежат.

Таким образом, ограничительное толкование добавляет здесь в санкции еще
один признак — непринадлеж-ность названного имущества Советскому
государству, колхозу или общественной организации.

Такой же признак должен быть привнесен в санкцию ‘ст. 21 Закона об
уголовной ответственности за государственные преступления (ст. 84 УК
РСФСР), в которой в качестве дополнительного наказания за
предусматриваемое статьей деяние (нарушение правил международных
полетов) указана кон-фискация воздушного судна, неприменимая,
разумеется, к советскому воздушному »судну, всегда являющемуся
собственностью государства.

Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении от 19 ноября 1928 г.2 дал
ограничительное толкование ио^1 он 1»1ш-л.ип»-Аи1 и ^ппоср^шс1с1

Москва, Ленинские горы, Административный корпус. Типография Изд-ва МГУ.
Москва, Ленинские горы

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Дурманов Н.С. 1967 – Советский уголовный закон (реферат)