Еникеев З.Д. 2002 – Механизм уголовного преследования (реферат)

Еникеев З.Д. 2002 – Механизм уголовного преследования

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Глава I. Общая характеристика механизма уголовного преследования

§ 1. Теоретические основы понятия механизма уголовного преследования §
2. Структура и функции механизма уголовного преследования

Глава II. Основные звенья механизма уголовного преследования § 1.
Правовые средства уголовного преследования § 2. Правоотношения и
правоприменение в уголовном преследовании § 3. Доказательства и
доказывание в уголовном преследовании § 4. Убеждение, принуждение и
ответственность в механизме уголовного

преследования

§ 5. Кадры органов уголовного преследования

Глава III. Иные элементы механизма уголовного преследования § 1. Участие
общественности в уголовном преследовании § 2. Научно-технические
средства в уголовном преследовании § 3. Прокурорский надзор,
ведомственный и судебный контроль в

уголовном преследовании

§ 4. Правовая помощь Интерпола и иностранных государств в уголовном

преследовании

Примечания и сноски

ВВЕДЕНИЕ

Механизм уголовного преследования – пока неразработанная в юридической
науке тема, необходимость исследования которой диктуется особой остротой
нынешней проблемы борьбы с самым опасным видом отклоняющегося поведения
в стране – преступностью. Сегодня она достигла уровня, реально
угрожающего жизненно важным устоям общества, гарантированным законом
правам и свободам граждан, национальной безопасности,
социально-экономическому развитию и стабильности государства,
усиливается ее организованность, агрессивность, профессионализм и
изощренность, появляются новые, все более опасные виды преступлений.
Происходит сращивание экономической и насильственной преступности,
получают распространение убийства, терроризм, бандитизм, разбойные
нападения, похищения людей, захваты заложников, незаконный оборот
оружия, наркобизнес и другие тяжкие, особо тяжкие виды преступлений. По
числу убийств в расчете на 100 тыс. человек Россия заняла одно из
ведущих мест в мире1.

Тревожны темпы роста преступности несовершеннолетних и молодежи,
рецидивной преступности. В настоящее время молодые люди – наиболее
криминально пораженная категория населения2.

PAGE 3

Ослаблена система профилактики преступлений и правонарушений.
Усиливается противоправная активность осужденных, отбывающих наказание в
местах лишения свободы, и авторитетов преступной среды. Имеют место и
многие другие негативные явления, мешающие успешно противостоять
преступным посягательствам.

Сложившаяся обстановка требует мобилизации всех возможных сил и средств
на борьбу с этим социальным злом, повышения в указанных целях качества и
эффективности правоохранительной деятельности. Поэтому в Федеральной
целевой программе по усилению борьбы с преступностью на 1999-2000 годы
одними из приоритетных задач считаются: совершенствование механизма
комплексного использования сил и средств правоохранительных органов;
повышение действенности их деятельности по выявлению, расследованию,
раскрытию и пресечению преступлений, разработка и внедрение в практику
деятельности этих органов новых информационных технологий, эффективных
средств, форм и методов работы.

В Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной
Указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. № 1300 (в редакции Указа
Президента РФ от 10 января 2000 г. № 24) в качестве важнейших задач в
области борьбы с преступностью указываются: выявление, устранение и
предупреждение причин и условий, порождающих преступность, обеспечение
неотвратимости ответственности, усиление роли государства как гаранта
безопасности личности и общества, создание необходимой для этого
правовой базы и механизма ее применения; укрепление системы
правоохранительных органов, прежде всего структур, противодействующих
организованной преступности и терроризму, создание условий для их
эффективной деятельности; привлечение государственных органов в пределах
их компетенции к деятельности по предупреждению противоправных деяний;
опора на поддержку общества; совершенствование мер административного,
гражданского и уголовно-правового воздействия3.

Выявление, предупреждение, пресечение, расследование и раскрытие
преступлений, изобличение виновных в их совершении лиц, обеспечение
неотвратимости их ответственности по конкретным уголовным делам
осуществляются путем уголовного преследования. Понятно, что само собой
оно не может реализовываться. Осуществляется данный процесс посредством
соответствующего механизма. Отсюда эффективность уголовного
преследования всецело зависит от того, насколько полнокровен, силен,
могуч механизм этой деятельности.

Механизм уголовного преследования – емкое понятие, состоящее из
множества элементов. Поэтому исследование его – комплексная проблема.
Вместе с тем рассматриваемый механизм есть лишь часть более сложного
целого, каким является социальный и государственно-правовой механизм
преследования преступлений. Поскольку уголовное преследование по
конкретным делам представляет собой уголовно-процессуальный феномен,
регулируется уголовно-процессуальным законодательством, ведется только

PAGE 4

органами уголовной юстиции, в данной книге его механизм будет
осмысливаться преимущественно в рамках уголовного процесса.

Это исследование является продолжением нашей работы “Уголовное
преследование”, изданной в Уфе в январе 2000 года в виде учебного
пособия. Освещение вопросов механизма уголовного преследования
преследует цель восполнить пробелы уголовно-процессуальной науки,
вооружить практических работников и студентов-юристов теоретическими
знаниями в этой области. Такие знания им нужны в связи с установлением в
новом УПК РФ норм, регламентирующих впервые уголовное преследование в
постсоветской России не только терминологически, но и сущностно.

Механизм названного процесса надо знать, потому что уголовное
преследование – основная форма претворения в жизнь задач уголовного
судопроизводства по быстрому и полному раскрытию преступлений,
разоблачению лиц, их совершивших, и обеспечению правильного применения к
ним законных мер воздействия. Оно выполняет многогранные процессуальные
функции: установление и раскрытие преступлений, осуществление
профилактических мер, обвинение виновников преступления, защита прав и
интересов потерпевшего, обеспечение возмещения причиненного
преступлением материального ущерба и т.д. Благодаря этому своему
назначению уголовное преследование обладает высокой социальной
значимостью, выступает важной и активной силой в деле борьбы с
преступностью, разумеется, при условии, если его механизм оптимален и
действует безупречно.

Основу исследования составил анализ норм международного права,
Конституции РФ, отечественного и зарубежного законодательства,
политико-правовых документов РФ, ведомственных актов, теоретических
источников по философии, социологии, этике, общей юриспруденции,
уголовному процессу, прокурорскому надзору, криминологии,
криминалистике, психологии, естествознанию, государственному,
уголовному, уголовно-исполнительному праву и иным отраслям правовой
материи, а также статистических данных и материалов практики.

Глава 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МЕХАНИЗМА УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

§ 1. Теоретические основы понятия механизма уголовного преследования

В связи с тем что понятие механизма уголовного преследования пока не
получило ” права гражданства” в российской уголовно-процессуальной
науке, имеется необходимость раскрытия его, исходя при этом из учения о
важности предварительного решения общих вопросов для решения частных1. В
общеправовой литературе в качестве подобных, но не совпадающих с ним
обобщающих категорий используются ” механизм правового регулирования”,
“механизм правореализации” и “механизм действия права”. Если под
механизмом правового регулирования понимается взятая в единстве система
правовых средств (юридических норм, правоотношений, актов реализации и
др.), при помощи которой обеспечивается результативное правовое
воздействие

PAGE 5

на общественные отношения2, а под механизмом правореализации – система
социального характера, включающая компоненты вещного, процессуального,
духовного и человеческого порядков3, либо – осуществление в определенной
правовой форме интересов, потребностей, отношений субъектов в ходе
достижения целей, предусмотренных законом4, то к механизму действия
права относят возникновение и реализацию правоотношений5. По мнению В.П.
Казимирчука, “механизм действия права представляет собой единство
структуры и функционирования. Точнее: это структура в действии”6.

Названные схемы могут быть взяты за исходное для решения искомого
вопроса как части общей проблемы механизмов правового регулирования,
правореализации и действия права. При этом следует иметь в виду, что
одно из смысловых значений термина “механизм” есть “система, устройство,
определяющие порядок какого-нибудь вида деятельности”7.

Учитывая, что правоприменение по своему социальному содержанию означает
управленческую деятельность, в качестве общетеоретической основы для
распознания механизма уголовного преследования полезно привлечение
знаний, касающихся механизма управления в обществе. В этом отношении
привлекателен подход, согласно которому юридический механизм управления
представляется как процесс управленческого воздействия компетентных
органов государства и общественности на деятельность управляемых
субъектов (объектов управления) с помощью права в целях создания
общественно-полезных результатов, как определенная целостность
взаимосвязанных элементов структурного, содержательного и динамического
порядка8. По утверждению И.Я. Дюрягина, в данном механизме участвуют и
правовые, и нравственно-этические, и организационно-технические, и
другие неправовые средства9.

В рассматриваемом плане велико значение научных работ о механизме
уголовно-процессуального регулирования и механизме принятия и исполнения
процессуальных решений. В теории уголовного процесса понятие механизма
уголовно-процессуального регулирования дается в разных значениях.
Например, Л.Б. Зусь, интерпретируя этот механизм в виде целостной
структурно-функциональной социально-правовой системы, истолковывает его
и как совокупность процессуальных средств, обеспечивающих правовое
воздействие на общественные отношения в сфере уголовного
судопроизводства, и как способ функционирования уголовно-процессуального
права, и как проявление его в динамике10. Л.Б. Алексеева в качестве
элементов социально-юридического аспекта указанного механизма
представляет уголовно-процессуальные нормы, правоприменительные акты,
уголовно-процессуальные отношения и акты реализации прав и обязанностей
их участников, т.е. процессуальные действия11. П.А. Лупинская механизм
принятия процессуальных решений определяет как систему всех факторов,
взаимодействующих в процессе принятия решений12.

То же самое можно сказать относительно исполнения принятых решений, ибо
оно не сводится только к доведению решений до соответствующих лиц,
выполнению их установок и оформлению актов исполнения, а охватывает всю

PAGE 6

совокупность действий и отношений, совершаемых после их вынесения в
целях достижения соответствующего результата. Поэтому на этапе
реализации решения сращиваются и действуют те же факторы, что и при
принятии решений: социальные, идеологические, правовые, нравственные,
психологические и организационные13.

Из приведенных теоретических положений следует, что механизм уголовного
преследования может быть исследован в двух аспектах: 1) как совокупность
(система) средств, регулирующих и обеспечивающих данный процесс; 2) как
сочетание, целостное образование составных частей этого процесса. В
первом случае делается акцент на статику структуры названного механизма,
а во втором – на динамику, на процесс его функционирования. Указанные
аспекты единого механизма рассматриваемой правоприменительной
деятельности в реальной действительности выступают в неразрывном
единстве, действуют одновременно. Деятельность всегда предполагает
наличие и ” работу” соответствующих движущих сил.

Представляется, что для полноты понимания механизма уголовного
преследования необходимо его рассматривать с обеих указанных позиций.
Это важно потому, что уголовное преследование может законно и эффективно
вестись лишь при условии соответствия всех статических элементов
означенного механизма целям и требованиям данной разновидности
правоприменения.

При таком подходе механизм уголовного преследования можно изобразить в
виде определенного состава взаимодействующих и взаимообусловленных
элементов, образующих как систему средств эффективного осуществления
данной деятельности, так и сам процесс этой деятельности. В предлагаемом
определении выражена взаимосвязь и согласованность слагаемых данного
механизма. Без этого не может быть целостного образования правовой
действительности ни в статическом, ни в динамическом плане. В указанном
понятии подчеркивается и многофакторность, большая значимость
изображаемого механизма, что свидетельствует, что этот феномен носит
фундаментальный характер. В свою очередь это дает основание
характеризовать уголовное преследование как сложный и многоаспектный
процесс, охватывающий по существу все стадии уголовного
судопроизводства.

§ 2. Структура и функции механизма уголовного преследования Для более
глубокого познания механизма уголовного преследования, выявления его
специфических черт и структурных элементов необходимо определить круг
факторов, участвующих в уголовном преследовании, а также знать
назначение, свойства и роль каждого отдельного элемента (звена, блока)
этого механизма.

В осуществлении любого правоприменительного процесса, в том числе
процессуального и рассматриваемого нами, участвуют объективные
(социально-политические, гносеологические, логические,
нормативно-юридические, информационные) и субъективные (духовные,
психологические, личностные) факторы14.

PAGE 7

Социально-политические факторы – это нормы государственной и
общественной жизни, выражающие цели общества и интересы народа,
установки государства о верховенстве закона, задачах правоохранительных
органов на современном этапе, утверждении начал законности, демократии и
гуманизма, необходимости охраны прав и свобод человека в их
деятельности, о взаимной ответственности государства и личности,
единстве прав и обязанностей граждан, обеспечении необходимых условий
для успешной борьбы с преступностью и эффективного решения других задач
уголовного судопроизводства. Они выполняют функцию идейно-политических,
теоретико-методологических регулятивов и играют
организационно-мобилизующую роль в процессе уголовного преследования
путем влияния на мировоззрение, психологию и профессиональные качества
субъектов, правомочных осуществлять данную деятельность, определяют, что
весь этот процесс должен строго соответствовать режиму законности и
совершаться в полной гармонии со всеми иными требованиями, относящимися
к правореализации.

Материалистическая гносеология участвует в данном процессе в роли
методологических регулятивов познания фактических обстоятельств,
подтверждающих наличие оснований и условий для уголовного преследования.
Она подсказывает, что данные, составляющие основу этого процесса,
подлежат доказыванию, и что он может вестись только тогда, когда
достаточно установлены его предпосылки.

Методологическое значение имеет и правовая наука, разрабатывающая
проблемы уголовного преследования и показывающая наиболее оптимальные
пути и условия эффективного его ведения, а также научно-методические и
практические пособия по вопросам уголовного преследования. В
информационно-методическом плане важную роль играют разрабатываемые
уголовно-процессуальной теорией примерные образцы актов уголовного
преследования, которые служат руководством при оформлении необходимых
процессуальных документов в конкретных случаях. Отсюда глубокое знание и
правильное использование положений теории, правильное оперирование
научными данными есть непременное условие и правильного осуществления
уголовного преследования. Значение науки в правоприменительной
деятельности настолько велико, что концептуально научность
рассматривается как принцип правоприменения15.

Нормативными регулятивами вопросов уголовного преследования являются
юридические законы, которые служат правовой основой правильного и
эффективного осуществления этой деятельности. Законам принадлежит роль
организующего начала в данной деятельности. В своей совокупности они
образуют правовую, коренную, основополагающую часть механизма названного
процесса. Иначе говоря, законы выступают не только как веление
законодателя, но и как профессиональный инструмент и модель
правоприменительной деятельности16. Это то, с чего в правовом
воздействии ” все начинается”17. Законы регулируют всю деятельность по
осуществлению уголовного преследования (определяют цели, принципы,
основания, условия, средства, формы, содержание, сроки и другие
процедурные вопросы данного

PAGE 8

процесса), а также устанавливают круг ведущих и вспомогательных
субъектов этой деятельности, их конкретные полномочия, возможность и
условия взаимодействия.

В осуществлении уголовного преследования немалое значение имеют
политико-правовые документы, ведомственные указания, приказы,
инструкции, обзоры, обобщения практики по вопросам этой деятельности,
передовой опыт, распространяемый по различным каналам. Словом,
уголовно-процессуальное и иное правовое мышление при отправлении данной
деятельности опирается не только на законодательный, политико-правовой
материал, достижения науки, но и на практику.

Приведенные объективные факторы в осуществлении уголовного преследования
проявляют себя через деятельность людей, именуемых правоприменяющими
субъектами, через их волевые действия. Если бы законы воплощались в
жизнь сами собой, тогда правоприменительные органы были бы излишни.
Именно человек как ” базис всей человеческой деятельности и всех
человеческих отношений”,18 “со всеми его склонностями и привычками,
особенностями характера и воли, знаниями, чувствами, опытом и т.д., и
т.п. в конечном счете обеспечивает эффективное применение права”19. Это
значит, объективные условия действуют в сочетании и тесной связи с
субъективным фактором, важнейшими чертами которого являются
идейно-политическая закалка, правосознание, правовая культура,
морально-психологические и профессиональные качества названных
субъектов. Все они участвуют в уголовном преследовании и значительно
влияют на успешность его осуществления.

К правоприменяющим субъектам, правомочным вести уголовное преследование
в рамках уголовного процесса, относятся: орган дознания, дознаватель,
следователь и прокурор (п. 47, 55 ст.5, ст.21, 37-41 УПК РФ). Прокурор
осуществляет, кроме правоприменительной, и правообеспечительную
деятельность, так как на него возложена еще надзорная функция, в силу
которой он призван проверять и обеспечивать правильность решений и
действий органов предварительного расследования. В данной сфере
контрольную функцию выполняют и начальники органов дознания и
следственных подразделений, а также суд в пределах полномочий,
предусмотренных законом.

В реальной действительности уголовное преследование есть материализация
правовых средств, обеспечивающих указанный процесс. Она не может
совершаться хаотически, беспорядочно, а должна осуществляться в
определенном порядке, подчиняться жестким процедурным правилам.
Следовательно, не только юридические нормы, правоприменительные акты
(решения, действия), правоотношения и другие вышеуказанные факторы
входят в механизм уголовного преследования, но и порядок, процедура его
совершения.

Уголовное преследование проходит множество этапов, начиная с возбуждения
уголовного дела и кончая обеспечением не только исполнения назначенного
судом наказания, но и последствий судимости. Поэтому оно не

PAGE 9

ограничивается рамками уголовного процесса, выходит за его пределы,
сопряжено с применением норм других отраслей права и связано
соответственно с деятельностью уголовно-исполнительных учреждений, иных
организаций и даже граждан20. В зависимости от характера и выполняемых
задач этих этапов объем (количество), содержание, структура и функции
составляющих механизма данного феномена могут быть разные – более емкие,
широко значимые и менее емкие, узко значимые.

Но в любом случае уголовное преследование не обходится без доказательств
и доказывания, без убеждения и принуждения, без ресурсного обеспечения.
Возможно (при ситуации необходимости обязательно) использование в нем
специалистов, научно-технических средств, сил общественности и участия
даже соответствующих международных органов уголовной помощи. Поэтому все
они включаются в механизм уголовного преследования.

При всем многообразии элементов механизма уголовного преследования в его
структуре выделяются основные звенья: 1) юридические нормы – начальное
звено, основа правового регулирования, главный статический элемент
уголовного преследования; 2) правовые отношения и правоприменение
-средства, переключающие правовую энергию юридических норм, права и
обязанности субъектов уголовного преследования в практическую плоскость,
т.е. в реальную жизнь (ведущий динамический элемент уголовного
преследования)21; 3) доказательства и доказывание – стержень уголовного
преследования, обеспечивающий его обоснованность, правильный ход и
исход; 4) убеждение, принуждение и ответственность – сплав статических и
динамичных элементов, выступающих средствами обеспечения действия первых
трех звеньев; 5) кадры органов уголовной юстиции – решающий элемент
динамики уголовного преследования. Эти блоки основными считаются в силу
их основополагающего характера, универсальности и неизбежности по любому
уголовному делу. В составе каждого из них имеются подсистемы,
выполняющие свои, присущие только им функции. Как основные звенья, так и
входящие в них все элементы тесно связаны между собой, дополняют,
усиливают друг друга и, синтезируясь в единое целое, выполняют общую
задачу – утверждение соответствующих законов в жизни.

В общем плане значение каждого из вышеупомянутых элементов и всей их
совокупности состоит в том, что они служат средством, инструментом
уголовного преследования, являются движущей его силой. Именно благодаря
им достигаются цели данного правоприменительного процесса.

Величина значения механизма уголовного преследования более рельефно
зрима, если рассматривать этот вопрос с точки зрения его функций. Он
выполняет многообразные функции. Некоторые из них уже упоминались выше:
регулятивная, правоприменительная, правообеспечительная, информационная,
научно-методическая, ресурсообеспечительная, организаторская функции.
Однако механизму уголовного преследования присущи также управленческая,
правоохранительная, профилактическая и правовоспитательная функции.

PAGE 10

Управленческая в том смысле, что всякая правоприменительная
деятельность, куда входит и следственная, управляется, организуется,
направляется по нужному руслу полномочными субъектами, относящимися к
кадровому элементу механизма уголовного преследования. Управлению
свойственно руководство, производимое в процессе уголовного
преследования начальниками органов дознания и предварительного
следствия, а также прокурором. Оно имеет место и при бригадном методе
расследования уголовных дел, осуществляемого группой следователей под
руководством одного из них, кому оно будет поручено. Функцию управления
выполняют и вышестоящие органы правоохранительных ведомств.

Охранительную функцию выполняет вся правовая система,22 в том числе
уголовно-правовая23 и уголовно-процессуальная24. Правоохранительная
функция механизма уголовного преследования основана на положениях
Конституции РФ (ст. 2, 8, 15, 17-29, 32, 45-55, 80, 82, 114), уголовного
и уголовно-процессуального законодательства. Об этом говорит статья 2 УК
РФ, закрепившая в числе его задач охрану прав и свобод человека и
гражданина, собственности, общественного порядка и общественной
безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской
Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности
человечества.

В уголовно-процессуальном законодательстве правоохранительное его
назначение зафиксировано в виде задачи и принципов уголовного
судопроизводства (ст.2, 3, 12-30 Модельного УПК для
государств-участников СНГ – в дальнейшем просто “МУПК”; ст. 6-19 УПК РФ,
ст. 8-31 УПК Республики Казахстан – далее ” УПК РК”; ст. 2, 7-25 УПК
Республики Беларусь (РБ), ст. 2, 11-27 УПК Республики Узбекистан (РУ)).

Если исходить из приведенных норм Конституции РФ, УК и УПК, то
правоохранительная функция механизма уголовного преследования видится в
том, что, во-первых, указанный процесс осуществляется во имя защиты
личности, ее прав и свобод, интересов общества и государства,
оказавшихся объектом преступного посягательства. Здесь реализуются нормы
уголовного права, охраняющие наиболее важные общественные отношения
(ценности), разумеется, в случае совершения преступления; во-вторых, при
уголовном преследовании органы, ведущие этот процесс, обязаны соблюдать
права и свободы людей, обеспечивать возможность их трансформации в
реальность25.

Профилактическая (предупредительная) функция рассматриваемого механизма
обусловлена прежде всего предписанием Конституции РФ, обязывающим
органов государственной власти, органов местного самоуправления,
должностных лиц, граждан и их объединений соблюдать Конституцию и законы
РФ и устанавливающим, что права и свободы человека и гражданина
определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность
законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления (ст.
15, 18). Она непосредственно выражена в задачах уголовного,
уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного права. В частности
статья 2 УК РФ к задачам этого кодекса причисляет предупреждение
преступлений. Суть ее заключается в том, что уголовное законодательство,

PAGE 11

устанавливая преступность и наказуемость этих или иных деяний, тем самым
информирует общество (население) о запрете их совершения и о том, что в
случае нарушения данного запрета неотвратима ответственность виновных в
этом лиц. Информационные сигналы о недопустимости совершения
преступлений содержатся не только в нормах, определяющих задачи и
принципы уголовного права, но и в иных его нормах. Все они содействуют
как формированию у граждан установки на необходимость соблюдения
существующих в государстве общественных отношений, непричинения вреда
охраняемым ценностям, так и удержанию неустойчивых в моральном отношении
лиц от совершения преступлений под страхом уголовной ответственности и
наказания26.

В отношении законопослушных, сознательных и культурных в правовом плане
граждан значение норм уголовного права заключается в том, что они
воспринимают их как должное, нужное и справедливое дело и поэтому
соблюдают их добровольно, без какого-либо принуждения, а в силу своей
сознательности, одного того обстоятельства, что уголовный закон
запрещает те или иные действия, либо бездействие.

О профилактической миссии уголовного закона свидетельствует еще то, что
в нем предусмотрено применение наказания в целях исправления осужденного
и предупреждения совершения новых преступлений (ч.2. ст. 43 УК РФ).
Исправление осужденного соответствует цели специального предупреждения
преступлений, а предупреждение совершения новых преступлений – целям
общего предупреждения и относится к тем лицам, к которым наказание не
применялось27.

Таким образом, уголовно-правовой элемент механизма уголовного
преследования играет роль общей и специальной превенции.

В отличие от уголовно-правового элемента уголовно-процессуальная часть
предупредительной функции данного механизма имеет более емкое
содержание: во-первых, потому, что уголовно-правовой механизм
предупреждения преступлений по делам об уже совершенных преступлениях
приводится в действие только с помощью уголовного процесса; во-вторых,
уголовно-процессуальный элемент этого механизма включает в себя
множество положений: определение в рамках задач необходимости быстрого и
полного раскрытия преступлений, изобличения и привлечения к уголовной
ответственности лиц, их совершивших, справедливого судебного
разбирательства и правильного применения уголовного закона28, а также
способствования укреплению законности и правопорядка, предупреждению
преступлений; обязательность выявления обстоятельств, способствовавших
совершению преступлений, и принятия мер к их устранению; установление
принципа всесторонности, полноты и объективности исследования
обстоятельств дела; предоставление прокурору, следователю, органу
дознания и суду соответствующих полномочий в сфере предупреждения и
пресечения преступлений; возможность применения к подозреваемому и
обвиняемому мер пресечения и отстранения от должности в целях
воспрепятствования продолжению преступной деятельности;
обязанность органа дознания,

PAGE 12

следователя и прокурора по принятию мер к предотвращению или пресечению
преступления в случае направления заявления или сообщения по
подследственности или подсудности и т.д. (ст. 6, 21, 29, 37-41, 73 и
др., статьи УПК РФ, ст. 2, 241, 315 МУПК, ст. 8, 24, 36, 59, 62-67, 117
и др. статьи УПК

РК).

В подтверждение предупредительной функции механизма уголовного
преследования можно привести и статью 1 УИК РФ, определившую целями
уголовно-исполнительного законодательства РФ исправление осужденных и
предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и
иными лицами.

Свойственность профилактической функции механизму уголовного
преследования характеризуют также законы о правоохранительных органах. В
частности, то, что предупреждение и пресечение преступлений являются
основными задачами и обязанностью милиции, органов ФСБ и ФНП, закреплено
в законах РФ “О милиции” (ст. 2, 8-10), “Об органах Федеральной службы
безопасности в Российской Федерации” (ст. 10, 12), ” О Федеральных
органах налоговой полиции” (ст. 2, 10, 11), ” Об оперативно-розыскной
деятельности” (ст. 2)29.

Анализируя криминально-правовой комплекс законодательства, позволяющий
выделить предупредительную функцию механизма уголовного преследования,
следует согласиться с мнением С.С. Босхолова о том, что ” предупреждение
преступности – главное направление уголовной политики”30. В этом ключе
заслуживают поддержки предложения авторов о необходимости издания
Федерального закона ” Об основах государственной системы предупреждения
преступлений” и законов субъектов РФ по этому вопросу.31

В гармонии с профилактической функцией механизма уголовного
преследования находится его воспитательная функция. Они проникают друг в
друга, взаимодействуют и во многом совпадают, ибо в основе профилактики
преступлений лежит главным образом воспитание людей. По словам П.А.
Фефелова, ” уголовно-правовая борьба с преступлениями является по своей
сущности продолжением воспитательной работы особыми методами”.32 Тем не
менее воспитательная функция имеет самостоятельное значение33.
Подтверждением этого является то, что в числе задач уголовного процесса
выделяется способствование формированию в обществе, уважительного
отношения к праву (ст. 3 МУПК, ст. 2 УПК РБ, ст. 8 УПК РК). В указанной
формуле представлен сугубо воспитательный аспект данной задачи, ибо
правовоспитательная работа имеет своей целью внедрение в сознание людей
именно уважительного отношения к праву, являющегося структурным
элементом правосознания, необходимым для перевода юридических знаний во
внутренние убеждения и готовность поступать по закону в соответствующих
ситуациях. Привитие человеку названных черт создает в его поведении
систему условных тормозных рефлексов, удерживающих его от
правонарушений, инициирует законопослушный образ жизни и мобилизует на
правовую активность.

PAGE 13

Воспитательный ” заряд” в той или иной мере содержится во всех правовых
звеньях механизма уголовного преследования34. К примеру, воспитательная
сторона принудительных средств, применяемых в данном процессе,
проявляется в различных направлениях: во-первых, сам факт существования
правового института мер уголовно-процессуального принуждения,
возможность их практического применения к надлежащим адресатам, не
желающим исполнять свои процессуальные обязанности, стимулируют отказ от
нарушения этих предписаний, содействуют их осуществлению. Практика
располагает многочисленными данными, когда знание подозреваемым,
обвиняемым возможности применения к нему принудительных мер воздействия
бывает достаточно, чтобы склонить себя к необходимому, отвечающему
требованиям закона и морали поведению; во-вторых, принятие мер
принуждения к лицам, игнорирующим установки закона, благотворно
действует на их волю, сознание, эмоции и поведение, побуждая к
критической оценке своих действий и убеждая в том, что нельзя
противодействовать правовым правилам, нарушать их, что их следует
соблюдать добровольно, сознательно. Обоснованное и справедливое
применение надлежащих мер принуждения к лицу, совершившему преступление,
еще в ходе предварительного расследования его дела помогает изменить его
психологию, преодолеть имеющиеся у него вредные взгляды и привычки,
вжить в сознание правовые и нравственные принципы, адекватные
требованиям человеческого общежития; в-третьих, разумное, правильное,
своевременное приведение в действие этих средств показывает каждому, что
любое общественно опасное деяние пресекается и будет пресекаться
компетентными органами, и способствует проникновению идеи неотвратимости
наказания в сознание людей, которые в силу разных причин могут оказаться
вовлеченными в совершение преступлений. Как и иные правовые
установления, институт мер принуждения оказывает существенное влияние на
формирование, укрепление и развитие правосознания, утверждение в
сознании и поведении людей активной жизненной позиции, высокой
гражданственности, моральной чистоты и непримиримости к любым
отступлениям от правовых и этических норм35.

Говоря о воспитательном значении мер уголовно-процессуального
принуждения, нельзя не отметить особую роль в этом деле Правил поведения
подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей в следственных
изоляторах (Приложение № 1 к правилам внутреннего распорядка
следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы МВД РФ,
утвержденным приказом МВД России от 20 сентября 1995 г. № 486). В них
предусмотрены такие положения, каждое из которых (например, обязанность
соблюдать порядок содержания под стражей, требования гигиены и
санитарии, бережно относиться к имуществу, быть вежливыми, иметь
опрятный вид и т.д.) имеет воспитательную цель36.

Воспитательной направленностью насыщены нормы уголовно-исполнительного
законодательства. Как уже отмечалось, одной из целей этого
законодательства является исправление осужденных, означающее
формирование у них уважительного отношения к человеку, обществу, труду,

PAGE 14

нормам, правилам и традициям человеческого общежития и стимулирование
правопослушного поведения. Причем в числе основных средств исправления
названа воспитательная работа (ст. 9 УИК РФ), включающая нравственное,
правовое, трудовое, физическое и иное воспитание, способствующее
исправлению осужденных (ст. 109, 110 УИК РФ). О том, что воспитательная
функция уголовно-исполнительного права носит ярко выраженный характер,
свидетельствуют также статьи 56, 132-142, 146, 165 и многие другие
статьи

УИК РФ.

При осуществлении уголовного преследования воспитательную нагрузку несут
не только правовые элементы его механизма, но и
социально-психологические. В частности, такой психологический фактор,
как убеждение есть мощный рычаг воспитательного воздействия на поведение
человека. И он должен быть полномасштабно использован в деятельности
работников правоохранительного фронта. Но это зависит от их
профессионализма, от того, насколько они психологически подготовлены и
владеют методами убеждения.

Более того, по своей природе юрист – лицо, обязанное нести в народные
массы правовые знания, положительно влиять на людей в правовом плане.
Согласно Государственному образовательному стандарту по специальности
“Юриспруденция” одно из требований, предъявляемых к юристу, – это то,
что он должен быть способным вести правовоспитательную работу среди
населения.37 Отсюда следует, что должностные лица, осуществляющие
уголовное преследование, выполняют функцию правового воспитания.38

Итак, воспитательная ” энергия” в большей или меньшем мере наличествует
как в статических, так и в динамических элементах механизма уголовного
преследования. Следовательно, она может быть обобщенно названа функцией
данного механизма.

Глава 2. ОСНОВНЫЕ ЗВЕНЬЯ МЕХАНИЗМА УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

§ 1. Правовые средства уголовного преследования

Ввиду того что уголовное преследование представляет собой способ (форму)
борьбы с преступными посягательствами по конкретным уголовным делам,
основными правовыми средствами данной деятельности выступают законы о
борьбе с преступностью. Непосредственно регламентирующими эту сферу в
России являются уголовное, уголовно-процессуальное,
уголовно-исполнительное и оперативно-розыскное законодательство1.

Отправным, стартовым в этой системе законом служит Уголовный кодекс
Российской Федерации, так как цель уголовного преследования –
установление преступления и совершившего его лица, виновности последнего
в совершении преступления, а также обеспечение применения к такому лицу
наказания или других принудительных мер (это по МУПК – п. 23 ст. 10), а
по УПК РК – иных мер уголовно-правового воздействия (п.13 ст. 7), по УПК
же РБ – иных мер уголовной ответственности или принудительных мер
безопасности и лечения (п. 48 ст. 6). Поскольку понятия: “преступление”,
“лицо, его совершившее”, ” вина, виновность”, ” уголовная
ответственность”, ” наказание”, ” иные меры

PAGE 15

уголовно-правового характера”, “принудительные меры воспитательного
воздействия”, “принудительные меры медицинского характера” –
уголовно-правовые категории (ст. 2-9, 14, 19, 24-28, 43, 60, 90, 97 и
др. статьи УК РФ), уголовное право является побудительным началом,
первоосновой для действия институтов уголовного преследования. Не может
быть обвинения, осуждения и применения наказания, если нет преступления.

Истоком уголовного преследования уголовное право выступает и потому, что
данная деятельность связана со многими другими положениями УК РФ. В
частности, к факторам, которые должны учитываться в этой деятельности,
или от которых она зависит, относятся: принципы законности, вины,
справедливости, гуманизма, равенства граждан перед законом; основания и
общие условия уголовной ответственности; действие уголовного закона во
времени и в пространстве; тяжесть преступлений; обстоятельства,
смягчающие и отягчающие наказание; обстоятельства, исключающие
преступность деяния; освобождение от уголовной ответственности и
наказания; особенности уголовной ответственности и наказания
несовершеннолетних; основания применения принудительных мер медицинского
характера; конкретные виды преступлений и их особенности.

Все эти обстоятельства определяют, что уголовное преследование -явление,
производное от материального уголовного закона, занимающего по отношению
к нему первичное, лидирующее положение. Они имеют регулятивное,
охранительное, информационное, организующее, ориентирующее, направляющее
и мобилизующее значение.

В этом можно убедиться, рассматривая даже положения, касающиеся
принципов неотвратимости и индивидуализации уголовной ответственности
(наказания).

Уголовный закон, определяя, какие деяния являются преступными,
устанавливает их наказуемость, неотвратимость ответственности за
содеянное. Об этом свидетельствуют нормы УК, установившие, что лицо,
совершившее преступление, подлежит уголовной ответственности (ст. 4,5,
11, 12, 19, 20, 22, 23) и что наказание применяется к лицу, признанному
виновным в совершении преступления (ст. 43, 60).

Насколько важно значение указанного принципа, можно выразить словами
В.И. Ленина: “Давно уже сказано, что предупредительное значение
наказания обусловливается вовсе не его жестокостью, а его
неотвратимостью. Важно не то, чтобы за преступление было назначено
тяжкое наказание, а то, чтобы н и о д и н случай преступления не
проходил нераскрытыми. В таком понимании принцип неотвратимости
наказания (ответственности) диктует необходимость такого уголовного
преследования, которое обеспечивало бы своевременное возбуждение
уголовного дела, быстрое и полное раскрытие каждого преступления,
изобличение и привлечение к уголовной ответственности лиц, его
совершивших, применение к ним справедливых мер наказания.

Необходимость обеспечения правильного и справедливого применения
уголовно-правовых мер воздействия в отношении лиц, виновных в совершении
преступления, детерминируется и принципом индивидуализации

PAGE 16

ответственности, тесно переплетающейся с принципом неотвратимости
ответственности. Это объясняется тем, что в реальной действительности
нет одинаковых преступлений и одинаковых личностей, которые совершают
преступления. Поэтому уголовная ответственность всегда должна быть
конкретной и индивидуальной.

Данное утверждение опирается на следующие социально-правовые факторы: 1)
индивидуальность личности – неповторимое своеобразие человека, то, что ”
нет двух лиц, которые были бы равны в моральном отношении”;3 2)
своеобразие каждого совершенного преступления, т.е. то, что, по словам
Ф.М. Достоевского, ” преступление нельзя сравнивать одно с другим даже
приблизительно… вариаций в одном и том же преступлении – бесчисленное
множество”,4 ибо ” закон дает обобщающую характеристику преступления, а
в реальной жизни акт преступного поведения наполняется конкретным
содержанием и может выражаться в приготовлении, покушении, оконченном
преступлении, в соучастии, а также в различии целей, мотивов, форм вины
и т.д.5; 3) то, что “в делах уголовных каждый несет ответственность
только сам за себя”6 и лишь при установлении вины (ст. 5, 43 УК РФ); 4)
основанная на принципе справедливости допустимость применения мер
уголовно-правового характера к лицу, совершившему преступление, только с
учетом характера и степени общественной опасности преступления,
обстоятельств его совершения и личности виновного (ст. 6 УК), в том
числе обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание (ст. 60-63 УК).

Отметим в этом ключе, что в целом ряде постановлений Пленумов Верховных
Судов СССР, РСФСР (РФ) говорится о том, что при определении степени
общественной опасности совершенного преступления следует исходить из
совокупности всех обстоятельств, при которых было совершено конкретное
преступное деяние (форма вины, мотивы, способ, обстановка и стадия
совершения преступления, тяжесть наступивших последствий, степень и
характер участия каждого из соучастников в преступлении, наличие
смягчающих и отягчающих ответственность обстоятельств и др.)7.

Приведенные факторы обусловливают индивидуализацию уголовной
ответственности и наказания, требующую дифференцированного подхода не
только при определении уголовно-правовых мер воздействия на виновное в
совершении преступления лицо, но и в самом процессе уголовного
преследования. В ином смысле указанный уголовно-правовой принцип
обладает свойством, генерирующим принцип индивидуализации уголовного
преследования.8 Генетически с ним связан и принцип индивидуализации
применения мер пресечения в уголовном процессе.9

Действие принципов неотвратимости и индивидуализации ответственности за
преступление в сфере уголовного преследования сказанным не
ограничивается. Оно распространяется на все стадии уголовного процесса,
начиная от возбуждения уголовного дела (касается неотвратимости,
поскольку дело возбуждается во имя реализации этого принципа) и кончая
отбытием наказания. Принцип индивидуализации исполнения наказаний прямо
записан в ст. 8 УИК РФ. Требования названных принципов служат как
раздражителем,

PAGE 17

возбудителем, так и маяком деятельности по воплощению в жизнь норм
уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного права.10

В условиях нынешнего тревожного состояния борьбы с преступностью в
стране очень важно акцентированное осмысление означенных принципов и
других положений УК РФ с точки зрения значения реализации их требований
для институтов уголовного процесса, относящихся к раскрытию
преступлений, изобличению и привлечению к ответственности виновных в их
совершении лиц. В этом плане следует прежде всего подчеркнуть, что
неотвратимость уголовной ответственности предполагает неотвратимость в
первоочередном порядке установления и раскрытия преступления, вслед за
этим и изобличения и привлечения его виновников к законной и
справедливой ответственности. Причем уголовно-процессуальный закон
требует быстрого и полного выполнения данных задач (ст. 4 УПК КР, ст. 2
УПК РУ, ст. 8 УПК РК, ст. 7 УПК РБ). Это значит, быстрота и полнота
являются условиями реализации неотвратимости ответственности.

Значение быстроты в части реального наступления ответственности еще в
1766 году прогрессивный итальянский юрист и великий гуманист Чезара
Беккариа сформулировал так: “Чем скорее следует наказание за
преступлением, чем ближе к нему, тем оно справедливее, тем оно полезнее
„.”.11 Соблюдение этого требования – во многих случаях решающий фактор в
раскрытии преступления и установлении истины по делу. А “время,
просроченное, затянутое, упущенное для раскрытия преступления и
изобличения виновного, работает на последнего… из-за потери информации
и ее источников “,12 т.е. является антиподом принципа неотвратимости
ответственности. Не случайно в Рекомендации Комитета Министров Совета
Европы от 17 сентября 1987 г. относительно упрощения правосудия
указывается: ” задержка в раскрытии преступления ведет к дискредитации
уголовного права и сказывается на надлежащем отправлении правосудия”.13

Быстрота (своевременность) имеет отношение ко всем этапам уголовного
преследования, и нами она считается одним из его принципов.14

Под полнотой реализации неотвратимости ответственности подразумевается
неукоснительное соблюдение следующих положений: 1) обязанность органов
уголовного преследования принять все предусмотренные законом меры для
всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств,
необходимых и достаточных для правильного разрешения дела (ст. 18 УПК
РБ, ст. 24 УПК РК, ст. 22 УПК РУ, ст. 19 УПК КР); 2) обязанность этих
органов выявлять весь круг характеризующих полноту раскрытия
преступления обстоятельств, подлежащих установлению по делу: событие и
признаки состава преступления; кто совершил запрещенное уголовным
законом деяние; виновность лица в совершении этого деяния, форма его
вины, мотивы совершенного деяния, юридическая и фактическая ошибки;
обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности
обвиняемого; обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;
последствия совершенного преступления; характер и размер вреда,
причиненного преступлением; обстоятельства, влекущие освобождение от
уголовной ответственности и

PAGE 18

наказания; обстоятельства, способствовавшие совершению преступления.
Здесь имеются в виду и обстоятельства, смягчающие и отягчающие
ответственность и наказание обвиняемого (ст. 73 УПК РФ, ст. 89 УПК РБ,
ст. 117 УПК РК); 3) проверка и разрешение всех заявлений и сообщений о
совершенных или готовящихся преступлениях (ст. 144 УПК РФ, ст. 225-226
МУПК, ст. 183-185 УПК РК, ст. 172-174 УПК РБ); 4) вменение в вину
обвиняемому всех законно доказанных фактов и эпизодов преступления и
принятие мер воздействия в отношении всех участников преступления (ст.
31 МУПК, ст. 21 УПК РФ); 5) полнота изложения фабулы обвинения, полнота
и правильность квалификации преступления в актах обвинения (ст. 243, 312
МУПК, ст. 171, 220 УПК РФ, ст. 207, 278 УПК РК); 6) использование всей
совокупности предусмотренных законом мер воздействия на осужденного в
целях его исправления (ст. 9, 43, 5456, 70, 71, 82, 103, 109, 110 и др.
УИК РФ).

Принцип индивидуализации ответственности за преступление также имеет
отношение к полноте раскрытия преступления. Он указывает на то, что при
осуществлении уголовного преследования должны быть выяснены все
обстоятельства, составляющие предмет доказывания по уголовному делу. Без
установления их, особенно касающихся тяжести преступления, личности
обвиняемого, обстоятельств, уменьшающих и усиливающих наказание,
немыслимо обеспечить полноценную реализацию данного принципа.

Как известно, раскрытие преступлений, изобличение преступников сопряжено
с доказыванием, являющимся уголовно-процессуальной категорией. Между тем
в этом деле существенна и роль уголовного права. Нет сомнения, что его
нормы о смягчении уголовной ответственности и наказания, об освобождении
от уголовной ответственности и наказания стимулируют раскрытие
преступлений. Поскольку об этом уже написана книга (хотя она и издана в
1980 году),15 в нашу задачу входит анализ норм УК РФ, представляющих
интерес лишь в аспекте уголовно-процессуального доказывания.

В Общей части УК РФ доказательственное значение имеют такие положения:
явка с повинной; активное способствование раскрытию преступления,
изобличению других соучастников преступления и розыску имущества,
добытого в результате преступления; деятельное раскаяние (п. ” и” ч. 1
ст. 61, ч. 1 ст. 64, ч. 1 ст. 75). Все они содержат возможности оказания
помощи органам уголовной юстиции в выявлении преступлений и разоблачении
преступников, так как нормы, предусматривающие их, носят поощрительный
характер, обладают свойством побудить виновных к позитивному поведению,
полезному для установления обстоятельств дела и правильного его
разрешения.

Побудительное свойство в том смысле, что преступник понимает, что закон
менее строг к лицам, помогающим органам государства раскрывать
преступления, и благодаря такому активному своему поведению он может
освободиться от уголовной ответственности или смягчить свое наказание.

Каждый из названных уголовно-правовых факторов имеет свою специфику, но
общая их цель – способствовать успешному решению задач уголовного

PAGE 19

судопроизводства по раскрытию преступлений и изобличению преступников.
Так, явка с повинной – добровольное сообщение лица о совершенном им
преступлении, оформляемое письменно им самим в виде заявления о повинной
или должностным лицам соответствующего органа в виде протокола (ст. 221
МУПК, ст. 142 УПК РФ, ст. 179 УПК РК). Явка с повинной означает
признание вины в совершении преступления. Само слово ” повинная”
означает ” признание в вине”.16

Активное способствование раскрытию преступления заключается в
инициативных действиях виновного, направленных на содействие следствию в
полном установлении всех обстоятельств преступления, в изобличении всех
его соучастников, в выявлении причин и условий преступления. Оно может
выражаться в даче признательных показаний, указывающих не только на свою
вину, но и на участие других лиц, в представлении вещественных и иных
доказательств или указании места их нахождения, в помощи в организации и
проведении следственных действий и т.д. Документами, подтверждающими
активность виновного, могут послужить его объяснения, заявления,
протокол его допроса, протоколы иных следственных действий, проводимых с
его участием.

Деятельное раскаяние – это открытое, искреннее признание вины в
совершении преступления, осуждение своего поведения, фиксируемое
следственными органами в протоколе допроса. Оно может быть выражено
виновным лицом в форме его заявлений и объяснений. По смыслу ст. 75 УК
деятельное раскаяние включает в себя добровольную явку с повинной,
способствование раскрытию преступления, возмещение причиненного ущерба
или иное заглаживание вреда, причиненного в результате
преступления.17Основанием освобождения от уголовной ответственности оно
признается лишь в случаях, когда лицо впервые совершает преступление
небольшой тяжести. При совершении преступлений иной категории оно может
считаться таким основанием в случаях, когда это специально предусмотрено
соответствующими статьями Особенной части УК РФ.

В частности, наличие подобных обстоятельств влечет освобождение от
уголовной ответственности при совершении преступлений, предусмотренных
статьями 126, 204, 205, 206, 208, 222, 223, 228, 275, 276, 278, 291, 307
УК РФ. В порядке иллюстрации, какое значение они имеют в плане
доказывания и раскрытия преступлений, можно привести содержание
примечания к ст. 228, согласно которому от уголовной ответственности за
незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ лицо
освобождается, если оно: 1) добровольно сдает наркотические средства или
психотропные вещества; 2) активно способствует раскрытию или пресечению
преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств или
психотропных веществ; 3) активно способствует обнаружению имущества,
добытого преступным путем.

Анализ перечисленных статей УК РФ показывает, что они играют
регулятивную и охранительную роль. Закрепленные в них ” льготные”
положения следует рассматривать как способы предотвращения, пресечения и
раскрытия преступлений. Но они проявляют себя лишь тогда, когда сами

PAGE 20

работники органов уголовного преследования активны, умело и
целеустремленно доводят до надлежащих адресатов существо призывов
уголовного закона к активному позитивному поведению, предпринимают
усилия побудить их к даче правдивых показаний и иным полезным действиям,
помогающим расследованию дела. Стало быть, для этого нужно использовать
весь правовой, нравственно-психологический арсенал вызова адекватной
реакции подозреваемого, обвиняемого на призывы закона.

Для обеспечения законности и нормальной деятельности органов уголовной
юстиции, в том числе касательно доказывания, весьма ценны нормы,
сконструированные в 31-й главе УК РФ ” Преступления против правосудия”.
Предусмотрена ответственность за воспрепятствование осуществлению
правосудия и производству предварительного расследования (ст. 294),
посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или
предварительное расследование (ст. 295), угрозу убийством, причинением
вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества в связи с
осуществлением правосудия или производством предварительного
расследования (ст. 296), неуважение к суду (ст. 297), клевету в
отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя,
дознавателя, судебного пристава, судебного исполнителя (ст. 298),
провокацию взятки либо коммерческого подкупа (ст. 304). Эти
уголовно-правовые нормы ” заряжены” способностью быть преградой
возможным отрицательным действиям, мешающим установлению истины по делу,
со стороны заинтересованных лиц.

Трудно переоценить значение установления ответственности за привлечение
заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299), за заведомо
незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей
(ст. 301), за незаконное освобождение от уголовной ответственности лица,
подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, прокурором,
следователем, дознавателем (ст. 300), принуждение к даче показаний со
стороны следователя или дознавателя (ст. 302), фальсификацию
доказательств (ст. 303). Они гарантируют законное и обоснованное
осуществление уголовного преследования.

Целью обеспечения правильного сбора достоверных доказательств,
необходимых для раскрытия преступлений и разоблачения преступников,
проникнуты также статьи УК РФ, предусматривающие уголовную
ответственность за заведомо ложный донос (ст. 306), заведомо ложное
показание, заключение эксперта или неправильный перевод (ст. 307), за
отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308), подкуп или
принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к
неправильному переводу (ст. 309), разглашение данных предварительного
расследования (ст. 310), разглашение сведений о мерах безопасности,
применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса (ст.
311).

Содержание материального уголовного права во многом определяет форму
уголовного преследования, ибо реализация уголовной ответственности и
наказания не может быть хаотичной. Она обеспечивается надлежащим
порядком производства по уголовным делам, определяемым уголовно

PAGE 21

процессуальным законодательством и облекаемым в процессуальные формы,
создающие режим законности, процессуальной дисциплины и защиты прав и
законных интересов всех участников уголовного процесса. Соответственно с
этим все этапы уголовного преследования облечены в предусмотренные
законом формы. К примеру, уголовное преследование начинается в форме
возбуждения уголовного дела, центральная его часть выражается в форме
обвинения, разрешаемого в форме приговора или решения о прекращении дела

и т. д.

В порядке подтверждения генерирующего значения уголовного права по
отношению к уголовно-процессуальной форме уместно привести слова К.
Маркса. Подчеркивая неразрывную связь процессуальной формы и
материального закона, он писал: ” Один и тот же дух должен одушевлять
судебный процесс и законы, ибо процесс есть только форма жизни закона,
следовательно, проявление его внутренней жизни”.18 Более ярко эта связь
и значение соблюдения процессуальной формы выражены во французской
Декларации прав человека и гражданина 1789 г. В ее 7-й статье сказано:
“. никто не может подвергаться обвинению, задержанию или заключению,
иначе как в случаях, предусмотренных законом и в предписанных им
формах”.19

Понятно, кого и за что можно привлекать к уголовной ответственности,
обвинить его, устанавливает и подсказывает уголовный закон. А законными
формами обвинения являются постановление о привлечении в качестве
обвиняемого, обвинительное заключение, обвинительная речь прокурора,
частного обвинителя и обвинительный приговор суда.

Согласно уголовно-процессуальному законодательству задержание, а также
арест и домашний арест в качестве меры пресечения допускаются только в
отношении подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления,
караемого лишением свободы (ст. 107, 108 УПК РФ, ст. 159, 167 МУПК, ст.
87, 103, 104, 132, 149, 150 УПК РК). А за какие преступления
предусматривается наказание в виде лишения свободы, определяет уголовный
закон.

Уголовно-правовые нормы имеют значение при применении иных мер
уголовно-процессуального принуждения. Так, при применении в качестве мер
пресечения личного поручительства, залога, наблюдения командования
воинской части разъясняется сущность обвинения лица (существо дела), при
избрании отдачи несовершеннолетнего под присмотр лица, давшего подписку
о принятии под присмотр, ставятся в известность о характере
преступления, в котором подозревается или обвиняется несовершеннолетний
(ст. 99-102, 145148 УПК РК). Сущность обвинения, существо дела –
понятия, производные от уголовного права, а характер преступления –
сугубо уголовно-правовое понятие.

Более того, при решении вопроса о необходимости применения меры
пресечения и выборе конкретного ее вида должна учитываться тяжесть
предъявленного обвинения (тяжесть и характер приписываемого деяния – по
МУПК), а в постановлении о применении меры пресечения указывается
преступление, в котором подозревается или обвиняется лицо (ст. 167, 168

PAGE 22

МУПК, ст. 99, 101 УПК РФ, ст. 141, 143 УПК РК). При решении вопроса о
наложении ареста на имущество лица в целях обеспечения возможной его
конфискации определяющим фактором является норма УК РФ,
предусматривающая конфискацию имущества.

Обобщая вышеизложенное, можно констатировать, что уголовно-правовые
нормы, возникающие и развивающиеся на их основе уголовно-правовые
отношения служат предпосылкой появления и развития многих отношений
уголовного преследования, являются обязательным предварительным условием
их реальной жизни.

Однако это не означает, что в деле уголовного преследования
уголовно-процессуальное право играет второстепенную роль. Уголовное
право и уголовно-процессуальное право – взаимосвязанные,
взаимодействующие, взаимозависимые правовые категории.20 Будучи
фундаментальными отраслями права в правовой системе, они немыслимы друг
без друга. Уголовное право полнокровно функционирует благодаря
уголовному процессу. Ведь основное назначение уголовно-процессуального
права состоит в том, чтобы посредством установления оптимального порядка
уголовного судопроизводства обеспечить правильное применение норм
материального уголовного права.21

Уголовное судопроизводство – единственно возможная форма реализации
уголовно-правовых норм.22 Никакая иная форма не может служить
обеспечению применения норм об уголовной ответственности и наказании,
ради жизни которых ведется уголовное преследование. Ибо процессуальная
форма ” есть всегда форма совершения предусмотренных
уголовно-процессуальным законом действий и принятия предусмотренных этим
законом решений и вместе с тем форма закрепления этих действий и решений
(протокол, постановление, определение, приговор)”23, есть форма
осуществления органами дознания, предварительного следствия,
прокуратуры, а также другими субъектами своих функций в области
уголовного преследования. Поэтому уголовно-процессуальному
законодательству принадлежит ведущая роль в самом производстве
уголовного преследования, осуществляемого путем уголовно-процессуальной
деятельности. В ст. 3 МУПК прямо подчеркивается: ”
Уголовно-процессуальный закон принимается для закрепления надлежащей
правовой процедуры осуществления правосудия, а также уголовного
преследования (подчеркнуто нами – З.Е.) и защиты лиц, которым
приписывается совершение запрещенных уголовным законом деяний”.

Уголовное преследование – это процессуальная деятельность (п. 55 ст. 5
УПК РФ, п. 23 ст. 10 МУПК, п. 13 ст. 7 УПК РК, п. 48 ст. 6 УПК РБ),
деятельность, осуществляемая прокурором, следователем, органом дознания,
дознавателем. Оно автономно регулируется уголовно-процессуальным
законодательством и должно проводиться на его основе, в строгом
соответствии с той процедурой, которая им предписана.
Уголовно-процессуальный закон, включающий в себя прежде всего УПК,
другие законы процессуального толка (например, Закон о содержании под
стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления),
а также

PAGE 23

соответствующие положения Конституции РФ, общепризнанные принципы и
нормы международного права и международные договоры РФ, является
единственным источником уголовно-процессуального права,

регламентирующего порядок уголовного судопроизводства. В самом законе
сказано, что порядок производства по уголовным делам регулируется
законами (ст. 4 МУПК, ст. 1 УПК РФ). Следовательно,
уголовно-процессуальные нормы конструируются законами и выражаются
только законами. Иными нормативными актами (например, Указами Президента
РФ) эти нормы не могут устанавливаться.24

В УПК РСФСР термин “уголовное преследование”, хотя и отсутствовал, но в
нем содержались нормы, даже целые институты (например, институт
привлечения в качестве обвиняемого, институт мер пресечения), фактически
регулирующие саму эту деятельность и элементы ее механизма. В Модельном
УПК, УПК РФ, РБ, РК не только используется данный термин, но и
предусматривается целая глава, именуемая “Уголовное преследование”. В
ней закреплены следующие положения: дела публичного, частно-публичного,
частного уголовного преследования; обязанность осуществления уголовного
преследования; право граждан на осуществление или участие в уголовном
преследовании; привлечение к уголовной ответственности по заявлению
коммерческой или иной организации; обстоятельства, исключающие
производство по уголовному делу; прекращение уголовного дела в связи с
деятельным раскаянием, примирением с потерпевшим и изменением обстановки
(ст. 20-28 УПК РФ). Кроме названных положений, в данной главе (главе 3)
УПК РК предусмотрены еще общие условия осуществления уголовного
преследования и обстоятельства, позволяющие не осуществлять уголовное
преследование (ст. 32-38). В главе 5 МУПК ” уголовное преследование,
осуждение и оправдание” сосредоточены нормы: об основаниях уголовного
преследования, осуждения и оправдания; об обстоятельствах, исключающих
уголовное преследование; об отказе от уголовного преследования; об
обстоятельствах, позволяющих не осуществлять уголовного преследования;
об основаниях прекращения уголовного дела судом первой инстанции в ходе
главного судебного разбирательства (ст. 35-41).

Разделы под названием ” Государственные органы и должностные лица,
осуществляющие функции уголовного преследования” выделены в УПК РБ
(глава 5) и УПК РК (глава 8). В них определены полномочия прокурора,
следователя, органа дознания, начальника следственного подразделения,
начальника органа дознания в сфере уголовного преследования. В главе 11
МУПК ” Сторона обвинения” определены полномочия по уголовному
преследованию этих же должностных лиц, а также пострадавшего,
потерпевшего, частного обвинителя, гражданского истца. В МУПК РФ, УПК РБ
и РК полномочия потерпевшего, частного обвинителя, гражданского истца и
их представителей даются в главе ” Участники процесса, защищающие свои
или представляемые права и интересы”.

PAGE 24

Показательно, что в МУПК (ст. 83) и УПК РК (ст. 62) прокурор представлен
как должностное лицо, осуществляющее в пределах своей компетенции
уголовное преследование на всех стадиях уголовного процесса.

Нормы, непосредственно касающиеся уголовного преследования, содержатся
также в других разделах этих УПК. Так, в ст. 10 МУПК, ст. 5 УПК РФ, ст.
6 УПК РБ, ст. 7 УПК РК дается разъяснение понятий ” уголовное
преследование”, ” уголовное дело”. ” Уголовное дело” раскрывается как
обособленное производство, ведущееся органом уголовного преследования и
судом по поводу одного или нескольких предположительно совершенных
деяний, запрещенных законом. ” Обвинение” – сделанное в предусмотренном
УПК порядке утверждение о совершении определенным лицом конкретного
деяния, запрещенного уголовным законом”. “Сторона обвинения” – органы
уголовного преследования, а также потерпевший (частный обвинитель), и их
законные представители. ” Органы уголовного преследования” – прокурор
(государственный обвинитель), следователь, орган дознания, дознаватель.

В названных УПК понятие ” уголовное преследование” интерпретируется
по-разному. Как уже отмечалось выше, согласно п. 23 ст. 10 МУПК, п. 13
ст. 7 УПК РК это – процессуальная деятельность, осуществляемая стороной
обвинения в целях установления деяния, запрещенного уголовным законом, и
совершившего его лица, виновности последнего в совершении преступления,
а также для обеспечения применения к такому лицу наказания или других
принудительных мер (а по УПК РК ” для обеспечения наказания или иных мер
уголовно-правового воздействия”). По УПК же РФ это – процессуальная
деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения
подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55 ст. 5). УПК
РБ (п. 48 ст. 6), это понятие разъясняет как процессуальную
деятельность, осуществляемую органом дознания, дознавателем,
следователем, прокурором, частным обвинителем в целях установления факта
и обстоятельств совершения преступления, и совершившего его лица, а
также для обеспечения применения к такому лицу наказания либо иных мер
уголовной ответственности или принудительных мер безопасности и лечения.

Представляется более верным и полным понятие уголовного преследования,
даваемое в МУПК, УПК РБ и РК, так как оно отражает истинную суть этого
феномена, соединяет преступление с наказанием, тем самым подтверждает
единство уголовного и уголовно-процессуального права в деле уголовного
преследования. Тем не менее и интерпретация, данная в УПК РФ, имеет
значение для нашего исследования.

Из этих дефиниций следует, что содержащиеся в формуле задач уголовного
судопроизводства понятия: ” раскрытие преступления”, ” изобличение и
привлечение к уголовной ответственности лиц, их совершивших”, ”
правильное применение закона” являются исключительно категориями
уголовного преследования, характеризующими не только динамику,
динамические структурные элементы, но и его целевое назначение.

Примечательно, что термин ” уголовное преследование” или его элементы
употребляются в нормах, устанавливающих такие принципы, как законность,

PAGE 25

публичность уголовного процесса, равенство всех перед законом, уважение
прав, свобод и достоинства личности, обеспечение права на юридическую
помощь, неприкосновенность личности, всестороннее, полное и объективное
исследование обстоятельств дела, право на справедливое рассмотрение
дела, презумпция невиновности, свобода от самоизобличения,
недопустимость повторного осуждения и уголовного преследования,
обеспечение прав пострадавших от преступлений, злоупотреблений властью
или судебных ошибок, состязательность уголовного судопроизводства (ст.
12-28 МУПК, ст. 10-15 УПК РФ, ст. 8-20, 24 УПК РБ, ст. 10, 14, 18, 19,
20, 21, 23, 24 УПК РК). Это важно для правильного понимания того, что
принципы уголовного процесса имеют основополагающее, руководящее
значение при ведении уголовного судопроизводства.

Исключительно целям уголовного преследования служат зафиксированные в
УПК меры пресечения и иные меры процессуального принуждения (ст. 159190
МУПК, ст. 91-118 УПК РФ, ст. 132-161 УПК РК, ст. 107-134 УПК РБ).

Из вышеизложенного нетрудно заметить, что уголовное преследование
регулируется множеством различных уголовно-процессуальных норм. Среди
них можно выделить нормы, образующие собственные институты уголовного
преследования, обслуживающие только эту сферу. Сюда относятся: институт
разъяснения понятий уголовного преследования и его элементов, институты
принципов и субъектов уголовного преследования, институт возбуждения
уголовного преследования, институт подозрения и обвинения, институты
подследственности и общих условий уголовного преследования, институт
отказа в уголовном преследовании, институты приостановления, окончания
уголовного преследования и возмещения ущерба, причиненного
преступлением, институты мер процессуального принуждения, доказывания,
предупреждения и пресечения преступлений.

Институтами они называются ввиду того, что нормы, составляющие их,
вследствие их общности регулируют какой-то участок уголовного
преследования. По мнению С.С. Алексеева, ” с точки зрения регулятивных
свойств каждый правовой институт обеспечивает самостоятельное
регулятивное воздействие на определенный участок отношений. Данный
признак – главный, обособляющий те или иные общности норм в институты
права”.25 Этому признаку анализируемая группа норм полностью
соответствует. Все они обладают функциональной и логической связью,
выражающей целостность их системы. Благодаря этой целостности и
сочетанию регулятивных и охранительных их свойств обеспечивается в целом
уголовное преследование, т.е. решение общей задачи. Этих институтов
столько, что их совокупность может быть признана подотраслью
уголовно-процессуального права.

Кроме собственных институтов уголовного преследования, существуют
общности норм, непосредственно не регламентирующих вопросы уголовного
преследования, но имеющих отношение ко всему уголовному процессу, в том
числе к данной деятельности. Это, например, нормы о правовом положении
подозреваемого, обвиняемого. Не может быть полноправного уголовного

PAGE 26

преследования без обеспечения защиты их прав и законных интересов.
Общепроцессуальные принципы, процессуальные сроки, обеспечение
безопасности лиц, участвующих в уголовном процессе, ходатайства, жалобы
и многое другое касаются всего уголовного судопроизводства, но они
значимы и для уголовного преследования. Значимы в той степени, в какой
все уголовно-процессуальные нормы есть общие и общеобязательные правила
поведения субъектов уголовного процесса. Они указывают на то, как может
и должен вести себя участник уголовного процесса в определенной
процессуальной ситуации.

Уголовно-процессуальное законодательство регулирует все вопросы
уголовного преследования, начиная со стадии возбуждения уголовного дела
и кончая стадией возобновления производства по делу ввиду вновь
открывшихся обстоятельств. Поэтому оно выступает главным правовым
средством, ” маховиком” и ” двигателем” надлежащего уголовного
преследования в границах уголовного процесса.

К уголовно-процессуальному законодательству тесно примыкает
оперативно-розыскное законодательство. Но оно касается не только
уголовно-процессуальной деятельности, но и некоторых других видов
деятельности правоохранительных органов и спецслужб России. Поэтому
Федеральный закон от 12 августа 1995 г. ” Об оперативно-розыскной
деятельности” (в редакции Федерального закона от 18 июля 1997 г.)
считается комплексным нормативным правовым актом.26 Его значение в
уголовном преследовании очень велико, прежде всего потому, что в статье
2 данного закона задачами оперативно-розыскной деятельности определены:
выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также
выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или
совершивших; осуществление розыска лиц, скрывающихся от органов
дознания, следствия и суда, уклоняющихся от уголовного наказания.
Данные, полученные оперативно-розыскным путем, могут иметь
информационное и доказательственное значение.

В этом законе содержится статья 11, регламентирующая использование
результатов оперативно-розыскной деятельности. В частности, согласно
названной статье эти результаты могут быть использованы для подготовки и
осуществления следственных и судебных действий, проведения
оперативно-розыскных мероприятий по выявлению, предупреждению,
пресечению и раскрытию преступлений, выявлению и установлению лиц, их
подготавливающих, совершающих или совершивших, а также для розыска лиц,
скрывшихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от
исполнения наказания; они могут служить поводом и основанием для
возбуждения уголовного дела, представляться в орган дознания, следствия
или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, а также
использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с
положениями уголовно-процессуального законодательства РФ,
регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

PAGE 27

Источниками уголовно-процессуального права, имеющими отношение к
уголовному преследованию, являются также законы о прокуратуре, милиции,
налоговой полиции, ФСБ.27 Однако вопросы уголовного процесса
представлены в них лишь частично, они фрагментарны в отличие от УПК, все
статьи которого регулируют уголовное судопроизводство. Так, в
Федеральном законе ” О прокуратуре Российской Федерации” в числе
направлений деятельности прокуратуры зафиксированы: уголовное
преследование в соответствии с полномочиями, установленными
уголовно-процессуальным законодательством РФ; координация деятельности
правоохранительных органов по борьбе с преступностью (ст. 1); как
полномочия прокурора закреплены возбуждение уголовного дела и принятие
мер к тому, чтобы лица, совершившие преступление, были подвергнуты
уголовному преследованию в соответствии с законом (ст. 27);
расследование преступлений и участие прокурора в рассмотрении дел судами
представлены в плане осуществления уголовного преследования (ст. 31,
35).

В законах о других правоохранительных органах также содержатся лишь
отдельные статьи, касающиеся выявления, предупреждения, пресечения,
раскрытия преступлений, розыска скрывшихся лиц, возбуждения уголовного
дела, производства дознания и предварительного следствия ст. 2, 8-11
Закона о милиции; ст. 10, 12, 13 Закона о ФСБ; ст. 2,10, 11 Закона о
федеральных органах налоговой полиции).

Что касается вопросов обеспечения исполнения наказания (имеется в виду
до полного отбытия назначенного судом наказания), то они являются
предметом регулирования уголовно-исполнительного права. Оно также
находится в неразрывной связи с уголовным и уголовно-процессуальным
правом, обеспечивает как бы продолжение уголовного преследования, но уже
не в процессуальной форме. Эта связь прослеживается непосредственно в
самих нормах УИК РФ. Во 2-й части 2-й его статьи говорится, например: ”
Уголовно-исполнительным законодательством Российской Федерации
устанавливаются общие положения и принципы исполнения наказаний,
применения иных мер уголовно-правового характера, предусмотренных
Уголовным кодексом Российской Федерации; порядок и условия исполнения и
отбывания наказаний”. В 7-й статье записано: ” Основаниями исполнения
наказаний и применения иных мер уголовно-правового характера являются
приговор либо изменяющие его определение или постановление суда,
вступившие в законную силу, а также акт помилования или акт об
амнистии”. Это значит, что нормы уголовно-исполнительного права
приводятся в действие лишь постольку, поскольку применены
соответствующие положения УК и УПК

РФ.

Из международных актов, значимых для уголовного преследования, можно
назвать: Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления
правосудия в отношении несовершеннолетних, принятые в 1985 году;
Европейские конвенции о выдаче от 13 декабря 1957 г., о взаимной
правовой помощи по уголовным делам от 20 апреля 1954 г., о передаче
производства по уголовным делам от 15 мая 1972 г., о пресечении
терроризма от 27 января 1977

PAGE 28

г.; Декларацию о полиции от 8 мая 1979 г., Рекомендации Комитета
Министров Совета Европы от 17 сентября 1987 г. относительно упрощения
уголовного правосудия, от 28 июня 1985 г. о положении потерпевшего в
рамках уголовного права и процесса; Конвенция СНГ от 22 января 1993 г.
“О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и
уголовным делам” и др.28

В правовую часть механизма уголовного преследования входят также законы
о защите участников уголовного процесса. Таким законом является
Федеральный закон РФ от 22 марта 1995 г. ” О государственной защите
судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов”,
имеющий своей целью создание надлежащих условий для отправления
правосудия, борьбы с преступностью и другими правонарушениями.29 Однако
в правовых средствах защиты нуждаются не только работники органов,
осуществляющих уголовное преследование, но и граждане, участвующие в
данном процессе. Поэтому Межпарламентская Ассамблея
государств-участников СНГ правильно поступила, приняв 6 декабря 1997 г.
модельный закон “О государственной защите потерпевших, свидетелей и
других лиц, содействующих уголовному судопроизводству”30. К сожалению,
принятие такого закона в России задерживается, хотя проект его был
разработан еще в 1994 году. Он необходим для обеспечения безопасности
потерпевших, свидетелей и других лиц, участвующих в обнаружении,
предупреждении, пресечении, расследовании и раскрытии преступлений,
судебном рассмотрении уголовных дел.

Надо обеспечивать также безопасность подозреваемых и обвиняемых. В УПК
РК 12-я глава (ст. 98-101) предусматривает меры безопасности как судей,
прокуроров, следователей, дознавателей, защитников, экспертов,
специалистов, так и потерпевших, свидетелей, подозреваемых, обвиняемых и
других лиц, участвующих в уголовном процессе, но нет аналогичной главы в
УПК РФ (они предусмотрены в ст. 11, 166, 186, 193, 241, 278 только как
их часть).

Подводя итог характеристике значения трех отраслей права для уголовного
преследования, следует особо подчеркнуть, что уголовное,
уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное законодательство
составляют его правовую основу. Данная деятельность полностью
подчиняется требованиям этого трехотраслевого правового комплекса, но
единого для целей уголовного преследования. Это единство заключается в
том, что “только уголовное право определяет, что именно является
преступлением, ради установления которого ведется уголовный процесс.
Уголовное право без уголовного процесса было бы бессильным, так как
только уголовный процесс определяет тот порядок, в котором производится
установление совершенных преступлений и лиц, несущих за них
ответственность “31. Уголовный процесс, являясь беспредметным без
уголовного права, формируется и действует во имя его реализации, но при
этом выполняет особую роль – роль обеспечения жизни установленного
уголовным правом института уголовной ответственности с применением
сложных процессуальных форм, роль создания условий для вступления в
действие норм уголовно-исполнительного права, обеспечивающих исполнение
и отбывание уголовного наказания. Словом, уголовный процесс,
находясь между уголовным правом и уголовно

PAGE 29

исполнительным правом, опосредствует их задачи через
уголовно-процессуальные нормы. Если УК РФ регулирует вопросы
установления уголовной ответственности, то УПК и УИК РФ – вопросы ее
осуществления. При этом уголовный процесс требования уголовной
ответственности и наказания как бы ” перекидывает” в сферу действия норм
УИК.

В этой связи возникает вопрос – какова же роль других правовых средств,
имеется в виду, политико-правовых документов, подзаконных и
ведомственных актов. Разумеется, они не могут иметь статуса законов.
Правда, в ст. 1 УПК РК нормативные постановления Конституционного Совета
и Верховного Суда Республики Казахстан отнесены к законодательству,
регулирующему порядок уголовного судопроизводства, и признаны составной
частью уголовно-процессуального права. Вряд ли с этим можно согласиться.
Но в любом случае подобного рода акты имеют большое значение для
уголовного преследования.

Если исходить из сформулированного в общеправовой литературе понятия ”
юридическая политика”32, то политико-правовые документы – это акты
программного, директивного характера, отражающие стратегическую линию
государства в правовой сфере и практические пути ее осуществления. Они
определяют основные направления правовой деятельности, формулируют
задачи по усилению борьбы с преступностью, укреплению законности и
правопорядка, намечают пути улучшения работы юрисдикционных органов и
т.д.33 Им присуще организационное, мобилизующее, направляющее,
созидательное начало. Поэтому в их содержание могут быть включены не
только правовые, но и экономические, социальные, организационные,
идеологические и иные мероприятия, обязательные для выполнения.

К таким документам относятся, например: постановление Съезда народных
депутатов РФ от 14 декабря 1992 г. “О состоянии законности, борьбы с
преступностью и коррупцией”; Заключение по парламентским слушаниям ”
Борьба с преступностью и укрепление правопорядка в Российской
Федерации”, одобренное постановлением Совета Федерации Федерального
Собрания РФ от 8 апреля 1994 г.; постановление Государственной Думы
Федерального Собрания РФ от 22 июня 1994 г. ” О защите конституционных
прав и свобод граждан при осуществлении мер по борьбе с преступностью”;
Заключение по результатам парламентских слушаний ” О состоянии борьбы с
преступностью и об укреплении правопорядка в Российской Федерации в
современных условиях” от 24 сентября 1997 г.; постановление Совета
Федерации от 4 сентября 1998 г. по вопросу укрепления законности,
пресечения фактов коррупции и проникновения криминальных элементов в
органы государственной власти; Указы Президента РФ от 6 июля 1995 г. ” О
разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации” и от 10
июля 1996 г. ” О неотложных мерах по укреплению правопорядка и усилению
борьбы с преступностью в г. Москве и Московской области”; постановления
Правительства РФ от 27 июня 1996 г. ” О мерах по обеспечению условий
содержания лиц, находящихся в следственных изоляторах и тюрьмах
уголовно-исполнительной системы МВД РФ” и от 5 апреля 1997 г. ” О
дополнительных мерах по укреплению общественного порядка и профилактике
правонарушений

PAGE 30

в Российской Федерации”; Концепция национальной безопасности Российской
Федерации, утвержденная Указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. (в
редакции его Указа от 10 января 2000 г., и многие другие.34 Все они
имеют прямое отношение к уголовному преследованию, так как определяют
политику в области борьбы с преступностью, в том числе уголовную,
охватывающую уголовно-правовую, уголовно-процессуальную и
уголовно-исполнительную.35

В этих документах предусматривается система мер, направленных не только
на решительное усиление борьбы с преступностью, укрепление законности и
правопорядка, но и на повышение эффективности деятельности
правоохранительных органов, на обеспечение в их работе строжайшего
соблюдения законов и надежной охраны прав личности. Как правило, в них
указываются состояние преступности, причины недостатков в деле борьбы с
нею и пути их устранения.

Так, в Федеральной целевой программе по усилению борьбы с преступностью
на 1999-2000 годы, утвержденной постановлением Правительства РФ от 10
марта 1999 г., были намечены мероприятия по следующим приоритетным
направлениям борьбы с преступностью: преодоление криминализации
экономики, защита всех форм собственности, борьба с коррупцией;
противодействие организованной преступности; меры по борьбе с
терроризмом; повышение эффективности раскрытия и расследования тяжких
преступлений; обеспечение общественного порядка, профилактика и
предотвращение правонарушений; реформирование уголовно-исполнительной
системы; реформирование правоохранительной системы, развитие
международного сотрудничества в борьбе с преступностью;
совершенствование правовой базы правоохранительной деятельности в сфере
борьбы с преступностью; ресурсное обеспечение. К сожалению, такие
программы никогда не выполнялись в полном объеме.

Подзаконные акты (Указы Президента РФ, постановления Правительства РФ,
утверждаемые ими Положения), хотя непосредственно и не регулируют
уголовное преследование, осуществляемое в процессуальной форме, но
играют важную роль в социальном, информационном,
материально-техническом, финансовом, кадровом, организационном его
обеспечении. Среди них есть такие, которые носят сугубо нормативный
характер, регламентируют определенные области деятельности
правоохранительных органов. К примеру, Положение о Министерстве
внутренних дел, утвержденное Указом Президента РФ от 18 июля 1996 г.,
определяет структуру, основные задачи и функции МВД РФ.36 Положение о
координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с
преступностью, утвержденное Указом Президента РФ от 18 апреля 1996 г.,
устанавливает общие положения, основные направления координационной
деятельности, полномочия участников координационной деятельности, формы
взаимодействия с судами и органами юстиции.37 Положение об органах
предварительного следствия в системе МВД РФ, утвержденное Указом
Президента РФ от 23 ноября 1998г., определяет структуру, правовые
основы, принципы, основные задачи, функции и другие вопросы деятельности
означенных органов. 38 Утвержденное постановлением

PAGE 31

Правительства РФ от 16 июня 1997 г. Положение об уголовно-исполнительных
инспекциях также имеет регулятивное значение, так как в нем обозначены
основные задачи, обязанности и права инспекций.39

Ведомственными нормативными актами являются постановления и определения
Конституционного Суда РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ,
приказы, указания, инструкции Генерального прокурора РФ, МВД, ФСБ, ВСНП
РФ по вопросам уголовного процесса. Среди них решения Конституционного
Суда РФ занимают особое место.

Как известно, согласно Конституционному Закону РФ от 24 июня 1994 г. ” О
Конституционном Суде Российской Федерации” этот суд проверяет
соответствие закона, в том числе положений УПК Конституции РФ. Его
решения о признании тех или иных положений УПК не соответствующими
Конституции РФ, утрачивающими силу и подлежащими отмене, обязательны для
законодателя, органов предварительного расследования, прокуратуры и
суда. Законодатель должен внести надлежащие коррективы в УПК, а органы,
правомочные вести уголовный процесс, не могут применять нормы УПК в той
части, в какой они признаны подлежащими отмене или изменению. Если по
конкретному уголовному делу уже состоялось применение такой нормы,
признание ее неконституционным даже после этого служит основанием для
пересмотра этого дела в обычном порядке (ч.2. ст.100 Закона о
Конституционном Суде РФ).

На основании решений Конституционного Суда РФ было внесено много
изменений в УПК РСФСР, в том числе в направлении освобождения суда от
рудиментов обвинения.40 Примечательно, что в целом ряде его
постановлений и определений употребляется термин ” уголовное
преследование” и сущностно рассматриваются вопросы этого феномена.
Такими решениями являются: постановление от 28 ноября 1996 г. по делу о
проверке конституционности ст. 418 УПК РСФСР, его определение по этому
же вопросу от 7 октября 1997 г., определение от 26 января 1999 г. по
запросу Ваннинского районного суда Хабаровского края; постановление от
20 апреля 1999 г. по делу о проверке конституционности положений пунктов
1 и 3 части первой ст. 232, части четвертой ст. 248 и части первой ст.
258 УПК РСФСР; постановление от 14 января 2000 г. по делу о проверке
конституционности отдельных положений УПК РСФСР, регулирующих полномочия
суда по возбуждению уголовного дела; постановление от 14 февраля 2000 г.
по делу о проверке конституционности частей третьей, четвертой и пятой
ст. 377 УПК РСФСР; и

др.41

В этих решениях говорится о субъектах уголовного преследования, о
возбуждении уголовного дела как начале уголовного преследования, что
очень важно для практики уголовного преследования. Но подобные решения
Конституционного Суда РФ не регулируют и не могут регулировать саму
процедуру уголовного преследования, а лишь информируют органы уголовной
юстиции, какие нормы не подлежат применению и исключаются из УПК. Они
оказывают прямое (можно сказать, регулирующее) влияние на
законодательный процесс, корректируют соответствующие положения

PAGE 32

уголовно-процессуального законодательства, способствуют созданию новых
норм уголовно-процессуального права.

В отличие от постановлений и определений Конституционного Суда РФ
нормативные акты иных центральных вышеупомянутых ведомств не
корректируют уголовно-процессуальное законодательство, не исключают из
него каких-либо норм, но имеют большое значение в обеспечении
правильного и эффективного применения актов в деятельности органов
уголовной юстиции. Суть его в том, что эти акты конкретизируют,
раскрывают смысл и содержание существующих уголовно-процессуальных норм,
способствуют правильному их пониманию, обращают внимание на
необходимость их неукоснительного соблюдения, отражают недостатки, их
причины, указывают пути и средства их устранения, мобилизуют усилия
практиков на решительные действия и создают организационные предпосылки
для эффективной реализации законов.

В качестве примера можно привести приказ Генерального прокурора РФ от 26
июня 1997 г. № 34 “Об организации работы органов прокуратуры по борьбе с
преступностью”, требующий повышать эффективность прокурорского надзора
за исполнением законов, направленных на защиту прав человека и
гражданина, охраняемых интересов общества и государства от преступных
посягательств, за расследованием и раскрытием преступлений, а также
бескомпромиссно реализовать полномочия по уголовному преследованию. В
нем же пресечение и предупреждение организованной преступности считаются
основным направлением деятельности органов прокуратуры по борьбе с
преступностью.

В приказе Генерального прокурора РФ от 18 июня 1997 г. “Об организации
прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием” речь
идет в основном об обеспечении законности при расследовании уголовных
дел.

Из многих актов МВД РФ, касающихся организации применения норм
уголовно-процессуального права в специфических условиях деятельности
органов внутренних дел, можно назвать: Правила внутреннего распорядка
следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы МВД РФ
(утвержденные 26 января 1996 г.); Инструкцию “О порядке исполнения
постановлений прокуроров, следователей, органов дознания и определений
судов о приводе свидетелей, обвиняемых и подсудимых (утверждена 7
августа 1972 г.), Правила внутреннего распорядка изоляторов временного
содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел (утверждены
3 января 1996 г.).42

Указания, разъяснения и рекомендации, содержащиеся в актах МВД РФ, ФСБ,
ФСНП РФ, действуют в границах этих ведомств. В соответствии со ст. 30
Федерального закона РФ “О прокуратуре Российской Федерации” приказы и
указания Генерального прокурора РФ по вопросам следствия обязательны для
исполнения следственными органами всех этих ведомств.

Постановления Пленума Верховного Суда РФ, разъясняющие вопросы
применения законов, распространяются не только на суды России, но и на
другие правоприменяющие органы. Для правильного и единообразного
понимания и применения законов при осуществлении
уголовного

PAGE 33

преследования особенно ценны разъяснения Верховного Суда РФ по вопросам
применения уголовного и уголовно-процессуального законодательства. К
примеру, это такие разъяснения, которые даются в постановлениях Пленума
Верховного Суда РФ от 17 сентября 1975 г. ” О соблюдении судами РСФСР
процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных
дел”, от 21 апреля 1987 г. ” Об обеспечении всесторонности, полноты и
объективности рассмотрения судами уголовных дел”, от 31 октября 1995 г.
“О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации
при осуществлении правосудия”, от 29 апреля 1996 г. “О судебном
приговоре”, от 8 декабря 1999 г. ” О практике применения судами
законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для
дополнительного расследования”, от 14 февраля 2000 г. “О судебной
практике по делам о преступлениях несовершеннолетних” и во всех
остальных, действующих в настоящее время по уголовным делам.43

§ 2. Правоотношения и правоприменение в уголовном преследовании

Если законы представляют собой правовую схему, модель уголовного
преследования в статике, то правовые отношения и правоприменение
являются его реальностью в динамике. Уголовное преследование в
производстве, в движении по конкретному делу есть правоприменительная
деятельность, осуществляемая в форме правовых отношений.

Правоотношение – это общественное отношение, т.е. отношение между людьми
и неразрывно связанное с их деятельностью, поведением. Оно возникает
вследствие воздействия норм права на поведение людей, действует
благодаря связи между ними посредством субъективных прав и юридических
обязанностей.44 По С.С. Алексееву правовое отношение – это “возникающая
на основе норм права индивидуализированная общественная связь между
лицами, характеризуемая наличием субъективных прав и обязанностей и
поддерживаемая (гарантируемая) принудительной силой государства”.45 В
более поздней своей работе С.С. Алексеев это понятие раскрывает
несколько иначе – только как ” связь между субъектами, которые имеют
субъективные права и юридические обязанности” и поясняет его так: ”
когда кто-либо имеет субъективное право, то неизбежно на ком-то другом
лежит юридическая обязанность если и не совершить какие-либо действия,
то хотя бы не препятствовать действиям носителя права, признавать их. И
наоборот: если лицо несет юридическую обязанность, значит есть другое
лицо, которое обладает правом и может требовать исполнения этой
обязанности. И во всех случаях, когда существуют субъективное право и
соответствующая ему юридическая обязанность, субъекты – носители прав и
обязанностей -оказываются связанными между собой, т.е. связанным
правоотношением”.46 Причем всякое правоотношение состоит из следующих
элементов: 1) субъекты права (участники правоотношения); 2) содержание
правоотношений (субъективные права и юридические обязанности); объекты
правоотношения (предметы и явления материального и духовного
(нематериального) мира,

PAGE 34

блага, на которые направлены эти права и обязанности). В качестве такого
объекта может выступать результат деятельности обязанного лица.

При помощи правоотношения требования юридических норм претворяются в
жизнь, воплощаются в поведении людей. В зависимости от той или иной
отрасли права правоотношения бывают отраслевые, и они имеют свою
специфику. Поскольку уголовное преследование зиждется на трех отраслях
права (уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного),
в его механизм включаются правоотношения, связанные с бытием именно этих
отраслей права.

Ввиду того что уголовное право первично по отношению к остальным двум
отраслям права, уголовно-правовые отношения являются предтечей
отношений, базирующихся на этих двух отраслях права, хотя они и
самостоятельны, ” работают” автономно.

Краткая суть уголовно-правовых отношений состоит в следующем:
юридическим фактом, порождающим данный вид правоотношения, является
совершение уголовно наказуемого деяния. Субъектами правоотношения
являются здесь государство в лице органов уголовной юстиции и лицо,
учинившее преступление. В содержание правоотношения наряду с правами,
которыми наделены субъекты, входят обязанность преступника отвечать за
содеянное и обязанность органа государства привлечь к ответственности
лицо, совершившее преступление. Это соответствует высказанной еще в 1842
году К. Марксом мысли: ” Всякое право государства по отношению к
преступнику есть вместе с тем и право преступника по отношению к
государству “.47

Эти обоюдные обязанности одновременно возникают в момент совершения
преступления. Объектом уголовного правоотношения выступают уголовная
ответственность и наказание48, которые перестают быть таковыми при
полном отбытии наказания, погашении или снятии судимости, возможно и
ввиду акта амнистии или истечения срока давности. Таким образом,
моментом возникновения уголовного правоотношения является совершение
преступления, а его окончанием – не только исполнение наказания49, но и
погашение или аннулирование судимости. Уголовно-правовое отношение
погашается также при применении актов амнистии и в силу истечения срока
давности уголовной ответственности.

В отмеченном смысле уголовное правоотношение служит способом реализации
уголовно-правовых норм. В свою очередь, оно влечет за собой
уголовно-процессуальные и уголовно-исполнительные правоотношения.

Уголовно-процессуальные отношения отличаются от уголовно-правовых
множеством юридических фактов, большим кругом субъектов прав и
обязанностей (лица, ведущие уголовный процесс, и лица, участвующие в нем
-подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, свидетель, гражданский истец,
гражданский ответчик, эксперт, специалист, понятой и т.д.), динамическим
характером и тем, что уголовно-процессуальная деятельность органов
предварительного расследования, прокуратуры и суда “есть содержание
уголовно-процессуальных отношений”.50 Именно в процессе этой
деятельности между субъектами уголовного преследования складываются

PAGE 35

правоотношения. Причем субъекты действуют в порядке, установленном
уголовно-процессуальным правом. “Вне такого порядка возбуждения,
расследования, рассмотрения и разрешения уголовных дел нет и быть не
может уголовно-процессуальных отношений”.51 При такой схеме данных
отношений одним из его субъектов обязательно выступает орган уголовной
юстиции (его должностное лицо), обладающий властными полномочиями. Ему
принадлежит главная роль в уголовно-процессуальных отношениях.

В то же время уголовно-процессуальная деятельность как деятельность
участников уголовного преследования, реализующих уголовно-процессуальные
права и обязанности, невозможна вне правоотношений, так как в них
неминуемо вступают эти субъекты. Получается, что помимо правоотношений
не происходит реализация прав и исполнение обязанностей их участников.
Поскольку названные отношения являются способом осуществления указанной
деятельности, направленной на установление уголовно-правовых отношений.

Уголовно-процессуальным отношениям присущи и другие особые черты:
во-первых, уголовно-процессуальные отношения, будучи вторичными по
отношению к первичным, уголовно-правовым отношениям, отражают в себе их
содержание, переключают их в сферу собственных отношений. Поэтому
выступают как бы удвоенной формой общественных отношений, ибо вбирают в
свое содержание и уголовно-правовые отношения, и реализующую их
уголовно-процессуальную деятельность; во-вторых, они могут быть не
только двусторонними отношениями (например, между следователем и
подозреваемым или свидетелем), но и многосторонними (к примеру, между
участниками следственного эксперимента, опознания, очной ставки,
перекрестного или шахматного допроса); в-третьих, при многосторонних
отношениях между различными участниками процесса соответствующая связь
осуществляется путем реализации государственно-властных полномочий лица,
ведущего уголовное дело; в-четвертых, эти отношения служат задачам
уголовного судопроизводства и неотделимо связаны с теми функциями,
которые осуществляет каждый из субъектов уголовно-процессуальных
отношений. Скажем, если органы уголовного преследования обязаны
раскрывать преступления и изобличать преступников, то подозреваемые,
обвиняемые (подсудимые) имеют право защищаться, и это право должно быть
обеспечено органом, ведущим уголовный процесс; в-пятых, в зависимости от
того, сколько будет длиться уголовно-процессуальная деятельность по
конкретному уголовному делу, какие стадии она пройдет, каков будет ход и
исход дела, уголовно-процессуальные отношения, находясь в неразрывной
взаимной связи с этой деятельностью, возникнув, могут развиваться,
изменяться и прекращаться (например, при прекращении дела).
Многочисленные действия по производству расследования (обыски, выемки,
освидетельствования, допросы, осмотры, признание лица подозреваемым,
предъявление обвинения и др.) влекут правоотношения с участием
компетентного органа государства или его должностного лица с участниками
следственных действий (подозреваемыми, обвиняемыми, потерпевшими,
свидетелями, понятыми и др.). А поскольку уголовно-процессуальные
действия

PAGE 36

влекут соответствующие правоотношения, то и последние в свою очередь
необходимо порождают новые действия, а эти новые действия – новые
правоотношения.52

Во всей массе отношений уголовного преследования центральными считаются
уголовно-процессуальные отношения между органом государства и
обвиняемым, ибо только здесь находит отражение отношение уголовной
ответственности (корреспондирующие друг другу права и обязанности органа
государства и преступника) и главным в уголовном преследовании является
обвинение конкретного лица.

На уголовно-процессуальную деятельность как на разновидность
правоприменительной деятельности полностью распространяются
общетеоретические конструкции относительно сущности и стадий
правоприменения. В теории права досоветского и постсоветского периода
общепринято под правоприменением понимать властно-организующую
деятельность компетентных органов и лиц, обеспечивающих в конкретных
жизненных случаях претворение юридических норм в жизнь. Оно имеет три
основные стадии: 1) установление фактических обстоятельств, (фактические
основы) дела; 2) выбор и анализ норм права (установление юридической
основы дела); 3) решение дела и документальное оформление принятого
решения. Его содержание составляют правоприменительные действия и
решения, выражаемые в правоприменительных актах.53

Сообразно этому уголовное преследование есть деятельность по проведению
в жизнь норм уголовного и уголовно-процессуального права. Она
осуществляется посредством уголовно-процессуальных действий и решений
органов и должностных лиц, правомочных вести уголовное дело.
Процессуальные действия – это предусмотренные УПК действия, совершаемые
в ходе уголовного преследования в соответствии с его положениями. Когда
они производятся в целях собирания и проверки доказательств, называются
следственными действиями, закрепляемыми в форме соответствующих
протоколов.

Процессуальные решения – содержащие властное волеизъявление акты
применения уголовно-процессуального права, выносимые органами, ведущими
уголовное преследование, в пределах их компетенции, и выраженные в
определенной законом форме – постановления, заключения, указания,
поручения, протеста, представления, санкции. Решения могут быть и
устными, например, о задержании, оформляемом в виде протокола. Все
следственные действия, где не требуется вынесения постановления об их
производстве, совершаются на основе устных решений следователя,
дознавателя.

Решения – это главные, определяющие звенья уголовного преследования. В
том смысле, что данная деятельность может быть начата, например, только
при условии, что есть решение о возбуждении уголовного дела. Обвинение
по делу появляется лишь тогда, когда выносится постановление о
привлечении лица в качестве обвиняемого.

Решение – не просто волеизъявление компетентного органа или должностного
лица об определенных действиях, а средоточение всех

PAGE 37

элементов, составляющих его предпосылки (основания и условия), мотивы и
содержание; ведущая форма осуществления и отражения соблюдения всех
основных требований, предъявляемых к правоприменению; стержень,
организующий и направляющий процесс его исполнения по должному руслу.

Уголовное преследование – весьма сложная, многоаспектная, многозвенная
деятельность. При нормальном стечении обстоятельств после возбуждения
дела она проходит стадии предварительного расследования, назначения
судебного заседания (предания суду), судебного разбирательства и
исполнения приговора. Бывают также дела, когда они являются еще
предметом рассмотрения в апелляционных, кассационных и надзорных
судебных инстанциях, в том числе в порядке производства по вновь
открывшимся обстоятельствам.54 При этом на каждом этапе уголовного
процесса принятию основного, итогового55 для данной стадии решения
последовательно предшествуют: 1) установление фактической основы дела;
2) установление юридической основы дела.

Данные обстоятельства предопределяют общую, генеральную линию
правоприменения при осуществлении уголовного преследования,
обусловленную центральными уголовно-процессуальными отношениями между
органом государства и обвиняемым (подозреваемым, подсудимым), схематично
она изображается в применении в такой последовательности норм,
регулирующих: возбуждение уголовного дела – подозрение – обвинение
-подтверждение обвинения (прокурором) – осуждение (разрешение обвинения
судом) – обращение обвинительного приговора суда к исполнению. Так
выглядит модель уголовного преследования в рамках уголовного процесса.
Всем его ступеням характерна специфика и уголовно-процессуальных
отношений, и стадий правоприменения.

Однако на всем их протяжении правовая квалификация (квалификация
преступления) имеет сквозное значение. Так, при возбуждении уголовного
дела в постановлении об этом указывается статья УК, по признакам которой
возбуждается дело. При признании лица подозреваемым и привлечении лица в
качестве обвиняемого в соответствующих актах дается квалификация
преступления, в котором они подозреваются или обвиняются. То же самое
делается в обвинительном заключении и приговоре суда.

Самая крупная, ответственная, сложная и трудоемкая часть уголовного
преследования – это этап предварительного расследования дела, имеющий
несколько процессуальных звеньев. Сказанное закодировано в расшифровке
понятия “предварительное следствие” (“предварительное расследование”).
Это -процессуальная форма досудебной деятельности уполномоченных органов
в пределах установленных настоящим Кодексом полномочий по выявлению,
установлению и закреплению совокупности обстоятельств дела и привлечению
лиц, совершивших преступление, к уголовной ответственности (п. 16 ст. 7
УПК РК). Тут речь идет об обнаружении, раскрытии преступления,
изобличении преступников и формировании их обвинения на основе собранных
доказательств, т.е. путем доказывания. Доказывание само по себе есть
трудное дело, имеющее право претендовать на обособленное место в
механизме уголовного преследования. Но в рассматриваемом ключе мы
затрагиваем его

PAGE 38

для подтверждения многоаспектности уголовного преследования. К тому же
доказывание имеет свои ступени – собирание доказательств (обнаружение,
закрепление, изъятие), исследование (проверка), оценка и использование
доказательств.

Обвинение на предварительном следствии – не просто “сделанное в
предусмотренном настоящим Кодексом порядке утверждение о совершении
определенным лицом конкретного деяния, запрещенного уголовным законом”
(п. 24 ст. 10 МУПК), а результат кропотливого доказывания, явление,
имеющее свои процессуальные рубежи, официально фиксируемое в двух
процессуальных актах (в постановлении о привлечении в качестве
обвиняемого и обвинительном заключении), поэтому признаваемое
обвинительно-правоприменительной деятельностью, облекаемую в форму
собственных уголовно-процессуальных отношений. В частности, в стадии
предварительного расследования дела оно проходит следующий путь:
вынесение постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого,
предъявление этого постановления обвиняемому, разъяснение его прав и
обязанностей, допрос в качестве обвиняемого; составление обвинительного
заключения, утверждение его прокурором, вручение обвиняемому копии
обвинительного заключения и направление дела в суд.

Более того, на этом этапе обвинение может претерпевать изменения и
дополнения, влекущие оформление новых актов обвинения. В процессе
дальнейшего расследования возможно также полное или частичное
аннулирование первоначального обвинения. После сформулирования обвинения
не исключается и приостановление его на какое-то время. Это
свидетельствует о том, что в рамках генеральной линии правоприменения
при осуществлении уголовного преследования могут быть вспомогательные
правоприменительные акты, промежуточная правоприменительная
деятельность.

Кроме следователя, дознавателя, правоприменяющим субъектом обвинения при
производстве предварительного расследования выступает и прокурор. Так,
он осуществляет процессуальное руководство расследованием дела,
утверждает обвинительное заключение, может изменить его. Выходит, при
совершении уголовного преследования наряду со следственной деятельностью
параллельно ведется и надзорная деятельность прокурора.

Согласно закону полномочиями контроля наделены начальники органов
дознания при производстве дознания, а начальники следственных
подразделений МВД, ФСБ, ФСНП – при производстве следствия. Когда они
реализуют свою властно-контрольную функцию, происходит правоприменение в
форме правоотношений, имеющее значение для уголовного преследования.

Полноценное уголовное преследование предполагает не только надлежащее
применение соответствующих правовых норм органами уголовной юстиции, но
и правильное действие других форм реализации права – соблюдение,
исполнение и использование56. Общее понятие правореализации – это
претворение права в жизнь, реальное воплощение содержания юридических
норм в фактическом поведении субъектов.57 Соблюдение – форма реализации,

PAGE 39

которая выражается в том, что субъекты сообразуют свое поведение с
правовыми запретами, строго следуют закону. Характерная черта –
пассивное поведение людей, они не совершают действий, запрещенных
юридическими нормами, т.е. выполняют возложенные на них пассивные
обязанности. Соблюдение норм касается всех участников уголовного
процесса.

Исполнение – форма реализации, которая выражается в положительных
действиях субъектов по осуществлению обязывающего правового предписания.
Характерная его черта – активное поведение субъектов: они совершают
действия, предписанные юридическими нормами, т.е. выполняют возложенные
на них обязанности к активному поведению. Применительно к уголовному
преследованию исполнение – основная форма реализации
уголовно-процессуальных норм в деятельности органов уголовной юстиции,
так как необходимость достижения целей уголовного преследования требует
именно активных положительных действий, реализующих положительные в этом
плане обязанности. Касательно остальных субъектов уголовного процесса
исполнение действует лишь тогда, когда соответствующие нормы
предусматривают их обязанности. Например, обязанность потерпевшего и
свидетеля давать правдивые показания, обязанность подозреваемого и
обвиняемого явиться по вызову в соответствующий орган уголовного
судопроизводства.

Использование – форма реализации, которая выражается в использовании
субъектом возможностей, вытекающих из правовых дозволений. Здесь человек
осуществляет свои права. Характерная черта этой формы – активное
поведение субъектов. Причем оно касается субъективных прав, прав на свое
собственное активное поведение, на использование предоставленных правом
юридических возможностей (например, использование права на защиту, на
представление подозреваемым, обвиняемым документов, на дачу ими
показаний).

Использование предусмотренных законом возможностей для государственных
субъектов уголовного преследования при определенных ситуациях из
субъективного права может перерастать в обязанность. Так, право
применить к подозреваемому или обвиняемому меру пресечения становится
обязанностью, если есть для этого соответствующие основания и условия и
необходимость в мере пресечения диктуется обстоятельствами дела.

Использование же прав такими субъектами, как подозреваемый и обвиняемый,
носит диспозитивный характер. Они могут отказаться от услуг адвоката, от
дачи показаний, представлять или не представлять имеющиеся у них
доказательства, и т.д.

Таким образом, все формы правореализации вклиниваются в механизм
уголовного преследования.

Правоотношения и правоприменение имеют место и в уголовно-исполнительной
деятельности, осуществляемой на основе и во исполнение норм
уголовно-исполнительного законодательства. Основанием возникновения этих
отношений являются вступившие в заочною силу приговор либо изменяющие
его определение или постановление суда, а также акт помилования или акт
об амнистии. Уголовно-исполнительные правоотношения возникают по поводу
исполнения и отбывания наказаний (и иных мер

PAGE 40

уголовно-правового характера) и продолжаются вплоть до отбытия
осужденным наказания. В структуре данных правоотношений основную часть
занимают реализация порядка и условий исполнения и отбывания наказаний и
применение основных средств исправления осужденных.

Каждый из субъектов уголовно-исполнительных отношений имеет права и
определенные обязанности, которые корреспондируют между собою. Поэтому
если один из субъектов несет какую-либо обязанность, то другой из них
имеет право требовать выполнения данной обязанности. Эти
взаимодействующие права и обязанности определяют содержание отношений.

Уголовно-исполнительные правоотношения прекращаются в связи с
наступлением определенных действий и событий: исполнение требований
приговора (уплата установленной суммы штрафа, конфискация имущества,
лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина или
государственных наград), отбытие установленного срока наказания,
условно-досрочное либо досрочное освобождение, акт амнистии или
помилования и

т.д.58

Из всего вышеизложенного следует вывод о том, что уголовное
преследование функционирует благодаря правовым отношениям и
правоприменению.

§ 3. Доказательства и доказывание в уголовном преследовании

В механизме уголовного преследования доказательства и доказывание
занимают особое место: во-первых, потому что выявление, раскрытие
преступления, разоблачение преступника, установление его виновности в
содеянном, правильное применение к нему уголовно-правовых санкций, т.е.
достижение целей уголовного преследования обеспечивается единственным
способом – доказыванием. Очевидно, поэтому понятие данного феномена в
ст. 5 УПК РФ (в варианте первого чтения) раскрывалось как деятельность
прокурора, следователя, органа дознания, дознавателя по изобличению
подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления на основе
собранных доказательств (подчеркнуто нами – З.Д.). В свою очередь,
указанное обстоятельство служит подтверждением того, что доказательства
и доказывание нужно рассматривать как принципиально важный и
неотъемлемый элемент механизма уголовного преследования, причем
отдельно, а не в общих рамках правоприменения; во-вторых, в основе
решений, определяющих начало, ход и исход основных этапов уголовного
преследования (возбуждение дела, привлечение в качестве обвиняемого,
составление обвинительного заключения, постановление обвинительного
приговора и т.д.), лежат только доказательства. Без доказательств не
только эти, но и иные решения по делу (например, о задержании,
применении меры пресечения) приниматься не могут. Любое такое решение
есть следствие доказывания; в-третьих, доказывание – познавательный
процесс, цель которого – установление истины по уголовному делу,
означающее полное, всестороннее и объективное исследование и правильное
установление юридически значимых обстоятельств уголовного дела
(совершено ли преступление, кто его совершил, виновен ли он, какова
форма

PAGE 41

его вины и т.д.). В этих целях законодатель создал целый комплекс
процессуальных правил, регулирующих доказывание. Набор норм об этом
таков, что их совокупность называется доказательственным правом. В
теории уголовного процесса верно подмечено, что эти нормы направлены на
обеспечение познания по каждому уголовному делу объективной истины и
достижение других задач уголовного судопроизводства;59 в-четвертых,
доказывание представляет собой наибольшую по объему и продолжительности,
ценнейшую по значению часть уголовного процесса. Оно является
необходимым атрибутом всех стадий уголовного судопроизводства, так как
установление фактических обстоятельств, переход дела из одной стадии в
другую невозможен без доказывания. Выносимые на них решения должны быть
обоснованными со ссылкой на доказательства. Поэтому по праву оно
считается сердцевиной всей уголовно-процессуальной деятельности.60
Значит, доказывание составляет сердцевину механизма обеспечения
уголовного преследования.

В литературе нет единого мнения о содержании истины. Одни авторы (М.С.
Строгович, М.А. Чельцев, В.Д. Арсеньев, Н.С. Алексеев, М.Л. Шифман и
др.) в ее содержание включают только фактические обстоятельства дела61,
другие -(Н.Н. Полянский, В.Н. Кудрявцев, П.А. Лупинская, Ю.А. Демидов и
др.) – не только факты, фактические данные, но и квалификацию
преступления62, третьи – (И.Д. Перов, А.Л. Ривлин, А.И. Трусов, П.Ф.
Поликевич)- добавляют сюда и назначаемую судом меру наказания63, даже
меру иной юридической ответственности.64

На наш взгляд, представляется правильной позиция, согласно которой
только установленные по делу факты и их юридическая оценка (квалификация
преступления) охватываются содержанием истины. И вот почему. Известно,
что событие преступления, состав преступления есть объект познания, то,
что подлежит достоверному установлению, т.е. в соответствии с
действительностью. А преступно ли познаваемое деяние, имеются ли все
признаки состава преступления, можно выделить лишь сравнивая фактические
обстоятельства дела (событие, его признаки) с признаками, указанными в
соответствующей статье Уголовного кодекса, поскольку образ (очертания)
преступления изображен в уголовном законе. Если они совпадают, то можно
сделать вывод – совершено ли преступление данным лицом и какое именно.
Стало быть, деяние (действие или бездействие) как преступление познается
в неразрывном единстве своей правовой оболочкой, правовым знаком –
уголовно-правовой квалификацией, благодаря этой юридической оценке
содеянного. Поэтому квалификация преступления выступает познавательным
актом.

Назначение наказания и иной меры юридической ответственности является не
познавательным, а повелительно-волевым процессом, основывающимся уже на
познанной фактической и юридической сущности совершенного деяния.
Уголовно-правовые санкции, хотя и обусловлены квалификацией
преступления, являются мерой восстановления социальной справедливости,
исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.
Наказание не может быть истинным или ложным, оно может быть

PAGE 42

справедливым или несправедливым применительно к личности виновного и
тяжести совершенного им преступления.65

С точки зрения истины, реальной действительности, должны соответствовать
все установленные по делу обстоятельства, образующие фактическую основу
уголовного преследования. Согласно закону эту основу (предмет
доказывания) составляют: 1) событие и предусмотренные уголовным законом
признаки состава преступления (время, место, способ и другие
обстоятельства совершения преступления); 2) кто совершил запрещенное
уголовным законом деяние; 3) причастность лица к совершению
преступления; 4) виновность лица в совершении преступления, форма его
вины, мотивы совершенного деяния; 5) последствия совершенного
преступления; 6) характер и размер вреда, причиненного преступлением; 7)
обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, обстоятельства,
характеризующие личность обвиняемого (ст. 73 УПК РФ, ст. 117 УПК РК).
Понятно, что преследуется преступление и преступник. Однако для
правильного решения вопроса о применении уголовно-правовых санкций
юридически значимы все эти обстоятельства, которые являются
универсальным предметом доказывания, т.е. обязательным по всем уголовным
делам независимо от их категорий. К универсальному предмету доказывания
относятся также: обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость
деяния; обстоятельства, влекущие освобождение от уголовной
ответственности и наказания; обстоятельства, способствовавшие совершению
преступления. Выяснение их имеет значение для правильного и
справедливого уголовного преследования. Уголовное преследование не
завершается обязательно привлечением лица к уголовной ответственности и
применением наказания. Оно не перестает быть таковым в случаях
освобождения лица от уголовной ответственности и наказания, ибо
первоочередная его часть – установление преступления и преступника,
виновности последнего в совершении преступления.

По делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, помимо
указанных, доказыванию подлежат еще дополнительные обстоятельства: 1)
возраст несовершеннолетнего (число, месяц, год рождения); 2) условия
жизни и воспитания несовершеннолетнего; 3) степень интеллектуального,
волевого и психического развития, особенности характера и темперамента,
потребности и интересы; 4) влияние на несовершеннолетнего взрослых лиц и
других несовершеннолетних (ст. 535 МУПК, ст. 481 УПК РК, ст. 89 УПК РБ).

Перечисленные обстоятельства устанавливаются доказательствами. Под ними
понимаются законно полученные фактические данные, на основе которых в
определенном УПК порядке дознаватель, следователь, прокурор, суд
устанавливают наличие или отсутствие деяния обвиняемым и виновность либо
невиновность обвиняемого, а также иные обстоятельства, имеющие значение
для правильного разрешения дела. Эти данные устанавливаются: показаниями
подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля; заключением
эксперта; вещественными доказательствами; протоколами следственных
действий и иными документами (ст. 142 МУПК, ст. 74 УПК РФ, ст. 115 УПК

РК).

PAGE 43

Для уголовного преследования доказательства имеют ценность, если они
обладают свойствами относимости, допустимости, достоверности и
достаточности. В УПК РК раскрывается их понятие. Так, доказательство
признается: относящимся к делу, если оно представляет собой фактические
данные, которые подтверждают, опровергают или ставят под сомнение выводы

0 существовании обстоятельств, имеющих значение для дела; допустимым,
если оно получено в порядке, установленном УПК; достоверным, если в
результате проверки выясняется, что оно соответствует действительности.
Совокупность доказательств признается достаточной для разрешения
уголовного дела, если собраны относящиеся к делу допустимые и
достоверные доказательства, неоспоримо устанавливающие истину о всех и
каждом из обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 128 УПК РК).

Установление истины возможно лишь на основе надежных, безупречных,
лишенных сомнения доказательств. Статья 50 Конституции РФ запрещает
использование доказательств, полученных с нарушением федерального
закона. Уголовно-процессуальный закон, конкретизируя и развивая данное
положение, признает недопустимыми фактические данные, если они получены
с нарушением требований УПК, которые путем лишения или стеснения
гарантированных законом прав участников процесса или нарушением иных
правил уголовного преследования при расследовании или судебном
разбирательстве дела повлияли или могли повлиять на достоверность
полученного доказательства. Такие доказательства не имеют юридической
силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться
для доказывания любого обстоятельства, входящего в предмет доказывания
(ч.

1 ст. 75 УПК РФ).

В МУПК (ст. 143) и УПК РК (ст. 116) дается перечень обстоятельств, при
наличии которых фактические данные не признаются доказательствами. Это
материалы, полученные: 1) с применением насилия, угроз, обмана, с
издевательством над личностью, а равно иных незаконных действий; 2) с
использованием заблуждения лица, участвующего в уголовном процессе,
относительно своих прав и обязанностей, возникшего вследствие
неразъяснения, неполного или неправильного ему их разъяснения; 3) в
связи с проведением следственного или иного процессуального действия
лицом, не имеющим права осуществлять производство по данному уголовному
делу; 4) в связи с участием в процессуальном действии лица, подлежащего
отводу; 5) с существенным нарушением порядка производства
процессуального действия; 6) от неизвестного источника либо от
источника, который не может быть установлен в судебном заседании; 7) с
применением в ходе доказывания методов, противоречащих современным
научным знаниям.

В этих же УПК указывается, что материалы, полученные с нарушением
требований УПК, могут быть использованы в качестве доказательств факта
соответствующих нарушений и виновности лиц, их допустивших.

Как известно, согласно ст. 51 Конституции РФ никто не обязан
свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких
родственников, круг которых определяется федеральным законом. Указанные
и

PAGE 44

иные лица в предусмотренном законом случаях (например, священнослужитель
не обязан свидетельствовать против доверившихся ему на исповеди) вправе
отказаться от дачи показаний и не могут быть подвергнуты за это какой бы
то ни было ответственности. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от
31 октября 1995 г. ” О некоторых вопросах применения судами Конституции
Российской Федерации при осуществлении правосудия” по этому поводу дал
следующее разъяснение: ” Если подозреваемому, обвиняемому, его супругу и
близким родственникам при дознании или на предварительном следствии не
было разъяснено указанное конституционное положение, показания этих лиц
должны признаваться судом полученными с нарушением закона и не могут
являться доказательствами виновности обвиняемого (подозреваемого)”.66

В этом же постановлении разъясняется, что в случаях, когда нарушается
право задержанного, заключенного под стражу, пользоваться помощью
защитника с момента объявления ему протокола задержания или
постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу,
а право обвиняемого на это – с момента предъявления обвинения; все
показания задержанного, заключенного по стражу, обвиняемого и результаты
следственных действий, проведенных с его участием, должны
рассматриваться судом как доказательства, полученные с нарушением закона
(п. 17). Указывается еще, что доказательства должны признаваться
полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении
были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и
гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством
порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление
доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в
результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами (п. 16).

Приведенные положения имеют значение для правильного решения вопроса о
допустимости доказательств по уголовным делам.67

Установленные истины по уголовному делу при осуществлении уголовного
преследования связано не только с кругом обстоятельств, подлежащих
выяснению по делу (предметом доказывания), но и с пределами доказывания.
Если предмет доказывания – то, что должно быть непременно установлено по
делу, то пределы – это неминуемые границы достаточности исследования
обстоятельств дела и полноты объема достоверных доказательств,
необходимых для бесспорного подтверждения наличия этих обстоятельств.
Пределы включают в себя такие понятия, как: значимость (сила,
весомость), достаточность и достоверность доказательств, полнота
исследования и установления обстоятельств дела. Имеется в виду полнота
по отношению к предмету доказывания, к процессу доказывания и касательно
изложения доказательств в соответствующих процессуальных решениях. В
таком понимании пределы выражают получение истинных знаний об
исследуемых фактах, количественную и качественную надежность
доказывания.

В теории уголовного процесса нет единого представления об этом понятии.
Одни авторы видят в этих пределах объем доказательств, нужных для
установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания,68 другие

PAGE 45

степень их доказанности,69 третьи – совокупность достаточных
доказательств для законного действия или решения следователя, прокурора,
суда,70 четвертые – необходимую глубину исследования соответствующих
обстоятельств,71 пятые – определяют их как совокупность (количество)
обстоятельств и доказательств, которая необходима и достаточна для
выяснения предмета доказывания (качества).72

Из всех опубликованных в юридической литературе определений данного
понятия нам кажется наиболее полным и точным следующее: пределами
доказывания в уголовном процессе являются такие границы этой
деятельности, которые выражают полноту проверяемых следственных версий,
глубину исследования подлежащих установлению фактов (обстоятельств),
объем доказательств, обязательных для признания наличия или отсутствия
этих фактов, и достаточность обоснования выводов по делу .73 Это
определение, синтезирующее по существу вышеупомянутые трактовки,
поддерживают и другие авторы.74

Такое понимание пределов доказывания согласуется с принципом
всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела,
с задачами уголовного судопроизводства по обеспечению полного раскрытия
преступлений, изобличения и привлечения к уголовной ответственности лиц,
их совершивших, справедливого судебного разбирательства и правильного
применения уголовного закона, а также с требованиями обоснованности и
мотивированности, предъявляемыми к уголовно-процессуальным решениям.

Весь ход установления истины, все проводимые следственные и судебные
действия в целях добывания и исследования необходимых подлинных
доказательств характеризуют пределы доказывания, зависящие
непосредственно от предмета доказывания, очевидности, замаскированности
совершенного преступления, поведения подозреваемого, обвиняемого,
потерпевшего и свидетелей, возможных препятствий на пути к установлению
истины и иных особенностей каждого дела.

Поскольку истина в уголовном процессе носит формализованный характер75
(ее конкретные очертания в виде события, состава преступления,
виновности лица в совершении преступления и других фактических
обстоятельств, имеющих значение для правильной квалификации преступления
и назначения справедливой меры наказания, определены законом,
устанавливающим предмет доказывания), в плане вершины уголовного
преследования оптимальным будет тот предел доказывания, который
однозначно, исчерпывающе, объективно, без всякого сомнения подтверждает
доказанность существования всей совокупности этих обстоятельств.

При этом следует иметь в виду, что на разных этапах уголовного
преследования закон предусматривает разный уровень доказанности
обстоятельств, лежащих в основе соответствующих решений, а стало быть,
различна и та совокупность доказательств, которая в этом случае
считается достаточной. Так, основанием к возбуждению уголовного дела
является наличие достаточных данных, указывающих лишь на признаки
преступления и отсутствие обстоятельств, исключающих производство по
уголовному делу (ст.

PAGE 46

140 УПК РФ, ст. 177 УПК РК). Для привлечения лица в качестве обвиняемого
достаточны доказательства, совокупность которых указывает на совершение
лицом преступления (ст. 243 МУПК, ст. 171 УПК РФ, ст. 206 УПК РК, 240
УПК РБ). Составление обвинительного заключения по делу возможно лишь при
условии, что все необходимые следственные действия по делу выполнены,
нет оснований для приостановления или прекращения дела и собранные
доказательства достаточны для окончательного к данному моменту
формулирования тезиса о совершении обвиняемым конкретного преступления с
указанием места, времени, состава, мотивов, последствий его совершения и
других существенных обстоятельств (ст. 312 МУПК, ст. 215 УПК РФ, ст. 278

УПК РК).

В силу принципа презумпции невиновности на этапе предварительного
расследования и в ходе судебного разбирательства виновность лица в
совершении преступления только устанавливается, но не признается.
Подсудимый признается виновным приговором суда (ст. 49 Конституции РФ).
Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, он
должен быть подтвержден достаточной совокупностью согласующихся между
собой достоверных доказательств, имеющих отношение к делу (ст. 23, 416
МУПК, ст. 14, 302 УПК РФ, ст. 19, 375 УПК РК). Причем виновность
подсудимого в совершении преступления может быть признана доказанной,
если суд: руководствуясь презумпцией невиновности; основываясь на
результатах исследования обстоятельств дела в судебном разбирательстве в
рамках надлежащей правовой процедуры; на основе достоверных
доказательств, рассмотренных в судебном заседании; толкуя все
неустраненные сомнения в виновности подсудимого в его пользу – дает
утвердительные ответы на вопросы: 1) доказано ли, что имело место
деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый; 2) подпадает ли это
деяние под признаки Особенной части Уголовного кодекса; 3) доказано ли
совершение этого деяния подсудимым; 4) доказана ли виновность
подсудимого в совершении данного преступления и если да, то каким именно
уголовным законом (статья, часть, пункт) предусмотрено совершенное им
преступление (ч. 2 ст. 416 МУПК).

Доказывание в сфере уголовного преследования – это обязанность органа
дознания, дознавателя, следователя, прокурора, правомочных вести данный
процесс. В статье 124 УПК РК прямо указывается, что обязанность
доказывания наличия оснований уголовной ответственности и вины
обвиняемого лежит на обвинителе. По УПК РБ эта обязанность лежит на
органе уголовного преследования, а в судебном разбирательстве – на
государственном или частном обвинителе (ст. 102). Согласно ст. 102 УПК
РБ доказывание состоит в собирании, проверке, оценке доказательств с
целью установления обстоятельств, имеющих значение для законного,
обоснованного и справедливого разрешения дела. В УПК РК в доказывание
включает также использование доказательств (ст. 124). И это правильно,
ибо процессуальную основу решений, тем более касающихся актов уголовного
преследования, составляют доказательства. Есть даже решения, в которых
описательно-мотивировочная часть должна содержать ссылку на
доказательства (например,

PAGE 47

обвинительное заключение). Доказательства используются при вынесении
любого решения, независимо от того, требует закон привести их в тексте
решения или нет.

Собирание (обнаружение, закрепление и изъятие) доказательств
производится в процессе досудебного производства и судебного
разбирательства путем производства следственных и судебных действий,
предусмотренных УПК (допросов, очных ставок, предъявления для опознания,
выемок, обысков и осмотров, следственных экспериментов, экспертиз и
др.). Орган дознания, дознаватель, следователь, прокурор вправе по
находящимся в их производстве делам производить любые следственные
действия, предусмотренные законом; требовать от организаций, их
объединений, должностных лиц и граждан, а также органов, осуществляющих
оперативно-розыскную деятельность, представления документов и предметов,
имеющих значение для дела; требовать производства ревизий и проверок от
уполномоченных органов и должностных лиц. Сведения как в устной, так и в
письменной форме, а также предметы и документы, которые могут являться
доказательствами, вправе представить подозреваемый, обвиняемый,
защитник, частный обвинитель, потерпевший, гражданский истец,
гражданский ответчик и их представители, а также любые граждане,
организации и их объединения (ст. 86 УПК РФ, ст. 125 УПК РК, ст. 103 УПК
РБ).

В УПК РК в разделе “Доказывание” выделена статья 126, посвященная
специально закреплению доказательств. В ней записаны следующие важные
положения: 1) фактические данные могут быть использованы в качестве
доказательств только после их фиксации в протоколах процессуальных
действий; 2) ответственность за ведение протоколов в ходе дознания и
предварительного следствия возлагается соответственно на дознавателя и
следователя, а в суде на председательствующего и секретаря судебного
заседания; 3) участникам следственных и судебных действий, а также
сторонам в судебном разбирательстве должно быть обеспечено право
знакомиться с протоколами, в которых зафиксированы ход и результаты этих
действий, вносить в протоколы дополнения и исправления, высказывать
замечания и возражения по поводу порядка и условий проведения данного
действия, предлагать свою редакцию записи в протоколе, обращать внимание
дознавателя, следователя или суда на обстоятельства, которые могут иметь
значение для дела. О разъяснении участникам следственных и судебных
действий их прав делается отметка в протоколе; 4) дополнения,
исправления, замечания, возражения, ходатайства и жалобы, высказанные
устно, вносятся в протокол, а изложенные в письменной форме прилагаются
к протоколу. О зачеркнутых или вписанных словах или других исправлениях
делается оговорка перед подписями в конце протокола; 5) лица,
ознакомленные с протоколом следственного действия, ставят свои подписи
под последней строкой текста на каждой странице и в конце протокола. При
ознакомлении с частью протокола судебного заседания подписи ставятся в
конце каждой страницы и в конце этой части; 6) в случае несогласия с
замечаниями или возражениями дознаватель, следователь или суд
выносят об этом

PAGE 48

постановление; 7) при отказе кого-либо из участников процесса или других
лиц подписать в предусмотренных законом случаях протокол следственного
действия дознаватель или следователь делает об этом отметку в протоколе,
которую удостоверяет своей подписью; 8) при отказе подписать в
предусмотренных законом случаях записи о судебном действии, сделанные в
протоколе судебного заседания, в этом протоколе делается отметка,
которую удостоверяют своими подписями председательствующий и секретарь
судебного заседания; 9) отказавшийся подписать протокол вправе объяснить
причину отказа, и это объяснение должно быть внесено в протокол; 10)
если участник процессуального действия из-за своих физических
недостатков не может сам прочитать или подписать протокол, то с его
согласия протокол прочитывает вслух и подписывает его защитник,
представитель или другой гражданин, которому это лицо доверяет, о чем
делается отметка в протоколе; 11) для закрепления доказательств, наряду
с составлением протоколов, могут применяться звукозапись, видеозапись,
киносъемка, фотосъемка, изготовление слепков, оттисков, планов, схем и
другие способы запечатления информации. О применении участником
следственного действия или судебного разбирательства указанных способов
закрепления доказательств делается отметка соответственно в протоколе
следственного действия или в протоколе судебного заседания с приведением
технических характеристик использованных научно-технических средств; 12)
фонограммы, видеозаписи, кинофильмы, фотоснимки, слепки, оттиски, планы,
схемы, другие отображения хода и результатов следственного или судебного
действия прилагаются к протоколу. На каждом приложении должна быть
пояснительная надпись с обозначением наименования, места, даты
следственного или судебного действия, к которому относится приложение.
Эту надпись удостоверяют своими подписями в ходе досудебного
производства по делу дознаватель или следователь и, в необходимых
случаях, понятые, а в суде -председательствующий и секретарь судебного
заседания.

Собранные по делу доказательства подлежат всесторонней и объективной
проверке (исследованию), состоящей в анализе полученного доказательства,
его сопоставлении с другими доказательствами, собирании новых
(дополнительных) доказательств, проверке источников получения
доказательств (ст. 87 УПК РФ, ст. 127 УПК РК). Каждое доказательство
подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности,
а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для
разрешения уголовного дела (ст. 105 УПК РБ). Органы, ведущие уголовное
преследование, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению,
основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении
доказательств в их совокупности, руководствуясь законом и совестью (ст.
88 УПК РФ, ст. 128

УПК РК).

Результаты оперативно-розыскной деятельности, полученные при соблюдении
требований закона, могут использоваться в доказывании по уголовным делам
в соответствии с положениями УПК, регламентирующими собирание, проверку
и оценку доказательств (ст. 89 УПК РФ, ст. 130 УПК РК).

PAGE 49

В этой связи следует привести существенные положения, содержащиеся в ст.
142 МУПК. В части 3-й этой статьи говорится: ” Сообщения, а также
документы и другие предметы могут беспрепятственно использоваться в ходе
уголовного судопроизводства лишь в том случае, если они получены
органом, ведущим уголовный процесс, либо стороной с соблюдением
требований, установленных настоящим Кодексом” (подчеркнуто нами – З.Е.).
Часть 4 гласит: “Материалы, полученные оперативно-розыскным путем или с
использованием услуг частного детектива, допускаются в качестве
доказательств лишь в том случае, если: 1) они получены в соответствии с
законодательством, регулирующим осуществление оперативно-розыскной и
частной детективной деятельности без ограничения прав человека и
гражданина или с дозволенным судом их ограничением; 2) допрошенный в
установленном порядке свидетель подтвердил их подлинность и сообщил об
их происхождении и обстоятельствах получения.

Все элементы доказательственной деятельности (собирание, проверка,
оценка и использование доказательств) неотделимо связаны между собой,
действуют в единстве, протекают на всех стадиях уголовного преследования
в тех процессуальных формах и пределах, которые соответствуют
специфическим задачам данной стадии и установленному в ней порядку
производства. В частности, на начальном этапе уголовного преследования
заявления, сообщения и иные сведения о преступлениях должны быть
рассмотрены и разрешены не позднее 24-х часов со дня его поступления, а
при необходимости проверить законность повода и достаточность оснований
к возбуждению дела – этот срок может быть продлен прокурором,
начальником следственного отдела, органа дознания до десяти суток. В
пределах указанного срока могут быть истребованы дополнительные
документы, объяснения, а также может быть произведен осмотр места
происшествия (ст. 144, 176 УПК РФ), а по ст. 184 УПК РК и ст. 173 УПК РБ
допускается и экспертиза. В Республике Беларусь до возбуждения дела
возможно и задержание.

В стадии предварительного расследования дела разрешается выполнение всех
предусмотренных УПК следственных действий, оформляемых отдельными
протоколами в каждом случае их приведения. В стадии судебного
разбирательства проводится судебное следствие, но исследование
доказательств находит отражение в одном общем протоколе. Независимо от
стадий уголовного преследования, доказывание носит познавательный
(добывается информация об искомых фактах, например, об основаниях
возбуждения уголовного дела, привлечения в качестве обвиняемого) и
удостоверительный (установленные обстоятельства дела подтверждаются,
документируются в предусмотренной законом форме) характер. Оно является
практической и мыслительной деятельностью. Поэтому успех его зависит от
профессиональных и нравственно-психологических способностей работников
уголовной юстиции.

§ 4. Убеждение, принуждение и ответственность в механизме уголовного
преследования

PAGE 50

Уголовное преследование – область деятельности уголовно-процессуальной
власти (органов уголовного судопроизводства), которая сопряжена с
вовлечением в ее орбиту множества людей, причем с разным характером,
образом мышления и поведения. Практика показывает, что в силу своей
специфики как способа борьбы с преступностью эта деятельность проходит
негладко, в сложных социальных и процедурных условиях, нередко она
встречает упорное противодействие со стороны заинтересованных лиц.

С огромными трудностями сталкивается данная деятельность в современных
условиях. Как указывается в Федеральной целевой программе по усилению
борьбы с преступностью на 1999-2000 годы, следствием сложившегося
положения с борьбой с преступностью в числе многих других причин
являются: углубляющийся правовой нигилизм и социальная пассивность
населения; неверие людей в способность правоохранительных органов
защитить интересы личности, общества и государства от противоправных
посягательств; внедрение в массовое сознание стереотипов противоправного
поведения; рост противоправной активности осужденных, отбывающих
наказание в местах лишения свободы; усиление влияния “воров в законе” и
авторитетов преступной среды, дальнейшее развитие форм взаимной
поддержки осужденных и их сообщников, находящихся на свободе.

При этих условиях убеждение, принуждение и ответственность были и
остаются одними из элементов механизма уголовного преследования. И их
надо рассматривать инструментами, основой процессуальной работы
дознавателя, следователя и прокурора при осуществлении уголовного
преследования. Это обусловливается тем, что их работа связана с
воздействием на поведение участников уголовного процесса
(подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетелей и др.), они
управляют делом, руководят совершением процессуально значимых действий,
отвечают за результаты своей деятельности.

Убеждение и принуждение – методы целенаправленного воздействия на
поведение людей. Они являются “не только полярными явлениями, но и
обладают свойствами тесного взаимодействия, взаимообеспечения,
взаимоподкрепления и взаимоперехода. Одно немыслимо без другого”.76
Однако убеждение как глубоко нравственный метод общественных
межличностных значений первенствует, хотя и гарантируется возможностью
принуждения. Последнее включается в уголовно-процессуальный оборот
только тогда, когда принятые меры убеждения оказались недейственными, не
достигли своей цели. Если убеждением достигнут желаемый образ поведения,
то принуждение исключается. Вспомним в этой связи подтверждающие этот
тезис аксиоматичные слова В.И. Ленина: “Прежде всего мы должны убедить,
а потом принудить. Мы должны во что бы то ни стало сначала убедить, а
потом принудить”.77 Тем самым подчеркивается, что убеждение – ведущий,
лидирующий метод, непременная предпосылка государственного принуждения.
Последнее осуществляется на базе первого.

С точки зрения психологии ” убеждение – метод воздействия на сознание
личности через обращение к ее собственному критическому суждению”.78 В

PAGE 51

уголовном преследовании оно имеет своей целью влияние субъектом, ведущим
дело, на сознание, волю и чувства соответствующего участника процесса
путем доведения до него положительной информации, обеспечивающей
налаживание нормального психологического контакта (взаимопонимания и
взаимодействия) между нами79, а в конечном счете – достижение его
юридически значимого поведения (получение, например, правдивых показаний
по делу). Ценность такого поведения состоит в том, что индивид,
убежденный в важности и справедливости тех или иных
уголовно-процессуальных требований, дозволений, предписаний и
обязанностей, действует активно, сознательно, добровольно и с пользой
для установления истины по делу.

Убеждение участников уголовного процесса осуществляется посредством
различных приемов: словесная оценка предмета разговора, внушение,
разъяснение, сочувствие, одобрение и др. Поскольку убеждение –
нравственно-психологическое понятие, и оно исходит от дознавателя,
следователя, прокурора, важно, чтобы они сами прежде всего должны быть
безупречными в нравственно-психологическом плане80 и чтобы также
безупречно реализовывали эти свои качества, полностью воплощали в жизнь
необходимые морально-психологические установки в системе межличностных
отношений. Ведь участники этих отношений воспринимают не только
содержание применяемых уголовно-процессуальных норм, но и деятельность
органов, ведущих уголовное преследование, в том виде, в каком ощущается
находящееся в ней состояние морально-психологической атмосферы. Отсюда
обязанность правоприменителя – создать морально-психологический климат,
атмосферу гуманности и честности, уважительности в отношениях,
складывающихся при осуществлении уголовного преследования.

eothb

VDyi

нием его прав и обязанностей в связи с этим актом, а также словесными
действиями по внушению ему необходимости и значимости неуклонного
следования предписаниям закона.

Внушение обладает свойством, благоприятствующим участнику процесса
осознать законность, справедливость, необходимость и неизбежность
совершаемого акта, способно ” заразить” его побуждениями, волей и
решимостью на поведение, согласующееся с уголовно-процессуальными
требованиями. Еще известный русский невропатолог, психиатр и психолог
В.Н. Бехтерев отмечал, что внушение проникает в психическую сферу без
особой борьбы и сопротивления со стороны внушаемого лица. Оно влияет не
путем логического убеждения, а ” непосредственно воздействует, – писал
он, – на психическую сферу … без соответствующей переработки,
благодаря чему происходит настоящее прививание идей, чувства, эмоции или
иного психофизического состояния”81. Но убеждение, внушение, разъяснение
возымеют действие, если правоприменитель прежде всего сам неотступно
соблюдает все требования закона, права и интересы участников процесса и

PAGE 52

является подлинным образцом высокого правомерного поведения. Там, где
правоприменитель нарушает закон или считает правовые нормы
обременительной формальностью и не выполняет их, не могут развиваться у
человека стремление и привычка поступать всегда в согласии с законом.
Как правильно замечает М.Д. Шаргородский, “нельзя в человеке воспитать
уважение к закону, если по отношению к нему закон нарушается”.82

В тех случаях, когда допускаются беззаконие, необъективность,
несправедливость, нет нужного эффекта от правоприменительного действия.
А напротив, наступают отрицательные последствия, поскольку “закон …
при недобросовестном его применении, может превратиться в совершеннейшую
игрушку и достичь совсем противоположных результатов”83. Равным образом,
бесчеловечность, грубость, бестактность, черствость, жестокость, окрик,
угрозы, обман, пренебрежительность, несдержанность, допускаемые подчас
практическими работниками, вызывают негативную реакцию, озлобление у
участников процесса, приводят к ненужному обострению отношений, а отсюда
и к неэффективному результату.

Существенную роль в вызове положительного ответа на внушение играют
доброта, сочувствие, душевные беседы, доверие по отношению, скажем, к
подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему. Чувствование имеет значение
регулятора поведения, способно вызвать в них положительные изменения.84
Доброта – ключ к человеческой душе, платформа, обеспечивающая
проникновение во внутренний мир участника правоотношения и поворот его в
лучшую сторону. Душевность правоприменителя – стартовая площадка волевой
активности привлекаемых к участию в деле лиц поступать в соответствии с
теми требованиями, которые ставятся перед ними. Доверие друг к другу
-нравственная основа человеческих отношений, без которой немыслимо
успешное их функционирование. А основой доверия, например, обвиняемого к
следователю, является, как известно, убежденность в его правоте,
верности, добросовестности, порядочности. Чтобы у обвиняемого возникло
такое убеждение, следователь должен не только внутренне отвечать этим
качествам, но и проявлять их во вне, в конкретных своих действиях по
отношению к обвиняемому. Вызов доверия таким путем оказывает на
обвиняемого располагающее к себе влияние, побуждает у него чувство
уважения к следователю и ответственности за исполнение его законных,
справедливых требований.

Что касается доверия следователя к обвиняемому, необходимого для
принятия правильных решений касательно его (к примеру, решения о
применении меры пресечения), то оно является следствием его
(следователя) внутреннего убеждения, базирующегося на обстоятельствах
дела и сведениях о личности подследственного. Сущность доверия здесь
заключается в уверенности следователя в том, что по условиям данного
конкретного дела в отношении обвиняемого справедлива и достаточна будет
именно избираемая мера пресечения, и поэтому он верит (т.е. не слепая
вера), что обвиняемый будет соблюдать обязанности, вытекающие из этой
меры.

PAGE 53

С доверием неотделимо связано одобрение. Когда доверие оправдывается,
логически должно последовать одобрение (положительная оценка, похвала)
законопослушного поведения участника уголовного процесса. Это может быть
выражено в виде, например, устной благодарности следователя, дознавателя
подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, свидетелю за своевременную
явку по вызову для допроса, за дачу правдивых показаний, за явку с
повинной подозреваемого, за участие граждан в качестве понятых,
поручителей и т.д. В определенной мере такое поведение поощряет сам
закон, предусматривая, в частности, возможность неизбрания, отмены и
смягчения избранной меры пресечения в отношении обвиняемого (ст. 167,
187 МУПК, ст. 97, 110 УПК РФ, ст. 139, 154 УПК РК), а в отношении
арестованных также и досрочного снятия ранее положенного взыскания,
выплаты денежной премии за лучшие показатели в работе (ст. 37 Закона о
содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении
преступлений).

Развернутая система мер поощрения в отношении осужденных предусмотрена в
УИК РФ. Так, например, за хорошее поведение и добросовестное отношение к
труду осужденным к исправительным работам уголовно-исполнительными
инспекциями могут быть сокращены сроки и объем обязанностей и запретов,
установленных статьей 41 УИК; осужденные, доказавшие свое исправление,
могут быть представлены к условно-досрочному освобождению от отбывания
наказания (ст. 45). К осужденным к ограничению свободы могут
применяться: благодарность, разрешение на проведение выходных и
праздничных дней или отпуска с выездом за пределы исправительного
центра, денежная премия, досрочное снятие ранее наложенного взыскания
(ст. 57). Перечень мер поощрения дается и в отношении осужденных к
аресту, к лишению свободы и осужденных военнослужащих (ст. 71, 113, 134,
153, 167 УИК). Все эти меры имеют значение в плане обеспечения
эффективного воспитательного воздействия назначенного судом наказания,
поддержания надлежащего порядка в исправительных учреждениях,
стимулирования осужденных к правопослушному поведению. В конечном счете
они служат средством, способствующим максимальному достижению целей
наказания.

Для обеспечения глубокого внушения соответствующему участнику процесса
необходимости следования установкам закона велико также значение
своевременной и объективной информированности этого лица о целях,
основаниях, значении привлечения его к участию в деле, а равно связанных
с этим его должном поведении и правовом положении. Такую констатацию мы
делаем потому, что предтечей убеждений являются знания. Нельзя правильно
настраивать себя на то, чего не знаешь, или сообразовать свое поведение
с тем, о чем не имеешь четкого представления. Требуется ” достаточно
знаний для того, чтобы составить себе определенное убеждение и, в случае
надобности, отстаивать его .”.85 Только посредством знаний о
правомерном, должном, справедливом можно убеждаться в правильности и
справедливости предпринимаемых правоприменительных действий и превратить
свои убеждения в поведенческие акты. В рамках имеющихся представлений о
своих

PAGE 54

обязанностях по делу действует и участвующий в нем субъект, воплощая их
в жизнь, будучи убежденным в необходимости их исполнения.

Выбор необходимых приемов воздействия на поведение участников уголовного
преследования, которые бы способствовали вживанию в их психику
потребности в повиновении предписаниям закона и трансформировали ее в
реальность, зависит от того, каковы социальные и психологические
особенности того или иного субъекта правоотношения. Без знания этих
качественных черт соответствующего лица трудно обеспечить благотворное
влияние на его поведение. ” Чтобы действовать с какими-либо шансами на
успех, надо знать тот материал, на который предстоит воздействовать”, –
учил К. Маркс.86 Стало быть, дознаватель, следователь, устанавливая
отношения с подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, свидетелями и
другими участниками процесса и определяя свои подходы к ним, должен
исходить из специфических черт их характера, психики, взглядов,
сознания, помня, что каждая личность индивидуальна, что нет равных людей
прежде всего с точки зрения их индивидуального сознания, ” нет двух лиц,
которые были бы совершенно равны в моральном отношении”.87

Размышления относительно сущности, значения, приемов и методов убеждения
можно было продолжить. Однако то, что уже изложено, достаточно для
следующих выводов: 1) никогда не следует пренебрегать этим методом, ибо
” на убеждения можно влиять только убеждением”;88 2) убеждающий
правоприменитель должен быть социально-психологически компетентным;89 3)
он должен быть убежденным в истинности тех положений, той информации,
которые он намерен донести до сознания убеждаемого; 4) убеждение не
должно противоречить правовым и нравственным основам уголовного
преследования; следователю, прокурору, дознавателю при применении
данного метода, независимо от того, с каким преступлением, с каким
преступником имеют дело, надо всегда оставаться гуманным, порядочным,
честным, уравновешенным человеком, принципиальным, требовательным,
объективным, активным, инициативным, граждански и профессионально
доблестным, вдумчивым, решающим вопросы дела строго на основе закона
юристом; 5) инертность, пассивность, безразличие, неискренность, ложь,
неустановление психологического контакта с участниками следственных
действий, проявленные во вне отрицательные черты правоприменителя
препятствуют подлинному установлению обстоятельств дела и правильному
его разрешению.

Говоря от убеждении, необходимо отметить, что роль механизма уголовного
преследования играет также собственное убеждение самого дознавателя,
следователя, прокурора. Когда они принимают решения, должны быть
внутренне, в своем сознании уверены в их законности и обоснованности.
Причем убеждение должно покоиться на достаточных фактических данных. Как
уже выше указывалось, они оценивают доказательства по своему внутреннему
убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном
рассмотрении доказательств в их совокупности, руководствуясь законом и
совестью. Это положение особенно ценно, в случаях, когда: лицо
привлекается к участию в деле в качестве подозреваемого, обвиняемого;

PAGE 55

применяется к ним мера пресечения заключение под стражу, составляется
обвинительное заключение.

Продолжая мысль об убеждении как методе стимулирования поведения
участников уголовного преследования, следует иметь в виду, что оно, к
сожалению, далеко не всегда оказывается достаточным, как бы ни была
велика его сила. Тем более в условиях происшедшей переоценки социальных
и нравственных ценностей в сознании многих людей не в лучшую сторону,
нельзя сказать, что все граждане или подавляющее их большинство
добросовестно выполняют свой гражданский долг и проявляют правовую
активность на правоохранительном фронте, в том числе в сфере уголовного
судопроизводства. И тогда в механизм уголовного преследования включаются
принудительные средства. Уголовно-процессуальное право, как и право в
целом, ” ничто без аппарата, способного п р и н у ж д а т ь к соблюдению
норм права”.90 Уместно здесь привести и следующие слова В.И. Ленина,
произнесенные касательно борьбы с негативными явлениями, в том числе с
преступностью: ” Борьбу . нельзя вести только пропагандой и агитацией.
борьбу надо вести и принуждением”,91 ” без принуждения такая задача
совершенно невыполнима”.92

В этих целях уголовно-процессуальным законодательством предусмотрены
разнообразные меры уголовно-процессуального принуждения: задержание,
личный обыск задержанного, меры пресечения, обязательство о явке,
привод, временное отстранение от должности, наложение ареста на
имущество и т.д. (ст. 159-190 МУПК, ст. 91-118 УПК РФ, ст. 132-161 УПК
РК). Статьи 188-189 МУПК предусматривают возможность принудительного
производства и таких следственных действий, как: осмотр и обыск жилища,
производство там других следственных действий; освидетельствование
человека; выемка; арест корреспонденции; перехват телефонных и других
сообщений; извлечение информации, заведомо содержащей государственную
или коммерческую тайну либо конфиденциальные сведения личного характера,
включая данные о деловых операциях, состоянии банковских счетов, об
уплате налогов, эксгумация трупа человека.

Назначение мер процессуального принуждения – создание благоприятных
условий для наиболее полного, всестороннего и объективного осуществления
уголовного преследования. Принуждение используется для подавления
отрицательных волевых устремлений соответствующих субъектов в целях
подчинения их воли и внешнего поведения основанным на законе требованиям
уголовно-процессуальной власти. Оно применяется не только для
обеспечения принудительного исполнения невыполненных добровольно
обязанностей и оказания воздействия на уклоняющихся от исполнения
закона, но и в целях предупреждения и пресечения возможного
воспрепятствования уголовному преследованию со стороны отдельных лиц.
Именно таков смысл ст. 166 МУПК, допускающий возможность применения мер
пресечения к подозреваемому и обвиняемому для предотвращения их
ненадлежащего поведения в ходе производства по уголовному делу и
обеспечения исполнения приговора. Та же идея заложена в статье 188 МУПК,
говорящей о том, что принудительное

PAGE 56

производство следственных действий осуществляется для обеспечения
получения доказательств в случае, если кто бы то ни было этому
противодействует.

Все меры процессуального принуждения по своему объективному содержанию
представляют собой правовые ограничения, т.е. лишения и стеснения
личного, физического, психического, имущественного, социального и
организационного характера.

Поэтому они могут быть использованы только при наличии законных
оснований и условий. В предусмотренных законом случаях принудительным
мерам могут подвергаться не только подозреваемый и обвиняемый, но и
потерпевший, свидетель и другие лица, участвующие в уголовном
судопроизводстве.

В уголовном преследовании процессуально-принудительные меры имеют
многогранное значение: во-первых, все они обусловлены уголовным
преследованием, его задачами, поэтому обслуживают и защищают его
процессуальные интересы; во-вторых, они играют превентивную роль. Сам
факт существования института мер уголовно-процессуального принуждения,
возможность применения его норм подчас стимулируют отказ от нарушения
требований закона и настраивает на правовую активность, на сознательное
и добровольное исполнение участниками уголовного процесса своих
обязанностей; в-третьих, правильным и своевременным применением
принуждения обеспечивается реализация обязанностей виновников
преступления отвечать за свои действия в публичной форме, а также
быстрое, оперативное ограждение общества от их опасной деятельности еще
до того, как суд разрешит дело своим приговором. С помощью этих средств
в необходимых случаях осуществляется коррекция поведения
уголовно-ответственных лиц в том направлении, которое соответствует
велениям уголовно-процессуального законодательства, и устраняются
противоречия, возникающие между интересами этих лиц и интересами
государства в ходе расследования, рассмотрения и разрешения уголовных
дел. Поэтому их применение способствует выполнению задач уголовного
преследования в тот срок и в тех пределах, которые отвечают его законным
интересам; в-четвертых, такие меры принуждения, как меры пресечения,
призваны обеспечить не только своевременное привлечение виновных лиц к
уголовной ответственности, но и исполнение приговора, эффективное и
беспрепятственное проведение в жизнь вынесенного судом наказания. В
указанном смысле меры пресечения играют роль существенной гарантии
отправления этой очень важной отрасли государственной деятельности;
в-пятых, меры пресечения выступают и процессуальными мерами безопасности
потерпевших, свидетелей и других лиц, участвующих в уголовном процессе
(ст. 5, 16 Модельного закона ” О государственной защите потерпевших,
свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству”,
принятого 6 декабря 1997 г. на десятом пленарном заседании
Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ, ст. 100 УПК РК);
в-шестых, разумное применение мер процессуального принуждения
способствует собиранию доказательств,

PAGE 57

необходимых для быстрого и полного раскрытия преступления, выявления и
изобличения всех его соучастников, в то же время предупреждает
совершение новых преступлений со стороны этих лиц. И наконец, эти меры
имеют большое воспитательное значение.93

Завершая краткую характеристику мер уголовно-процессуального
принуждения, обобщенно можно констатировать, что эти меры, находясь в
тесной взаимосвязи с нормами уголовного права, обслуживая институт
уголовной ответственности и наказания, содействуя достижению целей этих
правовых образований, активно участвуют в обеспечении нормального
возникновения, развития и реализации материальных правоотношений,
выполняют правоохранительную и правообеспечительную функции. Эти меры
обслуживают и собственные институты самого уголовного процесса.
Многозначимы для их жизни (например, для институтов подозрения,
обвинения, доказывания, для обеспечения присутствия подозреваемого,
обвиняемого, потерпевшего, свидетелей и иных лиц в следственных
действиях, для розыска обвиняемого, обеспечения безопасности участников
процесса и

т.д.).

В отношении субъектов уголовного преследования, как ведущих его, так и
привлекаемых к участию в нем, действуют меры юридической
ответственности. Вышеназванные меры принуждения не относятся к мерам
ответственности. Ибо ответственность возможна только за конкретное
правонарушение, за виновное противоправное действие или бездействие. Она
носит карательный характер и проявляется в первую очередь как наказание
за поведение, запрещенное законом. Меры же процессуального принуждения
могут быть приведены в действие независимо от того, нарушена
процессуальная норма или нет. Уголовно-процессуальное законодательство
предусматривает возможность применения норм указанного института по
обоснованным предположениям, что могут создаться серьезные и
непреодолимые осложнения и наступить отрицательные для
правоохранительных интересов последствия, если вовремя не воздействовать
на поведение ненадежного или недобросовестного участника уголовного
процесса.

Применительно к механизму уголовного преследования существуют разные
виды юридической ответственности: процессуальная,94 уголовная,
гражданская, административная и дисциплинарная.

В УПК денежное взыскание хотя и предусмотрено в разделе “Иные меры
процессуального принуждения”, но оно является мерой процессуальной
ответственности за неисполнение процессуальных обязанностей потерпевшим,
свидетелем, специалистом, переводчиком, иными лицами и в других случаях,
предусмотренных законом. Имеются в виду: неявка по вызову без
уважительных причин потерпевшего, свидетеля; отказ или уклонение
специалиста от выполнения своих обязанностей без уважительных причин;
уклонение переводчика от явки или от исполнения возложенных на него
обязанностей; необеспечение поручителями надлежащего поведения и явки по
вызову подозреваемого или обвиняемого; невыполнение
принятого

PAGE 58

обязательства по обеспечению надлежащего поведения несовершеннолетнего и
его явки по вызову при применении к нему в качестве меры пресечения
отдачи под присмотр; нарушение порядка судебного заседания и
неподчинение распоряжениям председательствующего (ст. 42, 44, 54, 56-60
и др. УПК РФ; ст. 75, 82, 84, 85, 145, 147, 160 УПК РК). Статья 86 УПК
РК устанавливает административную ответственность понятого за отказ или
уклонение от явки или от выполнения своих обязанностей без уважительных
причин.

Процессуальную природу имеет и ответственность, возлагаемая на
следователя за законное и своевременное осуществление своей деятельности
(ст. 36 УПК РБ, ст. 64 УПК РК). Прежде всего это выражается (в
проспективном смысле) в его обязанностях: принимать все меры к
выявлению, всестороннему, полному и объективному исследованию
обстоятельств дела, выполнению всех необходимых для этого следственных
действий; осуществлять уголовное преследование лица, в отношении
которого собраны достаточные доказательства, указанию на совершение им
преступлений, путем привлечения его в качестве обвиняемого, предъявления
обвинения, избрания ему меры пресечения в соответствии с требованиями
УПК, составления обвинительного заключения и передачу дела прокурору для
направления его в суд (ст. 38 УПК РФ, ч. 2, 3 ст. 64 УПК РК). Если эти
обязанности следователем не выполняются или ненадлежаще выполняются,
могут последовать правовосстановительные уголовно-процессуальные санкции
(отстранение его от ведения дела, отмена его незаконных и необоснованных
постановлений, возвращение дела на дополнительное расследование и т.д.).
За уголовно-процессуальные нарушения и упущения, в зависимости от их
характера, тяжести. Не исключается также наложение на следователя
дисциплинарного взыскания в целях его возвращения на стезю законности.
За законность и своевременность своих действий в сфере уголовного
преследования ответственен не только следователь, но и орган дознания,
дознаватель и прокурор. Принцип законности предписывает, что нарушение
закона этими лицами при производстве по уголовным делам недопустимо и
влечет за собой установленную законом ответственность, признание
недействительными незаконных актов и их отмену (ст. 8 УПК РБ, ст. 10 УПК
РК). Принцип неприкосновенности личности запрещает применение в ходе
уголовного судопроизводства пыток, незаконного физического или
психического насилия, а равно жестокого или унижающего человеческое
достоинство обращения. В силу этого принципа нельзя домогаться показаний
подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, потерпевшего, свидетелей и
иных лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве, путем насилия,
угроз, обмана, ущемления их прав и применения иных незаконных действий
(ст. 16 МУПК, ст.

11 УПК РБ, ст. 14 УПК РК).

В предусмотренных законом случаях следователь, дознаватель, прокурор
несут уголовную ответственность, в частности за: фальсификацию
доказательств, заведомо незаконное задержание, арест, содержание под
стражей, привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности,
незаконное освобождение подозреваемого или обвиняемого от уголовной

PAGE 59

ответственности, принуждение их, а также потерпевшего и свидетеля к даче
показаний, эксперта к даче заключения (ст. 299-303 УК РФ). Эти нормы
служат уголовно-правовыми гарантиями законности, обоснованности и
неотвратимости уголовного преследования.

Аналогичное значение имеет установление уголовной ответственности за
укрывательство преступлений, воспрепятствование осуществления правосудия
и производству предварительного расследования, насильственные и иные
противоправные действия в отношении работников правоохранительных
органов, заведомо ложный донос, заведомо ложные показания, заключение
эксперта или неправильный перевод, подкуп или принуждение к даче
показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу,
отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний, разглашение данных
предварительного расследования и сведений о мерах безопасности,
применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, побег из
места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи, уклонение от
отбывания лишения свободы, неисполнение приговора суда (ст. 294-298,
306321 УК РФ).

Эти положения подкрепляются тем, что в Федеральном законе ” О
прокуратуре Российской Федерации” записано: “Неисполнение требований
прокурора и следователя, вытекающих из их полномочий, а также уклонение
от явки их по вызову влекут за собой установленную законом
ответственность” (ч. 3 ст.6).

Меры ответственности, как и меры поощрения, возможны и в отношении
осужденных в период отбывания ими наказания. Так, в целях поддержания
надлежащего порядка в исправительных учреждениях, стимулирования
осужденных к законопослушному поведению за невыполнение возложенных на
них обязанностей в дисциплинарном порядке могут быть применены к ним
такие меры взыскания, как: выговор; дисциплинарный штраф в размере до
двух минимальных размеров оплаты труда; водворение осужденных,
содержащихся в исправительных колониях или тюрьмах, в штрафной изолятор
на срок до 15 суток; перевод осужденных мужчин, являющихся злостными
нарушителями установленного порядка отбывания наказания, содержащихся в
исправительных колониях общего и строгого режимов, в помещения камерного
типа, а в исправительных колониях особого режима – в одиночные камеры на
срок до шести месяцев; перевод осужденных мужчин, являющихся злостными
нарушителями установленного порядка отбывания наказания, в единые
помещения камерного типа на срок до одного года; перевод осужденных
женщин, являющихся злостными нарушителями порядка отбывания наказания, в
помещения камерного типа на срок до трех месяцев (ст. 115 УИК РФ).

Для осужденных, отбывающих лишение свободы в колониях – поселениях,
установлен специальный вид взыскания – отмена права проживания вне
общежития и запрещение выхода за пределы учреждения в свободное от
работы время на срок до 30 дней. К осужденным, являющимся злостными
нарушителями порядка отбывания наказания, могут быть применены также:
перевод из колонии-поселения в исправительную колонию, вид которой ранее

PAGE 60

был определен судом; перевод из колонии-поселения, в которую они были
направлены по приговору суда, в исправительную колонию общего режима;
перевод из исправительных колоний общего и строгого режимов в тюрьму на
срок не свыше трех лет с отбыванием оставшегося срока наказания в
исправительной колонии того вида режима, откуда они были направлены в
тюрьму (ст. 78, 87, 115 УИК РФ)95.

УИК РФ установил ответственность осужденных не только к лишению свободы,
но и к обязательным работам, исправительным работам, ограничению
свободы, аресту и иным видам наказания (ст. 29, 46, 58, 71, 136, 153,
168, 190). В случае причинения во время отбывания наказания
материального ущерба государству или физическим и юридическим лицам
осужденные к лишению свободы несут еще материальную ответственность (ст.
102). В соответствии со ст. 41 Федерального закона “О содержании под
стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” за
причинение материального ущерба государству во время содержания под
стражей эти лица также несут материальную ответственность. Данная статья
предусматривает материальную ответственность и администрации места
содержания под стражей в случаях, когда по ее вине материальный ущерб
причиняется подозреваемому и обвиняемому.

Законность и обоснованность уголовного преследования гарантируются и
гражданско-правовыми нормами. Так, ст. 1070 ГК РФ (часть вторая)
предписывает возмещение вреда, причиненного гражданину в результате
незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной
ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения
заключения под стражу или подписки о невыезде, в полном объеме
независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного
следствия, прокуратуры и суда.

Что касается административной ответственности, выступающей такой
гарантией, то она применяется за: неповиновение законным требованиям
работников милиции, прокурора, иных уполномоченных должностных лиц или
представителей общественности, выполняющих возложенные на них законом
обязанности по предотвращению и пресечению преступлений; неуважение к
суду (выразившееся в злостном уклонении от явки свидетеля, потерпевшего,
истца, ответчика либо в неподчинении указанных лиц и иных граждан
распоряжению председательствующего или в нарушении порядка во время
судебного заседания и др.); воспрепятствование явке в суд народного или
присяжного заседателя; непринятие мер по частному определению
(постановлению) суда или представлению судьи, неявка по вызову прокурора
(ст. 165, 1651 -1655 , 16510 -16511 КоАП РФ).

§ 5. Кадры органов уголовного преследования

Подобно тому, что человек есть ” базис всей человеческой деятельности и
всех человеческих отношений”,96 в механизме уголовного преследования
кадры органов уголовной юстиции составляют главный, ведущий фактор,
движущую основу (силу) данного процесса. Какими бы идеальными не были

PAGE 61

остальные составляющие этого механизма (совершенное законодательство,
оптимальные политические, социально-экономические,
материально-технические, информационные, научно-методические и иные
условия), невозможно добиться полноценного, эффективного уголовного
преследования, если нет или не хватает количественно и качественно
надлежащих кадров.

Количественный недостаток кадров, призванных вести уголовное
преследование, т.е. диспропорция между объемом работы в этой области и
штатной численностью этих работников приводит к перегрузкам, к ухудшению
качества их профессиональной деятельности. По словам Президента РФ В.В.
Путина применительно к прокуратуре, загруженность сегодня превышает все
разумные пределы.97 К сожалению, правоохранительная система в России
никогда не была обеспечена достаточным количеством кадров,
удовлетворяющем потребности борьбы с преступностью. Принимаются хорошие
программы борьбы с этим злом, но они не получают должной финансовой
поддержки. Так, не была профинансирована Федеральная программа усиления
борьбы с преступностью на 1994-1995 г., а аналогичная программа на
1996-1997 г. была профинансирована только на 25 %.98

В течение многих последних лет в целом ряде политико-правовых документов
(Постановление Съезда народных депутатов РФ от 14 декабря 1992 г. ” О
состоянии законности, борьбы с преступностью и коррупцией”; Заключение
по парламентским слушаниям “Борьба с преступностью и укрепление
правопорядка в Российской Федерации”, одобренное Постановлением Совета
Федерации Федерального Собрания РФ от 8 апреля 1994 г.; Заключение по
результатам парламентских слушаний ” О состоянии борьбы с преступностью
и об укреплении правопорядка в Российской Федерации в современных
условиях” от 24 сентября 1997 г.; Постановление Совета Федерации от 4
сентября 1998 г. по вопросу укрепления законности, пресечения фактов
коррупции и проникновения криминальных элементов в органы
государственной власти; и др.) указывается на нехватку юридически
образованных кадров в правоохранительных ведомствах.99

Из года в год наблюдается большая текучесть следственных кадров, т.е.
тех, кто является основной, ведущей фигурой в процессуальном
осуществлении уголовного преследования в досудебных стадиях. Так, за
период с 1992 по 1997 год из органов предварительного следствия выбыло
21,5 тысячи квалифицированных следственных работников, т.е. более
половины их штатной численности.100 Ввиду неудовлетворительного уровня
социальных гарантий из системы МВД РФ уволились по собственному желанию
45,8 % следователей в 1998 году и 51,3 % в 1999 году. В целом по России
некомплект следователей был в 1998 году 3,6 %, в 1999 г. – 2,1 % (больше
одной тысячи). Имеются регионы, в которых некомплект следователей
составляет от 14,4 до 23,1 процента.101 Разумеется, это – одна из причин
кризисного состояния борьбы с преступностью. В Федеральной целевой
программе по усилению борьбы с преступностью на 1999-2000 годы,
утвержденной постановлением Правительства РФ № 270 от 10 марта 1999 г.,
в числе таких причин указывается именно отток профессиональных кадров из
правоохранительных органов.

PAGE 62

Поэтому совершенно обоснованно ставится в ней задача сохранения и
закрепления кадрового профессионального ядра этих органов и увеличения
численности их работников.

Не утешительны показатели образованности следователей. По данным 1999
года только 50,9 % следователей МВД России имели высшее юридическое
образование.102 Между тем задачи, стоящие перед органами уголовной
юстиции, могут решать только высококвалифицированные кадры. На это
указывал и Президент РФ В.В. Путин в своем выступлении на Всероссийском
совещании прокуроров 11 января 2001 года.103

Такое положение с кадровым и финансовым обеспечением правоохранительной
службы чревато тем, что ” дешевая” юстиция дорого обходится государству:
разгул преступности, ее масштабы, реально угрожающие устоям государства
и общества, национальной безопасности страны; слабая защищенность
граждан от преступных посягательств; низкое качество дознания и
следствия по значительному количеству уголовных дел; массовость
нарушений в деятельности органов уголовной юстиции; многие другие
отрицательные явления, мешающие развитию России.

Достаточно отметить, что раскрываемость зарегистрированных преступлений
в 1990-1998 годах колеблется в пределах 46,9 – 74,4 %. Причем многим
преступникам удается избежать уголовной ответственности. К примеру,
число осужденных составило в 1996 г. – 1111097 человек, в 1997 г.
-1055000, в 1998 г. – 1070336 чел., что примерно в два с половиной раза
меньше числа зарегистрированных преступлений (в 1998 г. – 2581940).104

Большая часть преступлений (чаще всего незначительные преступления)
скрываются от учета. Если в 1996 г. прокуроры выявили и поставили на
учет 47842 скрытых от учета преступлений, в 1997 г. – 50477, то в 1998
г. их число достигло 72842, а в 1999 г. – 74159, увеличившись по
сравнению с 1996 г. – на 55,9%, т.е. более, чем на треть.105 Такие факты
имели место в 2000-2001 годах. По опубликованным в “Российской газете”
от 14 апреля 2001 г. данным, только в одном Уральском округе было
выявлено 18 тыс. скрытых преступлений. Отмечая массовость сокрытия
преступлений от учета, И.Л. Петрухин объясняет это тем, что
правоохранительные органы не предпринимают усилий выявить как можно
больше преступлений, стремятся не возбуждать уголовные дела, когда
доказательств мало и нет уверенности, что преступление будет раскрыто.
Не хотят возбуждать и уголовные дела, лишенные “судебной перспективы”,
потому что они не уверены в своей способности раскрыть эти преступления.
Неспособность по своей инициативе выявлять преступления происходит из-за
кадровых затруднений, высокой служебной нагрузки, сравнительно небольшой
заработной платы, недостаточной технической вооруженности
правоохранительных органов.106

По этой и иным причинам велика латентная преступность – та, которая
неизвестна правоохранительным органам и судам. Около двух третей
реальной преступности остается латентной.107

Вследствие плохого качества расследования дел, ухудшений в организации
работы дознавателей и следователей, низкой интенсивности их труда немало

PAGE 63

дел возвращается на дополнительное расследование. Много и тех, которые
завершаются вынесением оправдательного приговора. Негативно
характеризует следственные органы и слабая возмещаемость материального
ущерба, причиненного преступлениями (в пределах 45,8 % – 77,1 % в
1997-1999 годах по разным категориям дел) и профилактическая
деятельность следователей (внесение ими представлений по оконченным
делам в эти годы колеблется от

60,1 до 77,3%).108

Чтобы не было таких пробелов в деятельности органов уголовного
преследования, требуется оптимально укомплектовать их не только
количественно, но и качественно, т.е. лицами, компетентными, пригодными
для этой работы. Важность, сложность и ответственность возлагаемых на
эти органы задач диктует необходимость кадрового обеспечения их только
такими специалистами. Именно поэтому в ст. 401-й Федерального закона “О
прокуратуре Российской Федерации” записано: ” Прокурорами и
следователями могут быть граждане Российской Федерации, имеющие высшее
юридическое образование, полученное в образовательных учреждениях
высшего профессионального образования, имеющих государственную
аккредитацию, и обладающие необходимыми профессиональными и моральными
качествами, способные по состоянию здоровья исполнять возлагаемые на них
обязанности”.

В этой же статье приводится текст Присяги, которую принимает лицо,
впервые назначаемое на должность прокурора (следователя). Они дают
клятву следующего содержания: свято соблюдать Конституцию РФ, законы и
международные обязательства РФ, не допуская малейшего от них
отступления; непримиримо бороться с любыми нарушениями закона, кто бы их
ни совершил, добиваться высокой эффективности прокурорского надзора и
предварительного следствия; активно защищать интересы личности, общества
и государства; чутко и внимательно относиться к предложениям, заявлениям
и жалобам граждан, соблюдать объективность и справедливость при решении
судеб людей; строго хранить государственную или иную охраняемую законом
тайну; постоянно совершенствовать свое мастерство, дорожить своей
профессиональной честью, быть образцом неподкупности, моральной чистоты,
скромности, свято беречь и приумножать лучшие традиции прокуратуры.

Согласно проекту Закона РФ “О Следственном комитете Российской
Федерации” на должности следователей назначаются граждане Российской
Федерации, имеющие высшее юридическое образование, способные по
состоянию здоровья исполнять возложенные на них обязанности, прошедшие
стажировку в соответствующем органе предварительного следствия и
проявившие профессиональную пригодность к следственной работе (ч.3
ст.20).109 Этим положениям должны отвечать и дознаватели системы МВД,
ФСБ, ФСНП, таможни, пограничной службы РФ, поскольку они правомочны
вести расследование по уголовным делам.110

В основе модели прокурора, следователя, дознавателя (квалификационных
требований к ним) лежат все законы, регулирующие их задачи, обязанности,
функции и принципы деятельности.

PAGE 64

Поскольку согласно п. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и
нормы международного права и международные договоры Российской Федерации
являются составной частью ее правовой системы, для формирования модели
лиц, занимающих должности прокурора, следователя и дознавателя, имеют
существенное значение международные акты, непосредственно касающиеся
работников правоохранительных органов. К таким актам относятся Кодекс
поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятый
Генеральной Ассамблеей ООН 17 декабря 1979 г., и Декларация о полиции,
принятая Парламентской Ассамблеей Совета Европы 8 мая 1979 г. в
Страсбурге. В них закреплены обязанности лиц, ответственных за
правоохранительную деятельность: уважение закона, безупречное поведение,
соблюдение профессиональной этики, честность, беспристрастность, чувство
собственного достоинства, решительное противодействие фактам нарушения
закона, защита прав и свобод человека и т.д.111

Для изображения облика прокурора и следователя велико значение
ведомственных нормативных актов, издаваемых Генеральной прокуратурой РФ.
Хотя и нет специального акта, в котором бы был дан систематизированный
перечень профессиональных качеств прокуроров и следователей, но указание
на необходимость таких качеств содержится в ряде приказов, указаний и
инструкций Генерального прокурора РФ, в Положении о нагрудном знаке ”
Почетный работник прокуратуры Российской Федерации”, в некоторых
методических рекомендациях по вопросам кадровой работы в органах
прокуратуры и в иных материалах.

В частности, приказом Генерального прокурора РФ № 20 от 28 мая 1992 г. ”
Об организации надзора и управления в органах прокуратуры Российской
Федерации” установлено, что обязательными качествами работников
прокуратуры являются добросовестность, ответственность, моральная
чистоплотность, принципиальность и настойчивость в устранении нарушений
законов, привлечении к ответственности виновных. В приказе Генерального
прокурора РФ № 63 от 13 декабря 1994 года “Об основных направлениях
работы с кадрами в органах прокуратуры Российской Федерации”
указывается, что прокурорские работники должны сочетать в себе высокие
моральные качества, профессиональное мастерство, компетентность,
зрелость, самоотверженность, проявлять инициативу, активность,
гражданское мужество, обладать чувством нового, творчески подходить к
порученной работе и др.

Из названных нормативно-правовых актов видно, что профессионализм и
нравственность – основополагающие требования, предъявляемые к работникам
уголовной юстиции. Это обусловливается профессиональными особенностями
их деятельности; своеобразием их задач, функций и правового положения в
системе юридических органов. Они диктуют такого комплекса
фундаментальных знаний, хороших качеств, навыков и умений специального
характера, присущего деятельности работников правоохранительного фронта,
которые были бы соответствующими всей совокупности предъявляемых к ним
требований.

PAGE 65

Профессионализм работника уголовной юстиции – проблема многоплановая,
имеющая емкое содержание. Применительно, например, к следователю, это
его профессиональное мастерство, умение (способность) качественно и
эффективно осуществлять следственную деятельность, необходимое в силу
занимаемого им положения, важности и сложности выполняемых им функций в
уголовном процессе, и того, что все решения о направлении следствия и
производстве следственных действий он принимает самостоятельно, за
исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции
прокурора или суда, и несет полную ответственность за их законное и
своевременное проведение. Без соответствующих качеств следователь
немыслим как ведущая фигура в стадии предварительного расследования,
которая была бы способна обеспечить успех в реализации задач данного
этапа уголовного судопроизводства. Касательно всякой профессии давно уже
сказано: “Если мы избрали профессию, для которой у нас нет необходимых
способностей, то мы никогда не исполним ее достойным образом…”112.

В.И. Ленин, выделяя в правовой жизни как главное – деловое, практическое
осуществление закона113, не раз подчеркивал, что для этого необходимо
умение “в каждом отдельном случае… разобраться”114. Он отмечал также:
” Законы важны не тем, что они записаны на бумаге, но тем, кто их
проводит”115. О том, что утверждение авторитета права, проявление силы
законов во многом зависят от профессиональных качеств юриста, его
пригодности к юридической работе, аксиоматичны и слова А.Ф. Кони: ” Как
бы хороши ни были правила деятельности, они могут потерять свое значение
в неопытных, грубых или недобросовестных руках”.116

Когда мы раскрываем профессионализм следователя как его умение,
способности, имеется в виду совокупность не только
собственно-профессиональных (высокая эрудированность, интеллектуальные
способности, образованность, высокое профессиональное правосознание,
твердое знание и умение применять законы, инициативность,
целеустремленность, активность, смелость, самостоятельность,
решительность, стойкость, настойчивость и упорство в достижении целей,
бдительность, наблюдательность, проницательность, коммуникативность,
психическая выносливость, способность творчески и самостоятельно
мыслить, принимать решения, дисциплинированность, трудолюбие,
исполнительность, внимательность, отзывчивость, требовательность к себе
и самокритичность, и т.п.), но и других профессионально важных для
следователя качеств: идейно-политических (широкий политический кругозор,
мировоззренческая зрелость, верность идеям законности, демократии,
свободы и неотвратимости ответственности, надлежащий уровень общей и
политической культуры, охватывающей знания общечеловеческих ценностей
мировой цивилизации в области права и политики, высокая
гражданственность, непримиримость к правонарушениям, чувство долга и
ответственности за порученное дело, готовность к новому и т.п.),
нравственно-психологических (высокая культура мышления и общения,
развитость волевого начала, милосердие, сострадание,
выдержанность,

PAGE 66

терпение, устойчивость к нервно-физическим напряжениям и эмоциональным
нагрузкам, психологическая грамотность, моральная чистота, эмоциональная
уравновешенность, человечность, тактичность, бескорыстность,
порядочность, твердость, умение говорить с человеком и выслушивать его и
т.п.), организационно-управленческих (умение организовать свою работу,
несмотря на ее сложность, навыки работы с людьми, знание их психологии,
самоорганизованность, самоконтроль, умение устанавливать и поддерживать
связи с общественностью, мобилизовать коллектив, отдельные группы на
осуществление определенных позитивных мероприятий, организовать
взаимодействие с работниками дознания, обеспечить правильное сочетание
следственных и оперативно-розыскных мер по расследуемому уголовному делу

и т. д.).

Высокая нравственность прокурора, следователя, дознавателя – это их
нравственная безупречность не только в личных, обыденных делах, а именно
в профессиональной деятельности. А потому и именуется профессиональной
нравственностью117, являющейся как и закон, средством регулирования их
деятельности. В данном своем качестве нравственность выступает как
понятие, включающее в себя комплекс более обязывающих, более строгих
моральных правил118. Это исключительная справедливость,
принципиальность, объективность, правдивость, предельная честность,
совестливость, корректность, чуткость, гуманность, доброжелательность,
глубокое уважение к закону, верность его букве и духу, неподкупность,
преданность своему делу. Постоянное следование им в повседневной
практике работника уголовной юстиции, активное, бескомпромиссное
проведение их в жизнь, невзирая на препятствия и угрозу его личному
благополучию, и есть необходимое условие успешного осуществления им
своей деятельности.

Культурный кругозор, принципиальность, идейно-политическая и
нравственная закалка относятся к необходимым качествам этого работника
потому, что они умножают его силы и способности, обеспечивают требуемую
стойкость, дают ему верные ориентиры при решении многообразных задач
следствия (дознания), предохраняют от узкопрофессионального, деляческого
отношения к своим обязанностям, помогают найти правильный выход из
трудного положения и противостоять нежелательным влияниям.

Насколько важны высокая нравственность, культура прокурора, следователя
и дознавателя в любой сфере их деятельности, хорошо сказано Д.С.
Лихачевым: ” Без элементарной нравственности не действуют социальные и
экономические законы, не выполняются указы… Низкая культура
отрицательно сказывается на нашей общественной жизни, государственной
работе.”.119 Именно дефицит нравственности и культуры у многих
следственных работников – одна из причин распространенности нарушений
уголовно-процессуального законодательства, того, что в следственной
практике нередко проявляются профессиональная недобросовестность,
процессуальный нигилизм, обращаются с законом фамильярно, по-свойски,
задерживают, арестовывают и привлекают к ответственности людей,
руководствуясь исключительно собственной ” логикой” и не имея никаких
доказательств вины

PAGE 67

или фальсифицируя их.120 Именно этим обусловлено неправильное убеждение
тех следователей и дознавателей, которые считают невозможным раскрытие
совершенных преступлений при неукоснительном соблюдении закона.121

Иные следователи и оперативные работники ставят даже под сомнение
принцип презумпции невиновности, договариваются до возможности арестов
по первому подозрению и в непредусмотренных законом целях, предлагают
отказаться от гуманизации закона, от правовых гарантий, так называемой ”
безарестной технологии” ведения следствия, видя в них причины падения
активности следователей и ухудшения в последние годы показателей
предварительного следствия. Но как заявляет Е. Мысловский, самое
страшное не то, что произошел рост преступности, а то, что за это время
“воспитался новый вид следователей, не желающих думать и принимать
решения”.122 По компетентным оценкам, нынешние следственные кадры слабы,
значительной части из них присущ низкий профессионализм, малоопытность,
неготовность и неумение работать в условиях жесткого режима законности,
верховенства права, расширения демократии, гласности и обновления
методов деятельности учреждений уголовной юстиции.123 Многие следователи
не имеют призвания к следственной деятельности, что существенно снижает
их профессиональный уровень. Следовательно, в основе следственных
просчетов и ошибок, плохой работы следственных органов лежат главным
образом не ” либерализация” борьбы с преступностью, не происходящие в
обществе демократические процессы и сужение в связи с этим сферы
применения арестов, а недостатки кадрового порядка, в том числе штатная
необеспеченность аппаратов следствия и дознания. К тому же работа при
отсутствии призвания к ней, низкая квалификация и профессиональная
ограниченность следователей и дознавателей – это не только причины
слабости дознания и следствия, но и минусы, нередко провоцирующие
незаконные акты и компенсируемые произволом и беззаконием при
расследовании дел.

Разумеется, немало и других причин тревожного состояния качества
дознания и следствия, негативно влияющего на законность и эффективность
расследования уголовных дел, в том числе высказывания, подобные
произнесенным В. Степашиным словам: ” Мы будем нарушать права человека,
если этот человек – преступник”.124 Мы не сбрасываем со счета и случаи
необоснованного отказа от ареста опасных преступников, рецидивистов.
Однако из сказанного ясно, что сегодня нужен качественно новый корпус
следователей, новый тип следователя (дознавателя), человека, свободного
от извращенных, но отвечающих современным требованиям правовых взглядов
и убеждений. Для этого необходимы прежде всего профессиональная
грамотность, высокий уровень правосознания следователя (дознавателя),
являющийся основной составной частью его профессионализма, а отсюда и
важнейшим условием успеха в его деятельности.

Указанный феномен рассматривается как важное условие законности и
эффективности не только уголовного преследования, а всякой
правоприменительной деятельности потому, что предписания и дозволения,
содержащиеся в правовых нормах, трансформируются в конкретные отношения

PAGE 68

через правосознание. В индивидуальном правовом регулировании оно
является ведущим звеном, посредствующим между нормой и практическим
осуществлением ее в правоотношении. Именно правосознание, материализуясь
в волевых действиях своего обладателя непосредственно организует,
направляет весь правоприменительный процесс и переводит в реальное
поведение правовые установления. В основе данного его свойства лежит
принцип единства сознания и деятельности,125 то, что ” сознание человека
не только отражает объективный мир, но и творит его “.126

Как известно, правосознание выполняет регулятивную функцию во всяком
человеческом действии, связанном с реализацией прав и обязанностей. Но
правовое сознание работников уголовной юстиции – это не просто
внутренний регулятор их поведения в юридически значимых ситуациях, а
служебный ” паспорт”, базовый компонент и критерий их профессиональной
пригодности для работы в правоохранительных органах. Оно характеризует
компетентность, профессиональное мастерство этих работников. Это сама
суть юридической профессии, фундамент, без которого нет правильного
правоприменения. Поэтому правосознание субъектов правоприменения,
именуемое профессиональным правосознанием, всегда выступает в качестве
руководящего начала в правореализации благодаря всем своим функциям –
познавательным, информационным, оценочным,
регулятивно-праксеологическим.127 Его назначение – обеспечение
правильного и своевременного осуществления требований закона и активное
содействие воспитанию и укреплению правосознания граждан, особенно
нуждающихся в правовом воздействии. Это предполагает высокий
правовоззренческий уровень у субъектов правоприменения, фиксирующий их
качественную способность и принципиальную готовность всецело реализовать
данные задачи. Сказанным как раз предопределяется зависимость законности
и эффективности уголовного преследования от профессионального
правосознания.

Как показывают наши исследования, допускаемые прокурорами, следователями
и дознавателями в их деятельности изъяны в основном объясняются
недостатками в их правосознании. Причем они касаются всех трех элементов
правосознания: и понимания и усвоения правовых положений, и отношения к
ним, и навыков, привычек правового поведения (установок) указанных
должностных лиц. Причина тому не только недостаточная вузовская
подготовка, небольшой практический опыт, недоработки системы повышения
профессиональных знаний, слабая юридическая начитанность, отсутствие
интереса к специальной литературе, нехватка притока нужной информации о
передовых достижениях уголовно-процессуальной науки и практики, но порою
и сознательные нарушения закона с целью добиться таким путем желаемых
результатов. У отдельных работников наблюдается сила инерции старых
привычек, негативных традиций, стандартность мышления, слепая вера в
правильность оценок правовых явлений другими лицами, упрощенчество,
пренебрежение требованиями закона, притупление чувства законности128 и
ответственности за исполнение правовых обязанностей, отсутствие
самокритичности, шаблонность и огульность при принятии
уголовно

PAGE 69

процессуальных решений. Все это плод деформации профессионального
правосознания соответствующих работников.

Многие недостатки и нарушения в сфере уголовного преследования связаны
именно с дефицитом знаний теории и методики осуществления данной
деятельности, а также законодательства, регулирующего этот процесс, у
значительной части практических работников. Это потому, что “…
неверное мышление неизбежно и непроизвольно фабрикует неверные
факты„.”.129 При таком уровне знаний азбучных положений уголовного
преследования должностные лица органов уголовного судопроизводства не
могут квалифицированно решать вопросы их практики, соответствующие
процессуальные нормы по существу обесцениваются, становятся ” мертвыми”,
а их применение бессмыслицей.

Без досконального знания законодательства, его теории и методики
применения нет профессионализма, умения быстро и объективно разобраться
в сложившейся обстановке. Ведь знание освещает ситуацию, выполняет
функцию видения случая, на который рассчитано применение закона.
Правовые знания составляют ядро правосознания, ибо ” способ, каким
существует сознание и каким нечто существует для него, это – знание”.130
Но знания должны перерастать в глубокие личные убеждения в необходимости
действовать всегда строго по закону, которые бы никогда не изменяли в
реальной действительности. Правосознание лишь тогда сыграет свою роль в
обеспечении законности и эффективности уголовного преследования, если
будет, по выражению Ю.В. Феофанова, “утверждать закон, исходить из
закона, воплощаться через закон „”131

Правосознание работников уголовной юстиции есть органическая часть их
мировоззрения, нравственной позиции, общей культуры. Поэтому и
деформированность его было бы неправильно объяснять только
неудовлетворительными знаниями законов и теоретических положений. Это
также результат определенных смещений и нехваток в нравственном строе,
идейно-политическом и культурном уровне соответствующих работников.132
Без кристального нравственного сознания, идейной убежденности, духовного
богатства, широкого политического кругозора и высокой культурности нет
прочной законности, также как без единой, твердой законности “нет ни
культурности, ни политической грамотности”.133 Вот почему эти феномены
выступают критериями пригодности лица быть прокурором, следователем,
дознавателем и являются качествами, которыми должны обладать все
работники правоохранительных органов. И почему в формировании и развитии
этих качеств у них, осуществлении необходимых мер по корректировке их
правосознания с учетом имеющихся недочетов мы видим один из верных путей
поднятия уровня их профессионализма, а стало быть, и практического
решения проблемы законности и эффективности в деле уголовного
преследования. Для плодотворной реализации данного способа борьбы с
преступностью субъекты преследования должны быть также носителями
психофизических, физических и филологических качеств.

PAGE 70

Психофизические компоненты – память, речь, воображения, внимание,
восприятие, самочувствие, настроение, самообладание, особенности
сердечнососудистой, эндокринной систем, мышечно-двигательного аппарата.
Как психологические, так и психофизические условия необходимы для
интеллектуальной, эмоциональной, волевой и коммуникативной деятельности
работников уголовной юстиции.

Физические качества – сила, быстрота, выносливость, ловкость, гибкость.
Как результат общефизической подготовки они служат действенным средством
достижения высокой работоспособности (физической и умственной), помогают
выработать волевые качества, необходимые для нормальной
жизнедеятельности, а также продуктивности труда прокурорско-следственных
работников. Они обеспечивают физическую, психическую и эмоциональную
выносливость. Хорошая общефизическая подготовленность есть залог
здоровья, нужного этим работникам, как видно из ст. 401 Закона о
прокуратуре РФ. Здоровье – это ведущий фактор, обусловливающий
плодотворность прокурорской и следовательской работы. Ибо здоровье –
такое состояние организма, которое определяет полноценное выполнение
всех жизненных функций человека.

Филологические качества – знание государственного языка РФ (русского),
иностранного языка, знание и умение грамотно использовать в своей
деятельности профессиональную лексику, умение правильно, ясно, четко
выражать и излогать (письменно или устно) свои мысли, грамотно писать,
т.е. с соблюдением правил грамматики и синтаксиса, овладение основами
ораторского искусства.134

Все перечисленные качества тесно связаны между собой и в своей
совокупности составляют основу профессиональной деятельности работников,
ведущих уголовное преследование.

Учитывая, что модель прокурора, следователя и дознавателя есть
совокупность предъявляемых к ним общих и специальных требований, они
выполняют исключительно важные и сложные задачи, их знания, качества,
навыки и умения должны быть такими, которые были бы адекватными этим
требованиям и задачам и обеспечивали бы успешное воплощение их в жизнь.

Глава 3. ИНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ МЕХАНИЗМА УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

§ 1. Участие общественности в уголовном преследовании

Участие общественности в уголовном преследовании – понятие, производное
от более широкого понятия ” участие общественности в борьбе с
преступностью”. Последнее включает в себя как меры, предусмотренные
уголовно-процессуальным законодательством, так и меры, установленные
иными правовыми и политико-правовыми актами. Если уголовное
преследование есть преследование уже совершенных преступлений в рамках
уголовного процесса, то борьба с преступностью предполагает также
предупреждение и пресечение преступлений общесоциальными и специальными
социальными мерами. Именно о таких мерах речь идет,

PAGE 71

например, в Федеральном законе РФ от 24 июня 1999 г. “Об основах системы
профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних”.

Преследование преступлений возможно и за рамками возбужденного
уголовного дела, т.е. в непроцессуальной форме. Так, согласно статьям
11, 12 Федерального закона РФ от 14 апреля 1999 г. ” О ведомственной
охране” работники ведомственной охраны имеют права и обязанности по
пресечению преступлений, преследованию и задержанию лиц, их совершивших.
До возбуждения уголовного дела преследование бывает также в порядке
оперативно-розыскных мер, при погоне за преступником милицией, самим
потерпевшим, другими гражданами, захвате его по ” горячим следам”,
задержании на месте преступления и т.д.1

По МУПК (ст.161), УПК РБ (ст.109) и РК (ст.133) не только потерпевший,
но и любой иной гражданин имеет право захватить (задержать) и
принудительно доставить в орган власти лицо, совершившее преступление, с
целью пресечения возможности скрыться и совершения им иных
посягательств. В УПК РФ такое положение не предусмотрено. Но ст. 38 УК
РФ подтверждает право граждан на задержание преступника для доставления
органам власти и пресечения возможности совершения им новых
преступлений.

Приведенные данные дают основание для понимания участия общественности в
уголовном преследовании в узком (в рамках уголовного судопроизводства) и
в широком (вне этих рамок) смысле. Ввиду того что ” преследование
преступлений касается всего общества”2, что добиться успеха в данном
деле можно лишь в том случае, ” если сама народная масса помогает”3 и
что ” без опоры на широкую общественную поддержку – с преступностью не
справиться и порядка в стране не навести”4, важно рассмотрение обоих
этих понятий с точки зрения их правового регулирования.

К сожалению, в России правовая регламентация участия общественности в
борьбе с преступностью сильно отстает от потребностей практики. Пока нет
единого, общего для всей России законодательного акта, который бы
удовлетворял нынешние запросы жизни. В действующих законах РФ обозначены
лишь отдельные моменты рассматриваемого вопроса. В частности, в Законе
РФ “О милиции” от 18 апреля 1991 г. в редакции Закона от 4 августа 2001
г. записано: “Милиция решает стоящие перед ней задачи во взаимодействии
с другими государственными органами, общественными объединениями,
трудовыми коллективами и гражданами” (ч. 2 ст. 3). Но в чем, в каких
формах и пределах заключается это взаимодействие, в нем не раскрывается.
В Законе РФ “Об оперативно-розыскной деятельности” от 12 августа 1995 г.
статья 17 посвящена содействию граждан органам, осуществляющим
оперативно-розыскную деятельность. В ней говорится: ” Отдельные лица
могут с их согласия привлекаться к подготовке и проведению
оперативно-розыскных мероприятий с сохранением по их желанию
конфиденциальности сотрудничества с органами, осуществляющими
оперативно-розыскную деятельность, в том числе по контракту”.

Неоправданно затянулось принятие Федерального закона ” Об участии
граждан Российской Федерации в обеспечении правопорядка”. Его проект

PAGE 72

давно разработан и дважды принимался Государственной Думой и одобрялся
Советом Федерации. Когда Президент РФ первый раз отклонил его как
противоречащий Конституции РФ и ряду федеральных законов, в ” Российской
газете” за 12 марта 1998 года был опубликован материал ” Народный
дружинник криминал не остановит”. В нем утверждалось, что принятие этого
закона приведет к размыванию функций, задач, полномочий и
ответственности органов государственной власти и общественных
объединений. Понятно, что такое отношение к данному законопроекту и
подобные публикации не настраивают общественность на борьбу с
преступными посягательствами. Глубоко заблуждается тот, кто думает, что
избавит общество от преступности могут одни лишь правоохранительные
органы. Нигде, никогда, ни в одной стране мира и ни в какой цивилизации
этого сделать не удавалось без подключения потенциала самого общества,
всего народа.

Справедливости ради отметим, что в Республике Башкортостан аналогичный
закон – ” Об общественных объединениях правоохранительного характера”
был принят еще 28 июля 1997 года. На его основе приняты и действуют
утвержденные постановлением Кабинета Министров РБ от 7 июля 1998 года:
Положение о социально-профилактическом центре по месту жительства
граждан, Положение о рабочих отрядах содействия милиции и Типовое
положение о совете профилактики трудового коллектива. 23 марта 1998 года
принят Закон о государственной системе профилактики безнадзорности и
правонарушений несовершеннолетних, защиты их прав. Указом Президента РБ
от 30 марта 2001 года утверждена Программа борьбы с преступностью в
республике на 2001-2003 годы, которая предусматривает целый ряд мер,
направленных на повышение активности населения в борьбе с проявлениями
преступности.

О том, что участие общественности в противодействии преступности
эффективно, можно привести пример из практики. В городе Старый Оскол
Белгородской области благодаря помощи дружинников снизилось количество
наиболее распространенных преступлений – квартирных краж.5

В отмеченном плане представляется неправильным то, что в УПК РФ не
сохранено положение УПК РСФСР (ст. 128), предписывающее следователю
обязанность использовать помощь общественности для раскрытия
преступлений и розыска лиц, их совершивших, а также для выявления и
устранения причин и условий, способствовавших совершению преступлений.
Участие общественности в уголовном процессе заслуживает того, чтобы
возвести его в ранг принципа уголовного судопроизводства. Именно так
решен этот вопрос в Узбекистане, статья 21 УПК которого участие
общественности в судопроизводстве по уголовным делам причисляет к
принципам уголовного процесса. Она гласит: “При расследовании и судебном
рассмотрении уголовных дел дознаватель, следователь, прокурор и суд
вправе, в пределах своей компетенции, использовать помощь общественности
для установления обстоятельств совершения преступления, розыска и
изобличения виновных, вынесения справедливого приговора, а также для
выявления причин преступлений и условий, способствовавших его
совершению. Представители

PAGE 73

общественных объединений и коллективов вправе участвовать в производстве
по уголовным делам в качестве общественных обвинителей и общественных
защитников.

В проекте федерального закона о Следственном комитете Российской
Федерации в числе принципов деятельности органов предварительного
следствия указывается их взаимодействие с другими правоохранительными и
иными государственными органами, а также общественными организациями и
гражданами (п. 7 ст. 4). Но такой формулы нет в Положении об органах
предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел РФ,
утвержденном Указом Президента РФ от 23 ноября 1998 г.

Такой подход расходится с конституционным принципом о том, что
источником власти в стране является народ, осуществляющий ее
непосредственно, а также через органы государственной власти и органы
местного самоуправления (ст. 3 Конституции РФ). Не согласуется он и с
международными актами, предлагающими государствам активизировать усилия
по обеспечению как можно более широкого участия общественности в
осуществлении правосудия по уголовным делам, в предупреждении
преступности и борьбе с нею. Это принятые ООН Руководящие принципы в
области предупреждения преступности и уголовного правосудия (1985 г.),
Руководство по основным направлениям предупреждения преступлений (1990
г.), Стандартные минимальные правила в отношении мер, не связанных с
тюремным заключением (Токийские правила от 14 декабря 1990 г.),
относящие общественные начала к основополагающим принципам в этой сфере,
а также Руководящие принципы ООН для предупреждения преступности среди
несовершеннолетних (1990 г.), Минимальные стандартные правила ООН,
касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних
(Пекинские правила от 29 ноября 1985 г.), признающие усилия всего
общества в целом условием эффективности предупреждения преступности
среди несовершеннолетних.

В Декларации о полиции, принятой Парламентской Ассамблеей Совета Европы
8 мая 1979 г., указывается, что сотрудникам полиции и других органов,
выполняющих правоохранительную функцию, необходима активная моральная и
физическая поддержка общества.

В условиях прогрессирующей криминализации общества, острого кризиса
борьбы с преступностью и торжества уголовных авторитетов в нашей стране
многократно возрастает значение названных актов для совершенствования
отечественного законодательства. Благо, что в новой редакции Концепции
национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом
Президента РФ от 10 января 2000 г., записано, что решения и меры,
принимаемые органами государственной власти в области борьбы с
преступностью, должны опираться на поддержку общества. Но чтобы
задействовать все ветви государственной власти, весь потенциал
гражданского общества, обеспечить повсеместную деятельную помощь
населения в правоохранительном деле, отмеченные прогрессивные
международные положения должны быть полностью трансформированы в
нормативно

PAGE 74

правовой массив России, регулирующий борьбу с преступностью. В
политико-правовых и законодательных актах желательно обозначить важность
всеобщего общественного осуждения преступности, подчеркнуть, что борьба
с нею, укрепление законности и правопорядка есть общегосударственная,
общенародная задача. Необходимо не только констатировать, что “борьба с
преступностью и коррупцией получит должный эффект лишь тогда, когда мощь
государства будет подкреплена активной поддержкой его граждан”6 или ”
решение этой задачи невозможно без серьезной государственной поддержки,
широкого привлечения негосударственных структур, общественных
объединений и граждан”7, а воплощать эти идеи в реальность.

Имея в виду, что современная преступность есть экстерриториальное
явление, назрела необходимость обсуждения проблемы имплементации
международных норм по этим вопросам в национальное законодательство на
заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ.
Целесообразно принять рекомендательный для стран СНГ модельный закон об
участии общественности в борьбе с правонарушениями.

Поскольку согласно МУПК, УПК РБ. РК и Закону о прокуратуре РФ, УПК РФ
уголовное преследование – категория уголовного процесса, в
уголовно-процессуальном законодательстве, с нашей точки зрения, должно
быть предусмотрено участие общественности, граждан в этой деятельности.
В пользу такого решения вопроса выступает часть 5 ст. 32 Конституции
России, согласно которой граждане РФ имеют право участвовать в
отправлении правосудия.

Между тем статьей 22 УПК РФ правом на участие в уголовном преследовании
наделены только потерпевший, его законный представитель и (или)
представитель. В УПК РБ 28-я статья хотя и именуется “Право граждан на
участие в уголовном преследовании и обвинении”, но их круг
ограничивается только потерпевшим и его правопреемником.

Отсутствие надлежащей правовой базы участия общественных сил в этом
процессе – фактор, мешающий органам уголовного преследования обеспечить
эффективное осуществление данной деятельности. Поэтому нужны
основательные, совершенные законы.

Но как бы ни были хороши законы, они не будут работать, если нет доверия
общественных объединений и граждан к правоохранительным органам. И этот
вопрос стал злободневным. Углубляющийся правовой нигилизм населения,
внедрение в массовое сознание стереотипов противоправного поведения и
силового разрешения споров, правовой беспредел и коррумпированность
органов власти, отсутствие системы надлежащего правового воспитания
людей и другие негативные факторы привели к неверию значительной части
граждан в способность правоохранительных органов защитить интересы
личности и общества. Об этом свидетельствует то, что по данным
исследований ВНИИ МВД РФ в среднем по России около 60 % опрошенных жертв
преступлений не обращались в правоохранительные органы с сообщением о
совершенном в отношении них преступлении. Основными причинами
необращения были сомнения в результативности деятельности
правоохранительных органов (54

PAGE 75

%), нежелание быть втянутым в затяжной судебный процесс (26 %), опасение
наступления неблагоприятных последствий (20 %).8 О том, что основания
для таких сомнений и опасений были и остаются тревожной реальностью
сегодняшнего дня, говорят распространенность нарушений законности в
деятельности правоохранительных и судебных учреждений и обусловливаемые
такими фактами многочисленные нарекания граждан в адрес этих органов.9

Отсюда задача – восстановление доверия общественности к
правоохранительным органам. Для этого нужны кардинальные государственные
меры по устранению обстоятельств, породивших такое неверие, и
формированию позитивного общественного мнения о правоохранительной
службе. В их числе скорейшее принятие Федерального закона о
государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц,
содействующих уголовному судопроизводству.10

Незащищенность этих лиц от противоправного воздействия на них со стороны
подозреваемых, обвиняемых, их родственников, знакомых и других близких
им лиц выступает одной из причин того, что потерпевшие и свидетели
подвергаются массированному давлению, угрозам, шантажу, подкупу со
стороны преступных группировок, родственников и близких обвиняемого.
Нередко им и членам их семей угрожают смертью, увечьем, уничтожением
имущества, и в ряде случаев такие угрозы осуществляются. По данным МВД
РФ, за 1,5 года противоправному воздействию подверглись около 1800
участников уголовно-процессуальной деятельности и их близких.11

Насколько эта проблема остра, характеризует и следующий факт: 34,8 % из
40 тыс. опрошенных лиц заявили, что в случае, если они станут свидетелем
преступления, в правоохранительные органы о случившемся не сообщат.12

Нельзя сказать, что в России нет законов, предусматривающих нормы о
защите участников уголовного судопроизводства. Закон РСФСР о милиции
провозгласил обязанность милиции принимать меры по охране лиц,
участвующих в уголовном деле, а также членов их семей и близких, если
здоровье, жизнь или имущество этих лиц находятся в опасности (п. 24 ст.
10). Законом РФ об оперативно-розыскной деятельности на органы,
осуществляющие эту деятельность, возложена обязанность содействовать
обеспечению личной безопасности, сохранности имущества участников
уголовного производства, членов их семей, близких от преступных и иных
противоправных посягательств (п. 6 ст. 14). В статье 11 Закона РФ от 21
июля 1997 г. ” О судебных приставах” предусмотрена обязанность приставов
обеспечивать в судах безопасность участников судебного процесса и
свидетелей. Однако вышеприведенные данные показывают, что указанные
нормы не образуют достаточной системы, гарантирующей безопасность лиц,
содействующих уголовному судопроизводству. Поэтому нужен отдельный
закон, устанавливающий не только обязанность названных органов в этой
сфере, но и механизм реальной, надежной защиты участников уголовного
процесса.

Желательно принять Федеральный закон, регламентирующий деятельность по
предупреждению преступлений, и закон о защите личности от

PAGE 76

противоправных посягательств. Однако желаемая помощь населения сама по
себе не приходит. Требуются постоянные и полновесные организационные
усилия, чтобы мобилизовать общественные силы на борьбу с преступностью.
Необходимы прежде всего всеобщее правовое воспитание населения,
разъяснительная, просветительская работа, обучение людей защите и
самозащите от преступных посягательств.

Обеспечение участия общественности в борьбе с преступностью – серьезная
проблема, требующая больших финансовых затрат. Но, несмотря на нынешние
экономические трудности, решение ее нельзя откладывать, ибо преступность
-фактор, расшатывающий устои общества. Она мешает развитию страны,
является антиподом общечеловеческих ценностей, в том числе прав и свобод
людей. Участие граждан и общественных формирований в борьбе против этого
зла есть одно из проявлений демократизма, одна из важнейших форм
реализации людьми своего конституционного права участвовать в управлении
делами государства, есть условие формирования и развития в стране
цивилизованного гражданского общества, правового государства.
Следовательно, для осуществления этих идеалов нужно создать нормативную
базу, включающую в себя законодательство, регулирующее затронутые
вопросы всеобъемлюще и в совершенстве, и соответствующие иные условия
для эффективного функционирования общественных начал в борьбе с
криминалом.

§ 2. Научно-технические средства в уголовном преследовании

Здесь речь идет о средствах криминалистической техники, предназначенных
для обнаружения, фиксации, изъятия, исследования, накопления и
переработки криминалистической информации о расследуемом преступном
событии, а также технических средств и способов предупреждения и
пресечения преступлений. Сама криминалистика в определенном смысле есть
наука о расследовании и раскрытии преступлений, поскольку она
разрабатывает ” систему специальных приемов, методов и средств
собирания, фиксации расследования и использования доказательств”.13
Поэтому данные средства играют большую роль в уголовном преследовании.

Научно-технические средства криминалистики – это не просто технические
устройства и материалы, но и научные приемы и методы их использования в
практической деятельности по расследованию, раскрытию, предупреждению и
пресечению преступлений.14 В приказе Генерального прокурора РФ № 39 от
30 ноября 1993 г. “Об улучшении организации работы по внедрению
технико-криминалистических средств и научно обоснованных методов в
расследовании преступлений” применение этих средств рассматривается как
необходимое и важное условие выполнения требований закона о полном и
всестороннем расследовании преступлений, как условие коренного улучшения
качества предварительного следствия. Поэтому предлагается в полной мере
использовать возможности криминалистических средств доказывания для
раскрытия преступлений.

PAGE 77

В уголовно-процессуальном законодательстве обозначены лишь отдельные
технические средства: фотография, киносъемка, звукозапись, видеосъемка
(ст. 166 УПК). Но, по смыслу ст. 164 при производстве следственных
действий могут применяться иные технические средства обнаружения,
фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств.

Все эти средства имеют доказательственное значение. Так, фотосъемка
применяется для получения фотоизображения запечатлеваемого или
исследуемого криминалистического объекта, имеющего значение для
правильного разрешения дела. Фотоснимки, отобразившие фактические
данные, важные для расследования и раскрытия преступлений, по своей
правовой природе относятся к документам и могут использоваться в
уголовном преследовании в качестве доказательств. По мнению ряда
криминалистов, фотоснимки, которые получены вне сферы уголовного
процесса, например, фиксировавшие подготовку или совершение
преступления, считаются вещественными доказательствами и приобщаются к
делу специальным постановлением.15

Есть и авторы противоположного мнения.16 Снимки, полученные в ходе
следственных действий, являются составной частью соответствующего
протокола, поскольку применение научно-технических средств при
производстве следственных действий подлежит протоколированию.

Киносъемка в отличие от фотосъемки позволяет зафиксировать процесс
следственного действия и полученные результаты в динамике, что особенно
ценно при проверке показаний, производстве опознания личности,
следственного эксперимента, жилищного обыска, осмотра места аварии и
т.д. Но как фотофиксации, так и киносъемки существенно дополняют
протокол соответствующего следственного действия, позволяя участникам
процесса на последующих этапах движения уголовного дела составить общее,
полное и объективное представление о картине (объекте), запечатленности
в протоколе, и рассмотреть детали, придающие убедительность в истинности
полученных доказательственных данных.

Ценность звукозаписи состоит в том, что она с исчерпывающей полнотой
фиксирует ход допроса, очной ставки, в том объеме и деталях, что не
способен отразить протокол. Звукозапись применяется не взамен протокола,
а в дополнение к нему.

Видеозапись – электронный метод фиксации доказательственной информации,
который отличается оперативностью, технологической гибкостью и большой
информационной емкостью, является средством фиксации образной и звуковой
доказательственной информации при производстве следственных действий.

Разумеется, научно-технические средства, применяемые в уголовном
преследовании в целях закрепления доказательств, сказанным не
ограничиваются. В УПК РК (п. 11 ст. 126) прямо записано: “Для
закрепления доказательств, наряду с составлением протоколов, могут
применяться звукозапись, видеозапись, киносъемка, фотосъемка,
изготовление слепков, оттисков, планов, схем и других способов
запечатления информации.

PAGE 78

Фонограммы, видеозаписи, кинофильмы, фотоснимки, слепки, оттиски, планы,
схемы, другие отображения хода и результатов следственного или судебного
действия прилагаются к протоколу (п. 12).”

Поскольку в теории уголовного процесса и криминалистики существуют
разные суждения относительно юридической природы этих средств (являются
ли они доказательствами и к какому их виду относятся), очевидно,
читателя интересует, как должен быть решен этот вопрос. Ответ содержится
в самом законе. В УПК РФ (ст. 84) материалы фото- и киносъемки, звуко –
и видеозаписи относятся к документам, по УПК РК (ст. 123) к указанному
виду источников доказательств относятся также материалы, содержащие
компьютерную информацию. В УПК РБ (ст. 100) они именуются иными
носителями информации. При этом подчеркивается, что в случаях, когда
иные документы и другие носители информации обладают признаками
вещественных доказательств, они являются вещественными доказательствами.

Говоря о научно-технических средствах, как положительное, нужное, важное
следует отметить, что в УПК РК данному вопросу посвящена специальная
статья – 129-я, именуемая ” Научно-технические средства в процессе
доказывания”. Она состоит из 4-х частей. Первая часть гласит: ” В целях
собирания, исследования и оценки доказательств орган, ведущий уголовный
процесс, вправе использовать научно-технические средства”. Из этого
положения нетрудно заметить, что указанные средства имеют отношение ко
всему процессу доказывания. Причем часть 2 названной статьи
предусматривает возможность привлечения специалиста для оказания
содействия при использовании научно-технических средств.

Часть 3 упомянутой статьи устанавливает критерии допустимости применения
данных средств, а именно: если они 1) прямо предусмотрены законом или не
противоречат его нормам и принципам; 2) научно состоятельны; 3)
обеспечивают эффективность производства по уголовному делу; 4)
безопасны.

В части 4 указанной статьи закреплено: ” Использование
научно-технических средств органом, ведущим уголовный процесс,
фиксируется в протоколах соответствующих процессуальных действий с
указанием данных научно-технических средств, условий и порядка их
применения, объектов, к которым эти средства были применены, и
результатов их использования.

Мы привели здесь название и весь текст ст. 129 УПК РК, чтобы показать,
насколько это положение ценно для уголовного процесса, и что по своей
значимости оно заслуживает закрепления в отдельной статье УПК.
Желательно придать научно-техническим средствам такой статус и в УПК РФ.

По нашему глубокому убеждению, широкое применение научно-технических
средств в уголовном процессе – один из путей качественного и
эффективного осуществления данной деятельности и одно из неотъемлемых
условий успеха в деле уголовного преследования. Между тем на практике
нередко случается, что даже при необходимости указанные средства не
используются. Есть и следователи, у которых низкий уровень знаний,
умений и навыков по их применению.17 Недостаточность их использования
связана и с

PAGE 79

тем, что правоохранительные органы пока слабо оснащены техническими
средствами. Понятно, что их невозможно широко применять, если на один
следственный чемодан (набор всех необходимых на месте преступления
приспособлений) приходится 15 следователей. Поэтому прав Уполномоченный
по правам человека в Российской Федерации О.Мироненко, предлагая
увеличить финансирование правоохранительной системы и повысить штатную
численность оперативных и следственных работников.18

§ 3. Прокурорский надзор, ведомственный и судебный контроль в уголовном
преследовании

Как известно, согласно УПК прокурор является субъектом уголовного
преследования. Это значит, что он вправе самостоятельно и в полном
объеме вести данный процесс по конкретному уголовному делу. Указанное
его право закреплено также в Федеральном законе “О прокуратуре
Российской Федерации” (ст. 1, 27, 31). Однако к субъектам уголовного
преследования относятся также следователь и дознаватель. В случаях,
когда они ведут уголовное преследование, прокурор надзирает за их
деятельностью. Предметом надзора при этом выступает соблюдение прав и
свобод людей, установленного порядка разрешения заявлений и сообщений о
совершенных и готовящихся преступлениях, выполнения оперативно-розыскных
мероприятий и проведения расследования, а также законность решений,
принимаемых органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность,
дознание и предварительное следствие. Полномочия прокурора по надзору в
этой сфере устанавливаются уголовно-процессуальным законодательством РФ
и другими федеральными законами (ст. 30 Закона о прокуратуре).

Уголовное преследование и прокурорский надзор в названном законе
обозначены как самостоятельные функции прокурора. Однако некоторые
авторы не согласны с такой позицией. К примеру, И.Ф. Демидов считает,
что основной функцией прокурора в сфере борьбы с преступностью является
надзор за исполнением законов органами дознания, следствия и
оперативно-розыскной деятельности, а не уголовное преследование.19 А.Ф.
Козлов полагает, что ” уголовное преследование реализуется и при надзоре
за расследованием преступлений”, ” уголовное преследование начинается с
надзора за расследованием преступления и продолжается при
предварительном следствии”.20

По нашему мнению, нельзя отождествлять эти понятия, хотя они и тесно
связаны между собой. Если уголовное преследование применительно к
прокурору – деятельность, продолжающаяся в течение всего уголовного
судопроизводства, то прокурорский надзор – наблюдение, слежение за
законностью действий органов расследования и оперативно-розыскных
учреждений. Именно такой ответ напрашивается из содержания ст. 37 УПК
РФ, регулирующей полномочия прокурора. В ней записано: ” Прокурор
является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции,
установленной настоящим кодексом, осуществлять от имени государства
уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также
надзор

PAGE 80

за процессуальной деятельностью органов дознания и органов
предварительного следствия” (разрядка наша – З.Е.). Деятельность же
последних ограничивается только двумя первыми стадиями уголовного
процесса – возбуждением дела и предварительным расследованием.

Бесспорно, что обе эти стадии существуют и действуют во имя уголовного
преследования. Без них, без этих процессуальных форм нельзя законно и
обоснованно изобличить лицо, совершившее преступление, и привлечь к
справедливой ответственности. Осуществляя надзор за исполнением законов
при этом, прокурор выполняет обе свои функции – уголовное преследование
и надзорную деятельность, ибо надзор включает в себя реализацию
прокурором таких полномочий, как: дача указаний о привлечении лица в
качестве обвиняемого, о квалификации совершенного им деяния, об объеме
обвинения, утверждение обвинительного заключения и т.д.

Однако спектр полномочий прокурора достаточно широк. В их круг входят
также отказ в возбуждении уголовного дела, прекращение дела, утверждение
постановления дознавателя, следователя о прекращении производства по
делу и др. Это – одно из подтверждений того, что рассматриваемая область
надзора имеет самостоятельное значение и не всегда включает в себя
элементы уголовного преследования. К тому же, по утверждению Президента
РФ В.В. Путина, “сегодня на первый план выходит правозащитная
деятельность прокуратуры”.21 По этому пути развивается и
уголовно-процессуальное законодательство. В статье 6 УПК РФ,
определяющей назначение уголовного судопроизводства, в числе первых
обозначены: 1) защита прав и законных интересов лиц и организаций,
потерпевших от преступлений; 2) защита личности от незаконного и
необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.
Только после них, во второй части данной статьи указано: ” Уголовное
преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же
мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от
уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания,
реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному
преследованию”. Эти положения ориентируют деятельность прокурора в
уголовном процессе.

Таким же ориентиром выступает возложенная на прокуратуру задача
обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности (ст. 1
Закона о прокуратуре), которая распространяется и на уголовный процесс.
Она имеет прямое отношение к уголовному преследованию. Отсюда
уголовно-процессуальное преследование преступлений может быть только на
основе федерального закона, строго в рамках и во имя закона. С тем чтобы
вовремя предупредить ошибки и нарушения в деятельности органов,
осуществляющих уголовное преследование, надзор прокурора должен быть
активным, инициативным, своевременным, постоянным, плодотворным. Это
достигается в том случае, если правильно и умело организована
деятельность прокурора в данной сфере, когда надзор по всем без
исключения уголовным делам носит не эпизодический, а систематический
характер, когда прокурор вникает в существо каждого дела не в конце
расследования, а с самого начала его

PAGE 81

возникновения и при этом интересуется вопросами обеспечения законности,
своевременности, результативности действий, охватываемых уголовным
преследованием, и реальной защиты прав и свобод людей. Эти вопросы
должны быть предметом внимания на всем протяжении предварительного
расследования по любому делу, находящемуся в поднадзорных ему
следственных учреждениях и органах дознания.

Таков образ должного, действенного надзора прокурора на названном
участке уголовного судопроизводства. Фактическое же состояние этого
надзора еще далеко от идеального. К такому выводу приводят
распространенность нарушений в деятельности органов предварительного
расследования, многочисленные факты сокрытия преступлений от учета,
незаконного отказа в возбуждении уголовного дела и прекращения дел о
преступлениях по надуманным мотивам, необоснованных задержаний, арестов,
обысков и т.д.22

Генеральный прокурор в своих приказах от 18.06.97 г. “Об организации
прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием” и от
26.06.97 г. “Об организации работы органов прокуратуры по борьбе с
преступностью”, отметив недостатки в деятельности органов прокуратуры,
потребовал повышения эффективности прокурорского надзора в целях
решительного усиления борьбы с преступностью и ее предупреждения и
указал, что исчерпывающая реализация прокурором своих полномочий по
надзору за исполнением законов, направленных на защиту прав человека и
гражданина, охраняемых интересов общества и государства от преступных
посягательств, за расследованием и раскрытием преступлений, а также по
уголовному преследованию и координации деятельности правоохранительных
органов по борьбе с преступностью являются важнейшими направлениями в
работе органов прокуратуры.

Несмотря на эти важные ведомственные указания, то, что многие
уголовно-процессуальные нарушения вскрываются самими прокурорами,
нарушения в деятельности органов дознания и следствия не стали
редкостью.23 Одна из причин того, – по словам Генерального прокурора РФ
В.В. Устинова, -некоторые прокуроры ” перестали вникать в расследование
и даже изучать дела перед направлением их в суд “.24

Данная проблема настолько остра, что на нее обращено серьезное внимание
в Послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ “Не будет ни
революций, ни контрреволюций”. В нем констатируется, что в деле борьбы с
преступностью и защиты граждан правоохранительные структуры еще не
дорабатывают, и поэтому ставится задача совершенствования их работы, в
том числе – и Прокуратуры.25

Прокурорский надзор не может быть ослаблен и он будет гарантом качества
и своевременности рассмотрения уголовных дел, законности, обоснованности
и объективности совершаемых при этом процессуальных действий и решений и
тогда, когда по новому УПК РФ произойдет передача суду его полномочий по
санкционированию мер процессуального принуждения. Ведь закон не
освобождает прокурора от ответственности за обеспечение законности
их применения, поскольку ст. 37 УПК РФ

PAGE 82

предписывает ему давать согласие дознавателю, следователю на возбуждение
перед судом ходатайства об избрании меры пресечения или о производстве
иного процессуального действия, которое допускается на основании
судебного решения.

Таким образом, в механизме уголовного преследования прокурор выполняет
двоякую роль: как непосредственного субъекта уголовного преследования,
так и субъекта обеспечения законности уголовного преследования в
присущих этим его функциям процессуальных формах.

Поставленная перед органами прокуратуры задача обеспечения законности
предварительного следствия не снимает ответственности с начальников
следственных подразделений (системы МВД, ФСБ, ФСНП) за правильность и
своевременность действий следователей по расследованию преступлений. Ибо
на них возложена функция контроля в этой сфере. Это было закреплено в
ст. 1271 УПК РСФСР. Хотя в ст. 39 УПК РФ, регламентирующей правовое
положение начальника следственного отдела, термин ” контроль” не
употребляется, но содержание статьи (право на проверку материалов
уголовного дела, дачу следователю указаний о направлении расследования,
производстве отдельных следственных действий, привлечении лица в
качестве обвиняемого, об избрании в отношении подозреваемого,
обвиняемого меры пресечения, о квалификации преступления и объеме
обвинения, отмена необоснованного постановления следователя о
приостановлении предварительного следствия, внесение прокурору
ходатайства об отмене иных незаконных или необоснованных постановлений
следователя и др.) свидетельствует о том, что он выполняет контрольную
функцию в пределах полномочий, предусмотренных законом. Основная ее
задача – обеспечение исполнения уголовно-процессуального
законодательства, своевременная проверка в этих целях соответствия
решений и действий следователя нормам закона, выявление и устранение
недостатков, их причин.

То, что начальники следственных подразделений осуществляют контроль за
расследованием преступлений, принимают меры по наиболее полному,
всестороннему и объективному исследованию обстоятельств уголовного дела,
и для этого они наделены широкими процессуальными полномочиями, прямо
указано в УПК РБ (ст. 35), РК (ст. 63), РУ (ст. 37).

Являясь руководителями следственных органов, они выполняют и иные, т.е.
непроцессуальные функции. Так, согласно Положению об органах
предварительного следствия в системе МВД РФ, утвержденному Указом
Президента РФ от 23 ноября 1998 г. № 1422,26 эти органы обязаны вести
организационно-методическое руководство расследованием преступлений,
подследственных следователям системы МВД. Оно включает в себя: анализ
следственной практики, организации и результатов деятельности
следователей органов МВД, разработка и реализация мер по повышению
качества и сокращению сроков расследования; изучение, обобщение и
рекомендация к внедрению положительного опыта предварительного
следствия, разработка для использования на практике современных методик
расследования отдельных видов преступлений и т.д. Естественно,
малоопытным следователям

PAGE 83

начальники следственных органов дают инструктаж, оказывают практическую
помощь.

Если учесть все эти положения, то можно сделать вывод о том, что данный
правовой институт служит гарантией точного и неуклонного исполнения
каждым следователем уголовно-процессуальных норм в деятельности по
расследованию преступлений, даже в той мере, что ” руководящее
воздействие начальника следственного отдела в ряде случаев позволяет
исключить необходимость вмешательства прокурора”.27

К сожалению, нынешнее состояние данного ведомственного контроля отстает
от предъявляемых к нему требований. То большое число нарушений закона,
препятствующих достижению задач уголовного судопроизводства, обеспечению
гарантированных Конституцией РФ прав и свобод человека и гражданина,
которые допускаются в деятельности следователей, обусловлено и
недостатками в реализации начальниками следственных подразделений
функции контроля. По данным НИИ проблем укрепления законности и
правопорядка, деятельность начальников следственных подразделений по
выполнению требований ст. 1271 УПК РСФСР оценивается невысоко:
удовлетворительно – 68,1 % и неудовлетворительно – 30,8 %. Основные
причины их недостатков видятся в неправильной организации и подходе к
оценке деятельности со стороны контролирующих подразделений и
руководства органов МВД, недостаточной профессиональной квалификации и
недобросовестном отношении к работе, а также в трудностях объективного
характера: высокой нагрузке, низкой квалификации следователей и т.д.28

Низок уровень ведомственного контроля и за расследованием дел,
производимых органами дознания.29 А “слабый или же ограниченный контроль
– это один из элементов, ослабляющих действие правовых предписаний”.30
Генеральный прокурор РФ, указывая на распространенность нарушений
требований закона о всестороннем, полном и объективном исследовании всех
обстоятельств при расследовании уголовных дел, в своем приказе № 31 от
18.06.97 г. “Об организации прокурорского надзора за предварительным
следствием и дознанием” подчеркнул: ” Некоторые прокуроры не проявляют
настойчивости и принципиальности в привлечении начальников следственных
подразделений и органов дознания к ответственности за ненадлежащий
контроль деятельности подчиненных им следователей и дознавателей”.

Одна из причин недостатков контрольной деятельности руководителей
органов дознания – отсутствие закона, регулирующего их процессуальные
полномочия. Правда, имелись ведомственные акты, регламентировавшие
процессуальную деятельность этих органов: (Примерное положение об
организации работы специализированных подразделений дознания милиции
общественной безопасности (местной милиции), утвержденное приказом МВД
РФ от 16 октября 1992 г. ” О мерах по укреплению подразделений дознания
и совершенствованию раскрытия преступлений, по которым предварительное
следствие не обязательно”; Письмо Генеральной прокуратуры РФ, МВД
России, Следственного комитета МВД России от 9 сентября 1993 г. ” О

PAGE 84

процессуальных полномочиях руководителей органов внутренних дел”. Но они
противоречили принципу законности, тому, что порядок производства по
уголовным делам определяется только уголовно-процессуальным законом (ст.
1 УПК РСФСР). К сожалению, нет статьи, посвященной процессуальным
полномочиям начальников органов дознания, в новом УПК РФ. Благо, что в
УПК РБ (ст. 38), РК (ст. 66), РУ (ст. 39) этот вопрос урегулирован. К
примеру, по УПК РК начальник органа дознания контролирует
своевременность и законность действий дознавателей и вправе: 1)
проверять находящиеся в их производстве дела; 2) давать указания о
производстве отдельных следственных и иных процессуальных действий, о
привлечении в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объеме
обвинения, о передаче дела (материалов) от одного дознавателя к другому;
3) поручать дознание нескольким дознавателям; 4) возбуждать уголовное
дело и лично проводить дознание, приняв при этом дело к своему
производству либо выполняя отдельные процессуальные действия.

На нем лежат также обязанности по организации принятия необходимых
уголовно-процессуальных и оперативно-розыскных мер в целях обнаружения
признаков преступления и лиц, их совершивших, предупреждения и
пресечения преступлений, по утверждению многих постановлений дознавателя
(например, о возбуждении или отказе в возбуждении дела, о производстве
обыска и т.д.).

В отличие от УПК РК в УПК РБ, кроме всего указанного, начальнику органа
дознания предписывается обязанность обеспечить при производстве дознания
по уголовным делам всестороннее, полное и объективное исследование
обстоятельств дела.

Из вышеизложенного видно, что ведомственный контроль, как и прокурорский
надзор, участвует в уголовном преследовании, неся ответственность за
законность его ведения.

Что касается судебного контроля в плоскости отношений уголовного
преследования, контроль суда действует как в досудебных, так и в
судебных стадиях уголовного судопроизводства. При этом ” суд не является
органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или
стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами
их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав”
(ч. 3 ст. 15 УПК РФ). По новому УПК РФ (ст. 29) судебный контроль
охватывает многие вопросы, которые по УПК РСФСР решал прокурор. В
частности, только суд, в том числе в ходе досудебного производства
правомочен принимать решения: 1) об избрании меры пресечения в виде
заключения под стражу, домашнего ареста; 2) о продлении срока содержания
под стражей;31 3) о помещении подозреваемого, обвиняемого, не
находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар
для проведения соответственно судебно-медицинской или
судебно-психиатрической экспертизы; 4) о производстве осмотра жилища при
отсутствии согласия проживающих в нем лиц; 5) о производстве обыска и
(или) выемки в жилище; 6) о производстве личного обыска; 7) о
производстве выемки предметов и документов, содержащих информацию о
вкладах и счетах в банках и иных кредитных

PAGE 85

учреждениях; 8) о наложении ареста на корреспонденцию и выемке ее в
учреждениях связи; 9) о наложении ареста на имущество, включая денежные
средства физических и юридических лиц, находящиеся на счетах и во
вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях; 10) о
временном отстранении обвиняемого от деятельности; 11) о контроле и
записи телефонных и иных переговоров.

Суд правомочен в ходе досудебного производства рассматривать жалобы на
действия (бездействие) и решения прокурора, следователя, органа дознания
и дознавателя.

Контрольная функция суда продолжается и после поступления уголовного
дела в суд, так как судья должен выяснить в отношении каждого из
обвиняемых: 1) подсудно ли уголовное дело данному суду; 2) вручены ли
копии обвинительного заключения или обвинительного акта; 3) подлежит ли
отмене или изменению избранная мера пресечения; 4) имеются ли основания
для проведения предварительного слушания; 5) подлежат ли удовлетворению
заявленные ходатайства и поданные жалобы; 6) приняты ли меры по
обеспечению возмещения вреда, причиненного преступлением, и возможной
конфискации имущества (ст. 228 УПК РФ).

Согласно ст. 243 УПК председательствующий руководит судебным заседанием,
принимает все предусмотренные законом меры по обеспечению
состязательности и равноправия сторон. В силу этого принципа в судебном
разбирательстве участвуют сторона обвинения и сторона защиты. Под
контролем суда и благодаря его обязанностям по созданию необходимых
условий стороны реализуют свои права и обязанности. Судебное следствие
начинается с изложения государственным обвинителем предъявленного
подсудимому обвинения, а по уголовным делам частного обвинения – с
изложения заявления частным обвинителем. Как сторона обвинения, так и
защиты, имеют право на прения для изложения своей позиции. При этом суд
не вправе ограничивать продолжительность прений сторон (ст. 273, 292).
При постановлении приговора – обвинительного или оправдательного – и
принятии иных решений суд независим от мнения сторон и подчиняется
только закону.

Из перечисленных правовых положений нетрудно заметить, что и судебный
контроль участвует в уголовном преследовании (суд, втягиваясь в
обсуждение и решение вышеупомянутых вопросов, оказывается причастным к
решению проблем уголовного преследования), но в роли гаранта обеспечения
законности его осуществления. Судебный контроль, по нашему глубокому
убеждению, станет действительно таким гарантом, если он будет вестись
специально учрежденным для этого следственным судьей,32 освобожденным от
других дел, достаточно опытным, высокопрофессиональным, компетентным в
этой области. Без этого остаются сомнения в правильности и эффективности
отмеченных нововведений касательно сужения полномочий прокурора: суды
никогда не обеспечивали стопроцентный беспробельный контроль, даже
тогда, когда по УПК РСФСР он был в ограниченных пределах.33 Проводимая в
стране судебная реформа пока не дала зримых результатов. Поэтому у
Президента РФ В.В. Путина были основания для заявления в его Послании

PAGE 86

2001 года Федеральному Собранию РФ: “Отечественная судебная система
отстает от жизни… для многих людей, пытающихся законно восстановить
свои права, суд так и не стал ” ни скорым, ни правым, ни справедливым.
Не говорю “всегда”, но во многих случаях, к сожалению, это так”.34

Вместе с тем мы убеждены, что судебный контроль за законностью и
обоснованностью решений и действий органов уголовного преследования
необходим. Он нужен для умножения гарантий от возможных фактов
беззакония и произвола в практике уголовного преследования. Надеемся,
что судебная власть займет статус высшего гаранта законности и защиты
прав людей. Но это, когда она крепко станет на ноги, будет подлинно
независимой и сильной, когда для этого будут созданы все необходимые
(финансовые, материальные, кадровые, информационные,
организационно-методические и др.) условия.

§ 4. Правовая помощь Интерпола и иностранных государств в уголовном
преследовании

Борьба с преступностью – внутренняя функция любого государства. Но
современной преступности присуща и экстерриториальность, т.е. совершение
уголовно-наказуемых деяний одними и теми же лицами на территории не
только нескольких республик, краев, областей, но и государств. Получают
все большее распространение терроризм, коррупция, незаконная торговля
наркотиками, фальшивомонетничество, отмывание преступных доходов и
другие преступления, имеющие международную значимость. Это объясняется
тем, что организованная преступность растет и приобретает
транснациональный характер.

Могут быть и такие ситуации: жертвы преступления являются гражданами
различных государств или людьми, связанными с деятельностью
международных организаций; ущерб, нанесенный преступлением, затрагивает
различные государства или международные организации, либо предприятия с
иностранным участием; финансирование или операции по отмыванию денег,
полученных преступным путем, осуществляется в другом государстве; одно
или несколько лиц, причастных к преступлению, не являются гражданами
России, в которой оно совершено; лица, совершившие преступление в
России, выехали за ее пределы и скрываются в каком-то иностранном
государстве; потерпевшие, свидетели, либо вещественные или письменные
доказательства совершенных преступлений оказываются на территории других
государств.

Все это требует совместных усилий и повседневного сотрудничества
государств.

В целях осуществления скоординированной работы по расследованию и
раскрытию преступлений и розыску скрывшихся преступников создана
Международная организация уголовной полиции – Интерпол (1946 г.). В его
структуре созданы Национальные центральные бюро. Они являются центрами
международного сотрудничества государств по борьбе с преступностью,
опорными пунктами Интерпола на местах. В России такое Бюро создано
Указом Президента РФ от 30 июля 1996 г. № 1113 “Об участии Российской

PAGE 87

Федерации в деятельности Международной организации уголовной полиции
-Интерпола”, а постановлением Правительства РФ от 14 октября 1996 г. №
1190 утверждено Положение о Национальном центральном бюро Интерпола.35

В рамках этой международной организации сложился постоянно действующий
механизм кооперации и координации действий полиции разных стран в борьбе
с общеуголовной преступностью. В ее задачи входят: 1)способствовать
широкому взаимному сотрудничеству всех органов уголовной полиции в
пределах действующего в странах законодательства и в духе Всеобщей
декларации прав человека; 2) создавать и развивать институты, которые
могут содействовать успешному предупреждению и борьбе с уголовной
преступностью. Основными направлениями ее деятельности являются: 1)
уголовная регистрация; 2) международный розыск преступников; 3)
международный розыск лиц, пропавших без вести; 4) международный розыск
национальных ценностей. Поэтому роль Интерпола в международной борьбе с
преступностью весьма существенна.36

Международное сотрудничество государств в борьбе с преступлениями
осуществляется не только в рамках Интерпола и других международных
организаций. Общепризнанным стало заключение государствами специальных
двусторонних договоров о правовой помощи по уголовным делам. В качестве
примера можно привести подписанный 16 сентября 1996 г. Договор между РФ
и Польшей о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и
уголовным делам, который ратифицирован Федеральным законом РФ 13 июля

2001 года.37

Общие правила в этой области установлены Европейской конвенцией о
взаимной правовой помощи по уголовным делам, принятой в Страсбурге 20
апреля 1959 г. Для характеристики, в какой степени они имеют отношение к
уголовному преследованию, можно привести статью 1 данной Конвенции: ”
Договаривающиеся Стороны обязуются оказывать друг другу, в соответствии
с положениями настоящей Конвенции, самую широкую правовую помощь на
взаимной основе в вопросе уголовного преследования за преступления,
наказание за которые на момент просьбы о помощи подпадает под юрисдикцию
судебных органов запрашивающей Стороны”.38

22 января 1993 г. в г. Минске государства – члены Содружества
Независимых Государств подписали Конвенцию о правовой помощи и правовых
отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (в России она
вступила в силу 10 декабря 1994 г. – СЗ РФ. 1995. № 17. Ст. 1472). В ней
часть 3-я посвящена осуществлению уголовного преследования.39

Часть положений обеих Конвенций находит отражение в УПК РБ (ст. 469473),
РК (ст. 521-541), УПК РФ (ст. 453-473).

Анализ упомянутых международных актов и УПК показывает, что правовая
помощь соответствующих органов иностранных государств может включать в
себя производство обысков, изъятие и передачу вещественных
доказательств, вручение документов, проведение экспертиз, допросов
свидетелей, обвиняемых, экспертов и других лиц, осмотра, предоставление
сведений о судимости лиц, осужденных ранее судами данного государства,
пересылку

PAGE 88

отпечатков пальцев, выдача лиц российским правоохранительным органам для
привлечения к уголовной ответственности, осуществления уголовного
преследования в отношении иностранного гражданина, совершившего
преступление на территории России и впоследствии оказавшегося за ее
пределами и т.п. Причем согласно ст. 455 УПК РФ доказательства,
полученные на территории иностранного государства должностными лицами в
ходе исполнения ими поручений об оказании правовой помощи по уголовным
делам или направленные в Российскую Федерацию в приложении к поручению
об осуществлении уголовного преследования в соответствии с
международными договорами или принципом взаимности, заверенные и
переданные в установленном порядке, пользуются такой же юридической
силой, как если бы они были получены на территории Российской Федерации
в полном соответствии с требованиями УПК РФ.

Подводя итог данному разделу, следует отметить, что для использования
правовой помощи Интерпола и зарубежных государств в уголовном
преследовании, осуществляемом в России, создана необходимая правовая
база. Как никогда она нужна сегодня, когда терроризм в силу своей
широкомасштабности тревожит все население земного шара, и поэтому борьба
с ним является делом не только какого-то государства, где он совершен.
По словам Президента РФ В.В. Путина, “бороться с ним невозможно в рамках
отдельных государств. Интегрируясь в международные преступные сети,
террористы несут угрозу всему мировому сообществу. терроризм не знает ни
границ, ни морали”40. В этом смысле в Федеральной целевой программе по
усилению борьбы с преступностью на 1999-2000 годы развитие
международного сотрудничества в борьбе с преступностью вполне резонно

определено как одно из приоритетных направлений борьбы с преступностью.

***

В данной главе мы осветили в основном процессуальные аспекты иных
элементов механизма уголовного преследования. Но в числе “иных” есть еще
элементы, не имеющие процессуального содержания: профессиональные,
нравственно-психологические, личностные, информационные,
научно-методические, организационные и ресурсные факторы уголовного
преследования. Каждый из них связан с множеством серьезных проблем,
требующих широкого осмысления. Ограниченный же объем книги не позволяет
охватить все эти вопросы, почему они и остались без рассмотрения или
затронуты лишь частично.

Примечания

Введение

1 См.: Федеральная целевая программа по усилению борьбы с преступностью
на 1999-2000 годы, утвержденная Постановлением Правительства РФ от 10
марта 1999 г. № 270.

2 См.: Бюл. Верх. Суда РФ. 2000. № 6. С. 18.

3 См.: Рос.газета. 2000. 18 января. Глава 1

PAGE 89

1 См.: Ленин В.И. Отношение к буржуазным партиям// Полн. собр. соч. Т.
15. С. 368.

2 См.: Алексеев С.С. Право: азбука-теория-философия: Опыт комплексного
исследования. М.: Статут. 1999. С. 364-365; Комаров С.А. Общая теория
государства и права. М.: Юрайт. 1997. С. 384-385.

3 См.: Решетов Ю.С. Механизм правореализации в условиях развитого
социализма. Казань: Изд. КазГУ. 1980. С. 20-28. О механизме
правореализации в контексте разделения властей см.: Завадская Л.Н.
Механизм реализации права. М.: Наука. 1992.

4 См.: Правовая система социализма. М.: Юрид.лит. 1987. Т.2. С. 126;
Кудрявцев В.Н., Казимирчук В.П. Современная социология права. М.:
Юристъ. 1995. С. 85.

5 См.: Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М.: Юрид. лит. 1978. С. 68.

6 Право и социология (Казимирчук В.П. и др.) М.: Наука. 1973. С. 70.

7 Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.:

Азбуковник. 1997. С. 354.

8 См.: Дюрягин И.Я. Право и управление. М.: Юрид.лит. 1981. С. 57, 65,
69.

9 См.: Дюрягин И.Я. Указ. соч. С. 71.

10 См.: Зусь Л.Б. Проблемы правового регулирования в сфере уголовного
судопроизводства. Владивосток. ДВГУ. 1978. С. 12-16.

11 См.: Курс советского уголовного процесса/ Под. ред. А.Д. Бойкова,
И.И. Карпеца. М.: Юрид. лит. 1989. С. 89-90.

12 См.: Лупинская П.А. Законность и обоснованность решений в уголовном
судопроизводстве. М.: ВЮЗИ. 1972. С. 11-14.

13 По этому поводу см.: Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений
следователя. Киев. 1984.

14 С.: Кульчар К. Основы социологии права. М.: Прогресс. 1981. С.
201225; Лазарев В.В. Эффективность правоприменительных актов. Казань.
Изд. КазГУ. 1975. С. 5-25; Лупинская П.А. Решения в уголовном
судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М.: Юрид. лит. 1976. С.
42-72; Правовая система социализма. М.: Юрид. лит. 1987. Т. 2. С.
116-132; Правоприменение в советском государстве. М.: Юрид. лит. 1985.
С. 92-102; Кудрявцев В.Н., Казимирчук В.П. Указ. соч. С. 73-100;
Оксамытный В.В. Правомерное поведение личности. Киев. 1985. С. 42-74, и
др.

15 См.: Советское законодательство: пути перестройки. М.: Юрид. лит.
1989. С. 62.

16 См.: Кудрявцев В.Н. Правосознание юриста// Сов. юстиция. 1974. № 10.
С.З; Он же. Закон, поступок, ответственность. М.: Наука. 1986. С.
127-128.

17 Алексеев С.С. Проблемы теории права. Курс лекций. В 2-х т.
Свердловск. СЮИ. 1972. Т. 1. С. 158.

18 Маркс К. и Энгельс Ф. Святое семейство// Соч. 2-е изд. Т.2. С. 102.

19 Шикин Е.П. Основные условия эффективности применения права. Автореф.
канд. дис. Свердловск. 1971. С. 12.

20 Подробно об этом см.: Еникеев З.Д. Уголовное преследование. Уфа.

2000.

PAGE 90

21 В качестве основных звеньев механизма правового регулирования С.С.
Алексеев выделяет четыре элемента: 1)юридические нормы;
2)правоотношения; 3) акты реализации прав и обязанностей; 4)
индивидуальные предписания, акты применения права (См.: Алеексеев С.С.
Общая теория права. Т. 2. М.: Юрид. лит. 1982. С. 24-30; Его же. Право.
М.: Статут. 1999. С. 364-365). Однако сомнительно выделение третьего
элемента (акты реализации прав и обязанностей), ибо права и обязанности
реализуются в правоотношениях и актах применения права (критику позиции
С.С. Алексеева в этой части см.: Кудрявцев В.Н., Казимирчук В.П.
Современная социология права. М.: Юристъ. 1995. С. 74.).

В плане нашего исследования представляется более предпочтительной
позиция П.А. Фефелова, считающего основными элементами (звеньями)
уголовно-правовой системы: нормы уголовного права как нормативную основу
механизма; ответственность (наказание) как средство, при помощи которого
решается задача уголовно-правовой охраны; уголовное правоотношение как
способ реализации уголовно-правовых норм; уголовный процесс как
процессуальную форму реализации уголовно-правовых норм (Фефелов П.А.
Механизм уголовно-правовой охраны. М.: Наука. 1992. С. 66).

При определении основных звеньев механизма уголовного преследования и
наполнении их содержания мы исходили, кроме указанных, из работ,
представляющих убеждение и принуждение в составе механизма
уголовно-правового воздействия (Коган В.М. Социальный механизм
уголовно-правового воздействия. М.: Наука. 1983. С.115-164) и включающих
в механизм уголовно-процессуального регулирования
уголовно-процессуальные правовые нормы, принуждение,
уголовно-процессуальные правоприменительные акты,
уголовно-процессуальные правовые отношения (Курс советского уголовного
процесса. Общая часть. М.: Юрид. лит. 1989. С. 89-117) или права и
обязанности, запреты и юридические средства их обеспечения,
процессуальные полномочия, принуждение и ответственность, реализация
норм уголовно-процессуального закона (Советский уголовно-процессуальный
закон и проблемы его эффективности. М.: Наука. 1979. С. 138-176). Учтено
также мнение о том, что “энергию” механизму правового регулирования
сообщает государство (государственная власть ), деятельность
компетентных органов (Алексеев С.С. Проблемы теории права. Свердловск.
1972. Т.1. С. 164; Фефелов П.А. Указ.соч. С.67) и что ” именно личность,
человек является в конечном счете главным, центральным звеном в
механизме социального действия права” (Кудрявцев В.Н., Казимирчук В.П.
Указ. соч. С. 81).

22 См.: Правовая система социализма: функционирование и развитие. М.:
Юрид.лит. 1987. Т. 2. С. 31-33; Кудрявцев В.Н., Казимирчук В.П.
Указ.соч. С. 71-73; Российское государство и правовая система:
современное развитие, проблемы, перспективы. Воронеж. Изд. ВГУ. 1999. С.
397-406; Теория государства и права. Учебник/ Под ред. В.К. Бабаева. М.:
Юристъ. 1999. С. 259261.

23 См.: Коган В.М. Социальный механизм уголовно-правового воздействия.
М.: Наука. 1983; Фефелов П.А. Механизм уголовно-правовой

PAGE 91

охраны. М.: Наука. 1992; Иванов В.Н. Уголовно-правовая охрана основных
прав граждан. М.: Юрид.лит. 1967; Фефелов П. А. Уголовно-правовая
концепция борьбы с преступностью. Екатеринбург. 1999. С. 75-78 и др.

24 См.: Уголовный процесс. Общая часть. М.: Спарк. 1997. С. 19, 31;
Уголовно-процессуальное право Российской Федерации./Под общей ред. П.А.
Лупинской. М.: Юристъ. 1997. С. 30-31.

25 Более подробно об этом см.: Еникеев З.Д. Уголовное преследование.
Уфа. 2000. С. 57-62; Володина Л.М. Механизм защиты прав личности в
уголовном процессе. Тюмень. Изд. ТГУ. 1999; Шадрин В.С. Обеспечение прав
личности при расследовании преступлений. М.: ” Юрлитинформ”. 2000;
Щербаков С.П., Зайцев О.А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по
уголовным делам. М.: Спарк. 1996; Брусницын Л.В. Правовое обеспечение
безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию. М.: Спарк. 1999.

26 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Общая

часть. М.: Норма. 1996. С. 3.

27 См.: Комментарий к УК РФ. Общая часть. М. 1996. С. 125-126. По этому
вопросу см. также: Смирнов В.Г. Функции уголовного права. Л. 1965; Ной
И.С. Сущность и функции уголовного наказания в советском государстве.
Изд. Сарат. ун-та. 1973; Полубинская С.В. Цели уголовного наказания. М.:
Наука. 1990; Совершенствование мер борьбы с преступностью в условиях
научно-технической революции. М.: Наука. 1980. С. 265-277; Фефелов П.А.
Уголовно-правовая концепция борьбы с преступностью. Екатеринбург. 1999.
С. 220-240; Босхолов С.С. Основы уголовной политики. М.: Юринформ. 1999.
С. 137-167.

28 О том, что эти действия в литературе рассматриваются как
предупредительная работа, см.: Деятельность органов расследования,
прокурора и суда по предупреждению преступлений. М.: Госюриздат. 1962;
Карпец И.И. Проблема преступности. М.: Юрид. лит. 1969. С. 149-155;
Зеленецкий В.С. Предупреждение преступлений следователем. Харьков. 1975;
Еникеев З.Д. Проблемы правового регулирования уголовно-процессуальных
мер предупреждения преступлений // Проблемы правового регулирования
государственной и общественной жизни. Уфа. 1997. С. 3-6.

29 См.: Судебная и правоохранительная системы. М.: Проспект. 1997. С.
276, 278, 281, 292, 295-299.

30 Босхолов С.С. Основы уголовной политики. М. 1999. С. 137.

31 Уголовная политика: совершенствование законодательства и
правоприменительной практики. Труды Академии управления МВД России. М.

2000. С. 47-57.

32 Фефелов П. А. Уголовно-правовая политика борьбы с преступностью.

Екатеринбург. 1999. С. 222.

33 О том, что праву, в целой правовой системе, в том числе
уголовно-процессуальной, свойственна воспитательная функция, см.:
Третьяков Ф.Ф. Воспитательная роль советского права. Ленинград. 1966;
Галимов М.М., Мураметс О.Ф. Правовое воспитание трудящихся и роль закона
в его осуществлении. Казань. 1976. С. 99-171; Правовое воспитание
молодежи. Киев. 1985; Татаринцева Е.В. Правовое воспитание. М. 1990;
Матузов Н.И. Право как

PAGE 92

центральный элемент и нормативная основа правовой системы //Вопросы
государства и права: личность, право, государство. Саратов. 1988. С. 29;
Правовоспитательная деятельность советской прокуратуры. М. 1983; Иванов
Ю.А. Воспитательное воздействие советского предварительного следствия.
М. 1967. и многие другие.

В арсенале юридической литературы имеются работы, характеризующие
воспитательное воздействие правовой системы не как самостоятельную
функцию, а как составную часть (подфункцию) социализаторской функции
(См.: Российское государство и правовая система. Изд. ВГУ, 1999. С. 379,
381382, 390-394) либо коммуникативной функции (См.: Петелина И.В.
Теоретические проблемы российской правовой системы. Автореф. дис. канд.
юрид. наук. Саратов. 1996. С. 14; Правовая система социализма. Т. 2. М.:
Юрид. лит. 1987. С. 24-31) правовой системы.

34О правовоспитательной стороне доказывания, привлечения лица к
уголовной ответственности и других сфер деятельности правоохранительных
органов см.: Организация и эффективность правового воспитания. М.:
Мысль. 1983. С. 178-225; Правовоспитательная деятельность советской
прокуратуры. М. 1983. С. 111-121; Иванов Ю.А. Указ. соч. С. 32-60.

35Хотя об этом несколько шире было написано нами более 20-ти лет тому
назад (Еникеев З.Д. Социальная ценность и эффективность мер
уголовно-процессуального пресечения. Уфа. 1979. С. 27-29), данная наша
позиция остается неизменной, несмотря на то, что, по словам А.П.
Глебова, современная правовая система России деградирована:
нестабильность и неэффективность законодательства, кризисное состояние
судебной системы и прокурорского надзора, дикий рост преступности,
коррупция во всех эшелонах власти, падение престижа права, разрушение
законности, правовой нигилизм, рост теневого нормотворчества
криминального характера, падение уровня правосознания и правовой
культуры населения и должностных лиц, ” блуждания” юридической науки
(См.: Российское государство и правовая

система. Изд. ВГУ. 1999. С. 108).

36 См.: Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов.
М.: Спарк. 1996. С. 67-68.

37 См.: Еникеев З.Д. Основы подготовки дипломированного юриста. Уфа.
1999. С. 11-13.

38 См.: Еникеев З.Д. Квалификационные требования к юристам, назначаемым
на должности прокуроров и следователей. Уфа. 1999. С. 7; В этой связи
см. также: Горбатовская Е.Г. Правовоспитательные аспекты
предварительного следствия //Правовоспитательная деятельность советской
прокуратуры. М. 1983. С. 108-125; Белякин Н.М., Кливер И.Я.
Осуществление правового воспитания в процессе прокурорского надзора
//Там же. С. 77-84; 9099; Иванов Ю.А. Указ. соч.

Глава 2

1 См.: Кирин В.А. Законодательство о борьбе с преступностью: отрасли и
их взаимосвязь. М.: Юрид. лит. 1978; Босхолов С.С. Основы уголовной

PAGE 93

политики. М.: Юринфор. 1999; Оперативно-розыскное законодательство. М.

1997.

2 Ленин В .И. Полн. Собр. Соч. Т. 4. С. 412.

3 Энгельс Ф. Анти-Дюринг// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С.

102.

4 Достоевский Ф.М. Записки из мертвого дома// Собр. соч. М. 1982. Т. 3.
С.

53.

5 Дементьев С.И. Лишение свободы. Ростов-на-Д. 1981. С. 114. По этому
поводу см. также: Фефелов П.А. Уголовно-правовая концепция борьбы с
преступностью. Екатеринбург. 1999. С. 92-106.

6 Хрестоматия по уголовному процессу России. М. 1999. С. 22.

7 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (РФ)
по уголовным делам. М. 1996. С. 183, 382-384, 434-435, 469-470, 496-498,
508-511; Постановления Пленума Верховного Суда РФ: от 29 апреля 1996 г.
” О судебном приговоре”// Бюл. Верх. Суда РФ. 1996. № 7; от 11 июня 1999
г. ” О практике назначения судами уголовного наказания”// Рос. газета.

1999. 7 июля. С.4

8 См.: Еникеев З.Д. Уголовное преследование. Уфа. 2000. С. 44-47.

9 См.: Еникеев З.Д. Принципы применения мер пресечения по уголовным

делам. Уфа. 1997. С. 35-39.

10 Об этом подробно см.: Карпец И.И. Индивидуализация наказания. М.1961;
Фефелов П.А. Механизм уголовно-правовой охраны. М. 1992. С. 83-87;
Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. М.:

Норма. 1998.

11 Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М. 1939. С. 281-286,
340-341.

12 Коврига З.Ф. Уголовный процесс: проблемы развития// Российское
государство и правовая система. Изд. ВГУ. 1999. С. 682.

13 Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и
борьбы с преступностью. М. Спарк. 1998. С. 117.

14 См.: Еникеев З.Д. Уголовное преследование. Уфа. 2000. С. 47-49.

15 См.: Барков А.В. Уголовный закон и раскрытие преступлений. Минск.

1980.

16 Ожегов С.И. Словарь русского языка. М. 1973. С. 484. В этой связи см.
также: Коломеец В.К. Явка с повинной по российскому законодательству.
Екатеринбург. 1996.

17 Об этом см.: Савкин А. Деятельное раскаяние – свобода от
ответственности// Рос. юстиция. 1997. № 12. С. 35-36; Чувилев А.
Деятельное раскаяние// Рос. юстиция. 1998. № 6. С. 10.

18 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 158.

19 Международные акты о правах человека. М. 1998. С. 33.

20 См.: Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л.: ЛГУ.
1982; Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального
уголовного права. Екатеринбург. 1997. Понятовская Т.Г. Концептуальные
основы системы понятий и институтов уголовно-процессуального права.
Ижевск. 1996.

PAGE 94

21 Панюшкин В.А. Новый УПК России: проблемы разработки и принятия//
Российское государство и правовая система. Изд. ВГУ. 1999. С. 673.

22 См.: Добровольская Т.Н., Элькинд П.С. Содержание и особенности
уголовного процесса// Юридическая процессуальная форма. М.: Юрид. лит.
1976. С. 233.

23 Строгович М.С. Уголовно-процессуальный закон и
уголовно-процессуальная форма //Советский уголовно-процессуальный закон
и проблемы его эффективности. М. 1979. С. 17.

24 См.: Строгович М.С. Об уголовно-процессуальном законе // Проблемы
правосудия и уголовного права. М. 1978. С. 16.

25 Алексеев С.С. Структура советского права. М. 1975. С. 121.

26 См.: Шумилов А.Ю. Новый оперативно-розыскной закон России. М. 1998.
С. 3.

27 См.: Судебная и правоохранительная системы. Сборник нормативных
актов. М.: Проспект. 1997. С. 241-312.

28 См.: Международные акты о правах человека. М. 1998; Защита прав
человека и борьба с преступностью. М.: Спарк. 1998.

29 См.: Собрание законодательства РФ. 1995. № 17.

30 См.: Информационный бюллетень Межпарламентской Ассамблеи государств –
участников СНГ. Санкт-Петербург. 1998. С. 240-254.

31 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М.: Наука.
1968. С. 85.

32 См.: Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М.: Юрид. лит. 1978. С.
163166.

33 См.: Явич Л.С. Социализм: право и общественный прогресс. М.: Юрид.
лит. 1990. С. 186-188.

34 См.: Рос. газета. 1992. 17 дек.; 1994. 19 апреля и 7 июля; 1995. 12
июля;

1997. 10 апреля и 1 окт.; 1998. 10 сентября; 2000. 18 января;
Организация и порядок уголовного судопроизводства. Сборник правовых
актов. М.: Юрид.лит.

1998. С. 76, 83, 84, 88, 91, 92, 119, 147, 240, 389, 410, 438, 558, 666.

35 См. по этому поводу: Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее
реализации. Л.: Изд. ЛГУ. 1986; Уголовная политика: совершенствование
законодательства и правоприменительной практики. Труды Академии
управления МВД РФ. М. 2000; Босхолов С.С. Основы уголовной политики. М.

1999.

36 См: СЗ РФ. 1996. № 30. Ст. 3605.

37 См.: СЗ РФ. 1996. № 17. Ст. 1958.

38 См.: СЗ РФ. 1998. № 48. Ст. 5923.

39 См.: СЗ РФ. 1997. № 25. Ст. 2947.

40 См.: Организация и порядок уголовного судопроизводства. Сборник
правовых актов. М.: Юрид. лит. 1998. С. 121-128, 458-461, 547-553,
566-570,

602-608, 684-688 и др.

41 См.: Рос.газета. 1996. 6 дек.; 1997. 17 окт.; 1999. 28 января; 23
марта, 27 апреля; 2000. 2 и 23 февраля, 4 июля и др.

PAGE 95

42 См.: Сборник нормативных актов МВД России. М.: Спарк. 1996. С.
473476; Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие. М.:
Спарк. 1996. С. 281-285.

43 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (РФ)
по уголовным делам. М.: Спарк. 1996. С. 423-430, 488-493, 584590; Бюл.
Верх. Суда РФ. 1996. № 1,6; Рос. газета 1999. 16 декабря; 2000. 14
марта.

44 См.: Теория государства и права. Учебник/ Под. Ред. В.К. Бабаева. М.:
Юристъ. 1999. С. 411-414; Комаров С.А. Общая теория государства и права.
М.: Юрайт. 1997. С. 287-291.

45 Алексеев С.С. Общая теория права. М.: Юрид. лит. 1982. Т. 2. С. 82.

46 Алексеев С.С. Право. М.: Статут. 1999. С. 66-67.

47 Маркс К. Дебаты по поводу закона о краже леса // Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. 2-е изд. Т.1. С. 137.

48 См.: Мельникова Э.Б. О понятии и сущности уголовно-правовых
отношений// Сов. гос. и право. 1970. № 7. С. 94; Божьев В.П., Фролов
Е.А. Уголовно-правовые и процессуальные отношения // Сов. гос. и право.
1974. № 7. С. 89; Уголовный процесс. Общая часть. М.: Спарк. 1987. С.
43.

49 См.: Фефелов П. А. Уголовно-правовая концепция борьбы с
преступностью. Екатеринбург. 1999. С. 202.

50 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М. 1968. Т. 1. С.
34. См. также: Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М.:
Юрид. лит. 1975. С. 140-151.

51 Юридическая процессуальная форма: теория и практика. М.: Юрид. лит.
1976. С. 234.

52 Подробно обо всем этом см.: Добровольская Т.Н., Элькинд П.С. Указ.
соч. С. 235-239; Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения //
Уголовный процесс. Общая часть. М.: Спарк. 1997. С. 29-46.

53 См.: Правоприменение в советском государстве. М.: Юрид. лит. 1985. С.
18-23; 30-38; 71-86; Лазарев В.В. Применение советского права. Казань.
1972; Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 2. М.: Юрид. лит. 1982. С.
317-350; Его же. Теория права. М.: БЕК. 1994. С. 178-186; Его же. Право.
М.: Статут. 1999. С. 115-126, 365-367; Комаров С.А. Указ. книга. С.
304-310; Теория государства и права. М.: Юристъ. 1999. С. 451-456, и
многие другие.

54 Об этапах уголовного преследования подробно см.: Еникеев З.Д.
Уголовное преследование. Уфа. 2000. С. 67-119.

55 Итоговое решение – всякое решение органа, ведущего уголовный процесс,
исключающее начало и продолжение производства по делу, а также
разрешающее, хотя бы и не окончательно, дело по существу (п. 15 ст. 10

МУПК, п. 35. ст. 7 УПК РК).

56 См.: Заводская Л.Н., Куманин Е.В. Проблемы реализации права //
Правовая система социализма. М.: Юрид. лит. 1982. С. 132; Элькинд П.С.
Применение и толкование норм уголовно-процессуального права. М.: Юрид.
лит. 1967. С. 145-154; Божьев В.П. Уголовно-процессуальные
правоотношения.

PAGE 96

М. 1975. С. 42-62; Уголовный процесс. Общая часть. М.: Спарк. 1997. С.
33 и др.

57 Алексеев С.С. Право. М.: Статут. 1999. С. 114-115. По этому поводу
см. также: Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его
эффективности. М.: Наука. 1979. С. 172; Комаров С.А. Указ. книга. С.
301-308; Теория государства и права. М.: Юристъ. 1999. С. 446-450.

58 Обо всем этом более подробно см.: Уголовно-исполнительное право
России. М.: Юристъ. 2000. С. 54-59; Уголовно-исполнительное право
России.

М.: Юринфор. 2000. С. 31-35.

59 См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств
в советском уголовном процессе. Воронеж. 1978. С. 39; Элькинд П.С. Цели
и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л.:
ЛГУ. 1976. С. 60-68; Белкин А.Р. Теория доказывания. М.: Норма. 1999. С.
1-10; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М.: Юрид.
лит. 1973. С. 3-14; Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном
процессе. М.: Проспект. 2000. С. 8, и .др.

60 См.: Уголовно-процессуальное право М.: Юристъ. 1997. С. 132.

61 См., например: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.
1 . М. 1968. С. 325; Левченко О.В. Доказывание в уголовном процессе
России. Астрахань. 2000. С. 25, и др.

62 См.: Кудрявцев В.Н. Теоретические основы квалификации преступлений.
М. 1963. С. 65; Орлов Ю.К. Указ. соч. С. 11-12, и др.

63 См.: Пашкевич П.С. Объективная истина в уголовном судопроизводстве.
М. 1961. С. 20-21; Теория доказательств в советском уголовном процессе.
М. 1966. С. 83-96; Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. М.
1960.

С. 26-27; и др.

64 См.: Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания.
Казань. 1976. С. 30-31.

65 Подробно обо всем этом см.: Курс советского уголовного процесса.

Общая часть. М. 1989. С. 539-542.

66 Бюл. Верх. Суда РФ. 1996. № 1.

67 Подробно об этом см.: Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в
уголовном судопроизводстве. М.: Юристъ. 1995; Золотых В.В. Проверка
допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов-на-Дону: Феникс.

1999.

68 См.: Уголовный процесс. Екатеринбург. 1992. С. 73; Советский
уголовный процесс. Л.: ЛГУ. 1989. С. 132; Горский Г.Ф. и др. Проблемы
доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж. 1978. С. 94.

69 См.: Советский уголовный процесс. М.: Юрид. лит. 1986. С. 82;
Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. М. 1971. С.
104-105; Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе.
Волгоград. 1988. С. 16-18.

70 См.: Советский уголовный процесс. М.: Юрид.лит. 1980. С. 136; Теория
доказательств в советском уголовном процессе. М. 1973. С. 187; Лупинская
П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. М. 1976. С. 79; Рыжаков А.П.

PAGE 97

Уголовно- процессуальное доказывание: понятие и средства. М. 1997. С.
40; Курс советского уголовного процесса. М. 1989. С. 550; Кокорев Л.Д.,
Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж.
1995. С. 240; Уголовно-процессуальное право. М.: Юристъ. 1992. С.
142-143 и др.

71 См.: Танасевич В.Г. Пределы и предмет доказывания по уголовному
делу// Практика применения нового уголовно-процессуального
законодательства. М. 1962. С. 37.

72 См.: Давлетов А.А. Основы уголовно-процессуального познания.
Екатеринбург. 1997. С. 129, 134, 179.

73 См.: Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания.
Казань. 1976. С. 70.

74 См.: Уголовный процесс. Общая часть. М. 1997. С. 119; Шейфер С.А.
Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и
правового регулирования. Тольятти. 1998. С. 26; Зинатуллин З.З.
Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск. 1993. С. 73; Левченко О.В.
Доказывание в уголовном процессе России. Астрахань. 2000. С. 87-88.

75 См.: Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе.

М. 2000. С. 8-11.

76 Лубшев Ю.Ф. Адвокат в уголовном деле. М.: Юристъ. 1997. С. 50.

77 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 43. С. 54.

78 Краткий психологический словарь. М.: Политиздат. 1985. С. 364.

79 О тактических приемах установления психологического контакта подробно
см.: Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С. 39-112.

80 О том, насколько велико значение данного фактора, свидетельствует:
“Высокий нравственный тип… может действовать так, как он действует,
только потому, что руководствуется высокими нравственными принципами,
которые воспитаны в нем всей жизнью. Раз такие принципы даны –
деятельность его не может иметь иного характера…” (Сеченов И.М.
Избранные философские и психологические произведения. М. 1947. С. 148.).

81 Бехтерев В.М. Внушение и его роль в общественной жизни. Спб. 1908.

С. 6-7, 15.

82 Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. Л.: Изд. ЛГУ.
1973. С. 53.

83 В.И. Ленин. КПСС о социалистической законности и правопорядке. М.:
Политиздат. 1982. С. 195.

84 Сеченов И.М. Избранные произведения. М.: Изд. АН СССР. 1952. Т. 1.

С. 188.

85 Марк К. Дагоберту Оппенхейму // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.

27. С. 365-366.

86 Марк К. Инструкция делегатам Временного Центрального Совета по
отдельным вопросам // Там же. Т. 16. С. 195.

87 Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Там же. Т. 20. С. 102.

88 Ушинский К.Д. Соч. в 6-ти томах. Киев. 1954. Т. 1.С. 41.

89 Социально-психологическая компетентность – это способность индивида
эффективно взаимодействовать с окружающими его людьми в системе

PAGE 98

межличностных отношений, умение ориентироваться в социальных ситуациях,
правильно определять личностные особенности и эмоциональные состояния
других людей, выбирать адекватные способы обращения с ними и
реализовывать эти способы в процессе взаимодействия (Краткий
психологический словарь. М. 1985. С. 332-335.

90 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 33. С. 99.

91 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 197.

92 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 163.

93 Обо всем этом подробно см.: Еникеев З.Д. Меры процессуального
принуждения в системе средств обеспечения обвинения и защиты по
уголовным делам. Уфа. 1978; Его же: Социальная ценность и эффективность
мер уголовно-процессуального пресечения. Уфа. 1979; Проблемы
эффективности мер уголовно-процессуального пресечения. Изд. КазГУ. 1982;
Применение мер пресечения по уголовным делам. Уфа. 1988; Принципы
применения мер пресечения по уголовным делам. Уфа. 1997.

94 О том, что существует такая разновидность юридической
ответственности, см.: Элькинд П.С.. Цели и средства их достижения в
советском уголовно-процессуальном праве. Л.: ЛГУ. 1976. С. 92-105;
Чечина Н.А., Элькинд П.С. Об уголовно-процессуальной и
гражданско-процессуальной ответственности. //Сов. гос. и право. 1973. №
9. С. 33-41; Алексеева Л.Б. О механизме уголовно-процессуального
регулирования// Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его
эффективности. М.: Наука. 1979. С. 166171; Коврига З.Ф.
Уголовно-процессуальная ответственность. Воронеж. 1984; Ветрова Г.Н.
Уголовно-процессуальная ответственность. М.: Наука. 1987; Игнатов С.Д.,
Сафин Н.Н. Уголовно-процессуальная ответственность и ее применение.
Ижевск. 1988.

95 Об основаниях и порядке применения этих мер воздействия на осужденных
см.: Уголовно-исполнительное право России. М.: Юринфор. 2000.

С. 44-48, 155-158.

96 Маркс К. и Энгельс Ф. Святое семейство //Соч. 2-е изд. Т. 2. С. 102.

97 Выступление В. Путина на Всероссийском совещании прокуроров “Быть
прокурором в наши дни непросто” // Рос. газета. 2001. 13 января.

98 См.: Рос. юстиция. 1994. № 10. С. 8; Петрухин И.Л. Человек и власть.
М.: Юристъ. 1999. С. 1999.

99 См.: Организация и порядок уголовного судопроизводства. Сборник
правовых актов. М.: Юрид.лит. 1998. С. 666-670; Рос. газета. 1992. 17
дек.; 1994. 19 апр.; 1997. 1 окт.; 1998. 10 сент.

100 См.: Кондрашов Б., Щербинский Е. Следственный Комитет России. Кто ”
за” и кто ” против” // Рос. газета. 1998. 15 апреля. С. 3.

101 См.: О состоянии и результатах работы органов предварительного
следствия в 1999 году// Информационный бюллетень МФД РБ. Уфа. 2000. №
11. С. 45-46.

102 См.: Там же. С. 45.

103 См.: Рос. газета. 2001. 13 января. С. 3.

PAGE 99

104 Об этом данных см.: Петрухин И.Л. Человек и власть. М.: Юристъ.
1999. С. 109, 201, 202, 221.

105 См.: Соловьев А.Б., Токарева М.Е., Халиуллин А.Г. Прокурорский
надзор за исполнением законов при расследовании преступлений. М.: ”
Юрлитинформ”. 2000. С. 13. О низкой раскрываемости преступлений и
сокрытии их учета см. также: Законность в Российской Федерации. М.:
Спарк. 1998. С. 128, 142; Рос. газета. 2001. 14 сентября. С. 3.

106 См.: Петрухин И.Л. Указ. книга. С. 211, 213-215.

107 См.: Петрухин И.Л. Указ. соч. С. 215-218.

108См.: Петрухин И.Л. Указ. книга. С. 225, 226; Соловьев А.Б. и др.
Указ. работа. С. 16-18; Информационный бюллетень МВД РБ. Уфа. 2000. №
11. С. 2729, 40-41, 43.

109 См.: Сов. юстиция. 1993. № 11. С. 27.

110 См.: Вопросы расследования преступлений. М.: Спарк. 1996. С. 25-41;
Рыжаков А.П., Сергеев А.И. Субъекты уголовного процесса. Тула. 1996. С.
47117.

111 См.: Международные акты о правах человека. М. 1998. С. 175-180;
Защита прав человека и борьба с преступностью. М. 1998. С. 77-81.

112 Маркс К. Размышления юноши при выборе профессии // Марк К.,

Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 40.С. 3.

113 См.: Ленин В .И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 182.

114 Ленин В .И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 52.

115 Ленин В .И. Полн. собр. соч. Т. 39. С. 110.

116 Кони А.Ф. Собр. соч. М.: Юрид.лит. 1967. Т. 4. С. 34.

117 См.: Соколов Н.Я. Профессиональное сознание юристов. М.: Наука.
1988. С. 83-85.

118 См.: Коновалова В. Нравственные начала советского судопроизводства
// Соц. законность. 1984. № 5. С. 34.

119 Выступление депутата Лихачева Д.С. на Первом Съезде народных
депутатов СССР // Правда. 1989. 31 мая.

120 О распространенности подобных фактов см.: Петрухин И.Л. Человек и
власть. М. С. 79, 116, 124-128, 254, 323; Соловьев А.Б. и др. Указ.
книга. С. 4, 14-19, 140; Законность в Российской Федерации. М.: Спарк.
1998. С. 142-145; Российское государство и правовая система. Воронеж.
1999. С. 688; Рос. газета. 2001. 16 мая. 6, 9, 13 ноября.

121 См.: Сов. юстиция. 1989. № 3. С. 9.

122 Аргументы и факты. 1989. № 14. С. 5.

123 См.: Информационный бюллетень СУ МВД РБ. 2000. № 11. С. 20-22,
27-31, 43-45. Законность в Российской Федерации. М.: Спарк. 1998. С.
128; Соловьев А.Б. и др. Указ. соч. С. 4, 13-19, 44; Петрухин И.Л. Указ.
книга. С. 128; Бюл. Верх. Суда РФ. 2000. № 6. С. 19.

124 Цит. по: Сироткин С. Эпоха модернизации: права человека и борьба с
преступностью. Вып.9. М. 1997. С. 26.

125 См.: Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность. М.:
Юрид. лит. 1973. С. 246-251.

PAGE 100

126 Ленин В .И. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 194.

127 Подробно о них см.: Грошевой Ю.Н. Профессиональное сознание судьи и
социалистическое правосудие. Харьков. 1986. С. 32-35; Соколов Н.Я.
Профессиональное сознание юристов. М.: Наука. 1988. С. 153-209.

128 Чувство законности раскрывалось как побуждение, неудержимое
стремление, потребность соблюдать законы еще в дореволюционной
юридической мысли. (См.: Шершеневич Г.Ф. О чувстве законности. Лекция.
Казань. 1887. С. 8.).

129 Маркс К. Запрещение… // Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1.
С.

180.

130 Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года // Маркс К.,
Энгельс Ф. Из ранних произведений. М.: Политиздат. 1956. С. 630.

131 Феофанов Ю.В. Догма права и догма совести // Сов гос-во и право.
1971. № 9. С. 141.

132 Грошевой Ю.М. Указ. книга. С. 35-62; Соколов Н.Я. Указ. соч. С.
73-97.

133 В.И. Ленин. КПСС о социалистической законности и правопорядке. М.:

Политиздат. 1982. С. 293.

134 О профессионально важных для прокурорско-следственного работника
качествах подробнее см.: Еникеев З.Д. Основы подготовки дипломированного
юриста. Уфа. 1999; Его же. Квалификационные требования к юристам,
назначаемым на должности прокуроров и следователей. Уфа. 1999.

Глава 3

1 Более подробно об этом см.: Еникеев З.Д. Уголовное преследование. Уфа.

2000. С. 25-27.

2 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 29.

3 Ленин В .И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 171.

4 Доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека в Российской
Федерации в 2000 году // Рос. газета. 2001. 16 мая. С. 15.

5 См.: Охрану правопорядка взяли на себя дружинники // Рос. газ. 2001.
24 июля.

6 Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ от 30 марта 1999 г. ”
Россия на рубеже эпох” (О положении в стране и основных направлениях
политики Российской Федерации) // Российская газета. 1999. 31 марта.

7 Федеральная целевая программа по усилению борьбы с преступностью на
1999-2000 годы, утвержденная постановлением Правительства РФ от 10 марта
1999 г. № 270.

8 См.: Юрист. 1996. № 2 С. 64.

9 См. об этом: Рос. газета. 2001. 12, 15, 17, 30 мая; 8, 15, 19 июня; 3,
18, 19, 20, 25, 31 июля, 10 августа; 5, 20, 25 сентября и многие другие.

10 Модельный закон ” О государственной защите потерпевших, свидетелей и
других лиц, содействующих уголовному судопроизводству” был принят еще 6
декабря 1997 г. Межпарламентской Ассамблеей государств-участников СНГ //
Информационный бюллетень. Спб. 1998. С. 240-254.

11 См.: Российское государство и правовая система. Воронеж. 1999. С.
684; Щерба С.П., Зайцев О.А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по
уголовным

PAGE 101

делам. М.: Спарк. 1996. С. 43; Брусницын Л.В. Правовое обеспечение
безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию. М.: Спарк. 1999.
С. 3-4, 6-10.

12 Об этих и других подобных данных см.: Петрухин И.Л. Человек и власть.
М.: Юристъ. 1999. С. 129; Мнение населения о правовой защищенности и
деятельности правоохранительных органов в Российской Федерации //
Госкомитет РФ по статистике. Бюро социологических исследований. М. 1992.
С. 103; Брусницын Л.В. Указ книга. С. 7-10.

13 См.: Российская юридическая энциклопедия. М. 1999. С. 1426-1427.

14 Подробно об этом см.: Криминалистика. Учеб. для вузов. М.: Высш. шк.
1994. С. 86-111; Белкин А.Р. Теория доказывания. М.: Норма. 1999. С.
55-56.

15 См.: Криминалистика. М. 1994. С. 98.

16 К примеру, авторы Комментария УПК РСФСР. М.: Проспект. 1999.,
фотографирование и киносъемку не считают источниками доказательств (С.
212).

17 См.: Информационный бюллетень СУ МВД РБ. Уфа. 2000. № 12. С. 6364,
69-70.

18 См.: Рос. газета. 2001. 16 мая. С. 15.

19 См.: Демидов И.Ф. Обеспечение прав человека в сфере борьбы с
преступностью // Законность в Российской Федерации. М.: Спарк. 1998. С.
152153.

20 Козлов А.Ф. Прокурорский надзор в Российской Федерации. Общая часть.
Екатеринбург. 1999. С. 36.

21 Быть прокурором в наши дни непросто // Рос. газета. 2001. 13 января.
С.

2.

22 См.: Доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека в
Российской Федерации в 2000 году // Рос. газета. 2001. 16 мая. С. 10,
15; 25 июля. С. 15; Петрухин И.Л. Человек и власть. М. 1999. С. 223;
Соловьев А.Б., Токарева Н.Е., Халиуллин А.Г. Прокурорский надзор за
исполнением законов при расследовании преступлений. М. 2000. С. 13-15 и
др.

23 См.: Рос. газета. 2000. 22 апреля; 2001. 10, 13, 14 апреля, 18 мая,
25 августа; “Республика Башкортостан”. 2001. 28 марта, 2, 5, 20 апреля,
24 июля и

др.

24 Тяжела ты, папка прокурора // Рос. газ. 2000. 12 января.

25 См.: Рос. газета. 2001. 4 апреля.

26 СЗ РФ. 1998. № 48. Ст. 5923.

27 Ларин А.Н. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции.
М.: Юрид.лит. 1986. С. 139.

28 См.: Соловьев Л.Б., Токарева Н.Е., Халиуллин А.Г. Цит. книга. С.
44-45. Об отсутствии надлежащего процессуального контроля за работой
следователей со стороны некоторых начальников следственных отделов см.
также: Информационный бюллетень СУ МВД РБ. 2000. № 11. С. 22, 29; № 12.

С. 20-21.

PAGE 102

29 См.: Соломичев В.И. Прокурорский надзор за исполнением законов
органами, осуществляющими дознание и предварительное следствие. М. 1998.

С. 23.

30 Подгурецкий А. Очерк социологии права. М.: Прогресс. 1974. С. 322.

31 По УПК РБ (ст. 125-127) право давать санкцию на заключение под
стражу, домашний арест и продление их срока принадлежит прокурору. По
УПК РК (ст. 14) и РУ (ст. 18) арест и содержание под стражей допускаются
лишь с санкции суда или прокурора. По УПК КР (ст. 110-111) санкцию на
заключение под стражу и продление срока содержания под стражей дает
только прокурор.

32 Многие авторы решение данной проблемы видят в создании особой
структуры судебной власти – федеральных следственных судей (См., к
примеру: И.Ф. Демидов. Роль судебной власти в обеспечении законности
уголовного преследования // Законность в Российской Федерации. М.:
Спарк. 1998. С. 166.

33 Об этом см.: Колбая Г.Н. Предание суду: пути преодоления формализма
// Соц. законность. 1988. № 10. С. 16-18; Михайлова Т.А. Предание суду в
советском уголовном процессе. М.: Юрид. лит. 1981. С. 60-62; Еникеев
З.Д. Спорные вопросы компетенции прокурора по санкционированию арестов
// Компетенция прокуратуры СССР. Свердловск. 1985. С. 82-87; Рос.
газета. 2000. 23 мая, 16, 29 июня; 2001. 6, 13, 25,27 апреля, 22 мая. 16
и 19 июня, 20 июля, 28 августа и многие другие.

34 Рос. газета. 2001. 4 апреля. С. 3. 35Рос. газета. 1996. 22 октября.
С. 5.

36 Более подробно об этом см.: Родионов К.С. Интерпол. М. 1986;
Уголовная юстиция: проблемы международного сотрудничества. М.: БЕК.
1994; Панов В.П. Сотрудничество государств в борьбе с международными
уголовными преступлениями. М.: Юристъ. 1993; Инструкция об организации
информационного обеспечения сотрудничества по линии Интерпола,
утвержденная приказом МВД РФ от 28 февраля 2000 г. № 221// Информ.

Бюллетень МВД РБ. Уфа. 2000. № 14.

37 См.: Рос. газета. 2001. 18 июля. С. 9.

38 Международные акты о правах человека. М. 1998. С. 596.

39 Об этой Конвенции и других нормативных актах по указанному вопросу
более подробно см.: Вопросы расследования преступлений. М.: Спарк. 1996.
С. 122-165.

40 Рос. газета. 2001. 18 октября. С. 7.

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter