Волков Б.С., Малков В.П. 1980 – Личность преступника и приминение наказания (реферат)

Волков Б.С., Малков В.П. 1980 – Личность преступника и приминение
наказания

ПРЕДИСЛОВИЕ

Применение наказания за совершенное лицом преступление — один из самых
трудных и ответственных этапов в судебной деятельности при рассмотрении
и разрешении уголовного дела. Можно без преувеличения сказать, что это —
центральный пункт в том сложном процессе, в котором реализуется
уголовная ответственность. Именно в этой стадии дается заключительная
оценка содеянному и личности виновного и фактически определяются те
правовые последствия, которые лицо должно претерпеть вследствие
совершенного им преступления. И от того, как эта стадия будет
организована, насколько обоснованным п справедливым явится назначенное
наказание, зависит не только его успешное исполнение, но и по существу
реализация целей и задач наказания, осуществление советской уголовной
политики, н в конечном счете повышение позитивной роли уголовного
закона. Это особенно важно в настоящее время в свете требований Новой
Конституции СССР о повышении роли права в развитии политической системы
советского общества.

Одним из важнейших условий назначения целесообразного и справедливого
наказания и эффективности его исполнения является неуклонное соблюдение
принципа индивидуализации и дифференциации уголовной ответственности и
наказания.

Каждое преступление по своим объективным и субъективным свойствам,
тяжести причиненного вреда, степени вины и другим признакам строго
индивидуально и специфично. Поэтому закон требует, чтобы при назначении
наказания суд исходил из совокупности всех обстоятельств дела,
особенностей каждого конкретного случая, принимая во внимание характер и
степень общественной опасности совершенного преступления, личность
виновного и все обстоятельства, смягчающие и отягчающие

3

ответственность. «Но из всех обстоятельств дела,— как справедливо
говорил А. Ф. Кони,— конечно, самое главное— сам подсудимый»1.

В истории советского уголовного права личность преступника всегда
рассматривалась как один из важнейших факторов, учитываемых судом при
назначении наказания. Действующее уголовное законодательство еще больше
расширяет значение личности виновного как в стадии назначения наказания,
так и его исполнения. Особенности личности преступника широко
учитываются прежде всего при характеристике обстоятельств, смягчающих и
отягчающих ответственность (ст. ст. 33 и 34 Основ уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик). Но закон этим не
ограничивается, он ставит личность на одно из первых мест в системе
общих начал назначения наказания (ст. 32 Основ). Большое значение
обстоятельствам, характеризующим личность виновного, придает и
действующее исправительно-трудовое законодательство.

Наказание по советскому уголовному праву не является только карой и
назначается оно не ради каких-то абстрактных идей и принципов, а
преследует вполне практические цели — исправление и перевоспитание
осужденных, а также предупреждение совершения преступления как
осужденными, так и иными лицами. Именно специфичность целей наказания,
предусмотренных в действующем советском уголовном законодательстве, и
подчеркивает значение субъективных факторов как при назначении
наказания, так и его исполнении. С другой стороны, в аспекте целей
наказания более четко прослеживаются имеющие уголовно-правовое значение
обстоятельства, характеризующие личность преступника.

Личность преступника характеризуется весьма многочисленными
социально-психологическими особенностями, играющими неодинаковую роль в
ее структуре и детерминации общественно опасного поведения 2, и вместе с
тем она выступает как целое, единое понятие. В связи с этим возникает
немало вопросов о характере и содержании указанных особенностей,
учитываемых при назначении наказания и его исполнении, их связи с
совершенным преступлением, соотношения с_ обстоятельствами, смягчающими
и отягчающими ответственность, о влиянии особенностей личности
преступника на при-

мснение других мер уголовно-правового воздействия, эффективность
наказания и др. На эти и другие вопросы, возникающие в ходе реализации
уголовной ответственности, применения и исполнения наказания, авторы и
попытались ответить в предлагаемой работе.

Все выводы и предложения, содержащиеся в работе, основаны на большом
фактическом материале, на широком использовании местной судебной
практики, а также опубликованной практики Верховного Суда СССР и
Верховного суда РСФСР, данных конкретно-социологического исследования,
проводимого по заранее разработанной программе сотрудниками кафедры
уголовного права Казанского университета с привлечением студентов
старших курсов.

Несомненно, тема «Личность и применение наказания»— тема большого
содержания и методологического значения, имеющая много аспектов, и
авторы, разумеется, не претендуют на ее исчерпывающее освещение. Нами
предпринята попытка на основе изучения действующего уголовного
законодательства и практики его применения определить, какие из
обстоятельств, характеризующие личность преступника, имеют наибольшее
значение при назначении наказания и его реализации. Наши намерения
подкрепились еще теми соображениями, что тема «Личность преступника и
применение наказания», в отличие от общетеоретических вопросов
наказания, в нашей литературе почти не исследовалась.

ПРИМЕЧАНИЯ Предисловие

1 К о н и А. Ф. Собр. соч., т. 3. М., «Юридическая литература»,

1967, с. 424.

2 Подробнее см. Личность преступника. Казань, Изд-во Казан,

ун-та, 1972; Личность преступника. М., «Юридическая литература»,

1976.

ГЛАВА I

ЛИЧНОСТЬ ПРЕСТУПНИКА КАК ОБЪЕКТ

ВОЗДЕЙСТВИЯ НАКАЗАНИЯ И КАК ОДИН

ИЗ ФАКТОРОВ ОБЕСПЕЧЕНИЯ РЕАЛИЗАЦИИ

ЕГО ЦЕЛЕЙ

Определение роли личностного фактора в реализации наказания и его целей
непосредственно связано с пониманием роли и значения права в условиях
развитого социалистического общества. Как известно, право выступает
одним из важнейших средств регуляции поведения людей, упорядочения и
развития социалистических общественных отношений, укрепления
политической системы социалистического общества, важнейшим средством
воспитания советских граждан. И эта роль права по мере дальнейшего
развития социалистического общества будет все более возрастать.
Конституция СССР рассматривает укрепление правовой основы как одно из
основных направлений развития политической системы советского общества.

Современные условия развития социалистического общества предъявляют
новые требования к идеологической работе партии, проблеме воспитания.
Как было указано в Отчетном докладе Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И.
Брежнева на XXV съезде КПСС, основной путь повышения эффективности всей
воспитательной работы — это комплексный подход к ее решению,
«обеспечение тесного единства идейно-политического, трудового и
нравственного воспитания с учетом особенностей различных групп
трудящихся» ‘. Все это вызывает необходимость усиления роли права в
системе средств коммунистического воспитания.

Воспитательная роль права, как впрочем и любых других социальных норм,
определяется всей совокупностью как объективных, так и субъективных
условий, существующих в момент его действия. Первейшим условием
действенности любой социальной нормы, важнейшей предпосылкой ее
социальной ценности является соответствие нормы объективным условиям
развития общества, его поступательному движению 2. Для того, чтобы
правовая норма была эффективной, необходимо, чтобы она наиболее полно
выражала назревшие нужды об-цества, закономерные связи общественного
развития, содействовала решению насущных задач, стоящих перед обществом.
Однако как бы ни были важны объективные условия, вызвавшие необходимость
появления правовой нормы, они не исчерпывают всех социальных предпосылок
ее эффективности. Не менее важно и то, в какой мере правовые предписания
связаны с субъективными условиями, выражают потребности и интересы
люден, являются для них наиболее желательными п приемлемыми.

Жизнедеятельность правовой нормы зависит от того, насколько полно она
соответствует сознательной активности личности в данных конкретных
условиях, выражает ее творческое начало и свободу. «Человеку мало знать
норму поведения, ему надо быть еще уверенным, убежденным в ее
целесообразности, общественной и личной ценности»3. Чем лучше правовая
норма содействует прогрессивному развитию общества, обеспечивает свободу
и активность личности, тем, следовательно, будут созданы наиболее
благоприятные условия для реализации правовых требований. Если закон
издается без соблюдения этих требований, то никакие усилия не смогут
обеспечить его эффективность и жизнедеятельность. Особенностью развития
советского уголовного права является то, что оно полностью отвечает
нуждам общественного развития, поступательному движению советского
общества, а также правам и интересам советских граждан, гарантированным
основным Законом Советского государства — Конституцией СССР.

Роль личностного фактора в реализации правовых норм, в том числе в
реализации наказания и его целей, непосредственно связана с механизмом
правового регу-

лироваиня, важнейшей особенностью которого, как известно, является
«внутренняя регуляция поведения» *.

Право стремится так воздействовать на поведение люден, чтобы оно
отвечало поступательному движению советского общества, предъявленным к
ним требованиям, задачам и целям общественного развития и вместе с тем,
чтобы это поведение было для них наиболее желательным, то есть являлось
выражением их воли, результатом «внутренней регуляции поведения». Иначе
говоря, регулятивная роль права основывается на избирательной
возможности человеческих поступков, на относительной свободе поведения.
Фактор свободы, т. е. сознаваемая человеком реальная возможность
поступить в соответствии со своими желаниями, составляет основу всей
человеческой активности и человеческих стремлений. Это именно та сторона
поведения, на которой, собственно, покоится вся сфера действия права и
которая по существу является объектом воздействия уголовного наказания.

Применение наказания всегда связано с теми или иными ограничениями
свободы поведения осужденного, затрагивает их существенные права и
интересы. Конечно, характер лишений и ограничений этих прав в отдельных
видах наказания неодинаков, но любое наказание обязательно
сопровождается определенными лишениями, ограничениями прав и интересов
осужденного. Было бы, однако, неправильно полагать, что применение
уголовного закона и уголовного наказания всегда связано лишь с расплатой
человека за содеянное, ограничением его свободы, общепредупредительными
задачами и целями наказания.

В правовой литературе совершенно справедливо отмечалось, что роль и
значение уголовно-правовых норм не должны сводиться лишь к их
воздействию на неустойчивых членов общества5. Такой подход к оценке
уголовно-правовых норм является слишком узким, не выражающим их
действительного содержания и социального назначения.

Основное назначение права — в его позитивном содержании и позитивной
направленности. Социальная ценность права в наших условиях выражается в
том, что оно—один из наиболее действенных инструментов по
социалистическому переустройству общества, по орга-

низации социалистических общественных отношений6. Будучи объективно
необходимым, оно содействует прогрессивному развитию социалистических
общественных отношений, выполняет важную воспитательную функцию. Все его
постановления ориентируют людей на то, чтобы изначальным и определяющим
в их поведении было сознание ответственности перед обществом,
государством, т. е., чтобы они в своем поведении руководствовались
общественными интересами, соображениями общественного благополучия и
чувством долга. Иначе говоря, право выступает как важный фактор
повышения позитивной ответственности. Этим задачам должно быть подчинено
и уголовное наказание.

Сознание ответственности имеет решающее значение в механизме правового
поведения, в том числе и механизме воздействия уголовного наказания. Чем
больше человек, совершивший преступление, испытывает чувство вины н
раскаяния за содеянное, тем, следовательно, будет больше оснований
считать, что примененные к нему меры уголовного наказания способны
обеспечить его исправление и перевоспитание.

Воспитание позитивной ответственности — важнейший момент в содержании
уголовной политики, и, на наш взгляд, было бы весьма полезным, если бы
он нашел непосредственное отражение в определении принципов советского
уголовного права, в характеристике его отдельных институтов. Интересную
з этом отношении позицию занимает УК ГДР 1968 года. Уголовный кодекс ГДР
1968 года не ограничивается провозглашением концепций ответственности в
качестве важнейшего принципа социалистического уголовного права (ст. 2),
он включает эту идею в характеристику вины, в определение целей и задач
наказания и принципов его исполнения. «Деяние признается совершенным
виновно,— говорится в § 5 Кодекса,— если лицо, несмотря на имеющиеся у
пего возможности действовать в соответствии с требованиями общества, в
результате безответственного поведения осуществляет указанный в законе
состав проступка и преступления». Как отмечает Эрих Бухгольц и Ион
Лекшас, по уголовному кодексу ГДР «ядро и сущность вины усматривается в
безответственной решимости совершить деяние»7. Несомненно, включение
момента ответственности в законодательное

9

определение вины не только позволит раскрыть социальную сущность вины,
но п будет иметь большое значение в исправлении и перевоспитании
осужденных. Еще большее значение принцип ответственности приобретает в
характеристике задач и целей наказания, в правовом регулировании
применения и исполнения наказания, рео-социализации осужденных 8.

В связи с повышением роли позитивной ответственности важное значение
приобретают методологические проблемы изучения правомерного поведения.

Роль и значение обстоятельств, характеризующих личность преступника в
применении уголовного наказания, в полной мере невозможно установить, не
определив основные принципы советского уголовного права, задачи и цели,
которые преследуют наказание, без учета функций уголовного права и
уголовной политики Советского государства. В самом деле, чтобы решить, в
какой мере те или иные качества подсудимого в каждом конкретном случае
должны повлиять на его ответственность, па определение вида и размера
наказания, целесообразность его применения вообще, нужно принять в
соображение прежде всего направление уголовной политики на том или ином
этапе развития Советского государства, принципы, определяющие содержание
советского уголовного права, и те цели, которые стаъятся перед
наказанием. Это в полной мере относится и к другим стадиям реализации
уголовной ответственности, в том числе и к стадии исполнения наказания,
где зависимость личностного фактора от указанных обстоятельств является
более теской п непосредственной.

Принципы советского уголовного права – это те основные идеи в области
борьбы с преступностью, которые вытекают из существа советского
государственного и общественного строя, определяются Конституционными
положениями, политикой Коммунистической партии и Советского государства.
Они пронизывают все содержание Советского уголовного права, все его
институты и установления и в конечном счете выражают общее направление
уголовной политики Советского государства. Среди принципов, которые
имеют непосредственное отношение к рассматриваемой нами теме, следует
назвать принципы социалистического демократиз-

10

ма, социалистической законности, индивидуализации уголовной
ответственности и наказания, экономии уголовной репрессии и др.

Социалистический демократизм •— одно из основных положений советского
уголовного права, значение которого еще более возрастет в свече
требований повой Конституции СССР о значительном расширении прав и
свобод граждан и усилении гарантии их обеспечения.

Советский уголовный закон не делает каких-либо исключений при признании
преступности и наказуемости общественно опасного деяния в зависимости от
служебного или общественного положения лица, его совершившего. Он
исходит из равенства всех граждан перед законом и судом и предполагает
широкое участие общественности в отправлении социалистического
правосудия, что имеет важнейшее значение в назначении справедливого и
обоснованного наказания с учетом характера и степени общественной
опасности совершенного преступления, степени вины н других
обстоятельств, характеризующих совершенное преступление и личность
виновного.

Важное значение в обеспечении охраны прав и интересов личности имеет
также принцип социалистической законности. Применительно к
рассматриваемому нами аспекту он означает, что как при назначении
наказания, так и его исполнении необходимо руководствоваться только
законом. И никакие обстоятельства, относящиеся к личности осужденного,
не могут служить ‘основанием для отступления от требований закона,
например, для применения иного наказания, чем то, которое
непосредственно устанавливается в статье, предусматривающей совершенное
преступление.

Верховный Суд СССР не раз обращал внимание судебных органов на то, что
никакие соображения об усилении борьбы с преступностью не могут
оправдать нарушения законности. В Постановлении от 18 марта 1963 года «О
строгом соблюдении законов при рассмотрении судами уголовных дел» Пленум
Верховного Суда СССР отметил, что «суды должны точно и неуклонно
соблюдать требования уголовного законодательства, не допускать осуждения
лиц, в действиях которых отсутствует состав преступления, а также
случаев неправильной квалификации содеянного и назначения

11

мер наказания без учета обстоятельств дела и личности виновного» 9.

Значение личностного фактора при определении уголовной ответственности
по советскому уголовному праву наиболее ярко подчеркивается наличием в
нем принципа социалистического гуманизма. Социалистический гуманизм не
сводится к требованию обязательного смягчения уголовной ответственности
и всепрощению и не исключает должной строгости при ее решении. Гуманизм
в данном, как впрочем и во всех других случаях, означает не что иное,
как признание в каждом человеке личности, уважение ее чести и
достоинства. Этот принцип, выражаясь словами А. Ф. Кони, предписывает
судебному деятелю «никогда не забывать, что объектом действий этого
деятеля является прежде всего человек, имеющий никем неотъемлемые права
на уважение \-своему человеческому достоинству» 10. Всякие ограничения
прав и интересов виновного допустимы только в тех пределах, которые
предусмотрены в законе.

Гуманизм имеет всегда практическую сторону. Он предостерегает нас от
того, чтобы мы руководствовались жестокостью и местью к преступнику,
когда решаем вопрос о его уголовной ответственности и применении к нему
уголовного наказания. Не случайно советский уголовный закон запрещает
причинение преступнику в качестве самоцели физических страданий или
унижение его человеческого достоинства. Социалистический гуманизм в
уголовном праве — это не только внематери-альный подход к делу,
тщательное исследование всех обстоятельств, характеризующих преступление
и личность его совершившего, но и вера в возможность исправления
осужденного, стремление найти в нем, выражаясь словами Канга, остаюк
того добра, опираясь т который можно осуществить эту цель. Иначе говоря,
гуманизм в уголовном праве состоит в том, что «при выборе наказания и
методов воспитания правонарушителей оно руководствуется высокими
моральными принципами воспитания человека» п. Гуманизм не исключает
необходимости применения строгих мер уголовного наказания к лицам,
совершившим тяжкие преступления.

Социалистический гуманизм непосредственно связан с другим важнейшим
принципом советского уголовного права — принципом индивидуализации и
дифференциа-

12

ции уголовной ответственности и наказания, в котором роль нравственных
начал выражена не менее ярко. Через все советское уголовное
законодательство красной нитью проходит мысль о том, что как при решении
вопросов уголовной ответственности, так и при назначении и реализации
наказания следует исходить из совокупности всех обстоятельств данного
конкретного случая, принимая во внимание как характер и степень
общественной опасности совершенного преступления, так и личность
виновного и иные обстоятельства, смягчающие и отягчающие
ответственность.

Принцип индивидуализации особенно яркое выражение получил в действующем
советском уголовном законодательстве, одной из отличительных черт
которого является широкая дифференциация уголовной ответственности с
учетом различных обстоятельств и в частности обстоятельств,
характеризующих личность преступника, возможность применения за
преступления, не представляющих большой общественной опасности, вместо
уголовного наказания мер административного и общественного воздействия.

Индивидуализация наказания — необходимое условие обеспечения экономии
уголовной репрессии, т. е. достижения наибольшей эффективности при
наимень-шиху уголовно-правовых средствах. Для эффективности наказания
важно не только то, что мы получили в результате его применения, но и
при помощи каких средств полученное было достигнуто. Наказание должно
быть ограничено для того, чтобы быть действительным 12.

Выбор наказании, которое было бы менее суровым и вместе с тем наиболее
экономичным и эффективным, во многом зависит от обстоятельств,
характеризующих личность виновного.

Особенно наглядно роль субъективного фактора в применении наказания
видна в аспекте соотношения его с целями наказания.

Цели наказания — центральный пункт в советской уголовной политике. Их
содержание в конечном счете зависит от общего направления уголовной
политики, идей и принципов, лежащих в ее основе, от понимания
детерминистической природы преступного поведения, определения причин
преступности, характеристики лич-

ности преступника и ее структуры 13.

Г

Советское уголовное право рассматривает преступление не как результат
«злой воли», а как явление социальное, причинно обусловленное,
детерминированное различными противоречивыми жизненными обстоятельствами
и условиями. В соответствии с этим в нарушителе уголовного закона он
видит не только преступника, но и индивида с его
социально-психологическими особенностями, личность, сущность которой
составляют общественные отношения, вошедшие в ее структуру и
составляющие ее социальное ядро.

, ^ Социальная обусловленность не исчерпывает, разумеется, всей
детерминистической природы преступления и личности преступника. С точки
зрения диалектико-ма-териалистического понимания, личность всегда
выступает как конкретный человек, характеризующийся
социально-психологическими и биологическими особенностями, выступающими
в единстве и определяющими программу н содержательную сторону его
поведения. Поэтому и конкретное преступление выражает не только
социальную обусловленность поведения личности, но и ее возможности
определять свое поведение «в гранпцлч своего сознания и разума», т. е.
свободу. Именно на учете этих двух моментов и покоится социальная
функция права, его предупредительное значение. На этих же на-) чалах
должны основываться задачи и цели наказания, а | также содержание
уголовной политики государства в | целом. Любые категории н
понятия, характеризующие сущность и функции уголовного наказания,
приобрета-! ют иной смысл, когда они берутся в аспекте правиль-| ного
соотношения социальных и природных начал, опре-\деляющих
детерминистическую природу преступного ‘•поведения и личность
преступника.

Наказание, которое строится без учета указанных моментов, будет мало
эффективным, не способным обеспечить достижение поставленных перед ним
целей.

Тот, кто в определении природы общественно опасного поведения сбрасывает
со счетов его социальную обусловленность и в преступлении видит лишь
проявление ничем не обусловленной «свободы» воли, результат внутренних,
априорных форм рассудка человека, тот неизбежно будет отождествлять
наказание и кару, оправдывать необходимость ужесточения наказания и в
конечном счете обосновывать принцип талиона «как

14

единственную правовую теорию наказания» 14. Уголовно-правовые взгляды
Канта и Гегеля — наиболее яркое тому свидетельство. Напротив, кто в
преступном поведении видит только социальное начало, противоречие среды
и игнорирует индивидуальные свойства и особенности личности, возможность
выбора человеком различных вариантов своего поведения, тот не способен
будет определить действительное место кары в структуре наказания, в
определении ее превентивного значения в профилактике преступлений.

Цели наказания по своему содержанию более предметны, чем принципы, и
следовательно, они более тесно связаны с личностью преступника, ее
социально-психологическими и психофизиологическими особенностями.

Наказание по советскому уголовному праву преследует различные задачи и
цели, неодинаковые как по своему содержанию и характеру, так и с точки
зрения своего воздействия на людей, регулирования общественных
отношений.

«Наказание,— говорится в ст. 20 Основ уголовного законодательства Союза
ССР и союзных республик,— не только является карой за совершенное
преступление, но и имеет целью исправление и перевоспитание осужденных в
духе честного отношения к труду, точного исполнения законов, уважения к
правилам социалистического общежития, а также предупреждение совершения
новых преступлений как осужденными, так и иными лицами.

Наказание не имеет целью причинение физических страданий или унижения
человеческого достоинства*.

Как видно, законодатель ставит перед наказанием прежде всего
общепредупреднтельные, превентивные цели: предупреждение совершения
преступлений как осужденными (цель частного предупреждения), так и иными
лицами (цель общего предупреждения).

Превентивность — свойство уголовного наказания, определяемая
общепредупредительной ролью уголовного закона, который, по словам К.
Маркса, выступает «как средство самозащиты общества против нарушений
условий его существования» 15.

Общепредупредительное свойство наказания неразрывно связано с его
принудительной стороной, т. е. карой. Однако прямой зависимости здесь не
существует.

1.”

Эффективность любого наказания значительно повышается, если оно
сочетается с неизбежностью, реальностью его применения. «Давно уже
сказано,— писал В. И. Ленин,— что предупредительное значение наказания
обусловливается вовсе не его жестокостью, а его неотвратимостью» 16.

Общепревентнвность — важнейшая сторона уголовного наказания и было бы
неправильно недооценивать се в борьбе с преступностью в современных
условиях развития Советского государства. Однако она не исчерпывает
содержания социальных функций и целей наказания как важнейшего
инструмента уголовной политики

Наказание по советскому уголовному праву преследует цель исправления и
перевоспитания осужденных в духе честного отношения к труду, точного
исполнения законов, уважения к правилам социалистического об-щсжптпя.
Исправление и перевоспитание осужденных — важнейшая цель наказания по
советскому уголовному праву. Уже самый факт наличия такой цели
подчеркивает то большое значение, которое придается личности в
определении наказания. Причем эта цель продиктована не какими-то
утилитарными соображениями, как это иногда делается в буржуазном
уголовном законодательстве, а главным образом гуманными началами 17.

Цель исправления и перевоспитания не противопоставляется в ст. 20. Основ
другим целям: все цели наказания тесно между собой связаны. Это
обстоятельство имеет весьма важное значение как при назначении
наказания, так и его исполнении. Например, суд, применяя к виновному
наказание, не может руководствоваться исключительно какой-то только
одной целью, скажем, задачами исправления и перевоспитания, игнорируя
другие цели, предусмотренные в законе. Подобный подход может привести к
извращению судебной политики. Только в аспекте совокупных целей возможно
определить, насколько справедливым и обоснованным явилось назначенное
виновному наказание.

Определенный интерес в этом отношении представляет случай, описанный в
литературной газете и вызвавший большой спор на се страницах |8.

По приговору Первомайского районного народного суда г. /Москвы врач
Ягодкпн и фельдшер Чигарев (оба работники подстанции скорой помощи) были
признаны

16

виновными в нанесении тяжких телесных повреждений студенту IV курса МИФИ
Гридневу.

Преступление было совершено при следующих обстоятельствах.

Гриднсв, будучи в нетрезвом состоянии, зашел на территорию подстапнип
“Скорая помощь», г ас сел в карету «скорой помощи». Когда шофер Сергеев
пытался вытащить Гриднсва из машины, последний ударил его трубой по
голове, после чего опять сел в машину и уснул. Через некоторое время
возвратились с вызова врач Ягодкин и фельдшер Чигарев. Узнав о
случившемся, они побежали к машине, вытащили из нес Грид-нева и стали
сто избивать ногами, причинив ему тяжкие телесные повреждения, повлекшие
инвалидность II группы. Ягодкпн и Чигарев были осуждены к длительному
сроку лишения свободы.

Для того, чтобы решить, справедлив в данном случае приговор пли
чрезмерно суров, нужно принять во внимание не только обстоятельства
дела, личность осужденных и возможность их исправления, но и другие
предусмотренные в законе цели наказания. Если брать во внимание
исключительно лишь цель исправления и перевоспитания осужденных, то,
очевидно, суд мог бы и не применять к ним лишение свободы, одной
судебной процедуры для них вполне достаточно, чтобы впредь они больше не
совершали подобных преступлений. Но такое решение вряд ли можно было бы
назвать справедливым, так как оно не учитывало бы общественную опасность
совершенного преступления, и, следовательно, не имело бы
предупредительного значения.

Указанное обстоятельство, на наш взгляд, не всегда учитывается при
определении сущности наказания и его целей.

Одним из едва ли не самых спорных и трудных вопросов проблемы наказания
в теории советского уголовного права является вопрос о значении кары в
структуре уголовного наказания, о месте кары в системе целей наказания.

Многие криминалисты, анализируя цели наказания, предусмотренные ст. 20
Основ, приходят к выводу, что кара по советскому уголовному праву не
является целью наказания. Вместе с тем кара признается важнейшим,
неотъемлемым свойством наказания, определяющим

А-*>22 —2 17

наряду с воспитанием, его содержание 1Э. Аргументируется это обычно теми
соображениями, что признание кары целью наказания противоречит гуманным
началам советской уголовной политики, характеру наказания в условиях
социалистического общества. В отличие от буржуазного уголовного права,
оно (наказание) не преследует причинение преступнику физических
страданий или унижение достоинства, а ставит цель его исправления и
перевоспитания. «Коренное изменение наказания,— по мнению И. С. Ноя, —
выражается в том, что специфическим признаком уголовной кары стало не
репрессивное, а моральное воздействие на осужденного» 20. При этом
подчеркивается, что признание кары целью наказания способно на практике
привести к усилению и ужесточению наказания 21.

В советской юридической литературе высказывались

и иные соображения по вопросу о роли кары в системе

целей наказания 22. Здесь нет необходимости приводить

все доводы, высказываемые в литературе в пользу той

или иной точки зрения. Они известны. Со своей стороны

V считаем необходимым отметить следующее.

Противопоставление кары другим целям наказания

не только неправильно характеризует социальную сущ-

ность наказания, но и как уже отмечалось, связано с

неточным пониманием детерминистической природы

преступления, и в конечном счете, с недооценкой факто-

ра свободы в структуре антиобщественного поведения

5> при выполнении социальной функции права.

Уголовный закон выполняет важную общепредупре-

дительпую функцию. Он выражает требования должно-

го поведения, именно такого, которое не противоречит Л общим
условиям существования общества, способствует ^ прогрессу и
вместе с тем содействует свободному поведению всех и каждого. Эта
функция непосредственно связана с принудительным содержанием
уголовного закона, с характером и содержанием наказания и его целей,
общим направлением уголовной политики. Выраженная в уголовном законе
угроза карой за содеянное имеет большое детерминистическое значение,
оказывает существенное влияние на сознание и волю людей и выступает
как контрмотив антиобщественного поведения. В подавляющем большинстве
случаев законы исполняются людьми добровольно, в силу чувства
ответствен-

18

ности и гражданского долга, сознания и общественной значимости и
полезности. Любое нормативное регулирование всегда дополняется
ненормативным, определяемом значимостью п важностью для человека идейных
и нравственных начал, правовой идеологии, этических требований,
конкретной программой, которой человек руководствуется в своем
поведении, и другими факторами, представляющими для человека ту или иную
ценность. В уголовном праве роль этих факторов проявляется особенно
наглядно. В большинстве случаев один факт сознания предосудительности
подвергнуться наказанию отгоняет самую мысль об общественно опасном
деянии.

Если человек в своем поведении не считается с этими требованиями, хотя в
определенных конкретных условиях он должен был н мог с ними посчитаться,
то очевидно, он должен понести ответственность. Следовательно,
ответственность выступает как способ воздействия на поведение людей и в
этом смысле она выполняет важную регулятивную функцию. Но что такое
ответственность в ее чисто правовом значении? В этом своем качестве
ответственность всегда связана с наступлением для личности
неблагоприятных последствий — и не только предусмотренных в санкции
закона, но и других, с ней непосредственно связанных. Следовательно,
реализация уголовной ответственности предполагает непосредственное
осуществление карательного воздействия наказания. Последнее имеет
воспитательное воздействие, оказывает большое влияние на реализацию
позитивного момента ответственности.

Для реализации уголовной ответственности очень важно, чтобы человек,
совершивший преступление, осознал свою вину. «Осознание осужденными вины
в совершенном преступлении является одной из причин осознания ими
уголовной ответственности перед обществом и государством, а это имеет
первостепенное значение для нравственного обновления личности
преступника» (В. А. Елеонский). И совершенно очевидно, что одного
фактора осуждения от имени государства преступления и лица его
совершившего бывает далеко недостаточно для такого осознания. В этом
случае очень важно, чтобы наказание было назначено в соответствии со
степенью вины23. Этим, видимо, можно объяснить, что не-

2* 19

которые виды наказания, уступающие по степени своего карательного
воздействия другим правовым средствам (например, общественное
порицание), почти не применяются в судебной практике.

Тот факт, что наказание выступает как кара, настолько очевиден, что он
никем не оспаривается. Однако утверждается, что кара — это лишь свойство
наказания и как явление она не имеет цели в самой себе24. Нетрудно
заметить, что в приведенном утверждении содержится противоречие. Если
кара есть свойство наказания, то она не может рассматриваться
изолированно от функций и целей наказания, в отрыве от понятия уголовной
ответственности и социальных функций уголовного закона. Наказание
выступает как важнейшее средство осуществления этих функций к.

Посредством наказания мы пытаемся не только поставить преступника в
условия, исключающие возможность совершения им нового преступления, но и
воздействовать на его волю, поступки, выработать у него чувство
ответственности перед обществом, правильное понимание свободы своего
поведения.

Любое наказание, в чем бы оно ни выражалось, будь то лишение свободы или
общественное порицание, всегда неизбежно связано с теми или иными
лишениями или ограничениями, т. е. с карой. Уже самый факт применения
наказания подчеркивает его принудительную направленность, т. е.
преследует те или иные ограничения свободы. Каждая санкция служит
наиболее четким выражением такого стремления. Причем оно признается
настолько само собой разумеющимся, что законодатель даже не считает
нужным особо подчеркивать его. Формула закона «Наказание не является
только карой за совершенное преступление» как нельзя лучше выражает эту
мысль.

Карательный элемент в отдельных видах наказания проявляется далеко не
одинаково. Даже в одном и том же виде наказания, с учетом конкретных
обстоятельств его применения, принудительный элемент, составляющий
содержание кары, бывает выражен по-разному. Эта различие станет особенно
заметным, если карательный и другие элементы, составляющие содержание
наказания, брать в историческом аспекте.

20

Определение карательных элементов в отдельных видах наказания имеет
важное значение не только для характеристики их содержания, но главным
образом для определения их принудительной роли. Например, в лишении
свободы, как показывают проведенные исследования, наибольшее карательное
воздействие имеет срок и связанные с ним ограничения. Так на вопрос о
том, какие условия лишения свободы вызывают наибольшие страдания,
большинство осужденных назвали изоляцию от общества, отрыв от семьи,
принудительную регламентацию образа жизни и др. Причем эти
обстоятельства вызывают неодинаковое переживание у рецидивистов и
впервые осужденных. У последних, помимо изоляции и отрыва ог семьи,
наибольшие страдания вызывают ограничение свиданий, переписки, посылок,
в то время как рецидивисты наиболее болезненно переживают надзор и
принудительную регламентацию образа жизни26.

В этой связи нам представляется не совсем правильной недооценка срока
лишения свободы, которая наблюдается иногда в пашей литературе. Конечно,
нельзя недооценивать и другие ограничения, связанные с этим видом
наказания, различие режима его отбывания, но не стоит, видимо,
переоценивать значение указанных обстоятельств.

Основная проблема теории наказания в настоящее время, по нашему мнению,
заключается не в том, является ли кара целью наказания, а в другом:
исчерпывает ли кара сущность наказания и содержание его целей, и если не
исчерпывает, то в каком соотношении эти цели находятся; какова их роль в
осознании осужденными своей вины и чувства ответственности за своп
поступки; какова диалектика их развития; должно ли и каким образом
изменяется это соотношение по мере развития социалистического общества,
в условиях, когда значительно расширяются возможности применения в
отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния, других мер
уголовно-правового воздействия?

Советское государство с самого начала своего возникновения стало
смотреть па уголовный закон не только как на средство защиты общества от
нарушения условий его существования, но и прежде всего как па важное
средство воспитания граждан в духе новой дисциплины, честного отношения
к труду, уважения к пра-

21

вилам социалистического общежития, что нашло свое выражение в
определении целей наказания в истории советского уголовного права. Этот
момент, как уже отмечалось, достаточно четко подчеркнут и в действующем
уголовном законодательстве (ст. 20 Основ). Причем эта идея выражена не
только в статьях, посвященных целям наказания и регламентирующих порядок
его назначения. Она красной нитью пронизывает все советское уголовное
законодательство, все институты и постановления уголовного права.

Основным условием законности, обоснованности и справедливости наказания
является соответствие тяжести наказания тяжести совершенного
преступления, т. е. тяжести того вреда, который оно причиняет обществу.
Чем более тяжким по характеру является совершенное преступление, чем
выше его степень общественной опасности, тем более тяжким должно быть
наказание, назначенное за такое преступление. Однако тяжесть
причиненного вреда, хотя и существенный, но не единственный критерий
определения наказания за совершенное преступление. Помимо тяжести
ущерба, причиняемого преступлением социалистическим общественным
отношениям, при определении уголовной ответственности учитываются и
другие обстоятельства, в том числе относящиеся к личности преступника
(возраст, характер субъективной стороны преступления, особенности
мотивов, степень вины и т. д.).

В указании закона на необходимость всестороннего учета личности как раз
и выражается стремление законодателя не превращать кару в самоцель,
придать ей подчиненное значение в осуществлении советской уголовной
политики. Особенно наглядно это стремление выражено в нормах,
регулирующих применение и исполнение наказания. В этом случае проблема
соотношения кары и воспитания приобретает особое значение.

Диалектика соотношения карательных и воспитательных элементов
определяется не только характером ограничений, содержащихся в
предусмотренных судом размере и виде наказания, но — не в последнюю
очередь— и.особенностями самой личности. К примеру, принудительные
элементы, содержащиеся в том или ином виде наказания, не действуют на
всех людей одинаково. Ф. М. Достоевский в своих воспоминаниях «За-

писки из мертвого дома» отмечал: «…Помню, более всего занимала меня
мысль, которая потом неотвязчиво преследовала меня все время моей жизни
в остроге,— мысль отчасти неразрешимая, неразрешимая для меня и теперь:
это о неравенстве наказания за одни и те же преступления»… Один «сам
себя осудит за свое преступление беспощаднее, безжалостнее самого
грозного закона. А вот рядом с ним другой, который даже и не подумает ни
разу о совершенном им убийстве во всю каторгу… Неужели наказание для
этих двух одинаково чуи-сгпителыю?» -7.

Требование закона, чтобы наказание было избрано не только с учетом
характера и степени опасности совершенного преступления, но и личности,
а также других обстоятельств дела, имеет большое практическое значение.
Суд должен избрать такое наказание, которое бы, с одной стороны,
соответствовало тяжести содеянного, а с другой — было бы наиболее
чувствительно для осужденного, содействовало бы выработке у него
стремления к исправлению и перевоспитанию. Судебная практика
свидетельствует, что суды в большинстве случаев так и поступают, проводя
последовательную судебную политику, отвечающую задачам, стоящим перед
Советским государством на современном этапе его развития.

Проблема соотношения карательного и воспитательного аспектов наказания с
учетом личности преступника не исчерпывается стадией применения
наказания. Она обязательно предполагает и оценку действующей системы
наказания, правильное решение вопросов освобождения от наказания,
применения условного осуждения и решения других вопросов уголовной
ответственности. Под этим углом зрения должно оцениваться применение
этих институтов в советском уголовном праве и и\ эффективность.

Задачи и цели наказания, хотя и находятся в единстве, но осуществляются
они в разной форме и не сразу, а постепенно, в процессе реализации
уголовно-правовой нормы. Разумеется, правовая норма реализуется именно
как правовая норма. Но было бы неправильно полагать, что все
предусмотренные в правовой норме задачи и цели осуществляются одинаково
во время всего процесса реализации уголовного закона. На разных стадиях

23

реализации уголовного закона они имеют свою специфику.

Сущность реализации правовой нормы, высшая форма ее проявления, как уже
отмечалось, заключается в исполнении выраженных в ней требований теми,
кому она адресована. Но исполнение предписаний, выраженных в диспозиции
правовой нормы, хотя и наиболее эффективная, но не единственная форма
реализации права. «Внутренняя регуляция поведения» нередко «срабатывает»
так, что человек решается на совершение действия, противоречащего
правовым требованиям. В этом случае правовая норма может быть
реализована в иной форме, а именно, в форме правоприменительной
деятельности. Правоприменение — специальная форма реализации, присущая
только праву и выражающаяся во властном воздействии на лиц, нарушивших
правовую норму и вследствие этого обязанных претерпеть последствия,
предусмотренные в ее санкции 2Й. Таким образом, механизм правового
регулирования на разных этапах реализации права неодинаков. И,
следовательно, неодинаковой является регулятивная функция права.
Выдвижение на первый план тех или иных целей наказания во многом зависит
от осуществления уголовным законом своих функций. Данное обстоятельство
следует всегда иметь в виду при определении роли личностного фактора в
осуществлении правовых норм, в реализации наказания и его целей.

Личностный фактор играет неодинаковую роль в осуществлении целей
наказания на разных стадиях реализации уголовного закона.

В той стадии, которая связана с установлением уголовной ответственности,
личностный фактор, а точное социально-психологические особенности и
другие обстоятельства, характеризующие личность, не имеют решающего
значения. Конечно, угрозой наказания уголовный закон, как известно,
выражает требование должного поведения, поэтому сознание наказуемости
поступка является важнейшей частью психологического содержания волевого
процесса и выступает как мотив должного поведения. Но на этой стадии
уголовный закон отвлекается от социально-психологических особенностей
личности: он обращен ко всем и каждому и имеет обще-превентивное
значение. Личностный фактор в этом

чае учитывается постольку, поскольку установление уголовной
ответственности обусловливается какими-либо особенностями субъекта
преступления, например, в случаях совершения преступления специальным
субъ-ектом или по специальному мотиву или с учетом каких-либо других
обстоятельств субъективного характера, с которыми связано функциональное
воздействие уголовного закона. Однако на этом этапе действия уголовного
закона особенности личности не играют существенной

Иное дело в стадии назначения наказания. В этом случае требование закона
о соразмерности между преступлением и наказанием приобретает более
конкретный характер: наказание применяется к определенному лицу, за
определенное преступление и при наличии определенных обстоятельств.
Поэтому учет личности преступника на этой стадии приобретает особое
значение. «При назначении наказания, — говорится в ст. 32 Основ, — суд,
руководствуясь социалистическим правосознанием, учитывает характер и
степень общественной опасности совершенного преступления, личность
виновного и обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие
ответственность». Уголовный закон, таким образом, ставит личность в один
ряд с другими факторами, учитываемыми судом при назначении наказания, —
характером и степенью общественной опасности совершенного преступления и
обстоятельствами дела, смягчающими и отягчающими ответственность.

Личность преступника имеет самостоятельное значение в системе общих
начал назначения наказания, она не поглощается обстоятельствами, которые
закон предписывает суду учитывать при назначении наказа-ния, хотя,
несомненно, многие из этих обстоятельств имеют субъективное содержание и
в совокупности с другими обстоятельствами характеризуют личность
со-вершившего преступление. Но в связи с этим возникает вопрос:
поскольку многие из указанных в ст.ст. 38 и 39 УК РСФСР обстоятельств
носят личностный характер, то спрашивается, какой смысл вкладывает
законодатель в понятие личность, ставя ее в один ряд с этими
обстоятельствами?

Нам думается, что грань, отделяющая личность преступника от других,
указанных в законе, обстоятельств

25

заключается в тех особенностях, которые определяют их отношение к
совершенному преступлению. Специфика обстоятельств, смягчающих и
отягчающих ответственность, заключается в том, что они всегда тесно
связаны с совершенным преступлением, находят в нем свое выражение,
характеризуют общественную опасность совершенного деяния и личность
преступника. Достаточно просмотреть предусмотренный в законе перечень
этих обстоятельств, чтобы убедиться в этом.

Но, очевидно, этими обстоятельствами не исчерпывается значение личности
в системе общих начал назначения наказания.

При назначении наказания, как отмечалось, суд исходит не только из
принципа соответствия тяжести наказания общественной опасности
совершенного преступления и обстоятельством дела, но, не в последнюю
очередь, также из содержания и направления уголовной политики, из ее
общих идей и принципов, а также целей наказания, в которых эти принципы
находят свое конкретное отражение.

Принципы советского уголовного права дают возможность в каждом
конкретном случае избрать такое наказание, которое лучше всего
обеспечивает социальную эффективность уголовно-правовых норм. При этом
следует подчеркнуть, что указанные принципы должны учитываться не
изолированно, а в совокупности и с учетом общих указанных в законе начал
назначения наказания. Поэтому при назначении наказания необходимо
принять в соображение все обстоятельства, в том числе и те, которые
непосредственно хотя и не связаны с совершенным преступлением, но так
или иначе характеризуют личность виновного и с учетом назначенного
наказания дают возможность прогнозировать его поведение. К числу таких
обстоятельств судебная практика относит: заслуги перед Родиной,
трудоспособность, возраст, характеристику с места работы или жительства,
наличие иждивенцев, болезненное состояние виновного или членов его семьи
и др.

Какое значение при применении наказания имеют обстоятельства,
характеризующие личность преступника, можно видеть на примере
должностных преступлений (данные выборочного изучения дел о должностных
преступлениях, рассмотренные судами ТАССР в 1972—

26

Таблица 1

Обстоятельства, принятые судами во внимание при назначении наказания за
должностные преступления

Ли п/п Обстоятельства, послужившие основанием для смягчения
ответственности В °0 к общему числу осужденных Обстоятельства,
послужившие основанием для усиления ответственности В % к общему числу
осужденных

1 1. Смягчающие обстоятельства ….

Добровольное возмещение нанесенного 7 О 1. Совершение пре

ступления лицом,

ранее совершившим

какое-либо преступ

ление 2,9

2 Совершение преступ

ления впервые, вслед

ствие случайного сте

чения обстоятельств,

если это преступление

не представляет боль

шой общественной

опасности /,У

2,9 2. Причинение преступником тяжких последствий . . .

3. Совершение преступления лицом, находящимся в состоянии
опьянения . 5,5 2,6

3 Чистосердечное рас

каяние 16.9

4 5 II. Обстоятельства, характеризующие личность виновного

Семейное положение

Положительная ха

рактеристика с места

работы 21,4 13,1

6 Возраст осужденного … … 5,8

7 Инвалидность осуж

денного 1,0

8 Болезненное состояние виновного или его 0,9

9 10 Участие в Великой Отечественной ьойпе

Беременность осуж

денной 1,8 1,4

27

Таблица Обстоятельства, принятые судом во внимание при назначении
наказания за хулиганство

Обстоятельства, послужившие

основанием для смягчения

ответственности

а?

Обстоятельства, послужившие

основанием для усиления

ответственности

I. Обстоятельства, смягчающие ответственность

Совершение преступления впервые,

вследствие случайного стечения обсто

ятельств, если это преступление не

представляет большой общественной

опасности

Совершение преступления несовер

шеннолетним

Чистосердечное раскаяние или явка с повинной, а также активное
способствование раскрытию преступления . .

Н. Обстоятельства, характеризующие личность виновного

Семейное положение

Положительная характеристика осуж

денного на производстве

50,2 10,4

7,3

2,6 26,1

I.Отягчающие обстоятельства

Совершение преступления лицом, ранее совершившим какое-либо преступление
. .

Совершение преступления организован

ной группой

Причинение преступлением тяжких по

следствий

Совершение преступления в отношении

малолетнего, престарелого или лица, находя

щегося в беспомощном состоянии, а также

в отношении лица, находящегося в мате

риальной, служебной или иной зависимости

от виновного

Подстрекательство несовершеннолетних

к совершению преступления или привлече

ние несовершеннолетних к участию в пре

ступлении

Неправильное поведение потерпев- 0,4

Участие в Великой Отечественной 0,7

Наличие ранений . 0,3

Прочие обстоятельства . . 2,0

Итого …. 100,0

Совершение преступления с особой же

стокостью или издевательством над потер

певшим, особо низменный характер хули

ганских побуждений 1,6

^Совершение нового преступления лицом,

^которое было взято на поруки в течение

срока поручительства или в течение одного

года после окончания этого срока . . 0,3

Совершение преступления лицом, находящимся в состоянии опьянения . . . .
54,2

II. Обстоятельства, характеризующие личность виновного

Отрицательная характеристика по работе,

в быту 14,0

Другие обстоятельства, характеризующие

личность виновного 3,9

Итого …. 100,0

кз

СО

1973 гг.) и хулиганства (данные сплошного изучения уголовных дел о
хулиганстве, рассмотренных судами г. Казани за первое полугодие 1974
г.).

Как видно из приведенных данных, весьма значительный процент из учтенных
судом обстоятельств при назначении наказания за должностные преступления
падает на обстоятельства, не связанные с совершением преступления, т. с.
обстоятельства, характеризующие личность виновного, что, видимо,
объясняется главным образом особенностями должностных преступлений.
Следует однако отметить, что с учетом специфики рассматриваемых
преступлений такие обстоятельства, как положительная характеристика с
места работы, возраст относятся не только к личности, но в известной
мере и к совершенному преступлению. С другой стороны, среди смягчающих
обстоятельств, связанных с совершением преступления и учтенных судом при
назначении наказания за эти преступления, немало таких, которые
характеризуют личность виновного.

Несколько иную картину соотношения смягчающих и отягчающих
обстоятельств, характеризующих личность, мы наблюдаем по делам о
хулиганстве. По делам о хулиганстве доля личностных обстоятельств,
принятых судом во внимание при назначении наказания, является менее
значительной. Так среди обстоятельств, чтившихся основанием для
смягчения наказания, на долю личностных обстоятельств приходится всего
32,1%. Но и эти данные подчеркивают то большое значение, которое
придается в судебной практике личности при назначении наказания за
указанные преступления.

Как показывают материалы судебной практики, личность и другие
обстоятельства, учитываемые судами при назначении наказания, не всегда
разграничиваются. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 30
нюня 1969 г. «О судебном приговоре» отмечается: «В приговоре необходимо
указать, какие конкретно обстоятельства, свидетельствующие о характере и
степени общественной опасности преступления, а также личности виновного,
учтены судом при избрании меры наказания. Ссылка в приговоре лишь на то,
что наказание назначено «с учетом личности виновного» является
недостаточной»25. Нет четкости в решении этого вопроса и в теории.
Например, такое обстоятельство,

30

как отрицательная характеристика осужденного и другие обстоятельства,
послужившие основанием для усиления наказания, нередко относятся к
отягчающим обстоятельствам, не указанным в законе. На самом деле, они
ОТПОСЯ1СЯ к обстоятельствам, характеризующим личность виновного и,
учитывая их, суд не выходит за пределы постановлений уголовного закона
об исчерпывающем перечне обстоятельств, отягчающих ответственность.
Правильное решение этого вопроса важно не только для определения роли
личности в системе общих начал назначения наказания, но и для решения
других вопросов, возникающих при применении наказания, в частности
вопроса о праве суда ссылаться в приговора на обстоятельства, не
указанные в законе.

Всесторонний учет при назначении наказания обстоятельств,
характеризующих личность виновного,— одно из важнейших средств
совершенствования социалистического правосудия, приобретающего в
настоящее время в свете положений Конституции СССР о дальнейшей
демократизации государственной и общественной жизни, о расширении прав и
свобод советских граждан особое значение.

Роль обстоятельств, характеризующих личность преступника, еще больше
возрастает в случаях индивидуализации наказания при его исполнении, а
также при освобождении от наказания. На этой стадии, наряду с характером
и степенью общественной опасности совершенного преступления, учитываются
не только личностные обстоятельства, нашедшие свое выражение в
совершении преступления, но прежде всего отношение осужденного к труду,
правилам поведения и требованиям, предъявляемым к нему при исполнении
того или иного вида наказания, иначе говоря, те качества личности,
которые свидетельствуют об изменении жизненной программы (модели)
поведения, в которой выражается направленность, цель и общая перспектива
деятельности личности в определенных жизненных условиях, а также
потребности, интересы и склонности, т. е. данные, опираясь на которые
можно прогнозировать поведение осужденного и определить методику его
исправления и перевоспитания.

Индивидуализация наказания в процессе его исполнения с учетом личности
преступника находит прежде

31

\

всего свое выражение в применении к осужденным мер поощрения и
взыскания, связанных с изменением усло вий их содержания в пределах
одного и того же видА исправительно-трудового учреждения или в порядке
перевода осужденного в исправительно-трудовые уч- реждения другого вида
(ст.ст. 33 и 34 Основ исправи тельно-трудового законодательства Союза
ССР и союзных республик).

Совершенно очевидно, что наиболее ярко индивидуализация наказания в
процессе его исполнения проявляется в случаях изменения условий
содержания осужденных, связанных с их переводом из одного вида ИТУ в
другое.

В соответствии с действующим исправительно-трудовым законодательством
осужденный в порядке поощрения может быть переведен по определению суда
из исправительно-трудовой колонии более строгого вида режима в
исправительно-трудовую колонию менее строгого вида режима, а в порядке
взыскания — из исправительно-трудовой колонии менее строгого вида в
исправительно-трудовую колонию более строгого вида режима. Осужденные,
злостно нарушающие требования режима, могут быть представлены к переводу
из исправительно-трудовой колонии в тюрьму на срок не свыше трех лет с
отбыванием оставшегося срока наказания в колонии (ст. 53 НТК РСФСР).

Факт исправления осужденного служит также основанием для замены
наказания менее тяжким, для применения условно-досрочного освобождения
от наказания (ст. 44 Основ), условного освобождения осужденного из мест
лишения свободы с обязательным привлечением осужденного к труду (44 2
Основ).

Условное освобождение из мест лишения свободы с обязательным
привлечением осужденного к труду допускается лишь в том случае, «если
дальнейшее исправление и перевоспитание таких лиц возможно без изоляции
от общества, но в условиях осуществления за ними надзора». В этом случае
необходимо, чтобы в определении суда были точно указаны обстоятельства,
характеризующие личность виновного, которые дали суду основание для
вывода о возможности его исправления и перевоспитания без изоляции от
общества.

Предусмотренное Указами Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля
1977 г. значительное расширение применения условно-досрочного
освобождения, замены наказания менее тяжким, а также условного
освобождения из мест лишения свободы с обязательным привлечением
осужденного к труду, продиктованное соображениями социалистического
гуманизма, преследует задачу дальнейшей дифференциации и
индивидуализации уголовной ответственности и наказания, заменой их
другими правовыми средствами, являющимися наиболее эффективными в
настоящих условиях развития Советского государства. В соответствии с
этим новый закон значительно расширяет область применения освобождения
от уголовной ответственности, условного осуждения с обязательным
привлечением осужденного к труду, условно-досрочного освобождения и
замены наказания менее тяжким, условного освобождения из мест лишения
свободы с обязательным привлечением к труду, а также пределы судейского
усмотрения в применении наказания к лицам, совершившим преступление, не
представляющее большой общественной опасности 30.

Таким образом, в этих случаях, помимо других, названных в законе
условий, учитывается прежде всего факт изменения личности осужденного в
процессе исполнения наказания, способность осужденного к исправлению и
перевоспитанию, иными словами, принимается в соображение динамический
аспект личности, изменение ее структуры.

ПРИМЕЧАНИЯ Глава I

1 От’Ют Центрального Комитета КПСС и очередные задачи

партии в области внутренней и внешней политики. Доклад Генераль

ного секретаря ЦК КПСС товарища Л. И. Брежнева 24 февраля

1976 года. — «Коммунист», 1976, № 4, с. 59.

2 «Практическое осуществление предписании является необхо

димым моментом в самом существовании социалистического права».

(Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обще

стве. М., «Юридическая литература», 1971, с. 17.

3 Пеньков Е. М. Социальные нормы — регуляторы поведения

личности. М., «Мысль», 1972, с. 24.

4 Пеньков Е. М. Указ, соч., с. 15.

5 Наумов А. В. Применение уголовно-правовых норм. Волго

град, 1973, с. 20.

А-622.-3 33

6 Алексеев С. С. Указ, сен., с. )5.

7БухгольцЭрих, ЛекшасИон. Новое уголовное право Германской
Демократической республики. — Социалистическое право. (Сб.: Новое
уголовное законодательство социалистических стран Европы. М., 1974, с.
162).

8 УК ГДР 1968 года следующим образом определяет задачи

перевоспитания осужденных: «Осужденные перевоспитываются с тем,

ччобы в будущем лица, отбывающие наказание, добросовестно со

блюдали законы социалистического государства и строили свою

жизнь на началах осознанной ответственности перед обществом»

(п. 2 § 2).

9 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР.

1924 — 1977 гг. ч. 2, М., 1978, с, 20.

10 Кони А. Ф. Собр. соч., т. 4. М., «Юридическая литература»,

1967, с. 51.

11 Квашис В. Е. Гуманизм советского уголовного права. М.,

«Юридическая литература», 1969, с. 17.

12 См.: Марк с К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 124.

13 «Связь между средствами борьбы с такими явлениями как

преступность, и порождающими ее причинами прямая» (Ной И. С.

Сущность и функции уголовного наказания в Советском государ

стве. Изд. Саратовского университета, 1973, с. 8).

14 М а р к с К. и Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 196.

15 М а р к с К. и Э и г е л ь с Ф. Соч., т. 8, с. 531.

16 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 412.

17 Ч е х о в А. П. в своих путевых заметках «Остров Сахалин»,

говоря, об уголовной политике Царской России, отмечает: «Испра

вительные и уголовные цели наказания приносились в жертву раз

ного рода экономическим и финансовым соображениям. На каторж

ного смотрели как на рабочую силу, которая должна была прино

сить доход государственному казначейству. Если его труд не давал

выгоды или шел в убыток, то предпочитали держать его в тюрьме

без всякого дела» (Чехов А. П. Соб. соч., т. 10, 1956, с. 134).

18 См. «Литературная газета» от 27 октября и 1 декабря 1971 г.

19 «Содержанием наказания являются, таким образом, как кара,

так и воспитание. Только при наличии обоих этих элементов имеет

место наказание… Наказание — кара, но кара не цель наказания».

(Шаргородский М. Д. Наказание, его цели и эффективность.

Изд-во ЛГУ, 1973, с. 40).

20 Н о и И. С. Указ, соч., с. 37.

21 См. Вопросы назначения наказания и освобождения от уго

ловной ответственности и наказания. Иркутск, 1976, с. И—12.

22 См., например, Беляев Н. А. Цели наказания и средства

их достижения. Изд-во ЛГУ, 1963, с. 25; К а р п е ц И. И. Наказа

ние. Социальные, правовые и криминологические проблемы. М.,

«Юридическая литература», 1973, с. 140.

23 К каким последствиям приводит нарушение этого требования

показано в заметке. Е. Богата «Торг», опубликованной в «Литера

турной газете» от 29 марта 1978 года. Автор правильно отмечает,

что неправильная оценка совершенного преступления привела к на

значению необоснованного мягкого наказания, которое не пробуди

ло у виновных сознание вины. Более того, они (осужденные) стали

обвинять в аморальном поведении потерпевшего, предъявившего к

34

ним иск о возмещении расходов, потраченных на восстановление
здоровья, расстроенного их преступными действиями.

24 Н о и И. С. Указ, соч., с. 62 и след.

25 «Именно цель кары,— справедливо отмечает М. Д. Лысов,—

а не кара как содержание наказания, отличает ее от других средств

принуждения, которые по своим правоограпичительным свойствам

часто превосходят многие виды уголовного наказания» (Л ы-

с о в М. Д. Наказание и его применение за должностные преступ

ления. Казань, Изд-во Казан, ун-та, 1977, с. 42).

26 См. Данные криминологического изучения осужденных к ли

шению свободы, проведенного сотрудниками лаборатории кафедры

уголовного права КГУ в 1977 г.

27 Д о с т о е в с к и и Ф. М. Собр. соч., т. 3, с. 439—442.
М.,

1966.

28 См. Лазарев В. В. Применение советского права. Казань,

Изд-во Казан, ун-та, 1972, с. 28 и след.

29 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР.

1924—1973. М., 1974, с. 585.

30 См. 3 л о б и н Г. А., К е л и н а С. Г., Яковлев А. М. Со

ветская уголовная политика: дифференциация уголовной ответствен

ности. — «Советское государство и право», 1977, № 9.

3*

Глава II

ЛИЧНОСТЬ ПРЕСТУПНИКА В СИСТЕМЕ ОБЩИХ НАЧАЛ НАЗНАЧЕНИЯ НАКАЗАНИЯ

Назначение наказания — важнейший этап реализации уголовной
ответственности и основная стадия применения наказания. Привлечение к
уголовной ответственности создает лишь возможность реализации ее в
наказании, тогда как с вынесением обвинительного приговора и назначением
наказания связано фактическое осуществление этой возможности. На этой
стадии создаются необходимые предпосылки эффективности наказания,
закладывается фундамент последующей деятельности по его исполнению,
определяется и конкретизируется общий объем требований и
правоограничений. намечаются основные параметры и принципиальные линии
исправительно-трудового воздействия и т. п. Предписания суда, выраженные
в наказании, призваны стать своеобразной программой деятельности органов
и лиц, ведающих его исполнением. Поскольку наказание справедливо и
целесообразно, постольку оно должно быть реализовано. Причем совершенное
преступление предполагает, как правило, реальное осуществление
соответствующего ему наказания, необходимую преемственность различных
стадий его применения. Нестабильность наказания, вызванная неоправданно
широким или несвоевременным освобождением осужденных от отбывания
назначенного приговором наказания или его смягчением в процессе
исполнения, подрывает социалистическую законность, порождает у виновного
и других неустойчивых граждан чувство безнаказанности, сознание
возможности искупления вины небольшими страданиями и чувство
недовольства у остального населения. Сознание неотвратимости наказания и
того, что оно находится

36

в прямой зависимости от тяжести преступления, должно дополняться
убеждением в неизменности этих принципиальных положений независимо от
стадии применения наказания.

Осуществляя правовое регулирование социалистических общественных
отношений, «советское государство, все его органы действуют на основе
социалистической законности, обеспечивают охрану правопорядка, интересов
общества, прав и свобод граждан (ст. 4 Конституции СССР). Наказание
является крайним средством воздействия на правонарушителя, призванным не
столько покарать его или устрашить других, сколько возвратить в общество
одного из ее членов для добровольного исполнения возложенных на него
обязанностей. При назначении наказания лицу, признанному виновным в
совершении преступления, суд избирает такую меру уголовного воздействия,
которая являлась бы необходимым и достаточным средством достижения целей
и задач, указанных в уголовном законе (ст.ст. 1, 20 УК РСФСР).
Наказывают не ради кары, но с помощью кары ради достижения созидательных
целей. Кара как обязатель-ный компонент наказания есть также и его
необходи-мая промежуточная цель, подчиненная главным перспективным
целям: исправления и перевоспитания осужден-} ных, общего и специального
предупреждения преступлений. В тех же случаях, когда лицо, совершившее
преступление, в силу последующего безупречного поведения и честного
отношения к труду ко времени рассмотрения дела в суде не может быть
сочтено общественно опасным, необходимость в его наказании отпадает (ч.
2, ст. 50 УК РСФСР).

Достижению указанных целей призваны служить со-1 ответствующие принципы
или руководящие идеи, материализованные в общих началах назначения
наказания и некоторых других нормах уголовного права и процесса, из
которых должен исходить суд при избрании меры наказания виновным лицам
‘. Конечно, цели наказания и принципы его назначения — самостоятельные
категории, каждая из которых определяется всем характером советского
уголовного права, содержанием и направлением уголовной политики нашего
государства. Однако принципы назначения наказания, устанавливая
определенные рамки (основания, условия и порядок) примене-

37

ния мер уголовного наказания, непосредственно «корреспондируют с целями,
указывая правильный путь к их достижению» 2. Взаимодействуя между собой
и будучи воплощенные в общих началах назначения наказания, они
обеспечивают избрание справедливой и целесообразной меры уголовного
воздействия на лиц, виновных в совершении преступления.

Справедливое наказание — основная предпосылка его эффективности. «Лишь
справедливый приговор,— указывается в постановлении Пленума Верховного
Суда СССР от 3 февраля 1978 г. «Новая Конституция СССР и задачи
дальнейшего совершенствования судебной деятельности»,— имеет
предупредительное значение, способствует исправлению и перевоспитанию
осужденных в духе честного отношения к труду, уважения к правилам
социалистического общежития» 3. В соответствии с принципами
индивидуализации наказания4 и социалистического гуманизма, наказание
справедливо, если оно соразмерно содеянному и личности виновного и
ограничено минимумом карательного элемента, необходимого для достижения
стоящих перед ним целей. В то же время назначение несправедливого
наказания противоречит и принципу социалистической законности. Согласно
ст. 49 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик и
ст. ст. 342, 347 УПК РСФСР, указанное обстоятельство является одним из
оснований к отмене или изменению приговора. Так, Са-дыков был осужден по
ст. 172 УК Азербайджанской ССР к двум годам лишения свободы, по ст. 167
ч. 1, ст. 194 ч. 2 того же УК и по совокупности преступлений к трем
годам лишения свободы за то, что, работая директором Бакинской фабрики
спортивных товаров и злоупотребляя служебным положением, путем
представления подложных справок с заведомо неправильными сведениями о
составе семьи и обеспеченности жилплощадью получил жилую площадь
большего размера, чем было положено по закону. Пленум Верховного Суда
СССР изменил приговор и снизил наказание Садыкову до одного года
исправительных работ в связи с несоответствием назначенного судом
наказания тяжести преступления и личности осужденного, с суровостью
этого наказания. Са-дыков привлечен к уголовной ответственности и
осужден впервые, до этого его деятельность была безупречной,

38

имеет правительственные награды за боевую доблесть и трудовое отличие,
награждался грамотами за развитие физической культуры и спорта,
избирался депутатом районного Совета народных депутатов, в период
осуждения страдал ишемической болезнью сердца, стенокардией и
атеросклерозом венечных артерий, излишне полученная им на семью жилая
площадь составила всего 14,1 км. м 5.

Характеру и степени общественной опасности преступления, а также
личности виновного отводится особая роль в системе общих начал
назначения наказания (ст. 32 Основ, ст. 37 УК РСФСР), поскольку
«назначаемое виновному наказание является своеобразной функцией
определенного взаимоотношения общественной опасности совершенного деяния
и степени общественной опасное!и учинившего преступление лица»6.
Правильная квалификация преступления позволяет осуществить
индивидуализацию наказания с учетом характера общественной опасности
деяния в рамках санкции соответствующей уголовно-правовой нормы.
Основная же задача суда при назначении наказания состоит в том, чтобы
соизмерить наказание со степенью общественной опасности преступного
деяния и личности преступника, выраженной в его вине.

При установлении меры уголовной ответственности и наказания в
соотношении «деяние — личность» первое звено является определяющим.
«Наказание,— писал К. Маркс,— должно явиться в глазах преступника
необходимым результатом его собственного деяния,— следовательно, его
собственным деянием. Пределом его наказания должен быть предел его
деяния»7. Вполне очевидно, что отказ от выдвижения на первый план деяния
в качестве критерия для определения наказания «мог бы подорвать основы
социалистической законности, означал бы произвол в назначении наказания»
8. Субъект виновен постольку и настолько, поскольку и насколько он
проявил себя в конкретном антиобщественном поступке с учетом всех
отягчающих и смягчающих обстоятельств, так или иначе отражающих степень
его антисоциальности и оказывающих непосредственное влияние на избрание
ему меры уголовного воздействия. Как, например, указывается в
определении судебной коллегии по уголовным делам Верхов-

39

ного Суда СССР по делу Рогова «все обстоятельства совершения
преступления, характеризующие его общественную опасность, необходимые
для правильной квалификации содеянного и могущие повлиять на наказание,
должны быть точно установлены судом и указаны в приговоре» 9.

Общественная опасность преступления определяется обстоятельствами его
совершения и личными свойствами виновного, которые нашли отражение в
самом преступлении, явились субъективными причинами преступного
поведения виновного. Однако наказание как способ воздействия па
виновного в определенных целях непосредственно связывается «не только
с общественной опасностью совершенных виновным действий, но и с
общественной сущностью самой личности виновного, которая не всегда
выражается в совершенном преступлении и никогда не выражается
только в нем» 10. По одному поступку, как известно, еще нельзя судить в
целом о человеке и его возможном поведении. Каким бы показательным в
этом отношении ни был акт преступного поведения виновного, он не может
служить достаточным источником информации о нем, степени его
антисоциальности (или асоциальности) и склонности к
антиобщественным формам поведения. «Реальным базисом личности человека
является совокупность его общественных но своей природе отношений к
миру, но отношений, которые реализуются; а они реализуются его
деятельностью, точнее совокупностью его многообразных деятельностей»
п. Чтобы правильно оценить содеянное и объяснить его причины, сделать
сколько-нибудь оправданный прогноз деятельности виновного в
плане предсказания степени вероятности совершения им нового
преступления и облегчить, таким образом, выбор (насколько это допустимо
в стадии назначения наказания) лучшей обстановки для морального
исправления, суду следует полнее исследовать как те «общественные
по своей природе отношения к миру», которые реализовались совершенным
преступлением и отразились в нем, так и всю многообразную
совокупность отношений, которая вошла в структуру личности виновного в
процессе его жизнедеятельности. В прошлой жизни виновного особый интерес
представляют поступки, характеризующие отношение виновного к основным
своим

40

гражданским обязанностям и социальным ценностям нашего общества.
Поскольку, например, отношение к труду, советским законам и правилам
социалистического общежития является основным показателем исправления и
перевоспитания осужденных (ст.ст. 20 Основ и УК РСФСР), суд обязан
исследовать в первую очередь эти социальные качества личности виновного,
степень его «социальной дефективности», чтобы учесть затем полученные
сведения, вытекающие отсюда возможности н перспективы при определении
специфических для каждого вида и каждой меры наказания условий и сроков
исправительного воздействия на данное лицо.

Анализ и сопоставление преступного поведения с прошлой деятельностью
виновного позволяет сделать более достоверным вывод о том, является ли
совершенное преступление случайным эпизодом в его жизни, не свойственным
его личности, или оно в какой-то мере обусловлено антисоциальной
установкой личности, его общественной опасностью, существовавшей в
потенциальном виде до совершения преступления. Вследствие этого
общественные свойства личности виновного приобретают уголовно-правовое
значение даже в тех случаях, когда они недостаточно четко или
неполностью отразились в преступлении.

Не все личные свойства преступника отражаются в совершенном деянии, а
следовательно, и в индивидуальной вине, влияют на ее степень. «Личность
виновного» в этой части существует как бы помимо преступления и должна
учитываться судом как самостоятельный элемент системы общих начал
назначения наказания вслед за «характером и степенью общественной
опасности совершенного преступления». Хотя она не может определять
соразмерность преступления и наказания, ее влияние при избрании
окончательной меры воздействия объясняется соображениями гуманности и
(это главное) стремлением суда обеспечить выполнение целей наказания.
Глубокое изучение личности преступника облегчает как оценку степени его
виновности, 1ак и выбор наиболее целесообразных условий для исправления
и перевоспитания.

Личность — динамическое образование, «которое формируется в жизненных
отношениях индивида в результате преобразования его деятельности» 12.
Поэтому

41

наказание должно представлять собой не только результат преступной
деятельности, но в известном смысле «план-прогноз» будущей деятельности
осужденного в процессе отбывания наказания, рассчитанный на дальнейшее
развертывание положительных, общественно по лезных и подавление
отрицательных, общественно вредных свойств и особенностей его личности.
Как показывает анализ уголовно-правовых норм, устанавливающих условное
осуждение (ст.ст. 24-2, 44 УК РСФСР), ог-срочку исполнения наказания
(ст. 46 ‘ УК), условия и порядок освобождения от уголовной
ответственности и наказания (ст. 50 ч. 3 УК) и некоторых других,
законодатель отводит важное место обстоятельствам, выяснение которых
позволяло бы прогнозировать дальнейшее поведение виновного и определять
возможные пути его исправления и перевоспитания. Очевидно, это также
свидетельство того, что н при назначении любого наказания суд должен
принять во внимание все обстоятельства, которые характеризуют личность
преступника не только с отрицательной, но и с положительной стороны,
показывают субъективные возможности, готовность к моральному
возрождению13. Наказание, преследующее цель исправления и перевоспитания
осужденных, не может не учитывать указанные обстоятельства уже со стадии
его назначения.

В наказании, таким образом, выражаются различные вариации общественной
опасности преступления и преступника, идейно-нравственные,
социально-психологические и некоторые физиологические особенности его
личности, необходимые не только для правильного определения степени
вины, но и благоприятных для исправления и перевоспитания виновного
условий. При назначении наказания, равно как и при освобождении от него,
учитываются те обстоятельства, которые так или иначе, прямо или
косвенно, непосредственно или опосредованно, отдельно или в совокупности
с другими характеризуют преступление и личность виновного, их
общественную опасность. Так, в ст. ст. 50, 52, 10 и 63 УК РСФСР в
качестве оснований освобождения от уголовной ответственности и наказания
или только от наказания в зависимости от обстоятельств дела признаются
общественная опасность деяния и личности виновного. Освобождение от
уголовной ответственности и наказания с

передачей виновного на поруки, например, возможно лишь тогда, когда «по
обстоятельствам дела совершенное лицом преступление и само это лицо не
представляют большой общественной опасности…». В этом смысле
«обстоятельства дела» — это все необходимые фактические данные,
установленные в ходе предварительного расследования и судебного
разбирательства и отраженные в материалах уголовного дела. «Дело» — не
конкретный случай совершения преступления, не само происшествие, а
материалы, необходимые для правильного разрешения данного случая,
восстановления нарушенного права (если это возможно и насколько это
возможно), определения степени вины и пределов ответственности
преступника и т. п. Поэтому понятия «обстоятельства дела» и
«обстоятельства совершенного преступления» — далеко не равнозначны, не
идентичны. Однако в ст. ст. 43 и 44 УК РСФСР законодатель по существу
ставит между ними знак равенства, понимая, «обстоятельства дела» как
совокупность данных, характеризующих конкретный случай совершения
преступления, его общественную опасность и преступное поведение
виновного. Терминологическая неупорядоченность понятийного аппарата,
когда в различных уголовно-правовых нормах пишется о необходимости
учета: в одних случаях — общественной опасности преступления и личности
виновного (ст. ст. 50—52, 10 и 63 УК РСФСР); в других — общественной
опасности преступления, личности виновного и обстоятельств дела,
смягчающих или отягчающих ответственность, либо иных обстоятельств дета
(ст. 37; ст.ст. 24 ч. 7, 242, 46’ УК); в третьих — обстоятельств дела
(«исключительных» или просто «обстоятельств дела») и личности виновного
(ст. ст. 43, 44 УК) — препятствует единообразному применению этих норм,
снижает их эффективность, подрывает предупредительную силу наказания и
т. п.

Таким образом, в качестве смягчающих или отягчающих обстоятельств, о
которых говорится в ст. ст. 37—39 УК РСФСР, могут выступать данные,
характеризующие преступление и личность виновного, их общественную
опасность и возможные условия его исправления и перевоспитания,
необходимые для определения наиболее целесообразной меры ответственности
и наказания. Перечень их в законе объясняется, видимо, тем, что они

43

являются самыми распространенными по различным категориям дел и
оказывают наибольшее влияние на определение степени общественной
опасности преступления и личности виновного. Неудивительно, что эти
обстоятельства подлежат обязательному учету при назначении наказания в
качестве смягчающих или отягчающих, кроме тех случаев, когда
законодатель предоставляет суду право не признавать за некоторыми из них
значения отягчающих обстоятельств в зависимости от характера прошлого
(п. 1 ст. 39 УК РСФСР) или па-стоящего (п. 10) преступления. В то же
время учет других обстоятельств, не указанных в уголовном законе, но
влияющих на ответственность, является не обязанностью, а правом суда.
Специфичные в каждом отдельном случае они являются предметом
индивидуальной оценки суда с позиции целесообразности применения или
неприменения соответствующих мер уголовного наказания.

Смягчающие и отягчающие обстоятельства, проявившиеся в преступлении,
«характеризуют одновременно и преступление, и личность (хотя и в
неодинаковой мере») 15, а обстоятельства, касающиеся прошлой и настоящей
жизнедеятельности виновного, выполняемых им социальных ролей или
отражающие его поведение после совершения преступления, характеризуют
только личность, выявляют личностную установку и социальную
направленность личности. Если первые подлежат учету при назначении
наказания, поскольку отражают «характер и степень общественной опасности
совершенного преступления», то вторые, соответственно,— «личность
виновного». Надо полагать, что каждое из обстоятельств, которое помогает
суду правильно оценить общественную опасность совершенного преступления:
степень выраженности признаков преступления в данном событии, активность
преступного поведения и роль подсудимого в преступном деянии, степень
осуществления преступного намерения и т. п.,— должно быть учтено судом
при вынесении обвинительного приговора независимо от того, с какой,
положительной или отрицательной, стороны оно эту опасность отражает.
Точно такое же отношение должно быть и к обстоятельствам дела,
характеризующим личность виновного.

44

Общественная опасность — категория объективная. Степень общественной
опасности деяния и личности виновного суд определяет на основе
социалистического правосознания посредством сопоставления и оценки всей
совокупности объективных и субъективных обстоятельств, а также
обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность, избирая
наказание, соответствующее его целям. Конечно, такие обстоятельства
личностного плана, как возраст подсудимого, его трудоспособность,
состояние здоровья, семейное положение и т. п., сами по себе могут и не
оказывать непосредственного влияни на общественную опасность деяния и
личности его совершившего, однако они определяют возможность и условия
исправительного воздействия при назначении той или иной меры наказания
16. Их следует учитывать не только потому, что это гуманно, но прежде
всего потому, что это целесообразно. При назначении наказания гуманность
не должна противоречить целесообразности.

В свете изложенного представляется неточным указание в ст. 39 УК РСФСР
на исчерпывающий характер обстоятельств, отягчающих ответственность,
поскольку оно не позволяет правильно установить степень общественной
опасности совершенного преступления и личности преступника, а
следовательно, и учесть эти факторы при назначении наказания.

Обращение к судебной практике показывает, что среди обстоятельств,
характеризующих личность преступника, чаще всего встречаются:
отрицательная характеристика подсудимого 17, уклонение его от
общественно полезного труда и ведение им паразитического образа жизни
18, злоупотребление спиртными напитками 19, нежелание признать свою вину
и раскаяться в содеянном, мнение потерпевших, коллективов трудящихся и
некоторые другие20. Характерно, что около 30% судей, опрошенных нами,
пояснили, что при назначении наказания учитывали отягчающие
обстоятельства, не указанные в ст. 39 УК РСФСР, причем 20% опрошенных —
отрицательную характеристику и злоупотребление виновного алкоголем, а
10% опрошенных — активную роль при совершении преступления или
активность преступного поведения 21. Кроме того, почти половина
опрошенных считает необходимым расширить перечень отягчающих
обстоятельств, данный в законе, или же отказаться от

4т

указания на его исчерпывающий характер, как это было, например, по УК
РСФСР 1926 года, поскольку это сужает возможности индивидуализации
наказания.

Среди смягчающих и отягчающих обстоятельств, не обозначенных в ст с г.
38 и 39 УК РСФСР, но учитываемых в судебной практике при назначении
наказания, преобладают обстоятельства, характеризующие личность
виновного. Уголовный закон говорит о необходимости учета личности
виновного, и если он, как справедливо отмечает И. И. Карпец, позволяет
учитывать смягчающие обстоятельства, относящиеся к личности, то должен
был бы давать суду и другие возможности. Линия же на смягчение — это, по
мнению автора, не гуманизм, которым обосновывается существующее в законе
ограничение отягчающих обстоятельств, а скорее попустительство 22.
Аналогичная аргументация, думается, пригодна и в отношении
обстоятельств, раскрывающих характер и степень общественной опасности
совершенною преступления Поэтому «при назначении наказания суд может
признать отягчающими и смягчающими ответственность и другие
обстоятельства, проявившиеся в преступлении и характеризующие се тяжесть
и степень опасности виновного»23. В противном случае перекос наказания в
сторону смягчения неизбежен в ущерб его целям, что само по себе еще
большее попустительство, чем ю, которое можно получить в случае, если не
учитывать отягчающих обстоятельств личностного характера, не указанных в
ст. 39 УК РСФСР.

О распространенности в судебной практике тех или иных обстоятельств,
характеризующих только личность виновного или одновременно и
общественную опасность деяния, могут свидетельствовать результаты
криминологических исследований по делам о хулиганстве, должностных
преступлениях и делам, связанным с применением условного осуждения к
лишению свободы в порядке ст. 24—2 УК РСФСР.

Так, сел1 по делам о хулиганстве суды при на значении наказания чаще
других принимали во внимание такие смягчающие обстоятельства, как
совершение преступления впервые, вследствие случайного стечения
обстоятельств, если это преступление не пред-ставляс! большой
общественной опасности (п 4 ст .38 УК РСФСР), предотвращение виновным
вредных по-

46

следствий совершенного преступления, или добровольное возмещение
нанесенного ущерба, или устранение причиненного вреда (п. 1) —по 56,2%
дел, положительная характеристика подсудимого, соответственно,— 29,2%,
совершение преступления несовершеннолетним (п. 7) —11,7%, чистосердечное
раскаяние или явка с повинной, а также активное способствование
раскрытию преступления (п. 9) —8,2%, семейное положение —2,9% и ряд
других, и такие отягчающие обстоятельства, как совершение преступления
лицом, находящимся в состоянии опьянения (п. 10 ст. 39 УК РСФСР) — в
95,5% случаев, совершение преступления лицом, ранее совершившим
какое-либо преступление (п. 1), соответственно— 39,8%, отрицательная
характеристика подсудимого — 24,7%, особо низменный характер хулиганских
побуждений — 1,6% и т. д., то по делам о должностных преступлениях среди
смягчающих преобладали, обстоятельства, предусмотренные пп 4 (48,1%), 9
(27,4%), 1 (12,8%), 8 (2,2%) ст. 38 УК РСФСР, положительная
характеристика подсудимого (21,2%), его возраст (9,5%), участие в
Великой Отечественной войне (2,9%), инвалидность (2,6%), болезнь (1,5%),
а среди от я г ч а ющ и х— совершение преступления лицом, ранее
совершившим какое-либо преступление (и 1 ст. 39 УК РСФСР) —2,9%,
злоупотребление подсудимого спиртными напитками — 2,6%. Среди смягчающих
обстоятельств, учитываемых судом при назначении условного осуждения в
порядке ст. 242 УК РСФСР, помимо тех, которые являются основаниями для
определения этой меры наказания (трудоспособность, возраст, осуждение
виновного впервые к лишению свободы за преступления, по существу, не
представляющие большой общественной опасности и др.), наибольшее
распространение имели те из них, которые указаны в п п. 9 (в 54%
случаев), 1 (2,1%), 7 (1,3%) ст. 38 УК РСФСР, положительную
характеристику подсудимого (43,1%), занятие общественно полезным трудом
(27,8%), молодость (4,2%), наличие иждивенцев (3,9%), а среди отягчающих
обстоятельств— указанные в п.п. 10 (48,1%), 3 (3,8%), 1 (2,1%) ст. 39 УК
РСФСР, и такие, как отрицательная характеристика подсудимого (5,9%),
уклонение от общественно полезного труда (4,6%), привлечение к ад-

17

министративной ответственности (1,3%), злоупотребление спиртными
напитками (0,8%).

Суммируя изложенное, можно сказать, что, несмотря на определенную
специфику различных видов преступлений и лиц, их совершивших, наибольшее
распространение при назначении наказания имели такие смягчающие
обстоятельства, как совершение преступления впервые, вследствие
случайного стечения обстоятельств, если это преступление не представляет
большой общественной опасности (п. 4 ст. 38 УК РСФСР), чистосердечное
раскаяние или явка с повинной, а также активное способствование
раскрытию преступления (п. 9), предотвращение виновным вредных
последствий совершенного преступления, или добровольное возмещение
нанесенного ущерба, или устранение причиненного вреда (п. 1),
положительная характеристика подсудимого, его возраст и некоторые
другие, и такие отягчающие обстоятельства, как совершение преступления
лицом, находящимся в состоянии опьянения (п. 10 ст. 39 УК РСФСР),
совершение преступления лицом, ранее совершившим какое-либо преступление
(п. 1), отрицательная характеристика подсудимого, негативное отношение к
труду, советским законам и правилам социалистического общежития,
злоупотребление спиртными напитками. Примерно в таком же порядке эти
обстоятельства расположили судьи, отвечая на вопрос о распространенности
их в обвинительных приговорах, а именно:, смягчающие — совершение
преступления впервые («первая судимость»), возраст подсудимого,
положительная характеристика, «чистосердечное раскаяние» («осознал вину
и переживает»), «предотвращение вредных последствий», занятие
общественно полезным трудом, семейное положение; отягчающие — повторное
совершение преступления («повторная судимость»), «совершение
преступления в нетрезвом состоянии», отрицательная характеристика
подсудимого, уклонение от общественно полезного труда, злоупотребление
спиртными напитками («пьянство»).

Таким образом, от того, насколько верно при назначении наказания суд
учитывает эти наиболее распространенные обстоятельства, во многом
зависит целесообразность, а значит, и эффективность наказания. К
сожалению, недостатки этого плана все еще имеют место.

48

Нельзя, например, указывать в приговоре какое-то смягчающее или
отягчающее обстоятельство, называя его отлично от редакции закона,
которая предохраняет его от искажения: «прежняя судимость» вместо —
«совершение преступления лицом, ранее совершившим преступление»;
«признание вины», нередко вынужденное, данное из конъюнктурных
соображений, без осознания ее и переживания, вместо — «чистосердечное
раскаяние» и т. п. Нередко при назначении наказания используется понятие
«совершение преступления впервые» или «первая судимость» — вместо
определения смягчающего обстоятельства, данного в п. 4 ст. 38 УК РСФСР,
в редакции закона. Возможность применения указанного обстоятельства как
смягчающего ответственность зависит от всей совокупности признаков, его
составляющих. Само по себе несовершение в прошлом преступления
безотносительно характера и степени общественной опасности настоящего
преступного деяния, а также характера преступного поведения лица не
может рассматриваться как смягчающее обстоятельство. Совершение
преступления— всегда аномалия, всегда ненормальное явление в пашем
обществе, и то, что оно совершается кем-то впервые, не дает основания
рассматривать его смягчающим обстоятельством, дающим возможность для
привилегированной оценки содеянного виновным. Другое дело, когда лицо
совершает преступление повторно, что свидетельствует как правило, о
повышенной общественной опасности личности преступника. Вот почему
законодатель указывает это отягчающее обстоятельство без дополнения,
соответствующего данному в п. 4 ст. 38 УК РСФСР (в п. 1 ст. 39 УК —
«совершение преступления лицом, ранее совершившим какое-либо
преступление»), хотя суду предоставляется право не признавать за ним
значения отягчающего обстоятельства в зависимости от характера первого
преступления. При назначении наказания в судебной практике нередко
используется формула «совершение преступления впервые» или «первая
судимость» вместо определения этого смягчающего обстоятельства в
редакции закона (п. 4 ст. 38 УК РСФСР) без какого-бы то ни было анализа
общественной опасности совершенного преступления и личности виновного,
от которого зависит возможность применения данного обстоятельства как
смягчающего ответ-

49

ственность. С другой стороны, суды почти не используют своего права на
отказ от признания повторного совершения преступления виновным в
качестве отягчающего обстоятельства, равно как и на признание в качестве
такового состояния опьянения лица во время совершения преступления при
наличии к тому оснований. Законодатель далеко не случайно сделал
соответствующую оговорку в п.п. 1 и 10 ст. 39 УК РСФСР именно в
отношении указанных обстоятельств.

Характеристика подсудимого должна быть по возможности более развернутой,
охватывать его поведение в быту и на работе или по месту учебы, освещать
его общественную активность, показывать настоящие и прошлые заслуги и
провинности перед государством и обществом, основные
идейно-нравственные, социально-психологические и необходимые физические
и психофизические свойства и особенности личности. И конечно, не сама по
себе положительная или отрицательная характеристика подсудимого как
источник информации о нем и его личности, а составляющие ее содержание
конкретные фактические данные, позволяющие суду создать цельную картину
личности подсудимого, установить степень его социальной запущенности,
представить его потенциальные возможности и желания к моральному
исправлению в определенных условиях отбывания наказания и т. п., могут
признаваться обстоятельствами, смягчающими или отягчающими
ответственность. В судебной практике до сих пор встречаются ссылки па
«личность виновного», его характеристику, положительную или
отрицательную, нередко только с работы или, только с места жительства, и
при этом не дается сколько-нибудь значительной мотивировки назначенного
наказания в зависимости от определенных обстоятельств, характеризующих
личность подсудимого. Случается, что в приговоре указывается лишь на
одно какое-то обстоятельство, характеризующее личность подсудимого 24.
Вызывают замечания содержащиеся в приговорах ссылки па такие общие
понятия, как «возраст», «семейное положение», «пьянство» подсудимого и
др. Определяя наказание, суд должен ясно сказать, о каком конкретном
смягчающем или отягчающем обстоятельстве идет речь и как то или иное
обстоятельство влияет на меру наказания. Указывая, например, на воз-

50

раст подсудимого, как на смягчающее обстоятельство, следует уточнить и
конкретизировать это понятие: несовершеннолетне, молодость, престарелый
возраст. Если это несовершеннолетне, то можно специально выделить то
обстоятельство, что виновный только что достиг уголовно-наказуемого
возраста 25. Если речь идет об учете такого обстоятельства, как
молодость подсудимого, то можно указать на то, что ко времени совершения
преступления он едва достиг совершеннолетия, его неопытность была
использована другими старшими по возрасту и более опытными соучастниками
для вовлечения его в преступную деятельность 26 и т. д.

Мнение общественности, коллективов трудящихся и потерпевшего могут
сыграть важную роль в оценке личности виновного и его преступного
поведения. Нельзя, однако, забывать, что «в наказании должны быть
сбалансированы должным образом интересы государства, общества, виновного
и потерпевшего»27. В соответствующей оценке нуждается также поведение
виновного до и после совершения преступления, в суде, его отношение к
содеянному.

Такие обстоятельства, как прежняя судимость, уклонение от общественно
полезного труда, злоупотребление спиртными напитками или наркотиками и
ряд других, резко отрицательно характеризуют личность преступника и
должны быть учтены при назначении наказания как отягчающие
обстоятельства. В связи с этим правильно поступает Пленум Верховного
Суда СССР, рекомендуя учитывать указанные обстоятельства в качестве
условий, препятствующих освобождению от уголовной ответственности с
привлечением к административной ответственности 28. Тем в большей мере
должны быть учтены судом такие отягчающие ответственность
обстоятельства, как прошлое осуждение к лишению свободы 29, признание
подсудимого хроническим алкоголиком и нуждаемость в принудительном
лечении 30 и т. п., поскольку степень социальной запущенности и
вероятность совершения такими лицами новых преступлений в целом гораздо
выше, чем у тех лиц, которые отбывали наказание, не связанное с лишением
свободы, или сравнительно меньше деградировали как личности, чем
заболевшие алкоголизмом и нуждающиеся в принудительном лечении.

4* 51

Степень выраженности какого-то признака, выступающего в том или ином
смягчающем или отягчающем обстоятельстве в качестве фактора,
уменьшающего или увеличивающего степень общественной опасности
совершенного преступления или лица, его совершившего, должна быть
отмечена в приговоре и учтена при назначении наказания виновному даже в
тех случаях, когда данное обстоятельство уже учтено законодателем при
конструировании состава преступления. Так, например, нельзя повторно
учитывать в качестве смягчающего обстоятельства неправомерное поведение
потерпевшего, вызвавшее состояние аффекта виновного, при назначении
наказания за совершение преступления, предусмотренного ст.ст. 104, 110
УК РСФСР, или в качестве отягчающего обстоятельства состояние опьянения
виновного при вынесении приговора по делу о преступлении,
предусмотренном ст. 211 ‘, однако следует учитывать при этом степень
неправомерности поведения потерпевшего, а значит, и степень
спровоцированности ответных действий виновного, и степень опьянения
лица, повторно управляющего транспортным средством, при назначении
наказания в рамках санкции указанных статей уголовного кодекса.

При оценке личности виновного с ас-дуст учитывать в первую очередь
социальные и социально-значимые особенности и черты характера, которые
характеризуют основное свойство виновного лица, его общественную
опасность: отношение к труду, закону, правилам социалистического
общежития, учебе, поведение в быту, общественная активность и т. п. Как,
например, отметила Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР по уголовным
делам по делу Тихоновой, указание в характеристике последней о
неуравновешенности ее характера не свидетельствует, что она
характеризуется отрицательно31.

Рассматривая личность виновного как единое целое, а преступление как
один из эпизодов деятельности ви-виновного, вместе с тем при назначении
наказания суд должен уточнить, какие же личностные обстоятельства
характеризуют общественную опасность совершенного преступления, его
характер и степень, а какие лишь «личность виновного». Это необходимо
потому, что законодатель в ст. 37 УК РСФСР указывает обе эти величины
как самостоятельные элементы системы общих на-

52

чал назначения наказания. Неправильно или недостаточно мотивированное
наказание может оказаться не только неубедительным, но и не вполне
индивидуализированным, а следовательно, и не справедливым, не
эффективным.

ПРИМЕЧАНИЯ

Глава II

1 См. Соловьев А. Д. Вопросы применения наказания по

советскому уголовному праву (законодательство и судебная прак

тика). М., 1958, с. 7; Прохоров Л. А. Общие начала назначения

наказания по советскому уголовному праву. Автореферат канд. дисс,

М., 1972, с. 6—8; Осипов П. П. Теоретические основы построения

и применения уголовно-правовых санкций. Л., 1976, с. 93 и некото

рые другие.

2 См. Осипов П. П. Указ, работа, с. 94.

3 «Бюллетень Верховного Суда СССР». 1978, № 2, с. 12.

4 Принцип индивидуализации наказания есть часть более широ

кого принципа советского уголовного права, определенный этап

осуществления принципа индивидуализации уголовной ответствен

ности. (См.: Да гель П. С., Котов Д. П. Субъективная сторона

преступления и ее установление. Воронеж, 1974, с. 27; Левиц

кий Г. А. Наказание, его основание и принципы применения по

советскому уголовному праву. Автореферат канд. дисс. Л., 1956,

с. 13; и некоторые другие).

5 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1976, № 2, с. 20—22.

6 См. Чуб ар ев В. Л. Индивидуализация наказания. Авторе

ферат канд. дисс. М., 1977, с. 9.

7 Маркс К. н Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 124.

8 См. Лейки на Н. С. Личность преступника и уголовная О1-

ветственность. Изд. ЛГУ, 1968, с. 104.

9 «Бюллетень Верховного Суда СССР». 1978, № 2, с. 28—29.

10 С а х а р о в А. Б. О личности преступника и причинах пре

ступности в СССР. М., Госюрнздат, 1961, с. 16.

11 Леонтьев А. Н. Деятельность и личность. — «Вопросы

философии», 1974, № 4, с. 96.

12 См. Леонтьев А. Н. Указ, соч., с. 92.

13 Представляется правильным учитывать при назначении нака-

змния в соответствующих случаях «желание подсудимого искупить

вину». Осознание вины и желание ее искупить означает появление

новых положительных элементов отношения к наказанию, в ча

стности, осознание его справедливости, правильное понимание его

содержания и целей, что создает необходимые предпосылки для его

исправления и перевоспитания.

14 См. Иванова А. Т. Указ, работа, с. 6.

15 См. Круг ликов Л. Л. Смягчающие и отягчающие обстоя

тельства в советском уголовном праве. Ярославль, 1977, с. 47.

‘еВ ст. 68 УПК РСФСР законодатель говорит об иных обстоятельствах,
характеризующих личность виновного и подлежащих до-

53

называнию наряду с обстоятельствами, влияющими на ответственность,
указанными в ст. ст. 38 и 39 УК РСФСР.

17 По данным исследования 377 дел о хулиганстве, рассмот

ренных народными судами г. Казани за 1-ое полугодие 1974 г., на

это обстоятельство суд ссылался в 24,7% случаев, а по материалам

изучения практики применения условного осуждения к лишению

свободы с обязательным привлечением осужденного к труду (237

дел) — в 5,9% случаев (Материалы криминологической лаборато

рии КГУ).

18 По материалам изучения практики применения условного

осуждения в порядке ст. 24-2 УК РСФСР указанное обстоятельство

учитывалось судом в 4,6% случаев.

19 Как показало изучение 274 дел о должностных преступлениях,

рассмотренных народными судами г. Казани в 1962—1972 гг., на

данное обстоятельство делалась ссылка в 2,6% случаев, а в 0,8%

случаев суд ссылался на него при назначении условного осуждения

с обязательным привлечением осужденного к труду.

20 Всего, таким образом, отягчающие обстоятельства, не ука

занные в ст. 39 УК РСФСР, учитывались судом при назначении

наказания: по делам о хулиганстве — в 31,6% случаев, по материа

лам изучения практики применения условного осуждения в порядке

ст. 24-2 УК РСФСР —в 16,8% случаев.

21 Здесь и далее приводятся данные анкетного опроса 50 народ

ных судей г. Казани и Татарской АССР, проведенного в 1977 году.

22 См. Кар пен. И. И. Наказание. Социальные, правовые и

криминологические проблемы. М., «Юридическая литература», 1973,

с. 191—192.

23 К р у г л и к о в Л. Л. Указ, работа, с. 62.

24 Так, например, поступил Ленинский районный народный суд

г. Казани по делу П. и М., учтя при назначении наказания лишь

прошлую судимость виновных лиц.— См. Архив суда за 1976 год.

25 См. «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1974, № 2, с. 6.

20 См. Дело Г. и Б.— Бюллетень Верховного Суда СССР», 1975,

№ 5, с. 22.

27 См. Кругл и ков Л. Л. Указ, работа, с. 57.

28 См. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 7 сен

тября 1978 г. «О практике применения судами мер административ

ного взыскания к лицам, освобожденным от угочовнои ответствен

ности в соответствии со статьей 43 Основ уголовного законодатель

ства Союза ССР и союзных республик». •— «Бюллетень Верховного

Суда СССР», 1978, № 5, с. 7.

29 См., например, уголовное дело по обвинению С. Архив Бау

манского районного народного суда за 1974 год.

30 См. Дело В. и дело Р. Архив Бауманского районного народ

ного суда г. Казани за 1974 год и Приволжского районного народ

ного суда за 1976 год.

31 См. «Бюллетень Верховного С\да РСФСР», 1974, № 8, с. 11.

Глава III

ЛИЧНОСТЬ ПРЕСТУПНИКА И НАЗНАЧЕНИЕ

НАКАЗАНИЯ ПРИ МНОЖЕСТВЕННОСТИ

ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Назначение наказания даже за несложное по своему характеру преступное
деяние является для судей весьма не простым делом, часто вызывает
определенные колебания, сомнения и раздумья. Но особую сложность
представляет назначение наказания виновному при наличии в его действиях
того или иного вида множественности преступлений. В этих случаях суду
необходимо правильно, в соответствии с законом, решить, возможно ли и в
каких пределах усилить наказание, чтобы оно было справедливым и
максимально способствовало исправлению и перевоспитанию осужденного,
предупреждению преступлений как со стороны осужденного, так и иных
граждан.

История уголовного права свидетельствует, что множественность
преступлений многие столетия в различных правовых системах, как правило,
рассматривалась и рассматривается в качестве обстоятельства,
усиливающего наказуемость виновного.

Указания на это имеются уже в самых ранних памятниках уголовного права
‘. Особо сложной системой законоположений в этом отношении
характеризуется современное буржуазное уголовное законодательство,
являющееся своеобразной реакцией на бурный рост преступности, особенно
рецидивной и профессиональной 2,

В буржуазных государствах уголовное наказание рассматривается в качестве
одного из основных средств борьбы с преступностью. Этим и объясняется
то, что в случаях совершения множества преступлений наказуе-

55

мость виновного значительно усиливается. В уголовном законодательстве
США, Франции, ФРГ и Англии установлена такая система ответственности за
множество преступлений, при которой наказание соединяется с так
называемыми мерами безопасности, являющимися, по существу,
дополнительным замаскированным и неопределенным видом наказания.

По советскому уголовному законодательству и уголовному праву зарубежных
социалистических стран, хотя множественность преступлений также
учитывается в качестве обстоятельства, усиливающего наказуемость
виновного, однако основания и пределы повышения наказания, цели, которые
при этом ставятся, иные, чем по уголовному законодательству буржуазных
стран.

В соответствии со ст. 3 Основ уголовного законодательства Союза ССР и
союзных республик (ст. 3 УК РСФСР) основанием уголовной ответственности
и наказания лица признается виновное совершение преступления, т. е.
умышленное или неосторожное совершение предусмотренного уголовным
законом общественно опасного деяния.

Это положение закона в полной мере относится и к случаям, когда в
общественно опасной деятельности лица наличествуют признаки
множественности преступных деяний. Множественность преступлений не
создаст каких-либо новых оснований уголовной ответственности. Основанием
уголовной ответственности и наказания лица при множественности
преступлений является также виновное совершение им нескольких
общественно опасных деяний, предусмотренных уголовным законом, либо
виновное совершение нового преступления при наличии обстоятельств,
характеризующих повышенную опасность субъекта деяния.

Множественность преступлений по советскому уголовному законодательству
рассматривается как обстоятельство, усиливающее наказуемость виновного.
Это проявляется либо в том, что в санкциях отдельных статей УК
предусматривается повышенная наказуемость за тот или иной вид
множественности преступлений (ч. 2, ст. 70, ч. 2, ст. 87, ч. 2, ст. 88,
ч. 2, ст. 89, ч. 2, ст. 90 УК РСФСР), либо на то имеются предписания
норм Общей части уголовного законодательства (ст.ст. 23, 23 \ п. 1, ст.
34 Основ). Так, признание лица особо

56

опасным рецидивистом влечет за собой отбывание лишения свободы в тюрьме
или исправительно-трудовой колонии особого режима, неприменение
условно-досрочного освобождения от наказания и т. п. В соответствии с п.
1 ст. 34 Основ (п. 1 ст. 39 УК РСФСР) при назначении наказания
отягчающим обстоятельством признается совершение преступления лицом,
ранее совершившим какое-либо преступление, и др.

Какие же соображения лежат в основе того, что законодатель в одних
случаях в рамках конкретного состава, в других — за его пределами,
устанавливает повышенную наказуемость виновных в совершении
множественности преступных деяний?

Данный вопрос целесообразно рассмотреть отдельно как применительно к
случаям, когда виновный привлекается к ответственности сразу за
несколько преступлений, так и когда он наказывается за одно деяние при
наличии непогашенной или неснятой судимости за ранее совершенное
преступление (например, является особо опасным рецидивистом).

Представляется, что основания повышенной наказуемости за
множественность, когда лицо ни за “одно из совершенных преступлений еще
не подвергалось осуждению, заключается как в объективных свойствах
содеянного, так и в особенностях личности виновного 3.

Несомненно совершением нескольких преступлений лицо причиняет обществу
больший вред чем, при прочих равных условиях, одним деянием. Это делает
такую преступную деятельность в глазах общества более общественно
опасной4. Однако тяжесть и характер причиненного обществу вреда не
исчерпывает всех оснований, вызывающих необходимость усиления
наказуемости за множественность преступлений. Немаловажное значение в
этом отношении имеет субъективный фактор, особенности личности
виновного.

Если имело место повторение преступлений (однородных или разнородных),
то оно, как правило, свидетельствует о повышенной общественной опасности
личности виновного, о глубоком укоренении в его сознании
антиобщественных взглядов и привычек, а нередко об антиобщественной
жизненной позиции.

Так, проведенное кафедрой уголовного права Казанского университета
изучение осужденных-рецидивистов,

5Г

отбывавших в 1972—1973 гг. наказание в НТК строгого режима, показало,
что 47,3% подвергавшихся анкетированию считают назначенное наказание
несправедливым (суровым), 55,8% осужденных заявили, что органы следствия
и суд не разобрались в их деле по существу, 53,6% рецидивистов полагают,
что следует пользоваться слабостью и беззащитностью других, за счет
слабых получать те или иные преимущества; 27,8% обследованных частично
или полностью оправдывают свое преступное поведение, не осуждают его и
не испытывают чувства угрызения совести. Среди обследованных 59,7% было
с двумя судимостями, 25,3%—с тремя, 10,1% — с четырьмя, 2,9% —с пятью и
2% с шестью и более судимостями. Для удержания таких лиц от совершения
новых преступлений требуется угроза повышенным наказанием, а процесс
исправления и перевоспитания требует сравнительно большого времени и
более строгих средств воздействия.

Устанавливая повышенную наказуемость за случаи множественности
преступлений, законодатель принимает во внимание также общественное
мнение, а именно более острую реакцию общества, выражающуюся в
повышенном беспокойстве его членов в связи с многократной преступной
деятельностью одних и тех же лиц5.

Что же касается оснований повышенной наказуемости случаев
множественности преступлений при рецидиве, то они различаются в
зависимости от того, отбыто ли наказание осужденным за ранее совершенное
преступление или нет.

Когда до полного отбытия наказания за ранее совершенное деяние лицо
совершает новое преступление, основанием повышенной наказуемости
является стечение ответственности его за несколько преступлений. В этих
случаях лицо не только причиняет обществу более тяжкий вред, но и
обнаруживает свою особую злостность, демонстративно отрицая сделанное
судом предупреждение не совершать новые преступления под угрозой
наступления установленных законом повышенных неблагоприятных
последствий.

Сложнее обосновать повышенную наказуемость за такую множественность,
когда новое преступление совершается лицом, полностью отбывшим наказание
за предыдущее деяние6. Представители буржуазной науки

58

уголовного права утверждают, что в подобной ситуации усиление наказания
означает ни что иное, как вторичное наказание виновного и за первое
преступление. Сторонники этого взгляда исходят из того, что общественная
опасность нового конкретного деяния (кражи, телесного повреждения и т.
п.) объективно нисколько не более, чем аналогичного преступления,
учиненного лицом впервые.

Конечно, если при оценке общественной опасное г» преступного деяния и
личности виновного исходить в таких случаях только из фактического
причиненного материального либо физического вреда, то можно прийти к
подобному ошибочному выводу. Но как известно, степень общественной
опасности преступного деяния находится в зависимости не только от
реально причиненного материального либо физического вреда обществу, но и
от вреда морального, а также от личности виновного.

После полного отбытия наказания до погашения и снятия судимости лицо еще
не утратило полностью своей общественной опасности, коль скоро не
искоренены его отрицательные привычки и качества. Такое лицо после
отбытия наказания берется обществом под контроль в целях предупреждения
с его стороны новых преступлений и закрепления результатов исправления и
перевоспитания. Однако если такое лицо совершит новое преступление, то
оно обнаруживает свою повышенную общественную опасность, игнорирует
усилия общества на приобщение его к честной трудовой жизни.

Как справедливо заметил В. Д. Филимонов,— «при прочих равных условиях
преступление, совершенное повторным преступником, особенно рецидивистом,
оказывает большее отрицательное воздействие на психику окружающих людей,
чем преступление, совершенное первичным преступником»7. В этом и
заключается основание для оценки вновь совершенного преступления лицом,
полностью отбывшим наказание, как более опасного, и применения к нему
более строгого наказания.

Таким образом, и в рассматриваемых случаях основания повышенной
наказуемости рецидива лежат в об ь-ективных свойствах преступного деяния
и в особенностях личности виновного 8.

59

В соответствии со ст. 32 Основ «суд назначает наказание в пределах,
установленных статьей закона, предусматривающей ответственность за
совершенное преступление, в точном соответствии с положениями Основ и
уголовного кодекса союзной республики. При назначении наказания суд,
руководствуясь социалистическим правосознанием, учитывает характер и
степень общественной опасности совершенного преступления, личность
виновного и обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие
ответственность».

Действующее законодательство, определяя наказуемость тех или иных деяний
в статьях Особенной части УК, как правило, не связывает это с
особенностями личности преступника. В этом проявляется принцип равенства
граждан перед уголовным законом. Но иногда данным о личности преступника
в законе придается определенное правовое значение, в частности, и при
определении пределов уголовной наказуемости за содеянное (повторность,
особо опасный рецидив, должностное положение, несовершеннолетие,
беременность, наличие де-гей до восьмилетнего возраста и др.)-

При определении преступности и наказуемости тех или иных деяний закон
учитывает лишь определенные признаки, характеризующие личность
преступника. Но закон не может и не должен отражать всего многообразия
свойств, характеризующих личность преступника. Поэтому и тогда, когда
при определении преступности и наказуемости деяний в законе приняты во
внимание те или иные данные о личности преступника, у суда не отпадает
необходимость при назначении наказания учитывать иные данные о личности
виновного, не нашедшие отражения в уголовном законе.

Игнорирование этого положения привело бы к тому, что наказание
назначалось бы виновному формально, в противоречие с принципом
индивидуализации наказания и не способствовало бы повышению его
эффективности.

Сказанное относится и к случаям, когда какие-либо признаки
множественности нашли отражение в законе при определении пределов
наказуемости содеянного.

Пленум Верховного Суда СССР неоднократно обращал внимание нижестоящих
судов на необходимость ин-

60

дивидуального подхода к назначению наказания лицам, виновным в
совершении преступления.

В п. 2 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 29 июня 1979 г. «О
практике применения судами общих начал назначения наказания» указывается
на необходимость неукоснительного исполнения судами «требования закона о
строго индивидуальном подходе при назначении наказания с учетом
характера и степени общественной опасности совершенного преступления,
личности виновного и обстоятельств дела, смягчающих и отягчающих
ответственность-». Пленум рекомендует судам всесторонне, полно и
объективно исследовать данные о личности подсудимого, имея в виду их
существенное значение для определения вида и размера наказания, выявлять
и учитывать при определении наказания виновному отягчающие и смягчающие
ответственность обстоятельства и отражать их в приговоре9.

Аналогичные требования содержатся и в постановлении Пленума Верховного
Суда СССР от 30 июня 1969 г. «О судебном приговоре» 10.

По советскому уголовному праву вопрос о принципах и порядке назначения
наказания при множественности преступных деяний решается различно в
зависимости от ее формы и разновидности. Поэтому представляется
необходимым предварительно остановиться на правовой характеристике форм
и разновидностей множественности преступлений по советскому уголовному
праву. Вопрос о формах проявления множественности преступлений является
дискуссионным. Большинство авторов различают три формы (вида) проявления
множественности преступлений: повторность, совокупность и рецидив и.

Однако такая классификация форм множественности преступных деяний не
может быть признана приемлемой, так как она построена на разных
классификационных основаниях. Таким же недостатком страдают иные
классификации форм множественности, предложенные в литературе 12.

Наши исследования проблемы множественности преступлений позволили прийти
к выводу, что по единому классификационному основанию (сопряжено ли
множество преступных деяний с их повторением, возобновле-

61

нисм либо нет) можно выделить лишь две основные формы проявления
множественности: повторность (повторение) преступлений и идеальную
совокупность.

В свою очередь, в зависимости от того, подвергалось ли лицо осуждению за
ранее совершенное преступление либо нет, повторность преступлений может
быть подразделена на две разновидности: а) повторность, не связанную с
осуждением за ранее совершенное деяние; и б) повторность, связанную с
осуждением за ранее совершенное преступление (рецидив).

В то же время повторность, не связанная с осуждением лица за ранее
совершенное преступление, в зависимости от характера совершаемых деяний
может быть подразделена на: 1) неоднократность деяний, когда повторяются
аналогичные (тождественные) преступления; и 2) реальную совокупность
преступлений когда совершаются различные преступления. Частными случаями
неоднократности являются систематичность преступлений и совершение их в
виде промысла.

Повторность, связанная с осуждением лица за ранее совершенное
преступление (рецидив), по признаку, отбыто ли виновным наказание
полностью либо нет, также делится на два вида: 1) повторность
преступления (рецидив) после полного отбытия наказания за ранее
совершенное преступление; и 2) повторность (рецидив) до полного отбытия
наказания за предшествующее деяние. Названные разновидности повторности,
связанной с осуждением, могут заключать в себе признаки общего,
специального, опасного и особо опасного рецидива 1а.

Множественность же преступных деяний, вызываемую не повторением, а одним
действием, в зависимости от того, под одну и ту же или различные статьи
уголовного закона подпадает содеянное, можно подразделить на: 1)
идеальную совокупность аналогичных (тождественных деяний; и 2) идеальную
совокупность различных (неодинаковых) преступлений.

Как уже отмечалось, по действующему законодательству предусматривается
различный порядок назначения наказания при неодинаковых разновидностях
множественности общественно опасных деяний.

Рассмотрим вначале некоторые особенности назначения наказания виновному
при наличии в его действиях различных разновидностей повторности, не
свя-

62

занной с осуждением виновного за ранее совершенное деяние.

Своеобразие назначения наказания при повторное™ преступлений, не
связанной с осуждением виновного за предыдущее деяние, обусловливается
тем, что суд должен определить его одновременно за несколько деяний. При
этом возникают следующие вопросы: 1) следует ли назначать наказание за
каждое преступление отдельно, а затем окончательно за все содеянное,
либо сразу определить одно наказание за все совершенные преступления; 2)
в каких пределах допустимо увеличение наказания в подобных случаях и т.
д.?

Этим, видимо, и объясняется то, что по уголовному законодательству
различных государств всегда более или менее подробно регламентируется
порядок назначения наказания за несколько преступлений, ни за одно из
которых виновный еще не осуждался. Однако решается он неодинаково.

Так, по уголовному законодательству ряда штатов США закреплен принцип
самостоятельной наказуемости виновного в отдельности за каждое
преступление и последовательного отбывания каждого наказания. Это
приводит к тому, что в США не редкость приговоры, которыми виновный
осуждается к лишению свободы на сроки, превышающие среднюю
продолжительность жизни человека.

По итальянскому УК 1930 г. (ст. 74) наказание, назначенное за несколько
преступлений в виде лишения свободы различного вида, отбывается также
последовательно за каждое преступление. При этом оно не должно превышать
более чем в пять раз наиболее тяжелое наказание, назначенное за
какое-либо преступление, входящее в совокупность (ст. 78), тридцати лет
при исправительном доме, шести лет при аресте 14.

В буржуазном уголовном законодательстве при определении порядка
назначения наказания за несколько преступлений исходят из ошибочного
взгляда на него как на основное средство, способное остановить
катастрофический рост преступности. А это ведет к тому, что роль
уголовной репрессии усиливается.

Решение же вопроса о порядке и пределах назначения наказания за
несколько преступлений в советском уголовном законодательстве базируется
на марксистско-

63

ленинской трактовке роли и места кары в борьбе с преступностью 15. При
этом исходными являются положения о том, что предупредительное значение
наказания обусловливается вовсе не его жестокостью, а его
неотвратимостью 16, и что каждый выбившийся из трудовой колеи человек
может вернуться к полезной деятельности 17.

Советское уголовное право, устанавливая порядок назначения наказания за
множество преступлений, учитывает не только принцип неотвратимости
ответственности, но и принцип экономии уголовной репрессии, а также
гуманные цели наказания.

Поэтому не имеется оснований сомневаться в том, что наказание за
несколько преступлений должно быть ограничено определенным минимумом
кары, который безусловно необходим для исправления и перевоспитания
осужденного, достижения целей частного и общего предупреждения 18, а
максимальный срок его должен быть таким, чтобы общество могло
рассчитывать на возвращение осужденного способным к полезной трудовой
деятельности.

В отдельных статьях УК прямо предусматривается повышенная
ответственность за некоторые разновидности множественности преступлений,
не связанной с осуждением, в частности, совершению преступления
неоднократно, систематически и в виде промысла (ч. 2 ст. 99 ‘, ч. 3 ст.
116, ч. 2 ст. 154, ч. 2 ст. 196, ч. 2 ст. 212 [ УК РСФСР и др.)
придается значение квалифицирующего обстоятельства. Однако во многих
случаях этим видам множественности в законе не придается
квалифицирующего значения: при совершении преступлений не-однакратно,
систематически или в виде промысла содеянное квалифицируется по той же
статье (части статьи), по какой квалифицируется единичное деяние.
Поэтому порядок назначения наказания за множество преступлений,
охватываемое понятиями неоднократности, систематичности и промысла во
многом одинаков со случаями определения его за одно преступление, но
имеет и некоторые особенности.

Если лицо признается виновным в совершении одного и того же преступления
неоднократно, систематически или в виде промысла, а по закону эти
признаки являются квалифицирующими, то суд назначает наказание

64

сразу за все содеянное в пределах санкции статьи с квалифицирующим
признаком, но не определяет отдельного наказания за каждое преступное
деяние. При этом следует иметь в виду разъяснение Пленума Верховного
Суда СССР от 25 июня 1976 года о том, что «в тех случаях, когда
совершение преступления лицом, ранее совершившим преступление,
предусмотрено законом в качестве квалифицирующего признака преступления,
это обстоятельство не может одновременно признаваться отягчающим
ответственность» 19. Когда же закон такого квалифицирующего
обстоятельства не предусматривает, то назначается также единое наказание
за все множество деяний в пределах санкции статьи (части статьи), но при
этом неоднократность, систематичность и промысел учитываются в качестве
отягчающего обстоятельства (п. 1 ст. 34 Основ; п. 1 ст. 39 УК РСФСР).
Нам представляется, что в последнем случае суду следует избрать
наказание, близкое к максимуму санкции, если не имеется тех или иных
смягчающих обстоятельств. Такая рекомендация основывается на том
соображении, что законодатель, определяя соответствующие размеры
наказания за деяние, ориентируется па единичное преступление. А коль
скоро лицо привлекается к уголовной ответственности за два или более
преступления, то оно должно быть наказано, как правило, более строго,
чем при прочих равных условиях за одно деяние.

При назначении наказания за совершение преступлений неоднократно,
систематически и в виде промысла, когда в статье УК прямо предусмотрена
за это повышенная ответственность, надо иметь в виду и следующее.

В одних случаях законодатель точно определяет минимум наказания,
смягчение которого означает назначение его ниже низшего предела.
Например, за совершение спекуляции в виде промысла предусмотрено
наказание в виде лишения свободы па срок от двух до семи лет с
конфискацией имущества (ч. 2 ст. 154 УК РСФСР). Максимум же наказания за
спекуляцию без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 154 УК) установлен в
два года лишения свободы с конфискацией имущества или без таковой.
Поэтому определение конкретного наказания в рамках санкции закона с
квалифицирующим признаком промысла является вопросом факта

А-622.-5 65

и зависит от личности виновного и других обстоятельств дела.

В других случаях минимум санкции в статьях закона с такими
квалифицирующими обстоятельствами не определяется. Так, в санкции ч. 3
ст. 116 УК РСФСР за неоднократное производство аборта максимум наказания
установлен восемь лет лишения свободы, но не определен его минимум.
Таким образом, минимумом санкции ч. 3 ст. 116 УК является три месяца
лишения свободы. Очевидно, что, решая вопрос о назначении конкретного
наказания виновному за множество преступлений, в подобных случаях суду
следует принимать во внимание наряду с другими обстоятельствами и
указания закона о максимуме возможного наказания за подобное единичное
деяние.

Поэтому, например, при назначении конкретного наказания лицу, не
имеющему высшего медицинского образования, виновному в неоднократном
производстве аборта, суд, как правило, должен определить его н е менее
максимума, предусмотренного за совершение такого же деяния впервые. Иной
подход к решению рассматриваемого вопроса привел бы к тому, что за
множественность преступлений виновные наказывались бы не более строго,
чем за совершение одного аналогичного преступного деяния.

Однако сказанное не означает, что суд никогда не может в подобных
случаях назначить наказание ниже максимума, предусмотренного за
совершение такого деяния в первый раз. При наличии смягчающих
обстоятельств и положительной характеристике личности виновного,
безусловно, возможно назначение наказания ниже названного максимума, а
равно ниже низшего предела, установленного законом.

•Таким образом, особенностью назначения наказания при наличии признаков
неоднократности, систематичности и промысла, если в законе они
предусматриваются в качестве квалифицирующих обстоятельств, а в санкции
соответствующей статьи (части статьи) минимум наказания не указан,
является то, что суд, определяя размер наказания, должен соизмерить его
с максимумом наказания за учинение данного преступления впервые.

В судебной практике нередко обнаруживается, что осужденный виновен еще и
в другом аналогичном пре-

66

ступлсншг, совершенном им до вынесения приговора по первому делу, т. е.
фактически виновен в совершении преступлений неоднократно,
систематически, в виде промысла. Каким образом должно назначаться
наказание в подобных случаях, в судебной практике не! полной ясности.

К сожалению, это г вопрос не нашел своего разрешения и в специальном
постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 21 июня 1977 г. «О
некоторых вопросах, возникающих в практике назначения судами РСФСР
наказания при совершении нескольких преступлений и по нескольким
приговорам»20, что порождает разноречивые решения.

Приговором от 18 октября 1977 г. Медведев осужден по ч. 2 ст. 89 УК
РСФСР к трем годам лишения свободы; за кражу, совершенную до вынесения
приговора 4 октября 1977 г., которым он осужден по ч. 2 ст. 89 УК РСФСР
к четырем годам лишения свободы. В соответствии со ст. 40 УК суд
частично присоединил неотбытое наказание по первому приговору, назначив
окончательное наказание в виде шести лет лишения свободы. Полагая, что в
соответствии со ст. 40 УК присоединение наказаний, назначенных по двум
приговорам, допускается лишь при условии, что виновный осужден по
различным статьям Особенной части УК РСФСР, а не по одной и той же
статье, судебная коллегия Верховного Суда Мордовской АССР приговор суда
изменила, снизив наказание осужденному до четырех лет лишения свободы.
Президиум этого суда протест прокурора оставил без удовлетворения.

Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР, отменяя определение коллегии и
постановление Президиума Верховного Суда Мордовской АССР, указала, что
если после вынесения приговора будет установлено, что осужденный виновен
еще и в другом преступлении, совершенном им до вынесения приговора по
первому делу и предусмотренном этой же статьей Особенной части
Уголовного кодекса, суд может при назначении наказания по второму
приговору применить как поглощение наказания по первому приговору, так и
его присоединение полностью или частично, о.шако окончательное наказание
в соответствии со ст. 40 УК не должно превышать максимума,
установленного данной статьей.

Коллегия подчеркнула, что ч. 3 ст. 40 УК, в отличие от ч. 1 этой статьи,
не устанавливает, что предусмотренное ею правило может применяться лишь
при назначении наказаний по совокупности преступлений, подпадающих под
признаки различных статей УК РСФСР 21.

Таким образом, при совершении преступлений неоднократно, систематически
и в виде промысла, если одно из преступлений (или несколько)
обнаруживаются после вынесения приговора по первому делу, наказание
следует назначать также по правилам, предусмотренным ч. 3 ст. 35 Основ
(ч. 3 ст. 40 УК РСФСР).

Если неоднократность, систематичность и промысел являются
квалифицирующими признаками состава, то возможны случаи, когда
обнаружившееся преступление после вынесения приговора по первому делу
влияет на квалификацию преступления, по которому вынесен приговор. Но
обнаружившееся преступление не может быть квалифицировано по признаку
неоднократности, систематичности и промысла, так как оно совершено ранее
того, по которому вынесен приговор. Поскольку позднее совершенному
преступлению уже была дана правовая квалификация вступившим в законную
силу приговором, то это обстоятельство не позволяет все содеянное
рассматривать как совершенное при квалифицирующих обстоятельствах. Между
тем степень общественной опасности содеянного и личности виновного в
этом случае выше. Если бы это деяние было обнаружено своевременно, то
квалификация была бы иная и наказание осужденному могло быть назначено в
пределах санкции закона с квалифицирующим признаком.

Применение в подобных случаях правила ч. 3 ст. 35 Основ не позволяет
назначить виновному наказание, которое бы в полной мере отразило
общественную опасность множества преступлений и его личности.

Поэтому в рассматриваемых случаях целесообразно ставить вопрос об отмене
вступившего в законную силу приговора по первому делу по вновь
открывшимся обстоятельствам (п. 4 ч. 2 ст. 384 УПК РСФСР). Это позволит
дать правильную правовую квалификацию соответствующему множеству деяний
и назначить виновному наказание в пределах санкции статьи с
квалифицирующим признаком повторности (неоднократности, систематичности
и промысла).

68

* * *

Действующее уголовное законодательство одинаково решает вопрос о порядке
и пределах назначения наказания при реальной и идеальной совокупности.
Поэтому, хотя идеальная совокупность, с точки зрения иа-шей
классификации, не относится к повторности, не связанной с осуждением за
предшествующее преступление, в целях избежание повторений рассмотрим
порядок назначения наказания при обеих формах совокупности одновременно.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г.
установили правило, согласно которому при определении наказания по
совокупности преступлений суд вначале назначает наказание отдельно за
каждое преступление, а затем окончательно по их совокупности путем
поглощения менее строгого наказания более строгим, либо путем полного
или частичного сложения назначенных наказаний в пределах, установленных
статьей закона, предусматривающей более строгое наказание. При этом к
основному наказанию суд может присоединить любое из дополнительных
наказаний, предусмотренных статьями закона, устанавливающими
ответственность за те преступления, в совершении которых лицо признано
виновным.

Таким образом, закон исходит из того, что при совершении лицом
нескольких преступлений максимум наказания должен быть ограничен верхним
пределом наказания, предусмотренного за наиболее тяжкое преступление,
входящее в совокупность.

Ограничение пределов сложения наказаний по совокупности максимумом
санкции статьи, предусматривающей наиболее строгое наказание, иногда не
позволяет определить его в соответствии с личностью осужденного,
степенью вины и опасностью содеянного.

Поэтому нам представляется, что пределы сложения наказаний в виде
лишения свободы по совокупности преступлений следовало бы расширить до
максимума, предусмотренного законом для данного вида наказания, т. е. до
пятнадцати лет.

Уже отмечалось, что Основы и УК союзных республик не содержат указаний
на отличие идеальной и ре-

69

альной совокупности, а также устанавливают для обоих видов совокупности
одинаковые порядок и пределы назначения наказания.

Отказ Основ и УК союзных республик от разграничения идеальной и реальной
совокупности, по нашему мнению, нельзя признать удачным и обоснованным.
При идеальной и реальной совокупности имеет место различное по характеру
общественно опасное поведение виновного. Закон, коль скоро он направлен
на предупреждение определенного общественно опасного поведения, должен
отражать особенности такого поведения. Общественная опасность виновного,
при прочих равных условиях, как правило, ниже в случаях идеальной
совокупности, чем при реальной22. В большинстве своем реальная
совокупность является свидетельством наличия у виновного устойчивых
антиобщественных взглядов и привычек, для устранения которых требуются
более строгие меры воздействия. При оценке общественной опасности
реальной совокупности надо учитывать и ее большую распространенность.
Поэтому заслуживает поддержки предложение В. М. Когана о законодательном
закреплении понятий реальной и идеальной совокупности преступлений и
различного порядка уголовной ответственности в каждом из этих случаев23.

Статья 35 Основ устанавливает правило об обязательном назначении
наказания отдельно за каждое преступление, входящее в совокупность.
Правило о назначении наказания за каждое преступление отдельно
обусловливается тем, что оно обеспечивает дифференциацию и
индивидуализацию наказания в соответствии с характером и степенью
общественной опасности каждого преступления и виной осужденного,
повышает предупредительное и воспитательное значение процедуры
назначения наказания. Кроме того, раздельное назначение наказания в
таких случаях облегчает деятельность вышестоящих судебных инстанций по
проверке законности и обоснованности приговора в части наказания,
обеспечивает возможность применения других институтов общей части
уголовного права.

Окончательное наказание по совокупности в соответствии со ст. 35 Основ
(ст. 40 УК РСФСР) назначается либо по принципу поглощения менее строгого
наказания более строгим, либо по принципу полного или

70

частичного сложения назначенных наказаний. Избрание принципа назначения
окончательного наказания по совокупности закон передает на усмотрение
суда.

В литературе высказаны рекомендации, когда целесообразно прибегнуть к
принципу поглощения менее строгого наказания более строгим, а когда к
полному или частичному сложению наказаний. Эти рекомендации, однако,
разноречивы 24.

Например, А. С. Никифоров рекомендует назначать наказание по принципу
полного сложения при совокупности преступлений, объединенных в единую
цепь преступного поведения и свидетельствующих о стойкости определенных
отрицательных черт личности виновного; по принципу частичного сложения
при совокупности преступлений, не объединенных в единую цепь преступного
поведения, но свидетельствующих о повышенной общественной опасности
виновного; по принципу поглощения менее строгого наказания более строгим
при совокупности преступлений, не свидетельствующей о повышенной
общественной опасности виновного в силу того, что входящие в
совокупность преступления не связаны единством отрицательных свойств
виновного25.

Изучение судебной практики показывает, что наиболее часто суды прибегают
к принципу поглощения менее строгого наказания более строгим, чем к
принципу полного или частичного сложения наказаний 26.

Думается, что такая тенденция не может быть поддержана. Она создает у
осужденных и граждан впечатление о безнаказанности за входящие в
совокупность отдельные деяния. По нашему мнению, практика назначения
окончательного наказания по совокупности должна быть, по общему правилу,
такой, чтобы она создавала у осужденного и других граждан впечатление о
неотвратимости наказания за каждое отдельное преступление. Достижению
этой цели наиболее удовлетворяют принципы частичного либо полного
сложения наказаний. Но применение принципа полного либо частичного
сложения наказаний не всегда представляется возможным, а иногда
нецелесообразно.

Думается, что прибегать к принципу поглощения менее строгого наказания
более строгим судам следует лишь в отдельных случаях, а именно:

71

когда судом за отдельное преступление назна

чено наказание в пределах максимума санкции статьи,

предусматривающей наиболее строгое наказание;

когда за отдельные преступления назначены на

казания, которые не могут слагаться (высшая мера на

казания и лишение свободы и т. п.);

когда имеет место идеальная совокупность пре

ступлений;

когда входящее в совокупность преступление явно

малозначительно по сравнению с другим деянием.

Во всех иных случаях представляется целесообразным применение принципа
частичного либо полного сложения наказаний.

Избрание принципа полного или частичного сложения наказаний является
вопросом факта и должно решаться судом в зависимости от конкретных
обстоятельств рассматриваемого случая и особенно личности виновного.

Оно также зависит от санкции статьи, предусматривающей более строгое
наказание, вида и размера наказания, назначенного судом за каждое
отдельное преступление.

При полном сложении окончательное наказание по совокупности должно быть
равным сумме слагаемых наказаний. Однако оно не может превышать
максимума санкции статьи, предусматривающей более строгое наказание.
Ошибку, например, допустил Самарский районный народный суд г. Куйбышева
при назначении наказания осужденному Обломкову, приговорив его по ст. 15
и ч. 2 ст. 145 УК Молдавской ССР (кража) к трем годам лишения свободы,
по ч. 2 ст. 145 УК РСФСР к шести годам лишения свободы, а по
совокупности преступлений путем полного сложения назначенных наказаний к
девяти годам лишения свободы. Поскольку ни за одно из совершенных
преступлений осужденного не могло быть назначено наказание свыше семи
лет лишения свободы, кассационная инстанция снизила ему наказание до
семи лет лишения свободы 27. Таким образом, народный суд при назначении
осужденному наказания по совокупности в этом случае мог прибегнуть лишь
к принципу частичного сложения наказаний в пределах максимума санкции
статьи, предусматривающей наибо-лее строгое наказание.

Статья 35 Основ, предусмотрев определение окончательного наказания по
совокупности путем полного или частичного сложения назначенных
наказаний, не устанавливает, однако, правил сложения разнородных
(разновидных) наказаний. Не решен данный вопрос в УК РСФСР и УК
некоторых других союзных республик. Только в УК Латвийской ССР (ст. 40)
и Эстонской ССР (ст. 43) четко указывается, что разновидные
(разнородные) наказания могут слагаться и определяются правила их
сложения.

Отсутствие четких указаний по этому вопросу в Основах и УК большинства
союзных республик повлекло разноречивое разрешение его в теории и
судебной практике 28.

Думается, что закон (ст. 35 Основ, ст. 40 УК РСФСР) не препятствует
сложению разнородных (разновидных) наказаний, хотя и не содержит
конкретных предписаний о правилах перевода менее строгих наказаний в
более строгие. Такой вывод основывается на общих принципах советского
уголовного права и предписаниях ч. 3 ст. 35 и ст. 40 Основ. Основы четко
определяют соотношение тяжести разновидных наказаний применительно к
порядку зачета предварительного заключения (ст. 40). Из таких же
критериев соотношения тяжести разновидных наказаний исходят и УК союзных
республик, решая вопрос о правилах сложения разнородных наказаний при
совокупности приговоров (ст. 41 УК РСФСР). Поэтому было бы
непоследовательно по-разному решать вопрос о соотношении тяжести
разновидных наказаний, с одной стороны, применительно к порядку зачета
предварительного заключения и сложения наказаний по совокупности
приговоров, с другой стороны, относительно порядка сложения разновидных
наказаний по совокупности преступлений. При применении принципа
частичного сложения наказаний необходимо иметь в виду, что по смыслу ст.
35 Основ окончательное наказание по совокупности не может быть меньше
наиболее строгого наказания, назначенного за какое-либо из преступлений,
входящих в совокупность. Это означает, что частичное присоединение надо
производить к наиболее строгому наказанию, если накрзпппп за отдельные
преступления по размеру и виду различны. Если же частичное присоединение
будет производиться

73

к самому мягкому наказанию, то это может привести к назначению наказания
по совокупности преступлений менее строгого, чем за какое-либо отдельное
преступление.

Такую ошибку допустил Октябрьский районный народный суд г. Красноярска,
назначив осужденному Морозову по ч. 2 ст. 127 УК РСФСР один год лишения
свободы, по ч. 2 ст. 211 УК РСФСР четыре года лишения свободы, а
окончательное наказание по совокупности преступлений путем частичного
сложения назначенных наказаний три года и шесть месяцев лишения свободы
29.

Таким образом, по совокупности преступлений суд назначил осужденному
менее строгое наказание, чем за одно из входящих в нее преступлений. Тем
самым суд упустил из виду, что совершение лицом нескольких преступлений
представляет повышенную общественную опасность, в большей степени с
отрицательной стороны характеризует личность виновного.

В ч. 3 ст. 35 Основ (ч. 3 ст. 40 УК РСФСР) определяется порядок
назначения наказания, когда после вынесения приговора по первому делу
обнаруживается, что осужденный виновен еще и в другом преступлении,
совершенном им до вынесения приговора по первому делу. При этом суд
вначале назначает наказание за вновь обнаруженное преступление, а затем
определяет окончательное наказание по совокупности по принципу
поглощения менее строгого наказания более строгим либо путем полного или
частичного сложения назначенных наказаний по различным приговорам, но в
пределах максимума санкции статьи, предусматривающей более строгое
наказание.

Особенностью порядка назначения наказания в подобных случаях является
то, что в срок окончательного наказания по совокупности засчитывается
наказание, отбытое полностью или частично по первому приговору.

В судебной практике испытываются определенные трудности при назначении
наказания в соответствии с ч. 3 ст. 35 Основ (ч. 3 ст. 40 УК РСФСР),
когда по ранее вынесенному приговору наказание назначено условно, а
также лишение свободы условно с обязательным привлечением к труду.

74

Приговором от 11 августа 1976 г. Николаева осуждена по ч. 2 ст. 145 УК
РСФСР к трем годам лишения свободы условно с испытательным сроком в три
года. Она же 20 сентября 1976 г. снова осуждена по ч. 2 ст. 145 УК РСФСР
к трем годам лишения свободы. Президиум областного суда приговор
народного суда от 20 сентября 1976 г. отменил, указав, что осужденная в
период испытательного срока совершила новое умышленное преступление и
осуждена за него к лишению свободы, а суд вопреки правилам ст. 45 УК
РСФСР к вновь назначенному наказанию не присоединил неотбытое наказание
по предыдущему приговору.

Отменяя постановление Президиума, Судебная коллегия Верховного Суда
РСФСР подчеркнула, что приговором от 11 августа 1976 г. Николаева
осуждена за грабеж, совершенный 29 июля 1975 г., а новое преступление
совершила 23 марта 1976 г. до вынесения приговора по первому делу, а не
в период испытательного срока. Поэтому при назначении осужденной
наказаний суд не вправе был руководствоваться ст. 45 УК- Вместе с тем
суд не мог в данном случае руководствоваться и ч. 3 ст. 40 УК РСФСР,
предусматривающей возможность поглощения либо присоединения наказания по
ранее вынесенному приговору, поскольку применение принципа поглощения, а
также полного или частичного сложения возможно только в отношении
реальных наказаний.

Поскольку условное осуждение не является видом наказания, перечень
которых определен в ст. 21 УК РСФСР, его нельзя сравнивать с
наказаниями, назначенными для реального исполнения, и оба приговора р
отношении осужденной должны исполняться самостоя-

тельно

Таким образом, если не имеется оснований для отмены в порядке судебного
надзора условного осуждения по первому приговору, то при назначении
наказания по совокупности в таких случаях правила ч. 3 ст. 40 УК РСФСР
не применяются, а оба приговора исполняются самостоятельно.

Судебная практика исходит из того, что при назначении наказания по
совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 40 УК РСФСР, если за
одно из преступлений назначено лишение свободы условно с

75

обязательным привлечением к труду, а за другое лишение свободы с
реальным его отбыванием, то лишение свободы условно с привлечением к
труду не может быть присоединено к наказанию в виде реального лишения
свободы.

Крайник, осужденный 7 мая 1974 г. по ч. 2 ст. 211 УК РСФСР к трем годам
лишения свободы условно с обязательным привлечением к труду, 12 июня
1974 г. осужден по ч. 1 ст. 108 УК РСФСР к трем годам лишения свободы, а
па основании ст. 41 УК с частичным присоединением неотбытого наказания
по предыдущему приговору — к пяти годам лишения свободы.

Президиум краевого суда, отменяя приговор суда за неправильностью
назначения наказания по совокупности приговоров, указал, что второе
преступление осужденный совершил до вынесения первого приговора, в связи
с чем суд при назначении наказания по совокупности преступлений должен
был руководствоваться правилами ч. 3 ст. 40 УК РСФСР, Суд же ошибочно
применил ст. 41 УК, сложив наказания. Поскольку по первому приговору
Крайник был осужден к лишению свободы условно с обязательным
привлечением к труду, суд не имел права присоединять это наказание к
наказанию по последнему приговору в виде реального лишения свободы. Коль
скоро по первому приговору осужденному назначено менее строгое
наказание, чем по второму, то суд должен был применить принцип
поглощения менее строгого наказания более строгим. При этом в срок
наказания должно быть зачтено время, проработанное осужденным на стройке
в соответствии с первым приговором из расчета день за день31.

В соответствии с ч. 2 ст. 35 Основ (ч. 2 ст. 40 УК РСФРС) к основному
наказанию по совокупности может бьпь присоединено любое из
дополнительных наказаний, предусмотренных статьями закона,
устанавливающими ответственность за те преступления, в совершении
которых лицо признано виновным.

Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении от 23 марта 1971 года «О
практике назначения судами РСФСР дополнительных мер наказания» обратил
внимание судов на возможность назначения в качестве дополнительного
наказания лишения права занимать определенную должность или заниматься
определенной дея-

76

тельностью, «независимо от того, что эта мера наказания не указана в
санкции закона, по которому квалифицируется совершенное
преступление»…»32. Применение этого дополнительного наказания в
наибольшей степени связано с личностью виновного. Из смысла ч. 2 ст. 26
Основ (ч. 2 ст. 29 УК РСФСР) вытекает, что рассматриваемое наказание
применяется в случаях, «когда по характеру совершенных виновным
преступлений по должности или при занятии определенной деятельностью суд
признает невозможным сохранение за ним права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью».

Положение закона о назначении отдельного наказания за каждое входящее в
совокупность преступление относится и к порядку определения
дополнительных наказаний. В указанном постановлении Пленума Верховного
Суда РСФСР отмечается, что «дополнительное наказание не может быть
определено по совокупности преступлений, если оно не назначено ни за
одно и:х, преступлений, входящих в совокупность33.

Большой интерес представляет вопрос о том, сколько дополнительных
наказаний может быть присоединено к основному наказанию по совокупности
преступлений и могут ли слагаться однородные и разнородные
дополнительные наказания?

Основы и УК большинства союзных республик эти вопросы не решают, в ч. 2
стр. 44 УК Литовской ССР, ч. 2 ст. 43 Эстонской ССР устанавливается, что
разнородные дополнительные наказания исполняются самостоятельно, т. е.
не слагаются, не поглощаются и не заменяются. Эти УК исходят из того,
что к основному наказанию можно присоединить несколько дополнительных
наказаний. Такой подход поддерживается в теории и судебной практике 34.

Нам представляется, что предписания УК Литовской ССР и Эстонской ССР по
рассматриваемому вопросу находятся в противоречии с ч. 2 ст. 35 Основ,
согласно которой к основному наказанию по совокупности преступлений
может быть присоединено любое (но одно) из дополнительных наказаний,
назначенных по статьям закона, предусматривающего ответственность за те
преступления, в совершении которых лицо признано виновным. Вряд ли есть
основания сомневаться, что основ-

7Г

пой смысл ст. 35 Основ заключается в том, чтобы в конечном итоге
осужденному за несколько преступлений было назначено одно основное и
одно дополнительное наказание в тех размерах и в таком виде, реальное
исполнение которых было бы возможно и не вызывало неясностей и других
трудностей. Иначе не было бы смысла формулировать правила ст. 35 Основ,
а исполнять каждое наказание самостоятельно. Присоединение к основному
наказанию нескольких дополнительных, думается, не соответствует принципу
экономии репрессии, ведет к неоправданному усилению наказания и
трудностям при его исполнении.

* * *

Действующее уголовное законодательство не одинаково решает вопрос о
порядке назначения наказания при повторности, связанной с осуждением за
предыдущее преступление (при рецидиве), в частности, в зависимости от
того, совершено ли новое преступление после вынесения приговора, но до
полного отбытия наказания но нему, либо оно совершено после полного
отбытия наказания по первому приговору35. Это объясняется тем, что во
втором случае необходимости в особых правилах назначения наказания не
имеется, поскольку за новое преступление может быть назначено наказание
по общим правилам. Однако в случаях совершения лицом повторного
преступления после вынесения приговора, но до полного отбытия наказания,
необходимо решить вопрос о назначении нового наказания и о наказании,
назначенном по первому приговору, поскольку оно полностью не исполнено.
При этом нельзя не учитывать, что совершение нового преступления до
полного отбытия наказания по предыдущему приговору свидетельствует о
повышенной опасности личности виновного, решающегося даже в условиях
режима отбывания наказания па совершение нового преступления.

Рассмотрим правила назначения наказания в каждом из названных случаев в
отдельности.

В случаях совершения лицом повторного преступления после полного отбытия
наказания по предыдущему приговору наказание назначается по общим
правилам

78

определения наказания за отдельное преступное деяние. Если рецидиву
данного преступления законом не придано значения квалифицирующего
признака, то за вновь совершенное преступление назначается наказание в
пределах санкции статьи, по которой оно квалифицировано. При этом факт
повторного совершения преступления, как правило, суд должен учесть в
качестве отягчающего обстоятельства при избрании конкретной меры
наказания в пределах санкции статьи, предусматривающей данное
преступление. В соответствии с ч. 2 и. 1 ст. 34 Основ суд вправе, в
зависимости от характера первого преступления, не признать за ним
значения отягчающего обстоятельства. Однако, как разъяснил Пленум
Верховного Суда СССР постановлением от 25 июня 1976 г. «О практике
применения судами законодательства о борьбе с рецидивной преступностью»,
«если суд не признает указанное обстоятельство отягчающим, он должен
привести в приговоре мотивы, которыми руководствовался»36. Как
показывает судебная практика, рассматриваемое отягчающее обстоятельство
нередко оставляется судами без внимания. Так, по итогам изучения
кафедрой дел о хулиганстве, рассмотренных в первой половине 1974 г.
народными судами г. Казани, среди осужденных было 45,6% ранее судимых, в
то время как суды при избрании меры наказания прежнюю судимость учли в
качестве отягчающего обстоятельства только в отношении 39,8% осужденных.
Это в известной мере объясняется тем, что у судей нет четкого понимания,
в каких случаях следует, а в каких не нужно учитывать факт повторного
совершения преступления в качестве отягчающего обстоятельства при
назначении наказания за новое преступление.

Вряд ли можно согласиться с А. Ф. Зелинским, по мнению которого
повторность может влиять на избрание более строгого наказания «лишь
тогда, когда между двумя или несколькими преступлениями существует
взаимосвязь, отражающая определенную антиобщественную тенденцию, одни и
те же пороки характера и темперамента» 37. Такой подход привел бы к
тому, что в ряде случаев при общем рецидиве стало бы невозможно
учитывать повторность как отягчающее обстоятельство при назначении
наказания за вновь совершенное

преступление. Это не способствовало бы борьбе с реции дивной
преступностью.

Думается, суд вправе не придавать значения отягчающего обстоятельства
предшествующему преступлению лишь в случаях: 1) когда совершение
повторного преступления не свидетельствует о злостном нежелании
виновного следовать требованиям уголовного закона (на это может
указывать факт совершения нового преступления в состоянии сильного
душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего; с
превышением пределов необходимой обороны и т. п.); 2) когда повторно
совершенное преступление особо тяжкое, а предыдущее малозначительно, и
нет смысла признавать его в качестве отягчающего обстоятельства.
Например, если лицо совершило умышленное убийство при отягчающих
обстоятельствах, то наличие судимости за мелкое хищение государственного
имущества лишь формально могло бы повлиять на избрание меры наказания
виновному. Во всех иных случаях, как правило, необходимо в приговоре
ссылаться на повторность как на отягчающее обстоятельство.

При избрании меры наказания лицу, повторно совершившему преступление
после полного отбытия наказания, следует принимать во внимание и то, в
течение какого периода времени после отбытия наказания совершено новое
преступление. Если новое преступление совершено в течение
непродолжительного периода времени после отбытия наказания, то это
обстоятельство, как правило, свидетельствует о большей степени
злостности виновного, демонстративно показывающего отсутствие каких-либо
усилий к становлению на путь честной трудовой жизни.

Проведенное нами исследование показало, что большинство осужденных
совершают повторные преступления в течение первых двух лет после
освобождения от наказания (по различным основаниям).

Аналогично назначается наказание и в том случае, когда рецидиву данного
преступления законом придано значение квалифицирующего признака.

Специфика назначения наказания за повторное преступление, совершенное до
полного отбытия наказания по предыдущему приговору, обусловливается
необходимостью сведения нескольких наказаний в единое нака-

«0

зание. Порядок и пределы назначения наказания в рассматриваемых случаях
регламентируются ст. 36 Основ (ст. 41 УК РСФСР).

В ч. 1 ст. 36 Основ предусматривается, что «если осужденный после
вынесения приговора, но до полного отбытия наказания, совершил новое
преступление, суд к наказанию, назначенному по новому приговору,
полностью или частично присоединяет неотбытую часть наказания по
предыдущему приговору».

Как разъяснил Пленум Верховного Суда СССР от 25 июня 1976 г., при
решении вопроса о применении полного или частичного присоединения
наказания за ранее совершенное преступление к наказанию, назначенному за
новое преступление, необходимо учитывать тяжесть ранее и вновь
совершенного деяния, данные о личности виновного и всю совокупность
обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность38.

Сложение наказаний допускается лишь в пределах максимального срока,
установленного законом для данного вида наказания. При сложении
наказаний в виде лишения свободы общий срок наказания не может превышать
десяти лет, а за преступления, по которым законом допускается назначение
его на срок более десяти лет, не должен превышать пятнадцати лет.

В литературе справедливо отмечалось, что ограничение возможности
сложения наказания в таких случаях десятилетним сроком не совсем
обеспечивает потребности судебной практики в средствах борьбы с такого
рода повторной преступной деятельностью39. То же можно сказать и об
ограничении пределов сложения наказаний в виде исправительных работ
годичным сроком. Сравнение в этом отношении советского уголовного
законодательства с законодательством зарубежных социалистических стран
свидетельствует о том, что наше законодательство предусматривает
наиболее гуманные правила. Например, по Уголовным кодексам Народной
Республики Болгарии (абз. 1 ст. 27) и Венгерской Народной Республики (§
37 и абз. 1 § 73) сложение наказания в виде лишения свободы допускается
до 20 лег, т. е. разрешается выход на пять лет за пределы максимального
пятнадцатилетнего срока. По УК ВНР сложение наказания в виде
исправительно-воспитательных работ в таких случаях допускается до двух
лет, т. е. раз-

А-0’2 -6 81

решается выход за пределы максимума — полуторалет-него срока (абз. 1 §
43). По УК ПНР, ГДР, сложение может иметь место в пределах максимального
пятнадцатилетнего срока лишения свободы. Только по УК МНР этот вопрос
решается одинаково с советским законодательством.

Поэтому в интересах усиления борьбы с такого рода повторностью
преступлений целесообразно было бы в ст. 36 Основ предусмотреть, что
сложение лишения свободы допускается в пределах пятнадцати лет, а
исправительных работ — полутора лет.

Применительно к совокупности приговоров Основы предусмотрели лишь
принцип полного или частичного сложения назначенных наказаний но
различным приговорам, подчеркнув тем самым более опасный характер этой
разновидности повторной преступной деятельности.

Однако практика показывает, что в рассматриваемых случаях нередко
приходится прибегать и к принципу поглощения неотбытого наказания
наказанием по новому приговору. Это бывает в случаях, когда по новому
приговору назначено наказание, равное максимуму наказания данного вида.

Учитывая это, было бы целесообразно в ст. 36 Основ предусмотреть
правило, согласно которому «если по нескольким приговорам назначены
наказания, которые не могут слагаться, а также в иных случаях
невозможности сложения наказаний, суд определяет наказание по
совокупности приговоров путем поглощения менее строгого наказания более
строгим».

Основы не решают вопроса о правилах сложения однородных и разнородных
основных и дополнительных наказаний. Эти вопросы решаются в УК союзных
республик, причем не везде одинаково.

По смыслу ст. 41 УК РСФСР сложению подлежат основные наказания с
основными, дополнительные с дополнительными. Это обстоятельство не
всегда учитывается в судебной практике.

Савин осужден по ч. 2 ст. 218 и ч. 3 ст. 206 УК РСФСР к семи годам
лишения свободы. В соответствии со ст. 41 УК РСФСР к этому наказанию
присоединена неотбытая ссылка по предыдущему приговору с заменой ее
лишением свободы на два месяца и десять дней. Отменяя приговор суда в
этой части, Судебная коллегия

82

Верховного Суда РСФСР подчеркнула, что к моменту совершения нового
преступления Савин не отбыл семь месяцев ссылки, которая была назначена
в качестве дополнительного наказания по предыдущему приговору. В
соответствии со ст. 41 УК РСФСР суд может присоединить неотбытое
дополнительное наказание к наказанию по новому приговору также в виде
дополнительного наказания. Однако суд заменил ссылку лишением свободы и
тем самым дополнительное наказание превратил в основное. Такая замена
ссылки лишением свободы и присоединение се к основной мере наказания
могли иметь место только в том случае, если бы ссылка была назначена как
основное наказание40.

Иного рода ошибку при назначении наказания допустил суд по делу Егорова.
Не отбыв двух лет трех месяцев и 11 дней ссылки, Егоров совершил побег и
злостно уклонялся от уплаты алиментов, за что осужден по совокупности
ст.ст. 122 и 186 УК РСФСР к одному году лишения свободы с присоединением
двух лет трех месяцев и 11 дней ссылки. Отменяя приговор, Судебная
коллегия Верховного Суда РСФСР подчеркнула, что поскольку ссылка по
ранее вынесенному приговору была назначена как основное наказание и не
отбыта, суд в соответствии со ст. 41 обязан был полностью или частично
присоединить к наказанию в виде лишения свободы неотбытый срок ссылки из
расчета один день лишения свободы за каждые три дня ссылки. Указание в
приговоре о направлении осужденного после отбытия лишения свободы для
отбытия оставшегося срока ссылки было бы правильно, если бы по
предыдущему приговору ссылка была назначена в качестве дополнительного
наказания 41.

В соответствии со ст. 36 Основ неотбытая часть наказания по предыдущему
приговору полностью или частично присоединяется к наказанию,
назначенному по новому приговору. Эта формула не совсем удачна, так как
допускает возможность назначения окончательного наказания менее
строгого, чем неотбытое, если суд применит принцип частичного сложения
наказании. В виду нечеткости этой формулы вышестоящие суды при
рассмотрении конкретных уголовных дел специально обращают внимание
нижестоящих судов на недопустимость назначения наказания по совокупности
приго-

6* 83

воров ниже неотбытого наказания по предыдущему приговору.

Гараев осужден по ч. 1 ст. 108 УК РСФСР к семи годам лишения свободы, а
в силу ст. 41 УК с частичным присоединением неотбытого наказания по
предыдущему приговору — к двенадцати годам лишения свободы. Судебная
коллегия Верховного Суда РСФСР действия Гараева переквалифицировала на
ч. 1 ст. 112 УК РСФСР, назначив по ней наказание в виде одного года
лишения свободы, и в силу ст. 41 УК присоединила пять лет неотбытого
наказания по предыдущему приговору, определив окончательное наказание по
совокупности приговоров — шесть лет лишения свободы. Отменяя определение
в части назначения наказания, Президиум Верховного Суда РСФСР
подчеркнул, что на день избрания меры пресечения в связи с совершением
повтор • ного преступления, Гараев не отбыл шесть лет, шесть месяцев и
11 дней лишения свободы, в то время как Коллегия по совокупности
приговоров ему назначила наказание шесть лет, т. е. меньше неотбытого
срока наказания42.

Однако такого рода случаи были бы исключены, если бы в ст. 36 Основ
предусматривалось, что при совокупности приговоров к неотбытому сроку
наказания полностью или частично присоединяется наказание, назначенное
по новому приговору. Именно таким образом решается этот вопрос по
Уголовному кодексу Народной Республики Болгарии. В абз. 2 ст. 27 этого
УК предусматривается: «когда одно и то же лицо совершит преступление
после того, как было осуждено за другое преступление вступившим в
законную силу приговором, но до окончания отбытия наказания по этому
приговору, суд присоединяет к неотбытой части наказания полностью или
частично наказание, предусмотренное вторым приговором».

В судебной практике нередко встречались трудности при назначении
наказания по совокупности приговоров в виде исправительных работ.

Постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. «О
практике применения судами исправительных работ без лишения свободы»
разрешены некоторые из таких вопросов. В частности, в п. 5 указанного
постановления разъясняется, что при назначении

84

наказания в виде исправительных работ по нескольким приговорам могут
складываться лишь сроки исправительных работ по правилам,
предусмотренным ст. 36 Основ. Размеры удержаний из заработка сложению не
подлежат. В этих случаях, назначив за последнее преступление
исправительные работы с удержанием из заработка определенного процента в
доход государства, суд полностью или частично присоединяет к
назначенному по последнему приговору наказанию неотбытый срок
исправительных работ по предыдущему приговору, оставляя для
присоединяемого срока прежний процент удержаний 43.

Пленум разрешил также вопрос о правилах присоединения неотбытого срока
наказания в случаях, когда лицо совершило новое преступление в период
отбывания лишения свободы в порядке замены исправительных работ в связи
со злостным уклонением от их отбывания. «В случае совершения осужденным
до или во время отбывания лишения свободы за злостное уклонение от
исправительных работ нового преступления, за которое ему назначено
наказание в виде лишения свободы,— говорится в п. 6 данного
постановления,— окончательное наказание определяется с учетом наказания
в виде исправительных работ, установленных первым приговором, по
правилам, предусмотренным ст. 41 УК РСФСР и соответствующими статьями УК
других союзных республик, т. е. неотбытая часть исправительных работ
переводится в лишение свободы, а затем производится сложение наказаний.
При этом в неотбытый срок исправительных работ засчитывается время
содержания осужденного в местах лишения свободы за злостное уклонение от
отбывания исправительных работ из расчета один день лишения свободы за
один день исправительных работ» 44.

В судебной практике имели место случаи, когда к наказанию в виде
исправительных работ присоединялось наказание в виде исправительных
работ, назначенных в порядке меры административного взыскания45.

Учитывая это, Пленум Верховного Суда СССР указал, что при назначении по
приговору исправительных работ лицу, отбывающему административное
взыскание в виде исправительных работ, приговор приводится в

85

исполнение самостоятельно после отбытия осужденным административного
взыскания 46.

Что касается правил сложения основных разновидных наказаний, то они уже
рассмотрены при освещении порядка назначения наказания по совокупности
преступлений и нет необходимости повторного их изложения.

Основные наказания, в отношении которых не имеется указаний на правила
перевода одних в другие, должны исполняться самостоятельно, поскольку
ст. 41 УК РСФСР (ст. 36 Основ) не предусматривает возможности поглощения
наказаний. В ч. 5 ст. 41 УК. РСФСР предусматривается, что приговоры к
лишению свободы и штрафу, а также к исправительным работам и штрафу
приводятся в исполнение самостоятельно. По совокупности приговоров могут
быть назначены п дополнительные наказания. Однако дополнительное
наказание по совокупности приговоров может быть назначено лишь в том
случае, когда такое наказание было определено судом хотя бы по одному из
приговоров, входящих в совокупность.

Фомин осужден по п. «и» ст. 102 УК РСФСР к тринадцати годам лишения
свободы. Па основании ст. 41 УК к этому наказанию присоединено два года
лишения свободы, неотбытые по предыдущему приговору, окончательно к
отбытию определено пятнадцать лет лишения свободы с последующей ссылкой
на пять лет. В этом случае суд ошибочно применил ссылку в виде
дополнительного наказания, так как она не была назначена ни по одному из
приговоров 47.

Поскольку ст. 36 Основ предусматривает только принцип полного пли
частичного сложения наказаний, назначенных по нескольким приговорам, то
в случае, если по нескольким приговорам осужденному назначены различные
дополнительные наказания, они должны исполняться самостоятельно. В
соответствии с разъяснением Пленума Верховного Суда РСФСР «неотбытое по
предыдущему приговору дополнительное наказание может присоединяться к
основному, назначенному по совокупности приговоров, только в качестве
дополнительной меры наказания либо складываться с назначенным по новому
приговору дополнительным наказанием

того же вида в пределах установленных законом сроков для данного вида
наказания» 48.

Правила ст. 36 Основ (ст. 41 УК РСФСР) о полном или частичном
присоединении неотбытого наказания по предыдущему приговору к наказанию,
назначенному по новому приговору, применяются также к случаям, когда
лицо, в отношении которого исполнение приговора было отсрочено в
соответствии со ст.ст. 39 и 39 1 Основ (ст.ст. 46 и 46 ‘ УК РСФСР),
совершило новое преступление до окончания срока отсрочки.

Однако в отступление от общего правила, сформулированного в ст. 36 Основ
(ст. 41 УК РСФСР), к лицам, осужденным условно, к осужденным к лишению
свободы условно с обязательным привлечением к труду, к условно-досрочно
освобожденным, к условно освобожденным из мест лишения свободы с
обязательным привлечением к труду, правила о полном или частичном
присоединении неотбытого наказания по первому приговору применяются лишь
при условии, если ими в период неотбытого срока наказания совершено
новое умышленное преступление, за которое судом назначено наказание в
виде лишения свободы.

Такой подход законодателя к регулированию порядка назначения наказания
по совокупности приговоров в указанных случаях представляется
недостаточно последовательным п убедительным.

В интересах повышения предупредительного значения уголовного закона к
поведению названных категорий осужденных общество вправе и должно
предъявлять повышенные требования, коль скоро оно уже раз проявило к ним
снисхождение, предоставило возможность примерным поведением н честным
отношением к труду (и обучению) доказать свое исправление и
перевоспитание. Поэтому более убедительным представляется такое
регулирование рассматриваемого вопроса, при котором в случаях совершения
указанными лицами нового преступления наказание назначалось бы по
правилам ст. 36 Основ.

Порядок назначения наказания в таких случаях по действующему
законодательству вызывает серьезные трудности в судебной практике и
находится в противоречии с правосознанием граждан. Ведь неслучайно в
практике при осуждении к лишению свободы за не-

87

осторожное преступление, совершенное условно осужденным в период
испытательного срока, нередко окончательное наказание назначается по
правилам ст. 36 Основ (ст. 41 УК РСФСР).

Афанасьев, ранее судимый за злостное хулиганство к четырем годам лишения
свободы условно, в период испытательного срока совершил преступление,
предусмотренное ч. 2 ст. 211 УК РСФСР, за что осужден к четырем годам
лишения свободы. Президиум краевого суда приговор народного суда
отменил, мотивируя свое решение тсуг, что суд не присоединил к наказанию
по новому приговору в порядке ст. 41 УК РСФСР наказание, неотбытое по
предыдущему приговору.

Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР отменила постановление
Президиума, указав, что приговор народного суда отменен необоснованно, а
вопрос о необходимости присоединения неотбытого наказания по предыдущему
приговору поставлен им вопреки требованиям ст. 45 УК РСФСР49.

Такого рода ошибки допускаются при назначении наказания за совершение в
период обязательного срока работы неосторожных преступлений условно
осужденными к лишению свободы с обязательным привлечением к труду.

Рязанцев, будучи осужденным в 1975 г. по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР к трем
годам лишения свободы условно с обязательным привлечением к труду,
приговорен по ч. 2 ст. 211 УК РСФСР к четырем годам лишения свободы, а
на основании ст. 41 УК с частичным присоединением неотбытого наказания
по предыдущему приговору к пяти годам лишения свободы. Рязанцевым в
период обязательного срока работы совершено неосторожное преступление, а
поэтому суд не вправе был при назначении наказания руководствоваться
правилами ст. 41 УК РСФСР50.

Правила о полном или частичном сложении наказаний не применимы и в тех
случаях, когда условно осужденный к лишению свободы в период
обязательного срока работы совершает новое умышленное преступление, за
которое осуждается к наказанию, не связанному с лишением свободы. Это
обстоятельство судами иногда также не учитывается.

88

Приговором Кукморского районного народного суда от 3 февраля 1977 г.
Файзуллин осужден по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР к трем годам лишения свободы
условно с обязательным привлечением к труду. В период обязательного
срока работы он совершил новое умышленное преступление, за которое 12
октября 1978 г. осужден по ч. 1 ст. 208 УК РСФСР к шести месяцам
исправительных работ по месту работы с удержанием 20% из зарплаты.
Сославшись на ст. 41 УК РСФСР, суд к наказанию, назначенному по
последнему приговору, полностью присоединил два года и шесть дней
лишения свободы неотбытых по предыдущему приговору, а окончательное
наказание определил два года, два месяца и шесть дней лишения свободы.
Президиум Верховного Суда ТАССР приговор суда в части присоединения
неотбытого наказания по предыдущему приговору отменил, как
постановленный вопреки требованиям ч. 6 ст. 24 2 УК РСФСР51.

В судебной практике все еще имеются трудности при исчислении неотбытой
части наказания при осуждении к лишению свободы условно с обязательным
привлечением к труду. Примером тому может быть дело Сапа-чсва.

Сапачев 24 февраля 1977 г. осужден по ч. 1 ст. 144 УК РСФСР к двум годам
лишения свободы условно с привлечением к труду. Срок наказания по этому
приговору исчислялся с 5 января 1977 г. В период отбывания наказания
Сапачев совершил кражу личного имущества граждан и хищение
государственного имущества в особо крупных размерах, за что 19 мая 1978
г. осужден по ч. 2 ст. 144, ч. 1 ст. 195, ст. 93 ‘ УК РСФСР к восьми
годам лишения свободы. В соответствии со ст. 41 УК к наказанию по новому
приговору присоединена часть неотбытого наказания по предыдущему
приговору в виде одного года лишения свободы, а окончательное наказание
назначено девять лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Полагая, что в срок отбытого назания должно быть включено время с 5
января 1977 г. по день вынесения нового приговора 19 мая 1978 года, а не
с 5 января по день заключения Сапачева под стражу 28 декабря 1977г., как
это сделал суд, прокурор внес протест, поставив вопрос об изменении
приговора за неправильностью исчис-

89

лсния срока неотбытого наказания по приговору от 24 февраля 1977 г.,
который, по мнению прокурора, со-с!авляет 7 месяцев и 16 дней.

Оставляя протест без удовлетворения, Судебная коллегия Верховного Суда
РСФСР указала, что во время слбывания наказания осужденный совершил
новые умышленные преступления, за что 28 декабря 1977 г. задержан в
порядке ст. 122 УПК РСФСР и ему избрана мера пресечения в виде
заключения под стражу. На стройке он работал до задержания и ареста, а с
28 декабря 1977 г. содержался под стражей. Следовательно, с 5 января по
27 декабря 1977 г. он отбыл 11 месяцев и 2Г> дня наказания по приговору
от 24 февраля 1977 г., а неотбытый срок наказания к моменту вынесения
нового приговора составил один год и семь дней. При таких
обстоятельствах суд правильно на основании ст. 41 УК к наказанию по
новому приговору присоединил часть неотбытого наказания по предыдущему
приговору в виде одного года лишения свободы.

Судебная коллегия подчеркнула, что лицу, условно осужденному к лишению
свободы с обязательным привлечением к труду, совершившему в период
отбывания наказания умышленное преступление, за которое оно осуждается к
лишению свободы, в отбытое наказание по предыдущему приговору может быть
включен срок до вынесения нового приговора только в том случае, если
весь этот период осужденный работал на стройке и в отношении его не
избиралась мера пресечения в виде содержания под стражей в связи с
совершением нового преступления 52. Действующее уголовное
законодательство предусматривает раздельное содержание осужденных к
лишению свободы в зависимости от пола, характера и 1яжести совершенного
преступления, срока наказания, возраста и предшествующего отбывания
лишения свободы.

Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 19 октября 1971 г.
«О практике назначения судами видов исправительно-трудовых учреждений
лицам, осужденным к лишению свободы» обратил внимание судов на то, что
установленный ст. 23 Основ уголовного законодательства порядок
назначения судами вида исправительно-трудового учреждения осужденным к
лишению свободы направлен на улучшение работы по

90

исправлению и перевоспитанию осужденных, а также на предупреждение
совершения новых преступлений53.

В свете сказанного большое значение имеет правильное назначение судами
вида исправительно-трудового учреждения осужденным к лишению свободы за
ту или иную разновидность множественности преступлений. В ст. 23 Основ
нашли свое разрешение лишь некоторые вопросы назначения вида
исправительно-трудового учреждения осужденным за множественность
преступле нии, в частности, в отношении лиц мужского пола, осуждаемых к
лишению свободы повторно и особо опасных рецидивистов.

Однако при осуждении лица за множественность преступлений перед судом
возникают и иные вопросы, связанные с избранием вида
исправительно-трудового учреждения. Так, в законе нет прямых указаний,
следует ли суду при осуждении лица по совокупности преступлений и
приговоров определять вид ИТУ отдельно но каждому преступлению и
приговору или при назначении окончательного наказания по совокупности?

Рассмотрев этот вопрос, Пленум Верховного Суда СССР дал следующее
руководящее разъяснение: «при осуждении к лишению свободы за два и более
престуи лсния, а также при назначении наказания по нескольким приговорам
суд должен назначить вид колонии либо отбывание всего срока наказания
или части его в тюрьме не отдельно за каждое преступление, а лишь при
определении окончательной меры наказания по совокупности преступлений
или при назначении наказания по нескольким приговорам»54.

В соответствии со ст. 23 Основ назначение отбывания лишения свободы в
исправительно-трудовой колонии общего или усиленного режима, а также в
тюрьме и воспитательно-трудовой колонии общего или усиленного режима
зависит не только о г характера совершенного преступления (тяжкое или не
тяжкое), по от срока назначенного судом наказания. Однако в ней не
имеется указаний, какой вид исправительно-трудового учреждения должен
избираться судом при осуждении виновного к лишению свободы за
множественность преступлений на срок свыше указанного в законе, когда
часть деяний являются тяжкими, а другие к ним не относятся.

91

В этой связи Пленум Верховного Суда СССР разъяснил: а) осужденному за
совершение двух или более тяжких преступлений, за каждое из которых
назначено наказание в виде лишения свободы на срок не свыше трех лет, а
по совокупности преступлений —- более трех лет, отбывание наказания
надлежит назначать в колонии усиленного режима; б) лицу, осужденному за
совершение нескольких преступлений, в том числе одного тяжкого, за
которое назначено наказание, не связанное с лишением свободы, либо
лишение свободы на срок не более трех лет, отбывание наказания надлежит
назначать в колонии общего режима, независимо от срока лишения свободы,
назначенного по совокупности преступлений; в) лицу, совершившему тяжкое
преступление в период отбывания наказания по ранее вынесенному приговору
в виде направления в дисциплинарный батальон, исправительных работ без
лишения свободы, лишения свободы с применением ст. 232 Основ, а также в
период испытательного срока при условном осуждении, при назначении по
новому приговору за тяжкое преступление наказания в виде лишения свободы
на срок не свыше трех лет, а по совокупности приговоров более трех лет,
отбывание наказания следует назначать в колонии общего режима, если
наказание по предыдущему приговору было назначено за преступление, не
являющееся тяжким 55.

Несмотря на четкость этих разъяснений Пленума в судебной практике все
еще допускаются ошибки.

Верховным Судом Татарской АССР Селезнев осужден по ч. I ст. 144 УК РСФСР
к одному году лишения свободы, по ст. 15 и ч. 3 ст. 117 УК РСФСР с
применением ст. 43 УК к трем годам лишения свободы, а по совокупности
преступлений к четырем годам лишения свободы с отбыванием его в
исправительно-трудовой колонии усиленного режима. Определением Судебной
коллегии Верховного Суда РСФСР от 20 апреля 1975 г. вид колонии
Селезневу изменен с усиленного на общий, поскольку осужденному за
совершение нескольких преступлений, в том числе одного тяжкого, за
которое назначено наказание не свыше трех лет лишения свободы, отбывание
наказания назначается в колонии общего режима, независимо от срока
лишения свободы, назначенного по совокупности преступлений 56.

92

другой пример. Хопрячков осужден по ч. 3 ст. 206 УК РСФСР к трем годам
лишения свободы. Он же ранее осужден по ч. I ст. 108 УК РСФСР к трем
годам лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора на два года, а в
период отсрочки совершил новое преступление. На основании ст. 41 и 46 ‘
УК РСФСР суд окончательное наказание по совокупности приговоров
определил в виде четырех лет и шести месяцев лишения свободы с
отбыванием его в исправительно-трудовой колонии общего режима, однако
при этом в приговоре не мотивировал назначение колонии общего режима.
Президиум Ростовского областного суда, отменяя приговор суда,
мотивировал свое решение тем, что при определении вида ИТК суду
следовало исходить из окончательного срока наказания по совокупности
приговоров и, поскольку он превышает три года лишения свободы, то
отбывание наказания надлежало назначить в колонии усиленного режима 57.

Приведенные разъяснения Пленума Верховного Суда СССР, думается, могут
быть распространены и на определение лишения свободы в виде заключения в
тюрьме в случаях, когда лицо осуждается по совокупности тяжких
преступлений, если за каждое преступление назначено наказание в виде
лишения свободы не свыше пяти лет, а по совокупности — свыше пяти лет. В
таких случаях, по нашему мнению, суд вправе на основании ч. 8 ст. 23
Основ назначить осужденному отбывание лишения свободы в тюрьме на весь
срок или часть его.

Иначе должен решаться вопрос об избрании осужденному лишения свободы в
виде заключения в тюрьме по совокупности приговоров. При назначении
наказания по совокупности приговоров тюремное заключение не может быть
назначено на срок, превышающий наказание по последнему приговору, если
по ранее вынесенному приговору оно не назначалось либо было отбыто. Так
ориентирует нижестоящие суды Верховный Суд РСФСР.

Петренко осужден по ст. 77 > УК РСФСР к десяти годам лишения свободы, а
на основании ст. 41 УК с присоединением неотбытого наказания по
предыдущему приговору к пятнадцати годам лишения свободы с отбыванием
всего срока наказания в тюрьме. Заместитель Председателя Верховного Суда
РСФСР внес протест, поставив в нем вопрос об изменении приговора:
определении

93

осужденному отбывания десяти лет лишения свободы в тюрьме, а остальных
пяти лет — в исправительно-трудовой колонии особого режима. Удовлетворяя
протест, Судебная Коллегия Верховного Суда РСФСР указала, что при
решении вопроса о назначении лишения свободы в виде заключения в тюрьме
суд не учел требований ч. 8 С1. 24 УК РСФСР. По приговору суда от 14
ноября 1967 г. Петренко осужден к 15 годам лишения свободы с отбыванием
первых грех лет в тюрьме, а остальных 12 лет — в ИТК особого режима. К
моменту совершения последнего преступления срок отбывания наказания к
тюрьме истек. Поскольку за последнее преступление Петренко осужден к
десяти годам лишения свободы, то только на этот срок ему могло быть
назначено отбьща- нис наказания в тюрьме. Назначение отбывания наказания
в тюрьме в течение пятнадцати лет, определенного по совокупности
приговоров, не основано на законе 58.

Такой подход к назначению наказания по совокупности приговоров в виде
заключения в тюрьме представляется правильным, ибо в противном случае в
предШе-стувющий приговор вносились бы изменения, ухудшающие положение
осужденного.

В соответствии с ч. 7 ст. 23 Основ суд вправе в зависимости от характера
и степени общественной опасности совершенного преступления, личности
виновного и иных обстоятельств дела, указав мотивы принятого решения,
отступить от общих правил определения вида исправительно-трудового
учреждения и избрать его с более строгим или менее строгим режимом.
Однако не разрешается в таких случаях назначать ИТК особого режима
лицам, не признанным особо опасными рецидивистами, а несовершеннолетним
вместо воспитательно-трудовой колонии общего режима колонию усиленного
режима.

Пленум Верховного Суда СССР ориентирует суды на то, чтобы при этом они
принимали во внимание «характер и степень общественной опасности
совершенного преступления, личность виновного и иные обстоятельства, в
том числе длительность времени, истекшего с момента отбытия наказания по
предыдущему приговору, и сроки нахождения в местах лишения свободы» 59.

В заключение остановимся на порядке определения вида
исправительно-трудового учреждения осужденным

94

к лишению свободы в случаях, предусмотренных ч. 3 ст. 40 УК РСФСР.

Некоторые суды не учитывают то обстоятельство, что если лицо по первому
приговору было осуждено к лишению свободы, а затем обнаружилось, что оно
же виновно в другом преступлении, совершенном до вынесения первого
приговора, то при осуждении по второму приговору к лишению свободы суд
при определении вида исправительно-трудовой колонии должен исходить из
того, что это лицо осуждается к лишению свободы впервые 60.

Костров осужден по ч. 3 ст. 92 УК РСФСР к одиннадцати годам и восьми
месяцам лишения свободы, а с присоединением неотбытой части наказания по
предыдущему приговору — к двенадцати годам лишения свободы с отбыванием
в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР нашла назначение вида колонии
неправильным, так как оба преступления совершены до вынесения первого
приговора и осужденный не может рассматриваться как осуждавшийся ранее к
лишению свободы61.

ПРИМЕЧАНИЯ

Глава III

1 См. Каролина. Перевод проф С Я Булатова. Алма-Ата,

1967, с. 46, 113—114; Таганцев Н. С. О повторении преступле

ний. 1867

2 См. Орешкина Т. И. Ответственность за рецидив преступ

лений по уголовному праву США. Автореф. канд. дисс. М , 1977,

с 13 и след.

3 См. Филимонов В Д. Общественная опасность личности

отдельных категорий преступников и ее уголовно-правовое значение.

Томск, 1973, с. 42.

4 См. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РСФСР.

1961—1977. М, 1978, с. 294.

5 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1976, № 4, с. 7; При

менение судами законодательства о борьбе с рецидивной преступ

ностью — «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1977, № 1, с. 35.

6 По итогам изучения рецидивистов 53,9% осужденных новое

преступление совершили после полного отбытия наказания по пре

дыдущему приговору. По итогам изучения дел о хулиганстве, рас

смотренных судами г. Казани за первую половину 1974 г, 62%

осужденных за хулиганство рецидивистов отбыли наказание по

предыдущему приговору полностью.

95

7 См Филимонов В Д Общественная опасность личности

отдельных категорий преступников и ее уголовно-правовое значе

ние Томск, 1973, с 43—44

8 Изучение дел о повторных преступлениях лиц, имеющих не-

гогашенные и неснятые судимости, показало, что каждое третье

преступление ими совершается в группе, почти но каждому второму

из них такие лица являются организаторами преступлений См

«Применение судами законодательства о борьбе с рецидивной пре

ступностью» — «Бютчечепь Верховного Суда СССР», 1977, № К

с 35

9 См «Бюллетень Верховного Суча СССР», 1979 № 4 с 18, 19

10 См Сборник постанов тении Пченума Верховного Суда СССР

1924—1977, ч 2, М, 1978 с 329

11 См Яковлев А М Совокупность преступлений М, 1960

с 5, Криволапое Г Г Множественность преступлений по со

ветскому уголовному праву М, 1974, с 8, Советское уголовное

право Часть общая Изд во МГУ, с 253, 1974, Дате ль П С

Множественность преступлений Владивосток, 1969, с 3, Зелин

ский Л Ф Кватифнкация повторных преступлении Вочтград,

1976, с 9

12 См Ю ш к о в Ю Н Множественность преступных деянии

(вопросы ква шфикацип и назначения наказания) Автореферат канд

дисс Сверд ювск, 1974 с 10—11, Фролов Е А, Галиакбе-

р о в Р Р Множественность преступных деянии как институт со

ветского уголовного права Свердловск, 1967, с 8, К У Д
Р я в-

цев В Н Общая теория квалификации преступлении М, 1972

с 2, КафаровТ М Проблема рецидива в советском уголовном

праве Баку, 1972, с 8—9

13 Характеристику общего, специального, опасного и особо опас

ного рецидива см А л и е в Н Б Повторность и рецидив преступ

лений по советскому уголовному праву Махачкача, 1978 с 63 и

след

14 См Итальянский Уголовный Кодекс 1930 М, 1941

15 К Маркс писал, что « история и такая наука как статистика

с исчерпывающей очевидностью доказывают, что со времени Каина

мир никогда не >давалось ни исправить ни устрашить наказанием»

См Маркс К и Энгельс Ф Соч, т 8, с 530

10 См Ленин В И Поли собр соч, т 4, с 412

17 См Материалы XXII съезда КПСС М, 1961, с 400

18 См ДагельП С Принцип неотвратимости наказания —

Сб Вопросы государства и права, вып 6 Владивосток, 1962, с 161

19 См «Бюч.штень Верховного Суда СССР» 1976, № 4, с 8

В теории уголовного права этот вопрос является дискуссионным

20 Сч Сборник постановлений Пленума Верховною Суда

РСФСР 1961 — 1977 М 1978 с 294—298

21 См &Бю I нгтемь Верховного С\да РСФСР», 1978, Л°
II,

с 4—5

22 Это мнение разделяют Стручков Н А Назначение нака

зания при совокупности преступлений М, 1957, с 23, Даниэль-

б е к Б В К вопросу о совокупности преступ 1ений — «Труды выс

шей следственной шкоты МВД СССР» вып 4 Волгоград,
1971,

с 5, Горелик А С Назначение наказания по совокупности

Красноярск, 1975, с 46—47 Иную точку зрения по этому вопросу

защищает А С. Никифоров Он полагает, что «Основы совершенно

96

правильно отказались о г лишенного существенного значения деле ния
совокупности на идеа шную и реа шшю» См Никифо ров А С Совокупность
преступлений М, 1965, с 123

23 См К о г а н В М Логико юридически я структура советского

уголовного закона Алма Ата, 1966 с 80

24 См Яковлев А М Совокупность прей •имений М 1%0,

с 102—103, Горели к А С Назначение наказания по совокуп

ности Красноярское книжное издательство 1975 с 46 и да
1ее.

М И Б а ж а и о в Назначение наказания по совокупности преступ

лений и совокупности приговоров Харьков, 1977 с 22 27

25 См Никифоров А С Совокупность преступлений М,

1965, с 126

2(5 См Барт поиск а я Г Сложение наказании по совокупности преступлений
в судебной практике —«Советская юстиция», 1968, № 8, с 25, Л ена у М
Назначение наказания по совокупное!!! пресгупленнй —«Советская юстиция»,
1970, № 20, с 16, Максимов С, Марченко С Назначение наказаний по
совокупности преступлении —«Советская юстиция» 1971, Я» 6с И Советское
у.оловное право Часть общая М, 1972, с 381, Горелик И И, 1 и ш к е в и ч
И С Вопросы уголовного права (общей части) в практике Верховного Суда
БССР Минск 1973, с 194, Г о р е-л и к А С Назначение наказания по
совокупности Красноярск, 1975, с 41—44, БажановМ И Назначение наказания
по совокупности преступлении и совокупности приговоров Харьков, 1977, с
22, Ю ш к о в Ю А Назначение наказания по совокупности преступлений и
приговоров М, 1975, с 21 Изучение дел об условном осуждении к лишению
свободы с обязательным привлечением к груду (по материалам практики
народных судов г Казани за 1 е полугодие 1976 г) показало, что наказание
по совокупности назначено по принципу ног ющенпя 391% осужденным по прнн
цьпу частичною стоженпя—51,1%, по принципу потною сложения—8,8%

27 См Обзор практики назначения судами РСФСР наказания

пр! совершении нескольких преступлений и по нескольким пригово

рам — «Бю петень Верховного Суда РСФСР» 1978 № 1, с 13

28 См К р и г е р Г А , X а б и б у ч п и н М X , Л1 а л к о в В П

Назначение наказаний по совокупности пресгуп гений — «Советское

государи во н право», 1968, № 1, с 133 135 Ь а р т п о в с к а
я Г

Сложение наказаний по совокупности преступлений в
судебной

практике —«Советская юстиция», 1968, № 8, Максимов С,

Марченко С Назначение наказаний по совокупное!и преступле

ний —«Советская юстиция», 1971 № 6 Ми хай топ В Назначе

ние наказания по совокупности при осуждении к исправительным

рабо!ам —«Советская юстиция», 1966, № 7 с 12—13 Коммента

рий к уголовному кодексу Бе юрусскои ССР Мннс.ч 1971, с
89,

Го ре тик И И, Тишкевич И С Вопросы уголовного права

(ьбщей части) практики Верховного Суда БССР Минск,
1973,

с 195—198, Борисов Ф, Рашковец И Сложение разнород

ных наказаний— «Социалистическая законность» 1971, № 12 с 51 —

52. Л ена у М Назначение наказания по совокупности преступте-

ний —«Советская юстиция», 1970 № 20, с 17 Его же Правила

ст 40 УК РСФСР нуждаются в уточнении —«Советская юстиция»,

1971, № 16, с 25, Г о р е’1 и к А С Назначение наказания по сово

купности 1975, с 58 и пед , БажановМ И Назначение нака-

по совокупности преступлении и совокупности приговоров Харьков, 1977, с
25, «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1964, № 5, с 47—48 «Бюллетень
Верховного Суда», 1964, № 4, с 18—21

29 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1978, № 1, с 13

30 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1977 № 6, с 10,

См также Обзор практики назначения судами РСФСР наказания

при совершении нескольких преступлений и по нескольким пригово

рам — «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1978, № 1, с 12

31 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1975, № 1, с 14

32 См Сборник постанов шнии Пленума Верховного Суда

РСФСР 1961—1977 М, 1978, с 237

33 См Там же, с 296

34 См БажановМ И Указ соч, с 29—30

35 Проведенное кафедрои уголовного права Казанского универ

ситета изучение 647 осужденных рецидивистов, отбывавших нака

зание в ИТК строгого режима в 1972—1973 гг, показало, что только

53,9% рецидивистов новое преступление совершили после полного

отбытия наказания по первому приговору Остальные 19,9% —

после условно-досрочного освобождения, 6% —поспе условного

осуждения либо освобождения из мест лишения свободы, 10,6°’} —•

после освобождения по амнистии и др основаниям

36 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР,

1924—1977, ч 2, М, 1978, с 56

37 См Зелинский А Ф Общий рецидив и некоторые вопро

сы ответственности за хищение социалистического имущества —-

«Труды Высшей Следственной Школы МВД СССР», вып 7 Волго

град, 1973, с 46

38 См Сборник постановлений Пленхма Верховного Суда СССР,

1924—1977, ч 2, М , 1978, с 57

39 См НикифоровА С Совокупность преступлений М,

1965, с 130—131

40 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1971, № 5, с 5—6.

41 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1972, № 1, с 6

42 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1971, № 10, с 12

43 См Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР.

1924—1977 ч 2, М, 1978, с 96—97

44 См Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР

1924—1977, ч 2, М, 1978 с 97

46 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1968, № 11, с
12—13

46 См Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР.

1924—1977, ч 2, М 1978 с 97

47 См Бюллетень Верховного Суда РСФСР 1973, № 2, с 9

48 См Сборник постанов тений Пленума Верховного Суда

РСФСР 1961—1977 М, 1978, с 297

49 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», № 4, с 3

50 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1978, № 7, с 9

51 См Материалы Президиума Верховного Суда Татарской

АССР за 1978 г

52 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1978, № 11,

с 5—6

63 См Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1977, ч
2, М , 1978, с 86

54 См Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924—1977, ч 2,
М, 1978, с 87

35 См Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1977, ч 2
М, 1978, с 87—88

66 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1975, № 8, с 4—5

57 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1978, № 2, с 16.

58 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1976, № 7, с 1

59 См Сборник постанов 16111(11 Пченума Верховного Суда СССР

1924—1977, ч 2, М, 1978, с 86

60 См по этому вопросу Ткачевскии Ю М Советское

исправительно трудовое право Изд-во МГУ, 1971, с 37

61 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1962, № 12, с 9

7*

ГЛАВА IV

ЛИЧНОСТЬ ПРЕСТУПНИКА И ПРИМЕНЕНИЕ

УСЛОВНОГО ОСУЖДЕНИЯ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ С ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ ПРИВЛЕЧЕНИЕМ

К ТРУДУ

Роль и значение условного осуждения в борьбе с преет ушюс1ыо
определяется судебной политикой Советского государства, которая с самого
начала была построена на сочетании принуждения и убеждения, карательных
и воспитательных элементов в уголовном наказании.

Указания В. И. Ленина о расширении условного осуждения, замене лишения
свободы принудительным трудом с проживанием на дому, замене тюрьмы
воспитательным учреждением ‘, по мере успехов борьбы с преступностью
приобретают все более актуальное значение и являются отправными для
совершенствования системы наказаний и их исполнения. Проблема разумного
сочетания карательных элементов и воспитания приобретает большое
значение и в настоящее время.

Правильное применение условного осуждения к лишению свободы с
обязательным привлечением к труду зависит прежде всего от определения
его юридической природы. От этого во многом зависит не только выяснение
сущности этого уголовно-правового института, но и определение его места
в системе мер борьбы с преступлениями, установления оснований его
применения, назначение наказания по совокупности преступлений и
приговоров, замена в кассационном и надзорном порядке чаказания,
назначенного судом первой инстанции, определение вида
исправительно-трудовой колонии при последующих осуждениях, применение
условно-досроч-

100

ного освобождения от наказания и замены наказания более мягким,
погашение и снятие судимости н т. д. Особое значение этот вопрос имеет в
аспекте рассматриваемой темы, в определении личностного фактора при его
применении.

Вопрос о юридической природе условного осуждения к лишению свободы с
обязательным привлечением к труду в науке советского уголовного права
является спорным. Высказывалось мнение, что условное осуждение к лишению
свободы с обязательным привлечением к труду «не вводит в советское
уголовное право какие-либо неизвестные ему ранее институты» 2 и поэтому
оно представляет собой лишь разновидность давно установленного института
условного осуждения, предусмотренного ст. 38 Основ уголовного
законодательства (ст. 44 УК РСФСР).

Применительно к условному осуждению, предусмотренному ст. 38 Основ, в
юридической литературе возобладает взгляд, согласно которому оно
признается одним из видов освобождения от уголовного наказания 3. Как
справедливо замечает Г. Б. Виттснбсрг, «выраженный в условном осуждении
элемент кары настолько мал, что он недостаточен, чтобы условное
осуждение могло признаваться видом уголовного наказания»4.

Аналогично этому и условное осуждение к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду некоторые авторы стали рассматривать как
специальный вид условного освобождения от наказания 5.

Нам представляется, что попытка отождествления условного осуждения к
лишению свободы с обязательным привлечением к труду с условным
осуждением в порядке ст. 38 Основ (ст 44 УК РСФСР) не может быть
признана правильной. Они существенно между собой омича-ются по
содержанию карательных и воспитательных начал. Главное заключается в том
,что в условном осуждении к лишению свободы с обязательным привлечением
к труду (ст. 23 2 Основ), в отличие от обычного вида условного осуждения
(ст. 38 Основ), значительно усилены принудительные моменты. Это находит
свое выражение прежде всего в том, что при применении ст. 23 2 Основ
могут быть назначены дополнительные наказания, чего нельзя делать в
случаях, предусмотренных ст. 38 Основ (за исключением штрафа).

101

В правовом статусе осужденных с применением ст. 38 Основ в течение
испытательного срока никакие ограничения не предусмотрены, тогда как в
статусе условно осужденных к лишению свободы с обязательным привлечением
к труду содержатся серьезные ограничения (обязанность трудиться в
местах, определяемых органами, ведающими исполнением приговора,
соблюдать правила регистрации проживания и т. д.).

Между этими институтами имеются значительные отличия и в вопросах
осуществления учета, контроля и надзора за осужденными, применения к ним
условно-досрочного и досрочного освобождения, замены наказания более
мягким, сокращения испытательного срока, погашения судимости, условиях
приведения приговора в исполнение и др.

По изложенным соображениям условное осуждение к лишению свободы с
обязательным привлечением к труду по своей юридической природе не может
быть признано ни разновидностью традиционного института условного
осуждения, ни освобождением от отбывания наказания, ни особой формой
исполнения наказания 6„ Подобные трактовки нового уголовно-правового
института нельзя объяснить пи чем иным, как попыткой приспособить новое
явление в уголовном законодательстве к ранее установившимся понятиям и
суждениям.

При применении условного осуждения к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду лицо» освобождается только от назначенного по
приговору наказания в виде лишения свободы. В то же время оно не
освобождается от наказания вообще, а с учетом тяжести содеянного и
данных о личности виновного подвергается действию условного осуждения к
лишению свободы с обязательным привлечением к труду, располагающего
наряду с другими видами уголовного наказания, самостоятельным объемом
средств карательного и воспитательного воздействия. «Особенность
правовой формы при применении Указа от 12 июня 1970 г. не только в том,
что осужденный освобождается от реального отбывания наказания, —
справедливо указывает И. Гальперин,— но и в характере принуждения, в
карательных элементах, присущих условному осуждению с обязательным
привлечением к труду» 7.

102

По вопросу о юридической природе нового уголовно-правового института
интересное мнение высказано В. П. Малковым, полагавшим, что
«условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением
осужденного к труду может рассматриваться как разновидность лишения
свободы, сопряженного с самыми наименьшими ограничениями свободы по
сравнению с другими его разновидностями» 8. Решая вопрос о соотношении
тяжести наказаний, В. П. Малков указывает, что «если, например, по
первому приговору назначено лишение свободы на три года с применением
Указа от 12 июня 1970 г., а по второму — лишение свободы сроком на
два года без его применения. Более строгим наказанием в этом случае
следует считать осуждение к трем годам лишения свободы с применением
Указа от 12 июня 1970 г.»9. Однако при всей заманчивости этого
предложения вряд ли можно солидаризироваться с мнением В. П. Малкова по
той причине, что условно осужденные к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду освобождены от реального отбывания лишения свободы,
наказание в виде лишения свободы они не отбывают в
исправительно-трудовой колонии, а привлекаются на срок условного
осуждения к труду на предприятиях (стройках) народного хозяйства. Если
придерживаться этой точки зрения, то можно допустить, что при
кассационном или надзорном рассмотрении дела вышестоящий суд вправе
снизить наказание, например, с трех лет лишения свободы условно с
обязательным привлечением к труду до двух лет лишения свободы с
отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии общего
режима. По нашему мнению, это является «поворотом к худшему» и поэтому
вышестоящий суд не вправе принимать подобное решение. При решении
данного вопроса нужно принять во внимание характер ограничений,
применяемых к осужденному и другие обстоятельства. На наш взгляд,
условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением
осужденного к труду является самостоятельной мерой уголовно-правового
воздействия, имеющей присущую только для нее свою юридическую природу.
Этому уголовно-правовому институту присущи в совокупности все
признаки, которые вполне позволяют отнести его к уголовному наказанию
10. Такое понимание условного осуждения к лишению свободы с

103

обязательным привлечением к труду дает возможность не только определить
значение объективных факторов, но и роль личности преступника и других
характеризующих ее обстоятельств при его применении в судебной практике.

Сущность этого института заключается в том, что в соответствии со ст. 23
2 Основ уголовного законодательства Союза СССР и союзных республик «при
назначении наказания совершеннолетнему трудоспособному лицу, впервые
осужденному к лишению свободы за умышленное преступление на срок до трех
лет, а за преступление, совершенное по неосторожности, — на срок до пяти
лет суд, учитывая характер и степень общественной опасность совершенного
преступления, личность виновного и иные обстоятельства дела, а также
возможность его исправления и перевоспитания без изоляции от общества,
но в условиях осуществления за ним надзора может постановить об условном
осуждении этого лица к лишению свободы с обязательным привлечением его
па срок назначенного наказания к труду в местах, определяемых органами,
ведающими исполнением приговора, с указанием в приговоре мотивов такого
решения» и.

В юридической литературе является общепризнанным положение о том, что
уголовная кара — комплекс ограничений, которые способны причинить
осужденному значительные моральные страдания, лишения п ограничения
материального и правового характера, отличающиеся своей репрессивностью
п длительностью воздействия на осужденного, что связано с наличием
государственного осуждения и судимости как составных частей уголовного
наказания. Такое понимание уголовной кары позволяет прийти к выводу, что
она, наряду с другими видами уголовного наказания, содержится и в
условном осуждении к лишению свободы с обязательным привлечением
осужденного к труду.

Характер ограничений, установленных ст. 39 2 Основ
исправительно-трудового законодательства для условно осужденных к
лишению свободы с обязательным привлечением к труду, весьма значителен.
Они, ограничивая свободу осужденных, причиняют им моральные страдания и
лишения.

В течение срока условного осуждения они обязаны работать там, куда будут
направлены органами, ведаю-

104

щнми исполнением приговора, а в случае производственной необходимости
‘могут переводиться без их согласия на другую работу, в том числе и на
работу в другую местность. Эти лица обязаны проживать, как правило, в
специально предназначенных для них общежитиях. Исполнение этих
обязанностей условно осужденным зачастую связано с разлукой с семьей,
отрывом от обжитого места жительства, работы, коллектива, отсутствием
работы по специальности. В ряде случаев осужденный может оказаться в
худших климатических и жилищно-бытовых условиях, получить более низкий
заработок, чем до осуждения.

Существенным ограничением прав является запрещение им в период
обязательного срока работы покидать пределы административного района по
месту их работы без специального разрешения осуществляющего надзор
органа внутренних дел. При этом они обязаны являться в орган внутренних
дел от одного до четырех раз в месяц для регистрации. Серьезным
ограничением прав условно осужденных является то, что лицам, нарушившим
трудовую дисциплину, общественный порядок или правила регистрации, по
постановлению начальника органа внутренних дел могут быть на срок до
шести месяцев запрещены проживания вне общежития, уход из общежития а
установленное время, а также пребывание в определенных местах.

Осужденный, самовольно выехавший за пределы, административного района по
месту его работы, задерживается органами внутренних дел с санкции
прокурора на срок не более чем на 30 суток для установления причин
самовольного выезда. Органы внутренних дел направляют задержанного к
месту работы в порядке, установленном для лиц, осужденных к лишению
свободы, либо, при наличии данных об уклонении от исполнения приговора,
передает материалы в суд но месту задержания осужденного для решения
вопроса о направлении его в места лишения свободы в соответствии с
приговором.

Таким образом, в условном осуждении к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду ярко выражен карательный элемент, характерный для
таких наказаний, как лишение свободы, ссылка, высылка, исправительные
работы.

105

Значительным репрессивным элементом является и то, что условно
осужденные к лишению свободы с обязательным привлечением к труду,
находящиеся к моменту вступления приговора в законную силу под стражей,
в соответствии со ст. 39 ‘ Основ исправительно-трудового
законодательства, направляются на работу в порядке, установленном для
лиц, осужденных к лишению свободы. Они подлежат освобождению из-под
стражи по прибытии к месту работы.

При уклонении осужденного, находящегося на свободе, от получения
предписания о выезде к месту работы, невыезде в установленный срок или
неявке к месту работы осужденный задерживается органом внутренних дел с
санкции прокурора на срок не более чем на 30 суток для установления
причин нарушения порядка самостоятельного следования к месту работы.
Орган внутренних дел направляет задержанного к месту работы в порядке,
установленном для лиц, осужденных к лишению свободы, либо, при наличии
данных об уклонении о г исполнения приговора, передает материалы в суд
по месту задержания осужденного для решения вопроса о направлении его в
места лишения свободы в соответствии с приговором. Эти карательные
элементы условного осуждения с обязательным привлечением осужденного к
труду очень близки к лишению свободы.

Признание условного осуждения с обязательным привлечением к труду видом
уголовного наказания усматривается из самого текста закона. Так, ч. 1
ст. 44 Основ уголовного законодательства предусматривает возможность
применения к условно осужденным с обязательным привлечением к труду
условно-досрочного освобождения от наказания и замены наказания более
мягким.

В ч. 3 ст. 46 Основ исправительно-трудового законодательства Союза ССР и
союзных республик говорится, что лицо, осужденное к лишению свободы с
обязательным привлечением к труду, в случае признания его в
установленном порядке инвалидом первой или второй группы, если
инвалидность получена им вследствие трудового увечья или
профессионального заболевания, досрочно освобождается судом от
дальнейшего отбывания наказания.

В ч. 4 ст. 46 тех же Основ указывается, что если инвалидность первой и
второй группы получена по причинам,

106

не связанным с производственной деятельностью условно осужденного, суд
может либо досрочно освободить такое лицо от дальнейшего отбывания
наказания, либо направить его для отбывания лишения свободы.

В ч. 1 ст. 44 Основ уголовного законодательства и в чч. 3 и 4 ст. 46
Основ исправительно-трудового законодательства под термином «наказание»
законодатель, на наш взгляд, имел в виду отбывание условно осужденным
наказания, соединенного с обязательным привлечением его к труду.

Наконец, вывод о признании условного осуждения с обязательным
привлечением к труду видом наказания можно сделать из текста Указа
Президиума Верховного •Совета СССР от 8 февраля 1977 года «О внесении
изменений и дополнений в уголовное законодательство Союза СССР»,
согласно которому Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик дополнены ст. 23 2, регламентирующей условное осуждение к
лишению свободы с обязательным привлечением осужденного к труду. Причем
эта статья помещена не в главу «О назначении наказания и об освобождении
от наказания», где и находится условное осуждение, предусмотренное ст.
38 Основ, а в главу «О наказании». Таким образом, законодатель, на наш
взгляд, условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением
к труду склонен признать одним из видов наказания. Характерно и то, что
этот вид наказания помещен между лишением свободы и ссылкой со всеми
отсюда вытекающими правовыми последствиями.

Это дает основание для утверждения, что условное осуждение к лишению
свободы с обязательным привлечением к труду по отношению к реальному
лишению свободы является более мягким наказанием, а по отношению к
ссылке, высылке, исправительным работам без лишения свободы и другим
наказаниям, не связанным с лишением свободы, — более строгим наказанием.

Признание условного осуждения с обязательным привлечением к труду
самостоятельным уголовным наказанием потребовало соответствующего
дополнения Основ исправительно-трудового законодательства Союза ССР н
союзных республик. Поэтому Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8
февраля 1977 года Основы исправительно-трудового законодательства были
допол-

107

нены «Разделом 1П-А», где подробно регламентированы порядок и условия
исполнения условного осуждения к лишению свободы с обязательным
привлечением осужденных к труду.

К сожалению, законодатель, поместив условное осуждение к лишению свободы
с обязательным привлечением осужденного к труду в главе «О наказании»
после лишения свободы, не указал его в перечне наказаний. Такая позиция
законодателя, на наш взгляд, объясняется тем, что указание этого
института в перечне наказаний потребовало бы включения его в санкции
многих статей Особенной части уголовных кодексов союзных республик, чю
практически сопряжено с дорогостоящей реформой всего уголовного
законодательства.

* * *

Роль личностного фактора в применении условного осуждения к лишению
свободы с обязательным привлечением осужденного к труду, обоснованность
применения и эффективность этого уголовно-правового института во многом
зависит от правильного понимания оснований его применения.

В соответствии со ст. 23 2 Основ условное осуждение к лишению свободы с
обязательным привлечением осужденного к труду суд может назначить
совершеннолетнему трудоспособному лицу, впервые осужденному к лишению
свободы за умышленное преступление на срок до трех лет, а за
преступление, совершенное но неосторожности, — на срок до пяти лет,
учитывая характер и степень общественной опасности совершенного
преступления, личность виновного и иные обстоятельства дела, к также
возможность его исправления и перевоспитание без изоляции от общества,
но в условиях осуществления за ним надзора.

Как видно из содержания ст. 23 2 Основ, в применении условного осуждения
к лишению свободы с обязательным привлечением осужденного к труду
решающее значение закон придает степени и характеру общественной
опасности совершенного преступления и обстоятельствам, характеризующим
личность виновного. Причем закон не просто указывает на необходимость
учета

108

обстоятельств, характеризующих личность виновного, а связывает это с
возможностью исправления и перевоспитания осужденного без изоляции от
общества, но в условиях осуществления за ним надзора.

Условное осуждение с обязательным привлечением к труду может быть
применено к лицам, впервые осуждаемым к лишению свободы.

Требование этого условия не является случайным: рецидив, по общему
правилу, свидетельствует, что антиобщественные взгляды и привычки носят
устойчивый характер, для их преодоления требуются иные условия, чем те,
которые создаются при применении данного наказания.

Под впервые осуждаемым к лишению свободы следует понимать тех лиц,
которые действительно впервые осуждаются к лишению свободы или, хотя и
осуждались ранее, но к мерам наказания, не связанным с лишением свободы.
Поскольку институт погашения или снятия судимости ликвидирует правовые
последствия прежнего осуждения, впервые осуждаемыми к лишению свободы
должны признаваться и те лица, которые ранее были судимы к лишению
свободы, если судимость за эти преступления снята или погашена в
установленном законом порядке. Именно так решается этот вопрос в
постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 23 декабря 1970 г. 12.

К сожалению, в судебной практике встречаются случаи применения ст. 23 2
(ст. 24 2 УК РСФСР) к лицам, ранее осуждавшимся к лишению свободы, у
которых судимость не снята или не погашена в установленном законом
порядке. Солянкин, ранее дважды судимый за злостное хулиганство к
лишению свободы, в магазине совершил кражу пальто стоимостью 112 руб. 50
коп. Хотя обе судимости к лишению свободы не погашены давностью и не
сняты в установленном законом порядке, Бауманский районный народный суд
г. Казани, признав Солянкина виновным в совершении преступления,
предусмотренного ч. 1 ст. 89 УК РСФСР, применил условное осуждение с
привлечением к труду сроком на два года. Указанный приговор отменен в
надзорном порядке Президиумом Верховного Суда ТАССР 13.

Закон не запрещает применения ст. 23 2 Основ к лицам, которые ранее
осуждались к наказаниям, не связан-

n

O

t

a

??????o

??????o

hAEXk@?

????o

hAEXk@?

gd.o

????o

????????

????

????????

???

???@?

????????

????

??????

????

????o

F

°

‚eT

A

????o

????o

F AE

F AE

cF AE

F AE

F AE

F AE

F AE

.o1/4kdz

F AE

??o1/4??

m

??o

????o

????o

hAEXk@?

????o

hAEXk@?

yyyygd.o

yyyya$gd.o

hAEXk@?

hAEXk@?

????o

hAEXk@?

????o

hAEXk@?

`

E

4?h

I

??????o

hAEXk@?

hAEXk@?

hAEXk@?

hAEXk@?

????o

hAEXk@?

hAEXk@?

??????o

????o

hAEXk@?

hAEXk@?

hAEXk@?

R

?

`

d

3/4

3/4

yyyy????o

hAEXk@?

.o

.o

yyyygd.o

.o

hAEXk@?

yyyy`„Kgd.o

??????o

hAEXk@?

????o

????o

hAEXk@?

gd.o

????o

”

????o

p

hAEXk@?

ph p

D

H

h

’

”

o

hAEXk@?

????o

hAEXk@?

??????o

&

.o

hAEXk@?

yyyya$gd.o

hAEXk@?

hAEXk@?

gd.o

????o

hAEXk@?

hAEXk@?

????o

hAEXk@?

hAEXk@?

\

b

????o

??????o?\

`

b

h

?

hAEXk@?

hAEXk@?

hAEXk@?

hAEXk@?

??????o

??????o

??????o

hAEXk@?

????o

yyyy`„mgd.o

h~Ti@?

hAEXk@?

hAEXk@?

????o

hAEXk@?

.

4

P

U

t

hAEXk@?

.o

hAEXk@?

cOOcc1/4Y?wcc

.o

.o

????o

????o

????o

hAEXk@?

????o

????o

????o

ph!дение к лишению свободы за преступление, совершенное в период
испытательного срока осужденным условно на основании ст. 38 Основ.

В судебной практике встречаются случаи, когда приговор к лишению свободы
по каким-либо причинам (например, ввиду отсрочки исполнения приговора
или в силу того, что осужденный скрылся и т. д.) не был реально
исполнен. Если в этой ситуации лицо вновь совершает преступление, за что
осуждается к лишению свободы, применение условного осуждения с
привлечением к труду исключается: ст. 23 2 Основ указывает не на факт
отбывания наказания, а на предшествующий факт осуждения к лишению
свободы. Трудно рассчитывать на возможность исправления и перевоспитания
таких лиц без изоляции от общества.

В юридической литературе было высказано мнение о допустимости применения
условного осуждения с привлечением к труду к лицам, отбывавшим наказание
в воспитательно-трудовой колонии, если даже их судимость не погашена и
не снята ‘4. Такое толкование противоречит тексту закона, где говорится
не о впервые осужденных к лишению свободы в совершеннолетнем возрасте, а
о возможности применения его совершеннолетнему, впервые осуждаемому к
лишению свободы. Такие лица должны рассматриваться как уже осуждавшиеся
к лишению свободы.

Поэтому Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 11 апреля 1972 г.
разъяснил, что: «В тех случаях, когда лицо осуждалось к лишению свободы
до достижения 18-летнего возраста, и вновь осуждается к

110

этому наказанию в совершеннолетнем возрасте, ч. 1 ст. 23 2 Основ к нему
применена быть не может, если судимость с него не снята и не погашена в
установленном законом порядке» 15.

Судебная практика показывает, что ст. 232 Основ применяется, по общему
правилу, к лицам, которые действительно впервые предстали перед судом и
осуждаются к лишению свободы. По данным нашего исследования, 88,7%
условно осужденных с обязательным привлечением к труду мужчин и 87,5%
женщин ранее к судебной ответственности не привлекались. Именно такие
условно осужденные, как правило, добросовестно трудятся на предприятиях
(стройках) народного хозяйства, меньше нарушают трудовую дисциплину и не
совершают новых преступлений.

Среди лиц, условно осужденных к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду ранее судимых мужчин оказалось 11,3% и
женщин—12,5%. Причем у 63% всех ранее судимых к моменту совершения
последнего преступления, за которое они осуждались условно с
привлечением к труду, прежняя судимость была погашена давностью.

Среди осужденных, коим наказание назначено с применением ст. 23 2 Основ,
в редких случаях встречаются лица, которые ранее осуждались два и более
2-х раз. Так, ранее судимых два раза было 1,7 процента и судимых более
двух раз — 0,8 процента.

Характерно и то, что условно осужденные к лишению свободы с привлечением
к труду ранее были судимы в основном за хулиганство — 6,3 процента,
хищения социалистического и личного имущества граждан — 2,6 процента,
автотранспортные преступления—1,7 процента и за другие — 2,1 процента.

Если всех ранее судимых и вновь совершивших преступления, в связи с
которым к ним была применена ст. 232 Основ, принять за 100 процентов,
ранее отбывавших лишение свободы оказалось 44,4 процента, другие меры
наказания, не связанные с лишением свободы —• 55,6 процента, в том числе
исправительные работы — 33,3 процента.

Ранее судимые к лишению свободы в основном отбывали небольшие сроки
наказания, а именно:

111

а) до одного года — 41,6 процента

б) до двух лет — 33,4 «

в) до трех лет —25,0 «

г) свыше трех лет — «

Прежняя судимость всех лиц, ранее отбывавших лишение свободы, как уже
отмечалось, к моменту совершения нового преступления, погашена
давностью.

Таким образом, приведенные данные свидетельствуют, что условное
осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением к труду в
основном применяется к лицам, впервые осуждаемым к лишению свободы.

Что же касается лиц, в прошлом уже судимых и отбывавших наказание в виде
лишения свободы в исправительно-трудовой колонии, хотя к моменту
совершения последнего преступления судимость у них погашена или снята,
суды, как показывают данные нашего исследования, довольно осторожно
подходят к применению в отношении их условного осуждения с привлечением
к труду. При этом суды учитывают, сколько времени прошло с момента
совершения первого преступления, отбытия наказания в
исправительно-трудовой колонии и погашения пли снятия судимости, что
следует признать совершенно правильным, ибо трудно себе представить, что
субъект, к которому совсем недавно применялось государственное
принуждение, который отбывал наказание в местах лишения свободы, вдруг
исправится, если к нему за новое преступление будет теперь применено
условное осуждение с привлечением к труду.

В этом случае необходимо учитывать не только время, которое прошло с
момента осуждения за первое преступление, но и другие обстоятельства, в
частности, отношение осужденного к труду, правилам социалистического
общежития и др.

Осипов, работая бригадиром пункта экипировки, в 1975 г. создал излишки
нефтепродуктов п поминал их, реализовывая колхозу. Ранее в 1946 г., т.
е. 29 лет назад, Осипов был судим за кражу к двум годам лишения свободы.
Осуждая Осипова по ч. 3 ст. 92 УК РСФСР к трем годам лишения свободы
условно с обязательным привлечением к труду, суд указал, что стоимость
похищенных нефтепродуктов полностью возмещена, вину он признал и
чистосердечно раскаялся в содеянном, с момента осуж-

112

дения за первое преступление прошел значительный период времени, по
работе с 1948 по 1975 год ни в чем предосудительном замечен не был,
характеризовался положительно 1б. С учетом указанных обстоятельств суд
обоснованно применил к Осипову условное осуждение с обязательным
привлечением к труду.

Для правильного прогнозирования поведения лица, условно осужденного к
лишению свободы с обязательным привлечением к труду, необходимо
учитывать его поведение, предшествующее осуждению, в частности, не
подвергался ли он до совершения преступления мерам административного,
общественного или дисциплинарного воздействия. Ниже приводятся данные,
характеризующие поведение впервые осужденных и ранее судимых.

В целях более полной характеристики личности условно осужденных
показатели были вычислены отдельно к впервые осужденным, ранее судимым,
и к общему числу всех осужденных.

Приведенные данные свидетельствуют, что лица, ранее судимые, по
сравнению с впервые осужденными, в

Меры воздействия Впервые осужденные Ранее судимые Итого к общему
числу всех осужденных

1. Предупреждался органами ми

лиции за нарушение общественного

порядка 4,2 14,8 5,5

2. Подвергался аресту в ацмипи- 2 4 3 7 2,5

3. Подвергался исправительным

работам 0,5 3,7 0,8

4. Подвергался другим админи

стративным взысканиям

3,7 0,4

5. Подвергался взысканиям

по месту работы:

в т. ч. дисциплинарному взы

сканию 10,5 30,4 12,2

осуждению товарищеским судом

иным мерам общественного воз

действия 3,3

9,7 4,4 17,4 2,5 8,0

А-622.—8

113

2—3 раза чаще подвергались мерам административного, дисциплинарного и
общественного воздействия. Поэтому суды при индивидуализации наказания с
особой осторожностью должны подходить к назначению условною осуждения к
лишению свободы с обязательным привлечением к труду в отношении тех
ранее судимых, которые после первого осуждения проявили себя
отрицательно, являлись злостными нарушителями трудовой дисциплины и
общественного порядка. В то же время эти данные свидетельствуют о
необходимости ранней профилактики правонарушений, об усилении борьбы со
стороны администрации и общественных организаций, предприятий и
учреждений с лицами, склонными к нарушению общественных норм и правил
поведения, воспитания у них сознательного отношения к дисциплине труда,
повышения действенности административного, дисциплинарного и
общественного воздействия на нарушителей общественного порядка и
трудовой дисциплины.

Одним из основных критериев применения условного осуждения к лишению
свободы с обязательным привлечением к труду служит срок назначенного
судом лишения свободы. Указом от 12 июня 1970г. для применения условного
осуждения с привлечением к труду как для умышленных, так и неосторожных
преступлений был установлен единый срок лишения свободы от одного года
до трех лет. Указ от 8 февраля 1977 г., учитывая положительные
результаты в перевоспитании и исправлении условно осужденных с
обязательным привлечением к труду, расширил возможность применения этого
уголовно-правового института. Снято минимальное ограничение лишения
свободы, максимальный срок лишения свободы установлен дифференцированно
в зависимости от формы вины содеянного. В соответствии со ст. 23 2 Основ
условное осуждение с привлечением к труду возможно при осуждении к
лишению свободы з а умышленное преступление на срок до трех лет, а за
преступление, совершенное по неосторожности,— на срок до пяти лет.

114

Наличие в ранее действовавшем законе ограничения применения условного
осуждения одним годом лишения свободы в ряде случаев приводило к тому,
что почти при равных обстоятельствах, лица, осуждаемые к лишению свободы
сроком до одного года, для отбывания наказания направлялись в
исправительно-трудовые колонии и оказывались в более худших условиях,
нежели те, которые осуждались к лишению свободы сроком свыше одного года
и к ним применялось условное осуждение с обязательным привлечением к
труду, что противоречило принципу справедливости наказания.

Установление дифференцированного максимального срока лишения свободы в
зависимости от формы вины совершенного преступления имеет не только
теоретическое, но и большое практическое значение в индивидуализации
наказания, ибо общественная опасность совершенного преступления и
личности преступника получает наиболее концентрированное выражение в
виде и размере назначенного осужденному наказания. Если суд приходит к
выводу о необходимости назначения лишения свободы за умышленное
преступление на более длительный чем три года срок, а за преступление,
совершенное по неосторожности, на срок более 5 лет, то это
свидетельствует о значительной общественной опасности как преступления,
так и лица, его совершившего, что исключает возможность применения
условного осуждения с привлечением к труду.

Законодательная регламентация высших пределов сроков лишения свободы
является абсолютно определенной и суд не вправе применить условное
осуждение с привлечением к труду, если наказание назначено выше этих
пределов. Однако это не исключает возможности в соответствии со ст. 43
УК РСФСР назначать подсудимому наказания ниже нижнего предела,
предусмотренного санкцией закона за данное преступление, и применения
ст. 23 2 Основ, если нет иных ограничений для условного осуждения к
лишению свободы с обязательным привлечением к труду 17.

По материалам нашего исследования условное осуждение к лишению свободы с
обязательным привлечением к труду в основном применено в отношении лиц,
совершивших умышленное преступление. Это видно из следующих данных (в
процентах):

8* 115

Форма вины Мужчины Женщины Всего

1. Умышленное преступление . . . 2. Неосторожное преступление .
89,1 10,9 100.0 89,1 10,9

Итого . . 100,0 100,0 100,’}

Такое положение, на наш взгляд, объясняется тем, что во-первых, в
структуре судимости умышленные преступления занимают значительное место
18 и, во-вторых, лица, признанные виновными в совершении неосторожного
преступления при отсутствии особо тяжких последствий, нередко осуждаются
к мерам наказания, не связанным с лишением свободы, например, к
исправительным работам, условному осуждению (ст. 38 Основ),
общественному порицанию и др. Особенно это относится к женщинам,
совершившим преступление по неосторожности. По данным нашего изучения,
среди лиц, условно осужденных к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду, не оказалось ни одной женщины, совершившей
преступление по неосторожности.

Небезинтересны мотивы совершения умышленных преступлений у условно
осужденных к лишению свободы с обязательным привлечением к труду (в
процентах).

Мотивы совершения умышленного преступления Мужчины Женщины Псего

Хулигэнские побуждения 47 7 31 3 46 5

Корысть •Р 3 68 7 44 1

Месть 1 5

1 4

Ревность

Другие мотивы . . . . 8 5

8 0

Ито:с …. ! 00 100 100

Указанные мотивы непосредственно связаны с характером тех преступлений,
за которые к виновным применялось условное осуждение с обязательным
привлечени-

116

см к труду. Выяснение подлинных мотивов совершения преступления имеет
важное практическое значение не только при индивидуализации наказания,
но и при проведении воспитательной работы с условно осужденными к
лишению свободы с обязательным привлечением к труду в учреждениях МВД и
предприятиях (стройках) народного хозяйства.

В ходе исследования личности преступника была изучена практика судов по
назначению наказания условно осужденным к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду.

Какие сроки наказания назначались осужденным, можно судить по следующей
таблице.

Размер основного наказания Умышленные преступления Неосторожные
преступления

Ло 1 года лишения свободы условно

Свыше 1 года до 2 лет лишения

свободы условно . , 20,2 34,7

15,1 4,7 23,3 46,5 13,9 11,6

Свыше 2 до 3 лет

условно лишения свободы

Свыше 3 до 4 лет

условно лишения свободы

Свыше 4 до 5 лет условно . … лишения свободы

Итого …. 100 101,

Отмечая широкую практику назначения больших сроков условного осуждения к
лишению свободы с обязательным привлечением к труду за преступления,
совершенные по неосторожности, следует иметь в виду то обстоятельство,
что абсолютное большинство из них являются автотранспортными
преступлениями с человеческими жертвами, за что санкцией ст. 211 УК
РСФСР предусмотрено лишение свободы на длительные сроки. Так, среди лиц,
совершивших неосторожное преступление, которым применена ст. 232 Основ,
осужденных по ст. 211 УК РСФСР оказалось 75%.

117

Сроки назначения условного осуждения к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду в отношении мужчин и женщин характеризуются
следующими показателями.

Размер основного наказания Мужчины Женщины

До 1 года лишения свободы …. 17,2 31,3

Свыше 1 года до 2 лет лишения 36,2 43,3 18,6 50,1

Свыше 2 до 3 лет лишения свободы

Свыше 3 до 5 лет лишения свободы 3,3 —

Итого …. 100,0 100,0

Условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением к труду
на срок не свыше одного года суды применили в отношении 17,2% мужчин и
31,3 — женщин. Эти данные свидетельствуют о менее строгом подходе судов
к назначению наказания женщинам. Подобная практика судов, на наш взгляд,
представляется бесспорно правильной.

Условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением к труду
не может быть применено к лицам, совершившим особо тяжкие преступления.
Поэтому, наряду с другими обстоятельствами, квалификация совершенного
преступления приобретает важное значение.

В соответствии с п. 1 ч. 3 ст. 232 Основ (п. 1 ч. 3 ст. 24 2 УК РСФСР)
условное осуждение с привлечением к труду не применяется к лицам,
осуждаемым за особо опасные государственные преступления (ст. ст. 64—73
УК); бандитизм (с. 77); умышленное убийство (ст. ст. 102, 103 и 240 п.
«в»); умышленное тяжкое телесное повреждение (ст. 108); изнасилование,
совершенное группой лиц или повлекшее особо тяжкие последствия, а равно
изнасилование несовершеннолетней (ст. 117 ч. 3); особо злостное
хулиганство (ст. 206 ч. 3). Перечень этих преступлений является
исчерпывающим и не подлежит расширительному или ограничительному
толкованию.

118

Таким образом, в действующем уголовном законодательстве значительно
сокращено количество преступлений, за совершение которых исключалась
возможность применения условного осуждения с обязательным привлечением к
труду. Отсутствие в этом перечне преступления, предусмотренного ст. 77′
УК РСФСР, объясняется, на наш взгляд следующими причинами. Поскольку
субъектом этого преступления могут быть лишь особо опасные рецидивисты,
а также лица, осужденные за тяжкие преступления, отбывающие наказание в
местах лишения свободы, ст. 23 2 Основ к ним не может быть применена по
другим основаниям — они не впервые осуждаются к лишению свободы п по
степени особой общественной опасности содеянного, а также особенностей
их личности нуждаются в исправлении и перевоспитании в условиях изоляции
от общества.

Несмотря на прямой запрет закона о неприменении ст. 23 2 Основ к лицам,
совершившим особо тяжкие преступления, в судебной практике до сих пор
встречаются случаи осуждения их к этой мере наказания.

Комсомольский районный народный суд г. Набережные Челны, признав
Кубышкину виновной в умышленном убийстве и квалифицировав деяние по ст.
103 УК РСФСР, приговорил ее к лишению свободы условно на три года с
обязательным привлечением к труду.

Зеленодольский городской народный суд в отношении Архнпочкина применил
аналогичное наказание, признав его виновным в совершении тяжкого
телесного повреждения, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК РСФСР.

Указанные ошибки судов были исправлены Судебной коллегией по уголовным
делам Верховного Суда Татарской АССР при рассмотрении дел в кассационном
порядке.

В соответствии с п. 1 ч. 3 ст. 23 2 Основ (п. 1 ч. 3 ст. 242 УК РСФСР)
условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением к труду
не применяется к лицам, осуждаемым за тяжкое телесное повреждение (ст.
108 УК РСФСР). В связи с этим возникает вопрос: можно ли применить это
наказание к лицу, совершившему разбойное нападение с причинением
потерпевшему тяжких телесных повреждений (п. «в» ч. 2 ст. 91 и п. «в» ч.
2 ст. 146 УК РСФСР). К такому лицу, на наш взгляд, не должно применяться
условное осуждение с

119

привлечением к труду, если будет установлено, что виновный с целью
завладения имуществом умышленно причинил потерпевшему тяжкое телесное
повреждение. Это свидетельствует не только об особой опасности
совершенного преступления, по и крайней испорченности личности
преступника, который ради удовлетворения своих узко эгоистических,
корыстных интересов не останавливается перед причинением потерпевшему
умышленных тяжких телесных повреждений.

В соответствии с п.п. 2 и 3 ч. 3 ст. 23 2 Основ (п.п. 2 и 3 ст. 24 2 УК
РСФСР) условное осуждение с обязательным привлечением к труду не может
быть применено также к лицам, которым наряду с наказанием за совершенное
преступление, назначаются меры принудительного лечения от алкоголизма
или наркомании, а также не прошедшим полного курса лечения венерического
заболевания; к осуждаемым иностранцам и лицам без гражданства.

По изученным нами конкретным уголовным делам, по которым применена ст.
232 Основ, удельный вес лиц, осужденных за хулиганство (ч.ч. 1 и 2 ст.
206), составляет 37,2%, в том числе за злостное хулиганство (ч. 2 ст.
206)—30,4%, похищение личного имущества граждан (ст. ст. 144, 145, 147
УК.) — 19,9%, в том числе за грабеж (ст. 145 УК) —8,9%, хищение
государственного и общественного имущества— 14,4%, автотранспортное
преступление (ст. 211) —7,6%, сопротивление работнику милиции или
народному дружиннику (ст. 191 ‘) —4,2%, злостное уклонение от уплаты
алиментов (ст. 122)—6,3%, изнасилование (ч. ч. 1 и 2 ст. 117) —3,4%.
Таким образом, среди условно осужденных к лишению свободы с привлечением
к труду 85.4% составляют лица, совершившие хищение социалистического или
личного имущества граждан, хулиганство, автотранспортное преступление
или злостное уклонение от уплаты алиментов. Лишь 14,6% падает на все
остальные преступления. Эти обстоятельства следует должным образом
учитывать при организации мероприятий, направленных на исправление и
перевоспитание осужденных.

Касаясь вопросов применения условного осуждения к лишению свободы с
обязательным привлечением к труду, член Верховного Суда СССР А. Филатов
пишет, что «в ряде союзных и автономных республик, краев и облас-

120

тей условное осуждение с обязательным привлечением к труду назначается
все более широко. В целом по стране эта мера наказания применяется к
каждому пятому осужденному до трех лет лишения свободы. Указ от 12 июня
1970 г. оказал влияние на структуру мер наказаний и прежде всего на
уменьшение удельного веса лишения свободы при относительной стабильности
мер наказания, не связанных с лишением свободы, таких, как
исправительные4 работы, штраф, условное осуждение» 19.

Эффективность условного осуждения к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду, его роль в деле исправления и перевоспитания
осужденных во многом зависит от правильной индивидуализации наказания.
Одним из основных моментов для постановки вопроса о применении этого
уголовно-правового института является характер и степень общественной
опасности совершенного деяния. Рассматривая обстоятельства дела, суд в
каждом конкретном случае должен выяснить, насколько серьезно совершенное
преступление. Причем, большое значение должно придаваться реальной
опасности именно конкретного деяния, а не характеру общественной
опасности, свойственной составу преступлений вообще данного рода.
Результат оценки судом характера и степени общественной опасности
преступлений выражается в определенном им осужденному сроке лишения
свободы за умышленное преступление до трех лет, а за преступление,
совершенное по неосторожности,— до пяти лет. Поэтому применение судами
условного осуждения с привлечением к труду за тяжкое преступление, если
срок лишения свободы за него не превышает трех лет, отвечает требованиям
ст. 23 2 Основ и уголовной политике Советского государства, если,
разумеется, с учетом характера и степени общественной опасности
совершенного деяния, личности виновного и иных обстоятельств дела
имеется возможность исправления и перевоспитания осужденного без
изоляции от общества, по в условиях осуществления за ним надзора.

Суд, признав Кннягузова виновным в изнасиловании и квалифицировав его
деяние по ч. 1 ст. 117 УК РСФСР, назначил ему условное осуждение к
лишению свободы с обязательным привлечением к труду сроком на три года.
Отклоняя протест об отмене приговора за мягкостью наказания, Судебная
коллегия по уголовным делам Вер-

121

ховного Суда РСФСР, на наш взгляд, правильно указала, что наказание
Кинягузову назначено в пределах санкции ч. 1 ст. 117 УК РСФСР, он ранее
не судим, имеет возраст 20 лет, трудоспособен, занимался
общественно-полезным трудом, характеризовался положительно,
чистосердечно раскаялся в совершенном преступлении и что все эти
обстоятельства обоснованно были учтены судом при назначении условного
осуждения с обязательным привлечением к труду 20.

* * *

Для применения условного осуждения имеет значение возраст осужденного.
Оно может быть применено к с о-вершеннолетнему трудоспособному лицу,
осуждаемому к лишению свободы. Совершеннолетие субъекта следует
устанавливать не к моменту совершения преступления, а к моменту
назначения наказания. Так, если впервые осужденный к лишению свободы
совершил преступление в несовершеннолетнем возрасте, но к моменту
вынесения приговора ему исполнилось 18 лет, при наличии других оснований
суд вправе, назначая наказание, применить ст. 23 2 Основ. Это же правило
распространяется и па лиц, совершивших преступление в несовершеннолетнем
возрасте, которым к моменту рассмотрения дела в кассационном и надзорном
порядке исполнилось 18 лет. По этим вопросам Пленум Верховного Суда СССР
своим постановлением № 14 от 23 декабря 1970 года «О судебной практике
по применению Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12 июня 1970 г.
«Об условном осуждении к лишению свободы с обязательным привлечением к
труду» разъяснил, что «условное осуждение к лишению свободы с
обязательным привлечением к труду может быть применено к лицу,
совершившему преступление в несовершеннолетнем возрасте, если на момент
вынесения приговора либо кассационного или надзорного рассмотрения дела
ему исполнилось восемнадцать лет» 21.

По данным нашего исследования среди лиц, условно осужденных к лишению
свободы с обязательным привлечением к труду, несовершеннолетних (в
момент совершения преступления) было лишь 1,7 процента, в возрасте от 18
до 24 лет — 46,9 процента, от 25 до 29 лет — 27

122

процентов, от 30 до 49 лет — 23,6 процента, от 50 и старше — 0,8
процента. Таким образом, подавляющее большинство осужденных с
привлечением к труду — это лица в возрасте от 18 до 29 лет (73,9%) 22.

Трудоспособность осужденного является одним из важных условий применения
ст. 23 2 Основ, что определяется самим содержанием этой меры
уголовно-правового воздействия. При этом имеется в виду не
профессиональная, а общая трудоспособность, т. е. способность к любому,
в том числе неквалифицированному, труду в обычных условиях.

В судебной практике имеет место тенденция толковать этот признак как
способность лица выполнять лишь физически трудную работу. Такая точка
зрения представляется ошибочной. Закон, говоря о трудоспособности, не
делает каких-либо оговорок и ограничений.

Приговором Камско-Устьинского районного народного суда Ахмеров за
хищение социалистического имущества по ч. 1 ст. 92 УК РСФСР был осужден
к одному году лишения свободы условно с привлечением к труду. Судебная
коллегия по уголовным делам Верховного Суда Татарской АССР в
кассационном порядке приговор изменила и наказание снизила до одного
года исправительных работ, указав, что Ахмеров по состоянию здоровья не
может выполнять тяжелый физический труд. Подобное решение вопроса, на
наш взгляд, представляется неудачным, ибо лица, не способные к тяжелому
физическому труду, вполне могут быть использованы з сфере общественного
и бытового обслуживания (например, посудомойщиками и подсобными рабочими
в столовых, уборщиками, охранниками, дворниками, дежурными, сторожами и
т. д.) 23.

Условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением к труду
не может быть применено к лицам, признанным в установленном порядке
инвалидами первой, второй и третьей групп, к беременным женщинам; к
женщинам, имеющим на иждивении детей в возрасте до двух лет, а равно к
женщинам в возрасте свыше 55 лет и мужчинам свыше 60 лет.

123

Несмотря на прямой запрет закона, в судебной практике до сих пор
встречаются случаи применения условного осуждения к лишению свободы с
обязательным привлечением к труду в отношении инвалидов или женщин,
имеющих на иждивении детей в возрасте до двух лег. Так, приговором
Елабужского городского народного суда Гладкова по ч. 2 ст. 92 УК РСФСР
осуждена к 3 годам лишения свободы условно с привлечением к труду, хотя
она являлась инвалидом 3 группы. По другому делу Бугульминский городской
народный суд в отношении Шафигуллиной, имеющей на иждивении ребенка в
возрасте 1,5 года и признанной виновной в совершении преступлений,
предусмотренных ч. I ст. 92 и ч. 2 ст. 156 УК РСФСР, назначил условное
осуждение к лишению свободы с привлечением к труду сроком на три года.
Эги ошибки народных судов устранены Верховным Судом Татарской АССР при
кассационном рассмотрении дел.

В судебной практике возникает вопрос о возможности применения данного
наказания к лицам, которые к мо-менгу вынесения приговора хотя и не
достигают возраста, исключающего возможность применения ст. 232 Основ,
по этот возраст наступает несколько ранее окончания назначенного судом
срока обязательного привлечения к труду. На этот вопрос следует ответить
положительно. Вместе с тем обобщение судебной практики показывает, что в
отношении подобной категории осужденных суды вместо условного осуждения
с обязательным привлечением к труду, как правило, применяют другие меры
наказания, не связанные с лишением свободы. Этим, собственно, и
объясняется, что среди условно осужденных с обязательным привлечением к
труду лица от 50 лет и старше по данным нашего исследования составляют
лишь 0,8 процента.

В связи с тем значением, которое придает закон возрасту и
трудоспособности осужденного. Пленум Верховного Суда СССР не раз обращал
внимание судов на необходимость тщательного выяснения всех данных,
относящихся к возрасту, семейному положению, состоянию здоровья
подсудимых и их трудоспособности. В необходимых случаях, когда в
судебном заседании невозможно восполнять недостающие сведения, надлежит
возвращать

124

дела на дополнительное расследование (п. 3 Постановления от 23 декабря
1970 г. в редакции от 11 апреля 1972 г.). Но, как показывают наши
исследования, требование об установлении трудоспособности субъекта
судами часто не выполняется. В большинстве изученных нами дел не было
достоверных данных, свидетельствующих о выяснении органами
предварительного расследования или судом трудоспособности обвиняемого. В
беседе многие народные судьи по этому вопросу заявили, что они
предположение о трудоспособности подсудимого делают исходя из того, что
он до совершения преступления работал на физической работе либо
ограничиваются установлением трудоспособности со слов самого
осужденного.

В отдельных случаях подобное отношение к установлению трудоспособности
виновных приводит к тому, что некоторые из них, чтобы добиться условного
осуждения с привлечением к труду, скрывают от суда нетрудоспособность,
болезнь или беременность, а потом по прибытии к месту отбывания
оказываются непригодными для работы на стройках (предприятиях) и
освобождаются досрочно, а иногда эти ошибки исправляются при
кассационном или надзорном рассмотрении дел.

В связи с этим заслуживает поддержки высказанное в юридической
литературе предложение о целесообразности установления в законодательном
порядке обязательного освидетельствования лиц, привлекаемых к уголовной
ответственности за преступления, по которым возможно применение
условного осуждения с привлечением к труду, и внесения необходимых
дополнений в УПК союзных республик 24.

По делу Короткова Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
РСФСР совершенно справедливо указала, что «условное осуждение к лишению
свободы с обязательным привлечением осужденного к труду может быть
назначено судом только трудоспособному совершеннолетнему лицу, в связи с
чем суд должен располагать данными о том, что это лицо трудоспособно»
25.

Особое внимание при применении рассматриваемого института закон обращает
на необходимость учета личности виновного и иных обстоятельств

125

дела, а также на возможность его исправления и перевоспитания без
изоляции от общества, но в условиях осуществления за ним надзора.

Среди обстоятельств, характеризующих личность виновного, помимо
указанных в законе, первостепенное значение имеют те из них, с которыми
связана возможность его исправления и перевоспитания без изоляции от
общества. На первое место здесь должно быть поставлено отношение
виновного к общественно полезной деятельности.

О чем говорят данные изучения? Согласно этим данным подавляющее
большинство (74,7 процента) условно осужденных занимались общественно
полезным трудом, 3 процента учились и 22,4 процента не работали и не
учились. Среди работающих имели квалификацию шофера 24,9%, слесаря или
токаря — 23,7%, иного квалифицированного рабочего — 27,1%,
разнорабочего—’12,4%, материально-ответственного работника торговли и
общественного питания— 3,4%, инженера и техника — 3,4%, тракториста —
11% и прочие — 4%. Таким образом, в числе условно осужденных,
занимавшихся к моменту совершения преступления общественно-полезным
трудом, каждым четвертый работал шофером, каждый второй был слесарем,
токарем или иным квалифицированным рабочим и т. д.

Обращает на себя внимание довольно высокая доля в составе условно
осужденных лиц, которые в момент совершения преступления не работали и
не учились (22,4%). При этом 67,9% от общего числа неработающих не
желали трудиться, 11,3% были уволены с работы за нарушение трудовой
дисциплины, 1,9% — в связи с предстоящим призывом в армию, 13,2% не
работали, считая себя нетрудоспособными, но не имели соответствующих
документов, удостоверяющих их инвалидность, 13,2% — не работали по
другим причинам. Значительная часть тунеядцев длительное время не
занимались общественно полезным трудом: 50,9% тунеядцев не работали до
трех месяцев, 26,4% — от 4 до 6 месяцев, 11,3% —от 7 месяцев до 1 года,
11,3 — более одного года. Поэтому своевременное выявление тунеядцев,
принятие мер по их трудоустройству и воздействию на них является одним
из важных направлений в профилактике

126

правонарушений, проводимой общественностью и местными органами власти.

Как уже указывалось, условное осуждение к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду не применяется к лицам, к которым наряду с
наказанием за совершенное преступление назначаются меры принудительного
лечения от алкоголизма или наркомании, а также не прошедшим полного
курса лечения венерического заболевания.

Но даже в тех случаях, когда суд по каким-либо причинам не назначает
лицу, злоупотребляющему спиртными напитками, принудительное лечение от
алкоголизма, он должен с особой осторожностью подходить к применению
условного осуждения с привлечением к труду.

Следует отметить, что подавляющее большинство лиц, к которым применено
это наказание, совершили преступления в состоянии опьянения. 69,2%
мужчин и 43,8% женщин в момент совершения преступления находились в
нетрезвом состоянии. 70,4% умышленных и 41,7% неосторожных преступлений,
95,4% хулиганства, 48,9% корыстных преступлений и 44,4% автотранспортных
преступлений (ст. 211) совершено в состоянии опьянения, 25,7% спиртные
напитки употребляли систематически.

Практика показывает, что значительная часть этого контингента после
обращения приговора к исполнению либо уклоняется от работы в месте,
определенном органами, ведающими исполнением приговора, либо
систематически или злостно нарушает трудовую дисциплину, общественный
порядок или установленные для них правила проживания, в связи с чем
направляются для отбывания лишения свободы, назначенного приговором.

Приговором Советского районного народного суда г. Казани Габидуллин
осужден по ст. ст. 211 ч. 2 и 212 ! УК РСФСР к 3 годам условного
осуждения с привлечением к труду за то, что угнал автомобиль УАЗ-46 и в
нетрезвом состоянии, не имея навыков управления, сбил на дороге Набиева,
который от полученных повреждений скончался.

Отменяя приговор ввиду мягкости наказания и неосновательности применения
условного осуждения, Президиум Верховного Суда ТАССР в постановлении по
этому делу указал, что Габидуллин преступление совершил в

127

нетрезвом состоянии, в момент учинения этих действий длительное время
общественно полезным трудом не занимался, систематически пьянствовал и
на почве пьянки затевал драки и скандалы. После совершения этого
преступления он продолжал вести аморальный образ жизни, неоднократно
доставлялся в опьяненном состоянии в отдел внутренних дел, привлекался к
административной ответственности за мелкое хулиганство, по прежнему
месту работы характеризуется крайне отрицательно.

Данные изучения свидетельствуют, что у условно осужденных к лишению
свободы с привлечением к труду наблюдается довольно высокий уровень
образования по сравнению с лицами, реально отбывающими лишение свободы в
исправительно-трудовых колониях. Так, если по данным В. Д. Филимонова,
среди отбывающих лишение свободы в исправительно-трудовых колониях лица
со средним и высшим образованием составляют лишь 6,3% 26, то доля лиц с
таким образованием в составе условно осужденных к лишению свободы с
привлечением к труду доходит до 37,5%, т. е. почти в 5—6 раз выше. Как
известно, образовательный и культурный уровень являются составными
элементами условий нравственного формирования личности. Чем выше этот
уровень, тем больше оснований выработать социально правильные привычки и
навыки поведения. Эти обстоятельства должны быть учтены администрацией и
общественными организациями по месту работы осужденных и органом,
ведающим исполнением приговора, при проведении политико-воспитательной
работы с условно осужденными для формирования такого круга интересов,
потребностей, привычек, правил поведения, которые соответствуют
общественным требованиям, помогают выработать правомерные способности и
формы реагирования на конфликтные ситуации и неблагоприятную
обстановку27.

Личность условно осужденных к лишению свободы с привлечением к труду
была изучена и в плане показа их семейного положения, ибо брачные
отношения в определенной степени при прочих равных обстоятельствах могут
служить сдерживающим фактором по отношению к совершению преступлений.
Данные по этому вопросу приведены в следующей таблице.

Таким образом, среди условно осужденных, состоящих в браке оказалось
лишь 32,1%, холостых и незамуж-

128

Семейное положение Мужчины Женщины Итого

1. Женат (замужем) 31,7 12,5 30,4

2. Состоял (а) в фактически брач

ных отношениях 1,8

1,7

3 Холост (незамужняя) 60,2 43,8 59,1

4. Разведен (а) 6,3 37,5 8,4

5 Вдовец (вдова)

6,2 0,4

Итого …. Из них имели иждивенцев . . 100,0

28,1 100,0 50,0 100,0 29,5

них — 59,1%, разведенных и вдовцов — 8,8%. Характерно и то, что среди
осужденных женщин только 12,5% были замужними, а 87,5% являлись либо
незамужними (43,8%), либо разведенными (37,5%), либо вдовами (6,2%). Из
общего числа изученных дел только 29,5% условно осужденных имели
иждивенцев. Отсутствие у подавляющего большинства условно осужденных
семьи или ее распад ведут к ослаблению социальных связей, нередко
способствуют формированию и закреплению антиобщественных взглядов и
привычек. Поэтому в местах обязательного привлечения условно осужденных
к труду следует всемерно поощрять создание семьи, сохранение или
восстановление семейных отношений, используя по возможности их
положительное влияние на перевоспитание этой категории лиц.

В соответствии со ст. 37 УК РСФСР суд при назначении наказания учитывает
не только характер и степень общественной опасности совершенного
преступления и личность виновного, но и обстоятельства дела, смягчающие
и отягчающие ответственность. Поэтому при социологическом исследовании
было изучено, как часто суды при назначении условного осуждения с
привлечением к труду учитывают смягчающие и отягчающие обстоятельства,
относящиеся к личности виновного.

Чаще всего суды, назначая условное осуждение, как смягчающее
обстоятельство учитывали совершение преступления впервые, вследствие
случайного стечения обстоятельств, если это преступление не представляет
боль-

А-622.—9

129

шой общественной опасности. Ссылка на это обстоятельство содержится в
приговорах в отношении 57,8% условно осужденных. Между тем среди условно
осужденных лица, впервые совершившие преступление, составляют 88,6%.
Значительный разрыв между составом лиц, впервые совершивших
преступление, и учетом этого смягчающего обстоятельства в приговоре в
основном объясняется тем, что совершение преступления впервые в
соответствии с п. 4 ст. 38 УК РСФСР может учитываться в качестве
смягчающего обстоятельства при условии, что оно было совершено
вследствие случайного стечения обстоятельств и не представляет большой
общественной опасности.

Чистосердечное раскаяние или ‘явка с повинной, а также активное
способствование раскрытию преступления занимают в этих делах
значительное место среди обстоятельств, характеризующих личность
преступника, условно осужденного с привлечением к труду. По данным
нашего исследования суды сослались на данные смягчающие обстоятельства в
54% случаев. Такую практику судов следует признать совершенно
правильной, ибо стремление лица, совершившего преступление, встать на
путь честной трудовой жизни, свидетельствует о уменьшении степени
общественной опасности личности виновного и возможности его исправления
и перевоспитания без изоляции от общества, но в условиях осуществления
за ним надзора.

В ряде случаев при назначении этого наказания суды, как смягчающие
обстоятельства, учитывали положительную производственную характеристику
(35%), положительную характеристику в быту (8%), занятие общественно
полезным трудом (27,8%), молодость (4,2%), ни в чем предосудительном
замечен не был (4,2%), наличие малолетних детей, инвалидов или других
иждивенцев (3,8%) и др.

В то же время в отношении 2,5% условно осужденных в приговорах не
приведено ни одного обстоятельства, смягчающего ответственность. В этих
случаях суды, как правило, ограничились трафаретной ссылкой в приговоре:
«учитывая конкретно обстоятельства дела и личность виновного». Изучение
дел показывает, что суды в ряде случаев при наличии в деле смягчающих
обстоятельств не всегда учитывают их при назначении наказания. По делам
о кражах государственного и общественного иму-

130

щества 42,8% обвиняемых до рассмотрения уголовного дела в суде
добровольно возместили причиненный их действиями ущерб. Такое
психологическое состояние виновного, осознавшего неправильность своего
противоправного поведения и стремящегося устранить вредные последствия
своих действий, свидетельствует о начале исправления и перевоспитания
преступника, о снижении его общественной опасности. Между тем данное
обстоятельство в приговорах судов учтено только в отношении 14,3%
осужденных по этой категории дел.

При назначении условного осуждения к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду суды основной упор делали на учет смягчающих
обстоятельств, относящихся к личности виновного. Это и понятно, ибо при
назначении этого наказания у суда должна быть убежденность в возможности
исправления и перевоспитания условно осужденного без изоляции от
общества, но в условиях осуществления за ним надзора. В то же время
необходимость индивидуализации наказаний от суда требует учета не только
смягчающих, но и отягчающих обстоятельств. Поэтому при назначении
наказания суды, хотя и применяли условное осуждение с обязательным
привлечением к труду, учитывали ряд отягчающих, обстоятельств,
относящихся к личности виновного. Если на 100 условно осужденных в
среднем было учтено 248 смягчающих обстоятельств, то на такое же
количество условно осужденных в среднем учитывалось 76 отягчающих
обстоятельств.

Результаты нашего исследования показывают, что у судов при назначении
условного осуждения были достаточные основания для учета состояния
опьянения в качестве отягчающего обстоятельства в отношении 67,5%,
совершивших преступления. Суды же сослались на дан-нос отягчающее
обстоятельство только в 48,1% случаях. Это расхождение, по-видимому,
объясняется тем, что п. 10 ст. 39 УК РСФСР оставляет за судом право в
зависимости от характера преступления не признать опьянение
обстоятельством, отягчающим ответственность.

Суды в качестве обстоятельств, отягчающих ответственность при назначении
условного осуждения с привлечением к труду учитывают не только те,
которые указаны в перечне ст. 39 УК РСФСР, но и другие обстоятельства,
отрицательно характеризующие личность. Та-

9 • 13!

кое положение, на наш взгляд, вполне согласуется с требованиями ст. 37
УК РСФСР, согласно которой при назначении наказания суд учитывает
характер и степень общественной опасности совершенного преступления,
личность виновного и обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие
ответственность.

По изученным делам, например, суды при постановлении приговора вполне
обоснованно учитывали отрицательную производственную характеристику
осужденного (5,5%), уклонение от общественно полезного труда и ведение
паразитического образа жизни (4,6%), злоупотребление спиртными напитками
(0,8%), привлечение к административной ответственности (1,3%) и т. д.
Учет этих данных, отрицательно характеризующих личность виновного,
способствует не только индивидуализации наказания, но и проведению с
условно осужденными политико-воспитательной работы в местах
обязательного привлечения к труду.

Данные о применении условного осуждения к лишению свободы с обязательным
привлечением к труду свидетельствуют о том, что на практике фактически
установилось два вида этого наказания:

а) условное осуждение с привлечением осужденного

к труду по месту жительства;

б) условное осуждение с привлечением осужденного

к труду в иных местах.

Между этими видами обязательного привлечения к труду имеются
существенные различия. Направленный в иную местность условно осужденный
фактически претерпевает принуждение, кару в большем объеме, чем лицо,
привлеченное к труду по месту жительства: он направляется в отдаленную
местность, проживает без семьи, приезд родных и близких к осужденному
значительно затруднен из-за дальности расстояния, невозможности
устройства с жильем, трудоустройства по специальности, климатическим
условиям и т. д., тогда как во втором случае условно осужденный,
привлеченный к труду по месту жительства, живет вместе с семьей у себя
дома и в ряде случаев работает на прежнем месте.

По существующему порядку направление условно осужденных в места
привлечения к труду по месту жительства или в иных местах,
осуществляется органами

132

МВД, которые изучение личности осужденного проводят лишь по копии
приговора суда.

Было бы целесообразно отнести решение этого вопроса к компетенции суда,
ибо в процессе судебного разбирательства имеется реальная возможность
более подробно изучить личность подсудимого, степень его вины, отношение
к труду, его социальные связи, обстоятельства, смягчающие и отягчающие
ответственность, и с учетом совокупности этих данных решить вопрос о
привлечении условно осужденного к труду по месту жительства или в иных
местах28.

*

Важное значение в определении правильного соотношения элементов
убеждения и принуждения в условном осуждении с привлечением к труду
имеют дополнительные наказания. Согласно ч, 2 ст. 23 2 Основ при
условном осуждении к лишению свободы с обязательным привлечением
осужденного к труду ему могут быть назначены также дополнительные меры
наказания в случаях и порядке, предусмотренных законодательством Союза
ССР и союзных республик. Правила ч. 3 ст. 38 Основ в отношении этих
осужденных не применяются. Поэтому Пленум Верховного Суда СССР
разъяснил, что «суд должен в каждом случае обсуждать вопрос о применении
этих мер, исходя из конкретных обстоятельств дела и личности
осужденного» 29. Если «закон, по которому квалифицируется совершенное
преступление, предусматривает обязательное назначение дополнительного
наказания,— указывается в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда
РСФСР от 23 марта 1971 г.,— то неприменение этого дополнительного
наказания может иметь место лишь при наличии условий, предусмотренных
ст. 43 УК РСФСР и должно быть мотивировано в приговоре со ссылкой на
указанную статью» 30.

Поскольку закон в вопросе избрания дополнительных наказаний при условном
осуждении к лишению свободы с обязательным привлечением к труду никаких
исключений не делает, здесь должны применяться общие правила назначения
дополнительных наказаний.

Как показывают наши исследования, дополнительное наказание применялось в
отношении 7,2% условно осуж-

133

денных с обязательным привлечением к труду, из них:

а) лишение права занимать определенные

должности или заниматься опреде

ленной деятельностью —6,8%,

б) конфискация имущества —0,4%.

Следует отметить, что дополнительное наказание в

виде лишения права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью в основном применялось по трем категориям
уголовных дел. Это видно из следующей таблицы.

Категории дел, но которым применялось

дополнительное наказание в виде лишения

права заниматься определенной деятельностью

или занимать определенные должности

К общему числу осужденных по данной статье УК РСФСР

Хищение государственного или обществен

ного имущества, совершенное путчм присвоения

или растраты, либо путем злоупотребления слу

жебным положением (ст. 92)

Злоупотребления властью или служебным

положением (ст. 170)

Нарушение правил безопасности движения

и эксплуатации транспорта лицами, управляющи

ми транспо] тными средствами (ст. 211)

4. Другие преступления

40% 100 °&

55,5% 0,8%

Эти показатели свидетельствуют, что суды в случаяк, когда санкция нормы
уголовного закона предусматривает возможность применения дополнительного
наказания в виде лишения права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью, широко практикуют назначение
этого вида дополнительного наказания.

* * *

В заключение следует рассмотреть вопрос об эффективности условного
осуждения с привлечением к трулл Одним из наиболее ярких показателей его
эффективности является процент возвращенных условно осужденных

134

по определению суда для отбывания лишения свободы, назначенного
приговором.

По данным нашего исследования, в места лишения свободы возвращено 10,5%
условно осужденных к лишению свободы с обязательным привлечением к
труду, из них:

а) за уклонение от работы в местах, опре

деленных органами, ведающими испол

нением приговора — 5,6%,

б) за систематическое или злостное нару

шение трудовой дисциплины, обществен

ного порядка или установленного для

проживания правила — 3,1%,

в) за совершение преступления — 1,8%.

В ходе изучения личности условно осужденных к лишению свободы с
обязательным привлечением к труду, впоследствии возвращенных в места
лишения свободы за уклонение от работы, либо за систематическое или
злостное нарушение трудовой дисциплины, общественного порядка или
установленных для них правил проживания, либо совершение преступления,
было обращено внимание на выяснение удельного веса условно осужденных по
отдельным категориям преступлений в структуре условно осужденных,
отбывающих наказание в местах привлечения к труду и удельного веса
условно осужденных, возвращенных в места лишения свободы по категориям
преступлений в структуре возвращенных в места лишения свободы. Путем
сопоставления этих данных мы попытались установить частоту отклонения в
интенсивности возврата в места лишения свободы по отдельным категориям
условно осужденных. Данные по этому вопросу приводятся в следующей
таблице.

Приведенные данные свидетельствуют, что более эффективным оказалось
условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением к
труду, примененное в отношение лиц, совершивших хищение государственного
или общественного имущества путем присвоения или растраты либо путем
злоупотребления служебным положением (ст. 92 УК), нарушение правил
безопасности движения и эксплуатации транспорта лицами, управляющими
транспортными средствами (ст. 211), мелкое хищение государственного или
обще-

135

За совершение какого

преступления применено

условное осуждение к

лишению свободы с

обязательным привлече-

нием к труду

больше меньше

1 2 3 4 5

1. Хищение государст-

венного или обществен-

ного имущества, совер-

шенное путем кражи

(ст. 89) 13,5 13,9 ,

2. Хищение государст-

венного или общественно-

го имущества, совершен-

ное путем присвоения или

растраты, либо путем зло-

употребления служебным

положением (ст. 92) . . . 5,4 1,5 — 3,6 раза

3. Мелкое хищение го-

сударственного или обще-

ственного имущества (ст.96) 1,3 1,0 — 1,3 раза

4. Умышленное менее

тяжкое телесное повреж-

дение (ст. 109) 0,3 0,4 1,3 раза

5. Злостное уклонение

от уплаты алиментов

(ст. 122) 0,7 4,2 6 раз

6. Кража (ст. 144) . . . 7,5 16,7 2,2 раза —

7. Грабеж (ст. 145) . . . 7,1 10,9 1,5 раза —

8. Мошенничество

(ст. 147) 0,4 0,6 1,5 раза

136

1 2 3 4 5

9. Сопротивление работнику милиции или народному дружиннику (ст. 191′)

10. Хулиганство 2,0 32,1 1,5

32,2 — 1,3 раза

11. Нарушение правил

безопасности движения и

эксплуатации транспорта

лицами, управляющими

транспортными средствами

(ст 211) 17,6 5,6

3,1 раза

12. Угон автомототран-спортных средств (ст. 212’)

13. Прочие преступлени я 0,9 11,3 3,3

8,2 3,7 раза 1,4 раза

Итого . . . 100,0 100,0 — —

ственного имущества (ст. 96 УК) и сопротивление работнику милиции или
народному дружиннику (ст. 191 ‘). Так, интенсивность возврата в места
лишения свободы лиц, осужденных по ст. 92 УК РСФСР, в 3,6 раза меньше,
чем в среднем в структуре возвращенных в места лишения свободы, по ст.
211 УК — в 3,1 раза, по ст. 96 УК — 1,3 раза и т. д. Таким образом,
применение условного осуждения в отношении указанных категорий
осужденных при прочих равных обстоятельствах во многом способствует
скорейшему достижению целей исправления и перевоспитания
правонарушителей в духе честного отношения к труду, точного исполнения
законов, уважения к правилам социалистического общежития, а также
предупреждения совершения новых преступлений этими осужденными.

Условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением к труду
оказалось малоэффективным в отношении таких категорий лиц, которые
совершили злостное уклонение от уплаты алиментов (ст. 122 УК), угон
автомототранспортных средств (ст. 212 1 УК), кражу личного имущества
(ст. 144), грабеж (ст. 145), мошенничество (ст. 147) и др. Интенсивность
возврата в места лишения свободы лиц, признанных виновными в злостном
уклонении от уплаты алиментов (ст. 122 УК), в 6 раз больше, чем в
среднем в структу-

137

ре возвращенных в места лишения свободы, угоне автотранспортных средств
(ст. 212’)—3,7 раза, краже личного имущества граждан (ст. 144) — в 2,2
раза, грабеже и мошенничестве — по 1,5 раза и т. д. Поэтому суды, на наш
взгляд, весьма осторожно должны подходить к назначению условного
осуждения с привлечением к труду лицам, виновным в совершении указанных
преступлений.

В то же время при рассмотрении материалов в порядке, предусмотренном ч.
4 ст. 23 2 Основ (ч. 5 ст. 21 2 УК РСФСР), как об этом неоднократно
указывал Пленум Верховного Суда СССР, суды должны тщательно выяснять
причины уклонения осужденного от получения предписания о выезде к месту
работы, невыезде в установленный срок или неявки к месту работы и все
другие обстоятельства, связанные с уклонением условно осужденного к
лишению свободы от работы, а также с нарушением трудовой дисциплины,
общественного порядка или установленных для него правил проживания.
Направление такого лица для отбывания лишения свободы, назначенного
приговором, может иметь место лишь в случаях, когда указанные нарушения
носят злостный пли систематический характер, а принятые к нему меры не
возымели должного воздействия31. Для более тщательного и глубокого
выяснения характера и причин допущенных нарушений, личности нарушителя,
повыше пня воспитательного и предупредительного воздействия решений суда
необходимо рассматривать материалы о направлении осужденных в места
лишения свободы, как правило, по месту работы, с участием представителей
предприятий (строек) и общественности.

В определении суда о направлении условно осужденного в места лишения
свободы в соответствии с приговором указывается срок, подлежащий
отбыванию, начало исчисления этого срока и вид исправительно-трудовой
колонии, который определяется согласно ст. 23 Основ уголовного
законодательства в редакции от 8 февраля 1977 г. (ст. 24 УК РСФСР в
редакции от 11 марта 1977 г.), независимо от того, было ли преступление
совершено до или после 1 апреля 1977 г.

В правовой литературе и судебной практике наиболее сложным и в
значительной мере дискуссионным остается вопрос об ответственности
условно осужденно-

138

го при совершении им нового преступления в течение определенного судом
срока обязательного привлечения к труду. В ч. 5 ст. 23 2 Основ
уголовного законодательства (ч. 6 ст. 24 2 УК РСФСР) содержится общее
указание о том, что если условно осужденный в течение определенного
судом срока лишения свободы совершил умышленное преступление, за которое
он осуждается к лишению свободы, суд назначает ему наказание по
правилам, предусмотренным ст. 36 Основ (ст. 41 УК РСФСР).

В этой норме решен лишь один вопрос — об ответственности условно
осужденного, совершившего новое умышленное преступление, за которое он
осуждается к лишению свободы. В этом случае применяются правила
назначения наказаний по совокупности приговоров.

Однако возможны случаи, когда обнаружится, что условно осужденным с
привлечением к труду во время отбывания наказания совершено умышленное
преступление, за которое суд назначает наказание, не связанное с
лишением свободы. Возможно совершение и неосторожного преступления, за
которое осужденный может быть приговорен как к лишению свободы, так и
наказанию, не связанному с лишением свободы. В Указе от 12 нюня 1970 г.
не содержится ответа, как назначать наказание в подобных случаях. Этот
пробел закона, к сожалению, не устранен и в Указе Президиума Верховного
Совета СССР от 8 февраля 1977 г. «О внесении изменений и дополнений в
уголовное законодательство Союза ССР».

Не вдаваясь в детали дискуссии по данной проблеме32 отметим лишь, что в
пределах существующего законодательства возможны следующие варианты
решения этого вопроса.

Если за повое умышленное или неосторожное преступление условно
осужденному с обязательным привлечением к труду суд назначит наказание,
не связанное с лишением свободы (исправительные работы, штраф и т. д.),
оба наказания должны отбываться параллельно, так как в этой ситуации в
соответствии с действующим уголовным законодательством нельзя применять
правила ни сложения, ни поглощения наказаний.

Если же условно осужденный в период обязательного привлечения к труду
совершает неосторожное пре-

139

ступление, за которое он осуждается к лишению свободы, правила ст. 41 УК
РСФСР к нему неприменимы. Поэтому такое лицо должно отбывать только тот
срок лишения свободы, который назначен по новому приговору так как срок
лишения свободы по предыдущему приговору в силу ст. 23 2 Основ (ст. 242
УК РСФСР) не может быть присоединен к новому наказанию. Других вариантов
решения данного вопроса действующее законодательство не содержит33.

Вместе с тем едва ли можно признать удачным и справедливым подобное
решение этой проблемы. Ведь, действительно, получается никем не
санкционированное освобождение условно осужденного от тех ограничений,
которые испытывает лицо при обязательном привлечении к труду. Поэтому,
на наш взгляд, ч. 5 ст. 23 2 Основ (ч. 6 ст. 242 УК РСФСР) целесообразно
изменить, изложив ее в следующей редакции: «Если условно осужденный в
течение определенного срока лишения свободы совершил новое преступление,
за которое он осуждается к лишению свободы, суд назначает ему наказание
по правилам, предусмотренным ст. 36 настоящих Основ»34.

ПРИМЕЧАНИЯ

Глава IV

1 См. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 38, с 408.

2 Кирин В. Новый вид условного осуждения.—«Социали

стическая законность», 1970, № 9, с. 20; Ременсон В. А. по этому

вопросу писал, что «…институт, сформулированный Указом,
явля

ется новым видом условного осуждения, особенность
которого

заключается в соединении его со специфическим исправительно-

трудовым воздействием (Ременсон В. А. К вопросу о правовой

природе и основаниях применения нового вида условного осужде

ния. — «Доклады итоговой научной конференции юридических фа

культетов». Томск, 1971, с. 153).

3Дурманов Н. Д. Освобождение от уголовного наказания по советскому
уголовному праву. М., 1957, с. 4—5; Тру фа-нов В. В. Условное осуждение.
Освобождение от наказания. Погашение и снятие судимости. М„ Изд. ВЮЗИ,
1960, с. 26; К р и-г е р Г. А. Условное осуждение и роль общественности
в его применении. М., 1963, с. 9; Ткачевский Ю. М. Освобождение от
отбывания наказания. М., 1970, с. 49—90; Саркисова Э. А. Воспитательная
роль условного осуждения. Минск, «Наука и техника», 1971, с. 10 и др.

4Виттенберг Г. Б. Совершенствовать уголовно-правовые

140

сред^пгва борьбы с преступностью.—«Советское государство н право», 1972,
№ 7, стр. 90.

5 Кригер Г. А., К риг ер Г. Л. Об индивидуализации ответственности и
наказания в советском уголовном законодательстве.— «Вестнице Московского
ун-та», Серия XII. Право, 1972, № 4, с. 46; Курбатова Г. И. Основания
применения Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12 июня 1970
г.—«Сборник ученых трудов Свердловского юридического института», вып.
29, 1974, с. 80—81; Зельдов С. И. Условное осуждение к лишению свободы с
обязательным привлечением осужденного к труду. Орджоникидзе, 1974, с. 53
и др.

0 Б ыш ев с кий Ю. В. К вопросу о юридической природе условного
осуждения. — «Научные труды Омской высшей школы милиции МВД СССР», вып.
10. Омск, 1972, с. 99.

7 Гальперин И. Условное осуждение с обязательным при

влечением к труду в системе уголовно-правовых мер.—«Социали

стическая законность», 1971, № 5, с. 24.

8 М а л к о в В. П. Совокупность преступлений. Казань, Изд-во

Казан, ун-та, 1974, с. 278.

9Малков В. П. Цнт. работа, с. 280.

10 Это мнение в настоящее время разделяется многими юри

стами. См. Вышинская 3. А. Условное осуждение к лишению

свободы с обязательным привлечением осужденного к труду.—

В кн.: Наказания, не связанные с лишением свободы. М, 1972,

с 116; Виттенберг Г. Б. Совершенствовать уголовно-правовые

средства борьбы с преступностью.—«Советское государство н пра

во», 1972, № 7, с. 90; Колосова В. И. Условное осуждение к

лишению свободы с обязательным привлечением осужденного к тру

ду и пути повышения его эффективности. Автореф. канд. дисс. М.,

1973, с. 8; С а л а у т д и н о в С. А. Условное осуждение к лишению

свободы с обязательным привлечением осужденного к труду. Авто

реф. канд. дисс. М., 1973, с. 7; Я к у б о в и ч М. И. О юридической

природе нового вида условного осуждения. — «Труды Горьковской

высшей школы МВД СССР», вып. 2, 1974, с. 58;
Ретюн-

с к и х И. С. Условное осуждение к лишению свободы с обязатель

ным привлечением осужденного к труду. Автореф. канд. дисс. Са

ратов, 1974, с. 9; Его же. Условное осуждение к лишению свободы

с обязательным привлечением осужденного к труду. Воронеж, 1977,

с. 33; Петров А. И., Михеев А. А. Условное осуждение к ли

шению свободы с привлечением к труду как новый вид уголовного

наказания.— «Труды Киевской высшей школы МВД СССР», вып. 9,

1975, с. 141; Кет о в В. К- Исправление н перевоспитание
лиц,

условно освобожденных из мест лишения свободы н условно осуж

денных к лишению свободы с обязательным привлечением к труду.

Автореферат канд. дисс, Л., 1975, с. 8; Багрий-Шахма-

тов Л. В. Уголовная ответственность и наказание. Минск,
1976,

с 275; Вакуленко В. Новое в уголовном законодательстве.—

«Социалистическая законность», 1977, № 4, с. 9 и др.

11 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1977, № 7, ст. 116.

12 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1971, № 1, с. 13.

13 Архив Бауманского районного народного суда г Казани за

1976 г.

141

14 К о н с т а н т и и о в И. Условное осуждение к лишению/сво

боды с обязательным привлечением осужденного к труду.—«Совет

ская юстиция», 1976, № 19, с. 10. /

15 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1972, № 3, с. 13.

16 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1977, № 3, 8. 17 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1973, № 1, /с. 6. 18 Удельный вес умышленных преступлений в целом йо стране колеблется в пределах 91% (Криминология. М., «Юридическая ли тература», 1976, с. 120). 19 Филатов А. Условное осуждение с обязательным привле чением к труду. — «Советская юстиция», 1974, № 21, с. 2. В ю же время автор указывает на значительные расхождения в практике применения этого наказания в союзных н автономных республиках, краях и областях. В 1973 г. в Украинской ССР условное осуждение с привлечением к труду применялось более чем к 30% осужденных на срок до трех лет, в Белорусской ССР — 28, в Молдавской ССР — 27, в Грузинской, Таджикской ССР — 24, а в Туркменской ССР — 16,4%, в Казахской и Киргизской ССР — всего лишь 14% таких осужденных. Если в среднем по РСФСР это наказание применяется почти к каждому четвертому осужденному на срок до трех лет ли шения свободы, а в Волгоградской, Рязанской областях — к 40%, в Татарской АССР, Краснодарском крае Псковской области—• более чем к каждому третьему, то в Пензенской, Ярославской — к 15%, в Горькоиской и Омской областях всего лишь к 8% таких осужденных. Приведенные различия в показателях вряд ли можно объяснить спецификой местных условий. 20 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Вер ховного Суда РСФСР по делу № 40-073-61." 21 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1971, № 1, с. 13. 22 Почти аналогичные чанные получены в результате исследо вания, проведенного Мельниковой Ю. Б. и Хап-Магомедовым Д. О. См. М е л ь и п к о в а Ю. Б., Хай-Магомедов Д. О. Практика применения условного осуждения к лишению свободы с обязатель ным привлечением осужденного к труду. — В кн.: Вопросы борьбы с преступностью, вып. 27. М., 1977, с. 54—55. 21 С а л а у т д п н о в С. А. Актуальные вопросы применения условного осуждения к лишению свободы с обязательным привлечением осужденною к груду.—«Вопросы борьбы с преступностью», вып. 19. М., 1973, с. 151. 24 К о л о с о в а В. Практика применения судами условного осуждения с обязательным привлечением к труду. — «Советская юстиция», 1973, № 18, с. 19. 25 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1976, № 2, с. 5. 26 Филимонов В. Д. Общественная опасность личности пре ступника. Томск, 1970, с. 22. 27 Личность преступника. М., «Юридическая литература», 1975, с. 124—125. 28 Об этом более подробно см. Салаутдинов С. А. Про блемы изменения элементов принуждения и воспитания в условном осуждении по Указу от 12 июня 1970 г. в зависимости от места привлечения осужденного к труду.— В кн.: Научно-технический про гресс и проблемы уголовного нрава, М., 1975, с. 204. 29 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1972, № 3, с. 14. 30 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1971, № 6, с. 4—5. 142 31 ^Бюллетень Верховного Суда СССР», 1971, № 1, с. 13; 1972, № 4, СД19 32 См Гальперин И. М., Р о м а з н и С. Б. Назначение условного осуждения к лишению свободы с обязательным привле чением осужденного к труду. М., 1971, с. 37—40; Малкин Г. От ветственность за новые преступления и погашение судимости при условном осуждении с применением Указа от 12 июня 1970 г.— «Социалистическая законность», 1971, № 4, с. 40—41. 33 Зе льдов С. И. Условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением осужденного к труду. Орджоникидю. 1974, с. 43. 34 В свете изложения являются, на наш взгляд, преждевремен ными предложения некоторых авторов, которые рекомендуют » подобных случаях, не дожидаясь изменения уголовного законода тельства, руководствоваться правилами назначения наказания по совокупности преступлении. (См.: Гальперин И. М., Р о м а- з и н С. Б. Указ, раб., с. 40) или по совокупности приговоров (см.: Колосова В. И. Условное осуждение к лишению свободы с обя зательным привлечением осужденного к труду и пути повышения его эффективности. Автореферат канд. днсс. М., 1973, с. 22). Глава V ЛИЧНОСТЬ ПРЕСТУПНИКА И ИНДИВИДУАЛИЗАЦИЯ НАКАЗАНИЯ В СТАДИИ ИСПОЛНЕНИЯ ПРИГОВОРА Назначение судом наказания, как уже отмечалось, представляет собой безусловно важный этап отправления правосудия по уголовным делам. Однако за ним следует не менее ответственный и сложный процесс исполнения наказания. Назначение наказания и его исполнение — звенья единой уголовной политики, поэтому их согласованность имеет важное значение в деле реализации целей, поставленных перед наказанием. Важная роль в решении этой задачи принадлежит комплексному исследованию теоретических и практических аспектов проблемы исполнения наказания представителями различных отраслевых наук. С этой точки зрения особое место в рассматриваемой тематике занимает проблема индивидуализации наказания. В литературе утвердилось мнение о том, что индивидуализация наказания не ограничивается стадией назначения наказания, а осуществляется также и при его исполнении '. Между тем, в науке уголовного права исследование данного вопроса нередко ограничивается анализом наиболее распространенных видов освобождения от наказания, хотя последние не исчерпывают всего разнообразия форм индивидуализации наказания в стадии исполнения приговора. Учитывая комплексность проблемы индивидуализации наказания на рассматриваемом этапе и ее многоаспектность, в настоящей работе предполагается осветить лишь один из узловых вопросов проблемы — влияние обстоятельств, характеризующих личность осужденного на выбор спосо- 144 ба vi правовых средств индивидуализации наказания в стадии исполнения приговора. Назначая наказание конкретному преступнику, суд, в числе других обстоятельств, учитывает и личность виновною. Но какими причинами вызывается необходимость регламентации в законе возможности дальнейшей индивидуализации наказания и какова ее социальная направленность? Согласно закону (ст. 20 Основ, ст. 20 УК РСФСР), наказание не только является карой за совершенное преступление, но и имеет целью исправление и перевоспитание осужденных в духе честного отношения к труду, точного исполнения законов, уважения к правилам социалистического общежития, а также предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами. Поэтому назначенное наказание не только отражает оценку судом общественной опасности совершенного преступления и личности виновного, но обозначает одновременно и тот объем карательного и принудительно-воспитательного воздействия, который, но мнению суда, необходим для реализации названных целей. Иными словами, наказание обращено не только в прошлое, но и в будущее. Вместе с тем, назначая конкретное наказание, суд учитывает реальное состояние личности преступника лишь к моменту вынесения приговора (причем возможности суда в плане индивидуализации наказания даже на этом этапе далеко не безграничны). В процессе реализации наказания могут происходить (и чаще всего происходят) изменения той или иной из характеристик личности осужденного, что обусловливает необходимость корректировки объема и характера карательно-воспитательного воздействия. Поэтому допустимость дальнейшей индивидуализации наказания в предусмотренных законом пределах и формах связана главным образом с задачей более эффективной реализации целей наказания. Изучение советского уголовного, уголовно-процессуального и исправительно-трудового законодательства позволяет прийти к выводу, что индивидуализация в стадии исполнения приговора может осуществляться либо путем освобождения осужденного от отбывания наказания, либо посредством изменения формы или вида уголовного наказания. Основным крите- 4-6».-Ю Н5 рием для выбора судом того или другого варианта/индивидуализации служит личность осужденного, ха/рак-тер тех изменений, которые произошли в ее структуре. Обстоятельства, которые доказывают наличие/соответствующих изменений и порождают необходимость индивидуализации наказания весьма многообразны./В наиболее общем виде их можно представить в виде юридических фактов, а) свидетельствующих об отношении осужденного к наказанию и б) непосредственно не раскрывающих такое отношение. Отношение осужденного к назначенному наказанию наиболее ярко проявляется в его поведении после обращения приговора к исполнению. В советском праве юридически значимое поведение подразделяется па правомерное и противоправное. Причем в социалистическом обществе грань между этими противоположными формами поведения проходит не только по линии различий в юридической оценке, но и по линии объективной социальной значимости того и другого поведения, по линии их разной психологической и нравственной природы2. Отсюда и различие в формах и правовых последствиях индивидуализации наказания. Правомерными являются все виды общественно полезного поведения 3. Однако нельзя не учитывать, что они различны по характеру социальной полезности и степени социальной активности самого субъекта. Последняя чаще всего свидетельствует о нравственно-психологической позиции человека, поэтому советский уголовный закон и теория справедливо различают такие виды правомерного поведения осужденного, которые свидетельствуют об его исправлении (примерное поведение, честное отношение к труду и обучению —• ст. 44, 45 Основ), твердом становлении на путь исправления и становлении осужденного на этот путь. В зависимости от характера правомерного поведения дифференцируются обычно и формы индивидуализации наказания. С этой точки зрения в уголовном законодательстве различаются освобождение от отбывания наказания в порядке ст.ст. 39, 39 ' Основ (ст.ст. 46, 46 ' УК РСФСР), условно-досрочное освобождение и замена неотбытой части наказания более мягким (ст.ст. 44, 45 Основ, ст.ст. 53, 55 УК РСФСР), условное освобождение из мест лишения свободы с обязательным 143 привлечением осужденного к труду (ст. 442 Основ ст. 532 УК РСФСР). Названные уголовно-правовые средства индивидуализации наказания различны по характеру и правовым последствиям. Освобождение от наказания означает полное (хотя бы и под условием) освобождение осужденного от отбывания наказания4. В случае замены наказания осужденный продолжает претерпевать право-ограничения, но они составляют содержание другого, более мягкого вида наказания. Вместе с тем, применение любой из названных выше форм индивидуализации наказания означает акт поощрения социально-желательного поведения осужденных. Поэтому соответствующие уголовно-правовые нормы можно отнести к категории норм, которые в теории именуются поощрительными5. Известно, что стимулирующая роль поощрения значительно усиливается и поощрение приобретает общественную значимость в том случае, если его характер соответствует социальной полезности поведения и степени активности субъекта. Следовательно, выбор формы уголовно-правового поощрения осужденных должен осуществляться с учетом характера поведения субъекта и степени его исправления. Это положение носит принципиальный характер и мы к нему в последующем вернемся. Суды наиболее часто применяют условно-досрочное освобождение, условное освобождение из мест лишения свободы с обязательным привлечением осужденного к труду, расширяется практика освобождения от наказания на основании ст. 39' Основ (ст. 46' УК РСФСР). Что касается замены неотбытой части наказания более мягким (ст.ст. 44, 45 Основ), то она осуществляется крайне редко. По данным нашего изучения практики замена наказания в порядке ст. 44 Основ (ст. 53 УК РСФСР) применяется лишь к 1,7% лиц, досрочно осво- божденных из мест лишения свободы. Подобное положение констатируется многими криминалистами, изучавшими данный вопрос6. Причина этого усматривается в частности и в том, что законодатель устанавливает единые основания как для условно-досрочного освобождения, так и для замены наказания другим, более мягким7. С учетом этого, а также принимая во внимание, что основание и поря- 10* 147 док условно-досрочного освобождения и условного осво-бождения из мест лишения свободы в порядке ст. 442 Основ подвергались достаточно глубокому изучению в литературе, мы сочли возможным ограничиться рассмотрением вопроса о соотношении оснований применения названных уголовно-правовых мер и замены неотбытой части наказания более мягким (ст.ст. 44, 45 Основ) с точки зрения различий в характеристике личности осужденного. В литературе предпринимается попытка выдвинуть критерии применения замены наказания более мягким наказанием и тем самым отграничить ее основание от основания применения условно-досрочного освобождения. В большинстве случаев такая попытка осуществляется с позиции положения об уже достигнутом исправлении осужденного8 и вряд ли может быть признана успешной по следующим причинам. Осознание осужденным порочности преступного поведения и закрепление в его сознании качественно иного отношения к социальным ценностям (исправление) исключает возможность совершения осужденным нового преступления. Потому является неприемлемой позиция юристов, обосновывающих замену наказания более мягким наказанием нерешенностью задачи специальной превенции при достигнутой цели исправления. Положение о том, что отбывание исправившимся осужденным более мягкого наказания служит цели общего предупреждения или кары не может быть воспринято из принципиальных соображений. При достиг-нутых целях исправления и специального предупрежде-ния дальнейшее устрашение и кара не только лишены | смысла, но и вредны. Признание общего предупрежде-, ния единственной целью применения более мягкого наказания вольно или невольно ведет в объятия теории устрашения, подвергнутой критике еще К. Марксом9. По характеру поощрения и его социально-правовым последствиям условно-досрочное освобождение существенно отличается от замены наказания более мягким. Поэтому более правы авторы, полагающие, что регла-1ментация замены наказания более мягким должна основываться на предположении о незавершенности исправ ления осужденного10. Однако в этом случае возникает необходимость определить степень исправления 148 осужденного. Решение этого вопроса предполагает анализ оснований применения сходных по направленности уголовно-правовых мер. С точки зрения закона (ст. 44 2 Основ), условное освобождение из мест лишения свободы допустимо и в случаях, когда в целом правомерное поведение осужденного прерывается отдельными нарушениями требований режима. Однако оно не может быть применено, если нарушения были систематическими или носили злостный характер. Таким образом, хотя в действующем законодательстве и не содержится указания о степени исправления, достаточной для условного освобождения из мест лишения свободы, можно прийти к выводу, что данная мера принадлежит применению в случае, когда осужденный встал на путь исправления. Законодатель допускает замену правоограничений, которым подвергается условно освобожденный из мест лишения свободы с обязательным привлечением осужденного к труду, более мягким наказанием (ст. 44 Основ). Однако такая замена предполагает возрастание степени исправления осужденного. Таким образом, следует согласиться с мнением Ю. М. Ткачевского и други?| ученых, которые считают, что основанием замены наказания более мягким наказанием должно быть твердое становление осужденного на путь исправления". Для осужденных, твердо вставших на путь исправления, свойственна «целая система представлений, потребностей чувств, интересов, характеризующих новое личностное отношение, а также... новые волевые качества» 12. Однако асоциальные установки таких осужденных еще не в полном объеме заменены положительными установками 13, поэтому прочность достижения цели исправления и специальной превенции обеспечивается дальнейшим карательным и принудительно-воспитательным воздействием в период отбывания более мягкого наказания. Таким образом, применение более мягкого наказания согласуется с учением о целях наказания и является обоснованным с практической точки зрения. Следует учесть также, что характер поощрения должен предопределяться характером правомерного поведения и зависеть, тем самым, от степени социальной актив- 149 ности осужденного. Отмеченное позволяет убедиться в несовершенстве регламентации в действующем уголовном законе основания применения замены неотбытой части наказания более мягким и поддержать мнение о том, что основанием замены наказания следует признать в законе не исправление, а твердое становление осужденного на путь исправления. В результате этого в советском уголовном законодательстве сложилась бы достаточно стройная и внутренне согласованная система мер поощрения осужденных, доказывающих своим поведением стремление встать в ряды честных советских тружеников. Уклонение осужденных от претерпевания наказания означает умышленное невыполнение им обязанностей, возложенных на него законом и приговором. Следовательно, такое уклонение является одной из форм противоправного поведения 14. Уголовное законодательство предусматривает различные способы борьбы с уклонениями от наказания. Побег из мест заключения, с места ссылки, самовольное возвращение высланного в места, запрещенные для проживания, признаются самостоятельными преступлениями (ст.ст. 186, 187, 188 УК РСФСР), и в случае совершения их постановляется новый приговор. Иной порядок ответственности установлен в отношении осужденных, уклоняющихся от О1бывания исправительных работ, а также некоторых других видов наказания. В этом случае назначенное наказание заменяется по определению суда другим, более строгим наказанием, т. е. вопрос решается в порядке индивидуализации наказания. Анализ эволюции советского уголовного законодательства и содержания соответствующих норм действующих УК союзных республик убеждает в том, что правовой основой для замены наказания в связи с уклонением осужденного от наказания могут служить ч. 2 ст. 25 Основ) (ст. 28 УК РСФСР), а также ч. 3 ст. 30 и ч. 5 ст. 32 УК РСФСР. Уголовно-правовое воздействие является наиболее острой, а поэтому крайней мерой государственного принуждения. С учетом этого допустимость замены наказания связывается, по нашему мнению, только с фактами злостного уклонения осужденного от наказания. 150 Единство в понимании основания замены наказания в порядке ст. 28, ч. 3, ст. 30, ч. 5 ст. 32 УК РСФСР обеспечивается главным образом путем правильной трактовки понятия «злостность». Ее признаки раскрываются в литературе применительно к наказанию в виде исправительных работ 15 и в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 года «О практике применения судами исправительных работ без лишения свободы» 16. Основной упор в предлагаемых определениях делается, главным образом, на факт предшествующего применения мер дисциплинарного, административного либо общественного воздействия. Между тем в судебной практике совершенно справедливо злостным признается и такое уклонение, когда осужденный длительное время скрывается от соответствующих органов с целью избежать претерпевания наказания. Михалев, осужденный к одному году исправительных работ с удержанием 10% из его заработка, в инспекцию исправительных работ17 не явился и длительное время (около четырех месяцев) скрывался с целью избежать отбывания наказания. Определением народного суда неотбытый срок исправительных работ (12 мсс.) был заменен лишением свободы на тот же срок, хотя осужденному ранее и не было сделано официального предупреждения. Поэтому трактовка «злостности» лишь с точки зрения предшествующего применения мер предупреждения, придает этому оценочному понятию излишне формальный характер и не ориентирует суды на исследование всей совокупности обстоятельств, выражающих отношение осужденного к наказанию. Злостным уклонением следует считать упорное невыполнение осужденным обязанностей, возложенных на него законом и приговором. В практике наиболее часто встречаются случаи замены наказания в связи с уклонением осужденного от отбывания исправительных работ. По данным проведенного нами выборочного изучения материалов практики замены наказания в Татарской АССР за период с 1969 по 1976 гг. в места лишения свободы в порядке ч. 2 ст 25 Основ (ст. 28 УК РСФСР) направляется от 1,6 до 2,4% осужденных к исправительным работам. 151 Термин «уклонение» употребляется как в Общей, так и в Особенной частях уголовного законодательства. В одних случаях он обозначает цель действий субъекта (ст. 198 2 УК РСФСР), а в других — объективную сторону его деяния (ст.ст. 28, 80, 1151, 122, 182 и др. ст. УК РСФСР). С точки зрения содержания, понятие «уклонение» трактуется также неоднозначно. В ст.ст. 122, 1151 УК РСФСР под уклонением понимается как отказ от выполнения возложенной на субъекта обязанности, так и иные действия, выражающие его нежелание исполнять обязанности (либо обязанность) 18. Но в ст.ст. 182, 249 этого УК «отказ» и «уклонение» рассматриваются как взаимоисключающие друг друга понятия. Применительно к замене наказания рассматриваемое понятие используется в самом широком его смысле. Формами уклонения от отбывания исправительных работ без лишения свободы считаются: отказ от работы без уважительных причин, совершение прогула (либо появление на работе в нетрезвом состоянии), непоступление на работу без уважительных причин 19, злонамеренное нарушение трудовых обязанностей, выразившееся в причинении материального ущерба предприятию, изготовление недоброкачественной продукции20. Таким образом, большинство юристов справедливо полагают, что решающим, определяющим в характеристике уклонения от отбывания исправительных работ является пренебрежение обязанностью трудиться. Вместе с тем, исправительные работы — это вид уголовного наказания, поэтому как уклонение от его отбывания следует рассматривать невыполнение осужденным без уважительных причин иных обязанностей, возложенных на него как на осужденного, а в частности, обязанности являться в инспекцию исправительных работ по вызовам (ч. 4 ст. 93 НТК РСФСР) или в случае переезда на новое место жительства, сообщать об устройстве на работу по совместительству и т. д. Изучение практики показало, что основанием замены наказания чаще всего служат прогулы осужденных и оставление ими работы после применения к ним мер дисциплинарного воздействия. Эти взыскания налагались нередко за прогулы, носящие характер длительных (до 20 дней), но основная масса взысканий налагалась за систематические прогулы (42,7%) или оставление работы (29,4%). Значительно реже осужденные к исправительным работам скрываются от органов, исполняющих наказание, с целью избежать его отбывание. Изучение основания замены исправительных работ лишением свободы (ч. 2 ст. 25 Основ, ст. 28 УК РСФСР) имеет важное значение для правильного разрешения конкретных уголовных дел. Вместе с тем, уклонение от отбывания наказания как акт противоправного поведения влечет за собой последствия, неблагоприятные не только для осужденного, но и для всего общества. Поэтому не менее важно выработать и предпринимать эффективные меры предупреждения случаев уклонения осужденных от отбывания исправительных работ. Анализ литературы и практики замены наказания свидетельствует о том, что такое поведение является следствием недочетов, связанных с недостаточно глубоким изучением судом личности виновного при назначении наказания 21 и слабой организацией его исполнения. Было установлено, что большинство лиц, которым впоследствии исправительные работы были заменены лишением свободы (около 75%) стали уклоняться от отбывания наказания уже в первые дни и месяцы после обращения приговора к исполнению. Неотбытая часть наказания у данной категории осужденных достигает 8—12 месяцев исправительных работ, 22% из них вообще не отбыли ни одного дня назначенного наказания. Судам следует быть особенно внимательным при назначении исправительных работ ранее судимым лицам. По данным А. С. Михлина, В. И. Гуськова и других, рецидив ранее судимых и вновь осужденных к исправительным работам, составляет 18,4% и значительно выше рецидива у впервые осужденных к этому наказанию 22. По данным нашего изучения ранее судимые составляют 18,1% от числа лиц, которым исправительные работы были заменены лишением свободы. Так, Зина-тов, ранее дважды судимый за хулиганство, был осужден за хищение велосипеда по ч. 1 ст. 144 УК РСФСР к одному году исправительных работ. Через несколько дней после вынесения приговора он за совершение мелкого хулиганства, подвергается административному аресту, а впоследствии оставляет работу и ведет паразитический образ жизни. Неотбытые Зинатовым 12 мс- 153 сяцев исправительных работ были заменены по определению суда лишением свободы. При назначении Зинатову наказания суд учел только степень общественной опасности деяния, но не принял во внимание личность подсудимого: предшествующие факты осуждения, злоупотребление спиртными напитками и паразитический образ жизни. Между тем, как справедливо отмечает В. Н. Кудрявцев, во многих случаях прямая связь между видом наказания и характером преступления отсутствует, а практический вопрос о выборе наказания должен решаться судом в зависимости и от личности виновного 23. Представляет интерес социально-демографическая и криминологическая характеристика лиц, злостно уклоняющихся от отбывания исправительных работ. Приведем лишь некоторые данные: 59,4% из них — это лица старше 25 лет, причем большинство (67,2%) составляют холостяки, незамужние и разведенные. Причиной распада семьи во многих случаях явилось пьянство и деградация личности осужденных. Для рассматриваемой категории лиц характерно отсутствие чувства ответственности за свои поступки, поэтому борьба со злоупотреблением спиртными напитками со стороны осужденных — актуальная задача, стоящая перед соответствующими государственными органами и общественностью. Около 20% изученных лиц составляют женщины, причем многие из них имеют несовершеннолетних детей. Этот факт был учтен судом при избрании наказания в виде исправительных работ, однако суды не всегда обращают внимание на то, с кем проживают эти дети и кто занимается их воспитанием. Нередко оказывается, что это — не подсудимая, а ее близкие родственники, либо соседи. Среди изученных лиц велика доля расхитителей (33,4%), хулиганов (22,8%) и злостных неплательщиков алиментов (15,4%). Причем неотбытая часть наказания у 51% лиц, осужденных по ст. 122 УК РСФСР, составляет 10—12 месяцев. В постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 19 марта 1969 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 122 УК РСФСР» отмечается, что судам следует избирать в каждом конкретном случае такую меру на- 154 казания, которая не только эффективна в плане воздействия на осужденного, но и способствует быстрейшему погашению образовавшейся задолженности по алиментам и дальнейшему выполнению обязанностей по содержанию детей24. Однако суды не всегда учитывают это указание, а в приговорах нередко отсутствуют ссылки на мотивы избрания исправительных работ. Осужденные по ст. 122 УК РСФСР — это лица, уклоняющиеся от общественно полезного труда, промышляющие случайными заработками и не имеющие, как правило, постоянного места жительства. Многие из них имеют задолженность по алиментам, поэтому взыскания из их заработной платы могут достигнуть 70%. С учетом этого, применение исправительных работ к названной категории осужденных нецелесообразно. Штраф в общей доле применяемых уголовных наказаний, не связанных с лишением свободы, составляет 13—15% 25, однако случаи уклонения от его уплаты чрезвычайно редки. Объясняется это, главным образом, его невысокими размерами по советскому уголовному праву, значительным уровнем благосостояния советских людей, точным соблюдением закона при вынесении приговоров. Совершенно иное положение констатируется в практике судов современных капиталистических государств. Только в 1960 году в арестных домах Нью-Йорка содержалось около 26 тысяч заключенных туда за неуплату штрафа. По данным президентской комиссии1 США около 45% лиц, осужденных столичными судами к штрафу, впоследствии водворяются в тюрьму за его неуплату 26. Вопрос о последствиях злостного уклонения осужденного от уплаты штрафа в Основах уголовного зако-нодаюльства Союза ССР и союзных республик детальной регламентации не получил. В ст. 27 Основ подчеркивается только недопустимость замены штрафа лишением свободы27, а лишения свободы штрафом. Отсутствие в союзном законе нормы, регламентирующей последствия злостного уклонения осужденного от уплаты штрафа повлекло за собой разноречивое решение в УК союзных республик вопроса не только об эквиваленте, применяемом в случае замены штрафа исправительными работами, но и. с точки зрения характеристики 155 основания такой замены. В одних УК замена штрафа более строгим наказанием обусловливается невозможностью его взыскания (ч. 3 ст. 30 УК РСФСР) в других — неуплатой его в установленное время и невозможностью взыскания штрафа в принудительном порядке (ст. 30 УК Грузинской ССР, ст. 29 УК Азербайджанской ССР) либо злостным уклонением от его уплаты (ст. 28 УК Казахской ССР). Как отмечалось ранее, усиление ответственности осужденного возможно лишь в случае его уклонения от исполнения обязанностей, возложенных законом и приговором. Поэтому следует признать правильным мнение авторов, которые полагают, что отсутствие средств либо имущества, как причина неуплаты штрафа, не может служить основанием его замены исправительными работами 28. Уголовное законодательство некоторых социалистических стран допускает возможность прекращения исполнения заменяющего штраф наказания, если осужденный уплатит штраф (ст. 36 УК ГДР, § 2 ст. 8 УК ПНР). Тем самым осужденному предоставляется возможность путем добровольной уплаты избежать неблагоприятных последствий усиления ответственности. Учитывая, что этот вид замены наказания предназначен для предотвращения укоренения в сознании осужденного и других граждан чувства безнаказанности за совершение преступления, то положение о возможности освобождения осужденного от претерпевания более строгого наказания представляется практически целесообразным. На наш взгляд, аналогичное положение следует включить и в советское уголовное законодательство. Следует также предусмотреть в Основах норму, регламентирующую основания замены штрафа исправительными работами и указать в ней единый эквивалент для перевода штрафа в исправительные работы. Основанием замены наказания является также злостное уклонение осужденного от исполнения обязанности загладить причиненный вред (ч. 5 ст. 32 УК РСФСР). Это наказание заменяется исправительными работами или штрафом, или увольнением от должности, или общественным порицанием, а возмещение причиненного ущерба потерпевшему производится в порядке гражданского судопроизводства. 156 Выбор наказания, определяемого в порядке замены обязанности загладить причиненный вред, осуществляется с учетом характеристики личности осужденного (степени социальной запущенности, состояния здоровья и др.), а также других обстоятельств дела (формы назначенного наказания, характера причиненного вреда и т. д.). Злостное уклонение осужденного от выполнения обязанностей, возложенных на него законом и приговором, свидетельствует о том, что осужденный не сделал правильных выводов из осуждения и замена наказания более строгим его видом служит средством предотвращения укоренения в сознании осужденного и других граждан чувства безнаказанности за совершение преступления путем усиления ответственности осужденного. В этом плане наказание в виде общественного порицания не способно оказать стимулирующее воздействие на данную категорию лиц. Поэтому законодателю следует, на наш взгляд, исключить общественное порицание из перечня наказаний, предусмотренных в ч. 5 ст. 32 УК РСФСР. Основанием для дальнейшей индивидуализации наказания в стадии исполнения приговора могут выступать также обстоятельства, хотя непосредственно и не раскрывающие отношение осужденного к наказанию, однако препятствующие реализации наказания в том виде, который указан в приговоре суда. К числу таких обстоятельств действующее законодательство относит хроническую душевную или тяжкую болезнь осужденного (ст. 362 УПК РСФСР), инвалидность условно осужденного к лишению свободы с обязательным привлечением осужденного к труду и условно освобожденного из мест лишения свободы (ст. 362 ' УПК РСФСР), беременность женщины, осужденной к смертной казни (ч. 2 ст. 22 Основ), нетрудоспособность лица, осужденного к исправительным работам (ч. 3 ст. 27 УК. РСФСР), давность исполнения обвинительного приговора в отношении лица, осужденного к смертной казни (ч. 4 ст. 43 Основ, ч. 3 ст. 49 УК РСФСР), призыв осужденного к исправительным работам на действительную военную службу (ч. 2 ст. 29 Основ, ч. 2 ст. 34 УК РСФСР). Анализ названных правовых норм показывает, что законодатель предусматривает два пути индивидуали- 157 зацин наказания при наличии предусмотренных обстоятельств: освобождение от отбывания наказания и его замена другим, более мягким, наказанием. Конкретные основания освобождения осужденного от отбывания наказания в связи с болезнью осужденного достаточно глубоко исследовались в литературе29. В значительно меньшей степени изучены конкретные основания применения замены наказания в связи с другими названными обстоятельствами. В данной работе основное внимание обращается на наиболее спорные и практически значимые вопросы индивидуализации наказания в связи с обстоятельствами объективного характера, которым закон придает правовое значение. Индивидуализация наказания в связи с изменениями в физиологической сфере личности осужденного. Согласно ч. 3 ст. 27 УК РСФСР, лицам, признанными нетрудоспособными, суд может заменить наказание в виде исправительных работ другим наказанием. Анализ содержания этой нормы и ее места в системе иных уго-ловно-правовых норм, позволяет прийти к выводу, что под «лицами, признанными нетрудоспособными» законодатель понимает лиц, в отношении которых вынесен приговор, а не подсудимых. Этот вывод подтверждается также анализом и ст. 93 ИТК РСФСР, согласно которой замена наказания осуществляется в отношении лиц, признанных нетрудоспособными после вынесения приговора В законе не говорится, о какой нетрудоспособности идет речь, поэтому необходимо уточнить круг этих лиц, подпадающих под действие ч. 3 ст. 27 УК РСФСР. Па советскому праву различается постоянная (стойкая, т. е. инвалидность), возрастная и временная нетрудоспособность 30. Инвалидность — это удостоверенная медицинскими органами постоянная или длительная потеря трудоспособности полностью или частично, в результате которой работник стал неспособен к профессиональному труду31. Закон различает три группы инвалидности. Инвалиды первой и второй группы — это лица полностью утратившие трудоспособность, а инвалиды третьей группы—лица, утратившие частично общую или трудоспособность по специальности, а также лица, имеющие анатомические дефекты или дефор- 158 мации32. Временно нетрудоспособные—это лица, которые признаются полностью нетрудоспособными на определенный (как правило, непродолжительный) срок. Нетрудоспособными по возрасту являются малолетние и старики. Вопрос о том, каков должен быть характер нетрудоспособности, чтобы суд мог заменить исправительные работы иным наказанием в порядке ст. 27 УК РСФСР, имеет важное значение еще и потому, что законом (ст. 363 УПК РСФСР) предусматриваются и иные формы индивидуализации наказания в связи с состоянием здоровья осужденного. Между тем судебная практика не выработала еще достаточно четких критериев применения той или иной из названных форм. Анализ практики замены наказания в порядке ст. 27 УК РСФСР показывает, что такая замена применяется как в отношении инвалидов, так и. в отношении лиц, не признанных инвалидами. Бауманский районный народный суд г. Казани определением от 8 августа 1974 года заменил Филимонову исправительные работы общественным порицанием в связи с тем, что осужденный вскоре после вынесения приговора был помещен в психиатрическую больницу с диагнозом инфильбразивно-пневмонический туберкулез и органическое поражение центральной нервной системы. Суд мотивировал свое решение тем, что Филимонов должен проходить длительное лечение (около шести месяцев) и приговор реально исполнен быть не может33. Определением Московского районного народного суда г. Казани от 17 мая 1976 года неотбытые пять месяцев исправительных работ были заменены Журавкину общественным порицанием, поскольку осужденный проходит длительное лечение в связи с переломом ноги 34. Изучение практики инспекций исправительных работ МВД ТАССР показало, что инспекции ходатайствуют о замене наказания в порядке ст. 27 УК РСФСР в отношении осужденных с ограниченной трудоспособностью. Ивашкина, будучи осужденной к одному году исправительных работ, направлена на работу в одну из организаций города. Осужденная представила справку психоневрологического диспансера о том, что она страдает эпилепсией и может выполнять трудовые функции, не связанные с работой механизмов, вдали от огня и воды, 159 нс на высоте. На этом основании инспекция исправительных работ представила Ивашкину к замене наказания 35. В других, подобных приведенным выше, случаях суды не заменяют наказание, а освобождают осужденного от его отбывания. Приволжский районный суд г. Казани, определением от 13 января 1975 года, освободил Володина от отбывания наказания в порядке ст. 362 УПК РСФСР на том основании, что осужденный заболел туберкулезом легких, был признан инвалидом второй группы, отбыл десять месяцев исправительных работ, имеет двух несовершеннолетних детей 36. Для осуществления единообразия в практике применения ч. 3 ст. 27 УК РСФСР, необходимо уточнить круг осужденных, к которым применим этот вид замены наказания. Согласно ст. 362. УПК РСФСР, при заболевании осужденною хронической душевной или иной тяжкой болезнью, суд может вынести определение об освобождении осужденного от отбывания наказания. Следовательно, в тех случаях, когда осужденный к исправительным работам заболел хронической душевной болезнью, суду следует освободить его от отбывания наказания в порядке ст. 362 УПК РСФСР, а не заменять наказание на основании ст. 27 УК РСФСР. При заболевании осужденного иной тяжкой болезнью вопрос об индивидуализации наказания должен решаться дифференцированно. Верховный Суд РСФСР ориентирует суды на то, что заболевание тяжкой болезнью не должно автоматически влечь освобождение осужденного от наказания, оно не должно применяться к лицам, нарушающим режим, имеющим дисциплинарные взыскания 37. Эти указания в большей степени распространяются на осужденных к лишению свободы, однако должны учитываться и при разрешении дел, возникающих в связи с тяжкой болезнью осужденного к исправительным работам. По нашему мнению, в тех случаях, когда установлен факт инвалидности и имеются данные, положительно характеризующие осужденного к исправительным работам (добросовестное отбывание наказания, хорошее поведение в быту, раскаяние в совершенном преступлении и др.), суду следует освобождать осужденного от наказания в порядке ст. 362 160 УПК РСФСР, а не заменять наказание на основании ст. 27 УК РСФСР. В других случаях, факт инвалидности является основанием для замены наказания. Временная нетрудоспособность может, по нашему мнению, выступать в качестве основания для применения ч. 3 ст. 27 УК РСФСР. При решении этого вопроса следует учитывать совокупность обстоятельств; характер и продолжительность заболевания, величину неотбытой части наказания, личность осужденного и др. Учитывая, что законодатель допускает возможность отсрочки исполнения приговора (ст. 361 УПК РСФСР), суду во всех случаях обнаружившейся временной нетрудоспособности осужденного следует обсудить вопрос о целесообразности отсрочки исполнения приговора. Поэтому правильно поступил народный суд по делу Журавкина, заменив исправительные работы другим наказанием, поскольку осужденный добросовестно отбыл семь месяцев наказания, а затем длительное время находился на излечении в связи с переломом ноги, но ввиду неудачной операции вновь нуждается в длительном лечении38. Ограниченная нетрудоспособность не всегда может служить основанием замены наказания в порядке ч. 3 ст. 27 УК РСФСР. Инспекция vi исправительных работ и судам следует обсудить вопрос о целесообразности перевода осужденного на другой участок работы, либо на другое предприятие. Замена наказания предпочтительна тогда, когда неотбытый срок наказания не значителен, а характер ограничений трудоспособности не позволяет трудоустроить осужденного на предприятии по месту отбывания наказания и существенно осложняет устройство на работу на других предприятиях либо организациях. Достижение осужденным пенсионного возраста также может служить основанием для замены наказания в порядке ст. 27 УК РСФСР. Однако в практике встречаются случаи, когда названное обстоятельство кладется в основу решения об условно-досрочном освобождении осужденного от наказания. Бикбулатов, осужденный по ч. 1 ст. 206 УК РСФСР к одному году исправительных работ, к моменту отбытия семи месяцев назначенного наказания достиг пенсионного возраста. Инспекцией исправительных работ он был представлен к замене наказания. Кировский районный народный суд г. Казани признал представление обоснованным и подлежащим удовлетворению, однако принял решение условно-досрочно освободить Бикбулатова от наказания, ссылаясь 1фи этом лишь на факт достижения осужденным пенсионного возраста зэ. Учитывая характер мотивировки, такое решение нельзя признать соответствующим закону. Выбор нового наказания при замене исправительных работ в порядке ст. 27 УК РСФСР является актом индивидуализации наказания и поэтому должен осуществляться с учетом всех обстоятельств дела и личности осужденного. Изучение практики показывает, что суды в целом правильно решают этот вопрос. Определением Бауманского районного народного суда г. Казани от 12 мая 1974 года неотбытые Рахмановой десять месяцев 16 дней исправительных работ были заменены штрафом в размере 50 рублей. Из материалов дела видно, что осужденная в течение 4 месяцев находилась на излечении в связи с травмой, полученной в результате злоупотребления алкоголем. При выборе заменяющего наказания это обстоятельство было учтено судом 40. Изучение практики показало, что суды испытывают затруднения при правовом обосновании принимаемых решений. В определениях фигурируют ссылки на различные по юридической природе нормы уголовного и уголовно-процессуального закона. Так, в определении Московского районного народного суда г. Казани по делу Журав-кина содержатся ссылки на ст. ст. 27 и 53 УК РСФСР и ст. ст. 362, 363 УПК РСФСР41. Это свидетельствует о недостаточном знании некоторыми судьями закона, на основании которого должно быть разрешено дело. Согласно ч. 2 ст. 22 Основ (ч. 2 ст. 23 УК РСФСР), смертная казнь не применяется к женщинам, находящимся к моменту исполнения приговора в состоянии беременности. Это указание закона продиктовано гуманизмом советского уголовного права. В анализируемой норме не содержится положения о том, что в этом случае следует осуществлять замену смертной казни лишением свободы, однако такая замена предполагается. С учетом того, что к моменту замены наказания в системе ценностных ориентации осужденной вряд ли могут произойти существенные изменения в положительную '•горону, наказание в виде лишения свободы следует определить, па наш взгляд, на максимальный его срок. Индивидуализация наказания в связи с иными объективными обстоятельствами социального характера. Согласно ст. 42 Основ (ст. 49 УК РСФСР), обвинительный приговор не приводится в исполнение, если он не приведен в исполнение в указанный законом срок, считая со дня вступления приговора в законную силу. В литературе отмечается, что приведение обвинительного приговора в исполнение по прошествии длительного промежутка времени бесцельно как с точки зрения общей, так и частной превенции42. Несколько иное правило установлено в отношении осужденных к смертной казни. Согласно ч. 4 ст. 42 Основ (ч. 3 ст. 49 УК РСФСР), вопрос о применении давности к этой категории лиц разрешается судом. Если он не найдет возможным применить давность, смертная казнь заменяется лишением свободы. В связи с тем, что применение замены наказания связывается с решением суда о неприменении давности исполнения обвинительного приговора, может показаться, что замена смертной казни лишением свободы совершенно не обусловливается истечением срока давности. Однако это не так. Согласно п. 3 ч. 1 ст. 49 УК РСФСР, обвинительный приговор не подлежит исполнению, если он не приведен в исполнение в течение 10 лет при осуждении лица к наказанию более строгому, чем лишение свободы сроком на 5 лет. Следовательно, десятилетний срок давности распространяется и на осужденных к смертной казни Но до истечения этого срока приговор подлежит исполнению. Таким образом, истечение десятилетнего (если не были нарушены условия, предусмотренные ч. 2 ст. 49 УК РСФСР) либо пятнадцатилетнего срока давности является объективным основанием замены наказания в порядке ч. 3 ст. 49 УК РСФСР. Вопрос о критериях, которыми должен руководствоваться суд, применяя давность или отказывая в ее применении, в уголовно-правовой литературе мало разработан. Нет единообразного подхода к его решению и в судебной практике. Как отмечает В. Е. Смольников, даже при установлении более или менее сходных обстоятельств по делам одной категории, суды принимают различные решения 43. В литературе содержатся рекомендации учитывать при решении вопроса о применении дав- 11" 1- поста причины, в силу которых приговор не был приведен в исполнение, время, прошедшее с момента вступления приговора в законную силу44, однако нет единства мнений по вопросу о том, может ли характер совершенного преступления и тяжесть наступивших последствий оказывать влияние на решение вопроса о применении давности. Так, Ю. М. Ткачевский пишет, что одним из оснований неприменения давности является исключительная изощренность и жестокость совершенного преступления, в результате чего непосредственная связь между преступлением и исполнением наказания не нарушается 45. По мнению других ученых, тяжесть совершенного преступления не может оказывать какого-либо существенного влияния на выбор варианта решения, поскольку это обстоятельство уже было учтено судом при назначении наказания 46. Решение рассматриваемого вопроса будет правильным только в том случае, когда оно будет покоиться на учении о целях применения наказания. В этом плане решающее значение приобретает характеристика личности осужденного, его поведение в период срока давности. Поэтому прав В. Е. Смольников, считая основанием применения давности исполнения обвинительного приговора отпадение общественной опасности осужденного 47. Но, поскольку применение наказания преследует также цель общего предупреждения, суд не может не учитывать время, прошедшее с момента совершения преступления и вынесения приговора. Причем оно должно учитываться не только в плане влияния его продолжительности на личность осужденного, но и с точки зрения субъективной связи между совершенным преступлением и общественным сознанием. Поэтому характер и тяжесть совершенного преступления сами по себе не могут играть существенной роли при решении вопроса о применении давности к лицу, осужденному к смертной казни. Хотя эти обстоятельства подлежат учету, но это не означает ревизии приговора 48. Таким образом, закон связывает замену смертной казни лишением свободы с наличием следующих обстоятельств: 1) истечение срока давности исполнения приговора и 2) общественная опасность осужденного к моменту рассмотрения вопроса о применении давности Роль этих обстоятельств различна. Первое имеет решающее значение для возбуждения вопроса 1*54 о замене наказания и исключает возможность исполнения назначенного приговором наказания (т. е. смертной казни), а характеристика личности служит критерием для выбора формы индивидуализации наказания- освобождение от наказания или его замена. В законе (ст. 42 Основ, ст. 49 УК РСФСР) не предусматривается конкретный срок лишения свободы, который должен быть определен в порядке замены наказания. В теории уголовного права нет единства мнений в этом вопросе. Одни авторы полагают, что суд «обязан заменить смертную казнь лишением свободы в пределах санкции соответствующего уголовного закона с учетом характера и тяжести совершенного преступления»49. Другие считают такое толкование закона ошибочным и полагают, что лишение свободы должно быть определено только на максимальный срок, указанный в санкции закона, по которому было квалифицировано деяние, или на пятнадцатилетний срок50. При решении этого вопроса следует исходить из того, что замена наказания есть акт его индивидуализации, а ее применение означает, что суд учел личность осужденного и признал необходимым дальнейшее карательно-воспитательное воздействие. В уголовном и уголовно-процессуальном законе отсутствуют нормы, регулирующие правовые последствия призыва осужденного к исправительным работам на действительную военную службу. Противоречиво этот вопрос решается и в судебной практике. Стерлитамакский городской народный суд БАССР заменил Земляханову51, призванному на срочную военную службу, неотбытые им 7 месяцев и 8 дней исправительных работ направлением в дисциплинарный батальон сроком на 2 месяца 18 дней. Президиум Верховного Суда БАССР отменил определение суда и дело направил на новое рассмотрение52. Люберецкий городской народный суд решение об отсрочке исполнения приговора до увольнения осужденного из рядов Советской Армии. Президиум Московского областного суда отменил определение народного суда, указав, что ст. 361 УПК РСФСР не предусматривает отсрочки исполнения приговора по данному основанию и суду следовало, в соответствии со ст. ст. 368—369 УПК РСФСР, вынести определение об освобождении 165 осужденного от наказания со дня призыва в ряды Советской Армии 53. Обоснованность отмены указанных определений не вызывает сомнений. Вместе с тем, рекомендация об 0с-вобождении названной категории осужденных от наказания в порядке ст. ст. 368, 369 УПК РСФСР представляется не основанной на законе. Московский областной суд, предлагая такое решение, учитывал очевидно указания постановления Пленума Верховного Суда СССР от 14 февраля 1950 года (в нем были объединены постановления Пленума от 31 октября 1940 года № 21/у и от 12 июля 1941 № 23/9/у) «О последствиях приговора к исправительным работам в случае призыва осужденного в Советскую Армию или в Военно-Морской флот», где отмечалось, что такие осужденные подлежат освобождению от наказания со дня их призыва 54. Однако приемлемость предложенного решения представляется весьма сомнительной. Напомним, что названное выше постановление признано утратившим силу 55. Кроме того, такой подход уязвим как с точки зрения действующего законодательства, так и учения о наказании. В самом деле, в ст. ст. 368—369 УПК РСФСР предусматривается исчерпывающий перечень вопросов, которые могут решаться судом в стадии исполнения приговора. Но ст. 368 УПК РСФСР вряд ли может служить юридической базой для разрешения анализируемой категории дел, ибо призыв осужденного на военную службу нельзя рассматривать как «сомнение или неясность, возникающие при приведении приговора в исполнение» 56. Но каким же образом должны разрешаться дела, возникающие в связи с рассматриваемым фактом? В принципе, допустима отмена несоответствующего закону приказа о призыве на действительную военную службу и возвращение осужденного к месту отбывания наказания. Однако во многих случаях такое решение было бы нецелесообразным. Наиболее предпочтительна, в этом случае, замена исправительных работ содержанием на гауптвахте сроком до двух месяцев. Такое решение не только соответствует идее целесообразности, но имеет, на наш взгляд, определенные основания в действующем уголовном законодательстве (ч. 2 ст. 29 Основ, ч. 2 ст. 34 УК РСФСР) 160 и поддерживается в литературе. Так, И. Д. Перлов писал, что содержание на гауптвахте взамен исправительных работ к военнослужащим может быть применено путем вынесения определения в порядке исполнения приговора 57. Отнесение ч. 2 ст. 29 Основ (ч. 2 ст. 34 УК РСФСР) к группе норм, регламентирующих замену наказания, предполагает признание содержания на гауптвахте взамен исправительных работ в качестве особого, специфического вида уголовного наказания. К доводам, приводимым в пользу этой точки зрения в литературе, следует также добавить, что согласно Уставу гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил СССР, осужденные военнослужащие содержатся на гаупвахте отдельно от арестованных в дисциплинарном порядке58, что свидетельствует о различном подходе к этим категориям военнослужащих. Кроме того, в действующем уголовном законодательстве содержание на гауптвахте сроком до двух месяцев именуется наказанием (см. ст. 47 Основ, ст. ст. 42, 57 УК РСФСР). Таким образом, мы приходим к выводу, что норма, предусмотренная ч. 2 ст. 29 Основ (ч. 2 ст. 34 УК РСФСР), имеет двойственную природу. С одной стороны, она регулирует случаи назначения осужденному военнослужащему наказания в виде содержания на гауптвахте сроком до двух месяцев вместо исправительных работ, предусмотренных санкцией статьи Особенной части УК, и, следовательно, относится к институту назначения наказания. (Здесь обнаруживается некоторое сходство со ст. 43 УК РСФСР). С другой стороны, названная норма регламентирует возможность замены исправительных работ наказанием в виде содержания на гауптвахте в отношении осужденного, призванного на действительную военную службу, и относится, таким образом, к совокупности норм, регулирующих замену наказания. ПРИМЕЧАНИЯ Глава V 1 См. напр , К а р п е ц И. И. Индивидуализация наказания в советском уголовном праве. М, 1961. с. 11; Реме не он А. Л. Индивидуализация наказания в процессе его исполнения. — «Труды Томского университета», т. 156. Томск, 1961, с. 78; Н а т а ш е в А. Е., Стручков Н. А. Основы теории исправительно-трудового права. М., 1967, с. 32. 167 2 См Кудрявцев В Н Причины правонарушении М, Паука», 1977, с 77 3 См К>ЦрявцевВ Н Право и поведение М, «Юридиче

ская литература», 1978, с 41

4 См Дурманов Н Д Освобождение от наказания по со

ветскому угочовному праву М 1957, с 4—5

6 Бопее подробно по этому вопросу см Баранов В М По-ощритечььля норма
соцнчтисчического права Автореферат каш дне Саратов 1975, Галкин В М
Система поощрении в советском уголовном праве —«Советское государство и
право» 1977, № 2

6 См папр Т к а ч е в с к и и Ю М Замена неотбытой
части ндебной практики за 1969 год М, 1970, с 181—182

16 См Сборник постановлений Пченума Верховного Суда СССР

1924—1977 ч 2 М 1978 с 98

17 В настоящее время — инспекции исправите чьных работ и

трудоустройства лиц освобожденных из мест лишения свободы и

и сцкомендатур В посчедующем дчя краткости — инспекция ис

правительных работ

1Г8

18 См напр, п 7 постановления Пленума Верховного С>дг

СССР от 8 октября 1973 года «О судебной практике по делам о за

ражснип венерической болезнью» —Сборник постановлений Птс

ьума Верховного Суда СССР 1924—1977, ч 2 М 1978 с 201

19 См Михлин А С, Гуськов В И и др Указ соч

с 136—137

20 См Гранина А А Указ соч, с 181

21 Гришин П, Чечель Г Обоснованность назначения ис

правительных работ — «Советская юстиция», 1974, № 2, с 6

22 См Ч и х ч и и \ С, Гуськов В И и др Указ
соч

с 145

23 См Кудрявцев В Н Проблемы наказания, не связан

ные с лишением свободы — «Советская юстиция» 1958, № 1 с 27

24 См Сборник постановлений Пленума Верховною Суда

РСФСР 1961—1977 М «Юридически гатература» 1978 с 718

25 См Гальперин И М Задачи совершенствования теории

и практики применения наказаний, не связанных с лишением свобо

ды — В кн Наказания, не связанные с лишением свободы VI

1472 с 21

2Ь См V головное право зарубежных государств Вып IV «На казание»
М, 1975 с 64

27 Подобного ограничения не содержится в ?> К Вешерской На

рсднои Республики Германской Демократической республики По.ш

скои Народной респуб тки Чехословацкой Социа шстическоп рее

Н)блики

28 См Перлов И Д Исполнение приговоров М, 1963 с 187

Хам иду I 1ин И X Наозор за пси > 1 кинем приговоров Ксмаш.

1971, с 100

29 См напр, Т к а ч е в с к п и Ю Ч Освобождение о г отбыва

пня нака анпя М , 1970

30 Назначение наказания в виде исправшс шных работ нетру (о

способному лицу яв 1яется судебной ошибкой, под шжащеи неправ

нснпю в кассационном тибо надзорном порядке В литературе от

мечается что та \ие ошибки яв шются осповноп причиной изменения

П| I говоров к исправите 1ьным работам (См Глушков В Изме

Нения пршовора кассационной пиитики и ккм черп ч 1ка а

ния —«Советская юсшцил» 1976 № 15 с 18

31 Советское трудовое право Под ред В С Андреева
М

«Высшая шкота» 1976, с 326

32 См Социачпстпческое обеспечение и страхование в СССР

М, 1972 с 450

33 См Архив Бауманского районного народного суда г Казани

за 1974 I

34 См 4рхив Московского районного народного суда г. Казани

за 1976 г

31 См Архив ОИР УИТу МВД ТАССР за 1974 г Личное де ю 290/862

36 См Архив Приволжского районного народного суда г Каза

ни за 1975 г

37 Сборник постановлений и опреде 1енпп Судебной коллегии по

уголовным делам Верховною Суда РСФСР 1957—1959 гг М, 1960

с 81—82

38 Архив Московского районною народного суда г Казани за

1976 г

К)’

39 Архив Кировского районного народного суда г Казани за 1974 г.

«° Архив ОИР УИТУ МВД ТАССР за 1974 г. Личное дело № 835.

41 Архив Московского районного народного суда г Казани за

1976 г.

42 См. Мшвениерадзе П. Институт давности в советском

уголовном праве. Тбилиси, Изд-во «Сабчота Сакартвело», 1970,

с. 196; Смольников В. Е. Давность в уголовном праве. М.,

1973, с. 93.

43 См. Смольников В. Е. Указ, соч., с. 119—120.

44 См. Мшвениерадзе П. Указ, соч, с. 252.

45 Т к а ч е в ск и и Ю. М. Указ, соч., с. 197.

46 М ш в е н и е р а д з е П. Указ, соч., с. 253;
Смольни

ков В. Е. Указ, соч., с. 120.

47 С м о л ь и и к о в В. Е. Указ, соч., с. 93.

48 То, что субъективная связь между совершенным преступле

нием и общественным сознанием оказывает влияние на наказуемость

,”иц, совершивших тяжкие преступления, подтверждается действием

Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 марта 1965 года

(«О наказании лиц, виновных в преступлениях против мира и чело

вечности н военных преступлениях, независимо от времени совер

шения преступления»). («Ведомости Верховного Совета СССР»,

1965, № 10, с. 123). Названный Указ был принят с учетом того, что

совесть и правосознание народов не могут мириться с безнаказан

ностью фашистских преступников, что эти лица не могут рассчиты

вать на прощение и забвение их преступлений.

49 «Уголовный кодекс Украинской ССР. Научно-практический

комментарий», Киев, 1969, с. 133.

50 См. Смольников В. Е. Указ, соч., с. 121 — 122.

51 Здесь и далее фамилии осужденных, фигурирующие в мате

риалах неопубликованной судебной практики и личных делах, изме

нены.

52 См. «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1971, № 2, с. 14.

53 См. «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1972, № 1, с. 16.

54 См. Сборник действующих постановлений Пленума Верховно

го Суда СССР. 1924—1957. М., 1958, с. 62.

35 См. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1973.
М., 1974, с. 684.

56 В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 22 де

кабря 1964 года «О некоторых процессуальных вопросах, возникших

в судебной практике при исполнении приговоров» отмечается, что

суды в порядке ст. 369 УПК РСФСР «могут устранить ныне неяс

ные, возникшие после вынесения приговора в связи с изменением

обстоятельств и условий к моменту его исполнения» (Сборник по

становлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1973. М., 1974,

с. 617). Однако приводимый в постановлении примерный перечень

таких вопросов не дает оснований для отнесения обсуждаемого

вопроса к «иным неясностям» как по основаниям его возникнове

ния, так и по характеру последующего решения.

57 См. Перлов И. Д. Исполнение приговора. М., 1963, с. 190.

38 Устав гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил

СССР. М., «Воениздат», 1975, с. 247.

170

Глава VI

ЛИЧНОСТЬ ОСУЖДЕННОГО И ПРОБЛЕМЫ

ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЯ В ВИДЕ ЛИШЕНИЯ

СВОБОДЫ

Исполнение наказания как важнейшая сторона проблемы обращения с
преступниками не может рассматриваться в отрыве от места человека в
системе тех или иных общественных отношений. Пожалуй, здесь, как ни в
какой другой сфере жизни общества, наиболее четко и недвусмысленно
прослеживаются и апробируются его важнейшие нравственно-политические
устои. Это обстоятельство имеет важное значение для определения задач,
порядка и условий исполнения наказания по советскому
исправительно-трудовому праву.

Вполне поэтому естественно: если в буржуазных тюрьмах все направлено на
то, чтобы уничтожить личность, причинить ей физические страдания,
подавить ее волю, то перед советскими исправительно-трудовыми
учреждениями 1 поставлена качественно иная задача, а именно путем
исправления и перевоспитания возвращать правонарушителей в ряды
сознательных тружеников социалистического общества (ст. 1 Основ
исправительно-трудового законодательства 2).

Советскому государству чужд антигуманный подход к исполнению наказания,
сопряженный с разрушением, уничтожением личности, ибо понятия
«социализм» и «гуманизм» не разделимы. Социалистический гуманизм, как
гуманизм действительный, реальный и универсальный, ничего не имеющий
общего ни с обывательскими взглядами на насилие, ни с абстрактно
просветительским подходом к борьбе с преступностью, исключает причинение
бессмысленных физических страданий или унижение чести и

171

достоинства личности при исполнении уголовного наказания (ст. 1 Основ).
Только на основе признания ценности любой человеческой личности возможна
подлинно прогрессивная практика ресоциализации правонарушителей. При
ином подходе нельзя было бы добиться того, чтобы осужденный к наказанию
сознательно совершенствовался, изживал свои недостатки и стремился
занять достойное место в обществе.

Разумеется, ценность различных личностей даже при социализме не может
быть одинаковой, как неравнозначным является поведение людей, их вклад в
достижение идеалов общества 3. На основе каких признаков надо оценивать
«реальные личности»? «Такой признак, — отмечал В. И. Ленин,— может быть
лишь один: действия-этих личностей» 4. Поэтому личность осужденного 5,
как и правонарушителя вообще,— это не какая-то трудноуловимая
абстракция, а вполне определенный тип личности человека, свойства и
проявления которой находят отражение в его поведении.

Марксизм-ленинизм никогда не отрицал, что в любом обществе существуют
различные типы личности. Наряду с основными могут существовать и
личности ненормоти-; пические, как остаточные, переходные явления от
старого к новому. В нашем обществе наряду с основным — социалистическим
типом личности встречаются и люди, образ жизни которых не отвечает
нравственным и правовым нормам нового строя. На самом крайнем полюсе
иерархии этих непормотипических личностей по общему правилу и находится
личность осужденного к лишению свободы. Присущее личности
правонарушителя противоречие между частнособственнической и
социалистической моралью, между отрицательными и положительными
свойствами и проявлениями, как наиболее крайнее отражение реальных
противоречий в обществе, борьбы нового и отживающего старого, у
осужденных к лишению свободы приобретает зачастую более выраженную,
уродливую, острую, конфликтную форму. Личность осужденного характеризуют
прежде всего совершаемые им преступные деяния и иные антиобщественные
проявления.

Но действия в антиобщественной сфере —• не единственный показатель
личности осужденного. Как правило, ее характеризуют и определенные
социально полезные проявления. Лишь на основе всестороннего подхода

172

может быть раскрыта истинная ценность любой личности, в том числе и
личности осужденного.

Очевидным должно быть и то, что к сумме антиобщественных свойств и
признаков нельзя подходить как к некой постоянной, неизменяющейся
величине. Поступки, характер поведения осужденного могут приобретать то
или иное направление. Если они становятся несовместимыми с
антиобщественными формами поведения, полностью соответствуют нормам
правового и этического контроля, принятым в обществе, то здесь налицо
эффект, который нельзя не учитывать при характеристике его личности. В
этом как раз и проявляется плодотворный характер советской
исправительно-трудовой политики, основным положением которой является
вера в возможность исправления каждого преступника, которая исключает
антигуманный, предвзятый подход к правонарушителю, так называемую
практику «наклеивания ярлыков», отнесения их к разряду своего рода
«прокаженных».

Вся система социальных мер исправления и перевоспитания правонарушителей
в социалистическом обществе логически вытекает из научного понимания
личности, ее места и роли в механизме общественных установлений Теория и
практика ресоциализации правонарушителей могут быть научно обоснованы
лишь исходя из марксистского учения о детерминированности поступков и
поведения людей, с позиций правильного понимания сложнейшего
взаимодействия личности с окружающей средой, то есть различными
жизненными обстоятельствами. Как писал К. Маркс; история есть постоянное
преобразование природы человека, в процессе которой люди, воздействуя па
мир и изменяя его, изменяют свою собственную природу, развивают
«дремлющие в ней силы» 6. Жизнь отдельного человека — это,
следовательно, тоже постоянное его преобразование; своими поступками он
способен изменять не только окружающий его мир, но и свои собственные
отношения .В какой степени изменяются конкретно-исторические условия,
где-то в такой же мере изменяется человек, находящийся в «абсолютном
движении становления»7. Постоянное изменение, развитие общественных
отношений и связей придают динамизм и самому человеку, поскольку в его
сущности мы видим «совокупность всех общественных отношений» 8.
Определяя сознание как «осознанное бытие», К. Маркс и Ф. Эн-

173

гельс предостерегали от упрощенной оценки структуры личности и се
статуса в обществе 9. Активность последней, ее творческая роль в
механизме «абсолютного движения становления», саморегулировании и
самовоспитании в марксистской литературе учитываются при разработке
различных проблем, включая и теорию исправления и перевоспитания
правонарушителей.

Практика неоспоримо доказывает, что только реальный социализм,
заинтересованный в развитии каждой личности, создает гармоничные условия
для развития сознания людей и как идеологии, и как высшего субъективного
отражения явлений общества и природы, обеспечивает неуклонное и
целенаправленное преодоление частнособственнической психологии.
Советское государство добилось не только вполне очевидного прогресса в
сфере устранения преступности, но и сумело качественно по-иному подойти
к организации деятельности исправительно-трудовых учреждений, основной
акцент в которой делается уже на осуществлении направленного
воспитательного воздействия.

Эти реальные достижения представляются еще более значительными на фоне
неудержимого роста преступности, особенно рецидивной, профессиональной в
буржуазных странах. Отживающий строй не способен создать совершенную
систему предупреждения преступлений и исполнения наказаний, поскольку он
сам объективно порождает неразрешимые социальные катаклизмы 10.

Выполняя социальный заказ, буржуазные теоретики выступают с различными
предложениями по «совершенствованию» практики исполнения наказания, но,
пожалуй, определяющей тенденцией выступает их стремление решить этот
сложный социальный вопрос с позиции вульгарного антропологизма и
натурализма или же социо-дарвинизма “. Спекулируя на трудностях познания
человека, механизма его взаимодействия со средой и одновременно отвергая
марксизм, представители различных школ, течений буржуазной философии и
юриспруденции, начиная с ортодоксальных реакционных направлений и кончая
буржуазно-либеральными течениями, объявляют его то непознаваемым
существом в себе, постоянно конфликтующим с общественной средой, то
биологически предрасположенным к насилию и преступлению, раздвоенным на
автономные, не связанные между собой части,

174

и т. д. Несмотря на кажущуюся пестроту исходных данных, аргументов,
основной их смысл заключается в нападках на центральное положение
диалектического материализма о первичности материи, а также в попытках
оторвать сознание от бытия. В области обращения с преступниками это
оборачивается выдвижением реакционных постулатов, оправданием варварских
средств подавления воли заключенных, а то и неприкрытой расправой с
ними. Несостоятельность подобного рода «изысканий» очевидна. Известно,
например, как представители антропологической школы отрицают творческую
роль сознания и механически объясняют преступное поведение, исходя из
биологических свойств человека 12. Отталкиваясь от этих положений,
Ломброзо выдвинул реакционные постулаты в сфере исполнения наказания.
Если в отношении так называемых случайных преступников он и признавал
ограниченную возможность исправления, то относительно «врожденных» и
«приученных» к антиобщественному поведению он не видел какой-либо
возможности исправления. «Что же касается неисправимых, неизлечимых
чудовищ.., для них единственным рациональным режимом является
(пожизненная — Ф. С.) ссылка»13. Ломброзо фактически выступил против
применения социальных средств исправления этих «неизлечимых чудовищ». Но
и в отношении случайных преступников, под которыми он понимал лиц с
врожденными свойствами преступников, выраженных в смягченной, но «вполне
явственной форме», он также делал неутешительные выводы. Среди «них,—
писал Ломброзо,— встречается больше рецидивистов, чем среди врожденных
преступников» 14. Рецидивисты же еще более «неисправимые и испорченные»,
и их поэтому он предлагал изолировать (естественно, не с целью
исправления).

Западногерманский юрист Маурах, используя современные достижения
генетики, также пытается найти биологические истоки преступного
поведения и, следовательно, посеять неверие в успех исправления
преступника 15. Хотя в наши дни представители антропологической школы
полностью и не отрицают роль сознания и социальных условий в
детерминации поведения преступника, однако они также, как и их
предшественники, исходят из низменности человеческой натуры, изменить
которую по существу невозможно.

175

Представители другого направления антропологиче ской школы, получившие
название «психоанализ», также пытаются объяснить антиобщественное
поведение, как и другие социальные явления, с позиций биологизи-роваиной
абстрактно-спекулятивной антропологии. На основе преувеличения роли
бессознательного в психике, теории агрессивных инстинктов 3. Фрейд,
например, истолковал воздержание от запрещенного, в том числе и
преступного поведения, как процесс подавления бессознательных
агрессивных или сексуальных влечений16, Основное, к чему стремился
Фрейд, так это доказать, что диалектический процесс формирования и
изменения психики якобы осуществляется главным образом бессознательно.
Следовательно, по Фрейду, как правильно подчеркивает австрийский
философ-марксист В. Холли-чер, мы не являемся хозяевами своей душевной
жизни, ведь мы даже не подозреваем о существовании важнейших внутренних
механизмов 17. Фрейд действительно лишает человека самостоятельности,
свободы воли, отрицает у него возможность сознательно определять свое
поведение. Одновременно с «разоружением» индивида он признает и
бессильным общество влиять на поведение отдельных людей, в частности
исправлять их поведение, поскольку механически биологизирует психическую
деятельность и даже мифологизирует ее. Сводя причины антисоциального
поведения к инстинктам, Фрейд действительно исключает какую-либо
возможность исправления преступников. Единственное, что можно сделать,
так это помочь пациенту путем вскрытия бессознательных влечений и
сопутствующих им психологических конфликтов приобрести состояние
неустойчивого равновесия. Основной недостаток теории Фрейда и его
последователей, дополнивших психоанализ социологическими рассуждениями
18 — это подмена конкретно исторического подхода к исследованию
антисоциального поведения спекулятивными постулатами об антисоциальной
природе всех людей (а не отдельных типов, как это утверждал, например,
Ломброзо). Поэтому не случайно, что некоторые буржуазные юристы
выступают за применение превентивных внесудебных мер в зависимости от
состояния психики человека, отвергая, как заметил Н. Д. Дурманов,
элементарные правовые гарантии в области судопроизводства и исполнения
наказа-

176

аия19. Нельзя управлять процессом ресоциализации преступников с помощью
психоанализа, ибо по своей объективной природе этот процесс должен быть
целенаправленным и сознательным. Невозможно, пишет В. Хол-личер, порвать
с прошлым, не преодолев старых предрассудков 20. Естественно, что
перевоспитание подразумевает критическое осмысливание преступником
прежнего образа жизни и отрицательное к нему отношение.

Не в ладу с научной истиной и другие буржуазные направления как
классические, так и модернистские, начиная с реакционных клерикальных
обоснований (неотомизм, персонализм и др.),
позитивистско-метафизи-ческой «теории факторов» и кончая различными
модификациями прежних теоретических постулатов. Нельзя объяснить
динамический процесс формирования личности ни с позиций позитивизма,
отрицающего целостность личности, с одной стороны, и делающего ставку в
юридической практике на «законы страха», с другой, ни с позиций
бихевиоризма, отвергающего не только прирожденные свойства, но и весь
внутренний мир человека, ни с позиций клерикальной философии с ее
показным гуманизмом и тезисом о раздвоенности личности и бессилии
человека и т. п. Так или иначе везде предпринимаются попытки низвести
человека на уровень пассивного, созерцающего существа. В сфере
исполнения наказания и борьбы с преступностью вообще такая, мягко
говоря, академическая односторонность приводит этих теоретиков в
основном к реакционным, антигуманным выводам об устрашении тюремного
режима, о дополнении и без того тяжелых условий тюремной жизни
психологической, религиозной обработкой, различными клиническими
средствами изменения поведения заключенных21. Все шире
распространяющаяся в США практика модификации поведения заключенных
путем нейрохирургического вмешательства в мозг человека22, кастрации и
стерилизации «привычных» преступников как раз и зиждется на
представлении, что социальными мерами нельзя добиться их исправления.

Разработка проблем исправления и перевоспитания должна основываться на
марксистско-ленинском понимании личности. Это понимание личности в своей
основе имеет ленинскую теорию отражения, которая исходит из первичности
бытия и производного характера созна-

А-622.-12 177

ния людей. Сознание как высшая форма отражения бытия выступает в
качестве важнейшего регулятора поведения человека в обществе. Уровень
сознания,,направленность личности и образ ее поведения в конечном итоге
зависят от условий жизни и воспитания. Однако процесс формирования
личности и регуляции ее поведения выступает не в виде некоего
одностороннего обусловливания сознания жизненными условиями, а в
качестве сложнейшего взаимодействия человека, наделенного сознанием и
волей, с одной стороны, и явлений внешнего для него мира, с другой,
который прослеживается в виде бесконечной цепочки причинно-следственных
изменений. Но в конечном итоге сознание как высшая деятельность
человеческого мозга обусловливается средой и в первую очередь
общественными отношениями. Поэтому оно не может трактоваться вне
пространства и времени. Выступая по существу в качестве «осознанного
бытия», сознание отражает реальные отношения человека к окружающим его
обстоятельствам и самому себе.

Сознание правонарушителя, как и его личность в целом — это тоже вполне
конкретное его отношение к самому себе, отдельным людям, коллективу и
обществу в целом, проявляющееся в антиобщественных и иных актах
поведения. Именно в конкретных поступках проявляется вся
противоречивость, раздвоенность и индивидуальность сознания осужденного.

Особенности личности преступника имеют своим источником условия жизни и
воспитания, в частности, неблагоприятные для формирования
социалистического типа личности микроусловия. В то же время в механизме
формирования антисоциальных свойств и развертывании преступного
поведения известное значение имеют внутренние условия в виде
особенностей психических и биологических явлений. Поведение человека, в
том числе и преступное, есть по существу единство проявления трех
структур личности: социогенной, психогенной и биогенной; единство
социальных и индивидуальных причин поведения.

Разработка проблем перевоспитания поэтому должна вестись на основе
диалектики взаимодействия внешних и внутренних условий формирования
личности, в частности, взаимодействия условий среды и воспитания в
местах лишения свободы и личности осужденного со

174

всеми ее особенностями. Важной предпосылкой успешного перевоспитания
осужденного является устранение тех микроусловий и влияний, которые так
или иначе способствовали формированию ущербных сторон личности и
совершению преступления. В то же время исправление и перевоспитание
немыслимы и без «снятия» субъективных, внутренних причин преступного
поведения, то есть без соответствующего изменения идей, стремлений,
установок и других регуляторов поведения осужденного. Кроме того процесс
перевоспитания предполагает формирование у осужденных умения усваивать
положительное воздействие и избегать или критически относиться к
негативным явлениям. Тем самым, теория перевоспитания правонарушителей
исходит из особенностей сознания человека, способного изменяться в
зависимости от окружающих условий, и специфики его личности. Исправление
правонарушителя, основывающееся на объективно существующих
закономерностях бытия и сознания, предполагает одновременно
квалифицированную и интенсивную деятельность тех органов и учреждений,
которые призваны решать эту задачу. Перевоспитание — это трудная борьба
за каждого человека (как, впрочем, труден и порой противоречив бывает
путь для самого исправляющегося); оно немыслимо без глубоких знаний, без
учета опыта, закономерностей воспитания в социалистическом обществе,
научных рекомендаций.

При осуществлении исправительно-трудового воздействия на осужденных
необходимо помнить, что отражение, лежащее в его основе, объективно по
своему содержанию и в то же время оно субъективно, поскольку связано с
конкретным субъектом. Иными словами, потенциал необходимого изменения
личности осужденного заложен как в условиях жизни, в частности, мерах
воспитания, так и в индивидуальных особенностях личности, ее
мировоззрении, жизненном опыте, отношениях, установках, то есть в
индивидуальном сознании. Чем активнее и целенаправленнее воспитательная
работа и восприимчивее к усвоению положительной информации и изменениям
личность, тем быстрее эти изменения должны наступать. Кроме того,
интенсивность отражатель-ской деятельности зависит и от характера связи
между этими явлениями23. Как правило, исправительно-тру-

12 179

довое воздействие на осужденного, каким бы он ни был, оставляет в его
сознании те или иные следовые изменения. Последние могут выступать или в
качестве внешних сдвигов, или же в виде внутренних сущностных изменений.
На первом этапе исправления и перевоспитания осужденных зачастую
достигаются только внешние сдвиги. Например, под воздействием
воспитателя осужденный стремится иметь опрятный вид, соблюдать
требования санитарии и гигиены, внешнюю форму взаимоотношений с
работниками ИТУ, другими осужденными или, скажем, посещать
культурно-массовые мероприятия. Как нам представляется, уже такие
симптомы в поведении осужденного должны фиксироваться и учитываться в
дальнейшей работе. Важно поэтому путем накопления таких следовых
изменений уметь распространить их на ту сферу личности, которая решающим
образом определяет мотивы и поступки человека.

Устойчивость, глубина изменения личности осужденного, как уже
отмечалось, в первую очередь зависит от характера оказываемого на нее
воздействия. Исправительное воздействие должно строиться с учетом
понимания того, что пределы отражения у человека ограничены физическими,
психическими и иными его воздействиями. Тяжелые условия отбывания
лишения свободы, длительность сроков, например, зачастую способствуют
надлому личности осужденного, порождают бесперспективность, безразличие
к своей судьбе, иными словами, обессиливают, «разоружают» его
психологически, вследствие чего он в значительной мере лишается
возможности адекватно отражать и реагировать в требуемом направлении на
воздействие со стороны работников ИТУ. Режим лишения свободы с точки
зрения объема кары, подчеркивает А. Е. Наташев, не может посягать па
здоровье человека, а условия лишения свободы не могут быть такими, чтобы
они разрушающе действовали на психику человека и несли за собой
психическую и моральную деградацию человека24. Выступая в 1975 году на
научно-практической конференции, С. В. Бородин указал па низкую
эффективность педагогическою процесса исправления осужденного,
подвергнутого длительным срокам наказания.

В литературе не раз уже отмечалось, что неоправданно длительные сроки и
излишне ужесточаемые усло-

180

вия лишения свободы не дают того эффекта, который обычно при этом
ожидается. Длительные сроки лишения свободы, отмечает А. С. Михлин, не
всегда способствуют достижению главной цели — исправлению и
перевоспитанию. Применение к осужденным ограничений, кары не может быть
беспредельным, замечает М. П. Журавлев. «Упование» на кару как главное
исцелительное средство в отношении преступника связано не только с
отходом от соображений гуманности, но и определенным игнорированием
личности как объекта воспитательного воздействия и соответственно с
недооценкой этого воздействия.

Реализация «голой» кары, в процессе исправительного воздействия способна
вести этот процесс к мести преступнику со стороны общества. При помощи
одной кары, хотя она и имеет определенный воспитательный эффект,
невозможно п сконструировать необходимый тип личности, поскольку на ее
основе нельзя создать цельную личность, закрепить в ней наиболее
значимые для общества свойства 25. По своей природе она способна путем
отрицания преступного поведения оказывать на осужденного, прежде всего,
сдерживающее влияние. Применяя кару, мы тем самым говорим осужденному,
что преступление нельзя совершить. Однако, как должен вести себя
осужденный? — С помощью одной кары на этот вопрос ответить по существу
невозможно.

Применение кары в сочетании с мерами исправительно-трудового воздействия
значительно усиливает се воспитательное значение 26. Выступая в виде
лишений и ограничений, она вызывает у осужденного страдания. Страданиями
душа человеческая очищается, заметил А. Иванов. В последнее время все
большее распространение получает признание тог факт, что страдание может
и должно использоваться в нравственном воздействии на личность
преступника (А. Л. Ременсон27, В. А. Елеонский, Л. А. Высотпна и др.).

Нам бы хотелось подчеркнуть, что кару и воспитательные меры нельзя
противопоставлять друг Другу, поскольку они выступают сторонами одного и
того же явления — карательно-воспитательного процесса. Разумеется, с
точки зрения педагогической теории совмещение этих сторон следует
признать вынужденным, но применительно к преступникам столь же
естественным,

181

сколько привычным является применение мер воспитания в отношении
граждан, следующих в своем поведении требованиям норм права и морали.

Личность осужденного испытывает на себе не одно какое-то воздействие;
она одновременно и последовательно отражает, наряду с направленным
воздействием, бесчисленное число других влияний, «ударов» (со стороны
семьи, малых групп осужденных и т. д.). Некоторые из этих воздействий по
своему характеру не совпадают, а порой в той или иной степени
противоположны задачам и содержанию исправительно-трудового воздействия.
Известно, что на процесс ресоциализации осужденного, как и формирование
его личности в целом, оказывают систематическое и постоянное воздействие
локальные условия его жизни, то есть микросреда, влияние которой на
личность, в отличие от общих закономерностей, нередко осуществляется
стихийно В необходимом направлении воспитывает только та микросреда, в
которой характер отношений между людьми, нравственно-психологический
климат соответствует социально-экономическим и идейным принципам
социалистического общества 28.

Одной из характерных особенностей микросреды в исправительно-трудовых
колониях является большая возможность проявления активности со стороны
неорганизованных групп с отрицательной направленностью. Целенаправленное
воздействие со стороны администрации ИТУ, актива осужденных, печати,
радио, в значительной мере нейтрализуется микрогруппами с отрицательной
направленностью, особенно, если так можно выразиться, «бытовыми
отношениями» осужденных, ко–торые в меньшей степени управляемы,
подвержены изменениям и поэтому нередко отстают от отношений, скажем,
производственных. Эту зависимость можно наглядно проследить по таблице
1.

Отчетливо просматривается тенденция преобладания нарушителей режима над
нарушителями трудовой дисциплины в НТК. Если отдельные нарушения
трудовой дисциплины допускали 8,1% осужденных, то отдельные нарушения
режима допускали уже 16,7% осужденных. Трудовую дисциплину
систематически нарушали 2,4%, режим—уже 3,5%. Данное обстоятельство,
наряду с другими моментами, объясняется видимо и тем, что

182

Таблица 1

Отношение осужденного рецидивиста

Отношение к правилам режима (в %)

к общественно полезному труду соблюдал допускал от дел ь-
систематически прочее итого

рушения нар} т ал

Добросовестное . 74,3 9,5 0,8 0,6 85,2

Отдельные нару-

шения …. 1,4 о,7 1.0 — 8,1

Систематические

нарушения . 0,2 0,5 1,7 — 2,4

Данных нет . . . 1,0 1,0 — 2,3 4,3

Всего . . . 76,9 16,7 3,5 2,9 100

правила режима регламентируют и взаимоотношения осужденных в быту,
которые в меньшей степени управляемы и подвержены изменениям. Отсюда —
диспропорции в нравственном формировании личности: иногда осужденный в
целом положительно относится к труду, однако допускает нарушения в быту
(игра в карты, мелкое хулиганство, получение запрещенных продуктов и т.
п.). Кроме того, никогда не следует забывать, что к какой бы микросреде
в ИТК мы не обратились — к трудовому коллективу, самодеятельной
организации, бытовому окружению или даже к малой группе с положительной
направленностью — любая из них, по сравнению с нечто подобными
общностями в условиях свободы, в силу специфики контингента осужденных и
существующей там нравственно-психологической атмосферы имеет
ограниченные воспитательные ресурсы. Поэтому даже при общей
положительной направленности каждая из них оказывает менее эффективное
влияние на человека, чем в условиях свободы. В силу этого в значительной
степени сужаются каналы воздействия общих социальных условий на процесс
исправления осужденных, поскольку установлено, что закономерности
эффективно проявляются только через ту микросреду, которая полностью или
в основном соответствует им. Это положе-

183

ние полностью согласуется с исходными данными теории отражения: чем
больше пространственная и временная дистанция между предметом отражения
и отражающей системой, тем больше «помех», более значительными
становятся потери и искажения информации. Причинно-следственные связи
между воздействием со стороны администрации ИТУ, с одной стороны, и
осужденными, с другой, особенно нарушаются в результате антисоциального
окружения. Чем меньше контактов у представителей администрации с
осужденным и менее индивидуальная воспитательная работа, тем более
благоприятные возможности создаются для проявления последнего.

В литературе уже отмечалось, что возможности ИТУ в исправлении и
перевоспитании осужденных ограничены. Трудности перевоспитания, пишет И.
В. Шмаров, объясняются не только антиобщественной направленностью
личности осужденного, относительной невосприимчивостью положительных
сторон действительности и недостатками в деятельности ИТУ, но и
объективно существующей там сравнительно неблагоприятной средой,
показателями которой являются и физическая (отчасти и духовная)
изоляция., отрицательное окружение, ограниченность средств
воспитательного воздействия и т. д.29. При определении воспитательных
возможностей ИТУ, на наш взгляд, не желательна как недооценка, так и их
переоценка. Последняя в какой-то мере уже способствовала тому, что
некоторые суды необоснованно широко применяли к виновным наказание
лишением свободы. С другой стороны, она объективно ведет к недооценке
социальных мер по адаптации лиц, освобожденных из ИТУ.

Исправление и перевоспитание каждого осужденного— это максимальная цель,
поставленная перед наказанием, и одновременно важнейшая задача, стоящая
перед ИТУ. Но, спрашивается, если органы государства и общественности в
условиях свободы с их богатейшим воспитательным потенциалом не могут в
каждом случае формировать социалистический тип личности, то может ли
всегда это делать администрация ИТУ в ущербной
нравственно-психологической атмосфере? Положительный ответ прозвучал бы
здесь весьма оптимистично. И дело ис только в имеющихся недостатках
деятельности работников ИТУ. В основе этой реальной оцен-

184

ки лежат факторы объективного свойства: ограниченность средств
воспитательного воздействия, изоляция от тех нормальных условий, к жизни
в которых должен быть подготовлен осужденный, отсутствие научно
обоснованной методики перевоспитания различных категорий осужденных
(что, видимо, вытекает из недостаточной научной разработки проблемы
человека) и т. д. Отсюда можно сделать вывод, что деятельность ИТУ
необходимо подкреплять усилиями других органов государства и
общественности. Прежде всего речь должна идти о дифференцированном
подходе судов к назначению наказания в виде лишения свободы. Известно,
что Пленум Верховного Суда СССР неоднократно указывал, чтобы суды, не
ослабляя борьбы с опасными проявлениями, в то же время шире использовали
в своей практике наказания, не связанные с лишением свободы30.
Назначение лишения свободы может быть оправданным тогда, когда
применение иных наказаний, а также уголовно-правовых мер является
нецелесообразным с точки зрения целей, стоящих перед наказанием. Анализ
практики, подчеркивает С. В. Бородин, дает основание тому, чтобы дальше
сокращать применение наказания в виде лишения свободы.

В то же время применение лишения свободы должно быть целесообразным не
только с точки зрения суда, общественности или потерпевшего, но и чтобы
осужденный был убежден в справедливости назначенного ему наказания.
Отношение осужденного к наказанию как справедливому акту во многом
обусловливается доказательностью, культурой и полнотой следствия,
судебного процесса, аргументированностью процессуальных актов и т. д. По
нашим данным, около половины обследованных рецидивистов31 считают
назначенное наказание в виде лишения свободы чрезмерно строгим. Такая
оценка обусловливается не только известной заинтересованностью
осужденных, отсутствием у многих из них чувства, самокритики, но,
видимо, в отдельных случаях и отсутствием в процессе следствия и суда
разъяснительной работы, убедительности и доказательности принимаемых
решений.

В то же время усилия работников ИТУ должны подкрепляться деятельностью
по социальной адаптации освобожденных от наказания. Если, как утверждает

185

И. В. Шмаров, закрепление результатов перевоспитания является
заключительным этапом борьбы с преступностью 32, то перевоспитание
освобожденных из ИТУ, но неисправленных, должно расцениваться в качестве
заключительного этапа их ресоциализации. Однако следует подчеркнуть, что
в социальной адаптации, то есть в окончательном приспособлении
освобожденных от наказания к условиям жизни на свободе, нуждаются и
лица, которых считают исправленными33.

Разумеется, надо совершенствовать и деятельность ИТУ. Чтобы все больше
использовать преимущества социалистического уклада жизни, необходимо все
организационные и идейно-воспитательные меры направлять на создание в
ИТУ здорового нравственно-психологического климата, на умелое
использование всех каналов воздействия со стороны общества на
осужденных. В частности, имеется необходимость в более интенсивной и
качественной пропаганде среди осужденных социалистического образа жизни,
разъяснении среди них документов партии, ее внешнеполитических и
внутренних акций, в вовлечении их в квалифицированные формы труда. По
нашему мнению, надо полнее использовать потенциальные воспитательные
возможности советской общественности, через деятельность представителей
которой до сознания осужденных доходит, как говорится, «в оригинале»
трудовой ритм передовых коллективов, ударников труда, дела и помыслы
всего советского народа. Как подчеркивают В. А. Елеонский и М. П.
Прокопов, мнение общественности и проводимые ею мероприятия значительно
способствуют повышению воспитательного влияния наказания, что
достигается через формирование правильного отношения осужденных к
преступному образу жизни и наказанию и умелое использование морального
осуждения правонарушителей (этой своеобразной нравственной санкции34).
Широкое использование разнообразных форм участия общественности в
перевоспитании осужденных призвано усилить его действенность путем
устранения отмеченных выше «помех» в причинно-следственном воздействии
социально-политических, идей” ных и нравственных факторов общества на
лиц, содержащихся в местах лишения свободы.

Сведение этих негативных явлений до минимума, устранение указанных
«помех» в процессе перевоспита-

1%

ния осужденных требует нового мышления, отказа от ряда традиционных
«тюремных» атрибутов. Надо прежде всего провести «инвентаризацию»,
проверить эффективность тех ограничений режима, которые ведут к духовной
изоляции осужденных (хотя бы частично). Мы поддерживаем предложение И.
С. Поя35, М. П. Журавлева и других ученых об отказе от ограничений в
праве осужденных на переписку. Нуждается в дальнейшем изучении и
предложение о предоставлении осужденным права на свидания со своими
детьми без каких-либо ограничений (М. П. Журавлев). Воспитательное
воздействие общества может быть усилено и за счет введения в практику
предоставления осужденным краткосрочных выездов из ИТУ отдельных видов,
притом не только при наличии какой-то экстремальной ситуации, но и в
порядке поощрения или подготовки к жизни на свободе. Как известно,
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1977 г. в
отношении отдельных категорий осужденных введены краткосрочные выезды из
мест лишения свободы при наличии тяжкого заболевания или смерти близких
родственников36. Введение в разумных пределах подобных выездов лишь
внешне ослабляет изоляцию, однако новшество должно усилить
психологическое воздействие наказания на осужденного (поскольку перед
его глазами было бы более наглядное сравнение условий жизни на свободе и
в изоляции). Одновременно с этих же позиций нельзя признать
целесообразным запрещение просмотра осужденными телевизионных программ.
Телевидение в современных условиях — не только средство развлечения, это
мощный фактор политического и идейного влияния общества па массы,
отличающийся наибольшей наглядностью и доступностью. Поэтому его надо
использовать в процессе исправления и перевоспитания в полную меру
(например, разрешить просмотр передач на социальные, политические,
нравственно-этические темы, учебных передач и т. д.). Предпринимаемые в
настоящее время на практике усилия в этом направлении следует всячески
поддерживать. Таким образом, организуя исполнение наказания, надо не
отлучать осужденных от тех или иных духовных ценностей, а, наоборот,
формировать правильное к ним отношение. Все это должно быть направлено
на то, чтобы полнее нспользо-

187

вать в ИТУ воспитательные возможности социалистического общества.

Характер, сила отражения, лежащие в основе исправления и перевоспитания,
в значительной степени определяются и особенностями личности
осужденного. Эффект любого внешнего воздействия, подчеркивает Л. А.
Вы-сотина, зависит не только от того, что воздействует, но и от самого
объекта воздействия. От одного и того же воздействия в разных объектах
образуются «следы», различные по своему характеру, адекватности, глубине
и рременной устойчивости37. Личность осужденного как объект воспитания
характеризуется, с одной стороны, признаками, присущими любой
человеческой личности, с другой — такими, которые присущи только ей.
Когда дело касается воспитания, нельзя требовать от воспитуе-мого
мгновенных реакций, ибо отражение, понимаемое и как изменение поведения,
происходит с тем или иным запозданием. Чем сложнее объект воздействия,
тем более интенсивное воздействие (и в количественном, и в качественном
плане) требуется для коррегирования его поведения. Фиксируя, отражая
различные по характеру и силе воздействия, личность осужденного как бы
копит и синтезирует «следы», которые на определенном этапе приводят к
качественным ее изменениям. Эффект запаздывания отражения вытекает и из
самой сущности причинно-следственных связей, лежащих в его основе, ибо
между причиной и следствием всегда существует какой-то временный
промежуток. В то же время вероятность запаздывания желательной ответной
реакции со стороны осужденного увеличивается в результате негативного
микросоциального окружения. Поэтому исправительное воздействие не всегда
сразу же приводит к ожидаемым результатам.

Надо учитывать и то, что личность, как сложнейшая система способна к
«запоминанию» прошлых воздействий и, что особенно важно, к
избирательности отражения. Избирательность — основа и первичное условие
любого отражения, которая при его социальной форме получает высшее
развитие. В основе избирательности лежит неизбежность различия между
предметом отражения и воспринимающим объектом 38. Даже при наличии всех
условий, благоприятствующих отражению личностью воспитательного
воздействия, между характером, направлен-

188

ностыо, отдельными деталями последнего, с одной стороны, и проявлениями,
помыслами человека, с другой — всегда будет иметься то или иное
различие. Личность осужденного но сравнению с нормотипической
личностью еще более далека от природы, характера и целей воспитания.
Если положительные моральные качества и небольшая степень
устойчивости его антиобщественных взглядов в совокупности с другими
положительными факторами могут побудить осужденного порвать с преступным
прошлым, то глубокая аморальность части осужденных, устойчивость их
антиобщественных взглядов и привычек в совокупности с другими
субъективными и объективными факторами, особенно в первое время, по
общему правилу, исключают положительную реакцию на осуждение 39.
Все те факторы, которые определяют социальную и моральную деградацию
личности осужденного, одновременно снижают и адекватность отражения.
Личность осужденных, особенно преступников-рецидивистов характеризует
продолжительный преступный образ жизни. По нашим данным изучения
рецидивистов, 59,5% из них осуждались к лишению свободы два лады, 25,4%
— три, 10,2% — четыре, 2,9% —пять, 2,0% —шесть и более раз. Еще
большее число судимостей, как правило, имеют особо опасные
рецидивисты. Осужденные к лишению свободы, по сравнению с другими
преступниками, совершают, как правило, более опасные преступления —
такие , как грабеж, разбой, умышленное убийство, бандитизм и т. д. Для
личности осужденного характерны агрессивные, насильственные
проявления. Так, по нашим данным, более половины рецидивистов
последний раз были осуждены за насильственные преступления. Среди особо
опасных рецидивистов эта категория возрастает до 60%. В то же время
личность осужденного отличается и паразитизмом, нежеланием
добросовестно трудиться. По нашим данным, 14,8% рецидивистов к
моменту последнего осуждения не работали и не учились, более 10%
привлекались к ответственности за нарушения тру- довой дисциплины.
Многие из них не сознавали обще- ственную значимость труда, что
просматривается не только в нарушениях дисциплины труда, но и в
том, что заработную плату или приобретенное преступным путем
имущество обращали на пьянство, «прожигание жизни» (среди
воров-рецидивистов выявлено только 9%

189

лиц, обращавших похищенное на нужды семьи40, нами же выявлено свыше 35%
рецидивистов, злоупотреблявших спиртными напитками). Для полноты
характеристики осужденных укажем еще на известную примитивность, а
иногда извращенность их потребностей и интересов, отсутствие
значительного стремления повысить образовательный, культурный уровень.

На процесс восприятия осужденным воспитательного воздействия особенно
сильное влияние оказывает его отношение к преступлению и назначенному
наказанию. Если осужденный оправдывает свое поведение, а наказание
считает несправедливым актом, можно сказать, что он психологически по
существу не готов к восприятию воспитательных акций и соответствующему
изменению своего поведения. Это можно проследить по данным таблиц 2—7.

Т а б л и ц а 2

Органы следствия и суда разобрались в деле Отношение осужденного к
наказанию (и %)

считает справедливым суровым заслуживает более строгого прочее
итого

Да …. 31,3 10,0 1,7 1,2 44,2

Нет . 9,6 37,6 0,4 8,2 55,8

Всего . . 40,9 47,6 2,1 9,4 НО

Т а б л и ц а 3

Развито ли чувство самокритики у осужденных Отношение осужденного к
наказанию (в °0)

считает справедливым С} рОВЫМ заслуживает более строгого прочее
птою

Да …. 29,8 38,1 1,9 8,4 78,2

Нет … 11,1 9,5 0,2 1,0 21,8

Всего . . 40,9 47,6 2,1 9,4 100

КО

Таблица 4

Какую моральную оценку дает преступлению Отношение осужденного к
наказанию (в %)

считает справедливым суровым заслуживает более строгого прочее
итого

Мучают

угрызения совести . . 9,9 7,2 0,7 0,7 17,9

Осуждает . 26,3 19,6 1,0 7,6 54,5

Частично

оправдыва

ет 3,5 15,5 0,2 0,3 19,5

Оправдыва-

ет полно-

стью . . . 1,2 5,3 0,2 1,4 8,3

Всего . . 40,9 47,6 2,1 9,4 100

Таблица 5

Отношение осужденного к наказанию (в %)

Отношение

осужденного к труду считает справедли- суровым заслуживает более
прочее итого

вым

строгого

Добросо-

вестное . . 35,7 39,9 1,5 8,2 85,3

Допускал

отдельные

нарушения 2,8 4,6 0,4 0,1 7,9

Система-

тически на-

рушал дис-

циплину . 1,3 0,8 0,2 — 2,3

Прочее . 1,1 2,3 — 1,1 4,5

Всего . . 40,9 47,6 2,1 9,4 100

191

Таблица б

з’з 1=== == Отношение осужденного к наказанию (в %)

считает справедливым суровым заслуживает более строгого прочее
итого

>з О Я Ч О

Да …. 23,7 22,3 1,5 4,0 51,5

Пет … 17,2 25,3 0,6 5,4 48,5

Всего 40,9 47,6 2,1 9,4 100

Таблица 7

Основания освобождения из ИТУ перед последним осуждением Отношение
осужденного к наказанию (в 96)

считает справедливым суровым заслуживает более строгого прочее
итого

По отбы-

тии наказания …. 18,5 21,1 1,5 7,4 48,5

Условно-досрочно . 10,3 12,4 0,3 0,3 23,3

Условно 1,3 3,8 0,1 0,5 5,7

По амнистии …. 5,0 6,3 0,1 0,5 11,9

По другим основаниям 5,8 4,0 — 0,7 10,6

Всего . . 40,9 47,6 2,1 9,4 100

Как видно, многие осужденные, которые считают назначенное им наказание
несправедливым, пытаются частично или полностью оправдать преступление,
полагают, что суд, определяя наказание, не разобрался в обстоятельствах
дела, недобросовестно относятся к труду, уклоняются от участия в работе
самодеятельных

192

организаций и т. д. Иными словами, они менее восприимчивы к
воспитательному воздействию, чем остальные осужденные. Характерно и то,
что некоторые из них свое отрицательное отношение к наказанию пытаются
перенести и на отношение к собственно воспитательным мерам. Так, по
свидетельству В. А. Елеонского, значительная часть осужденных
усматривает элементы наказания, кары в общественно полезном труде,
политико-воспитательных мероприятиях и даже в
профессионально-техническом и общеобразовательном обучении.

Разумеется, такое своеобразное отношение осужденных к наказанию
рождается не само по себе, а проистекает из более общей «материи», в
частности, из основной нравственной диспозиции личности, ее установки на
антиобщественную деятельность. Питаемая извращенными потребностями и
устремлениями подобного рода установка обусловливает избирательное
отношение осужденного к явлениям социальной действительности. Поэтому он
нередко остается «глухим» к положительному влиянию среды, и в то же
время предрасположенным к восприятию негативных факторов. Особенно
высокую активность можно наблюдать у рецидивиста, антиобщественные
свойства и установка которого приобретают относительную
самостоятельность и устойчивость как в плане взаимодействия объективных
явлений и его личности в конкретном преступном поведении, так и в
известной невосприимчивости последующего воспитательного воздействия.

Восстановление у этих лиц восприимчивости к восприятию воспитательного
воздействия должно происходить на пути повышения его интенсивности и
качества. Это воздействие должно быть дифференцированным, чтобы как
можно полнее учитывать личность осужденного как объект воспитания.

Резюмируя изложенное, можно смело утверждать, что теоретические вопросы
исправления и перевоспитания, имеющие основополагающее значение для
конструкции многих норм и институтов исправительно-трудового права и
практики их применения, не могут быть решены я отрыве от учения о
личности вообще и правонарушителя, в частности.

А-622.-13 193

Характерной чертой любого закона, каким бы конкретным он ни был,
является его общность, известная его отвлеченность от конкретных
жизненных ситуаций, которые он призван регулировать. «Норма права,—
пишет М. Сабо, — не видит всех измерений этих (регулируемых — Ф. С.)
отношений и выступает как одномерное отражение разномерных отношений»41.
Нормами права предусматривается по существу общий масштаб, принцип
действия. Но принцип сам по себе, как говорил Гегель, это еще не вся
реальность, это только начало, за которым предпринимается настоящая
работа по реализации самого принципа. Эта работа — тяжелый труд
внедрения свободы в сознание и самосознание людей «Одно дело дать законы
и совсем другое дело превратить эти правовые учреждения… в жизнь
народа»42. Сама специфика правовой материн предполагает «тяжелый труд»
по применению равной меры к неравным (отличающимся типовыми и
индивидуальными особенностями) людям43, абстрактных положений закона в
конкретных жизненных ситуациях, иными словами, дифференцированный и
индивидуальный подход. «Следует ли ввергать в одну и ту же темницу
злополучного несостоятельного должника и злодея, сильно подозреваемого в
отцеубийстве? Во всем — как заметил Ф. Вольтер,— имеются степени, в
каждом роде нужно проводить различия» 44.

В основе индивидуализации исполнения наказания и осуществления
исправительно-трудового воздействие лежит необходимость применения к
каждому осужденному с учетом его личности и поведения установленные в
законе общих правил режима, предусмотренных в законе или сопутствующих
ему средств, методов исправительно-трудового воздействия45. Фактическим
основанием индивидуализации исполнения лишения свободы выступает
необходимость реагировать на то или иное изменение поведения
осужденного, воспитывать у него стремление к достижению желательных
перспектив Ч В теории уже не вызывает сомнения то, что индивидуализация
наказания необходима как при его назначении» так и в процессе его
исполнения. Если первый этап инди-

194

видуализации наказания основывается на нормах уголовного права и
сводится к учету характера и степени общественной опасности содеянного,
смягчающих и отягчающих обстоятельств, личности виновного и других
обстоятельств, то вторая стадия, а именно: индивидуализация исполнения
наказания, регулируемая нормами исправительно-трудового права, учитывая
указанные выше признаки, главным образом исходит из данных,
характеризующих личность осужденного уже в процессе исполнения
наказания. Если при назначении наказания данные о личности виновного
учитываются наряду с другими признаками, в частности, с
обстоятельствами, характеризующими содеянное, то в процессе
индивидуализации исполнения наказания личность осужденного, учет ее
особенностей выступает на первый план (хотя и здесь нельзя совершенно
отвлекаться от тяжести преступления). Данный этап индивидуализации не
сводится лишь к исполнению наказания, в частности, к индивидуализации
общих правил режима, он одновременно предполагает и строго
индивидуальный подход к применению мер исправительно-трудового
воздействия, а также принципов и методов педагогики.

Принцип индивидуализации исполнения лишения сво–боды непосредственно
закреплен в Основах исправительно-трудового законодательства. В ст. 7
этого закона говорится, что «средства исправления и перевоспитания
должны применяться с учетом характера и степени общественной опасности
совершенного преступления, личности осужденного, а также поведения
осужденного и его отношения к труду». На последовательную
индивидуализацию исполнения лишения свободы направлены также нормы,
характеризующие места отбывания наказания, виды ИТУ, раздельное
содержание осужденных, изменение условий содержания в одном и том же
ИТУ, или же путем перевода из одного учреждения в другое н т. д. Основы
н исправительно-трудовые кодексы предусмотрели все случаи
индивидуализации исполнения наказания, изменения кары. В частности, ст.
22 Основ провозглашает, что в зависимости от поведения и отношения к
труду условия содержания осужденных могут изменяться как в пределах
одного исправительно-трудового учреждения, так и путем перевода в другие
ИТУ. В развитии данного положения ряд статей Основ предусматривает

13-= 195

конкретные улучшения или ухудшения условий лишения свободы (ст. ст. 23,
24, 25 и др.). Средством индивидуализации исполнения наказания, на наш
взгляд, являются и те меры поощрения и взыскания, которые связаны с
изменением кары. Как подчеркивает Г. А. Аванесов, одним из проявлений
индивидуализации исполнения лишения свободы выкупает «прогрессивная
система». В то же время на индивидуализацию лишения свободы направлены и
другие меры поощрения и взыскания, которые, хотя и не входят в
«прогрессивную систему», однако сопряжены с определенным изменением
условий содержания осужденных (дополнительное свидание, посылка и т.
д.). Тем более, что на практике они применяются довольно часто. Так, по
данным А. Ф. Сизого, поощрение в виде разрешения дополнительно
расходовать деньги в сумме до двух рублей на приобретение продуктов
питания и предметов первой необходимости в праздничные дни: в колониях
общего режима применялось к 56,8%, в ИТК строго режима — к 52,6%
осужденным 47.

Нормы об индивидуализации исполнения наказания содержатся и в других
статьях Основ. Так, в ст. 36 предусмотрена возможность проживания вне
колонии женщины на время освобождения от работы по беременности и родам,
а также до достижении ребенком двухлетнего возраста. А в ст. 38
говорится о возможности предоставления отдельным категориям осужденных
(воспитанников) права передвижения без конвоя (сопровождения) за
пределами колонии. Хотя законодатель связывает подобные изменения в
условиях содержания осужденных с рядом специфических обстоятельств
(беременность, производственная необходимость) и не рассматривает их в
качестве собственно мер поощрения, они ставятся в прямую зависимость от
поведения осужденного. Право на проживание вне колонии предоставляется
только женщинам, добросовестно относящимся к труду и соблюдающим
требования режима, а право передвижения без конвоя (сопровождение) —
лишь лицам, твердо ставшим на путь исправления. Предоставление
осужденному такого права в значительной степени меняет его уклад жизни,
и поэтому должно расцениваться в качестве средства индивидуализации
исполнения наказания.

196

Индивидуализация наказания тесно связана с его дифференциацией. Под
дифференциацией Н. А. Стручков подразумевает установление определенных
требований, условий отбывания наказания для более или менее однородных
групп осужденных 48. Смысл дифференциации тем самым сводится к тому,
чтобы не создавать для каждого осужденного «свой режим», «свои условия
отбывания наказания», а оставаясь в разумных рамках общей
требовательности дифференцировать эти условия применительно к более или
менее однородным группам осужденных. Процесс дифференциации начинается
уже тогда, когда суд определяет виновному вид ИТУ. Причем лишение
свободы дифференцируется в зависимости от строго определенных признаков,
указанных в законе (тяжесть преступления, повторность осуждения к
лишению свободы, признание особо опасным рецидивистом, срок лишения
свободы, а также возраст виновного). Одновременно закон (ст. 23 Основ
уголовного законодательства) предусматривает и возможность
индивидуализации назначения вида ПТУ, предоставляя суду право с учетом
личности виновного, его предшествующего поведения и некоторых других
обстоятельств в ряде случаев отступить от общего порядка назначения ИТУ.

Процесс дифференциации продолжается и па стадии исполнения наказания,
например, путем создания коллективов колоний-поселений из осужденных,
твердо ставших на путь исправления. Однако на данном этапе в большей
степени дифференцируется не наказание, а исправительно-трудовое
воздействие, причем это делается по самым различным направлениям:
создание отдельных ИТК для женщин и некоторых других категорий
осужденных, формирование контингента осужденных по производственному
признаку, создание коллективов отрядов осужденных в зависимости от
имеющейся специальности, состояния здоровья и т. д., формирование
коллектива отделения воспитанников в зависимости от уровня образования и
пр. Как не трудно заметить, в основу дифференциации наказания п
исправительно-трудового воздействия поставлены такие признаки,
характеризующие личность осужденного, которые имеют весьма важное
значение для практики исправления п перевоспитания правонарушителей.
Таким образом, дифференциация наказания, как и его индивидуализация,

197

базируется на оценке личности осужденного и ее различных проявлений.
Если при дифференциации наказания учитываются более или менее типические
признаки личности осужденного, то индивидуализация предполагает
всесторонний учет индивидуальных особенностей личности конкретного
осужденного, в частности того, как он исправляется.

Еще больший простор предоставляется законодателем в отношении
индивидуализации исправительно-трудового воздействия. В ряде норм
исправительно-трудового законодательства непосредственно указываются
условия, пределы применения средств и методов исправительно-трудового
воздействия в зависимости от личности осужденного. Так, в ст. 7 Основ
излагается общее правило, согласно которому все средства
исправительно-трудового воздействия (некоторые из них одновременно
выступают и в качестве основных средств исправления и перевоспитания)
должны применяться с учетом характера и степени общественной опасности
совершенного преступления, личности осужденного, его поведения н
отношения к труду. Многие другие нормы в то же время направлены па
индивидуализацию отдельных средств исправительно-трудового воздействия.
В частности, в ст. 27 Основ закреплено положение, в соответствии с
которым администрация ИТУ обязывается обеспечивать привлечение
осужденных к общественно-полезному труду с учетом их трудоспособности и,
по возможности, специальности. Там же указывается, что осужденные,
отбывающие наказание в ИТК. особого режима, должны использоваться как
правило, на тяжелых работах.

В процессе осуществления исправительно-трудового воздействия особенно
последовательно индивидуализируется политико-воспитательная работа н
обучение. В ст. 30 Основ, в частности, подчеркнуто, что участие
осужденных в политико-воспитательных мероприятиях учитывается при
определении степени их исправления и перевоспитания. Более четко принцип
дифференциации и индивидуализации политико-воспитательных мсро-прятий
проведен в исправительно-трудовых кодексах. Так, в ст. 44 ИТК РСФСР
указывается, что политико-воспитательная работа с лицами, лишенными
свободы, проводится дифференцированно, с учетом вида испра-

198

шительно-трудового учреждения и, следовательно, осо-рснностей
соответствующих групп осужденных. Определяя формы
политико-воспитательной работы, законодатель применительно к
индивидуальной работе закрепляет, что она должна проводиться на основе
изучения личности каждого осужденного, с учетом совершенного
преступления, возраста, образования, профессии и других особенностей
осужденного (ст. 44 ИТК РСФСР). Поскольку индивидуальная работа
применяется и при осуществлении других форм политико-воспитательной
работы, принцип индивидуализации должен проводиться и при осуществлении
воспитательных мероприятий в иных формах: трудового соревнования,
разъяснения советского законодательства, агитационной, пропагандистской,
культурно-массовой и физкультурно-спортивной работы.

На индивидуализацию исправительно-трудового воздействия направлено и
указание закона, что меры поощрения и взыскания применяются с учетом
предшествующего поведения осужденного (ст. ст. 52—54 ИТК РСФСР). Надо
отмстить, что некоторые меры поощрения и взыскания (применение которых
не связано с изменением условий содержания в ИТУ) выступают лишь в
качестве средства индивидуализации исправительно-трудового воздействия.

В процессе индивидуализации осуществления исправительно-трудового
воздействия необходимо находить такие формы, методы воспитательной
работы, такие полезные занятия, которые вызывают интерес у осужденных,
побуждают их к исправлению. Осужденные-рецидивисты, например, выделили
следующий круг наиболее интересных занятий в колонии: просмотр
кинофильмов (59,8%), чтение книг (56,4%), размышление наедине (38,0%),
встречи с друзьями (23,2%), игра в шахматы, ташки и другие настольные
игры (22,2%), посещение культурно-массовых мероприятий (17,9%),
посещение занятий но политико-воспитательной работе (13,2%), встречи с
шсфами-общсственникамп (9,8%). Наибольший интерес у них, как это видно
из приведенных данных, вызывают мероприятия, содержащие элемент
занимательности. Довольно характерно и то, что многие осужденные
выделили размышления наедине и чтение книг, то есть индивидуальные
занятия.

199

С целью получить более искренние ответы относи,-‘ тельно действенности
различных форм политико-воспц’-тательной работы перед осужденными был
поставлей вопрос об обстоятельствах, побудивших их встать на путь
исправления. Ответы распределились следующим образом: душевные
переживания в связи с преступлением —• 58,1%, индивидуальная беседа —
17,5%, политзанятия и лекции — 8,1%, встречи со знающими людьми и
шефами— 1,7%, просмотр кинофильмов — 12,0%, влияние семьи—15,4%, влияние
прежнего трудового коллектива— 2,1%, учеба в школе и ПТУ — 6,4%, влияние
производственного коллектива в НТК — 5,6%, неизвестно— 17,1%. Таким
образом, осужденные-рецидивисты чаще указывают среди этих обстоятельств
на душевные переживания в связи с совершенным преступлением и
индивидуальную беседу, просмотр кинофильмов и влияние семьи. Озадачивает
однако то, что на наиболее распространенные формы идейно-воспитательной
работы — политзанятия, лекции, трудовое воспитание, учеба в школе и
училище, встречи с шефами — указало довольно незначительное число
респондентов. Полученные результаты свидетельствуют об отсутствии у
многих из них значительного интереса к агитационно-пропагандистским
мероприятиям и одновременно о том, что еще не всегда п везде эти
мероприятия глубоко продуманы и привлекательны для осужденных.

В силу известной специфики воспитательного воздействия, предполагающего
применение самых различных педагогических средств, методов, приемов, с
одной стороны, и разнородность воспитуемых, с другой, —
исправительно-трудовое законодательство не может непосредственно
отобразить в своих нормах всего этого многообразия. Видимо, и
необходимости в этом нет. Применение педагогических средств, методов в
процессе перевоспитания находится в еще большей зависимости от
особенностей личности и поведения осужденного. В советской педагогике не
подвергается сомнению очевидный факт, что универсальных средств, методов
воспитания, предназначенных на все без исключения жизненные ситуации и в
равной степени применяемых к каждому человеку, не существует.
Практическая педагогика, основанная на общих закономерностях обучения и
воспитания, функционирования психики и развития чсловече-

200

ской личности, просто немыслима без методики преподавания и воспитания,
которая отражает как специфику преподносимых знаний, так и особенности
воспитуемых. Осуществляя то или иное воздействие на осужденного,
воспитатель должен знать не только какие-то основные свойства и
проявления его личности, но и обязан проникать в ее глубинные
индивидуально-психологические пласты и находить, как заметил В. А.
Сухомлинский, где-то в самом сокровенном уголке сердца у каждого
человека свою струну49. Только на пути последовательной индивидуализации
воспитания и возможны правильный выбор и оптимальное применение его
разнообразных средств и методов. Все ли методы исправления и
перевоспитания в одинаковой степени применимы в отношении, например,
осужденного, упорно не желающего встать на путь исправления и
осужденного, положительно себя зарекомендовавшего? Конечно, нет. Если
перед последним, используя, например, метод перспективных линий, надо
ставить в эмоционально-насыщенном виде дальние перспективы
(условно-досрочное освобождение, восстановление или создание семьи,
получение образования и т. д.), то в отношении первого следует
использовать более близкие, утилитарные перспективы (получение
дополнительной посылки или передачи, премирование, предоставление
дополнительного свидания и т. п.).

Или же обратимся к пропагандистской работе среди осужденных. Чтобы
процесс пропаганды побуждал слушателя к активной деятельности и
способствовал не только накоплению знаний, но и формированию се
убеждений, он должен основываться на строгом учете особенностей
аудитории. Не будет открытием, если скажем, что осужденные отличаются
друг от друга и по грамотности, и по политическому, нравственному,
эстетическому воспитанию, и по культуре мышления и чувств, и по
готовности воспринимать материал пропаганды и агитации и т. д. Можно ли
при всем этом многообразии использовать какое-то одно изложение
материала? Видимо, для неразвитых слушателей предпочтительнее
описательно-иллюстрирующее изложение или повествование с выводами. В то
время как для теоретически подготовленных больше всего подходит
схематическое и особенно проблемное изложение материала50. Однако во
всех случаях усвоение знаний может быть успешным только

201

тогда, когда у слушателей есть готовность и стремление узнать что-то
новое и понимание того, что эти знания необходимы в жизни. Если у
осужденного нет подобной готовности, вырабатывать ее надо постепенно,
без ка-кого-бы то ни было навязывания, переходя от простых форм к более
сложным, например, от несложного анализа фактического материала
(событий, данных, цифр, отдельных жизненных ситуаций) к ясно видимым
теоретическим выводам и т. д.

Поскольку законодательство не даст какой-то перечень возможных методов,
способов воздействия на осужденных, работники ИТУ плут применять самые
различные приемы, методы исправления и перевоспитания; но чтобы после
типе соответствовали принципам и нормам исправительно-трудового права.
Вся деятельность ИТУ, зафиксировано в ст. 10 НТК РСФСР, основывается на
строгом соблюдении законов. Поэтому педагогическое воздействие, в
частности, его средства и методы, не могут входить в противоречие,
например, с нормами, предусматривающими режим лишения свободы.

Таким образом, индивидуализация на стадии исполнения наказания
выливается как это признано в литературе, в своеобразный процесс
индивидуализации карательно-воспитательного воздействия, который
зачастую трудно «разложить» на отдельные его части. Выступая на
научно-практической конференции в 1973 г В. А. Елеонский справедливо
подчеркнул, что все средства исправления и перевоспитания составляют
единую целостную систему и с личностью осужденного вступают во
взаимодействие не отдельные средства исправления и перевоспитания, а вся
система карательно-воспитательного воздействия. Единство, целостность
этой системы и известная взаимозаменяемость ее элементов проявляются и в
процессе индивидуализации карательно-воспитательного воздействия.
Изменение, например, объема кары путем перевода осужденного из ИТК. в
тюрьму влечет, естественно, и изменения в формах, методах использования
труда, осуществления политико-воспитательной работы и организации
обучения в отношении этого осужденного. А перевод, допустим, осужденного
на более квалифицированную, интересную работу, как правило, облегчает у
него страдания, то есть субъективное восприятие кары в качестве
нежелательного явления.

202

Тем самым индивидуализация кары сопряжена и с изменением
исправительно-трудового воздействия, как и индивидуализация последнего
влечет определенные изменения в восприятии осужденным кары.

Важнейшей предпосылкой индивидуализации наказания и
исправительно-трудового воздействия является всесторонность знаний о
личности осужденного, умение ее постигнуть и изучить. Практика
выработала различные методы изучения личности осужденных: ознакомление с
материалами личного дела, а где это возможно, с уголовным делом, личная
беседа, анализ деятельности осужденного, поддержание связей с
родственниками пли с прежним его трудовым коллективом, естественный,
психолого-педагогический эксперимент, ознакомление с перепиской
осужденного, с той печатью, литературой, которую он читает или,
допустим, с сочинениями, которые он пишет в школе и т. д. Все эти методы
изучения приносят известную пользу. Однако многие из них характеризуются
пассивной ролью воспитателя, который выступает при этом в качестве
стороннего наблюдателя. Более глубоко постичь личность осужденного можно
в процессе его деятельности; причем чем значимее его деятельность и
связанные с ней физические н интеллектуальные усилия, тем полнее
раскрываются достоинства и недостатки воспитуемого. Особенно цепную
информацию об осужденном можно получить в наиболее критических для него
или окружающих его людей ситуациях. Не случайно, например, в
конфликтных, экстремальных ситуациях некоторые осужденные показывают
себя отрицательно, хотя до этого внешне выглядели более или менее
положительно. Или случается, например, когда против осужденного
совершается психологическая атака со стороны группы с отрицательной
направленностью; в зависимости от того, как в этом случае проявил себя
данный осужденный, воспитатель может вынести о нем авторитетное
суждение. В то же время при изучении личности осужденного полезно
обращать внимание и на его реакции при применении мер поощрения и
взыскания.

203

Одним словом, необычная, редко встречающаяся ситуация, как правило,
высвечивает такие свойства, черты личности, которые в привычных условиях
не актуализируются или даже сознательно скрываются.

Одна из трудностей в изучении осужденных заключается в том, что
практические работники, несмотря на предпринимаемые в теории усилия, не
имеют плана или методики изучения личности. К тому же те сведения о
личности правонарушителя, которые добывают органы дознания, следствия и
суд, не всегда доходят до работников ИТУ, которым действительно они
должны в первую очередь адресоваться. Отсутствие такой программы
изучения обязывает начальника отряда разрабатывать и осуществлять
программу изучения каждого осужденного, основными требованиями которой
должны быть целенаправленность, взаимосвязь изучения и воспитания,
плановость, индивидуальность, активность, непрерывность,
преемственность, всесторонность, действенность, подход с позиций
принципа развития51.

Требование целенаправленности означает, что изучать личность осужденного
надо не вообще, а выявлять те ее свойства п признаки, которые или надо
искоренять или же па которые можно опираться в воспитании. Здесь важно
знать не только об основных, узловых свойствах личное 1и, но и о тех,
которые возможно в одной деятельности не имеют большого значения, а в
другой как раз приобретают его (скажем, музыкальные или иные специальные
способности, склонности, интересы).

Одним из важнейших требований педагогики выступает взаимосвязь изучения
и воспитания. Именно в связи с воспитанием проявляется и действенность
изучения осужденного. Недопустимо с точки зрения советской педагогики
разрывать эти два единых и взаимно связанных между собой процесса, ибо с
изучения начинается воспитание, а в процессе воспитания осуществляется
дальнейшее, углубленное изучение личности. С самого первого дня в ИТУ
осужденный и изучается, и одновременно воспитывается. В процессе
трудовой деятельности, воспитательной и организационной работы можно
достичь гораздо больших успехов в изучении. Например, о трудолюбии или
склонности к паразитизму у осужденного можно узнать лишь после
вовлечения его в общественно-полезный труд, а круг его интересов, уро-

204

вснь нравственного развития — на основе ознакомления с литературой,
которую он читает и т. д.

Залогом успешного изучения личности осужденного является его плановость.
Изучение не должно быть стихийным, иначе воспитатель будет идти на
поводу случайных обстоятельств, не сможет постигнуть личность
осужденного как целостное явление и, естественно, не будет иметь о ней
всестороннего представления. Основными этапами методики изучения
осужденного должны быть: 1) изучение обстоятельств, характеризующих
личность осужденного до совершения преступления; 2) изучение
обстоятельств, характеризующих преступное деяние и 3) выявление
обстоятельств, характеризующих его поведение после осуждения к лишению
свободы, включая и отношение осужденного к наказанию. Особое внимание,
думается, следует обратить на выявление тех негативных свойств личности,
которые непосредственно обусловили преступление и нашли в нем
соответствующее отражение. Исправление правонарушителя предполагает
прежде всего снятие внутренних субъективных причин преступления5?. Л это
достигается путем замещения в его личности порочных черт свойствами
социально одобряемыми. В то же время нельзя игнорировать другие, не
нашедшие отражения в преступлении, отрицательные свойства личности
осужденного. Неснятые ко времени освобождения эти отрицательные черты и
взгляды могут обусловить совершение нового, но иного по своему характеру
преступления. Видимо, недостаточное внимание к изучению и изменению этих
аспектов личности осужденного определяет в какой-то степени тот факт,
что нередко лица, отбыв наказание, совершают затем другие по своему
характеру и направленности преступления. По данным нашего изучения при
последующем осуждении к лишению свободы увеличивается удельный вес лиц,
виновных в насильственных преступлениях: доля лиц, совершивших
хулиганство при этом возросла более чем на 1%, виновных в убийстве —
более чем в 4 раза, в изнасиловании — в 3,5 раза. Нередко, когда
совершивший, например, кражу, в дальнейшем переходит к насильственным
преступлениям и наоборот. .Все это обязывает воспитателей выявлять и
искоренять в личности осужденного весь ансамбль отрицательных свойств и
проявлений.

205

Плановость изучения должна основываться на всесторонности и
индивидуальном подходе. Принцип всесторонности изучения требует, чтобы
выявлялись не только социальные по своему происхождению, но и
биологически обусловленные свойства личности, как
социально-психологические, так и индивидуальные се особенности, не
только отрицательные, но и положительные признаки, как свойства,
решающим образом обусловливающие поведение осужденного, так и неглавные,
но которые необходимо использовать в повседневной воспитательной работе
(тип нервной системы, способности, образование, увлеченность музыкой,
художественной литературой и т. д.). Игнорируя принцип всесторонности,
некоторые авторы неправомерно суживают пределы изучения личности
правонарушителя лишь обстоятельствами, влияющими на применение
уголовного закона. Пределы изучения личности преступника, правильно
пишет Н. Т. Ведерников, следует понимать в смысле указания основных
направлений этого изучения, охватывающих в своей совокупности все
главные стороны личности человека, совершившего преступление, как члена
общества, коллектива и как самостоятельного индивида» 53. Всестороннее
знание личности правонарушителя особенно необходимо в процессе
осуществления исправительно-трудового воздействия. Строить этот процесс
лишь исходя из признаков личности, имеющих уголовно-правовое значение,
нельзя. Конечно, пределы изучения личности преступника в уголовном н
исправительно-трудовом праве не совпадают; пределы изучения личности
осужденного должны быть гораздо шире. Однако и в практике уголовного
права при изучении личности надо исходить не только из интересов
правильного решения уголовно-правовых вопросов, но и руководствоваться
интересами успешного исполнения наказания. Изучение личности преступника
судебио-следственными органами должно быть подчинено и задаче его
рссоциализации. Изучение преступника — это непрерывный процесс
пополнения знаний о нем. Поэтому при теоретической разработке проблем
изучения личности преступника необходимо исходить из взаимосвязанное™
деятельности всех органов, ведущих борьбу с преступностью. Подводя итог,
можно сказать, что пределы изучения личности осужденного определяются
всеми теми се свойствами, призна-

206

ками и проявлениями, которые имеют отношение не только к применению норм
исправительно-трудового законодательства, но и к проведению среди
осужденных разносторонней воспитательной работы.

Личность осужденного, как и любая человеческая личность — это постоянно
изменяющаяся, «подвижная динамическая система»54. Не видеть се через
призму развития, вырывав ее из круга жизненных обстоятельств развития и
формирования, прослеживаемых в виде бесконечной цепочки
причинно-следственных связей, значит игнорировать важнейшие требования
марксистской методологии и обрекать себя тем самым на неполное ее
изучение. Изучение всей линии жизни осужденного, в частности, семейного
воспитания, условий воспитания в школе, его отношения к труду,
общественному порядку, учет преступления (преступлений), его места в
системе социальных проявлений личности и т. д.—это не самоцель. Все это
необходимо для выявления наиболее .характерологических свойств личности
осужденного, выявления определенных тенденций, закономерностей в сгс,
поведении и особенно важно для прогнозирования и проектирования новой
личности55. Подход к личности осужденного с позиций принципа развития
выступает в качестве предпосылки эффективного применения многих норм и
институтов исправительно-трудового права. В ст. 54 ИТК РСФСР прямо
подчеркивается, что «при применении мер взыскания учитываются
обстоятельства совершения нарушения и поведение осужденного до проступка
(выделено нами — Ф. С.). О необходимости учета прошлого поведения (в
ИТУ) говорится в ст. 107 ИТК РСФСР (ст. 49 Основ), в которой излагаются
основания установления административного надзора. Еще большее значение
этот подход к личности осужденного приобретает при установлении
оснований применения различных видов досрочного освобождения. И
действительно, чтобы квалифицированно решить вопрос — доказал ли
осужденный свое исправление, или установить иную степень исправления,
конечно, надо посмотреть, а каким он прибыл в колонию, от каких
негативных ущербных сторон сознания он освободился, приобрел ли он то
положительное, которое служит основанием для того или иного вида
досрочного освобождения. Таким образом, выполнение этого важнейшего
требования, как и следо-

207

ванне другим принципам изучения личности, позволяет последовательно
проводить в жизнь принцип индивидуализации исполнения лишения свободы и
осуществления мер исправительно-трудового воздействия.

С проблемой изучения личности осужденного тесно связан и вопрос о ее
типологии. Последняя выступает одной из важнейших предпосылок
дифференциации и индивидуализации средств и методов исправления и
перевоспитания осужденных. Типология личности осужденного, как ступень
между теорией и практикой, выходит на все важнейшие проблемы
исправительно-трудового права.

Как отмечает Н. А. Беляев, она призвана обеспечить и изоляцию различных
групп осужденных друг от друга, и построение рациональной системы ИТУ, и
строго индивидуальное применение средств и методов
исправительно-трудового воздействия, и правильное соотношение
воспитательных и карательных мер и, наконец, создание условий для
надлежащего исполнения наказания 56. Типология личности осужденного
необходима как для разработки законодательства, решения различных
вопросов правового регулирования исполнения наказания и осуществление
исправительно-трудового воздействия, так и для практики его применения.
Законодатель, дифференцируя осужденных, определяет различные условия их
содержания, применения мер воспитания, например, порядок и условия
отбывания наказания в ИТУ различных видов, применения условно-досрочного
и условного освобождения с обязательным привлечением осужденного к
труду, установления административного надзора, условия труда и т. д. Но
даже там, где законодатель предусматривает общие условия исполнения
наказания и осуществления мер исправительно-трудового воздействия,
необходимым условием правильного применения закона опять-таки должна
выступать типология или классификация осужденных на основе тех
признаков, которые обусловливают процесс исправления и перевоспитания.
Особое внимание при этом, на наш взгляд, должно уделяться типологии
личности на основе социально-психологических и психолого-педагогических
признаков. Среди них следует выделить содержание и интенсивность
антиобщественной запущенности. Не имея возможности подробно рассмотреть
данный вопрос, нам

208

бы хотелось лишь отмстить, что психолого-педагогичс-ская,
социально-психологическая типизация личности осужденного отнюдь не
всегда совпадает с той классификацией осужденных, которая предусмотрена
в законодательстве.

И, наконец, типология личности осужденного объективно стимулирует
научные поиски, ибо акцентирует внимание ученых и практиков на изучении
осужденных не вообще, а отдельных групп, категорий правонарушителей. А
это, как нам представляется, наиболее перспективный путь в изучении
личности осужденного и дальнейшем развитии дифференциации и
индивидуализации исполнения наказания и осуществления мер
исправительно-трудового воздействия.

* *

Хорошо известно, что исправительно-трудовое законодательство, как
самостоятельная отрасль права, предусматривает не только принципы
исполнения любого уголовного наказания, но и непосредственно регулирует
общественные отношения в процессе исполнения наказаний, соединенных с
исправительно-трудовым воздействием (ст. 1, 3 Основ). Специфику данных
отношений определяют не только те факты, которые вызывают их к жизни, но
и субъекты этих отношений. Характер, мотивы преступления, прежний образ
жизни виновного, его отношение к содеянному и наказанию, а также
поведение в местах лишения свободы, как важнейшие признаки и проявления
личности осужденного, в значительной мере определяют и характер
отношений, возникающих при совершении преступления и реализуемых в
процессе исполнения наказания. Законодатель поэтому не может
игнорировать не только специфику преступности или отдельные ее
проявления на том или ином этапе, но и то типическое и особенное,
которое характеризует личность правонарушителей. Последняя выступает в
качестве своеобразного ориентира при разработке исправительно-трудового
законодательства в целом, как и его отдельных норм и институтов. Эта
отрасль права, пожалуй, как ни одна другая, имеет очевидную
педагогическую направленность, поскольку основная ее задача — так

А-622.-14 20&

урегулировать исполнение наказания, в частности, лишения свободы, чтобы
обеспечить исправление и перевоспитание осужденного. «Всестороннее
изучение лиц, отбывающих наказание, и факторов, которые наряду с
наказанием влияют на их сознание, — справедливо пишут А. Е. Наташев и Н.
А. Стручков, — основа исследования социального содержания норм
уголовного и исправительно-трудового права и их эффективности» 57.

Немаловажное значение при этом имеет и то обстоятельство, что исполнение
наказания, особенно лишения свободы, связано с существенными
ограничениями и даже лишением тех или иных прав и интересов осужденных.
Поэтому при определении средств и методов воздействия на осужденных, их
правового положения, круга лишений и ограничений нельзя не учитывать
принципиальные положения Конституции СССР — законодательной хартии
зрелого социалистического общества, ознаменовавшей новый этап в
дальнейшем развитии прав советских граждан.

Таким образом, изучение проблемы человека, \чсг личности осужденного
имеют не только прикладное значение, сводимое лишь к правильному
применению закона, индивидуализации наказания п применению средств и
методов исправительно-трудового воздействия (к чему нередко и сводится
эта проблема), но и важное значение для формулирования законодательства,
в частности, таких его основных положений, как его принципы, задачи,
соотношение карательных и чисто воспитательных средств, пенитенциарных и
постпенитенциарных мер воздействия на преступника и т. д. Исходя из
этого, можно заметить определенную закономерность: там, где положения
закона преломляются через призму личности осужденного, они обычно
показывают свою жизненность и эффективность; и наоборот, где нормы были
разработаны без надлежащего учета ее особенностей, они не полностью
оправдывают возлагавшихся на них надежд и вызывают на себя острие
критики как со стороны ученых, так и практических работников (система
ИТУ, отдельные аспекты организации режима лишения свободы, некоторые
виды освобождения от наказания и т. д.). Практикой, например, доказано,
что из всех освобождаемых от отбывания лишения свободы досрочно наиболее
социально запущенный контингент из досроч-

210

но освобожденных — это условно освобожденные с направлением на
строительство предприятий народного хозяйства (особенно это было
характерно до 1977 г.). Помимо имеющихся недостатков в
постпенитенцнарном воздействии на этих лиц, данный факт объясняется и
тем, что условное освобождение от наказания зачастую не является
закономерным следствием качественного изменения личности осужденного.
Чему в определенной мере способствовало и положение закона, согласно
которому условно освобождались осужденные, вставшие на путь исправления.
В то время как, например, для перевода в колонию-поселение из других
колоний, то есть из одного места лишения свободы в другое, требуется,
чтобы осужденный твердо встал на путь исправления. Тем самым создавалось
такое положение, при котором осужденного было легче освободить, чем
перевести в колонию-поселение. Мы поэтому считаем вполне обоснованным
дополнение Основ уголовного законодательства ст. 442, в которой
значительно упорядочиваются условия применения этого вида освобождения
от отбывания-лишения свободы, которое может применяться только тогда,
когда дальнейшее исправление осужденного возможно без изоляции от
общества, но в условиях осуществления за ним надзора. Хотя следует
признать, что и приведенная формула является не совсем определенной и
точной.

С учетом высказанных соображений о наличии личностного фактора в
развитии законодательства нам бы хотелось поддержать предложения о
дальнейшем развитии системы ИТУ, например, введения колоний (по образцу
колоний-поселений) для осуждаемых не только за неосторожные
преступления, но и за некоторые умышленные преступления (совершенные в
состоянии аффекта, при превышении пределов необходимой обороны и др.).
На наш взгляд, назрела необходимость в обособлении осужденных, у которых
наблюдаются психические аномалии, а также в дифференциации
осужденных-рецидивистов на нсзлостных и злостных. Последние заслуживают
того, чтобы они содержались в условиях больших ограничений. С учетом
личностного потенциала требуют дальнейшего совершенствования, например,
нормы, предусматривающие применение основных средств исправления и
перевоспитания, меры

Н* 211

поощрения и взыскания. Особенно очевидно значение этого потенциала для
системы собственно воспитательного воздействия, в характере которого
фокусируются все особенности личности осужденного.

Резюмируя изложенное выше, можно с уверенностью сказать, что личность
осужденного занимает центральное место в механизме правовых и иных
мероприятий по исполнению лишения свободы. Успех в достижении целей
наказания, качественном выполнении задачи ИТУ зависит не только от
совершенства соответствующих предпосылок, факторов объективного
свойства, но и не в малой степени от того, насколько эти
социально-экономические, организационно-правовые и идейно-воспитательные
предпосылки исправления и перевоспитания отражают особенности личности
осужденного. Все эти объективные факторы находятся в сложнейшей
системной взаимосвязи с субъективными предпосылками эффективности
лишения свободы, питаемыми прежде всего всем тем, что характеризует
личность осужденного. Не изучив осужденного, нельзя не только наметить
оптимальные средства, методы исправления, но и невозможно понять
характер, основные закономерности системного взаимодействия его личности
с окружающей действительностью. Поэтому любые попытки совершенствования
лишения свободы, рассмотрения вопросов его эффективности без учета
социально-психологических явлений обречены на неудачу, ибо теория
воспитания чего-нибудь стоит только тогда, когда ее положения учитывают
специфику вос-питуемых.

ПРИМЕЧАНИЯ Глава VI

1 В дальнейшем — ИТУ.

2 В дальнейшем — Основы.

3 Но в отличие от эксплуататорского общества, где оценка лич

ности, главным образом, соотносится с имущественным положением

человека, в условиях социализма, как подчеркивает С. С. Слободя-

нюк, истинная ценность личности, ее социальная значимость рас

крывается в ее поступках, пользе для жизни других людей и про

грессивного развития общества в целом. — См. Личность как цен

ность. М., «Мысль», 1971, с. 93.

4 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 423—424.

5 Под термином «осужденный» понимается осужденный к лише

нию свободы.

212

6МарксК. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 188. 7МарксК. и Энгельс
Ф. Соч., т. 46, ч. 1, с. 476. 8МарксК. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с.
3.

9 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 24, 25.

10 В течение 2-х столетий США выступают па Западе своего

рода «законодателем мод» в области тюремного законодательства

и обращения с преступниками. Достаточно вспомнить, что
там

впервые была введена пенсильванская система, основанная
на

строжайшем одиночном заключении, затем родилась другая, оборн-

ская тюремная система, дополнившая предыдущую нещадной экс

плуатацией заключенных, впервые в США свое назначение получил

электрический стул, родилась и приобретает широкое распростра

нение практика кастрации, стерилизации и хирургической модифи

кации поведения преступников. Но спрашивается, помогли ли все

эти жестокие, антигуманные меры поправить дела этому своеобраз

ному «лидеру» — сократить преступность. Отнюдь, нет. Сколько

бы жертв буржуазная юстиция не направляла в тюрьмы, психиатри

ческие больницы, на электрический стул или на хирургические сто-

.’/ы — эти современные гильотины, она бессильна
опровергнуть

законы общественного развития, предотвратить разложение буржу

азного общества, показателем которого и является постоянный рост

преступности.

11 См. О р з и х М. Ф. Личность и право. М , «Юридическая ли

тература», 1975, с. 15 и след.

12 В частности, Ч. Ломброзо утверждал, что действительно

существуют типы преступников, которые наделены физиологически

ми, биологическими и функциональными особенностями, что детско

му возрасту свойственно прирожденное предрасположение к пре

ступлению и чго, наконец, преступления, которые имели место и при

первобытном строе, вечны и неизбежны, как неистребимы агрессив

ные устремления у человека. — См. «Новейшие успехи пауки о пре

ступнике», с. 24, 26, 32, 99 и след.

13 Ломброзо Ч. Указ, раб., с. 118—119.

14 Там же, с. 77.

15 См. об этом: Герцензон А. А., Смирнов Л. Н. Кле

ветнические измышления господина Маураха. — «Советское госу

дарство и право», 1961, № 4, с. 131—139.

16 См. Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. М.,

1925, с. 76 и след. Обстоятельный анализ фрейдовской модели пси

хики человека дан Ф. В. Бассиным в книге «Проблема бессозна

тельного», М., 1968.

17 X о л л и ч е р В. Человек и агрессия. М., «Прогресс», 1975,

с. 78.

18 Так, Г. Маркузе ввел в психоанализ теорию общественной

среды. Но и в его подновленном варианте делается попытка свести

поведение индивида к низменным инстинктам и побуждениям, а

весь общественный процесс в целом — к поведению отдельных лю

дей.— См. об этом: Холличер В. Человек и агрессия, с. 71 и

след.

19 См. Советское уголовное право. Общая часть. Изд-во МГУ,

1974, с. 434—435.

20 Холличер В. Указ, соч., с. 78 и др.

21 От ломброзианской теории «прирожденного преступника» и

психоаналитической теории «агрессивных инстинктов» до теорий

213

\ 1ьтле
мыс ипетьных и эмоциональных процессов, вызываемых ею

28 См Сычев Ю Соцнатьная мнкросреда как фактор разви

тия личности —«Комммшст» 1975 № 10 с 72

29 Ш м а р о в И В Предупреждение преступлении соеди осво

божденных от наказания М «Юридическая читература»,
1974,

с 9—11

30 См Сборник постанов тении Пленума Верховного Совета

СССР М, «Юридическая литература», 1973

214

31 Отбывавших чишение свободы в НТК строгого режима

32ШмаровИ В Указ соч, с 15

33 Подробнее об этом см ШмаровИ В Указ соч, с 15 и след

34ЕлеонскийВ А Прокоп овМ П Роль общественности в нравственном
воспитании осужденных М, 1976 с 16 и след

35 См Теоретические вопросы шшепия свободы 1965 с 152

36 См Ведомости Верховного Совеи СССР 1977 № 7, с 116

“СмБогачеваИЬ.Попов! В ШитовИП Ма-

1срия, отражение познание с 86

38БогачеваИ I Попов! В Шитов И П Указ ра бота, с 88—91

39 См Гришанин П Ф Счвегственпость преступников-

рецидивистов по советском\ >гоюшюм> праву М, 1974 с 18—19

40 См Б ы ш е в с к и и Ю В , И а р ц е в А И Криминологи-

1еская характеристика личности вора Омск 1973 с 32—33

41 Сабо И Основы теории права М, «Прогресс», 1974 с 75

42ГегельГ В Ф Сочинения в XIV томах г IX с 145

43ОрзихМ Ф Лич юсть и право, с 94

44 Вольтер Ф М Избранные произве 1,ения по угочовному

праву и процессу М, 1956 с 267

45 См Стручков II А Советская исправителыю трудовая

политика и роль в борьбе с преступностью Саратов 1970, с 176

46 См Б е л я е в Н А Це ш наказания и средства их достиже

ния в исправитечьно трудовых учреждениях Изд во ЛГУ, 1963,

с 141 — 142

47 См Сиз ы н А Ф Меры поощрения как средство воспита-

1ельного воздействия на осужденных к лишению свободы и их пра

вовое регулирование Автореферат канд дисс Саратов, 1975, с 9

48 Стручков Н А Указ соч, с 176—177

49СухомлинскийВ А Сердце отдаю детям Киев, «Ра-

дяньска школа» 1969, с 83

50 Подробнее об этом см БадмаевБ Ц Эпементы психо-югии и педагогики в
партийной пропаганде М, «Политиздат», 1973, с 21—34

61 См Ми х пин А С Изучение личности зак-печенного М, 1969, с 5—10

52РеменсонА Л Указ раб с 42

63 См Изучение личности преступника в процессе расследования Томск,
1968, с 29

54 См Афанасьев В Г Цечостная струыхра четовеческой

чичности —«Проблемы ис р о в Ф Р Социачыю психо-

чогические и правовые аспекты неправ тения и перевоспитания право

нарушителей Казань, 1976, с 16—19

66 Исправительно трудовое право М, 1972, с 192 57 Основы теории
исправигельно трудового прша М, «Юридическая литература», 1967, с
180

ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ 3

Глава I. Личность преступника как объект воздействия на

казания и как один из факторов обеспечения реали

зации его целей 6

Глава П. Личность преступника в системе общих начал назна

чения наказания 36

Глава III. Личность преступника и назначение наказания при

множественности преступлений 55

Глава IV. Личность преступника и применение условного

осуждения к лишению свободы с обязательным

привлечением к труду 100

Глава V. Личность преступника и индивидуализация наказания в стадии
исполнения приговора . . . 144

Глава VI. Личность осужденного и проблемы исполнения наказания в виде
лишения свободы …. 171

ЛИЧНОСТЬ ПРЕСТУПНИКА

И ПРИМЕНЕНИЕ НАКАЗАНИЯ

Редактор Ю. И. Соловьев Техн. редактор Г. М. Семенова Корректор Э. А.
Кузнецова Обложка художника Э. Я. Зарипова ИБ № 331

Сдано в набор 17/У1П-1979 Подписано к печати
12/1Х-1980. ПФ 13152. Формат бумаги 84Х1081/з2. Печ. л. 6,75(11,34).
Уч.-изд.

л. 11,8. Заказ А-622. Тираж 1000 экз. Цена 1 р. 80 к. Издательство
Казанского университета. Казань, ул. Ленина, 2.

Полиграфический комбинат им. К. Якуба Государственного комитета
Татарской АССР по делам издательств, полиграфии и книжной

торговли. Казань, ул. Миславского, 9.

ЗАМЕЧЕННЫЕ ОПЕЧАТКИ

Стр. Строка Напечатано Следует чи га’П

стр. 5 стр. 12 5 строка снизу 16 строка снизу отмечает
внематериальный отмечают внимательный

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter