Беляев Н.А. 1986 - Уголовно-правовая политика и пути ее реализации (книга)

Беляев Н.А. 1986 – Уголовно-правовая политика и пути ее реализации

ВВЕДЕНИЕ

Вице-президент АН СССР академик П. Н. Федосеев, открывая Всесоюзное
научно-координационное межведомственное совещание ученых-юристов и
практических работников правоохранительных органов «Связь науки и
практики» (13—15 ноября 1984 г.), говорил: «Я не случайно подчеркиваю на
этом совещании, пЪсвященном взаимосвязи юридической науки и практики,
первостепенную важность усиления теоретических разработок. Основная
функция этой науки как раз и заключается в том, чтобы служить прочной
теоретической основой государственного строительства, совершенствования
законодательства, укрепления социалистического правопорядка и
преодоления всяких антиобщественных явлений. Понятно, что
методологической базой нашей общественной практики служит
марксизм-ленинизм в целом. Но в развитии юридической системы,
осуществлении правил и норм социалистического общежития юридической
науке отводится особая роль. На базе марксистко-ленинской методологии, в
тесном союзе с философией, экономическими науками, социологией она
призвана решать узловые, фундаментальные проблемы развития Советского
государства и права на современном этапе и на длительную перспективу» ‘.

В качестве одной из таких проблем он назвал борьбу с преступностью и
иными правонарушениями: «…совершенствование развитого
социалистического общества невозможно без активной наступательной борьбы
с преступностью, правонарушениями, антиобщественными взглядами и
поступками, без устранения из нашей жизни причин, способствующих их
распространению… Необходимо развивать непримиримость советской
общественности

1 Вступительное слово академика П Н Федосеева.— Советское
государство и право, 1985, № 3, с. 3.

>>>4>>>

к нарушениям законности и правопорядка, воспитывать граждан в духе
нетерпимости в отношении антиобщественных поступков и самих нарушителей
правовых и моральных норм социализма. И главное, конечно, в том, чтобы
устранять из жизни нашего общества те недостатки и решать те проблемы,
на которых паразитируют антиобщественные элементы» 2.

На необходимость активизации борьбы с преступностью в своем докладе на
этом же совещании указывал министр внутренних дел СССР В. В. Федорчук.
Он говорил, что «реализация объективных возможностей ликвидации
преступности, заложенных в самой основе зрелого социализма, требует
планомерных усилий партии, государства и общественных организаций,
трудовых коллективов, идеологических и научных средств, максимальной
эффективности правоохранительной работы и правоприменительной практики»
.

Среди проблем, требующих углубленного общеметодологического и
прикладного научного обеспечения, он назвал вопросы, относящиеся к
главному направлению борьбы с преступностью — предупреждению,
профилактике антиобщественных явлений; разработку и осуществление
комплексных программ борьбы с такими социально негативными явлениями,
как пьянство и тунеядство.

Заместитель председателя Верховного Суда СССР Е. А. Смо-ленцев в
качестве проблем, стоящих перед юридической наукой, назвал вопросы,
касающиеся уголовного права, а именно: вопросы о дифференциации
ответственности и индивидуализации наказания, об эффективности различных
видов наказания, причем не эффективности вообще, а применительно к тому,
как организовано их исполнение в наших условиях, какие из них и как
воздействуют на подростков, молодых и пожилых людей, завзятых тунеядцев,
рецидивистов, алкоголиков. Насколько эффективны или неэффективны не
только краткие, но и длительные сроки лишения свободы, применяемые к
определенным категориям правонарушителей, проблемы, связанные с
профилактикой преступлений, с исследованием причин и условий,
способствующих совершению преступлений вообще и преступлений,
совершаемых рецидивистами, тунеядцами 4.

Как видно из простого перечня проблем, стоящих перед юридической наукой,
названных организаторами советской науки и руководителями
правоохранительных органов страны, многие из них относятся к
правотворческой и правоприменительной деятельности в области борьбы с
преступностью, т. е. к проблемам,

2 Там же, с. 6—7

3 Федорчук В. В. Укреплять научные основы деятельности
органов внутренних дел.— Там же, с. 13.

Смоленцев Е. А. Заместитель председателя Верховного Суда СССР. Значение
связи юридической науки и судебной практики для дальнейшего укрепления
социалистической законности.— Там же, с. 27.

>>>5>>>

решение которых должно осуществляться в рамках советской
уголовной политики.

Законодательные органы Союза ССР и союзных республик ведут активную
работу по совершенствованию уголовного, уголовно-процессуального и
исправительно-трудового законодательства. Так, 26 июля 1982 г. Президиум
Верховного Совета СССР принял Указ «О дальнейшем совершенствовании
уголовного и исправительно-трудового законодательства» °, которым были
внесены существенные изменения и дополнения в статьи 39′ (отсрочка
исполнения приговора), 28 (условное осуждение) и другие. 15 декабря 1983
г. Президиум Верховного Совета СССР Указом Президиума Верховного Совета
СССР «О внесении изменений и дополнений в некоторые акты уголовного
законодательства СССР» изменены статьи 7, 8, 10, 19, 24 Закона «Об
уголовной ответственности за воинские преступления» и Закон был дополнен
статьями 15′ (нарушение правил обращения с оружием, а также с веществами
и предметами, представляющими повышенную опасность для окружающих) и 24′
(халатное отношение к службе) 6. Указом Президиума Верховного Совета
РСФСР от 11 октября 1982 г. «О внесении изменений и дополнений в
Уголовный кодекс РСФСР»7 были изменены статьи 209 УК РСФСР (занятие
бродяжничеством или попрошайничеством либо ведение иного паразитического
образа жизни), ст. 186 УК РСФСР (побег с места ссылки или из
лечебно-трудового либо воспитательно-трудового профилактория), дополнена
ст. 21 УК РСФСР указанием на новый вид наказания — направление в
воспитательно-трудовой профилакторий, включена ст. 341 УК РСФСР
(направление в воспитательно-трудовой профилакторий). Были приняты также
Указы Президиума Верховного Совета РСФСР от 3 декабря 1982 г. «О
внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР»8, от 4 марта
1983 г. «О внесении изменений и дополнений в Исправительно-трудовой
кодекс РСФСР»9, от 9 августа 1983 г. «О внесении изменений в Уголовный
кодекс РСФСР» |0, которым УК РСФСР был дополнен’ ст. 1564 (незаконный
отпуск бензина или других горюче-смазочных материалов), от 13 сентября
1983 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный и
Уголовно-процессуальные кодексы РСФСР» “, которым, в частности, УК РСФСР
был дополнен статьей 1883 (злостное неповиновение требованиям
администрации исправительно-трудового учреждения), от 30 января 1984 г.
«О внесении изменений и дополнений в Уголовный

5 Ведомости Верховного Совета СССР, 1982, № 30, ст. 572.

6 Там же, 1983, № 51, ст. 784.

7 Там же, 1982, № 41, ст. 1513.

8 Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1982, № 49, ст. 1821.

9 Там же, 1983, № 10, ст. 319.

10 Там же, № 33, ст. 1203.

11 Там же, № 37, ст. 1334.

>>>6>>>

и Уголовно-процессуальный кодексы РСФСР» |2, которым, в частности, УК
РСФСР был дополнен статьями 76′ (передача иностранным организациям
сведений, составляющих служебную тайну), 251′ (нарушение правил
обращения с оружием, а также с веществами и предметами, представляющими
повышенную опасность для окружающих), 260 (халатное отношение к службе);
от 16 июля 1984 г. «Об утверждении Положения о порядке и условиях
исполнения в РСФСР уголовных наказаний, не связанных с мерами
исправительно-трудового воздействия на осужденных» 13, и некоторые
другие.

Активно действовали правоохранительные органы, в частности высшие
судебные инстанции — Пленумы Верховных Судов СССР и союзных республик.
Так, например, Пленум Верховного Суда СССР в 1984 г. дал руководящие
разъяснения по вопросам «О практике рассмотрения судами уголовных дел в
кассационном порядке» 14, «О некоторых вопросах, возникших в судебной
практике при применении Указов Президиума Верховного Совета СССР от 26
июля 1982 г. „О дальнейшем совершенствовании уголовного и
исправительно-трудового законодательства”» и от 15 октября 1982 г. «О
внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты СССР»
“, «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на
необходимую оборону от общественно опасных посягательств» 16, «О
руководящих разъяснениях Пленумов Верховных Судов союзных республик» . В
1985 г. даны руководящие указания по вопросам «О ходе выполнения судами
Украинской ССР постановления Пленума Верховного Суда СССР от 13 декабря
1974 г. „О судебной практике по делам о спекуляции”» , «О практике
применения судами законодательства об ответственности за выпуск из
промышленных предприятий недоброкачественной, нестандартной или
некомплектной продукции, а также за выпуск таких товаров в продажу в
торговых предприятиях» ‘9.

Пленум Верховного Суда РСФСР в 1984 г. дал руководящие разъяснения по
вопросу «О практике применения судами РСФСР законодательства и
выполнении постановления Пленума Верховного Суда СССР от 28 сентября
1977 г. № 16 „О судебной практике по делам о взяточничестве”» 20.

Эти и многие другие фактические данные свидетельствуют о том, что
советские правотворческие и правоохранительные

12 Там же, 1984, № 5, ст. 168.

13 Там же, ст. 991.

14 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1984, № 1, с. 4.

15 Там же, № 3, с. 19.

16 Там же, № 5, с. 9.

17 Там же, с. 13.

18 Там же, 1985, № 1, с. 20.

19 Там же.

20 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1984, № 7, с. 1.

>>>7>>>

органы успешно влияют на формирование и практическую реализацию
политики в области борьбы с преступностью.

Активно содействовала и содействует деятельности этих органов советская
правовая наука и прежде всего наука советского уголовного права и
криминологии.

Начиная с 70-х годов проблемы уголовной политики все больше и больше
привлекают внимание научных работников. Внимания заслуживают работы
«Актуальные проблемы криминализации и декриминализации общественно
опасных деяний» (Омск, 1980), С. В. Бородина «Теоретические проблемы
советской уголовной политики» (в кн.: XXV съезд КПСС и дальнейшее
укрепление социалистической законности. М., 1977),

A. А. Герцензона «Уголовное право и социология» (М., 1968), И. М.
Гальперина «Уголовная политика и уголовное законодательство», а
также И. М. .Гальперина, В. И. Курляндского «Предмет уголовной
политики и основные направления ее изучения» (в кн.: Основные
направления борьбы с преступностью. М., 1975), Н. И. Загородникова
«Советская уголовная политика» (М., 1979), И. И. Карпец
«Современные проблемы уголовного права и криминологии» (М.,
1976), М. И. Ковалева «Соотношение уголовной политики и
уголовного права» (Советское государство и право, 1978, №
12), М. И. Ковалева, Ю. А. Воронина «Криминология и
уголовная политика» (Свердловск, 1980), В. Клочкова «Уголовная
политика и уголовное право» (Социалистическая законность,
1977, № 11),

B. Н. Кудрявцева «Эффективность закона как средства
осуществления уголовной политики» (в кн.: Основные направления борьбы с
преступностью. М., 1975), В. И. Курляндского «Уголовная политика,
дифференциация и индивидуализация уголовной ответственности» (в
кн.: Основные направления борьбы с преступностью. М., 1975), Б. А.
Миренского «Теоретические основы совершенствования советского
уголовного законодательства» (Ташкент, 1983), Н. А. Стручкова
«Советская исправи-тельно-трудрвая политика и ее роль в борьбе с
преступностью» (Саратов, 1970).

В указанных работах рассмотрены многие вопросы, связанные с анализом
политики в области борьбы с преступностью. Вместе с тем до сих пор нет
единства в понимании сущности уголовной политики, ее содержания,
соотношения уголовной политики и иных направлений социальной политики,
путей и средств реализации уголовной политики. Это и побудило автора
настоящей работы заняться исследованием проблем уголовно-правовой
политики и путей ее реализации.

>>>8>>>

Глава 1. ПОНЯТИЕ, СУЩНОСТЬ И СОДЕРЖАНИЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ

§ I. понятие уголовно-правовой политики

Продвижение советского общества по пути строительства коммунизма
характеризуется повышением роли субъективного фактора в деле руководства
жизнью и деятельностью советских людей. Это объясняется тем, что
марксистско-ленинская философия обеспечила и продолжает обеспечивать все
более глубокие познания объективных законов развития человеческого
общества. Знание этих законов позволяет людям сознательно, строго научно
использовать их для достижения объективно обоснованных целей, которые
ставит перед собой советский народ. Это в полной мере относится и к
такой цели, как построение коммунистического общества.

Тезис о повышении роли субъективного фактора в период построения
коммунизма ни в коей мере не колеблет положения исторического
материализма о первичности производительных сил, базиса и вторичности
надстройки. Марксисты твердо стоят на позиции, что все надстроечные
категории (политика, государство, право, мораль и т. д.) в конечном
счете определяются уровнем развития производительных сил и характером
возникающих в соответствии с ним производственных отношений
(экономический базис). В. И. Ленин, отмечая заслуги К- Маркса в открытии
материалистического понимания истории, писал: «Марксизм указал путь к
всеобъемлющему, всестороннему изучению процесса возникновения, развития
и упадка общественно-экономических формаций, рассматривая совокупность
всех противоречивых тенденций, сводя их к точно определяемым условиям
жизни и производства различных классов общества, устраняя субъективизм и
произвол в выборе отдельных „главенствующих” идей…, вскрывая корни без
исключения всех идей и всех различных тенденций в состоянии материальных
производительных сил» ‘.

Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 57—58.

>>>9>>>

Еще ранее Ф. Энгельс говорил: «…политику и ее историю надо объяснять
экономическими отношениями и их развитием, а не наоборот»2. Элементы
надстройки, не соответствующие базису, не жизненны. Они уничтожаются под
воздействием объективно действующих законов.

Наде гройка, созданная сознательной деятельностью людей, в соответствии
с уровнем развития производительных сил и характером производственных
отношений оказывает активное обратное воздействие на базис.

Ф. Энгельс в письме к Боргиусу писал: «Политическое, правовое,
философское, религиозное, литературное, художественное и т. д. развитие
основано на экономическом развитии. Но все они также оказывают влияние
друг на друга и на экономический базис. Дело обстоит совсем не так, что
только экономическое положение является причиной, что только оно
является активным, а все остальное — лишь пассивное следствие. Нет, тут
взаимодействие на основе экономической необходимости, в конечном счете
всегда прокладывающей себе путь… Следовательно, экономическое
положение не оказывает своего воздействия автоматически, как это для
удобства кое-кто себе представляет, а люди сами делают свою историю,
однако в данной, их обусловливающей среде, на основе уже существующих
действительных отношений, среди которых экономические условия, как бы
сильно ни влияли на них прочие — политические и идеологические,—
являются в конечном счете все же решающими и образуют ту красную нить,
которая пронизывает все развитие и одна приводит к его пониманию» 3.

Положение о соотношении базиса и надстройки, верное для всех
общественно-экономических формаций, полностью сохраняет значение и при
социализме. Вместе с тем соотношение между надстройкой и объективными
закономерностями постепенно изменяется. В прошлые времена люди были
рабами этих законов, так как не знали их. Лишь случайно или на основе
опыта предыдущих поколений они поступали в соответствии с законами. По
мере накопления знаний и практики человечество все более и более
стало приспосабливаться к их действию.

Марксизм — первое философское учение, которое объективно, по-научному
показало механизм развития общества. С появлением марксизма история
развития общества из нагромождения исторических факторов стала подлинной
наукой. Марксизм не только объяснил механизм развития общества, но и,
вскрыв его основные закономерности, дал людям могучее средство
управления всеми процессами, происходящими в обществе. С появлением
этого учения люди перестали быть игрушкой в руках слепых сил,
определяющих развитие природы и общества, они

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 220

3 Там же, т. 39, с. 175.

>>>10>>>

получили возможность ставить определенные цели и сознательно добиваться
их осуществления путем сознательного использования объективно
действующих законов. Притом, чем лучше они знают законы общественного
развития, чем в большем соответствии с ними находится их практическая
деятельность, тем больших результатов они могут добиться в менее
короткие сроки и с меньшей затратой сил.

Именно этим и объясняется возрастание роли субъективного фактора в жизни
социалистического общества на этапе совершенствования развитого
социализма. Руководствуясь марксистско-ленинским учением, мы все глубже
и глубже познаем закономерности развития нашего общества и получаем все
более широкие возможности активно влиять на его развитие в направлении
построения коммунистического общества.

Среди субъективных факторов, активно влияющих на развитие нашего
общества, важнейшим является деятельность Коммунистической партии
Советского Союза. В ст. 6 Конституции СССР записано: «Руководящей и
направляющей силой советского общества, ядром его политической системы,
государственных и общественных организаций является Коммунистическая
партия Советского Союза. КПСС существует для народа и служит народу.
Вооруженная марксистско-ленинским учением, Коммунистическая партия
определяет генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и
внешней политики СССР, руководит великой созидательной деятельностью
советского народа, придает планомерный, научно обоснованный характер его
борьбе за победу коммунизма. Все партийные организации действуют в
рамках Конституции СССР».

Коммунистическая партия — это авангард рабочего класса и всех трудящихся
нашей страны. Она объединяет наиболее передовую, сознательную часть
нашего общества. Она аккумулирует в себе все самое ценное, что накопило
человечество за всю историю развития. Коммунистическая партия,
руководствуясь в своей практической деятельности марксистско-ленинской
наукой диалектического и исторического материализма, направляет жизнь
нашего советского социалистического общества в соответствии с
потребностями общественного развития. Основным инструментом, который
используется партией для постановки и решения задач, является политика.
Политика есть элемент надстройки, который ближе всего к экономике и в
котором больше и непосредственней, чем в каком-либо другом элементе
(право, мораль и т. д.), отражаются экономические потребности общества.
«Политика есть концентрированное выражение экономики»4. В политике
Коммунистической партии отражаются интересы рабочего класса, авангардом
которого является партия, а в настоящее время в силу совпадения корен-

4 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 278. 10

>>>11>>>

ных интересов рабочего класса и других слоев советского народа —
интересы всех трудящихся нашего общества.

В. И. Ленин, вскрывая содержание политики, писал, что «политика есть
отношение между классами»5, «борьба между классами»6. Политика
Коммунистической партии осуществляется в различных формах, различными
способами, через различные учреждения. Наиболее важная роль в
осуществлении политики партии принадлежит Советскому государству.
Государственная политика есть «участие в делах государства, направление
государства, определение форм, задач, содержания деятельности
государства» 7. Государственная политика и политика Коммунистической
партии едины, хотя по объему партийная и государственная политика не
совпадают, поскольку партия осуществляет свою политику не только через
государство. Единство это выражается, во-первых, в том, что государство
проводит не какую-то свою особую политику, а осуществляет политику
Коммунистической партии, и, во-вторых, в том, что главная цель политики
партии и государства одна — построение коммунизма, обеспечение
всестороннего и гармоничного развития человека, удовлетворение всех его
разумных потребностей.

Практическое осуществление единой политики партией и государством
отличается лишь способами, методами. Например, государство для
осуществления политики использует право, тогда как партия самостоятельно
не может создавать такие нормы, ибо за каждой такой нормой должна стоять
возможность применения государственного принуждения в случае ее
неисполнения. Или для осуществления политики государство использует
армию, суд, прокуратуру и т. д., партия же не располагает такими
органами и учреждениями.

Единство политики, определяемое постановкой одной общей цели,
предполагает разнообразие ее осуществления в различных областях жизни
нашего общества. Поэтому мы говорим о «внутренней политике», «внешней
политике», «экономической политике» и т. д., предполагая, что речь идет
о составных частях, направлениях единой партийной и
государственной политики.

Действительно, все это части единой политики, в отношении которой можно
сказать, что это направление деятельности соответствующих органов
государства, определение форм, задач, содержания их деятельности дли
достижения поставленных целей.

Одним из направлений политики Коммунистической партии и Советского
государства является политика в области борьбы с преступностью. За годы,
прошедшие после Великой Октябрьской

5 Там же, т. 43, с. 72

6 Там же, т. 41, с. 406.

7 Там же, т. 33, с. 340.

>>>12>>>

социалистической революции, наше общество в своем развитии сделало
гигантский, поистине революционный скачок: на месте старой, отсталой во
всех отношениях России создана могучая держава, в которой построено
развитое социалистическое общество. Развитой социализм характеризуется
не только бурным расцветом экономики, но и тем, что коренным образом
изменился облик советских людей. Появилась новая историческая общность —
советский народ. Резко вырос общеобразовательный и культурный уровень
советских людей. Партия и Советское государство принимают все
необходимые меры к воспитанию нового человека — человека
коммунистического будущего. Многие факты свидетельствуют об успешном
решении этой задачи. Вместе с тем в нашем обществе еще встречаются люди,
не желающие честно трудиться, соблюдать моральные и правовые нормы
поведения, совершающие опасные для общества деяния. Преступность как
социальное явление досталась нам в наследство от капиталистического
общества. Она — явление, чуждое социализму в том смысле, что не
вызывается закономерностями социализма и социалистическими общественными
отношениями. Однако в обществе существуют еще объективные и субъективные
причины, порождающие преступления и преступность, способствующие
сохранению их как социального явления. Коммунистическое общество будет
построено при условии решения задач создания материально-технической
базы коммунизма, совершенствования социалистических общественных
отношений и их преобразования в коммунистические, воспитания человека
коммунистического общества, повышения материального и культурного уровня
жизни трудящихся. Одним из направлений в решении задачи воспитания
нового человека является устранение пережитков прошлого из сознания
людей. Наиболее опасными носителями пережитков являются лица, которые
под влиянием пережитков совершают преступления,— преступники. Отсюда
логичен вывод, что до тех пор, пока не ликвидирована преступность, мы не
можем считать решенной задачу воспитания человека коммунистического
будущего, а без решения этой задачи невозможно и построение
коммунизма.

Коммунистическая партия Советского Союза поставила перед обществом,
государством в лице его соответствующих органов задачу ликвидировать
преступность, устранить причины и условия, ее порождающие.

За годы Советской власти в этом направлении сделано очень многое:
существенно сократилось абсолютное число преступлений, практически
изжиты некоторые виды особо тяжких преступлений (массовые беспорядки,
бандитизм и некоторые другие), ликвидирована профессиональная
преступность, уничтожена организованная преступность, изменилась
структура преступности в сторону преобладания преступлений, не
представляющих большой общественной опасности, сократилось количество

>>>13>>>

тяжких преступлений. Но преступность все же существует, и темпы ее
сокращения не могут пока удовлетворить советский народ, Коммунистическую
партию, Советское государство.

Поэтому Коммунистическая партия Советского Союза направляет деятельность
государственных и общественных органов и учреждений на борьбу с
преступностью. Это направление охватывается категорией «политика», ибо
борьба с преступностью ведется рабочими как классом, колхозным
крестьянством как классом против явления, чуждого их классовым
интересам. Естественно, что преступники не представляют собой класса в
марксистском понимании этого слова и поэтому борьбу с ними нельзя
назвать борьбой классов. Однако это есть форма классовой борьбы,
поскольку существование преступности есть проявление пережитков чуждого
нам классового эксплуататорского общества и противоречит интересам
трудящихся классов.

Противоречие между трудящимися классами и преступностью —
антагонистическое. Оно не может разрешиться примирением. Устранение его
возможно только путем уничтожения одной из сторон противоречия —
преступности как социального явления. Правильно писал академик П. Н.
Федосеев: «В природе социалистического общества нет внутреннего
антагонизма классов. Но между обществом и антиобщественными преступными
элементами борьба носит антагонистический характер. Неправомерно было бы
рассматривать отношение общества к убийцам, грабителям, ворам,
расхитителям общественного добра, к изменникам Родины как
неантагонистические противоречия» 8.

На июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС говорилось: «Воспитание нового
человека неотделимо от самой энергичной борьбы с пьянством, хулиганством
и тунеядством, спекуляцией и хищениями социалистической собственности,
взяточничеством и стяжательством. Было бы неправильно видеть во всех
этих уродливых явлениях, вызывающих беспокойство и справедливое
возмущение трудящихся, одни лишь „пережитки прошлого” в сознании и
поведении людей. Причины многих из этих „болячек” следует искать и в
сегодняшней практике, в просчетах тех или иных работников, в реальных
проблемах и трудностях нашего развития» .

В проекте новой редакции Программы Коммунистической партии Советского
Союза говорится: «Важная составная часть работы по коммунистическому
воспитанию — борьба с проявлениями чуждой идеологии и морали, со всеми
негативными явлениями, связанными как с пережитками прошлого в сознании

8 Федосеев П. Н. Диалектика современной эпохи. М., 1978, с. 8.
Аналогичную позицию занимает И. И. Карпец (К а р п е ц И. И. Современные
проблемы уголовного права и криминологии. М., 1976, с. 97—98) и др.

‘ Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 14—15 июня 1983
г. М., 1983, с. 38.

>>>14>>>

и поведении людей, так и с недостатками практической работы в различных
областях общественной жизни, с запаздыванием в решении назревших
проблем. Партия придает первостепенное значение последовательному и
настойчивому искоренению нарушений трудовой дисциплины, хищений и
взяточничества, спекуляции и тунеядства, пьянства и хулиганства,
частнособственнической психологии и стяжательства, подхалимажа и
угодничества. Необходимо сполна использовать для этого как авторитет
общественного мнения, так и силу закона» |0.

Главное направление в этой борьбе — предупреждение преступлений, которое
обеспечивается в основном путем устранения причин, порождающих
преступления и преступность, и условий, способствующих сохранению этих
причин и их проявлению. Это достигается прежде всего благодаря повышению
материального благосостояния граждан, роста их сознательности и
культуры. В принципе все то, что содействует построению
коммунистического общества, объективно способствует ликвидации
преступности, хотя непосредственно и не направлено на достижение этой
цели. Обстоятельства, которые в силу своих объективных свойств
содействуют ликвидации преступности, относятся к общим мерам борьбы с
преступностью. Однако Советское государство и советское общество не
могут пассивно ждать, когда в результате действия объективных мер
преступность будет уничтожена. Поэтому государством и общественностью
принимаются специальные меры, непосредственно направленные на ликвидацию
преступности. Это меры по предупреждению начатого или готовящегося
преступления, по раскрытию преступления и установлению личности
виновного, по закреплению результатов исполнения наказания и т. д.
Важнейшей специальной мерой борьбы с преступностью является уголовное
наказание. Наказание — это мера государственного принуждения, которая
предусмотрена уголовным законом и применяется судами к лицам, виновным в
совершении преступления. Наказание влечет за собой появление у
преступника судимости.

Принципиальное отношение Коммунистической партии и Советского
государства к использованию всех форм принуждения, в том числе и
уголовного наказания, заключается в следующем: 1) принуждение —
необходимый элемент в системе регулирования жизни общества; 2)
принуждение — это не главное, а вспомогательное средство руководства
обществом; 3) принуждение применяется тогда, когда поставленные задачи
невозможно решить при помощи только убеждения; 4) принуждение
применяется только в том объеме, который необходим для решения задачи;
5) любая форма принуждения не должна

10 Программа Коммунистической партии Советского Союза (новая
редакция). Проект. М., 1985, с. 54.

>>>15>>>

иметь целью причинение физических страданий и унижать человеческое
достоинство лица, к которому принуждение применяется; 6) сфера
применения мер принуждения должна постоянно сужаться, уступая место
сфере действия мер убеждения. В современных условиях без использования
уголовного наказания обойтись нельзя, поэтому, пока имеются проявления
преступности, необходимо применять строгие меры наказания к лицам,
совершающим опасные для общества преступления, нарушающим правила
социалистического общежития, не желающим приобщаться к честной трудовой
жизни “.

Уголовное наказание само по себе не может привести к ликвидации
преступности, так как оно есть реакция государства на уже совершенное
преступление и лишь в незначительной мере воздействует на причины,
порождающие преступность. Именно поэтому наказание рассматривается как
дополнительное, а не главное средство борьбы с преступностью. Вместе с
тем оно играет важную роль в этой борьбе. Уголовное наказание
необходимо, так как общество не знает других форм реакции по отношению к
лицам, совершающим преступные деяния. Оно также и целесообразно, так как
обеспечивает исправление и перевоспитание подавляющего большинства лиц,
подвергнутых наказанию, и предупреждает совершение новых преступлений со
стороны самих преступников и со стороны других неустойчивых членов
общества.

Политика в области борьбы с преступностью’ есть составная часть
социальной политики, которая, в свою очередь, входит в содержание единой
политики Коммунистической партии и Советского государства.

Часть социальной политики в области борьбы с преступностью, которая
связана с применением наказания в качестве средства борьбы с
преступностью, носит название уголовной политики.

Советская уголовная политика — это основанное на объективных законах
развития социалистического общества направление деятельности
государственных и общественных органов и организаций по охране интересов
трудящихся от преступных посягательств путем применения наказания или
заменяющих наказание мер административного или общественного воздействия
к лицам, их совершившим, а также путем предупреждения преступлений при
помощи угрозы применения наказания.

Н. И. Загородников пишет, что «уголовная политика — это отношения между
классами, нациями, социальными группами, обществом и личностью, имеющие
своим содержанием участие советских граждан в деятельности государства в
сфере борьбы с преступностью; это определение содержания, форм и

11 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 35, т. 36, с. 148—149,
163—164, 172—173.

>>>16>>>

задач деятельности государства и его органов, а также общественных
организаций, направленной на защиту завоеваний трудящихся, интересов
государства, личности и ее прав, созданного народом правопорядка от
преступных посягательств» 12.

С таким определением уголовной политики в целом можно согласиться.
Однако отсутствие в определении указания на наказание, угрозу
наказанием, меры административного и общественного воздействия,
применяемые к преступникам вместо наказания, как на единственные
средства осуществления уголовной политики, может привести к неверному
выводу о сущности этой политики. Н. И. Загородников правильно считает,
что уголовная политика в узком смысле слова (уголовно-правовая политика)
«закрепляется и реализуется средствами уголовного права» |3.

Сущность советской- уголовной политики- состоит в том, что она
определяет направление деятельности в области борьбы с преступностью
путем применения наказания. Это — закономерность уголовной политики.
«Ergo, закон и сущность понятия однородные (однопорядковые) или вернее,
одностепенные, выражающие углубление познания человеком явлений, мира
etc» l4. Сущность и закон выражают то прочное, что содержится в явлении.
«Закон есть прочное (остающееся) в явлении» ‘5; «закон есть отражение
существенного в движении универсума» 16, «несущественное, кажущееся,
поверхностное чаще исчезает, не так „плотно” держится, не так „крепко
сидит”, как „сущность”» 17. •’.

Уголовная политика как явление богаче сущности уголовной политики. В. И.
Ленин писал: «Закон = спокойное отражение явлений». «Это замечательно
материалистическое и замечательно меткое (словом „ruhige”) определение.
Закон берет спокойное — и потому закон, всякий закон, узок, неполон,
приблизителен» ‘8. «Явление богаче закона» ‘9. Сущность также не
тождественна явлению. Сущность — это ядро явления, постоянное,
закономерное в явлении. Но явление содержит в себе элементы не
постоянные, изменчивые, которые не охватываются сущностью. Например,
уголовная политика лежит в основе определения перечня составов
преступлений, системы наказаний, порядка назначения наказаний и т. д.
Эти и многие другие элементы политики могут меняться (и фактически
меняются). Постоянным остается одно — уголовная политика направляет
борьбу с преступностью при помощи уголовного наказания. При

12 Загородников Н. И. Советская уголовная политика. М., 1979, с. 8.

13 Там же, с. 13.

14 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 136.

15 Там же.

16 Там же, с. 137.

17 Там же, с. 116.

18 Там же, с. 136.

19 Там же, с. 137.

>>>17>>>

ином подходе к оценке сущности уголовной политики ее предмет, а вместе с
тем и понятие без достаточных к тому оснований чрезмерно расширяется.

М. И. Ковалев пишет, что «уголовная политика по своему содержанию
значительно шире, чем уголовное право, поскольку она определяет не
только уголовно-правовые методы и средства борьбы с преступностью, но и
призвана решать проблемы, связанные с профилактикой правонарушений, ибо
советской науке и практике присуще профилактическое направление в борьбе
с преступностью, а оно предполагает не только правовые, но и социальные,
организационные, идеологические и иные мероприятия» 20. По его мысли, а
равно и по мысли других авторов, придерживающихся аналогичной позиции,
советская уголовная политика призвана направлять всю деятельность
государства и общественности, которая хотя бы в какой-то мере
способствует решению задачи предупреждения и ликвидации преступности.

Известно, что успех в борьбе с преступностью определяется прежде всего
успехами в коммунистическом строительстве, успехами в решении главных
задач, стоящих перед Советским государством в период строительства
коммунизма (создание материально-технической базы коммунизма,
совершенствование социалистических общественных отношений и их
преобразование в коммунистические, воспитание человека коммунистического
общества, повышение материального и культурного уровня жизни трудящихся,
обеспечение безопасности страны, содействие укреплению мира и развитию
международного сотрудничества). Это обстоятельство не может не
учитываться при определении и реализации советской уголовной
политики.

Верно также и то, что при осуществлении всех направлений политики
Коммунистической партии и Советского государства должны учитываться и
интересы уголовной политики. Нельзя не согласиться со справедливым
замечанием о том, что «различные социально-экономические мероприятия
нельзя рассматривать исключительно или даже преимущественно под углом
зрения их влияния на искоренение и предупреждение преступности.
Совершенно ясно, что эти преобразования преследуют цели, далеко стоящие
за пределами укрепления правопорядка. Поскольку, однако, борьба с
преступностью остается в современных условиях серьезной задачей, при
управлении социальными процессами должно учитываться влияние
социально-экономических мер на причины и условия преступности, т. е.
интересы уголовной политики»21.

20 Ковалев М. И. Соотношение уголовной политики и уголовного права.—
Советское государство и право, 1978, № 12, с. 70.

21 Гальперин И. М , Курляндский В. И. Предмет уголовной политики и
основные направления ее изучения.— В кн.: Основные
направления борьбы с преступностью. М., 1975, с. 8—9.

2 Заказ 2102

>>>18>>>

Взаимозависимость и взаимопроникновение различных направлений политики
Коммунистической партии и Советского государства — явление вполне
мыслимое и даже необходимое. Без этого невозможно практическое
осуществление любого направления политики в целом. Объективно это
объясняется взаимосвязью и взаимозависимостью всех процессов и явлений
жизни социалистического общества. Нельзя, например, осуществлять борьбу
с преступностью уголовно-правовыми мерами без учета влияния этих мер на
всю социально-политическую жизнь нашего общества. С другой стороны,
нельзя проводить экономические, социально-политические, культурные и
иные мероприятия в отрыве от проблемы влияния их на преступность как
социальное явление. «На содержание уголовной политики конструирующее
воздействие оказывает как внешняя, так и внутренняя политика разных
направлений. Так, экономическая и социальная политика, политика в
области отношений с другими странами и т. п. оказывает реальное
воздействие на содержание уголовной политики не только при определении
общих начал ответственности, но и при определении круга деяний,
признаваемых преступлениями. Например, вопросы действия уголовного
закона в пространстве, борьбы с международным терроризмом, наказания
военных преступников или угона самолетов тесно связаны с внешней
политикой, вопросы ответственности за преступления против
социалистической и личной собственности тесно связаны с экономической
политикой и т. п.» 22.

Субъективно это обстоятельство объясняется тем, что, как уже говорилось,
любое направление политики есть неотделимая составная часть единой
политики, выработанной Коммунистической партией Советского Союза. Любое
направление политики своими краями накладывается на края других
направлений. Поэтому нельзя представлять себе единую политику как пирог,
разрезанный на отдельные дольки, решительно отделенные друг от друга.
Единая политика есть внутренне согласованное единство всех ее
направлений.

Однако отсюда нельзя делать вывода, что все то, что способствует
осуществлению определенного направления политики, входит в ее предмет и
содержание. Ведь было бы нелепым утверждать, что уголовно-правовая
политика направляет деятельность государства, его органов,
общественности по созданию материально-технической базы коммунизма, по
росту материальной обеспеченности советских граждан, их сознательности и
культуры и т. д. только на том основании, что эти
социально-экономические процессы способствуют борьбе с преступностью.
Именно поэтому чрезвычайно важно определить сущность того или иного
направления политики, которая отличает различные направления друг от
друга.

22 Загородников Н. И., Стручков Н. А. Направления изучения советского
уголовного права.— Советское государство и право, 1981, № 7, с. 49.

>>>19>>>

Совершенно верным представляется положение, высказанное Ю. Волковым:
«Рассматривая содержание, цели и основные направления политики КПСС,
необходимо иметь в виду, что все сферы общественной жизни, являющиеся
объектом политического руководства, теснейшим образом, органически
взаимосвязаны. Они переплетаются нередко даже в каком-то одном процессе
или виде человеческой деятельности. Поэтому и регулирующая их политика
представляет собой единое целое, здесь фактически можно говорить лишь о
социальных аспектах единой политики партии. Однако и теоретически и
практически важно вычленять эти аспекты, которые в своей совокупности и
составляют то, что принято называть социальной политикой» 23. Если с
этих, единственно правильных позиций посмотреть на уголовную политику,
то станет совершенно ясно, что сущностью ее является борьба с
преступностью при помощи уголовного наказания.

Отсюда логично вытекает, что направление деятельности государственных и
общественных органов и организаций, участвующих в борьбе с преступностью
не при помощи уголовного наказания или мер общественного воздействия,
применяемых вместо наказания, не является уголовной политикой. Нельзя,
например, признать, что меры, которые применяет Советское государство по
борьбе с алкоголизмом и наркоманией (создание специальных
профилакториев, принудительное лечение, ограничение дееспособности и
др.), продиктованы только идеей борьбы с преступностью. Конечно, и
алкоголики, и наркоманы чаще чем другие граждане совершают преступления,
и их лечение содействует сокращению преступлений. Однако не следует
забывать, что и в этих опустившихся людях государство видит своих
граждан и поэтому принимает необходимые меры с тем, чтобы вернуть им
здоровье, возвратить их к нормальной человеческой жизни. Нельзя эту
высокую гуманную цель, которую преследует в данном случае Советское
государство, низводить до цели предупреждения преступлений. А именно к
этому выводу мы должны прийти, если признать, что указанная выше
деятельность направляется уголовной политикой.

То же самое можно сказать о мерах, которые применяются к
несовершеннолетним, чье поведение отклоняется от общепринятых норм и
свидетельствует о потенциальной возможности перерастания этого поведения
в преступное, а также о мерах, направленных на борьбу с другими видами
отклоняющегося поведения, не признанного законом преступным. Поэтому
нельзя относить к мерам, специально направленным на борьбу с
преступностью, которые вырабатываются на основе уголовной политики,
меры, пресекающие менее опасные, чем преступление,

23 Волков Ю. Социальная политика КПСС.— Коммунист, 1976, N» 5
с. 40.

2*
19

>>>20>>>

правонарушения. Правонарушениями менее опасными, чем преступления,
являются любые нарушения требований советского закона: административный
и дисциплинарный проступки, нарушения трудового, гражданского,
колхозного законодательства. Вряд ли верно с точки зрения политической и
целесообразно с точки зрения практической рассматривать меры по
предупреждению этих правонарушений как меры, специально направленные на
борьбу с преступностью, и таким образом включать направление
деятельности органов, их применяющих, в сферу уголовной политики.

Уголовная политика определяет направление деятельности соответствующих
органов и организаций в трех сферах применения наказания. Это
деятельность по:

1) быстрому и полному раскрытию преступлений, изобличению виновных и
обеспечению правильного применения закона;

2) правильной квалификации совершенного преступления и назначению
справедливого и целесообразного наказания;

3) исполнению назначенного судом наказания и закреплению положительных
результатов воздействия наказания.

Деятельность, осуществляемая в каждой из сфер, имеет свою специфику по
субъекту деятельности, по непосредственным целям и по характеру
отношений, являющихся предметом регулирования. Эта специфика послужила
поводом для разделения в советской юридической литературе единой
политики в области борьбы с преступностью на самостоятельные
уголовно-правовую политику, уголовно-процессуальную политику и
исправительно-трудовую политику. При этом уголовно-правовая политика
часто обозначается термином «уголовная политика». Вряд ли подобное
разделение имеет под собой достаточные основания. Не всякое направление
деятельности определенных органов Коммунистической партией и Советским
государством можно назвать политикой. Коммунистическая партия и
Советское государство направляют деятельность предприятий общественного
питания и коммунального хозяйства, детских яслей, медицинских
вытрезвителей и т. д. Однако врят ли кто-нибудь назовет эти направления
самостоятельными видами политики.

Выше уже говорилось, что политика есть явление, в котором отражаются
интересы не отдельных лиц, органов, организаций, а интересы классов. О
наличии этого признака можно говорить, когда речь идет о политике в
области борьбы с преступностью в целом, но нельзя, когда речь идет
только о деятельности по изобличению преступника или о деятельности по
исполнению наказания, или о деятельности по назначению наказания. Все
вышеуказанные сферы деятельности в области борьбы с преступностью
представляют собою единство. Оно выражается в том, что: 1) все они имеют
одну и ту же конечную цель — ликвидацию преступности; 2) у них единая
сущность — борьба с преступностью путем применения уголовного наказания
или заменяющих

>>>21>>>

наказание мер общественного воздействия; 3) они не могут существовать
одна без другой: нельзя назначать наказание, если преступник не
изобличен, нельзя исполнять наказание, если оно не назначено, и т. д.

Поэтому направление этой единой деятельности осуществляется при помощи
единой политики, которая называется уголовной. Термины
«уголовно-правовая», «уголовно-процессуальная», «исправительно-трудовая»
политика имеют право на существование для обозначения составных частей
единой уголовной политики. Правильно замечает по этому поводу С. В.
Бородин: «Такое понимание содержания уголовной политики не исключает
правомерности употребления понятий: уголовно-правовая политика,
уголовно-процессуальная политика, судебная политика,
исправительно-трудовая политика. Однако, по нашему мнению, это лишь
составные части уголовной политики, поскольку предмет каждой из них
входит как неразрывная часть в предмет уголовной политики» 24.

Тезис о самостоятельности уголовно-правовой, уголовно-процессуальной и
исправительно-трудовой политики в значительной мере основывается на
факте существования трех самостоятельных отраслей права: уголовного,
уголовно-процессуального и исправительно-трудового. Действительно, в
силу специфики предмета правового регулирования эти отрасли права имеют
самостоятельный характер. Однако это ни в коей мере не опровергает
положения о единстве уголовной политики, поскольку нормы этих отраслей
регулируют деятельность различных субъектов в одной области жизни нашего
общества — в области борьбы с преступностью.

Вместе с тем совершенно очевидно, что при научном анализе уголовной
политики в статике и динамике вполне возможно ограничивать исследования
рамками одной из составных частей -политики, поскольку каждая из них
кроме общих моментов характеризуется и присущими ей особенностями. «Как
уголовная политика в узком смысле слова, так и судебная и
исправительно-трудовая политика имеют единый предмет воздействия —
преступность, но каждая из них располагает своими средствами, приемами и
возможностями, закрепленными в законе на основе общих принципов единой
политики в области борьбы с преступностью или уголовной политики в
широком смысле слова» .

Н. И. Загородников в рамках единой уголовной политики различает
уголовную политику в узком смысле слова, судебную политику и
исправительно-трудовую политику. Он пишет: «Уголовная политика в
узком смысле слова или уголовно-

24 Бородин С. В. Теоретические проблемы советской уголовной
политики.— В кн.: XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление
социалистической законности. М., 1977, с. 27.

25 Загородников Н. И. Советская уголовная политика. М., 1979, с. 13.

>>>22>>>

правовая политика (это название нам кажется менее удачным) предполагает
закрепление в нормах уголовного права общих начал уголовной
ответственности, ответственность за конкретные преступления в целях
борьбы с преступностью и предупреждения преступлений. Судебная политика,
по нашему мнению, направляет законотворческую деятельность, определяющую
структуру и формы работы органов розыска, дознания, следствия и суда, и
практическую деятельность этих органов и общественных организаций по
борьбе с преступностью и предупреждению преступлений.
Исправительно-трудовая (или уголовно-исполнительная) политика направляет
законотворческую деятельность и практическую работу соответствующих
органов государства и общественности по применению
наказания»26.

Такую классификацию подвидов уголовной политики нельзя признать удачной.
Во-первых, вряд ли следует вводить в оборот термины «уголовная политика
в узком смысле слова» и «уголовная политика в широком смысле слова».
Наличие этих двух терминов способно лишь внести путаницу в понимание
содержания уголовной политики. Тем более, что в советской литературе
термин «уголовная политика в широком смысле слова» иногда употребляется
не в том смысле, в каком говорит о ней Н. И. Загоррдников, а в смысле
направления деятельности всех органов государства и общественности, в
какой-либо мере влияющих на состояние борьбы с преступностью
(производственные коллективы, культурно-просветительные учреждения и
др.). Во-вторых, вряд ли целесообразно заменять понятием «уголовная
политика в узком смысле слова» понятие «уголовно-правовая политика»,
поскольку последнее более четко отражает специфику этого подвида
уголовной политики. В-третьих, вызывает возражения разъяснение понятия
«судебная политика». Сам автор пишет, что этот подвид уголовной политики
направляет законодательную деятельность, определяющую структуру и формы
работы органов розыска, дознания, следствия и практическую их
деятельность. Совершенно очевидно, что судебная политика к этому
направлению законодательной и практической деятельности отношения не
имеет. В-четвертых, в классификации отождествляется
исправительно-трудовая и уголовно-исполнительная политика, хотя эти
явления не совпадают по содержанию.

Несколько иную классификацию подвидов уголовной политики предлагает И.
А. Исмаилов. «В настоящее время,— пишет он,— могут быть выделены три
элемента (подсистемы) уголовной политики: предупредительная политика,
уголовно-судебная политика и исправительно-трудовая
политика»27.

26 Там же, с. 14.

‘7 Исмаилов И. А. Уголовная политика как сложная система.— Учен, зап. MB
и ССО Азербайджанской ССР, Сер. Юридические науки, 1975, № 1, с. 12

>>>23>>>

Это предложение заслуживает внимания, однако в настоящем виде принять
его трудно ввиду неясности в соотношении предупредительной и
уголовно-судебной политики. Во-первых, уголовно-судебная политика при
любом ее понимании выполняет и предупредительную функцию. Во-вторых,
если под уголовно-судебной политикой понимать только направление
деятельности судов по применению норм права, то выходит, что
деятельность государственных органов и общественности по выработке
основных направлений борьбы с преступностью, принципов криминализации
поведения людей, принципов и общих положений уголовного права и т. д.
относится к предупредительной политике. Очевидно, что это не так.
Сводить решение этих вопросов только к необходимости выполнения задачи
предупреждения преступлений — значит существенно заузить значение
правильного теоретического и практического разрешения очень важных
проблем уголовного права.

Итак, представляется теоретически и практически оправданным в настоящее
время исходить из того, что существует единая уголовная политика —
политика в области борьбы с преступностью при помощи уголовного
наказания и три ее подвида (подсистемы, составные части): советская
уголовно-правовая политика, советская уголовно-процессуальная политика и
советская уголовно-исправительная политика. Определение уголовной
политики было дано выше.

/Уголовно-правовая политика представляет собою направление деятельности
законодательных и правоприменяющих органов и организаций в выработке
общих положений уголовного законодательства, установлению круга
преступных деяний и системы наказаний, разработке санкций в конкретных
составах преступлений и избранию справедливых и целесообразных мер
воздействия (наказаний, административных или общественных мер
воздействия) в отношении лиц, признанных виновными в совершении
преступлений.

Уголовно-процессуальная политика — это направление деятельности
правосоздающих и правоприменяющих органов и организаций по выработке и
применению форм реализации норм советского уголовного права на всех
этапах осуществления уголовной ответственности и освобождения от нее.

Уголовно-исправительная политика — это направление деятельности
правосоздающих и правоприменяющих органов и организаций, направленной на
практическое исполнение мер уголовного наказания, назначенных судами
лицам, виновным в совершении преступлений. Уголовно-исправительная
политика — явление более широкое по своему содержанию, чем
исправительно-трудовая политика. Последняя определяет направление
деятельности законодательных и практических органов и организаций по
исполнению только видов наказаний, указанных

>>>24>>>

в Основах исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных
республик, в то время как первое определяет направление деятельности
законодательных и практических органов и организаций по исполнению всех
уголовных наказаний.

Исправительно-трудовая политика закреплена в нормах Основ
исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных республик
1969 г. 28, исправительно-трудовых кодексах союзных республик 29. А
уголовно-исправительная политика — в указанных нормативных актах, а
также в Положении о порядке и условиях исполнения наказаний, не
связанных с мерами исправительно-трудового воздействия на осужденных3 ,
и в аналогичных Положениях союзных республик31.

Н. А. Стручков, отмечая различия уголовно-правовой и
исправительно-трудовой политики, писал: «Уголовная и
исправительно-трудовая политика имеют общую цель — ликвидацию
преступности. Но в то же время уголовная политика и
исправительно-трудовая политика имеют свои специфические, ближайшие
цели. Так, специфическими целями уголовной политики, на наш взгляд,
следует признать: недопустимость осуждения невиновного, выбор
справедливой меры наказания виновному с тем, чтобы она карала его и в то
же время преследовала цели исправления и перевоспитания осужденного, а
также предупреждения совершения нового преступления как самим
осужденным, так и другими лицами. Цели же исправительно-трудовой
политики ориентируют соответствующие органы государства и общественные
организации на то, чтобы назначенное осужденному наказание было
исполнено надлежащим образом, иными словами, чтобы оно карало
преступника и в то же время, само по себе, будучи соединенным с
исправительно-трудовым воздействием, достигало с наибольшей
эффективностью цели исправления и перевоспитания осужденного, а также
предупреждения совершения новых преступлений как самим осужденным, так и
другими лицами» 32.

Эта характеристика различий между уголовно-правовой и
исправительно-трудовой политикой сохраняет свое значение и для
разграничения уголовно-правовой и уголовно-исправительной политики с тем
лишь отличием, что уголовно-исправительная политика определяет
направления исполнения всех наказаний,

28 Ведомости Верховного Совета СССР, 1969, № 41, ст. 365.

29 Исправительно-трудовой кодекс РСФСР принят 18 декабря
1970 г. (Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1970, № 51, ст. 1220).

30 Ведомости Верховного Совета СССР, 1983, № 12, ст. 175.

31 Положение о порядке и условиях исполнения в РСФСР уголовных
наказаний, не связанных с мерами исправительно-трудового воздействия на
осужденных. Принято 16 июля 1984 г.— Ведомости Верховного
Совета РСФСР, 1984, № 29, ст. 991.

32 Стручков Н. А. Советская исправительно-трудовая политика и ее роль в
борьбе с преступностью. Саратов, 1970, с. 126—127.

>>>25>>>

а не только соединенных с исправительно-трудовым
воздействием.

В ст. 1 Положения о порядке и условиях исполнения наказаний, не
связанных с мерами исправительно-трудового воздействия на осужденных,
говорится: «В соответствии с Основами i справительно-трудового
законодательства Союза ССР и союзных республик порядок и условия
исполнения уголовных наказаний, не связанных с мерами
исправительно-трудового воздействия на осужденных, определяется
законодательством Союза ССР и законодательством союзных республик.
Настоящим Положением определяется порядок и условия исполнения наказаний
в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью, штрафа, общественного порицания, конфискации
имущества, лишения воинского или специального звания».

Уголовно-правовая политика Коммунистической партии и Советского
государства, являясь составной частью уголовной политики, имеет
определяющее значение по отношению к другим частям этой политики:
уголовно-процессуальной и уголовно-исправительной политики. И это
естественно, ибо уголовно-правовая политика и уголовное право, как
средство ее реализации, устанавливают круг общественно опасных деяний,
за совершение которых может быть назначено наказание, систему и виды
наказаний, порядок назначения наказаний, уголовно-процессуальная
политика и уголовно-процессуальное право вырабатывают и закрепляют
форму, в какой осуществляется расследование уголовного дела, изобличение
виновного, рассмотрение дела в суде и- избрание меры наказания.
Существование уголовно-процессуальной политики без уголовно-правовой
политики и уголовного права невозможно, ибо форма без содержания
существовать не может. Вместе с тем нельзя недооценивать
уголовно-процессуальную политику, поскольку она вырабатывает формы
реализации уголовно-правовой политики и поскольку не может быть
бессодержательной формы, равно не может быть и бесформенного содержания.

? П. С. Элькинд, солидаризируясь с И. Сабо (ВНР), писала:
«Уголовно-процессуальные отношения находятся в неразрывной связи с
отношениями уголовно-правовыми… процессуальные отношения, будучи
вторичными по отношению к материально-правовым отношениям, являются как
бы удвоенной формой общественных отношений, ибо представляют собой форму
(разумеется,. содержательную) материально-правовых отношений, которые, в
свою очередь, являются формой других (производственных, политических)
отношений»33. И далее: «В той мере, в какой „процесс есть только
форма жизни закона, следова-

” Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском
уголовно-процессуальном праве. Л., 1976, с. 9—10.

>>>26>>>

тельно, проявление его внутренней жизни” 34, уголовно-процессуальные
отношения возникают и развиваются. в связи с уголовно-правовыми и по
поводу уголовно-правовых, которые, в свою очередь, могут быть
реализованы только через отношения уголовно-процессуальные» Зо.

Аналогично соотношение уголовно-правовой и исправитель-1 но-правовой
политики. «Советская исправительно-трудовая политика есть участие в
делах государства по исполнению наказаний, она дает направление
деятельности органов государства и общественных организаций в области
исполнения наказаний, а также определяет формы, задачи и содержание этой
деятельности» Зб. «Исправительно-трудовая политика не представляет собой
самодовлеющей политики. Ее содержание дополняет содержание так
называемой уголовно-судебной, политики и, в свою очередь, пополняется за
счет содержания последней»37. Н. А. Стручков, подчеркивая ведущее
положение уголовно-правовой политики, пишет о соотношении
исправительно-трудового и уголовного права, в нормах которых выражается
и закрепляется политика: «Признание исправительно-трудового права
самостоятельной отраслью права не исключает существования особой его
связи с уголовным правом и уголовно-процессуальным правом, причем
уголовное право занимает ведущее положение по отношению к двум другим
названным отраслям права»38. В силу своего определяющего положения
уголовно-правовая политика оказывает воздействие на
уголовно-процессуальную и исправительно-трудовую политику. Например, в
соответствии с идеей о замене наказания мерами общественного
воздействия, сформулированной уголовной политикой,
уголовно-процессуальная политика пополнилась положением о порядке
прекращения уголовных дел с передачей их в товарищеский суд, в комиссию
по делам несовершеннолетних или с передачей виновного на поруки. Или на
основании положения уголовно-правовой политики о постепенной замене
тюрем воспитательными учреждениями исправительно-трудовая “политика
сформулировала идеи об исправительно-трудовых колониях как основном виде
исправительно-трудовых учреждений, о целесообразности создания
колоний-поселений и т. д.

В свою очередь, уголовно-процессуальная и исправительно-трудовая
политика оказывает воздействие на уголовно-правовую. Например,
необходимость внедрения прогрессивной системы отбывания наказания в виде
лишения свободы вызвала

34 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 158.

35 Э л ь к и н д П. С. Цели и средства их достижения в советском
уголовно-процессуальном праве, с. 14.

36 Стручков Н. А. Советская исправительно-трудовая политика и
ее’ роль в борьбе с преступностью, с. 53.

37 Там же.

38 Там же, с. 84.

>>>27>>>

необходимость формулирования положений об условно-досрочном
освобождении.

§ 2. СОДЕРЖАНИЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ

В советской уголовно-правовой литературе довольно часто отождествляются
понятия предмета и содержания политики. Предмет и содержание политики —
явления, тесно связанные между собой, но не тождественные. Предмет
политики — это то явление общественной жизни, развитие которого должно
обеспечиваться определенным направлением политики: экономика,
взаимоотношения с иностранными государствами, культурно-воспитательная
работа и т. д. Содержание политики определяется предметом, поскольку
политика должна давать такое направление деятельности соответствущим
органам и организациям, которое было бы способным по своим объективным
свойствам обеспечить развитие предмета политики в определяемом
Коммунистической партией Советского Союза направлении.

Содержание политики составляет теоретическая разработка практического
осуществления средств и методов воздействия на предмет политики.
Предметом уголовной политики является преступность. Преступность есть и
предмет уголовно-правовой политики.

Ряд авторов под предметом политики понимают ее содержание. Так, В.
Клочков пишет: «К предмету уголовной политики относятся такие вопросы:
признание преступными определенных антиобщественных действий и
исключение из разряда преступлений тех или иных деяний с учетом
происходящих в процессе общественного развития изменений (криминализация
и декриминализация), применение уголовной ответственности и уголовного
наказания, мер общественного воздействия и административных взысканий,
заменяющих наказание; обеспечение неотвратимости ответственности за
каждое преступление; исполнение уголовного наказания и заменяющих его
мер; исправление и перевоспитание лиц, совершивших преступления;
социальная адаптация (ресоциализация) лиц, отбывших наказания, особенно
в виде лишения свободы, повышение общественного воздей-

ствия наказания и заменяющих его мер» .

Приведенное положение свидетельствует, что автором предпринята попытка
раскрыть содержание уголовной политики, а не предмет ее. При этом
раскрывается содержание уголовной политики как единой политики в области
борьбы с преступностью путем применения наказаний или мер, его
заменяющих.

Следует заметить, что содержание уголовной политики изложено автором
недостаточно полно. Во-первых, в нем совер-

39 Клочков В. Уголовная политика и уголовное право.—
Социалистическая законность, 1977, № 11, с. 65.

>>>28>>>

шенно упущено содержание уголовно-процессуальной политики, которая
является составной частью единой уголовной политики. Во-вторых, в
определение содержания не включены очень важные направления
уголовно-правовой политики, такие, как выработка основных направлений
уголовно-правовой борьбы с преступностью, определение принципов и общих
положений, лежащих в основе уголовно-правовой политики, создание
уголовного законодательства и его совершенствование и др. В-третьих,
автором иногда смешивается сама политика и средства ее практической
реализации. Например, исполнение уголовного наказания и мер, его
заменяющих, исправление и перевоспитание преступников есть не содержание
уголовной политики, а практические средства ее реализации.

При определении содержания уголовно-правовой политики нельзя выходить за
пределы ее предмета и характерных для этой политики средств и методов
воздействия на него.

Для правильного понимания содержания советской уголовной, в том числе и
уголовно-правовой политики, заслуживает внимания следующее положение Н.
И. Загородникова: «При осмысливании понятия советской уголовной политики
нужно иметь в виду три ее стороны. Первая — это выработанная КПСС и
выраженная в Программе и решениях съездов партии, в постановлениях
руководящих органов партии и государства линия борьбы с преступностью
средствами уголовного наказания и другими мерами государственного
принуждения и общественного воздействия, воплощенная в общие принципы,
на которых эта линия базируется. Вторая — конкретная деятельность
государства, его органов и их представителей, общественных организаций и
отдельных лиц, состоящая в проведении в жизнь выработанной линии,
выражающаяся в издании уголовных и других законов в области борьбы с
преступностью, применении этих законов к конкретным социальным
конфликтам и разрешении их на основе действующего уголовного,
уголовно-процессуального, исправительно-трудового и административного
законодательства. Третья — это научное осмысливание исторической
обусловленности выработанной партией линии в борьбе с преступностью, мер
по ее реализации, изучение практики реализации уголовной политики,
выработка рекомендаций по улучшению структуры и деятельности органов
государства, их представителей, общественных организаций в области
борьбы с преступностью» 40.

Представляется, что это положение в обобщенном виде охватывает все
основные направления уголовной политики, к которым относятся выработка
линии в борьбе с преступностью, определение направлений деятельности
законодательных и иных органов и организаций по практической
реализации этой ли-

40 Загородников Н. И. Советская уголовная политика, с. 19. 28

>>>29>>>

нии, определение направлений работы по совершенствованию организации
борьбы с преступностью. Недостатком его является ,то, что автор не
проводит четкой грани между политикой и средствами ее реализации. Одной
из сторон политики он называет конкретную деятельность государства, его
органов и их представителей, общественных организаций и отдельных лиц,
состоящую в проведении в жизнь выработанной линии.

Конечно, политика без практической деятельности по ее реализации ничто.
Однако политика и ее практическая реализация не одно и то же. Верная
политическая линия, не подкрепленная организаторской работой по ее
практическому осуществлению, может остаться нереализованной или даже
искаженной.

М. И. Ковалев следующим образом представляет себе содержание советской
уголовной политики: «Главная задача… состоит в том, чтобы а)
определить, что должно считаться преступлением; б) сформулировать
основные принципы уголовного права и уголовного правосудия, а также
генеральную линию борьбы с преступностью; в) установить решающие
признаки, по которым можно было бы судить о степени общественной
опасности, а следовательно, и наказуемости тех или иных деяний; г) в
соответствии с основными положениями Конституции СССР и признаками
социалистического права очертить пределы и возможности
уголовно-правового регулирования в некоторых сферах деятельности
общественных учреждений, а также пределы вмешательства в жизнь частных
лиц; д) определить принципы построения уголовно-правовых норм,
законодательной техники, чтобы понятия и институты, составы преступления
соответствовали политической сущности того или иного преступления; е) в
процессе правосудия и применения норм уголовного права направлять
деятельность органов правосудия в рамках изменяющихся условий социальной
жизни людей; ж) в соответствии с этими условиями вносить коррективы в
уголовное законодательство» .

С отнесением этого круга вопросов к содержанию уголовно-правовой
политики можно согласиться. Вместе с тем следует отметить, что некоторые
вопросы, сформулированные М. И. Ковалевым, перекрывают друг друга и
поэтому лишены самостоятельности. Более кратко содержание
уголовно-правовой политики можно сформулировать следующим образом: 1)
определение принципов и общих положений, лежащих в основе борьбы с
преступностью, путем применения наказания; 2) выработка основных
направлений борьбы с преступностью и постановка задач в этой области в
различные периоды развития нашего общества; 3) выработка
критериев отнесения деяний

41 К о в а л е в М. И. Соотношение уголовной политики и уголовного
права.— Советское государство и право, 1979, № J2, с. 67.

>>>30>>>

к .кругу преступлений (критерии криминализации и декриминализации
деяний); 4) определение направления деятельности законодательных органов
по созданию уголовного законодательства и практических органов по его
применению (создание Общей части советского уголовного права, создание
Особенной части советского уголовного права, деятельность
правоприме-няющих органов, правовое воспитание граждан).

§ 3. ПРИНЦИПЫ СОВЕТСКОЙ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ

Основу уголовно-правовой политики составляют принципы, на которых
строится борьба с преступностью. К- Маркс, отмечая значение принципов в
жизни общества, писал, что стоит только взять «в качестве исходного
пункта, дурные принципы,— и вы получите надежное правовое основание для
дурных выводов» 42.

Принципы — это объективно-субъективная категория. Объективность их
заключается в том, что в них отражаются объективно действующие
закономерности развития природы и общества, реально существующие
общественные отношения, определяемые уровнем развития производительных
сил. «Принципы,— писал Ф. Энгельс в „Анти-Дюринге”,— не исходный пункт
исследования, а его заключительный результат; эти принципы не
применяются к природе и к человеческой истории, а абстрагируются из них;
не природа и человечество сообразуются с принципами, а, наоборот,
принципы верны лишь постольку, поскольку они соответствуют
природе и истории»43.

Вместе с тем принципы — категория субъективная, поскольку они
представляют собой продукт сознательной деятельности людей, они
формулируются, проходя через сознание людей. Принципы — это часть
надстройки, представляющая собой совокупность идей, которые призваны
направлять развитие того или иного общественного явления. В общей форме
принципы можно определить как основополагающие идеи, отражающие
объективную реальность и определяющие содержание процессов, происходящих
в жизни, закрепленных в различных идеологических формах (правовые нормы,
партийные решения, научные работы, человеческая память и др.). Политика
Коммунистической партии Советского Союза и Советского государства
базируется на присущих ей принципах. «Политическое руководство партии
развитием социальных процессов и отношений осуществляется на базе
научных марксистско-ленинских принципов, проверенных практикой
социалистического и коммунистического строительства. Такими принципами
являются: соответствие политического курса объективным
закономерностям и

42 Маркс К, Энгельс Ф. Соч , т. 1, с. 151.

43 Там же, т. 20, с. 34.

>>>31>>>

потребностям развития социалистического общества, учет всей совокупности
конкретных исторических условий, использование данных науки, поддержка
всего нового, прогрессивного, что рождается общественной практикой,
социалистический интерна^ ционализм, учет интересов всего
социалистического содружества, демократический централизм в выработке и
реализации политических решений, опора на инициативу и поддержку масс»
44. Эти общеполитические принципы присущи всем частям (направлениям)
политики. Естественно, что’ специфика области жизни общества, где
осуществляется политика, отражается в общеполитических
основополагающих идеях (принципах).

Кроме того, каждой области политики присущи специфичные для нее
основополагающие идеи (принципы). Внешняя политика, внутренняя политика,
хозяйственная политика и политика в области борьбы с преступностью и т.
д. базируются на общеполитических принципах и принципах, характерных
только для данного (или ряда) направления политики. Таким образом, в
основе уголовной политики лежат общеполитические принципы и принципы,
характерные для этого направления. Эти принципы едины для всей уголовной
политики, но они по-особенному проявляются при направлении деятельности
соответствующих органов и организаций в процессе раскрытия преступления
и изобличения преступника, применения уголовно-правовых норм и
исполнения наказания. Поэтому закономерно и практически целесообразно
говорить о принципах уголовно-правовой, уголовно-процессуальной и
уголовно-исправительной политики.

Принципы советской уголовно-правовой политики, будучи закрепленными в
нормах права, становятся принципами уголовного права и в этом качестве
направляют деятельность соответствующих органов и организаций по
применению правовых норм. Никаких различий между принципами советской
уголовно-правовой политики и одноименными принципами советского
уголовного права не существует. Поэтому целесообразно одновременное
рассмотрение вопроса об их содержании.

Выработанные Коммунистической партией Советского Союза принципы
уголовно-правовой политики оказывают важное влияние на правотворческую и
правоприменительную деятельность безотносительно к тому, в какой форме
они выражаются и закрепляются. Однако наибольший эффект приносят они
тогда, когда закрепляются нормами права. В этих случаях реализация
принципов опирается не только на авторитет Коммунистической партии и
других органов и организаций, проводящих в жизнь эти принципы, но и на
принудительную силу государства. Закрепление той или иной руководящей
идеи в праве есть обя-

44 Волков Ю. Социальная политика КПСС.— Коммунист, 1976, №
5, с. 41.

>>>32>>>

зательный признак принципа права. Поэтому нельзя признать точным
утверждение Е. А. Лукашевой о том, что «правовые принципы это объективно
обусловленные начала, в соответствии с которыми строится система права,
правовое регулирование в социалистическом обществе»45, поскольку в этом
определении ничего не говорится о правовой форме закрепления принципов.
Более правильно решает этот вопрос М. Л. Якуба, которая пишет: «Идеи, не
получившие законодательного закрепления, не могут рассматриваться как
принципы уголовного права, процесса. Руководящие идеи становятся
принципами уголовного права или процесса лишь постольку, поскольку
законодатель нейдет необходимым воплотить их в законе, и лишь в тех
пределах, в которых он воплотил их в правовых нормах» 46. Этой позиции
придерживается и законодатель. Так, в ст. 2 УК РСФСР говорится, что
«Уголовный кодекс РСФСР исходит из принципов и общих положений,
установленных Основами уголовного закодательства Союза ССР и союзных
республик». Аналогичные нормы имеются и в УК других союзных республик.
Это означает, что принципами права, имеющими обязательное значение для
законодательства республики, признаются положения, закрепленные в
законе. Совершенно очевидно, что не все идеи о праве, составляющие в
своей совокупности правосознание, закрепляются в нормах права. Но
оттого, что та или иная идея не закреплена в праве, она не перестает
быть правовой идеей. Более того, если это очень важная, руководящая
идея, она не может не относиться к правовым принципам. Таким образом,
правовые принципы с точки зрения формы их закрепления разграничиваются
на правовые принципы, закрепленные в праве, и правовые принципы, не
закрепленные в нем. И те и другие есть категории надстройки, но
относятся они к разным частям ее: правовые принципы, не закрепленные в
нормах права, входят в правосознание, а правовые принципы, закрепленные
в нормах права,— в право. Правовые принципы, закрепленные в нормах
права, становятся принципами права. Всякий принцип права есть правовой
принцип, но не всякий правовой принцип есть принцип права.

Е. А. Лукашева, не проводя указанного различия, без достаточных
оснований заявляет, что «правовой принцип — это категория правового
сознания» 4?. Нуждается в дополнении и следующее положение, высказанное
М. Л. Якуба: «Идеи и взгляды, с одной стороны, и принципы уголовного
права, процесса, как отраслей права, с другой, относятся к разным частям
надстройки. Различна их юридическая природа и правовое зна-

45 Л у к а ш е в а Е. А. Понятие принципа социалистического
права.— Советское государство и право, 1970, № 6, с. 21.

46 Я к у б а М. Л. О понятии принципа уголовного права и
уголовного процесса.— Правоведение, 1976, № 1, с. 56.

47 Лукашева Е. А. Понятие принципа социалистического права, с 21.

>>>33>>>

чение. Отождествление этих понятий противоречит интересам укрепления
законности, стирает различие между значением закрепленных и
незакрепленных в законе положений, умаляет роль правовой нормы,
закона»48. В этом в основном верном высказывании не проводится различия
между правовым принципом и принципом права. Автор молчаливо исходит из
того, что если та или иная идея не является принципом права, то она и не
правовой принцип, а просто идея как часть общественного сознания. Вряд
ли это верно. Ведь правовые идеи различны по своему значению. Есть очень
важные, определяющие для права идеи, которые не закреплены в нормах
права. Например, все признают, что одним из ведущих уголовно-правовых
принципов является неотвратимость наказания. Но он не закреплен нормами
уголовного права и, следовательно, не является принципом этой отрасли
права. С позиции М. Л. Якуба неотвратимость не является и правовым
принципом. С этим согласиться никак нельзя. Этот вывод опровергается и
нормами уголовно-процессуального права. Там этот правовой принцип
закреплен в законе («чтобы каждый совершивший преступление был
подвергнут справедливому наказанию») и поэтому является принципом права.
Несомненно, что эта руководящая идея имеет для уголовного права не менее
важное значение, чем для уголовного процесса, и поэтому нет никаких
оснований не считать ее правовым принципом.

Г. А. Кригер следующим образом определяет понятие принципов права:
«Принципы права, с нашей точки зрения,— это вытекающие из
социально-экономической природы и закрепленные в праве идеологические и
* нравственные начала (руководящие идеи), направляющие регулятивную и
охранительную функцию права и определяющие характер, основания и объем
государственного принуждения и иных мер воздействия, необходимых для
обеспечения успешного развития господствующих общественных отношений»
49.

Таким образом, правовыми принципами можно назвать выработанные
Коммунистической партией Советского Союза, определяемые закономерностями
развития социалистического общества, основополагающие (руководящие) идеи
относительно сущности, содержания и целей права, построения системы
права и порядка его практической реализации.

Уголовно-правовые принципы — это выработанные Коммунистической партией
Советского Союза, определяемые закономерностями развития
социалистического общества, основополагающие (руководящие) идеи,
определяющие сущность, содер-

48 Я к у б а М. Л. О понятии принципа уголовного права и
уголовного процесса, с. 59.

К р и г е р Г. А. Место принципов советского уголовного права в системе
принципов права.— Советское государство и право, 1981, № 2, с. 102.
” * *

3 Заказ 2102
33

>>>34>>>

жание, задачи и цели уголовного законодательства и порядок его
реализации в целях борьбы с преступностью путем применения уголовного
наказания. Принципы уголовного права — это уголовно-правовые принципы,
закрепленные уголовным законодательством.

В советской литературе имеются разные позиции по вопросу о том, какие
положения можно считать закрепленными в законе. Одна позиция заключается
в том, что закрепленными в законе следует считать те положения, которые
«непосредственно формулируются в норме права», а также те, которые
вытекают «из совокупности юридических норм… и законодательства в
целом» 50.

Суть второй позиции заключается в том, что «нельзя считать закрепленными
в законе положения, как таковые в нем не сформулированные, а вытекающие
из ряда норм. Нормативными требованиями являются лишь те правила, из
которых они вытекают, но не эти положения сами по себе»51. Вторая
позиция представляется более обоснованной. Понятие «закрепление в
законе» совершенно конкретно. Оно означает, что то или иное положение
прямо и четко сформулировано в законе. Техника закрепления может быть
различной: один принцип может быть сформулирован в одной норме (что
наиболее предпочтительно) , в одной норме может быть закреплено
несколько руководящих идей, одна руководящая идея может быть закреплена
в нескольких нормах. Важно то, что принцип права сформулирован в законе,
а не просто логично вытекает из анализа нормы, группы норм или всего
законодательства. На основе логического анализа норм права (одной,
нескольких или всех) следует лишь вывод, что законодатель сформулировал
их, руководствуясь определенным правовым принципом. Но от этого правовой
принцип не становится принципом права. Практическое значение
рассматриваемого различия заключается в том, что нарушение самого
принципа, закрепленного в законе (принципа права), есть нарушение
закона, которое обязательно должно вызвать соответствующую реакцию
правоприменительных органов. Например, в уголовном законе закреплен
принцип ответственности только за совершение общественно опасного
преступного деяния (ст. 3 Основ уголовного законодательства Союза ССР и
союзных республик). Это означает, что любое нарушение этого принципа
есть нарушение закона, которое влечет отмену всех актов
правоприменительных органов по привлечению к уголовной ответственности
лица, не совершившего преступления, а иногда и привлечение к уголовной
ответственности лиц, принявших противоречащее закону

50 Добровольская Т. Н Принципы советского уголовного процесса. М„
1971, с. 16 и ел.

51 Я куба М. Л. О понятии принципа уголовного права и
уголовного процесса, с. 61.

>>>35>>>

решение (за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности
или за вынесение заведомо неправосудного приговора, решения, определения
или постановления, или заведомо незаконный арест или задержание). Это
имеет значение и для нормотворческой деятельности. От воли законодателя
зависит, закрепить или не закрепить тот или иной правовой принцип в
законе. Но уж когда он закреплен — законодатель связан им. Он не может
принять норму права, противоречащую этому принципу. Например, закрепив
принципиальное положение об ответственности только за виновное
совершенное деяние, законодатель не может, предварительно не отменив
его, принять норму, предусматривающую ответственность за невиновно
совершенное деяние.

Нарушение же правового принципа, не закрепленного в законе, само по себе
не есть нарушение закона. Оно является таковым только тогда, когда
нарушаются требования, вытекающие из этого принципа и закрепленные в
законе. Например, принцип интернационализма сам по себе не закреплен в
законе, но в уголовном законодательстве есть нормы, закрепляющие
положения, вытекающие из этого принципа: ответственность за особо
опасные государственные преступления, совершенные против другого
государства трудящихся (ст. 73 УК РСФСР и соответствующие статьи УК
других союзных республик), ответственность за преступления против
государственной или общественной собственности других социалистических
государств (ст. 101 УК РСФСР и УК других союзных республик). Это
означает, что нарушение принципа интернационализма рассматривается как
запрещенное законом только в случаях совершения указанных выше
преступлений. Нарушение же этого принципа в других формах, т. е. самого
по себе, не является правонарушением. Оно становится таковым только в
случаях, когда совершенное деяние подпадает под признаки какого-либо
состава преступления (убийство гражданина другого социалистического
государства есть просто убийство, кража личного имущества у этих граждан
есть просто кража). Различие между правовыми принципами, не
закрепленными в законе, и принципами права, равно как и практические
выводы из него, ни в коей мере не снижают значения первой группы
правовых принципов. Они, как и принципы права, играют роль определяющих
начал в уголовной политике и в уголовном праве, определяют дух и смысл
политики и права, оказывают решающее влияние на законодательную и
правоприменительную деятельность соответствующих органов и организаций и
на поведение советских граждан. Поэтому представляется вполне возможным
анализировать правовые принципы, не подразделяя их на принципы права и
правовые принципы, не закрепленные в законе, поскольку различия между
ними сводятся только к изложенным выше моментам.

>>>36>>>

Правовые принципы имеют очень важное практическое значение. Прежде всего
они оказывают регулирующее воздействие на поведение граждан, хотя и не
предписывают каких-то конкретных действий или воздержание от действий.
Действительная жизнь показывает, что советские граждане чаще соизмеряют
свое поведение не с требованиями конкретных норм права вообще и
уголовного права в частности, а с принципиальными установками,
содержащимися в правовых принципах. «Правовая информированность
свидетельствует об относительно слабом знании правовых норм и довольно
прочном знании общих принципов права. Граждане обычно знакомы и хорошо
усваивают общие требования права, вошедшие в правовое сознание как
социальные ценности, как социальные требования, как генеральная идея, и
вместе с тем частные его предписания далеко не всегда известны»52.
Во-вторых, прав’овые принципы оказывают определяющее влияние на
законодательную деятельность, на создание и совершенствование права. Это
влияние сказывается в трех направлениях. Во-первых, правовые принципы
появляются до права, выражая основополагающие взгляды Коммунистической
партии Советского Союза на право. Эти взгляды усваиваются
законодательными органами, и последние в соответствии с ними закрепляют
в законе принципы права и строят законодательство; во-вторых, будучи
закрепленными в нормах права, они определяют всю последующую
деятельность законодателя по совершенствованию права, поскольку при
издании всех новых норм законодатель не может выйти за пределы принципов
права; в-третьих, принципы права существенно сказываются на формировании
общественного мнения, которое учитывается законодателем при разработке и
принятии нормативных актов; правовые принципы сказываются и в
правоприменительной деятельности. Правильно писал А. М. Васильев:
«Следует подчеркнуть значение правовых принципов и как направляющих
общих установок и правоприменительной деятельности органов
социалистического государства. Правоприменительная деятельность как
часть общественной практики имеет решающее значение для реализации
правовых идей-принципов и конкретизирующих их юридических норм, т. е.
для формирования устойчивого и твердого правопорядка. Необходимым
условием нормального процесса правового регулирования является единство
идейно-теоретических установок (правовых принципов), которые развиваются
в нормах социалистического права и одновременно определяют направление
правоприменительной деятельности» 53.

52 Социология и право / Под ред. Ю. А. Тихомирова и В. П. Кази-мирчука.
М., 1973, с. 72—73.

53 Васильев А. М. О правовых идеях-принципах.— Советское
государство и право, 1975, № 3, с. 18.

>>>37>>>

Наконец, правовые принципы имеют значение для правового воспитания
граждан и формирования их правосознания. В этом плане они выполняют
двоякую роль: общую, «когда на основе правовых идей-принципов
формируется уважение к закону и его требованиям, раскрываются цели и
условия установленного правопорядка», и специальную, «когда они
составляют профессионально-мировоззренческую базу при
законодательствовании, применении права» .

В соответствии с принципами уголовно-правовой политики уголовное право
основывается на общих и специальных правовых принципах (часть из которых
закреплена в нормах права, а часть нет).

«Общеполитические принципы определяют основополагающие начала
организации общественного и государственного строя, собственности,
взаимоотношений различных классов, личности, общества, государства.
Правовые принципы преломляют политические принципы применительно к тому
кругу интересов класса (общества), которые должны быть осуществлены «в
общей форме, то есть в форме, имеющей принудительную силу для всего
общества»55. Такой формой в классовом обществе и является право,
правовое регулирование с его всеобщностью и общеобязательностью 56.
Общеполитические принципы, будучи примененными к правовой сфере,
становятся общеправовыми принципами. Общеправовые принципы, будучи
примененными в сфере действия советского уголовного права и учитывающие
специфику этой отрасли, становятся общими уголовно-правовыми принципами.
Кроме общих уголовно-правовых принципов уголовное право основывается и
на специальных уголовно-правовых принципах, в которых отражаются
специальные (специфические) принципы уголовно-правовой политики. В
советской юридической литературе имеются утверждения о том, что
общеполитические принципы не следует считать принципами уголовного
права. Так, М. Л. Якуба пишет: «Социалистические демократизм и другие
названные начала (гуманизм, пролетарский интернационализм, патриотизм,’
законность.— Н. Б.) не следует рассматривать как принципы уголовного
права. Они в равной мере характеризуют все отрасли советского права и,
более того, все сферы социалистических общественных отношений и методы
их регулирования, но не выражают специфики уголовного права и
процесса… Социалистическим демократизмом, пролетарским
интернационализмом, патриотизмом, интересами партийности проникнуты все
принципы уголовного права и процесса» 57.

54 Там же.

55 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 33, с. 283.

d6 Л у к а ш е в а Е. А. Понятие принципа социалистического
права.— Советское государство и право, с. 23.

57 Я к у б а М. Л. О понятии принципа уголовного права и
уголовного * процесса, с. 64.

>>>38>>>

С этим доводом согласиться нельзя. Действительно, общеполитические
принципы пронизывают все области жизни нашего общества, в том числе и
область, регулируемую нормами права вообще,— нормами уголовного права в
частности. И в этом плане эти принципы предстают общими для всех
областей жизни, для всех отраслей права. Однако специфика отношений,
которые основываются на общеполитических принципах, не может не породить
специфики в проявлении этих принципов. Совершенно очевидно, что принцип
социалистического демократизма по-разному проявляется при регулировании
взаимоотношений между выборными государственными органами и
гражданами-избирателями (государственное право) и между соответствующими
органами государства и преступниками (уголовное право, уголовный
процесс, уголовно-исправительное право). То же самое можно сказать и о
других общеполитических принципах. Таким образом, общеполитические
принципы, сохраняя свое наименование и наиболее общие положения,
получают специфичное содержание, будучи примененными к общественным
отношениям, которые регулируются различными отраслями права. Эта
специфика и позволяет назвать общеполитические принципы общими
уголовно-правовыми принципами тогда, когда содержание их составляет
основополагающие идеи общеполитического плана применительно к области
борьбы с преступностью путем применения уголовного наказания. Конечно,
для точности можно было бы назвать этот принцип не просто
«социалистический демократизм», а «принцип социалистического
демократизма в уголовном праве», «принцип социалистического демократизма
в государственном управлении» и т. д. Но вряд ли в этом есть какая-то
теоретическая и практическая необходимость. Значительно проще говорить
об общих уголовно-правовых принципах, общих гражданско-правовых
принципах, общеполитических принципах организации торговли и т. д. Тем
более, что эти термины достаточно полно отражают содержание определяемых
ими явлений.

По-разному в науке советского уголовного права решается вопрос о перечне
уголовно-правовых принципов. Так, например, П. С. Дагель в качестве
принципов советской уголовной политики и советского уголовного права
называет: 1) охрану советского общественного и государственного строя,
социалистической собственности, личности и прав граждан и всего
социалистического правопорядка от преступных посягательств; 2)
социалистическую законность; 3) социалистический гуманизм; 4)
предупреждение преступлений; 5) сочетание мер уголовного наказания и мер
общественного воздействия в борьбе с преступностью; 6) наказуемость
общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом; 7)
личную ответственность только виновного, т. е. лица, умышленно или по
неосторожности совершившего преступление; 8) целесообразность на-

>>>39>>>

казания; 9) социалистическое правосознание; 10)
индивидуализацию наказания; 11) неотвратимость наказания58.

Г. В. Виттенберг полагает, что имеются две группы основных принципов
советского уголовного права, на которых базируются нормы нового
Уголовного кодекса РСФСР. К первой группе следует отнести общеправовые
принципы советского уголовного права, т. е. те принципы, которые
являются общими для всех отраслей советского права и которые вместе с
тем получают свое развитие в нормах советского уголовного права. Ими
являются: общественная опасность “наказуемого деяния, законность,
пролетарский интернационализм-, социалистический демократизм,
социалистический гуманизм. Вторую группу образуют те основные принципы,
которые присущи только или главным образом советскому уголовному праву
как особой отрасли советского права. В эту группу входят принципы:
предупреждения преступлений, личной ответственности только виновного,
всесторонней охраны личности, индивидуализации ответственности и
наказания, участия общественности в борьбе с преступностью 59.

Другие авторы дают несколько иные перечни принципов. Такое положение не
случайно. Ни в одном нормативном акте нет перечня основополагающих идей,
которые были бы названы законодателем принципами. Более того,
законодатель, как это явствует из формулировки ст. 2 УК РСФСР и
соответствующих статей УК других союзных республик, различает «принципы»
и «общие положения», ничего не говоря о различиях между ними. Поэтому в
условиях, когда 1) принципами считаются основополагающие идеи; 2) многие
не проводят различия между принципами, закрепленными в законе и не
закрепленными в законе; 3) нет единства в. понимании термина
«закрепленные в законе», определение перечня принципов уголовного права
в значительной мере зависит от усмотрения занимающегося этой проблемой
лица.

/Т. А. Кригер попытался сформулировать критерии выделения определенных
идей в качестве принципов права. Он пишет: «Критериями для отбора идей,
вытекающих из социально-экономической сущности социализма и определяющих
организацию правового регулирования в соответствии с сформулированным
выше определением понятия принципа права, являются направленность,
характер, основания и объем применения государственного принуждения и
иных мер воздействия, необходимых и достаточных для реализации функций
права и выполнения задач правового регулирования. Именно от того, на-

58 Д а г е л ь П. С. Роль уголовной репрессии в борьбе с
преступностью в период развернутого строительства коммунизма. Л., 1961,
с. 11.

59 Виттенберг Г. В. Развитие основных принципов советского уголовного
права в новом Уголовном кодексе РСФСР.— Правоведение, 1962, № 4, с. 90.

>>>40>>>

сколько удачно сочетаются различные меры воздействия на поведение людей
в процессе правового регулирования тех или иных социалистических
общественных отношений, в значительной мере зависят авторитет права, а
также всех его институтов и установлений» 60.

При определении принципов советского права следует исходить из указания
В. И. Ленина, что «принципы — это не цель, не программа, не тактика и не
теория»61. Не являются принципами и задачи.

Исходя из изложенного выше представляется, что общими уголовно-правовыми
принципами являются: классовость, советский патриотизм, пролетарский
интернационализм, социалистический демократизм, социалистический
гуманизм, социалистическая законность, неотвратимость наказания,
экономия мер уголовной репрессии. Специальными (специфическими)
уголовно-правовыми принципами являются: ответственность только за
совершение преступного деяния, ответственность только при наличии вины,
личный характер ответственности, соответствие наказания тяжести и
характеру преступления (справедливость), индивидуализация применения
наказанияу/’

Уголовно-правовые принципы, в основе которых лежат реально существующие
общественные отношения, преставляют собой явления с достаточно
устойчивым содержанием в виде основополагающих идей по вопросам борьбы с
преступностью. Однако общественные отношения — это не застывшее явление,
они развиваются, совершенствуются. В частности, сейчас идет процесс
перерастания социалистических отношений в коммунистические. В
соответствии с ними развиваются, изменяют свое содержание и принципы.
Это может выражаться в изменении содержания принципов, в отмирании одних
принципов (в связи с появлением новых потребностей общества). Например,
содержание принципа классовости не могло не измениться в условиях
построения социализма, когда общество состоит из дружественных
трудящихся классов, по сравнению с содержанием этого принципа в
условиях, когда в нашем обществе еще оставались эксплуататорские классы.
Еще более изменится проявление этого принципа на этапе совершенствования
развитого социализма, когда будет углубляться процесс стирания граней
между классами вплоть до полной ликвидации классовых различий.
Постоянное развитие демократии — характерная черта развития нашего
общества. Это, естественно, не может не отразиться на содержании такого
уголовно-правового принципа, как социалистический демократизм и т. д.
Следует согласиться с утверждением Ю. А. Демидова о том, что «за-

60 К р и г е р Г. А. Место принципов советского уголовного права в
системе принципов права, с. 104.

61 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 24.

>>>41>>>

кономерность находит свое проявление на каждом этапе общественного
развития как состояние, устойчивость определенной законом связи
уголовной ответственности и преступления, т. е. в принципах уголовного
права, и в этом качестве нормативно закрепляется. Но так как развитие
общественных отношений непрерывно, то противоречие между ними и
содержанием принципов, закрепленных в законе, возникает и углубляется,
пока не происходит закрепление в законе новых” связей преступления и
уголовной ответственности, т. е. разрешение противоречия.
Законодательная деятельность, не являясь абсолютно свободной,
определяется той же объективной необходимостью, которая выражается в
принципах права. Следовательно, нормы права в тенденции должны
соответствовать принципам. Если взять советское уголовное право в общем,
то такое соответствие есть. В этом смысле и говорится о принципах как
характеристике связи, установленной уголовным законом. Но это вовсе не
означает, что каждая норма уголовного права всегда точно и безусловно
отражает его принципы. Могут быть и отклонения» 62. Принцип классовости
проявляет себя в уголовном праве значительно ярче, чем в любой другой
отрасли права, поскольку уголовное право используется как средство
борьбы с наиболее опасными для общества деяниями. В период строительства
социализма этот принцип выражался в открытой борьбе с эксплуататорскими
классами с целью их ликвидации. Характерной особенностью советского
социалистического уголовного права является открытое провозглашение и
закрепление в законе этого принципа. Уже в руководящих, началах по
уголовному праву РСФСР 1919 г. (ст. 12) говорилось: «При определении
меры наказания в каждом отдельном случае следует различать: а) совершено
ли преступление лицом, принадлежащим к имущему классу; с целью
восстановления, сохранения или приобретения какой-либо привилегии,
связанной с правом собственности, или неимущим в состоянии голода или
нужды; б) совершено ли деяние в интересах восстановления власти
угнетающего класса или в интересах личных совершающего лица». Уголовные
кодексы РСФСР 1922 и 1926 гг. исходили из деления всех преступлений на:
направленные против основ советского строя, установленного в Союзе ССР
властью рабочих и крестьян, и признаваемые в силу этого наиболее
опасными; б) все остальные преступления. За все преступления первой
категории кодексом определен предел, ниже которого суд не вправе
назначить лицу меру социальной защиты судебно-исправительного характера.
При этом совершение преступления в целях восстановления власти буржуазии
или лицом, принадлежащим к классу, эксплуатирующему чужой труд, по
закону (ст. 47 УК РСФСР

62 Д е м и д о в Ю. А. О закономерностях развития и принципах
советского’уголовного права.— Правоведение, 1968, № 2, с. 84.
,

>>>42>>>

1926 г.) рассматривалось как отягчающее обстоятельство.

В уголовных кодексах был целый ряд составов преступлений, в которых в
качестве субъекта предусматривался представитель эксплуататорских
классов.

На необходимость четкого проведения классовой линии указывалось в
постановлении ВЦИК и СНК РСФСР «О карательной политике и состоянии мест
лишения свободы» ьз. В частности, там отмечалось «отсутствие планомерной
и достаточно выдержанной с классовой точки зрения политики в
регулировании пребывания осужденных в местах заключения» и предлагалось
«признать необходимость применять суровые меры репрессии исключительно в
отношении классовых врагов и деклассированных преступников,
профессионалов и рецидивистов».

В современных условиях принцип классовости выражается в том, что
советское уголовное законодательство стоит на защите интересов
трудящихся масс нашей страны и всех достижений в развитии
социалистического общества. «Уголовное законодательство Союза ССР и
союзных республик,— говорится в ст. 1 Основ уголовного
законодательства,— имеет задачей охрану общественного строя Союза ССР,
его политической и экономической системы, социалистической
собственности, личности, прав и свобод граждан и всего социалистического
правопорядка от преступных посягательств».

Принцип советского патриотизма не закреплен какими-то определенными
нормами уголовного права. Он проявляет себя в том, что ряд норм этой
отрасли права направлен на защиту Советской Родины, на воспитание
советских граждан в духе любви к ней. Действующее уголовное
законодательство предусматривает ответственность за ряд деяний, которые
непосредственно угрожают независимости нашей Родины (измена Родине,
шпионаж, террористический акт). Уголовной ответственности подлежат лица,
уклоняющиеся от защиты целостности и независимости Родины.
Преступлениями являются уклонение от призыва на действительную военную
службу (ст. 80 УК РСФСР), уклонение от призыва по мобилизации (ст. 82 УК
РСФСР), дезертирство (ст. 247 УК РСФСР), самовольное оставление поля
сражения или отказ действовать оружием (ст. 263 УК РСФСР), добровольная
сдача в плен (ст. 264 УК РСФСР) и другие. К уголовной ответственности
привлекаются лица, которые порочат наш государственный и общественный
строй, унижают достоинство нашей Родины (антисоветская агитация и
пропаганда — ст. 70 УК РСФСР, распространение заведомо ложных
измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй,—
ст. 1901 УК РСФСР, надругательство над государственным гербом или флагом
— ст. 190′ УК РСФСР).

63 Еженедельник советской юстиции, 1928, № 14, с. 12. 42

>>>43>>>

Требование правового принципа социалистического демократизма выражено
прежде всего в том, что в нормах уголовного права закреплена воля всех
трудящихся нашей страны, что все нормы в конечном счете направлены на
охрану прав и интересов советских граждан. Этот принцип проявляет себя и
в том, что при практическом применении норм советского уголовного права
в процессе предупреждения преступлений, расследования их, судебного
разбирательства и исполнения судебных приговоров широкое участие
принимает общественность (народные дружины, общественные обвинители и
защитники, товарищеские суды, коллективы трудящихся, наблюдательные
комиссии, комиссии по делам несовершеннолетних, общественные воспитатели
и др.). Мнение советской общественности учитывается при решении ряда
уголовно-правовых вопросов: по ходатайству общественной организации или
коллектива трудящихся преступник может быть освобожден от уголовной
ответственности и передан на поруки (ст. 52 УК РСФСР), наблюдательные
комиссии и комиссии по делам несовершеннолетних активно участвуют в
решении вопросов условно-досрочного освобождения (ст. 53 УК РСФСР и ст.
55 УК РСФСР), по ходатайству общественных организаций суд может досрочно
снять судимость (ст. 57 УК РСФСР), по ходатайству общественных
организаций или коллективов рабочих, колхозников, служащих лицо может
быть условно осуждено и передано общественности для перевоспитания и
исправления (ст. 44 УК РСФСР), при условии добросовестной работы и
примерного поведения суд после отбытия осужденным исправительных работ
по ходатайству общественной организации или коллектива трудящихся может
включить время отбывания исправительных работ в общий трудовой стаж (ст.
27 УК РСФСР) и др.

Его выражением является равенство всех перед уголовным законом
независимо от пола, нации, расы, должностного положения. Как принцип,
общий для всей уголовной политики, он нашел отражение в ст. 14 УПК
РСФСР, которая гласит: «Правосудие по уголовным делам осуществляется на
началах равенства перед законом и судом всех граждан, независимо от их
социального, имущественного и служебного положения, национальной и
расовой принадлежности, вероисповедания».

Принцип пролетарского интернационализма не закреплен как таковой в
специальных нормах уголовного права. Его требования выражаются в том,
что советское уголовное право защищает не только интересы Советского
Союза и советских граждан, но и интересы всех других социалистических
государств. Ст. 73 УК РСФСР указывает, что «в силу международной
солидарности трудящихся особо опасные государственные преступления,
совершенные против другого государства трудящихся», наказываются так же,
как и соответствующие преступления, совершенные против СССР. Ст. 101
УК РСФСР устанав-

>>>44>>>

ливает уголовную ответственность за преступления против государственной
или общественной собственности других социалистических государств.
Принципом пролетарского интернационализма продиктовано также заключение
договоров об оказании правовой помощи (в том числе и в области борьбы с
преступностью) между СССР и другими социалистическими странами.

Принцип социалистического гуманизма, выражающийся в заботе о благе
людей, человечности, уважении человеческого достоинства, находит свое
выражение прежде всего в том, что советское уголовное право имеет своей
целью охрану интересов советских людей, всего советского общества, что
наказание применяется к отдельным преступникам во имя интересов
подавляющего большинства нашего общества. Это положение закреплено в
ст.ст. 1 и 7 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик. Действие принципа гуманизма распространяется и на самого
преступника. Это проявляется прежде всего в том, что преступник, какое
бы тяжкое преступление он ни совершил, продолжает оставаться членом
нашего общества, гражданином Советского государства. В ст. 8
Исправительно-трудового кодекса РСФСР устанавливается, что «лица,
отбывающие наказание в виде лишения свободы, ссылки, высылки и
исправительных работ без лишения свободы, несут обязанности и пользуются
правами, установленными законодательством для граждан СССР, с
ограничениями, предусмотренными законодательством для осужденных, а
также вытекающие из приговора суда и режима…»

Принцип гуманизма закреплен также в нормах, устанавливающих, что
наказание у нас не преследует цели причинения физических страданий или
унижения человеческого достоинства, что задачей наказания является
исправление и перевоспитание преступника, возвращение его в общество на
путь честной трудовой жизни (ст. 20 Основ, ст. 20 УК РСФСР). Принципом
гуманизма продиктовано включение в законодательство положений о том, что
в ряде случаев лица, совершившие преступления, могут быть освобождены от
уголовной ответственности и наказания (передача несовершеннолетних в
комиссию по делам несовершеннолетних — ст. 10 УК РСФСР, передача
виновного на поруки — ст. 52 УК РСФСР, передача дела в товарищеский
суд—ст. 51 УК РСФСР и некоторые другие), что ограничивается применение
некоторых видов наказания к несовершеннолетним, беременным женщинам и
женщинам, имеющим малолетних детей (ст.ст. 23, 24, 25, 26 УК РСФСР).

Этот принцип лежит в основе таких институтов советского уголовного
права, как условное осуждение (ст. 44 УК РСФСР), условное осуждение к
лишению свободы с обязательным привлечением к труду (ст. 242 УК РСФСР),
условно-досрочное освобождение (ст.ст. 53 и 55 УК РСФСР), отсрочка
исполнения приговора (ст. 46′ УК РСФСР) и некоторых
других. Идея

-44

>>>45>>>

гуманного отношения к преступнику, постоянно присущая советскому
законодательству, воплощалась во все новые и новые формы по мере
развития уголовного законодательства. Так, например, если старое
законодательство ставило перед наказанием задачу обезопасить
общественный порядок путем приспособления преступника к данному
общественному порядку (ст. 9 Руководящих начал), приспособить нарушителя
к условиям общежития путем исправительно-трудового воздействия (ст. 8 УК
РСФСР 1922 г.), приспособить совершивших преступные действия к условиям
общежития государства трудящихся (ст. 9 УК РСФСР 1926 г.), то ныне
действующее законодательство впервые поставило перед наказанием цель
исправления и перевоспитания в духе честного отношения к труду, точного
исполнения законов, уважения к правилам социалистического общежития.

Принцип социалистической законности в советском уголовном праве
проявляется в том, что никто не может быть признан виновным в совершении
преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе, как по
приговору суда и в соответствии с законом (ст. 3 Основ, ст. 3 УК РСФСР).

История развития советского уголовного законодательства показывает, что
принцип социалистической законности все последовательнее и
последовательнее проводится в жизнь в области борьбы с преступностью. В
годы становления уголовного права, когда законодатель не имел
возможности предусмотреть более или менее полно в законодательстве
деяния, опасные для общества и требующие за их совершение применения
наказания, он был вынужден дать разрешение правоприменяющим органам
привлекать к уголовной ответственности лиц за совершение общественно
опасных действий безотносительно к тому, было запрещено уголовным
законом совершенное деяние или нет. Для этого в УК РСФСР 1922 г., в
Основные начала уголовного законодательства 1924 г., в УК РСФСР 1926 г.
и УК других союзных республик было включено положение о применении
уголовного закона по аналогии. Например, ст. 16 УК. РСФСР 1926 г.
предусматривала, что «если то или иное общественно опасное действие
прямо не предусмотрено настоящим Кодексом, то основание и пределы
ответственности за него определяются применительно к тем статьям
Кодекса, которые предусматривают наиболее сходные по роду преступления».
При разработке и принятии нового уголовного законодательства в 1958 г.
законодатель посчитал, что в целях дальнейшего укрепления принципа
социалистической законности назрела необходимость и появилась
возможность отказаться от положения об аналогии. Оно было исключено и
заменено положением, что преступлением признается только деяние, прямо
запрещенное законом в момент его совершения. При этом закон содержит
исчерпывающий перечень таких деяний.

>>>46>>>

Принцип социалистической законности проявляется и в том, что наказание
виновному может быть назначено строго в пределах санкции статьи УК, по
которой осужден виновный, с соблюдением всех норм Общей и Особенной
частей УК РСФСР (ст. 37 УК РСФСР). Н. А. Стручков выступает против
признания социалистической законности принципом советского,
следовательно, и уголовного права. Он пишет: «Вряд ли верна точка зрения
представителей общей теории государства и права, которые рассматривают
социалистическую законность в качестве принципа советского права.
Социалистическая законность— это не принцип, а дух права, его идея»64.

При всем разнообразии в определениях принципа все сходятся на том, что
это основополагающие, регулирующие идеи. Как видно из приведенного
высказывания, это признает и Н. А. Стручков. Он признает и их важное
практическое значение, отмечая, что «правовые идеи охватывают чисто
юридическое явление — законность. С идеей законности обязаны считаться
политические учреждения. С ней должны согласовываться политические
идеи»65. Не ясно поэтому, почему он не считает социалистическую
законность правовым принципом. Утверждение, что это не принцип права, а
дух его, не проясняет позиции Н. А. Стручкова. К тому же в другом месте
работы (с. 38) он называет законность принципом.

Принцип неотвратимости ответственности за правонарушение проявляется в
уголовном праве в том, что каждый совершивший преступление должен быть
подвергнут наказанию. Неотвратимость наказания в советском уголовном
праве — это принцип, заключающийся в неуклонном осуществлении требования
уголовного и уголовно-процессуального законодательства, в своевременном
и полном раскрытии каждого преступления с тем, чтобы каждый совершивший
преступление был подвергнут справедливому и целесообразному наказанию.

Это принцип не закреплен в нормах уголовного права. Это сделано в
уголовно-процессуальном праве. В ст. 2 Основ уголовного судопроизводства
Союза ССР и союзных республик (ст. 2 УПК РСФСР и соответствующие статьи
УПК других союзных республик) записано: «Задачами советского
судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений,
изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем,
чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому
наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной
ответственности». В советском уголовном праве требования принципа
неотвратимости наказания отражены во всех нормах, где решаются
вопросы приме-

64 Стручков Н. А. Советская исправительно-трудовая политика и ее роль в
борьбе с преступностью, с. 31.

65 Там же, с. 21

>>>47>>>

нения наказания (ст.ст. 1 и 3 Основ уголовного законодательства Союза
ССР и союзных республик и соответствующие статьи УК союзных республик).
Исходя из принципа неотвратимости наказания, законодатель установил
законом твердо определенные случаи, при которых лицо, совершившее
преступление, может быть освобождено от наказания (ст.ст. 10, 16, 48,
50, 50′, 51, ч-. 2 ст. 64, примечание к ст. 174, примечание к ч. 1 ст.
218 УК РСФСР).

В. И. Ленин писал: «Давно уже сказано, что предупредительное значение
наказания обусловливается вовсе не его жестокостью, а его
неотвратимостью. Важно не то, чтобы за преступление было назначено
тяжкое наказание, а то, чтобы ни один случай преступления не проходил
нераскрытым»66.

В советской юридической литературе по поводу этого принципа высказаны
три точки зрения: одна, признающая неотвратимость наказания
уголовно-правовым принципом, вторая, не считающая это положение
самостоятельным принципом, и третья, утверждающая, что после принятия
действующего законодательства неотвратимость наказания перестала быть
уголовно-правовым принципом.

Некоторые ученые не согласны с тем, что в нашем уголовном
законодательстве наряду с принципом законности существует и принцип
неотвратимости наказания. Совершенно очевидно, что оставление
преступника безнаказанным само по себе есть грубейшее нарушение
социалистической законности. Следовательно, неотвратимость наказания —
одно из обязательных требований социалистической законности. Вряд ли это
положение верно. Если исходить из его истинности, то следует признать,
что никаких принципов права, кроме социалистической законности, вообще
не существует, так как нарушение любого принципа, закрепленного в
законе, есть грубейшее нарушение социалистической законности. Все
основные принципы советского уголовного права находятся между собой в
тесной органической связи, взаимно обусловливают и дополняют друг друга.
Но это не противоречит тому, что можно и важно исследовать специфические
особенности каждого из принципов в отдельности, их воплощение в нормах
действующего права. Действительно, принцип социалистической законности
находится в органической связи со всеми другими принципами права, но это
совсем не отрицает их самостоятельности.

Сторонники третьей позиции считают, что с принятием нового уголовного
законодательства, которое предоставляет довольно широкие возможности
освобождения от уголовной ответственности и наказания лиц, совершивших
преступления, неотвратимость наказания перестала быть принципом
уголовного права.

66 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 412.

>>>48>>>

Новеллы уголовного законодательства не колеблют неотвратимость наказания
как принцип советского уголовного права. Совершение всякого преступления
влечет определенную реакцию со стороны государства. То, что при
некоторых ситуациях государство не считает целесообразным применять
наказание и освобождает от него виновного или заменяет наказание другими
мерами воздействия, не означает, что наказание перестало быть
неотвратимым. Закон предусматривает возможность назначения реального
наказания за совершение любого преступления.

Принцип экономии мер уголовной репрессии проявляется в двух моментах: 1)
если при привлечении виновного к ответственности и осуждении его
выясняется, что в данном случае можно обойтись без применения уголовного
наказания и закон позволяет это сделать,— наказание не должно
применяться; 2) при назначении наказания суд должен исходить из того,
что в качестве наказания должна быть избрана предусмотренная для данного
случая законом мера, обладающая наименьшей репрессивностью. Единственное
требование, которому всегда должна удовлетворять эта мера, заключается в
том, что она должна обеспечивать в конкретном случае достижение всех
целей наказания. О необходимости экономии принуждения неоднократно
говорил В. И. Ленин. Ему принадлежит мысль о необходимости
ограничиваться при применении принуждения «минимальнейшим минимумом»67.
Он писал, что в классовой борьбе необходимо способствовать сознательному
выбору средств, способных при наименьшей затрате сил дать наибольшие и
наиболее прочные результаты. Принцип экономии уголовной репрессии, прямо
не сформулированный в законе, находит свое выражение в ряде норм
уголовного законодательства. К ним относятся нормы, позволяющие
освобождать в необходимых случаях преступников от уголовной
ответственности и наказания (ст.ст. 10, 50, 501, 51, 52 УК РСФСР и
некоторые другие), устанавливающие возможность досрочно освободить от
дальнейшего отбывания наказания (ст.ст. 53, 532, 55 УК РСФСР), дающие
право судам назначать меру наказания условно (ст. 44 УК РСФСР, ст. 242
УК РСФСР) или установить отсрочку исполнения приговора (ст. 46′ УК
РСФСР). Этот общий уголовно-правовой принцип находит выражение в таких
специальных уголовно-правовых принципах, как соответствие наказания
тяжести и характеру преступления (справедливость) и индивидуализация
наказания.

Принцип ответственности за совершение общественно опасного деяния
означает, что к уголовной ответственности может быть привлечено лишь
лицо, совершившее деяние, опасное для социалистического общества. Это
принцип закреплен в ст. 3 Основ (ст. 3 УК РСФСР), где в качестве
основания ответствен-

67 Там же, т. 39, с 355. 48

>>>49>>>

ности названо преступление, и в ст. 7 Основ (ст. 7 УК РСФСР), в которой
преступлением признается общественно опасное деяние. При отсутствии
деяния нет ни преступления, ни ответственности. Поэтому по советскому
уголовному праву нет ответственности за образ мыслей, за содержание
идей, за дурные наклонности человека пока эти мысли, идеи, наклонности
не воплотились в конкретное общественно опасное деяние.

Из этого принципа вытекает также то обстоятельство, что деяние, не
обладающее признаком общественной опасности,— не преступление. В ч. 2
ст. 7 Основ (ч. 2 ст. 7 УК РСФСР) говорится, что не является
преступлением действие или бездействие, хотя формально и содержащее
признаки какого-либо деяния, предусмотренного Особенной частью кодекса,
но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.
Уголовному законодательству известны и иные обстоятельства, исключающие
уголовную ответственность, при наличии которых деяние, подпадающее под
признаки преступления, не признается таковым в силу отсутствия
общественной опасности: действия, совершенные в состоянии необходимой
обороны, крайней необходимости и другие. Этот принцип совершенствовался
по мере развития советского уголовного законодательства. Первые
уголовные кодексы, в частности УК РСФСР 1922 г. и УК РСФСР 1926 г., не
предусматривали достаточно последовательного осуществления этого
принципа. В этих кодексах, как и в первых-кодексах других союзных
республик, предусматривалась, возможность применения мер социальной
защиты судебно-исправительного, медицинского и медико-педагогического
характера не только к лицам, совершившим общественно опасные действия,
но и в отношении лиц, «представляющих опасность по своей связи с
преступной средой или по своей прошлой деятельности» (ст. 7 УК РСФСР
1926 г.). Такое решение вопроса было обусловлено влиянием буржуазной
социологической школы-права, которая считала основанием применения
репрессии не совершение преступления, а общественную опасность личности,
а видом репрессии не наказание, а меры социальной защиты. Отступление от
этого принципа дало в руки врагов народа законодательное обоснование
применения репрессии к лицам, не виновным в совершении общественно
опасных деяний. Положение об Особом совещании при НКВД содержало
правило, аналогичное правилу ст. 7 УК РСФСР 1926 г. Действие ст. 7 УК
РСФСР 1926 г. в этой части было прекращено с принятием Закона о
судоустройстве СССР, союзных и автономных республик 1938 г., который
предусмотрел возможность применения наказания только к лицам,
совершившим преступление.

Принцип ответственности только при наличии вины впервые был закреплен в
качестве принципа уголовного права в УК РСФСР 1922 г., который
установил, что наказанию подлежат лишь те ли-

4 Заказ 2102

49 .

>>>50>>>

ца, которые действовали виновно. В «Руководящих началах 1919 г.» этот
принцип вообще не нашел отражения, поскольку из-за влияния
социологической школы права они исходили из того, что преступление в
классовом обществе вызывается укладом общественных отношений, в котором
живет преступник. Поэтому наказание не есть возмездие «за вину», не есть
«искупление вины». Принцип ответственности за вину заключается в том,
что лицо наказывается только тогда, когда общественно опасное деяние
совершено им виновно. В ст. 3 Основ (ст. 3 УК РСФСР) говорится, что
уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в
совершении преступления, т. е. совершившее его умышленно или по
неосторожности.

Какие бы тяжкие последствия ни были причинены действиями лица, оно не
будет привлечено к ответственности, если не будет доказано, что оно
виновно, т. е. действовало умышленно или неосторожно. В соответствии с
этим принципом не несут ответственности лица, совершившие деяния в
состоянии невменяемости (ст. 11 Основ, ст. 11 УК РСФСР) или в ином
состоянии, исключающем вину (совершение деяния под влиянием физического
или психического принуждения, под влиянием извинительной ошибки и
некоторые другие).

Принцип личной ответственности заключается в том, что уголовной
ответственности и наказанию подлежит только лицо, совершившее
преступление. Не могут привлекаться к уголовной ответственности иные
лица, т. е. лица, которые не совершали конкретного деяния: не может быть
наказан человек за деяние, которое совершено другим (за исключением
случаев, когда лицо, фактически совершившее деяние, выступало лишь в
качестве орудия в руках другого лица, например, когда взрослый
уговаривает несовершеннолетнего нажать спусковой крючок ружья,
нацеленного на другого человека). Этот принцип в действующем
законодательстве закреплен в ст. 3 Основ уголовного законодательства,
согласно которой уголовной ответственности подлежит только лицо,
виновное в совершении преступления. Исходя из этого принципа субъектом
ответственности по советскому уголовному праву может быть только
физическое вменяемое лицо, достигшее указанного в законе возраста (ст.
10 Основ, ст. 10 УК РСФСР).

Не могут быть субъектом ответственности юридические лица, животные,
неодушевленные предметы и т. д. Личный характер ответственности
выражается также в том, что вид и мера ответственности лица,
совершившего преступление, как и решение ряда других уголовно-правовых
вопросов, зависят от личности. По закону личность виновного учитывается
при замене наказания мерами общественного или административного
воздействия (ст. ст. 10, 50′, 51, 52 УК РСФСР), при назначении наказания
(ст. 37 УК РСФСР), при решении вопросов об условном осужде-

>>>51>>>

нии (ст. 44 УК РСФСР) и условно-досрочном освобождении
(ст.ст. 53 и 55 УК РСФСР) и других.

Принцип соответствия наказания тяжести совершенного преступления
означает, что наказание, назначаемое за конкретное преступление, должно
быть справедливым, чем более общественно опасное деяние совершено, тем
более суровое наказание должно быть назначено. В советской литературе
было высказано верное положение о том, что залогом воспитательного
воздействия уголовного закона и конкретных актов его применения к лицам,
совершившим преступления, является справедливость. Закон,
устанавливающий суровое наказание за деяние, не причиняющее
существенного вреда, или приговор, присуждающий к длительному лишению
свободы человека, вина которого незначительна, могут устрашить, могут
даже в этом смысле и исправить виновного, но они никого не могут
перевоспитать. Естественно, что это относится и к законам,
устанавливающим несоразмерно мягкое наказание за опасное преступление, а
также к приговорам, присуждающим к незначительным мерам наказания при
наличии серьезной вины, с той разницей, что они и не устрашают, и не
воспитывают.

Этот принцип был закреплен уже «Руководящими началами 1919 г.», где
говорилось, что «при определении меры воздействия на совершившего
преступление суд оценивает степень и характер (свойство) опасности для
общежития как самого преступника, так и совершенного им деяния…
устанавливает, насколько само деяние в данных условиях времени и места
нарушает основы общественной безопасности». В действующем уголовном
законодательстве он закреплен в ст. 37 УК РСФСР, где сказано, что суд
при назначении наказания «учитывает характер и степень общественной
опасности совершенного преступления, личность виновного». Значение этого
принципа подчеркивается тем, что несоответствие назначенного судом
наказания тяжести преступления и личности виновного признается
основанием к отмене или изменению приговора.

Принцип соответствия наказания тяжести и характеру преступления
отражается на решении ряда важных уголовно-правовых вопросов. Так,
руководствуясь этим (естественно, наряду с другими) принципом,
законодатель классифицирует преступления (преступления, не
представляющие большой общественной опасности, тяжкие преступления и
иные преступления), строит систему наказаний (ст. 21 УК РСФСР),
устанавливает санкции в составах преступлений.

Принцип индивидуализации наказания есть определенная корректировка
принципа соответствия наказания тяжести совершенного преступления.
Конкретное наказание должно назначаться не только с учетом тяжести
совершенного преступления, но и ряда других обстоятельств. Принцип
индивидуализации наказания’ осуществлялся в законодательстве и
практике правопримени-

4*
51

>>>52>>>

тельных органов с первых дней существования Советской власти, однако
содержание его постепенно расширялось. Первоначально при определении
меры наказания учитывались лишь «степень и характер опасности как самого
преступника, так и совершенного им преступления» (ст. 24 УК РСФСР 1922
г.). В УК РСФСР 1926 г. говорилось уже не только о необходимости учета
общественной опасности преступления и личности совершившего
преступление, но и «обстоятельств дела». В действующем уголовном
законодательстве содержание принципа индивидуализации назначения
наказания еще более расширилось.-

В соответствии со ст. 37 УК РСФСР суд назначает наказание с учетом
характера и степени опасности совершенного преступления, личности
виновного и обстоятельств дела, смягчающих и отягчающих ответственность.

Законодатель, руководствуясь этим принципом, установил в законе перечень
обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность (ст.ст. 38 и 39
УК РСФСР), особый порядок назначения наказания при совершении нескольких
преступлений (ст. 40 УК РСФСР), и по нескольким приговорам (ст. 41 УК
РСФСР), предоставил судам право назначения более мягкого наказания, чем
предусмотрено законом (ст. 43 УК РСФСР), назначать наказание условно
(ст. 44 УК РСФСР).

Кроме принципов уголовного права и требований других уголовно-правовых
принципов в законодательстве закрепляются общие положения, относящиеся
ко всем составам преступлений, составляющим Особенную часть
уголовного законодательства.

В действующем уголовном законодательстве сформулированы следующие общие
положения, относящиеся к преступлению: основания уголовной
ответственности (ст. 3 УК РСФСР), пределы действия Уголовного кодекса
(ст.ст. 4, 5 и 6 УК РСФСР), понятие преступления (ст. 7 УК РСФСР), формы
вины (ст.ст. 8 и 9 УК РСФСР), субъект ответственности (ст.ст. 10, 11, 12
УК РСФСР), обстоятельства, исключающие ответственность (ст.ст. 13 и 14
УК РСФСР), ответственность за приготовительную деятельность (ст.ст. 15 и
16 УК РСФСР), ответственность за соучастие в преступлении и
прикосновенность к нему (ст.ст. 17, 18 и 19 УК РСФСР).

Положения, в основе которых лежат уголовно-правовые принципы, не
изменили сколько-нибудь существенно свое содержание. Вместе с тем
содержание их уточнялось, формулировки совершенствовались в соответствии
с изменениями содержания принципов. Появлялись и новые общие положения.
Так, в новом уголовном законодательстве появилось новое положение об
основании уголовной ответственности (ст. 3 Основ, ст. 3 УК РСФСР и
соответствующие статьи УК других союзных республик). Положения о
пределах действия Уголовного кодекса были дополнены нормами о действии
уголовного закона во времени (ст. 6 УК РСФСР).

>>>53>>>

Уточнено понятие преступления за счет конкретизации объекта
посягательства и включения в него признака противоправности (ст. 7 УК
РСФСР). Более совершенным и точным стало понятие умышленной вины и
неосторожной вины в виде самонадеянности. В определение умышленной вины
дополнительно введен признак осознания общественно опасного характера
совершенного действия или бездействия (ст. 8 УК РСФСР). Определение
самонадеянности было уточнено указанием на то, что этот вид вины
характеризуется предвидением возможности наступления общественно опасных
последствий (ст. 9 УК РСФСР). Изменен и возраст субъекта преступления —
16 лет, а за отдельные преступления, специально указанные в законе,— с
14 до 16 лет (ст. 10 УК РСФСР). Действия, совершенные в состоянии
необходимой обороны или крайней необходимости, в новом законодательстве
(ст.ст. 13 и 14 УК РСФСР) характеризуются как действия, не являющиеся
преступлениями (т. е. действия общественно полезные или нейтральные),
тогда как ранее (ст. 13 УК РСФСР) о них говорилось как о действиях
общественно опасных, но не подлежащих наказанию. В ст. 15 УК РСФСР 1960
г. «Ответственность за приготовление к преступлению и за покушение на
преступление» раскрыты понятия покушения и приготовления, чего не было в
ст. 19 УК РСФСР 1926 г. Были уточнены положения, предусматривающие
ответственность за соучастие: в ст. 17 УК РСФСР 1960 г. дано определение
соучастия, чего не было в ст. 17 УК РСФСР 1926 г., наряду с исполнителем
преступления, пособником и подстрекателем в качестве соучастника указан
организатор.

§ 4. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ И ЗАДАЧИ БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ

Советская уголовно-правовая политика призвана определять конечные цели,
к достижению которых стремится Коммунистическая партия Советского Союза
в области борьбы с преступностью в конкретных исторических условиях, и,
следовательно, основные направления, которыми следует идти к этим
целям.

Программа Коммунистической партии Советского Союза, принятая на XXII
съезде КПСС, закрепила положение о том, что в обществе, строящем
коммунизм, не должно быть места правонарушениям и преступности и что уже
на современном этапе созданы условия для ликвидации преступности и
устранения всех причин, ее порождающих.

25-летний опыт реализации этих положений Программы показал, что решение
такой задачи пока не реально.

В новой редакции Программы КПСС справедливо отмечается, что любые
попытки забегания вперед, введение коммуни-, стических принципов
без учета уровня материальной и духовной

>>>54>>>

зрелости общества, как показывает опыт, обречены на неудачу, могут
вызвать издержки как экономического, так и политического характера.
Поэтому на этапе планомерного и всестороннего совершенствования
социализма в области борьбы с преступностью поставлены задачи:
укрепления правовой основы государственной и общественной жизни;
неуклонного соблюдения социалистической законности и правопорядка;
улучшения работы народных судов и других органов правосудия,
прокурорского надзора, юстиции и милиции; обеспечения сохранности
социалистической собственности, личного имущества, чести и достоинства
граждан; решительной борьбы с преступностью и устранения порождающих ее
причин.

‘Главным путем достижения этой цели является предупреждение
преступлений. Главное внимание должно быть направлено на предотвращение
преступности. Политика борьбы с преступностью не сводится к
функционированию правоприменительных органов. Она носит комплексный и
многоплановый характер. В ее основе лежит решение крупных социальных,
экономических и культурно-воспитательных задач. Уголовно-правовая
политика обеспечивает успех в решении задач предупреждения преступлений
своими специфическими уголовно-правовыми средствами. В качестве такого
средства в целях предупреждения преступлений используется угроза
наказанием. Угроза наказанием, воздействуя на сознание неустойчивых
граждан нашего общества, склонных к совершению преступлений, порождает у
них страх перед наказанием и тем самым предотвращает преступления.
Уголовно-правовым средством предупреждения повторных преступлений
является исправление и перевоспитание лиц, совершивших преступления, в
процессе исполнения наказаний, f

Наконец, уголовное право оказывает предупредительное воздействие путем
установления позитивной (перспективной) ответственности. Позитивная
ответственность — это осознание гражданином чувства долга перед
обществом, убежденность в необходимости строгого соблюдения законов, в
недопустимости совершения общественно опасных преступных деяний и
основанная на этом осознании практическая деятельность.

Все советское уголовное право, устанавливая перечень деяний,
признаваемых преступлениями, воздействует на сознание советских граждан,
воспитывая в них отрицательное отношение к преступлениям, к совершению
поступков, подпадающих под действие уголовного закона.

В законодательстве имеются нормы, одобряющие поведение человека, внешне
напоминающее преступление (необходимая оборона, крайняя необходимость,
меры по задержанию преступника).

На осознание своего гражданского долга направлены многие нормы
уголовного законодательства, обязывающие гражданина действовать
соответствующим образом в определенной ситуации (ст. 190 УК РСФСР —
ответственность за недонесение, ст. 127

>>>55>>>

УК РСФСР — ответственность за оставление в опасности и др.).

Ряд статей уголовного законодательства стимулирует желаемое с точки
зрения социалистической морали поведение в ситуации, когда лицо уже
встало на путь совершения преступления или даже совершило его (ст. 16 УК
РСФСР — добровольный отказ, п. «б» ст. 64 УК РСФСР, примечание к ст. 173
УК РСФСР, примечание к ч. 1 ст. 218 УК РСФСР, пп. 1 и 9 ст. 38 УК
РСФСР). Многие нормы стимулируют социально полезное поведение лиц,
осужденных за совершение преступлений (ст.ст. 53 и 55 УК РСФСР — об
условно-досрочном освобождении, ст. 532 УК РСФСР — об условном
освобождении из мест лишения свободы и др.).

Наконец, само наказание одной из целей ставит исправление и
перевоспитание, в том числе (даже прежде всего) воспитание позитивной
ответственности.

/ Другими направлениями советской уголовно-правовой политики являются
сужение сферы применения уголовного наказания и замена уголовного
наказания мерами общественного воздействия и воспитания, а также замена
норм уголовного права правовыми нормами, не связанными с применением
наказания или моральными нормами.

Выше уже отмечалось, что в современных условиях Коммунистическая партия
Советского Союза и Советское государство рассматривают уголовное
наказание как необходимое и полезное средство в борьбе с преступностью.
Вместе с тем не следует забывать, что наказание существенно затрагивает
права и интересы граждан, причиняя страдания и-лишения, и что наказание
приносит не только пользу, но и влечет вредные последствия как для
человека, совершившего преступление, так и для общества. Лишение свободы
нередко оказывается карой не только для самого осужденного, но и для ни
в чем не повинных членов его семьи, разрывает не только преступные, но и
социально полезные связи подвергнутого наказанию лица.

Лица, осужденные к лишению свободы, исправительным работам не по месту
работы, ссылке, высылке и некоторым иным мерам, как правило,
используются не по специальности и, следовательно, не приносят той
пользы, которую могли бы принести, государство тратит значительные
средства на организацию исполнения наказания, в частности для этого
отвлекается значительное число, как правило, молодых и трудоспособных
советских граждан (в особенности для работы в исправительно-трудовых
учреждениях) и т. д. г

Процесс исправления и перевоспитания в местах лишения свободы с точки
зрения педагогической науки страдает существенными пороками: наука
утверждает, что наиболее эффективным средством воспитания является
убеждение, а к преступникам, которые более чем другие граждане нуждаются
в воспитании, применяется принуждение; наука утверждает, что основным

>>>56>>>

способом воспитания является здоровый трудовой коллектив, а осужденный
вырывается из такого коллектива и помещается в окружение таких же, как
он, преступников; задача исправительно-трудовых учреждений — подготовить
бывшего преступника к условиям жизни в обществе свободных граждан,
воспитывается же он в условиях, существенно отличающихся от условий
жизни социалистического общества и т. д. Лишенные свободы вырываются из
семьи, лишаются возможности заниматься воспитанием детей. Длительное
лишение свободы часто ведет к распаду семей. Удержания из заработной
платы при осуждении к исправительным работам, выплата штрафа,
конфискация имущества причиняют страдания и лишения не только
осужденному, но и его семье и т. д.

‘ Советское государство, основываясь на этих обстоятельствах, постоянно
стремится к сужению сферы применения уголовного наказания. Процесс
сужения сферы применения уголовного наказания осуществляется путем:

1) сокращения круга деяний, которые признаются преступлениями;

2) установления санкций в нормах Особенной части, в которых наряду с
наказанием предусмотрены меры общественного воздействия;

3) включения в уголовное законодательство норм, позволяющих
освобождать лиц, совершивших преступления, от уголовной
ответственности с заменой ее мерами общественного или административного
воздействия.

Сокращение круга деяний, которые признаются преступлениями,
осуществляется прежде всего в процессе полного или частичного пересмотра
уголовного законодательства и признания не преступными деяний, которые
считались преступлениями по законодательству, действовавшему до
пересмотра./Так, в послевоенное время еще до принятия ныне действующих
уголовных кодексов была отменена уголовная ответственность за прогул и
самовольный уход с работы, за самоаборт, за самовольную остановку поезда
стопкраном и некоторые другие деяния.

Значительное количество составов было исключено из законодательства при
принятии новых уголовных кодексов. Так, в УК РСФСР не вошло более 40
составов преступлений, содержащихся в УК РСФСР 1926 г., а в УК УССР 1960
г.— более 70 составов.

Круг уголовно наказуемых деяний сократился также за счет того, что
многие составы преступлений хотя и сохранились в новом законодательстве,
но признаки, содержащиеся в них, изменились так, что под них стало
подпадать значительно меньше деяний, чем ранее. Например, в соответствии
со ст. 170 УК РСФСР 1960 г. злоупотребление властью или служебным
положением считается преступлением, если оно было совершено из
«корыстной или иной личной заинтересованности». Такого признака в анало-

>>>57>>>

гимном составе в УК РСФСР 1926 г. (ст. 109 УК) не было, и всякое
злоупотребление безотносительно к мотивам его совершения считалось
преступлением (например, злоупотребление служебным положением из ложно
понятых интересов предприятия). Исключение этого признака из состава
преступления, естественно, сократило количество уголовно наказуемых
злоупотреблений по должности.

г Повышение возраста, с которого наступает уголовная ответственность, с
14 лет по старому законодательству до 16 лет по новому законодательству
(соответственно с 12 и 14 лет — за совершение преступлений, специально
предусмотренных в законе), также сократило круг уголовно
наказуемых деяний.

Наконец, этот круг сузился за счет исключения из уголовного
законодательства нормы, которая создавала возможность привлечения к
уголовной ответственности за действия, прямо не предусмотренные законом,
по статьям, которые предусматривали наиболее сходные по роду
преступления (ст. 16 УК. РСФСР и соответствующие статьи УК других
союзных республик).

Вторым направлением процесса сужения сферы применения уголовного
наказания является установление таких санкций в нормах Особенной части,
которые, с одной стороны, предусматривают возможность назначения
уголовного наказания за предусмотренное в диспозиции общественно опасное
деяние, а, с другой стороны, возможность применения за это же деяние мер
общественного воздействия^Возможность применения мер общественного
воздействия в альтернативе с наказанием предусмотрена в санкциях.статей
123 УК РСФСР (злостное уклонение от оказания помощи родителям), 124′ УК
РСФСР (разглашение тайны усыновления), 126 УК РСФСР, ч. 1 (незаконное
лишение свободы), 156′ УК РСФСР (нарушение правил торговли спиртными
напитками), 200 УК РСФСР (самоуправство) и др.

Деяния, предусмотренные в этих нормах Особенной части, рассматриваются
по закону как преступления. Однако законодатель предоставляет право суду
применить к лицу, совершившему такое деяние, вместо наказания меры
общественного воздействия путем передачи дела в комиссию по делам
несовершеннолетних, в товарищеский суд или передачи виновного на поруки
коллективу трудящихся или организации.

В советской литературе высказывается мнение, что количество санкций
такого рода будет постепенно увеличиваться, что альтернативная форма
ответственности за нетяжкие преступления (либо уголовное наказание, либо
общественное воздействие), очевидно, придет на смену многим санкциям, в
которых ныне предусмотрено наказание не свыше одного-двух лет лишения
свободы. Это мнение следует признать обоснованным. На практике
расширение круга альтернативных санкций приведет к сокращению количества
общественно опасных деяний, за совершение которых фактически назначается
уголовное наказание.

57’

>>>58>>>

^ Наконец, третье направление процесса сужения сферы приме-‘ нения
уголовного наказания — это освобождение лиц, совершивших преступления,
от уголовной ответственности с заменой ее мерами административного
взыскания или мерами общественного воздействия в случаях, когда
санкциями статей Особенной части возможность такой замены не
предусмотрена (см. ч. 4 ст. 10, ст.ст. 50, 51′, 51 и 52 УК РСФСР).

Институт освобождения от уголовной ответственности с заменой ее мерами
общественного воздействия или административными взысканиями
(депенализация) мог появиться только в уголовном праве социалистического
общества, где отсутствуют антагонистические противоречия между
государством и личностью, обществом и личностью, коллективом и
личностью, где все общество в целом заинтересовано в благополучии
каждого отдельного члена общества. Только в этих условиях воспитательное
воздействие коллектива в целях исправления оступившегося человека может
принести и, как показывает практика, приносит положительный эффект. В
настоящее время меры общественного воздействия зачастую бывают более
благотворны, чем меры уголовного наказания. ,

«Депенализация как форма освобождения от наказания за деяние,
предусмотренное уголовным законом, развивается, когда, с одной стороны,
еще не созрели социальные условия для декриминализации, а с другой —
налицо эти условия для сравнительно широкого освобождения от наказания
за преступления определенной степени общественной опасности. Меры,
заменяющие наказание, должны стать на определенном этапе адекватной
формой реакции государства и общества на преступления, не представляющие
большой общественной опасности… Одна из коренных основ депенализации
состоит в то же время в том, что отказом от наказания не создается
безответственности за совершение даже незначительного по степени
общественной опасности преступления» 68. Освобождение от уголовной
ответственности и наказания как реакция на совершение преступления
(депенализация) может иметь место только в случаях совершения лицом
общественно опасного, запрещенного уголовным законом деяния и только в
случаях, специально предусмотренных законом.

По мере роста культуры и сознательности граждан эта форма реакции
государства на факты совершения преступлений станет еще более широкой и
плодотворной. Именно из этого необходимо исходить при оценке тенденции
замены уголовной ответственности и наказания мерами административного
или общественного воздействия (как путем построения альтернативных
санкций, так и путем создания самостоятельных институтов Общей части
уголовного законодательства).

68 Гальперин И. М. Социальные и правовые основы депенализации. Советское
государство и право, 1980, № 3, с. 63.

>>>59>>>

Вместе с тем необходимо иметь в виду, что развитие уголовного
законодательства, предусматривающего возможность замены наказания мерами
общественного воздействия, должно быть более или менее длительным
процессом. Необходимо подготовить к такой замене общественное сознание,
подготовить коллективы трудящихся и общественные организации к
реализации этих мер. Важно добиться и того, чтобы преступник, который
освобождается от уголовной ответственности и наказания с заменой ее
мерами общественного воздействия, правильно воспринимал этот акт,
рассматривая его как продиктованную гуманностью советской уголовной
политики заботу о его же будущем.

Широкое применение мер общественного воздействия вместо наказания без
всесторонней и глубокой предварительной подготовки к этому может
привести к нежелательным последствиям.

При всей прогрессивности самой идеи освобождения от уголовной
ответственности и наказания лиц, совершивших преступления, с заменой ее
мерами общественного воздействия следует исходить из того, что в
настоящее время условия для широкого применения законодательства, в
котором воплощена эта идея, еще только созревают, и поэтому от органов,
применяющих эти нормы, требуется особо внимательный, строго
индивидуальный подход к каждому конкретному случаю.

Правильно пишет И. М. Гальперин: «При всем значении процесса
депенализации в настоящее время и его перспектив в условиях дальнейшего
упрочения правопорядка уголовное наказание не перестает быть
преобладающей формой принуждения при совершении преступления. Если метод
принуждения по мере развития социалистического общества действительно
резко сокращается, то отсюда еще не следует, что он в такой же мере
утрачивает свою роль в борьбе с преступностью. Представляется, что пока
существует преступность, наказание будет именно преобладающей формой
принуждения за совершение общественно опасных и уголовно противоправных
деяний. Разрыв некогда традиционной связи между преступлением и
наказанием в то же время не означает выдвижения на первый план в борьбе
с преступностью мер общественного воздействия или даже административного
взыскания» 69.

Повышение эффективности замены наказания мерами общественного
воздействия требует определенного совершенствования соответствующего
законодательства. Действующее законодательство предоставляет
необоснованно широкий простор усмотрению суда, прокурора, следователя,
органа дознания с согласия прокурора в решении вопроса о замене
уголовной ответственности ответственностью перед общественностью. Это
выражается’ в двух моментах:

Там же, с. 66.

>>>60>>>

1) в уголовных кодексах многих союзных республик не описан четкий круг
общественно опасных деяний, при совершении которых возможно применение
мер общественного воздействия;

2) закон лишь в самой общей форме говорит о критериях, которыми
следует руководствоваться суду (или другим органам), избирая вид
ответственности: уголовную или общественную. В ст. 10 Основ,
ст. 51 УК РСФСР говорится о возможности назначения мер
общественного воздействия, если исправление лица возможно без
применения уголовного наказания. Этот критерий довольно
расплывчат, что позволяет органам, применяющим нормы УК,
содержащие его, относительно произвольно толковать содержание формулы
«может быть исправлен без применения наказания». А это ведет к разнобою
в практике применения указанных норм, что причиняет известный ущерб
правильному проведению в жизнь уголовной политики.

Практика показывает, что, применяя эти меры, суды ссылаются, как
правило, на обстоятельства, характеризующие личность правонарушителя.
Вряд ли это можно признать правильным с точки зрения принципов
советского уголовного права. Прав А. М. Яковлев, отмечая, что
«единственным основанием ответственности служит общественно опасное и
противоправное деяние, а учет свойств личности лишь помогает
индивидуализировать наказание. Современный уголовный закон, конечно, не
вернется к преодоленному в ходе развития советского уголовного
законодательства представлению о том, что опасность личности может
констатироваться как в связи с совершенным деянием, так и вне
зависимости от него» 70.

При совершенствовании уголовного законодательства вообще и в части,
касающейся замены одного вида ответственности другим, необходимо
исходить из того, что основанием уголовной ответственности является не
личность преступника, не его вина и не какие-либо иные обстоятельства, а
преступление, т. е. совершенное умышленно или по неосторожности
предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние, и что в
силу принципа неотвратимости наказания совершение преступления должно
влечь применение уголовного наказания к виновному. Отсюда с
необходимостью следует, что вопросы освобождения от уголовной
ответственности и наказания должны относиться только к компетенции суда.
«Необходимость предоставления права освобождения от уголовной
ответственности по всем основаниям, предусмотренным в законе, только
суду, вытекает из того, что это освобождение возможно при непременном
условии, что освобождаемое лицо совершило умышленно или по
неосторожности общественно опасное деяние, предусмотренное в уголовном
законе как преступление. Если не установлено,

70 Яковлев А. М. Принцип социальной справедливости и основания
уголовной ответственности.— Советское государство и право, 1982, № 3,
с. 89.

>>>61>>>

что лицо совершило конкретное преступление, предусмотренное статьей УК,
не может быть и вопроса об освобождении такого лица от уголовной
ответственности»71.

В этом суть принципа социалистической законности в уголовном праве.
Освобождение от уголовной ответственности и наказания как исключение из
этого общего правила должно быть строго регламентировано законом. В
настоящее время, когда такой строгой регламентации нет, суд и иные
органы, решающие вопрос об освобождении от уголовной ответственности и
наказания с заменой ее мерами общественного воздействия, выходят за
пределы правоприменительной деятельности и практически выполняют функции
законодателя/ Для правильного решения на практике вопроса о замене
уголовной ответственности другими видами ответственности представляется
целесообразным:

1) совершенно конкретно в законодательстве определить деяния, которые
относятся к преступлениям и за совершение которых с неотвратимостью
следует назначение уголовного наказания, и преступные деяния, за которые
может быть назначено либо уголовное наказание, либо меры общественного
воздействия;

2) в законе определить обстоятельства, относящиеся к характеристике
общественно опасного деяния как основания ответственности, при
наличии которых виновный может быть освобожден от уголовной
ответственности и наказания, а также предоставить суду право
учитывать иные обстоятельства при решении этого вопроса;

3) в разделе «О назначении наказания» и «Об освобождении от наказания»
Основ и уголовных кодексов союзных республик включить статью,
предоставляющую суду право в случаях, предусмотренных законом,
освобождать лицо, совершившее преступление, от уголовной ответственности
и наказания с заменой их мерами общественного воздействия; /”

4) в разделы уголовных кодексов союзных республик «О принудительных
мерах медицинского и воспитательного характера» включить статьи с
характеристикой мер общественного воздействия, которые могут назначаться
вместо уголовного наказания.

Идея постепенной замены норм уголовного права моральными нормами и мер
уголовного наказания мерами общественного воздействия и воспитания
закономерно вытекает из принципиального взгляда коммунистов на
исторические судьбы государства и права, на роль и место принуждения в
жизни социалистического и коммунистического общества.

Положение о замене в конечном счете уголовного наказания воспитательными
мерами было впервые сформулировано В. И. Лениным при составлении
Программы партии и было включено в нее в качестве программного
требования на VIII съезде партии в

Загородников Н. И. Советская уголовная политика, с. 40.

>>>62>>>

1919 г. Там говорилось: «В области наказания организованные таким
образом суды уже привели к коренному изменению характера наказания,
осуществляя в широких размерах условное осуждение, введя как меру
наказания общественное пори-цани’е, заменяя лишение свободы обязательным
трудом с сохранением свободы, заменяя тюрьмы воспитательными
учреждениями и давая возможность применять практику товарищеских судов.
РКП… должна стремиться к тому,… чтобы система наказаний была
окончательно заменена системой мер воспитательного характера» 72.
Развитие советского законодательства и практика его применения после
принятия Программы РКП (б) свидетельствуют о постепенном претворении в
жизнь этого программного требования. Этот процесс будет продолжаться и
впредь. Вместе с тем следует иметь в виду что уголовное право, как и
право вообще, отомрет вместе с отмиранием государства. Однако это
процесс не скоротечный, и он завершится, когда будут созданы внутренние
и внешние условия для функционирования коммунистического общества в
нашей стране. При анализе путей и условий замены уголовного наказания
мерами общественного воздействия и перерастания норм уголовного права в
нормы морали и управлении этим процессом необходимо исходить из двух
кардинальных положений:

1) нельзя форсировать этот процесс. Его течение должно
соответствовать объективным и субъективным условиям, необходимым для его
нормального осуществления. Пока эти условия не созрели, не
реальна и постановка задачи о немедленном отказе от
использования норм уголовного права и мер уголовного наказания в
качестве средств борьбы с преступностью, о полной замене
наказания мерами чисто воспитательного характера. Уголовное
право и уголовное наказание представляют собой важное средство в
руках государства в деле охраны социалистических общественных отношений.
Задача государства на современном этапе развития общества заключается в
дальнейшем совершенствовании уголовного законодательства, повышении его
эффективности, использовании всех его возможностей в решении
поставленных перед этой отраслью права задач73.

2) замена норм уголовного права нормами морали и уголовного наказания
мерами общественного воздействия — это не единовременный акт. Нельзя
представлять себе дело таким образом, что в какой-то определенный момент
уголовное законодательство будет отменено и исполнение старых
уголовно-правовых норм будет после этого обеспечиваться силой
общественного мнения.

72 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М.,
1983, т. 2, с. 81.

73 Шаргородский М. Д. Наказание, его цели и эффективность.
Л., 1973, с. 56—70.

>>>63>>>

Отмирание государства и права есть процесс, который является составной
частью более общего процесса — построения коммунистического общества.

Советский народ под руководством Коммунистической партии и Советского
государства уже ведет строительство коммунистического общества. Это
означает, что развиваются все процессы, которые, в конечном итоге,
приведут к построению коммунизма. Идет и процесс замены уголовного
наказания мерами общественного воздействия и воспитания.

Внутри самого уголовного права происходят изменения, которые, в конечном
счете, приведут к перерастанию норм уголовного права в нормы морали.
Этот процесс, как и вообще строительство коммунизма, должен представлять
собою сознательную деятельность людей, основанную на познанных законах
общественного развития. Он обязывает всех, имеющих к нему отношение,
ясно представлять себе пути, по которым должен развиваться этот процесс.

В советской литературе высказывается мнение, что замена мер уголовного
наказания мерами общественного воздействия и воспитания будет
осуществляться путем постепенного смягчения наказаний 74. В частности,
указывается на то, что развитие этого процесса включает в себя в
качестве предпосылки замены наказания их постепенное смягчение, что рост
культурного уровня трудящихся приводит не только к снижению
преступности, не только к тому, что начинается процесс замены мер
наказания воспитательными мерами, но и к тому, что происходит смягчение
самих мер, потому что более строгие меры во все большем числе случаев
уже не нужны. Это сказывается и будет в дальнейшем сказываться и на
санкциях уголовного закона, и в практике применения судами, и в практике
исполнения наказания исправительно-трудовыми учреждениями.

Советское государство, исходя из принципа экономии репрессии,
действительно стремится к смягчению применяемых наказаний. Эта линия
будет продолжаться и впредь. Однако представлять ее как какую-то общую
линию, как путь (или один из путей), предпосылку замены уголовного
наказания мерами общественного воздействия вряд ли правильно.

Сторонники этой позиции утверждают, что замена мер наказания мерами
общественного воздействия и воспитания будет происходить за счет
постепенного превращения первых во вторые. Ход рассуждений сторонников
этой позиции таков: с содержательной стороны наказание представляет
собою совокупность мер убеждения и мер принуждения. В различных видах
наказания или в одних и тех же видах наказания, но в разные периоды
времени меняется сочетание мер убеждения и. принуждения

74 Н о й И. С. Вопросы теории наказания в советском уголовном праве.
Саратов, 1962. -‘

>>>64>>>

(в лишении свободы, например, мер принуждения больше, чем в других видах
наказания, исправительные работы по новому законодательству — мера более
мягкая, чем по старому законодательству). Это сочетание по мере
продвижения к коммунизму будет все больше изменяться в сторону
увеличения доли мер убеждения, вплоть до полного устранения из наказания
принудительных мер. И. И. Карпец писал, что «в соответствии с
совершенствованием общественных отношений, с ростом сознательности людей
будет отпадать надобность в различных формах государственного
принуждения. Наказание будет все более вбирать в себя черты не столько
карательной меры, сколько воспитательной» 75.

/Некоторые советские ученые считают возможным существование наказаний,
вообще лишенных карательных элементов. Прежде всего признание
принципиальной возможности существования уголовных наказаний, совершенно
лишенных карательных элементов, в корне противоречит
марксистско-ленинскому взгляду на сущность наказания. Наказание — это
кара за совершенное преступление, наказание обязательно должно причинять
преступнику лишения и страдания, без карательных элементов мера,
применяемая к правонарушителям, не есть наказание — такова единодушная,
основанная на марксизме-ленинизме точка зрения советских ученых-юристов
на содержание наказания. Но не это главное. Если подходить к решению
рассматриваемой проблемы чисто с теоретической позиции, а точнее, чисто
умозрительно, то, действительно, следует признать, что таким путем
(сокращением карательных элементов в содержании наказания) можно
превратить наказание в ненаказание, в меру, оказывающую чисто моральное
воздействие. Однако совершенно очевидно, что такой процесс изменения
содержания наказаний должен проходить в неразрывной связи с процессом
изменения преступников, т. е. лиц, к которым применяется наказание.
Поскольку цели наказания (исправление и перевоспитание, общее и частное
предупреждение, восстановление справедливости) остаются постоянными, то
у государства должна быть уверенность, что меры наказания,
приближающиеся по своему содержанию к мерам морального воздействия, все
же способны обеспечить достижение этих целей. А этакая уверенность может
иметь место только тогда, когда процесс изменения наказания будет
сочетаться с процессом сокращения количества тяжких преступлений и
преступников, представляющих повышенную общественную опасность^
Сторонники рассматриваемой позиции забывают одну очевидную истину:
система, виды, характер, размеры наказаний зависят от состояния и
структуры преступности, а не наоборот. Конечно, имеет место и обратная
связь, но она не может рас-

75 Карпец И. И. Социальные и правовые аспекты учения о наказании.—
Советское государство и право, 1968, № 5, с. 68.

>>>65>>>

сматриваться как существенная с точки зрения рассматриваемой проблемы.
Состояние, структура и динамика преступности в нашей стране показывают
несостоятельность взгляда на изложенный выше путь превращения уголовных
наказаний в меры общественного воздействия.

Выше уже говорилось об успехах, достигнутых в нашей стране в области
борьбы с преступностью. Вместе с тем практика показывает, что темпы
снижения тяжких преступлений уступают темпам снижения преступлений, не
представляющих большой общественной опасности, что в отдельные периоды и
в отдельных районах имеет место рост тяжких преступлений, что велика еще
рецидивная преступность, нет существенного сокращения количества
преступников, признаваемых особо опасными рецидивистами. В этих условиях
было бы принципиально неверным вести линию на превращение всех (по
мнению сторонников рассматриваемой позиции, видимо, прежде всего
наиболее суровых) видов наказания в воспитательные меры.

Некоторое время еще будут иметь место такие тяжкие преступления, как
умышленное убийство, изнасилование. Пока существует мир империализма, не
исключено совершение таких преступлений, как измена Родине, диверсия,
террористический акт, по мере развития техники могут появиться новые
виды тяжких преступлений (например, сейчас уже появился состав угона
самолетов) и т. д. Очевидно, что при совершении подобных преступлений
государство не может ограничиться применением к лицам, их совершившим,
мер наказания, приближающихся по своему содержанию к мерам общественного
воздействия и воспитания.

Заместитель председателя Верховного Суда СССР Е. А. Смо-ленцев, выступая
на Всесоюзном научно-координационном межведомственном совещании
ученых-юристов и практических работников правоохранительных органов
«Связь юридической науки и практики» (13—15 ноября 1984 г.), говорил:
«…значительное число осужденных наносит не только моральный, но и
материальный ущерб обществу. Чрезмерная же либерализация при назначении
наказания не обеспечивает должной охраны интересов общества и его
членов»7б. И далее: «Назначение осужденным такого вида наказания, как
лишение свободы, до последнего времени занимает в карательной практике
суда значительное место. Новые указы, усиливая элемент дифференциации,
отнюдь не ориентируют на какие-либо послабления, когда речь идет о
злостных преступниках. Изучение объективных и субъективных свойств
тяжких и повторных преступлений, равно как и свойств личности виновных,
убедительно свидетельствуют о все еще суще-

76 Смоленцев Е. А. Значение связи юридической науки и судебной практики
для дальнейшего укрепления социалистической законности.— Советское
государство и право, 1985, № 3, с. 25.

5 Заказ 2102
– gg

>>>66>>>

ствующей необходимости во многих случаях строгих мер наказания,
применяемых не только к убийцам, насильникам, ^разбойникам, но и к
злостным расхитителям и спекулянтам, взяточникам, злостным хулиганам.
Линия партии, выраженная в законе, была и остается в этом отношении
решительной и бескомпромиссной» 7/.

Опираясь на данные судебной практики и анализ состояния преступности в
нашей стране, Е. А. Смоленцев подчеркнул, что применение такой суровой
меры наказания, как длительное лишение свободы, не только не
уменьшается, а, наоборот, увеличивается, хотя в целом количество
приговоров, содержащих осуждение к лишению свободы, сокращается. Он
говорил: «Сокращение объема применения лишения свободы происходит в
основном за счет менее опасных преступлений и преступников, за счет
обоснованного применения к осужденным иных мер наказания и
воздействия… суды несколько реже стали назначать лишение свободы на
краткие сроки, которое с успехом в ряде случаев заменяется не связанными
с лишением свободы мерами… наряду с отмеченными тенденциями применение
лишения свободы на более длительные сроки возрастает»-78. И это понятно,
поскольку к лицам, совершившим тяжкие преступления или совершающим
преступления неоднократно, особо злостным преступникам, особенно к особо
опасным рецидивистам, не могут не применяться строгие меры наказания
.

Исходя из этого представляется, что изменение содержаний наказаний путем
постепенного сведения к нулю всех мер принуждения в них есть
мероприятие, практически несостоятельное и даже в современных условиях
вредное.

Естественно, что среди преступников будет расти доля таких, которые не
нуждаются в применении к ним суровых наказаний. Однако для этого не
требуется превращения суровых видов наказания в более мягкие, так как
действующее законодательство дает возможность судам назначать
преступнику наказания, чрезвычайно близкие к мерам общественного
воздействия (возложение обязанности загладить причиненный вред,
общественное порицание) или даже освобождать преступника от уголовной
ответственности и наказания с заменой их мерами общественного
воздействия и воспитания.

Каковы же реальные пути перерастания норм уголовного права в моральные
нормы и замены наказания мерами общественного воздействия и воспитания?

Непреложная истина состоит в том, что до тех пор, пока существуют
преступления, до тех пор будут существовать и на- .

77 Там же, с. 26.

78 Там же, с 183.

79 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1983, № 6, с. 10.

>>>67>>>

казания, ибо эти два явления взаимно связаны друг с другом: наказание
есть правовое последствие преступления. Не может иметь места уголовное
наказание, если не совершено преступление, равно как не может считаться
преступлением дея.ние, за которое законом не предусмотрено наказание.

Таким образом, основным путем замены наказания мерами общественного
воздействия и воспитания является сокращение круга уголовно наказуемых
деяний и сокращение преступности.

Это, однако, не исключает возможности и иных путей, которые являются
составными частями общего процесса. Такими путями в настоящее время
являются:

а) совершенствование системы наказаний;

б) замена уголовной ответственности иными видами правовой
ответственности;

в) повышение воспитательного значения существующих видов наказания.

Совершенствование системы наказаний происходит и будет происходить за
счет появления новых видов уголовно-правового воздействия на
преступников, отличающихся от ныне существующих видов наказаний и
приближающихся по своему содержанию к мерам общественного воздействия, а
также за счет исключения из системы наказаний таких видов, которые не
соответствуют новым условиям жизни общества.

При принятии Основ уголовного законодательства 1958 г. из системы
наказаний была исключена такая мера, как объявление врагом трудящихся с
лишением гражданства Союза ССР и обязательным изгнанием из его пределов,
исключено такое поражение прав, как лишение активного и пассивного
избирательного права при выборах в Советы и съезды Советов.

В настоящее время все более и более созревают условия для исключения
или, по крайней мере, для существенного ограничения такого вида
наказания, как смертная казнь. Вряд ли сейчас имеются основания для
применения смертной казни за хищение государственного или общественного
имущества (ст. 931 УК РСФСР), получение взятки (ч. 2 ст. 173 УК РСФСР),
изнасилование (ч. 4 ст. 117 УК РСФСР), нарушение правил о валютных
операциях (ч. 2 ст. 88 УК РСФСР) и другие деяния, не связанные с
посягательством на жизнь человека.

Вместе с тем после принятия нового уголовного законодательства в системе
мер уголовно-правового воздействия появились меры, которые с успехом
применяются на практике. Так, Указом Президиума Верховного Совета Союза
ССР от 12 июня 1970 г. была введена такая мера, как условное осуждение к
лишению свободы с обязательным привлечением осужденного к труду (ст. 232
УК РСФСР). Эта мера применяется к совершеннолетним трудоспособным лицам,
впервые осуждаемым к лишению свободы на срок от одного года до трех лет,
за исключением лиц, совершивших тяжкие преступления, указанные в законе,
а также к повторно

>>>68>>>

осужденным за разбой без отягчающих обстоятельств, грабеж или кражу, к
лицам, которым наряду с наказанием назначается принудительное лечение от
алкоголизма или наркомании, к военнослужащим срочной службы, к
осуждаемым иностранцам и лицам без гражданства.

Лица, условно осужденные к лишению свободы, пользуются всеми правами
граждан СССР со следующими ограничениями: а) они обязаны работать там,
куда будут направлены органами, ведающими исполнением приговора, б) они
обязаны являться в органы внутренних дел от одного до четырех раз в
месяц для регистрации, в) им запрещается в этот период покидать пределы
административного района по месту работы без специального на то
разрешения, г) в необходимых случаях им может быть на срок до трех
месяцев запрещен уход в установленное .время из дома (общежития), а
также пребывание в определенных местах.

Осужденные условно к лишению свободы с обязательным привлечением к труду
по окончании определенного приговором срока привлечения к труду
считаются не имеющими судимость, если в течение этого срока они не
совершат нового преступления.

Эта новая мера уголовно-правового воздействия до минимума сокращает
карательные меры, присущие лишению свободы, и является по существу
самостоятельной мерой воздействия, близко примыкающей к мерам
общественного воздействия и воспитания.

Сходным с этой мерой является условное освобождение из мест лишения
свободы с обязательным привлечением к труду (ст. 532 УК РСФСР). Лица,
условно освобожденные с обязательным привлечением к труду, пользуются
всеми правами граждан нашей страны с незначительными ограничениями.

Другим путем сближения уголовно-правовых норм с нормами морали и замены
уголовного наказания мерами общественного воздействия и воспитания
является замена уголовной ответственности другими видами правовой
ответственности. Этот путь представляется целесообразным при изменениях
характера обществен-, ной опасности тех или иных видов преступлений.
Главное отличие преступлений от других видов правонарушений состоит в
более высокой общественной опасности преступлений. Преступлением
признаются наиболее общественно опасные деяния. Характер общественной
опасности — величина не постоянная. Общественная опасность тех или иных
видов деяний изменяется в связи с изменением социально-политических и
экономических условий жизни общества, с изменением распространенности
определенной категории деяний и других объективных и субъективных
обстоятельств.

Если в силу уменьшения характера общественной опасности деяний отпадает
необходимость и целесообразность охраны общества от них путем применения
уголовного наказания, то уголовная ответственность за эти деяния
законодателем отменяется и заменяется другими видами ответственности,
если они продолжают

>>>69>>>

быть общественно опасными: административной, дисциплинарной или
гражданско-правовой. Так, после отмены в 1956 г. уголовной
ответственности за прогул и самовольный уходе работы указанные деяния
стали влечь ответственность в дисциплинарном порядке.

Законодатель счел целесообразным рассматривать в качестве
административных правонарушений такие деяния, как мелкая спекуляция,
мелкое хищение государственного и общественного имущества, скупка для
скармливания или скармливание скоту или птице хлеба и других
хлебопродуктов впервые, нарушение правил торговли спиртными напитками,
совершенное впервые, занятие запрещенным промыслом впервые, незаконная
охота впервые, мелкое хулиганство и некоторые другие деяния.

Некоторые деяния, ранее наказуемые в уголовном порядке, рассматриваются
как гражданско-правовые деликты. Например, ростовщичество
рассматривалось как преступление по УК РСФСР 1926 г. (ст. 173 УК РСФСР),
сейчас за подобные действия наступает гражданско-правовая
ответственность. Такая же ответственность наступает за присвоение
найденного личного имущества (ст. 168 УК РСФСР 1926 г.), за умышленное
истребление или повреждение личного имущества граждан, не причинившего
значительного ущерба потерпевшему (ст. 175 УК РСФСР 1926 г.) и некоторые
другие деяния.

Наконец, меры уголовного наказания приближаются к мерам общественного
воздействия путем усиления их воспитательной силы. При этом следует
исходить из того, что сила воспитательного воздействия и суровость кары
в наказании не всегда находятся в обратно пропорциональной зависимости.
Вполне мыслимо такое положение, когда сила воспитательного воздействия
наказания увеличивается при сохранении (а иногда даже при увеличении)
его карательной силы. В. И. Ленин в проекте резолюции Совета Народных
Комиссаров от 13 февраля (31 января) 1918 г. предлагал в адрес Народного
комиссариата юстиции записать, что ему поручается принять меры к
увеличению числа мест заключения, улучшению условий содержания и к
усилению уголовной репрессии 80.

Таким образом, одновременное улучшение условий содержания и усиление
уголовной репрессии В. И. Ленин рассматривал как вполне совместимые
явления.

Лишение свободы как вид наказания за последнее десятилетие становится
более суровым с точки зрения содержащихея в наказании режимных условий.
Однако это совсем не означает, что воспитательная сила лишения свободы
ослабла; действующее исправительно-трудовое законодательство строго
регламентирует весь порядок исполнения наказания, в качестве основных
средств исправления и перевоспитания осужденных кроме режима установлены
общественно полезный труд, политико-воспитательная ра-

См.: Ленин В. И. Ленинский сборник. XXI. М., 1933, с. 116.

>>>70>>>

бот’а,*общеобразовательное и профессионально-техническое обучение,
закреплены такие формы участия общественности в исправлении и
перевоспитании осужденных, как наблюдательные комиссии, комиссии по
делам несовершеннолетних, шефство коллективов трудящихся и общественных
организаций над исправительно-трудовой колонией и т. д. В целях развития
навыков коллективизма у осужденных и использования влияния коллектива на
исправление и перевоспитание в исправительно-трудовых учреждениях
создаются самодеятельные организации осужденных (советы коллективов
колоний и отрядов, советы бригадиров).

Все это вместе взятое обеспечило повышение эффективности воспитательного
воздействия лишения свободы. Действующее исправительно-трудовое
законодательство предусмотрело повышение воспитательного воздействия и
таких видов .наказания, как ссылка, высылка, исправительные работы без
лишения свободы. Претерпели определенные изменения в этом направлении и
другие виды наказаний.

Так, например, если по старому законодательству (ст. 44 УК РСФСР 1926
г.) обязанность загладить причиненный вред выражалась только в том, что
осужденный сам устранял последствия совершенного им правонарушения или
причиненного потерпевшему ущерба, то по новому законодательству (ст. 32
УК РСФСР 1960 г.) это наказание может выразиться, кроме того, и в
публичном извинении перед потерпевшим или членами коллектива в форме,
устанавливаемой судом.

Широкое привлечение общественности к исполнению наказаний, характерное
для современного периода применения уголовного и исправительно-трудового
законодательства, прививает наказанию черты мер общественного
воздействия и воспитания.

Таковы те количественные изменения, которые происходят сейчас внутри
уголовного законодательства и подготавливают качественный скачок от
наказания к мерам общественного воздействия и воспитания.

Правильно понимая объективные закономерности развития уголовного
законодательства и сознательно направляя процесс сужения круга
уголовно-наказуемых деяний, замены мер наказания мерами общественного
воздействия и воспитания, перерастания норм уголовного права в моральные
нормы, нельзя отвлекаться от того, что эти процессы не абсолютны. Имеет
место и установление наказания за деяния ранее не наказуемые, усиление
ответственности.

Важным направлением уголовно-правовой, политики продолжает оставаться
применение мер уголовного наказания к лицам, совершившим преступления.
Представляется, что в течение довольно длительного исторического срока
вряд ли удастся решить кардинальную задачу в области борьбы с
преступностью: ликвидировать преступность как социальное явление и
устранить причины, ее порождающие. А пока будет преступность,
будет

>>>71>>>

необходимость и в уголовном законодательстве и в наказании, как
правовом последствии преступления.

§ 5. КРИТЕРИИ ОТНЕСЕНИЯ ДЕЯНИЙ К КРУГУ ПРЕСТУПЛЕНИЙ (КРИМИНАЛИЗАЦИЯ И
ДЕКРИМИНАЛИЗАЦИЯ ДЕЯНИЙ)

Основным материальным признаком всякого преступления является
общественная опасность. Однако не всякое общественно опасное деяние
должно считаться преступлением и влечь уголовную ответственность и
наказание.

К- Маркс писал : «…безусловный долг законодателя — не превращать в
преступление то, что имеет характер проступка, и то лишь в силу
обстоятельств» 81. И далее: «…нравственный законодатель прежде всего
будет считать самым серьезным, самым болезненным и опасным делом, когда
к области преступлений относят такое действие, которое до сих пор не
считалось преступным» 82.

Отсюда важное значение принципов, которыми руководствуется законодатель
при определении круга деяний, относимых к преступлениям, т. е. принципов
криминализации. «Принципы криминализации (а равно и декриминализации)
общественно опасных деяний представляют собой наиболее абстрактный и
общий уровень научного обеспечения и обоснования уголовного
нормотворчества, т. е. отправные позиции, учет которых необходим при
всяком изменении действующего уголовного законодательства» 83. Он же
пишет: «На основе ана’лиза устойчивых и типичных связей уголовного права
с различными сферами социальной реальности разрабатываются принципы
криминализации — научно обоснованные и сознательно применяемые общие
правила и критерии оценки допустимости и целесообразности
уголовно-правовой новеллы, устанавливающей или изменяющей
ответственность за конкретный вид общественно опасных деяний. Принципы
криминализации представляют собой отражение в общественном сознании
общих структурно-функциональных свойств и отношений различных оснований
криминализации как социальных фактов и тенденций развития общественных
отношений. По сути дела принципы’ криминализации — это система правил и
критериев’установления уголовной ответственности» 84.

С таким определением критериев (принципов) криминализации деяний следует
согласиться. Действительно, критерии криминализации — это
основополагающие идеи на уровне общественной идеологии, руководствуясь
которыми законодатель определя-

81 Маркс К., Э н г е л ь с Ф. Соч.,-т. 1, с. 131.

82 Там же, с. 132.

83 Злобин Г. А. Основания и принципы уголовно-правового запрета.—
Советское государство и право, 1980, № 1, с. 71.

84 Там же, с. 76.

>>>72>>>

ет круг человеческих поступков, относимых в конкретных исторических
условиях к преступлениям.

Правильно подчеркивая идеологический характер критериев криминализации,
А. М. Яковлев пишет: «Криминализацию деяний в самой общей форме можно
определять как социальный и правовой процесс выявления тех видов
индивидуальных актов поведения, которые представляют опасность для
господствующих общественных отношений, и отнесение их в законе к числу
преступных, уголовно наказуемых, противоправных. Характер данного
процесса зависит от элемента общественного (классового) сознания,
который составляет социальную (общественную, государственную) шкалу
ценностей»85. В советской юридической литературе имели место довольно
удачные попытки дать перечень критериев криминализации. В качестве
важнейшего, всеми признаваемого критерия криминализации является оценка
человеческого поведения как общественно опасного. Характер общественной
опасности прежде всего зависит от ценности того блага, которому
причиняется ущерб., конкретным человеческим поступком, т. е. от ценности
тех или иных общественных отношений.

При помощи норм уголовного права охраняются наиболее важные
социалистические отношения, такие как общественный строй СССР, его
политическая и экономическая системы, социалистическая собственность,
личность, политические, трудовые, имущественные и другие права.и своббды
граждан, социалистический правопорядок (ст. 7 УК,РСФСР).

Другие общественные отношения охраняются при помощи других мер
воздействия, а не путем применения наказания. Посягательства на них не
считаются преступлениями. Например, нарушение правил уличного движения
влечет административную ответственность, нарушение правил, регулирующих
порядок в местах общего пользования в коммунальной квартире,— моральную
или гражданско-правовую. Ценность той или иной группы общественных
отношений определяется законодателем на момент принятия закона в
зависимости от конкретных условий жизни общества в той или иной период.
Например, до 1940 г. трудовая дисциплина на предприятиях не была
объектом уголовно-правовой охраны. В предвоенные годы значение этих
общественных отношений резко возросло, и поэтому законодатель счет
необходимым установить уголовную ответственность за прогул и самовольный
уход с предприятия.

Кроме ценности блага при решении вопроса о признании или непризнании
деяния преступлением учитывается характер посягательства, т. е. способ,
которым причиняется ущерб. Преступлениями признаются только такие
посягательства, которые по своим

Яковлев А. М. Социальные функции процесса криминологизации.—
Советское государство и право, 1980, № 2, с. 95.

>>>73>>>

объективным свойствам могут причинить существенный вред охраняемому
благу. Например, имущественным правам граждан, которые рассматриваются
как объект посягательства, могут причинить ущерб деяния, носящие
характер кражи, грабежа, разбоя, мошенничества, вымогательства,
уничтожения или повреждения. Эти дегния законом признаются преступными.
Но вред имущественным правам граждан может быть причинен деяниями,
носящими другой характер. Например, неуплата долга, пользование
имуществом без разрешения собственника, некачественное выполнение заказа
и т. д. Эти и другие подобного рода деяния законодатель не считает
преступлениями. Или доведение до самоубийства или покушения на него
считается преступлением, если это было сделано путем жестокого обращения
с потерпевшим или систематического унижения его личного достоинства.
Доведение до самоубийства иным способом (подговор, прекращение брачных
отношений и т. п.) не считается преступлением.

(Немаловажное значение для отграничения преступного от непреступного
имеет характер и размер причиненного вреда. Например, нарушение
ветеринарных правил рассматривается как преступление в том случае, когда
оно повлекло распространение эпизоотии или иные тяжкие последствия,
потрава посевов и повреждение полезащитных и иных насаждений влечет
уголовную ответственность, если эти действия причинили значительный
ущерб, и т. д. При наступлении иных последствий указанные действия
преступлениями не являются. /- _

^Общественная опасность есть признак, относящийся к преступ-/ лению
в^[(елом) а не только к деянию. Поэто”му~в~качёстве одного-из критериев
оценки степени”о1эщественной опасности используется характеристика
личности преступника. Ряд признаков, относящихся к личности преступника,
влияет на отграничение преступных деяний от непреступных и оценку
степени опасности преступлений одного и того же вида. Такими признаками
являются возраст, должностное положение, устойчивость преступной
установки. Уголовно-правовая политика исходит из необходимости различать
степень общественной опасности деяний, совершенных взрослыми и
несовершеннолетними/Деяния, совершенные лицами, не достигшими 14-летнего
возраста, не считаются преступлениями. Лица в возрасте от 14 до 16 лет
отвечают только за совершение определенных видов преступлений, и только
с 16 лет наступает уголовная ответственность за все деяния,
предусмотренные уголовным законом. Естественно, что это не относится к
таким случаям, когда преступление может быть совершено в возрасте старше
16 лет. Например, ответственность за вынесение заведомо неправосудного
приговора наступает с 25-летнего возраста, так как судьями могут
избираться лица, достигшие этого возраста; за воинские преступления
ответственность наступает с 18 лет, так как военнослужащими могут быть
только лица в возрасте 18 лет и старше. При решении этого вопроса учиты-

>>>74>>>

ваются: 1) возможность осознавать общественную значимость совершенного
деяния; 2) объективная общественная опасность того или иного вида
деяния; 3) распространенность деяний; 4) целесообразность применения
уголовного наказания. Должностное положение лица в ряде случаев
позволяет ему совершать такое общественно опасное деяние, которое не
может быть совершено лицом, не занимающим такого положения, либо, будучи
совершенным, не причиняет большого вреда охраняемым законом благам.

Так, за должностные преступления могут отвечать только должностные лица,
за воинские преступления — только военнослужащие, за выпуск
недоброкачественной, нестандартной или некомплектной продукции — только
директор предприятия, главный инженер, начальник ОТК и т. д.

Устойчивость преступной установки внешне проявляется в неоднократном
совершении преступления. Уголовная политика ориентирует на необходимость
учета этого обстоятельства. Некоторые деяния признаются преступными в
случаях, когда они совершаются лицом систематически, в виде промысла,
повторно или повторно после наложения административного взыскания.
Например, незаконная охота рассматривается как преступление, если она
имела место после применения мер административного воздействия за такие
же действия (ст. 166 УК РСФСР).

На оценку общественной опасности преступления оказывает влияние характер
психического отношения лица к своим действиям и последствиям этих
действий. Советская уголовно-правовая политика в качестве одной из
основополагающих идей провозглашает ответственность только за виновно
совершенное деяние. В принципе уголовной ответственности подлежит лицо,
совершившее общественно опасное деяние как умышленно, так и по
неосторожности. В тех случаях, когда законодатель считает преступлением
деяние, совершенное только умышленно, об этом либо делается оговорка в
законе, либо состав формулируется таким образом, что из его анализа
можно сделать безошибочный вывод о форме вины. Например, причинение
телесного повреждения или нанесение побоев, повлекшее за собой
кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату
трудоспособности, считается преступлением только тогда, когда это деяние
совершено умышленно (ст. 112 УК РСФСР).

Степень общественной опасности деяния зависит не только от наличия вины
и формы ее, но также от цели, которую ставил перед собой преступник, и
от мотива, которым он руководствовался, совершая деяние. Поэтому одно и
то же деяние в зависимости от цели и мотива может быть преступлением, а
может либо не быть им, либо подпадать под признаки другого состава
преступления.

Например, скупка и перепродажа товаров или иных предметов с целью наживы
— преступление (спекуляция), аналогичные дей-

-74

>>>75>>>

ствия без этой цели преступлением не являются. Злоупотребление властью
или служебным положением считается преступлением, если оно было
совершено из корыстной или иной личной заинтересованности, и
дисциплинарным проступком, если оно было совершено по другим мотивам.

Общественная опасность деяния зависит и от других обстоятельств, которые
сопутствуют совершению деяния. Такими обстоятельствами могут быть время,
место, обстановка, способ, характер средств совершения преступления. Эти
обстоятельства учитываются законодателем при выработке составов
преступлений. Например, мародерство может быть совершено только на поле
сражения, хулиганство — только в общественных местах, вымогательство
личного имущества является преступлением, если оно было совершено под
угрозой насилия над личностью потерпевшего или его близких, оглашения о
них позорящих сведений или истребления их имущества (ст. 148 УК РСФСР).
Совершение деяния вне указанных в законе времени, места, обстановки и т.
д. не считается преступлением.

Характер общественной опасности является наиболее важным, но не
единственным критерием криминализации. «Конечно,— пишет И. М.
Гальперин,— установление объективных социальных свойств деяния,
характеризующих его как в высокой степени опасное с точки зрения охраны
правопорядка, является необходимой предпосылкой для оценки законодателем
такого деяния в качестве преступления. Решительный отказ от формального
понятия преступления и признание того, что преступление — прежде всего
деяние общественно опасное, имеют принципиальное значение. Но если
преступление — это деяние, характеризующееся сравнительно высокой
степенью общественной опасности, то отсюда еще не следует, что всякое
такое деяние может и (или) должно признаваться преступлением» 8Ь.

Эта верная мысль находит подтверждение и в уголовном законодательстве
(ст. 1 Основ, ст. 1 УК РСФСР)’, где говорится, что не все, а только
определенный круг объективно общественно опасных деяний относится к
преступлениям.

При решении вопроса об отнесении того или иного общественно опасного
деяния к категории преступлений необходимо учитывать целесообразность
применения уголовной репрессии для борьбы с этим видом деяний. Выше уже
говорилось о тех принципиальных положениях, которыми руководствуются
Коммунистическая партия и Советское государство при применении мер
принуждения. В частности, такими принципиальными являются положения о
том, что принуждение применяется к меньшинству и только тогда, когда
большинство уже убеждено, и что принуждение применяется только
тогда, когда поставленную задачу

86 Гальперин И. М. Уголовная политика и уголовное наказание.—
В кн.: Основные направления борьбы с преступностью. М., 1975, с. 48.

>>>76>>>

нельзя решить при помощи убеждения или других средств. Именно с такой
ситуацией приходится сталкиваться при организации борьбы с некоторыми
нежелательными, опасными для общества явлениями. К ним относятся,
например, потребление спиртных напитков, потребление наркотических
средств, проституция. Советский законодатель, понимая общественную
вредность этих явлений, не счел возможным устанавливать за них уголовную
ответственность, руководствуясь тем, что применение уголовного наказания
в этих случаях неспособно обеспечить достижение тех целей, которые перед
ним ставятся. Опыт борьбы с этими явлениями и показал, что значительно
больший эффект, чем применение чисто административных мер, дает разумная
система экономических, медицинских, воспитательных и им подобных
мероприятий. Коммунистическая партия и Советское государство используют
и уголовно-правовую политику в борьбе с пьянством, наркоманией,
проституцией, но не путем установления ответственности лиц,
злоупотреблявших алкоголем, наркотиками, занимающихся проституцией, а
путем наказания лиц, способствующих сохранению и распространению этого
зла.

Так, в целях борьбы с пьянством и алкоголизмом установлена уголовная
ответственность за изготовление, сбыт, хранение крепких спиртных
напитков домашней выработки, за нарушение правил торговли спиртными
напитками, за доведение несовершеннолетнего до состояния опьянения.
Уголовно-правовая борьба с наркоманией осуществляется путем наказания
лиц, занимающихся незаконным изготовлением, приобретением, хранением,
перевозкой или сбытом наркотических веществ, хищением наркотических
веществ, склонением к потреблению наркотических веществ, посевами или
выращиванием запрещенных к возделыванию культур, содержащих
наркотические вещества, организацией или содержанием притонов для
потребления наркотических веществ.

Уголовное законодательство предусматривает ответственность за вовлечение
несовершеннолетних в занятие проституцией, за содержание притонов
разврата и сводничество. Вопрос о целесообразности установления
уголовной ответственности возникает не только в рассмотренных случаях.
Уголовно-правовая политика ориентирует законодателя на желательность и
необходимость отказа от установления уголовной ответственности во всех
случаях, когда наказание не способно обеспечить достижение поставленных
перед ним целей или когда задачу борьбы с какими-либо нежелательными для
общества явлениями можно решить не наказанием, а иными мерами
государственного и общественного воздействия.

При решении “вопроса об установлении уголовной ответственности должен
быть принят во внимание уровень правосознания советских людей. Н. А.
Стручков пишет: «Политические решения и нормы права должны еще учитывать
сложившееся общественное мнение… Обращает на себя внимание то
обстоятельство,

>>>77>>>

что общественное мнение по-разному относится к различным преступлениям и
дает разную оценку, с одной стороны, преступности вообще и, с другой
стороны, тем конкретным лицам, которые совершили преступления.
Подавляющее большинство граждан искренне осуждают преступления,
посягающие на жизнь, здоровье и достоинство людей, разбой и грабежи,
хулиганство. Но нельзя сказать, что хищение государственного и
общественного имущества, спекуляция, частнопредпринимательская
деятельность вызывают столь же решительное и единодушное возмущение у
граждан. Граждане порой склонны осудить преступление и в то же время
пожалеть того, кто совершил это преступление… хулиганство вообще
каждому представляется опасным, но человек, совершивший хулиганский
поступок, если он хорошо знаком, вызывает жалость и эта жалость
заслоняет порой абстрактно воспринимаемые интересы общества в целом» 87.

Это высказывание по существу верно. Однако обращает на себя внимание то
обстоятельство, что Н. А. Стручков, говоря о необходимости учитывать
общественное мнение, не проводит различия между уровнями общественного
сознания. Известно, что общественное сознание существует в трех уровнях:
идеологии, общественной психологии и обыденного или индивидуального
сознания. Общественное сознание на уровне идеологии представляет собою
совокупность научно-обоснованных идей, выработанных Коммунистической
партией на основе познания объективно действующих законов развития
общества и полностью соответствующих им. Общественное сознание на уровне
общественной психологии — это совокупность идей, выработанных в процессе
практической деятельности людей и выражающих мнение подавляющего
большинства граждан. Общественная психология — это не простая
совокупность сознания отдельных индивидов (обыденное, индивидуальное
сознание), а обобщенное выражение идей определенного класса, слоя
населения.

Бытовое, индивидуальное сознание — это идеи, имеющие место в сознании
отдельного индивида.

Эти методологические положения имеют прямое отношение и к такой форме
общественного сознания, как правосознание. Советская уголовная политика,
а вслед за ней уголовное законодательство и практика его применения
базируются на правосознании идеологического уровня. В условиях советской
действительности, для которой характерно совпадение коренных интересов
личности и общества, правосознание на уровне идеологии, общественной
психологии и обыденного сознания, как правило, совпадает по своему
существу. Однако в силу различных причин (недостаточная воспитательная
работа, укоренившиеся традиции и др.) между ними могут иметь место и
противоречия. В этих

” Стручков Н. А. Советская исправительно-трудовая политика и
ее роль в борьбе с преступностью, с. 40—41.

>>>78>>>

случаях и возникает вопрос о реакции уголовной политики на эти
противоречия. Должна ли она ориентировать законодателя (а затем и
правоприменяющие органы) на необходимость учета бытового правосознания и
правосознания на уровне общественной психологии? В нашей советской
литературе довольно часто на этот вопрос дается отрицательный ответ.
Основной довод в пользу такого ответа приводится следующий: противоречие
между правосознанием на уровне идеологии, с одной стороны,
общественно-психологическим и бытовым правосознанием, с другой,
означает, что отдельные граждане (когда речь идет об индивидуальном
сознании) или большинство граждан (когда речь идет об
общественно-психологическом сознании) не поднялись еще до научного
понимания правовых идей, что их уровень правосознания свидетельствует об
отсталости их правовых взглядов от взглядов Коммунистической партии и
Советского государства. «Подчинение деятельности судебных органов и
органов, ведающих исправительно-трудовым делом, целям возмездия, может
быть, и удовлетворит чувство справедливости людей отсталых, но не будет
соответствовать понятию о справедливости социалистической морали» 88.
Право же не должно опускаться до уровня сознания «отсталых» людей, а
должно поднимать их сознание до уровня идеологии. В принципе это
положение правильное. Право должно не просто фиксировать то, что имеется
в действительности, но и вести общество вперед. Совершенно очевидно
поэтому, что советская уголовная политика в процессе ее формирования”^/
и реализации не может ориентироваться на обыденное, инди-видуальное
правосознание, хотя бы в силу практической невозможности сделать это.
Взгляды конкретных людей на правовые идеи, на организацию борьбы с
преступностью, на уголовное право, на систему наказаний и т. д.
настолько различны, что учесть их (даже при рассмотрении конкретного
дела) совершенно невозможно.

Но как быть, если имеет место несовпадение правосознания на уровне
общественной психологии и правосознания на уровне идеологии, т. е. когда
идеи, соответствующие сознанию большинства советских граждан, не
полностью совпадают с научно обоснованными идеями? Думается, что
уголовная политика не может не учитывать этого обстоятельства.

Истории Коммунистической партии и Советского государства известны
случаи, когда та или иная важная проблема решалась не так, как в
принципе полагала ее решить партия, а так, как решение ее
соответствовало уровню общественной психологии. Например, наша партия
всегда выступала за национализацию земли и передачу ее в руки
государства. Однако после революции земельная проблема была
первоначально решена по-иному:

88 Курс советского уголовного права в 6-ти т. /Под ред. А. А.
Пионт-ковского, П. С. Ромашкина, В. М. Чхиквадзе. М., 1970, т. 3, с. 37.

>>>79>>>

была отменена помещичья собственность на землю и земля перешла в
распоряжение волостных земельных комитетов и уездных Советов
крестьянских депутатов. Это было сделано потому, .что идея
национализации земли в то время не поддерживалась большинством крестьян,
которые стремились получить землю в свою собственность. В. И. Ленин
говорил по этому поводу на II Всероссийском съезде Советов Р. и С. Д.:
«Здесь раздаются голоса, что сам декрет и наказ составлен
социалистами-революционерами. Пусть так. Не все ли равно, кем он
составлен, но, как демократическое правительство, мы не можем обойти
постановление народных низов, хотя бы мы с ним были несогласны» 89.
Точно так же обстоит дело с учетом «отсталого» правосознания трудящихся.
Мы не можем забывать, что «право никогда не может быть выше,/-. чем
экономический строй и обусловленное им культурное раз-// If витие
общества» 90. Поэтому при разработке уголовной политики Коммунистическая
партия и Советское государство исходят из учета правосознания на уровне
идеологии и вместе с тем реально существующего правосознания масс, т. е.
правосознания на уровне общественной психологии.

М. И. Калинин писал в свое время: «Судебный приговор не должен резко
расходиться с мнением и правовым чувством народа на данное преступление
и данное наказание, ибо в противном случае он не окажет воспитательного
и политического влияния» 9|.

Правовая психология трудящихся должна учитываться не только при
разрешении конкретных дел, но и при конструировании законодательства, т.
е. в момент, когда решается вопрос о криминализации деяний. Совершенно
правильно писал И. Е. Фар-бер: «Всякое наказание вызывает в общественной
психологии различные правовые чувства: стыд, страх, сострадание,
одобрение, осуждение и пр. При конструировании законодательной нормы
надо знать, на возбуждение или массовое распространение каких именно
правовых эмоций следует в первую очередь ориентироваться. Эта сторона
дела при осуществлении карательной политики находится в тени, и у нас
мало задумываются над тем, какую психологическую реакцию вызывают данный
вид и мера наказания в массовом правосознании. Поэтому теория наказания,
исключающая анализ психологического, эмоционального отношения граждан к
наказанию, лишает себя возможности научного обоснования конкретных мер
наказания» ”-.

В процессе криминализации учитываются и иные критерии. В. И. Курляндский
писал, что критерии криминализации относятся к характеристике
общественной опасности деяния, а также к характеристике обстоятельств,
не связанных с общественной

89 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 27.

90 Маркс К., Э н г е л ь с Ф., Соч., т. 19, с. 19.

” Калинин М. И. О социалистической законности. М., 1959, с. 87—88. 92
Ф а р б е р И. Е. Правосознание как форма общественного
сознания. М., 1963, с. 94.

>>>80>>>

опасностью человеческого поступка. «Важно выяснить,— говорил он,— каковы
те критерии, которые должны учитываться законодателем при дифференциации
преступления и проступка, а* следовательно^ уголовной и иной правовой
ответственности… “Большинство из таких критериев (во всяком случае
наиболее значимых) непосредственно связаны с характером общественной
опасности деяния…

Критерии, которые… можно именовать не связанными с общественной
опасностью деяния и которые должны учитываться в правотворческой
деятельности государства при принятии уголовных законов, в свою очередь,
условно можно разделить на три группы: а) социальные; б) экономические;
в) иные…»93.

Н. И. Загородников, раскрывая критерии криминализации поступков,
отмечает: «При решении этих вопросов в основе лежит характер, значимость
тех социальных ценностей, которым данное деяние причиняет вред.
Учитываются также и реальное восприятие той или иной социальной ценности
общественным правосознанием, традиционный подход к оценке того или иного
социального блага…

При разрешении вопроса, почему именно в данное время, в данных
исторических условиях те или иные общественные отношения должны быть
поставлены под защиту не права вообще, а именно уголовного права,
уголовная политика опирается на социальный опыт деятельности
правоприменительных органов, учитывает потребности социалистического
строительства, чутко прислушивается к общественному правосознанию» 94.

Анализ законодательной деятельности Верховного Совета СССР и Верховных
Советов союзных республик позволяет сделать вывод, что важнейшими
критериями при решении вопроса об отнесении конкретного вида
человеческого поведения к преступлениям являются:

1) оценка поведения как общественно опасного;

2) признание поведения противоречащим социалистической морали и
осуждаемым подавляющим большинством советских граждан;

3) констатация факта, что борьба с таким поведением возможна только
путем применения уголовного наказания и использования иных мер
принуждения и убеждения для этом цели недостаточно;

4) установление того обстоятельства, что наказание по своим
объективным качествам способно обеспечить достижение целей, поставленных
перед ним Советским государством.

Процесс криминализации и декриминализации не заканчивается принятием
уголовного законодательства, предусмотренного

93 Курляндский В. И. Уголовная политика, дифференциация и
индивидуализация уголовной ответственности.— В кн.: Основные
направления борьбы с преступностью. М., 1975, с. 82.

94 Загородников Н. И. Советская уголовная политика, с. 52. 80,

>>>81>>>

Конституцией СССР и Конституциями союзных республик, т. е. Основ
уголовного законодательства Союза ССР, законов об ответственности за
государственные и воинские преступления, уголовных кодексов союзных
республик. Он идет постоянно. Практика развития уголовного
законодательства знает немало случаев, когда ранее не наказуемые в
уголовном порядке деяния впоследствии признавались законодателем
преступлениями. Это явление объясняется следующими причинами:

а) повышением общественной опасности определенных деяний;

б) необходимостью устранения пробелов законодательства;

в) появлением новых общественных отношений, .требующих охраны при
помощи норм уголовного права.

Так, в УК РСФСР 1960 г. предусмотрена уголовная ответственность за такие
деяния, которые не считались преступными по УК РСФСР 1926 г., как
злостное уклонение от оказания помощи родителям (ст. 123),
злоупотребление опекунскими обязанностями (ст. 124), недобросовестное
отношение к охране государственного или общественного имущества (ст.
100), пропаганда войны (ст. 71), воспрепятствование совершению
религиозных обрядов (ст. 143) и др.

После принятия УК РСФСР 1960 г. были признаны преступлениями разглашение
тайны усыновления (ст. 124′), уклонение от лечения венерической болезни
(ст. 115′), действия, дезорганизующие работу ИТУ (ст. 77′),
преступно-небрежное использование и хранение сельскохозяйственной
техники (ст. 99′), приписки и другие искажения отчетности о.выполнении
планов (ст. 152′), распространение заведомо ложных измышлений, порочащих
советский государственный и общественный строй (ст. 190′),
надругательство над Государственным гербом или флагом (ст. 1902),
нарушение правил торговли (ст. 156!), незаконное обучение каратэ (ст.
219′) и др.

На развитие уголовного законодательства оказывают влияние не только
общие закономерности, определяющие это развитие, /но и те условия
общественной жизни, в которых оно происходит.j

Наиболее характерным явлением современного периода жизни человеческого
общества является то, что развитие его происходит в условиях
научно-технической революции. «За истекшую четверть века НТР проделала
громадный путь, который складывается из ряда выдающихся научных открытий
и технических изобретений. Из них мы выделим только четыре, как
создающие целые эпохи в развитии современной науки и техники: это прорыв
в мир атомного ядра и открытие способа технического использования
атомной энергии (начиная с середины 90-х годов XIX века); прорыв в
область самоуправляемых устройств и создание кибернетики (начиная с
конца 40-х годов XX века); прорыв в космос и открытие способов овладения
им (начиная с 1957 года); прорыв в мир материальных носителей
наследственности и соз-

6 Заказ 2102
81

>>>82>>>

дание современной генетики (начиная с 60-х годов XX века)»55.

Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев говорил: «Ускорение
научно-технического прогресса партия рассматривает как главное
направление своей экономической стратегии, основной рычаг интенсификации
народного хозяйства и повышения его эффективности, и значит и решения
важнейших общественных вопросов. Задачи развертывания
научно-технического прогресса столь неотложны, что действовать надо не
теряя времени. Они охватывают широкий круг текущих и перспективных
проблем — экономических, организационных, социальных, развития культуры
и образования, деятельности верхних эшелонов управления и каждого звена
народного хозяйства. Они касаются каждого коллектива, каждого
коммуниста, каждого советского человека» 9Ь. Научно-техническая
революция означает не просто очень быстрое по сравнению с предыдущими
периодами жизни человечества развитие техники, а глубокую перестройку
всей материально-технической базы общества, что сказывается на всей
социальной жизни.

Если век пара, а затем век электричества привели к могучим сдвигам в
жизни человечества, то неизмеримо более могучие перевороты происходят и
ожидаются в век атомной энергии и развития химии. Научно-техническая
революция накладывает отпечаток на все стороны социальной жизни, в том
числе на деятельность государства и функционирование права.

Буржуазные социологи, криминологи и юристы, пытаясь объяснить быстрый
рост преступности в развитых капиталистических странах и снять
ответственность за этот рост с самого буржуазного общества, указывают
как на непосредственную причину роста преступности на научно-технический
прогресс и связанные с ним социальные последствия, такие, в частности,
как миграция населения, рост городов, увеличение техники и т. д.

Совершенно очевидна несостоятельность подобных утверждений.
Научно-техническая революция, в частности выдающиеся достижения людей в
области использования атомной энергии, исследования космического
пространства, развития химии и биологии,— это прогрессивные явления в
жизни человечества, создающие замечательные перспективы для его
дальнейшего развития.

Преступность есть порождение самого эксплуататорского строя, ее коренные
социальные причины — это эксплуатация человека человеком и материальная
необеспеченность трудящихся масс. Дальнейшее загнивание
капиталистического строя, обострение противоречий между эксплуататорами
и эксплуатируемыми,

)5 Кедров” Б. О научных революциях.—Наука и жизнь,1975, № 12, с. 11.

96 Коренной вопрос экономической политики партии: Доклад товарища М. С.
Горбачева на совещании в ЦК КПСС по вопросам ускорения
научно-технического прогресса. 11 июня 1985 года.— Коммунист, 1985, № 9,
с. 13.

>>>83>>>

а не научно-техническая революция — причина существования и роста
преступности.

Вместе с тем научно-техническая революция влечет за собой некоторые
отрицательные социальные последствия, которые оказывают определенное
влияние и на состояние преступности и вызывают необходимость решительной
борьбы с ними. Принципиальное отличие между капиталистическим и
социалистическим строем в плане организации такой борьбы заключается в
том, что при социализме имеются все необходимые объективные и
субъективные возможности для устранения влияния отрицательных
последствий научно-технической революции, при капитализме же в силу
бесплановости ведения хозяйства и действия закона, выражающегося в
стремлении к получению сверхприбылей, успешная борьба с указанными
последствиями практически невозможна.

Задача советского уголовного права в условиях научно-технического
прогресса заключается в охране новых отношений, возникающих в новых
условиях, и в борьбе с отрицательными социальными последствиями,
сопровождающими научно-технический прогресс.

Устранение отрицательных последствий научно-технического прогресса не
только и не столько задача уголовного права. Главное в решении этой
проблемы — не применение наказания, а улучшение работы по подготовке и
повышению квалификации руководителей производственных коллективов,
технической грамотности лиц, чья деятельность связана с использованием
новейшей техники, по организации разумного использования свободного
времени, по культурному воспитанию трудящихся и т. д.

Однако и уголовное право может принести пользу в борьбе с

различного рода отрицательными явлениями. В условиях научно-

-технического прогресса внимание органов и лиц, создающих и

применяющих уголовно-правовые нормы, должно быть обращено

на следующие области уголовно-правовой борьбы:

а) управление коллективами и производственными процессами;

б) использование технических средств;

в) производство экспериментов, связанных с возможностью причинения
вреда;

г) охрана природной среды;

д) борьба с новыми видами преступлений.

В период бурного развития науки и техники значительно усложняется
руководство коллективами и производственными процессами. В проекте новой
редакции Программы партии говорится: «КПСС придает большое значение
совершенствованию работы государственного аппарата, всех органов
управления. Советский аппарат служит народу и подотчетен народу. Он
должен быть квалифицированным и оперативным. Следует добиваться
упрощения и удешевления управленческого аппарата,

6*
83

>>>84>>>

устранения штатных излишеств, настойчиво искоренять проявления
бюрократизма и формализма, ведомственности и местничества, без
проволочек освобождатся от некомпетентных и безынициативных работников.
Недобросовестность, злоупотребление служебным положением, карьеризм,
стремление к личному обогащению, семейственность и протекционизм должны
решительно пресекаться и сурово караться» 97. Действующее
законодательство предусматривает сейчас уголовную ответственность за
такие деяния, как злоупотребление властью или служебным положением (ст.
170 УК РСФСР), превышение власти или служебных полномочий (ст. 171 УК
РСФСР), халатность (ст. 172 УК РСФСР), приписки и другие искажения
отчетности о выполнении планов (ст. 152′ УК РСФСР), должностной подлог
(ст. 175 УК РСФСР) и др.

Очень важное значение приобретает сейчас изготовление продукции высокого
качества. В новой редакции Программы КПСС (проект) говорится: «В центре
экономической политики партии всегда будет находиться всемерное
повышение технического уровня и качества продукции. Советская продукция
должна воплощать в себе последние достижения научной мысли,
соответствовать самым высоким технико-экономическим, эстетическим и
другим потребительским требованиям, быть конкурентоспособной на мировом
рынке. Повышение ее качества — надежный путь более полного
удовлетворения потребностей страны в необходимых изделиях и растущего
спроса населения на разнообразные товары. Низкое качество, брак — это
растрата материальных ресурсов и труда народа. Партия будет активно
поддерживать борьбу за честь советской марки. Качество продукции должно
быть предметом профессиональной и патриотической гордости» Ч8.

В настоящее время разработаны общие принципы комплексной системы
управления качеством продукции (КСУКП) на основе стандартизации. Новая
десятая пятилетка должна быть пятилеткой качества продукции.

Поэтому самым решительным образом должен применяться Закон об уголовной
ответственности лиц, виновных в выпуске недоброкачественной,
нестандартной или некомплектной продукции (ст. 152 УК РСФСР).

В настоящее время есть все основания отнести такие преступления, как
выпуск недоброкачественной, нестандартной или некомплектной продукции,
приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов,
злоупотребление властью или служебным положением при отягчающих
обстоятельствах, к числу тяжких преступлений. Эти деяния представляют не
меньшую общественную опасность, чем, например, умышленное уничтожение

97 Программа Коммунистической партии Советского Союза (новая
редакция). Проект. М., 1985, с. 48.

98 Там же, с. 28.

>>>85>>>

личного имущества граждан при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 149
УК РСФСР), спекуляция при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 154 УК
РСФСР) и некоторые другие, которые законодателем отнесены к тяжким.

При практическом применении норм, карающих за преступления в области
управления, следует в качестве дополнительного наказания значительно
шире, чем сейчас, применять увольнение от должности и лишение права
занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью.

Одной из важных сторон научно-технической революции является бурное
развитие техники во всех областях народного хозяйства. К сожалению,
далеко не всегда имеются необходимые условия для использования этой
техники. Например, быстрыми темпами растет в стране автомобильный парк.
Безопасное использование его требует наряду с другими условиями
идеального состояния дорог и дорожного хозяйства. Но даже и в этих
условиях техника не перестает быть источником повышенной опасности.
Задача уголовного права заключается в решительной борьбе с нарушениями в
области использования техники, которые нередко связаны с причинением
ущерба жизни, здоровью граждан, социалистическому и личному имуществу.

В целях борьбы с такими нарушениями установлена уголовная
ответственность за нарушение правил безопасности движения и эксплуатации
железнодорожного, водного или воздушного транспорта (ст. 85 УК РСФСР),
повреждение путей сообщения и транспортных средств (ст. 86 УК РСФСР),
нарушение правил охраны труда (ст. 140 УК РСФСР), нарушение правил
безопасности движения и эксплуатации транспорта лицами, управляющими
транспортными средствами (ст. 211 УК РСФСР), нарушение действующих на
транспорте правил (ст. 213 УК РСФСР), нарушение правил по безопасности
при производстве горных, строительных работ и работ на взрывоопасных
предприятиях и во взрывоопасных цехах (ст.ст. 214, 215, 216 УК РСФСР) и
некоторые другие.

Требование усиления борьбы с нарушениями в области использования техники
вызвало необходимость установить уголовную ответственность за такие
действия, как управление транспортными средствами в состоянии опьянения
(ст. 2111 УК РСФСР) и выпуск в эксплуатацию технически неисправных
транспортных средств (ст. 2112) “.

Использование этих норм позволяет успешно бороться с нарушениями в
области использования технических средств. Вместе с тем необходимость
повышения эффективности уголовно-правовой борьбы в этой области требует
решения некоторых теоретических и практических проблем.

99 Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1972, № 51, ст. 1207; 1982, №
4, ст. 1821.

>>>86>>>

Прежде всего требует усовершенствования действующее за-? конодательство.
В настоящее время чрезвычайно сложной представляется задача
практического отграничения состава преступления, предусмотренного ст.
140 УК РСФСР (нарушение правил охраны труда), и составов преступлений,
предусмотренных ст. 214 УК РСФСР (нарушение правил безопасности горных
работ), ст. 215 УК РСФСР (нарушение правил при производстве строительных
работ) и ст. 216 УК РСФСР (нарушение правил безопасности на
взрывоопасных предприятиях или во взрывоопасных цехах). Во всех этих
статьях наряду с отвественностью за другие действия предусмотрена
ответственность за нарушения правил по технике безопасности, которые
повлекли гибель людей или причинили вред их здоровью. Поэтому не ясно,
когда должна применяться ст. 140 УК РСФСР, а когда другие статьи. По
общему правилу, когда имеется общая статья и специальная статья, то
действия, подпадающие под признаки последней, должны по ней и
квалифицироваться. Применение этого правила в данном случае привело бы к
неясности, ибо нарушение техники безопасности, причинившее телесные
повреждения, по ст. 140 УК РСФСР наказывается лишением свободы на срок
до трех лет, а по ст. ст. 214, 215 и 216 УК РСФСР — лишением свободы на
срок до 1 года.

Нет необходимой ясности и в отграничении ст. 216 УК РСФСР, с одной
стороны, и ст.ст. 214, 215 УК РСФСР, с другой, поскольку взрывоопасные
предприятия и цехи встречаются при производстве и горных, и строительных
работ.

Вопрос о более четком отграничении этих преступлений должен быть
разрешен в законодательном порядке. Требует уточнения субъект
преступления в области использования технических средств. Ст. 140 УК
РСФСР в качестве субъекта нарушения правил охраны труда называет только
должностных лиц, в ст.ст. 214, 215 и 216 УК РСФСР субъект не называется,
что вызывает споры при применении этих статей. Решая вопрос о субъекте
этих и иных преступлений в области использования техники, необходимо
учитывать, что в настоящее время управление даже очень мощными
техническими агрегатами может осуществляться одним человеком (рабочим,
техником, инженером), который в силу этого не может считаться
должностным лицом. Поэтому целесообразно и справедливо субъектом
нарушения правил безопасности пользования техническими средствами
считать любое лицо (должностное и не должностное), чья деятельность
связана с управлением техническими средствами.

Сложности возникают (и чем дальше, тем больше будут возникать) в связи с
решением вопросов о субъекте ответственности в случае причинения ущерба
техническими агрегатами, работающими в автоматическом режиме. Отклонение
от режима (взрыв, пожар, внезапная остановка, утечка газа и т. д.),
которое причинило вред, может находиться в очень далекой
зависимости

>>>87>>>

от деятельности людей, которые создавали этот агрегат, запускали его в
работу, ремонтировали его, контролировали его деятельность и т. д. В
каких случаях и кто должен отвечать за наступившие вредные последствия?
Должен ли отвечать, например, конструктор, допустивший небольшой просчет
при разработке конструкции, который в последующем привел к тяжелым
последствиям? Думается, что и в этих случаях должны сохранять свою силу
общие принципы уголовного права: ответственность только за виновно
причиненный результат. Более четкое решение этого вопроса требует
внимательного теоретического анализа.

Действующее ныне законодательство нуждается в дополнениях, поскольку оно
предусматривает ответственность за нарушение только в определенных
областях использования техники (транспорт, механизмы, используемые при
производстве горных и строительных работ, и некоторые другие). А
известно, что техника, которая может и должна быть отнесена к источникам
повышенной опасности, сейчас имеется почти во всех областях народного
хозяйства. Поэтому представляется целесообразным включение в главу УК
РСФСР «Преступления против общественной безопасности, общественного
порядка и здоровья населения» (и в соответствующие главы УК других
союзных республик) общей статьи, предусматривающей ответственность за
нарушение правил использования технических средств, которые повлекли
гибель людей, причинение вреда здоровью или иные несчастные случаи с
людьми. Наконец, требует теоретического рассмотрения вопрос о
субъективной стороне преступлений, выражающихся в нарушении правил
использования техники; представляется, что такого рода нарушения, если
они были совершены с умыслом на причинение смерти или телесных
повреждений, должны рассматриваться как преступления против личности и
квалифицироваться по соответствующим статьям главы третьей Особенной
части УК РСФСР (и соответствующим статьям УК других союзных республик).

Субъективная сторона нарушений правил использования технических средств
должна выражаться только в неосторожности.

В советской литературе в последнее время высказывались соображения о
необходимости пересмотра содержания неосторожной вины. Так, М. Д.
Шаргородский предлагал, с одной стороны, сузить понятие неосторожной
вины, а с другой — расширить его.

Закон (ст. 9 Основ, ст. 9 УК РСФСР) не включает в содержание
неосторожности психическое отношение к действию (бездействию),
ограничивая его отношением к общественно опасным последствиям.

По этому же закону ответственность за небрежность наступает только в
случаях, если лицо могло и должно было предвидеть возможность
наступления вредных последствий. М. Д. Шаргородский считал, что
«представляется еще более обоснованной,

>>>88>>>

чем ранее, необходимость определения неосторожности в форме небрежности
таким образом, чтобы ответственность имела место, как в случаях, когда
человек мог предвидеть наступление общественно опасных последствий,
так и в случаях, когда он должен был их предвидеть» 10°.

Вряд ли с этими предложениями можно согласиться. Включение в содержание
неосторожной вины осознания недозволенности деяния исключает
ответственность за все действия, совершенные по небрежности, так как
жизнь знает очень много случаев, когда лицо совершает деяние, не
сознавая его недозволенности. Указанная в законе форма психического
отношения человека к своим действиям и последствиям своих действий не
выдумка юристов, а научная констатация реальных процессов, протекающих в
сознании человека.

Оснований для исключения ответственности за действия, совершенные по
небрежности,.сейчас, когда больше чем ранее требуется побуждать людей к
внимательному анализу своих действий, нет никаких.

С другой стороны, возлагать ответственность на лицо, когда оно должно
было предвидеть возможность наступления вредных последствий, но не могло
этого сделать, означает признание возможности объективного вменения. М.
Д. Шаргородский, обосновывая свою позицию, писал: «Человек в современном
обществе должен отвечать за то, что он принимает на себя ответственность
за деятельность или действия, с последствиями которых он справиться не в
состоянии» 1Ш. Это верно. Но дело в том, что очень часто человек,
принимаясь за какое-то дело, полностью убежден, что он с ним справится.
Например, человек окончил курсы шоферов и успешно прошел
квалификационную комиссию. Он сам был убеждён, а решение комиссии
подтвердило эту убежденность, что он готов выполнять функции водителя. В
чем же можно упрекать его, если он впоследствии допустил нарушение
правил безопасности движения автотранспорта, не сознавая этого, не
предвидя последствия своих действий и не имея возможности их предвидеть?
Думается, что оснований для упрека, и тем более уголовно-правового,
здесь нет.

Никакой прогресс в области науки и техники невозможен без научного
эксперимента. Эксперимент — это такая деятельность, которая всегда
связана с определенным риском: эксперимент может быть удачным и
неудачным. Неудачный эксперимент может вызвать последствия,
ответственность за причинение которых предусмотрена уголовным
законодательством: смерть людей, причинение вреда здоровью, уничтожение
и повреждение имущества и другие. Тяжелые последствия могут наступить
при эксперимен-

’00 Шаргородский М. Д. Научный прогресс и уголовное
право.-Советское государство и право, 1969, № 12, с. 90. 101 Там же, с.
91.

>>>89>>>

тах с атомной энергией, с трансплантацией человеческих органов-с
исследованием химических реакций и т. д. Во имя прогресса человечества
люди сознательно идут на эксперимент, сознавая возможность наступления
нежелательных последствий.

Если- формально подойти к оценке неудачного эксперимента, повлекш.его
тяжкие последствия, то его почти всегда можно оценить как преступление,
совершенное по неосторожности. Действительно, всякий, ставящий
эксперимент, предвидит возможность наступления общественно опасных
последствий, но надеется на их предотвращение или не предвидит
возможность их наступления, но мог и должен был их предвидеть (конечно,
при научном эксперименте могут иметь место и последствия, которые
невозможно было предвидеть). Очевидно, что так подходить к оценке
экспериментаторской деятельности людей нельзя.

Всем понятно, что эксперимент — это общественно полезная деятельность.
Но понятно также и то, что эксперимент и связанный с ним риск можно
считать обоснованным только тогда, когда он базируется на глубоких
теоретических знаниях, на предыдущих экспериментах. Не может быть
допущен эксперимент, если надежда на его успех основана лишь на
предположениях экспериментатора, не подтвержденных научными данными,
если детали его не проверены на практике. Такой эксперимент, если он
привел к наступлению предусмотренных уголовным законом общественно
опасных последствий, не может быть признан общественно полезным, а
«экспериментатор» должен отвечать в уголовном порядке.

В уголовном законодательстве (а первоначально в теории уголовного права)
должен быть решен вопрос: когда эксперимент должен рассматриваться как
деятельность общественно полезная и поэтому не влекущая уголовной
ответственности, а когда эксперимент выходит за рамки дозволенного и
лицо, причинившее в ходе эксперимента общественно опасные последствия,
должно привлекаться к уголовной ответственности. Неудачный эксперимент
не подпадает под признаки предусмотренных законодательством
обстоятельств, исключающих общественную опасность деяния (необходимая
оборона, крайняя необходимость, меры по задержанию преступника). При
необходимой обороне ущерб причиняется для защиты от общественно опасного
нападения, при задержании преступника — для задержания и привлечения к
ответственности преступника, при крайней необходимости — для спасения
блага, которому угрожает опасность). Ничего этого нет при эксперименте.
Следовательно, научный эксперимент должен рассматриваться как
самостоятельное обстоятельство, исключающее общественную опасность
деяния. Задача сейчас заключается в том, чтобы определить, а затем
законодательно закрепить пределы и условия научно обоснованного
эксперимента.

В качестве одного из отрицательных последствий научно-технической
революции является громадный вред, который нано-

>>>90>>>

сится природе. ,

«Научно-технический прогресс должен быть нацелен на радикальное
улучшение использования природных ресурсов, сырья, материалов, топлива и
энергии… Ресурсосбережение станет решающим источником удовлетворения
прироста потребностей народного хозяйства в топливе, энергии, сырье и
материалах» . Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР 23 октября
1984 г. приняли постановление «О долговременной программе мелиорации,
повышении эффективности использования мелиорированных земель в целях
устойчивого наращивания продовольственного фонда страны» .

шить выброс вредных веществ в атмосферу стационарными источниками,
сократить сброс в водоемы загрязненных сточных вод, увеличить объем
оборотного и последовательного водоснабжения. Снизился уровень
загрязнения внутренних и территориальных вод страны. Улучшились
использование и охрана земли, недр, лесов и животного мира, продолжает
развиваться сеть заповедников и других особо охраняемых территорий» |04.
Принимаются меры по дальнейшему совершенствованию природоохранительного
законодательства: вступили в силу Основы лесного законодательства Союза
ССР и союзных республик, Законы СССР об охране атмосферного воздуха, об
охране и использовании животного мира. На основе законодательства Союза
ССР и союзных республик приняты Земельный, Водный, Лесной кодексы,
Кодекс о недрах.

Вместе с тем в области охраны природы предстоит еще решить много задач.
Нерациональное использование природных богатств, загрязнение атмосферы и
водных бассейнов, истребление и уничтожение животного и растительного
мира — таковы социально вредные последствия научно-технического
прогресса. Требуются решительные меры по спасению окружающей землю
природной среды. Верховный Совет СССР в постановлении от 3 июля 1985 г.
признал необходимым «…принятие дополнительных экономических,
организационных, правовых и иных мер по охране природы и рациональному
использованию природных ресурсов, улучшению окружающей человека среды и
безусловному соблюдению

102 Программа Коммунистической партии Советского Союза (новая
редакция). Проект, с. 28

103 СП СССР, 1984, № 32, ст. 184.

104 Ведомости Верховного Совета СССР, 1985, № 27, ст. 479.

>>>91>>>

законодательства в этой области. При решении проблем развития народного
хозяйства исходить из приоритета охраны здоровья настоящего и будущего
поколений советских людей, создания наилучших условий для их жизни,
нацелить на это научно-технический прогресс, обеспечить переход на
ресурсосберегающие технологии, наиболее полно и бережно использовать
природные богатства, полученные из них сырье, материалы, продукцию» |05.
В Советском Союзе наряду с другими мерами при решении этой задачи
используется и советское уголовное право. УК РСФСР и УК других союзных
республик предусматривают уголовную ответственность за нарушение
ветеринарных правил (ст. 160 УК РСФСР), нарушение правил, установленных
для борьбы с болезнями и вредителями растений (ст. 161 УК РСФСР),
незаконное занятие рыбным и. другими водными добывающими промыслами (ст.
163 УК РСФСР), производство лесосплава или взрывных работ с нарушением
правил охраны рыбных запасов (ст. 165 УК РСФСР), незаконную охоту (ст.
166 УК РСФСР), незаконную порубку леса (ст. 169 УК РСФСР), загрязнение
воздуха и водоемов (ст. 223 УК РСФСР) и ряд других действий, причиняющих
ущерб природе. Уголовное законодательство в этой области постоянно
развивается. Так, в 1972 г. установлена уголовная ответственность за
продажу, скупку, обмен шкурок пушных зверей (ст. 166′ УК РСФСР), в 1974
г.— за нарушение законодательства о континентальном шельфе (ст. 167′ УК
РСФСР) и за загрязнение моря веществами, вредными для здоровья людей или
для живых ресурсов моря (ст. 223′ УК РСФСР).

Уголовное законодательство СССР, направленное на охрану природы,
достаточно обширно, однако практика его применения страдает
существенными недостатками. Основной из них — недооценка общественной
опасности нарушений в области охраны природы и отсюда необоснованное
освобождение от уголовной ответственности и наказания лиц, совершивших
преступления в этой области.

Заместитель председателя Верховного Суда СССР Е. А. Смо-ленцев в докладе
на Пленуме Верховного Суда обратил внимание «на факты недооценки мер
уголовного принуждения в отношении лиц, виновных в загрязнении водоемов
и воздуха, некоторых других преступлениях» Ш6.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 7 июля 1983 г. «О
практике применения законодательства об охране природы» отмечены
существенные ошибки и недостатки, которые допускались судами при
применении законов, направленных на охрану природы от преступных
посягательств, как-то: не всегда выявляются и привлекаются к
ответственности все лица, в част-

105 Там же.

106 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1983, № 4, с. 4.

>>>92>>>

ности организаторы, подстрекатели и пособники, виновные в- совершении
таких преступлений; допускаются послабления в наказании виновных;
несмотря на наличие оснований, не решается вопрос о лишении их права
занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью 107.

Научно-техническая революция порождает новые отношения, требующие
уголовно-правовой охраны, повышает общественную опасность некоторых
деяний, что практически ведет к появлению новых составов преступлений в
национальном законодательстве различных государств.

Программа мира, разработанная и осуществляемая КПСС, несомненно приведет
к существенной разрядке международной напряженности, к установлению
более добрососедских отношений между государствами с различным
общественно-политическим строем. Это дает и будет давать возможность
одновременно во многих странах вести уголовно-правовую борьбу с
явлениями, причиняющими ущерб странам и народам. Именно поэтому новой
тенденцией в развитии уголовного законодательства в нашей стране будет
появление уголовных законов, принятых на основе международных конвенций.
В настоящее время СССР является участником ряда международных конвенций,
предусматривающих уголовно-правовую борьбу с различного рода явлениями.
Например, конвенций об охра-не подводных телеграфных кабелей от 14 марта
1884 г., о пресечении обращения порнографических изданий от 4 мая 1901
г., о борьбе с распространением и торговлей порнографическими изданиями
от 7 августа 1924 г., о столкновении судов на море и оказании помощи и
спасении на море от 23 сентября 1910 г., о борьбе с подделкой денежных
знаков от 20 апреля 1929 г., о преступлениях против общепринятых законов
и обычаев ведения войны и о наказании военных преступников, о борьбе с
незаконным захватом воздушных судов (ратифицирована СССР в июле 1970
г.), о пресечении преступлений апартеида и наказании за него (1975 г.),
о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся
международной защитой, в том числе дипломатических агентов (1975 г.)-, и
др.

На основании международных соглашений в уголовные кодексы включены
составы: запрещение пропаганды войны (ст. 71 УК), изготовление или сбыт
поддельных денег или ценных бумаг (ст. 87 УК), неоказание капитаном
судна помощи терпящим бедствие (ст. 129 УК), подделка знаков почтовой
оплаты (ст. 159 УК), незаконное пользование знаком Красного Креста и
Красного Полумесяца (ст. 202 УК), неоказание помощи при столкновении
судов или несообщение названия судна (ст. 204 УК), повреждение морского
кабеля (ст. 205 УК), угон воздушного судна (ст. 228 УК) и некоторые
другие.

107 Там же, с. 7. 92

>>>93>>>

Представляется, что перечень таких составов преступлений будет”
постоянно расширяться. Вполне мыслимо установление уголовной
ответственности в международном масштабе за такие деяния, как нарушение
правил полета космических кораблей, неоказание помощи в космическом
пространстве, заражение природных объектов атомной радиацией, нарушение
правил захоронения отходов атомного производства, международный
терроризм и т. д.

Одновременно с процессом криминализации идет процесс декриминализации
определенных действий людей. «Наряду с процессом криминализации
общественно опасных действий,— отмечает Н. И. Загородников,— советская
уголовная политика также вырабатывает направления и пути их
декриминализации. Это объясняется тем, что с изменением характера
некоторых общественных отношений отпадает необходимость в их защите
мерами и I средствами уголовного права» |08.

Процесс декриминализации не базируется на каких-либо присущих только ему
критериях. Он противоположен процессу криминализации, и поэтому
отпадение критериев, послуживших основанием для криминализации деяния,
есть основание для его декриминализации, т. е. для признания его не
преступным и не наказуемым в уголовном порядке.

Процесс декриминализации расширяется и углубляется в связи с принятием
Основ законодательства Союза ССР и союзных республик об административных
правонарушениях уже в большинстве союзных республик (в РСФСР Кодекс об
административных правонарушениях вступил в силу с 1 января 1985 г.).
Естественно, что ряд преступлений, не представляющих большой
общественной опасности, будет переходить в разряд административных
правонарушений. Министр юстиции СССР Б. В. Кравцов в докладе на
Всесоюзном совещании «Связь юридической науки и практики» говорил: «…с
учетом принятия Основ и кодексов об административных правонарушениях
большую пользу принесет… разработка предложений о декриминологизации
некоторых преступлений, не представляющих большой общественной опасности
|09. В печати уже внесен ряд предложений по этому вопросу “°.

Наблюдающееся углубление процесса декриминализации и де-пенализации
(которая является шагом по пути к декриминализации) вызвало полемику по
вопросу о классификации общественно опасных деяний.

}8 Загородников Н. И. Советская уголовная политика, с. 53.

109 Кравцов Б. В. Взаимодействие науки с практикой в области
совершенствования законодательства, укрепления законности, правового
воспитания граждан.— Советское государство и право, 1985, № 3, с. 7.

110 См., напр.: Мельников Ю., Носков Н., Ха н-М агомедов Д. Об
изменении уголовного законодательства в связи с подготовкой
кодексов административных правонарушений.— Социалистическая законность,
1981, № 7, с. 3.

’93

>>>94>>>

В советской литературе высказано мнение, что все правонарушения, не
влекущие уголовной ответственности, необходимо выделить в совокупность
административных правонарушений и сконцентрировать их в кодексе
административных правонарушений (Кодексе законов об административной
ответственности) ‘”.

Вряд ли можно согласиться с предложением о включении всех
правонарушений, кроме преступлений, в одну группу — административные
правонарушения. Сложившаяся практика разделения правонарушений на
административные, дисциплинарные, гражданско-правовые вполне себя
оправдывает. Эти группы правонарушений имеют определенную специфику,
которую нельзя не учитывать при решении вопросов ответственности за них.

Предлагается также наряду с понятиями преступления и административного
правонарушения выработать понятие антиобщественного поступка, влекущего
только ответственность перед общественными организациями, и дать
перечень этих поступков в специальном нормативном акте. Это предложение
заслуживает внимания. Наконец, ряд теоретиков и практических работников
считают необходимым выделить из круга преступлений «уголовные проступки»
и объединить их в кодексе уголовных проступков. Эта позиция имеет
сторонников и противников. Например, И. М. Гальперин следующим образом
возражает против последней точки зрения: «В течение ряда лет в
юридической литературе обсуждается вопрос о целесообразности выделения
уголовного проступка и даже принятия кодекса уголовных проступков. На
наш взгляд, такой необходимости нет. Дело ведь не в том, как именовать
соответствующее правонарушение, а в тех юридических последствиях,
которые должны наступать за его совершение. Включение «уголовного
проступка» в УК означало бы по существу лишь изменение
терминологического характера, так как наличие малозначительных и не
представляющих большой общественной опасности преступлений позволяет
применить за их совершение наиболее мягкие наказания или вовсе
освободить от уголовной ответственности. Введение в УК «уголовного
проступка» без уголовной ответственности с присущими ей юридическими
последствиями находилось бы в прямом противоречии со ст. 1 Основ
уголовного законодательства. Необоснованна и идея о «Кодексе уголовных
проступков» “2.

Автор прав, утверждая, что суть проблемы классификации правонарушений
состоит в том, чтобы установить различные правовые последствия за
правонарушение в зависимости от от-

111 Г а р б у з А. Д., Сухарев Е. А Кодификация законодательства об
ответственности за проступки.— Советское государство и право, 1979, № 9,
с. 122—123; Курляндский В. И. Неотвратимость наказания в борьбе с
преступностью.— Советское государство и право, 1972, № 9.

Гальперин И. М. Социальные и правовые основы депенализации, с.
66.

>>>95>>>

несения его к той или иной классификационной группе. С остальными же его
суждениями трудно согласиться.

В настоящее время все правонарушения разбиты на две большие группы:
преступления, т. е. правонарушения, влекущие уголовную ответственность и
применение уголовного наказания, и иные правонарушения
(административные, дисциплинарные, гражданско-правовые), т. е. не
влекущие уголовной ответственности. Такое разделение осуществляется
исключительно законодателем на основании критериев (принципов)
криминализации, рассмотренных выше.

При полной декриминализации того или иного поступка никаких проблем с
позиции уголовно-правовой политики не возникает: данный поступок
(правонарушение) перестает быть преступлением и переходит в разряд иных
правонарушений. Естественно, что такой поступок не может называться
«уголовным» и ему нет места в уголовном законодательстве.

Законодательство должно быть построено таким образом, чтобы преступление
(пока оно считается таковым по закону) никогда не превращалось в иное
правонарушение и, наоборот, иное правонарушение никогда не превращалось
бы в преступление. Это, конечно, не относится к случаям ответственности
за продолжаемые преступления, когда несколько внешне различных, но
однородных и направленных к достижению единой цели административных
актов составляют преступление (например, неоднократные порубки леса,
объединенные единой целью).

Сложнее обстоит дело, когда полной декриминализации не наступает, т. е.
когда законодатель продолжает считать то или иное поведение уголовно
наказуемым, преступным и в то же время предоставляет право
соответствующим государственным органам при определенных обстоятельствах
освободить лицо, виновное в указанном поведении, от уголовной
ответственности, заменяя ее административной ответственностью или
ответственностью перед общественными организациями.

В таких случаях поведение человека стоит как бы на грани между
преступным и непреступным. По закону оно является преступлением и не
перестает быть таковым, если за его совершение назначено не уголовное
наказание, а административное взыскание или меры общественного
воздействия. Вместе с тем нельзя не видеть существенного отличия между
такими деяниями и преступлениями, за совершение которых непременно
назначается уголовное наказание. Поэтому граница между ними должна быть
проведена законодателем и быть достаточно четкой с тем, чтобы суд мог
безошибочно уяснить волю законодателя при решении конкретных дел.

В законодательстве четко решен вопрос о преступлениях, при совершении
которых уголовная ответственность может быть заменена административной.
Ст. 50′ УК РСФСР устанавливает, что такая замена может иметь место при
совершении преступлений,

>>>96>>>

за которые может быть назначено наказание в виде лишен’ия свободы на
срок до одного года или иное более мягкое наказание.

Вопрос же об отграничении преступлений, за совершение которых вместо
наказания могут быть применены меры общественного воздействия, и
преступлений, которые неотвратимо влекут применение уголовного
наказания, в УК РСФСР решен неудовлетворительно. К первой группе
преступлений относятся прежде всего те, в составах которых прямо указана
возможность применения мер общественного воздействия. Это злостное
уклонение от оказания помощи родителям (ст. 123), неоказание лицу,
находящемуся в опасном для жизни состоянии, помощи (ч. 1 ст. 127),
неоказание помощи больному (ч. 1 ст. 128), клевета (ч. 1 ст. 130),
оскорбление (ч. 1 ст. 131), оскорбление представителя власти или
представителя общественности, выполняющего обязанности по охране
общественного порядка (ст. 192), самоуправство (ст. 200), заранее
необещанное приобретение имущества, заведомо добытого преступным путем
(ч. 1 ст. 208), угон автомото-транспортных средств (ст. 212’),
незаконное врачевание (ст. 221). В статье 51 УК РСФСР говорится, что
лицо может быть освобождено от уголовной ответственности с передачей
дела в товарищеский суд в случае совершения вышеуказанных преступлений,
а также умышленного легкого телесного повреждения или нанесения побоев,
не повлекших расстройства здоровья (ч. 2 ст. 112) и краж малоценных
предметов потребления и быта при условии, что виновный и потерпевший
являются членами одного коллектива (ч. 1 ст. 144).

А далее (п. 3) говорится, что то же самое можно сделать в отношении
лица, совершившего впервые другие малозначительные преступления, если по
характеру совершенного деяния и личности виновного его можно исправить
без применения наказания, с помощью общественного воздействия.
Применение п. 3 ст. 51 УК РСФСР вызывает на практике много трудностей и
противоречий, поскольку понятие малозначительного преступления в
законодательном порядке не раскрыто. Освобождение от уголовной
ответственности с передачей виновного на поруки (ст. 52 УК РСФСР), а
также освобождение от уголовной ответственности несовершеннолетнего с
направлением его в комиссию по делам несовершеннолетних для рассмотрения
вопроса о применении к нему принудительных мер воспитательного характера
(ст. 10 УК РСФСР) возможно в случаях совершения преступления, не
представляющего большой общественной опасности. К сожалению, в
законодательстве отсутствуют перечень или хотя бы общие критерии
отнесения преступления к категории не представляющих большой
общественной опасности. Это вызывает серьезные трудности в применении
рассматриваемых норм права и порождает разнобой и ошибки при
практическом разрешении дел. Устранить такое ненормальное положение
возможно тремя путями:

>>>97>>>

1) в санкциях всех статей Особенной части, предусматривающих
преступления, при совершении которых законодатель считает возможным
применить вместо наказания меры общественного воздействия, указать:
«…или влечет применение мер административного или общественного
воздействия», а в статье Общей части, где будет дан перечень этих
мер, указать, что они применяются только в случаях, специально указанных
в статьях Особенной части;

2) в Общей части УК определить исчерпывающий круг преступлений, не
представляющих большой общественной опасности. Это можно сделать либо
путем простого перечисления составов преступлений, либо путем
выделения круга этих преступлений указанием на максимальный
предел наказания, которое предусмотрено законом за их совершение;

3) выделить все составы преступлений, при совершении которых возможно
применение мер административного или общественного воздействия, в
отдельную группу в виде самостоятельного раздела уголовного кодекса
или в виде самостоятельного Кодекса уголовных проступков.

Последний путь представляется наиболее предпочтительным. Термин
«уголовный проступок» достаточно точно отражает существо деяний,
которые, с одной стороны, предусмотрены уголовным законом, а с другой —
не всегда влекут за собой привлечение к уголовной ответственности
и назначение наказания.

Создание Кодекса уголовных проступков вполне соответствует принципам
советской уголовно-правовой политики и, в частности, такому принципу,
как неотвратимость наказания. Оставление в уголовных кодексах только
преступлений практически будет означать, что лицо, совершившее деяние,
подпадающее под признаки состава преступления, с неизбежностью,
неотвратимо будет подвергнуто наказанию (за исключением случаев
отпадения общественной опасности деяния или лица, его совершившего, и
истечения сроков давности уголовного преследования).

Такое решение вопроса в уголовном праве позволит выделить в
самостоятельную группу нормы уголовно-процессуального права, в которых
была бы отражена специфика расследования уголовных дел о преступлениях,
не представляющих большой общественной опасности, а также устанавливался
процессуальный порядок замены уголовной ответственности иными видами
правовой ответственности и назначения мер административного взыскания и
общественного воздействия вместо уголовного наказания.

Заказ 2102

>>>98>>>

Глава 2. РЕАЛИЗАЦИЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ

§ 1. УГОЛОВНОЕ ПРАВО И ЕГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ

В. И. Ленин говорил, что теоретические положения имеют ценность не сами
по себе, а только тогда, когда они претворяются в практические дела.
«Было бы величайшей ошибкой, если бы мы стали укладывать сложные,
насущные, быстро развивающиеся практические задачи революции в
прокрустово ложе узко-понятой „теории” вместо того, чтобы видеть в
теории прежде всего и больше всего руководство к д е й с т в и ю» ‘.

Выработка правильных идей, отражающих потребности общества, в условиях
реально существующей действительности имеет важнейшее значение для
достижения желаемых целей. Идеи, не основанные на объективных
требованиях жизни (или вообще не соответствующие им, или значительно
опережающие их, или значительно отстающие от них), не могут быть
реализованы и оказывать положительное влияние на жизнь общества. Но и
верные идеи сами по себе не представляют собой движущую силу: «Идеи
никогда не могут выводить за пределы старого мирового порядка: во всех
случаях они могут выводить только за пределы идей старого мирового
порядка. Идеи вообще ничего не могут осуществить. Для осуществления идей
требуются люди, которые должны употребить практическую силу» 2.

К- Маркс говорил: «…теория становится материальной силой, как только
она овладевает массами» 3. Эти положения в полной мере относятся и к
идеям, составляющим содержание советской уголовно-правовой политики.
Деятельность людей по реализации уголовно-правовых идей прежде всего
проявляется в создании уголовно-правовых норм, в которых закрепляются и
конкретизируются эти идеи. Уголовное право — основная форма выражения,
закрепления и практической реализации уголовно-правовой

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 31, с. 44.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 2, с. 132.

3 Там же, т. 1, с. 422. 98

>>>99>>>

политики. «…Все потребности гражданского общества — независимо от
того, какой класс в данное время господствует,— неизбежно проходят через
волю государства, чтобы в форме законов получить всеобщее значение» 4.

С. С. Алексеев, отмечая роль социалистического права в практическом
осуществлении руководящей деятельности КПСС, писал: «Решающая роль здесь
принадлежит непосредственно массово-политической, организационной
работе, имеющей оперативный, живой, творческий характер. Вместе с тем из
самой природы руководящей и направляющей деятельности КПСС, связанной с
научным управлением обществом, его целенаправленным развитием, вытекает
объективная необходимость использования особых социально-политических
институтов, которые обеспечили бы нормативное закрепление коренных
интересов народа, проведение в жизнь долгосрочных программ социального
развития, стабильность политического курса, фиксировали в качестве
всеобщих условия экономической, социальной, культурной деятельности
людей, их коллективов, всех социальных образований. Таким
социально-политическим институтом и является право» 5.

Применительно к уголовному законодательству в этом же плане В. Н.
Кудрявцев считает, что «специфическими средствами реализации уголовной
политики являются как нормы права (уголовного, уголовно-процессуального,
исправительно-трудового), так и система органов уголовной юстиции.
Уголовная политика не только определяет предназначение, содержание и
форму норм права и структуру органов, но и наполняет конкретным
содержанием деятельность этой системы» 6.

Политика и закон — надстроечные категории, ближе чем другие части
надстройки лежащие к базису. В них непосредственнее, чем в других
частях, отражаются экономические и базирующиеся на них иные потребности
общества. Политика и право — продукт сознательной деятельности людей,
используемый для достижения единой конечной цели. Вместе с тем политику
и право нельзя отождествлять: во-первых, политика и право не совпадают
по содержанию. Содержание политики шире содержания права, ибо политика
осуществляется не только через право. Право выступает одним из средств
осуществления политики. Например, уголовно-правовая политика
осуществляется не только через уголовно-правовые нормы, но и посредством
идеологической работы с широкими народными массами, членами
законодательных органов государства, работниками правоприменительных
органов; во-вторых, политика и право отличаются по форме

4 Там же, т. 21, с. 310.

5 Алексеев С. С. Советское право как средство осуществления политики
КПСС— Правоведение, 1977, № 5, с. 18.

6 Кудрявцев В. Н. Эффективность закона как средства осуществления
уголовной политики.— В кн.: Основные направления борьбы с
преступностью. М., 1975, с. 33.

7*
99

>>>100>>>

их выражения. Право есть всегда совокупность юридических норм, изданных
компетентными государственными органами. Политика выражается и
закрепляется прежде всего в решениях съездов партии, постановлениях
Пленумов ЦК КПСС, в совместных решениях высших руководящих партийных и
советских органов и лишь после этого в необходимых случаях закрепляется
в нормах права. Так, на XXVII съезде КПСС будет рассмотрен вопрос об
Основных направлениях экономического и социального развития СССР на
1986—1990 годы и на период до 2000 года и лишь после этого Верховный
Совет СССР утвердит директивы по пятилетнему плану 1986—1990 годов;
в-третьих, политика и право отличаются по формам и методам их
обеспечения. Право всегда опирается на принудительную силу государства.
Если норма права добровольно не реализуется, то вступает в действие
принуждение, осуществляемое органами государства. Осуществление
политических идей опирается прежде всего на авторитет Коммунистической
партии, которая формулирует эти идеи; в-четвертых, политика и право
отличаются по субъекту их реализации. Политика осуществляется
Коммунистической партией через партийные органы и организации, через
членов партии, а право реализуется правоприменительными органами
государства и теми лицами (юридическими и физическими), которым оно
адресовано. Эти и некоторые другие отличия политики и права не устраняют
положения о том, что политика и право — это явления однопоряд-ковые, что
право есть средство закрепления и реализации политики и что,
следовательно, право есть категория политическая.

«Всё юридическое в основе своей имеет политическую природу» 7. «Закон
есть мера политическая, есть политика»,— писал В. И. Ленин 8.

В законах адекватно отражается политика, сформулированная
Коммунистической партией. Это объясняется единством целей, которые
ставят перед собой Коммунистическая партия и Советское государство.
Коммунистическая партия выступает в нашем обществе как руководящая и
направляющая сила. Она обеспечивает руководство и государством. Поэтому
не может быть каких-либо политических противоречий между партией и
государством и, следовательно, не может быть таких противоречий между
политикой и правом. Между тем в реальной жизни встречаются расхождения
между политикой и отражением ее в праве. Правильно писал по этому поводу
Н. А. Стручков: «Политика формулируется у нас Коммунистической партией,
в которую входят наиболее передовые представители нашего общества. Право
создается государством. Оно, разумеется, отражает и закрепляет политику
Коммунистической партии. Есть объектив-

7 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 635.

8 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 30, с. 99.

100

>>>101>>>

ные и субъективные причины определенных расхождений между политикой и
правом» .

Действительно, право как элемент надстройки более конс^ер» вативно, чем
политика. Политика более прогрессивна в силу своей большей
оперативности, подвижности. Одним из качеств права является его
стабильность, так как право отражает и закрепляет существенное (прочное,
остающееся) в процессах, им регулируемых. Без стабильности права
невозможно осуществление принципа социалистической законности. Частые и
быстрые изменения норм права, исключение одних и добавление других норм
порождают неуверенность в правильности действующих законов, неуважение к
закону. Поэтому вполне мыслимы случаи, когда жизнь требует изменения
закона, это требование отражается в политике, а изменения в
законодательстве осуществляются лишь через какое-то (иногда
продолжительное) время. Так, например, Указом Президиума Верховного
Совета СССР от 10 февраля 1941 г. была установлена уголовная
ответственность за продажу, обмен и отпуск на сторону оборудования и
материалов 10. Нежизненность этого закона выявилась сразу же, что внешне
проявилось в почти полном отсутствии на практике уголовных дел этой
категории. Более того, стало ясно, что введенное Указом запрещение
оказалось тормозом на пути оперативного перераспределения основных и
оборотных средств между предприятиями и, таким образом, причиняло ущерб
социалистическому хозяйству. Советская уголовная политика реагировала на
эту ситуацию, сдерживая применение Указа от 10 феврала 1941 г. на
практике. А сам Указ был отменен лишь в 1953 г.

Кроме этой объективной причины несоответствие между политикой и правом
может быть и результатом субъективных причин. П. Т. Полежай видит три
разновидности ошибок субъективного характера: «Во-первых, нормы права
иногда принимаются преждевременно, когда еще не созрели материальные
условия для их эффективного претворения в жизнь. Во-вторых, нормы порой
принимаются с опозданием, когда нужда в них уже отпала. В-третьих, нормы
права принимаются с целью регулирования тех общественных отношений,
которые в юридической регламентации не нуждаются»”. Это замечание
верное, но применительно к уголовно-правовой политике и уголовному праву
оно заужает круг субъективных причин, вызывающих несоответствие между
политикой и законом. Собственно говоря, П. Т. Полежай говорит лишь об
одной причине несоответствия — неправильной оценке за-

9 Стручков Н. А. Советская исправительно-трудовая политика и ее
роль в борьбе с преступностью. Саратов, 1970, с. 39.

10 Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 8.

11 Полежай П. Т. О противоречиях в правотворческой
деятельности Советского государства.— В кн.: Научная конференция
по работам, выполненным в 1965 г. профилирующими кафедрами 28
марта 1966 г. Тезисы докладов. Харьков, 1966, с. 10—13.

101

>>>102>>>

конодателем характера общественных отношений, в результате чего закон
регулирует общественные отношения, не нуждающиеся в регламентации либо в
силу их характера, либо в силу отпадения необходимости, либо в силу
незрелости условий для такой регламентации. Но ведь ошибки законодателя
(законодатели — это люди и они не гарантированы от ошибок) могут
проистекать и из других неправильных представлений: о сущности принципов
уголовно-правовой политики, о степени общественной опасности деяния, о
принципах построения системы наказаний, о содержании отдельных видов
наказаний и т. д.

Правильно поэтому поводу заметил Г. А. Злобин: «Как показывает история
развития уголовного права, создание законодательной новеллы не всегда
основывается на адекватном и глубоком осознании общественной
необходимости. Нередко вывод о целесообразности изменить уголовный закон
основывается на восприятии и оценке отдельных событий, носящих случайный
характер. Получившие широкую огласку и возбудившие общественное
негодование факты единичных преступных или аморальных деяний подчас
приводят к интенсивному воздействию на законодателя, к требованиям
установить или усилить за соответствующие действия уголовное наказание.
В результате могут возникнуть и такие уголовно-правовые новеллы, которые
отражают переоценку социально-регулятивных возможностей уголовного
права» |2.

Субъективные причины несоответствия закона уголовной политике могут
проистекать из неправильного понимания соответствующими органами любых
положений советской уголовно-правовой политики. Эти обстоятельства
требуют от законодателя постоянного внимания к вопросу соотношения
законодательства и реальной жизни, с тем чтобы советские законы отражали
действительно существующие общественные отношения, не отставали от них,
а, наоборот, содействовали их прогрессивному развитию, но и не забегали
значительно вперед, так как в этих случаях закон превращается в
бессодержательную норму. Нельзя, например, уже сейчас издать закон о
замене всех наказаний мерами общественного воздействия и воспитания,
хотя партия и государство к этому стремятся. Принятие такого закона в
современных условиях не только не содействовало бы успешному
осуществлению борьбы с преступностью, а, наоборот, нанесло бы ей
громадный ущерб. Неадекватное отражение в праве существа политики может
быть вызвано пробелами в законодательстве. Эти пробелы могут быть
вызваны некоторыми просчетами при составлении кодекса и появлением в
социальной жизни общественно опасных деяний, которые ранее не могли быть
и не были предусмотрены. Устранение пробелов должно осуществляться
только путем дополнения законодательства новой нормой.

12 Злобин Г. А. Основания и принципы уголовно-правового запрета.—
Советское государство и право, 1980, № 1, с. 76.

102

>>>103>>>

По вопросу о путях и средствах совершенствования уголовного
законодательства, соотношения его стабильности и оперативности в
настоящее время в теории советского уголовного права высказываются две
точки зрения. Сторонники одной из них считают, что уголовное
законодательство должно быть стабильным, и различного рода новшества
(дополнение новыми нормами, исключение тех или иных норм, изменение их)
должны вноситься в него после продолжительной практики применения
действующего законодательства, научного обобщения этой практики. Другая
позиция заключается в том, что уголовное законодательство должно быть
оперативно, оно должно быстрее реагировать на обнаруженные практикой
недостатки законодательства (пробелы, неточные формулировки и т. д.).

Так, А. Б. Сахаров полагает, что «стабильность закона очень важна, но
оправдана лишь в том случае, если закон полностью отвечает потребностям
практики» и что «малейшее отставание закона от жизни снижает его силу,
неизбежно влечет за собой ослабление законности» 13.

Представляется, что сторонники этих двух позиций говорят об одном и том
же, лишь акцентируя внимание на разных сторонах одного и того же
положения. Все советские ученые и практические работники понимают
необходимость совершенствования уголовного законодательства. Все также
понимают необходимость максимально точного отражения потребности
общества в нормах права. Никто не призывает к тому, чтобы малейшие
изменения в жизни немедленно влекли изменения в уголовном
законодательстве. Все сходятся на том, что всякое изменение
законодательства должно служить делу улучшения уголовно-правовой борьбы
с преступностью, а для этого оно должно более точно, чем действовавшее
до него законодательство, отражать реальные процессы, происходящие в
жизни. Правильно говорил заместитель председателя Верховного Суда СССР,
что «законы социалистического государства в основе своей должны быть
стабильными и устойчивыми, так как частая смена юридических норм
отрица1ельно сказывается на авторитете законодательства, создает
определенные трудности во взаимоотношениях людей, государственных
органов, общественных организаций… В то же время, разумеется,
законодательство не может быть слишком консервативным. Оно должно
своевременно реагировать на значительные изменения общественной жизни,
на новые насущные потребности, и это тоже бесспорное положение. Строгое
сочета-Hiit i ыбильности и гибкости — вот тот баланс, который необхо-

13 Новое уголовное законодательство РСФСР (материалы научной сессии,
посвященной Закону о судоустройстве, Уголовному и
Уголовно-процессуальному кодексам, принятым третьей сессией Верховного
Совета РСФСР пятого созыва). М., 1961, с. 210.

103

>>>104>>>

димо поддерживать, чтобы советское законодательство наиболее действенно
служило интересам народа» м.

Не продолжительностью времени с момента обнаружения недочета в
законодательстве до момента его исправления оценивается качество работы
законодателя, а тем, насколько вновь принятый (измененный) закон лучше
старого регулирует уголовно-правовые отношения, содействует усилению
охраны социалистических общественных отношений. При решении этого
вопроса необходимо учитывать и то обстоятельство, что для внесения
изменений в действующее законодательство мало обнаружить недочет в нем,
нужно еще научно обоснованно определить пути и форму его устранения с
тем, чтобы новая (или измененная) норма вписывалась в существующую
систему законодательства. А это требует иногда немалого времени.
Поэтом-у от выявления необходимости внесения изменений или дополнений
уголовного законодательства до фактического их внесения проходит иногда
довольно продолжительное время. Так, Указом Президиума Верховного Совета
СССР от 15 октября 1975 г. была ратифицирована Международная конвенция о
пресечении преступлений апартеида и наказание, за него15, а Указом
Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1975 г.— Конвенция о
предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся
международной • защитой, в том числе дипломатических агентов 16. После
этого прошел значительный период времени, а уголовная ответственность,
предусмотренная конвенциями, пока не установлена.

Практика свидетельствует о том, что советские законодательные органы
ведут активную работу по совершенствованию уголовного законодательства.
Так, в Российской Федерации за период с 1 января 1961 г. по 1 декабря
1984 г. из 63 статей Общей части УК было дополнено или изменено 32, т.
е. 50%, а из 206 статей Особенной части— 124 статьи, т. е. почти 50%. За
этот же период времени было вновь включено в Общую часть УК 8 статей и в
Особенную часть УК 48 норм. Из Особенной части УК в 1968 г. была
исключена статья 2121, в 1975 г. ст. 209′ (злостное уклонение от
выполнения решений о трудоустройстве и прекращении паразитического
существования), включенная в УК РСФСР в 1970,/., в 1977 г.— ст. 1542 УК
РСФСР, в 1978 г.— ч. 3 ст. 154 УК РСФСР. Внесение такого большого
количества изменений и дополнений за 24 года применения- нового
Уголовного кодекса вряд ли можно признать положительным явлением. Вместе
с тем если необходимость этих дополнений и изменений диктовалась жизнью,
то деятельность законодателя следует считать обосно-

Смоленцев Е. А. Значение связи юридической науки и судебной практики для
дальнейшего укрепления социалистической законности.— Советское
государство и право, 1985, № 3, с. 21—22.

5 Ведомости Верховного Совета СССР, 1975, № 43, ст. 686.

16 Там же, 1976,” № 1, ст. 4. 104

>>>105>>>

ванной. Анализ новелл уголовного законодательства показывает, что все
они были вызваны к жизни общественными похреб-ностями. Новые нормы были
включены в УК либо потому, что уголовно-правовой охраны потребовали
вновь появившиеся отношения (угон воздушного судна — ст. 2132 УК РСФСР),
либо потому, 1то повысилась общественная опасность определенных деяний
(склонение к потреблению наркотиков — ст. 2242 УК РСФСР, угон
автотранспортных средств — ст. 212′ УК РСФСР и др.), либо потому, что
потребовалась конкретизация составов (сопротивление работнику милиции
или народному дружиннику — ст. 191′ УК РСФСР, оскорбление работника
милиции или народного дружинника — ст. 1921 УК РСФСР и др.), либо
потому, что выявились пробелы в законодательстве (управление
транспортными средствами в состоянии опьянения — ст. 2111 УК РСФСР,
выпуск в эксплуатацию технически неисправных транспортных средств — ст.
2112 УК РСФСР и др.). Изменения вносились в целях уточнения формулировок
норм Общей и Особенной частей УК с тем, чтобы они более точно отражали
волю законодателя (угроза или насилие в отношении должностного лица или
гражданина, выполняющего общественный долг,— ст. 193 УК РСФСР), или для
приведения их в соответствие с новым решением данного вопроса
законодателем (обман покупателей или заказчиков — ст. 156 УК РСФСР).

Необходимо отметить, что ряд дополнений и изменений был вызван
некоторыми просчетами, допущенными при принятии Уголовного кодекса.
Например, в 1969 г. УК РСФСР и УК других союзных республик были
дополнены статьями, в которых раскрыто понятие особо опасного
рецидивиста (ст. 241 УК РСФСР). Раньше это понятие раскрывалось
по-разному в разных союзных республиках. При принятии Основ уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик были все основания
полагать, что понятие особо опасного рецидивиста должно быть единым, так
как, во-первых, при решении вопроса о признании преступника особо
опасным рецидивистом нужно учитывать преступления, совершенные на
территории разных республик, и, во-вторых, наказание в отношении лица,
признанного особо опасным рецидивистом, по законам одной республики
может исполняться на территории другой союзной республики, где
последствия признания лица особо опасным рецидивистом могут быть иными,
чем на территории первой республики. Необходимость разработки единого
понятия отмечалась в советской печати. Так, в начале 1963 г. Я. М.
Брайнин писал: «До настоящего времени остаются нерешенными некоторые
вопросы, которые должны быть урегулированы в общесоюзном
законодательстве. К их числу относятся, например, понятия особо опасного
рецидивиста… Учитывая важность борьбы с этой категорией преступников,
а также необходимость единообразного применения норм, относящихся к
особо

105

>>>106>>>

опасным рецидивистам, желательно, чтобы этот вопрос был окончательно
урегулирован в Основах уголовного законодатель-

ства» |7

То же самое можно сказать по поводу дополнения Основ и УК союзных
республик статьями, устанавливающими перечень тяжких преступлений (ст.
71 УК РСФСР и соответствующие статьи УК союзных республик).

Просчетами объясняются и еще некоторые дополнения и изменения. Например,
в УК РСФСР 1926 г. в качестве самостоятельных преступлений
предусматривались посредничество во взяточничестве (ст. 118 УК РСФСР
1926 г.), уклонение от допризывной подготовки и поверочных сборов (ст.
65 УК РСФСР), Указ Президиума Верховного Совета СССР от 9 апреля 1941 г.
предусматривал ответственность за самовольную без надобности остановку
поезда стоп-краном 18. При принятии УК РСФСР 1960 г. посредничество во
взяточничестве как самостоятельный состав было ликвидировано, была
отменена уголовная ответственность за уклонение от поверочных сборов и
остановку поезда стоп-краном. Очень скоро выяснилось, что это было
ошибкой, и УК РСФСР в 1962 г. был дополнен ст. 1741 (посредничество во
взяточничестве), в 1965 г.— ст. 213′ (самовольная без надобности
остановка поезда) и в 1968 г.— ст. 198′ (уклонение военнообязанного от
учебных или поверочных сборов). Совершенно очевидно, что за столь
короткое время никаких существенных изменений условий социальной жизни,
повлиявших на изменения в оценке степени общественной опасности
указанных действий, не произошло.

Не всегда до конца продуманы и вносимые в уголовное законодательство
новеллы. Так, например, в УК РСФСР была включена ст. 1912,
предусматривающая ответственность за посягательство на жизнь работника
милиции или народного дружинника. Это было сделано с целью усиления
ответственности за посягательство на жизнь милиционеров и дружинников.
Однако при этом было нарушено требование системного подхода при
дополнении законодательства, что не позволило обеспечить достижение
желаемого результата. Санкция новой статьи (лишение свободы на срок от 5
до 15 лет со ссылкой на срок от 2 до 5 лет или без ссылки, а при
отягчающих обстоятельствах — смертная казнь) оказалась мягче санкции ст.
102 УК РСФСР (лишение свободы на срок от 8 до 15 лет со ссылкой или без
таковой или смертная казнь), по которой наказывается убийство или
покушение на убийство, совершенное в связи с выполнением потерпевшим
своего служебного или общественного долга. К тому же ответственность за
умышленное убийство наступает с 14-летне-

Брайнин Я. М. О дальнейшем развитии отдельных институтов советского
уголовного права.— Советское государство и право, 1963, № 4 с. 125—126
™ Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 16

106

>>>107>>>

го возраста, а за посягательство на жизнь милиционера или дружинника — с
16-летнего возраста.

Различного рода недостатки уголовного законодательства в большей или
меньшей степени искажают уголовно-правовую политику Коммунистической
партии и Советского государства и поэтому не могут быть терпимы.
Заслуживают внимания предложения о путях и методах работы по
совершенствованию уголовного законодательства. В частности, привлекает к
себе внимание предложение о создании доктринального варианта уголовного
кодекса. Е. В. Болдырев пишет: «Проблема успешного обеспечения
правотворческой работы в области уголовного законодательства
необходимыми исходными, достаточно разработанными материалами ставит в
качестве насущной задачи подготовку и так называемого доктринального
варианта уголовного кодекса. Разумеется, такой вариант кодекса не может
рассматриваться в качестве проекта, ибо при его подготовке, как нам
кажется, должны преследоваться несколько иные цели. Доктриналь-ный
вариант УК может носить лишь „консультативный” характер. Разработка и
опубликование такого кодекса будут иметь большое значение для
дальнейшего развития уголовно-правовой мысли. Предложения по
совершенствованию уголовного законодательства разрозненны, далеко не все
опубликованы в печати, а поэтому не становятся достоянием широких кругов
юристов, хотя это является необходимым условием успешного их обсуждения,
выработки коллективного мнения и принятия оптимального решения
законодателем. Опубликование доктринального варианта кодекса, в котором
в систематизированном „концентрированном” виде был бы обобщен
коллективный опыт ученых и практиков, помогло бы решению многих
уголовно-правовых вопросов, требующих законодательного регулирования»
.

При изучении вопроса о необходимости и целесообразности принятия новой
уголовно-правовой нормы, внесения изменений в действующую норму,
исключения нормы из действующего законодательства в целях повышения его
эффективности представляется возможным, а иногда и чрезвычайно
желательным проведение уголовно-правового эксперимента. Эксперимент
может выражаться в принятии на определенный срок на территории всей
страны или на территории союзной республики, или на какой-то части
территории новой уголовно-правовой нормы или в отмене действующей нормы.
Естественно, что эксперимент может проводиться только высшими органами
власти Союза ССР и союзных республик.

«Эксперимент состоит из: а) формулирования общей гипотезы
экспериментального исследования; б) разработки проекта опытной
уголовно-правовой нормы, определения основной цели и задач;

19 Болдырев Е. В. Научное обеспечение совершенствования уголовного
законодательства.— Советское государство и право, 1975, № 9, с. 101.

107

>>>108>>>

в) составления научной программы эксперимента; г) выбора
экспериментальных и контрольных объектов, изучения их
пред-экспериментальной деятельности; д) реализации программы
эксперимента, т. е. создания экспериментальной ситуации, наблюдения и
контроля за деятельностью объекта в экспериментальных условиях; е)
подведения итогов эксперимента (статистической обработки эмпирических
данных, их теоретического истолкования и оценки)» .

Практика пока не знает случаев проведения уголовно-правовых
экспериментов. Однако теоретики науки уголовного права все чаще ставят
вопрос о проведении таких экспериментов, считая их целесообразными. Так,
Е. В. Болдырев в указанной выше статье пишет: «Следует признать, что
экспериментальная проверка новых правовых норм получает все большее
признание. Однако в области уголовно-правового регулирования она почти
полностью отрицается. В юридической литературе было высказано мнение,
что распространение действия экспериментальной нормы на ограниченную
территорию или на ограниченный срок будет нарушением принципа равенства
граждан перед уголовным законом. Это верно. Однако в тех случаях, когда
возникает социальная потребность в экспериментальной проверке нормы,
регулирующей наиболее важную область уголовно-правовых отношений, нам
представляется допустимым правовое экспериментирование (разумеется, с
определенными ограничениями), ибо это происходит в интересах самих же
граждан»21. С этим положением в принципе можно согласиться. Проведение
уголовно-правовых экспериментов и возможно, и целесообразно. Думается,
что Е. В. Болдырев несколько робко ставит вопрос о возможности
экспериментирования в области уголовно-правовой борьбы с преступностью.
Дело заключается в том, что правильно организованный эксперимент не
нарушает принципа законности и равенства граждан перед законом.
Уголовное законодательство у нас в основном союзно-республиканское, и
нередко складывается такая ситуация, когда на территории одной союзной
республики действует один закон, а на территории другой республики по
этому же поводу — другой. Такое положение с точки зрения суверенитета
союзных республик вполне отвечает принципу равенства граждан перед
законом. Законодательной практике известны случаи, когда уголовный закон
действует только на части территории одной союзной республики. Так,
например, в ст. 236 главы одиннадцатой УК РСФСР «Преступления,
составляющие пережитки местных обычаев» говорится: «Действие настоящей
главы распространяется на те автономные республики, автономные области и
другие местности РСФСР, где обществен-

Миренский Б. А. Теоретические основы совершенствования советского
уголовного законодательства. Ташкент, 1983, с. 67.

21 Болдырев Е. В Научное обеспечение совершенствования уголовного
законодательства, с. 102.

108

>>>109>>>

но опасные деяния, перечисленные в настоящей главе, являются пережитками
местных обычаев». Поэтому одно и то же деяние (например, уплата и
принятие выкупа за невесту) считается преступлением на территории
Дагестанской АССР и не является таковым, если оно совершено на
территории Ленинградской области. И никто не считает это нарушением
принципа равенства граждан перед законом.

Что касается возможности издания закона на определенное время, то
решение это полностью относится к компетенции законодателя. Поэтому
эксперимент по выявлению эффективности уголовно-правовых норм
практически возможен, если: 1) он проводится на территории союзной
республики или страны в целом; 2) он осуществляется на основании закона,
принятого в установленном Конституцией порядке; 3) норма, применение
которой экспериментируется, принята на точно определенный срок; 4)
одновременно с экспериментальной нормой принимается закон, разрешающий
проведение эксперимента и устанавливающий порядок его проведения; 5)
отсутствуют другие пути и средства выявления эффективности нормы.
Думается, что некоторой робостью автора объясняется его оговорка, что
«общим правилом допустимости правового эксперимента должно быть условие,
что вводимая норма направлена на снижение уголовной ответственности (в
любых формах) или ее дифференциацию. И, наоборот, исключить всякую
возможность принятия в экспериментальном порядке норм, устанавливающих
или усиливающих уголовную ответственность» 22.

Если исходить из совершенно правильной посылки автора, что эксперимент
«происходит в интересах самих же граждан» и из общепризнанного положения
о том, что гуманизм уголовного права выражается прежде всего в том, что
оно защищает интересы всех трудящихся от преступных посягательств
отдельных лиц, то вряд ли можно считать обоснованной приведенную выше
оговорку. Ведь интересы трудящихся защищаются и путем смягчения, и путем
усиления ответственности. Смягчение наказания и усиление наказания, если
это было сделано в нарушение закона, одинаково оцениваются законодателем
и влекут “одинаковые правовые последствия. И то, и другое признаются
несоответствием назначенного судом наказания тяжести преступления и
личности виновного и рассматриваются в качестве основания к отмене
приговора (ст. 342 УПК РСФСР). В ст. 237 УПК РСФСР говорится, что «не
соответствующим тяжести преступления и личности осужденного признается
наказание, когда оно хотя и не выходит за пределы, предусмотренные
соответствующим уголовным законом, но по своему размеру является явно
несправедливым как вследствие мягкости, так и вследствие суровости».
Установление же более мягкой или более суровой санкции за-

Там же, с. 102

109

>>>110>>>

коном не может рассматриваться как нарушение принципа законности,
нарушение прав граждан. В этом плане экспериментальный закон ничем не
отличается от обычного.

Совершенствованию уголовного законодательства способствуют и иные, уже
проверенные формы и методы (обобщение практики, социологические
исследования, изучение общественного мнения и др.).

Назрела необходимость более точной регламентации деятельности по
подготовке различного рода законопроектов. В нормативных актах должны
содержаться четкие положения о порядке деятельности государственных и
общественных органов по осуществлению законодательной инициативы и о
порядке прохождения проектов законов через законодательные органы. В
этом направлении уже проделана существенная работа, о чем
свидетельствует принятие таких актов, как постановление Президиума
Верховного Совета СССР от 12 декабря 1977 г. «Об организации работы по
приведению законодательства Союза ССР в соответствие с Конституцией
СССР» 23, постановление Президиума Верховного Совета СССР от 25 декабря
1979 г. «О ходе подготовки законопроектов, предусмотренных планом
организации работы по приведению законодательства Союза ССР в
соответствие с Конституцией СССР» 24, постановление Президиума
Верховного Совета СССР от 6 мая 1980 г. «Об организации работы по
опубликованию законов СССР, постановлений и иных актов Верховного Совета
СССР» 25 и др.

Эта работа особенно важна в современных условиях, когда в
общегосударственном масштабе идет глубокий процесс совершенствования
всего законодательства. Совершенствование законодательства идет по трем
основным направлениям: а) восполнение пробелов в законодательстве,
возникших в связи с принятием новых Конституции СССР и Конституций
союзных и автономных республик, что выражается в разработке и принятии
новых законов, развивающих, дополняющих и конкретизирующих новые
Конституции; б) приведение действующих законов в соответствие с новыми
Конституциями, что обеспечивается внесением дополнений и изменений в
вышеуказанные законы; в) систематизация законодательства, которая должна
выразиться в создании Свода законов СССР и Сводов законов союзных
республик. Такая систематизация законодательства проводится в нашей
стране впервые. «На первое место здесь выдвигаются не
законодательно-технические, а в первую очередь политические цели:
приблизить законодательство к народу, сделать его более доступным для
граждан, повысить его стабильность, укрепить авторитет. Главным видом
систематизации в современных условиях становится подготовка Свода
законов СССР и Сводов за-

23 Ведомости Верховного Совета СССР, 1977, № 51, ст. 764.

24 Там же, 1980, № 1, ст. 3.

25 Там же, № 20, ст. 375.

110

>>>111>>>

конов союзных республик, рассчитанных (в отличие от прежних’
систематизированных изданий) в первую очередь на граждан. Другим важным
отличием современного этапа систематизации законодательства является то,
что она не ограничивается технической, внешней обработкой
систематизируемых актов, а предполагает и качественное улучшение
значительной части законодательства путем его кодификации, консолидации,
ликвидации имеющихся пробелов, а также внесения изменений и дополнений в
частично устаревшие акты. Третье отличие проводимой систематизации — ее
неразрывная связь с новым конституционным законодательством: одной из
практических задач, решаемых в ходе подготовки Свода законов СССР,
Сводов законов союзных республик, является приведение
систематизированного законодательства в соответствие с новыми
Конституциями» 2Ь.

§ 2. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА И ВОПРОСЫ ОБЩЕЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Одним из общих положений уголовно-правовой политики, закрепленных в
уголовном законодательстве, является определение задач этого
законодательства. Уголовная политика государства определяет, а затем и
реализует те цели, ради которых создается и функционирует система
юстиции. Применительно к нашей системе эта основная цель указана в ст. 1
Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, текст
которой приводился выше.

Действительно, если сущность уголовно-правовой политики есть борьба с
преступностью при помощи уголовного наказания, то эта сущность
практически реализуется в охране социалистических общественных отношений
от вреда, который им может быть причинен общественно опасными
действиями. «Главной функцией уголовного права является охранительная.
Она выражает основное направление осуществления, реализации уголовного
права. Ее значение — охрана обычных, нормальных общественных отношений
от преступных посягательств» 27.

В ст. 3 «Руководящих начал» 1919 г. говорилось, что «советское уголовное
право имеет задачей посредством репрессии охранять систему общественных
отношений, соответствующую интересам трудящихся масс, организовавшихся в
господствующий класс в переходный от капитализма к коммунизму период
диктатуры пролетариата». УК РСФСР 1922 г. сделал некоторый шаг назад по
сравнению с «Руководящими началами» 1919 г. в определении задач
уголовного права. Он заузил объект охраны: если «Руково-

26 Казьмин И. Ф., Пиголкин А. С. Развитие советского
законодательства на современном этапе.— Советское государство и
право, 1979, № 5, с. 19.

27 Кузнецов А. О социальной ценности советского уголовного права.—
Советская юстиция, 1979, № 13, с. 10.

111

>>>112>>>

дящие начала» таким объектом считали «систему общественных отношений,
соответствующую интересам трудящихся масс», то УК РСФСР 1922 г. таковым
считал «государство трудящихся». Ст. 5 УК РСФСР гласила: «Уголовный
кодекс РСФСР имеет своей задачей правовую защиту государства трудящихся
от преступлений и общественно опасных элементов и осуществляет эту
защиту путем применения к нарушителям революционного правопорядка
наказания или других мер социальной защиты». Это положение было
несколько исправлено при разработке Основных начал уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. и кодексов
союзных республик. В Основных началах говорилось, что* уголовное
законодательство Союза ССР и союзных республик имеет своей задачей
судебно-правовую защиту государства трудящихся от общественно опасных
деяний, подрывающих власть трудящихся или нарушающих установленный ею
правопорядок. Ст. 1 УК РСФСР 1926 г. устанавливала, что уголовное
законодательство РСФСР имеет задачей охрану социалистического
государства рабочих и крестьян и установленного в нем правопорядка от
общественно опасных действий (преступлений) путем применения к лицам, их
совершающим, указанных в настоящем кодексе мер социальной защиты. В этих
законодательных актах объектом защиты называется не только государство,
но и установленный властью трудящихся правопорядок.

Еще более конкретизирован был объект и способ его защиты при
формулировке задач уголовного законодательства в Основах уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. и УК союзных
республик 1959—1961 гг. В ст. 1 УК РСФСР 1960 г. говорится: «Уголовный
кодекс РСФСР имеет задачей охрану общественного строя СССР,
его-политической и экономической систем, социалистической собственности,
личности, прав и свобод граждан и всего социалистического правопорядка
от преступных посягательств. Для осуществления этой задачи Уголовный
кодекс РСФСР определяет, какие общественно опасные деяния являются
преступными, и устанавливает наказания, подлежащие применению к
лицам, совершившим преступления».

Как явствует из текста закона, средством решения задачи, стоящей перед
уголовным законодательством, является наказание. Наказание обеспечивает
выполнение этой задачи- путем достижения определяемых уголовно-правовой
политикой,, и закрепленных законодательством целей. На всех этапах
развития человеческого общества уголовное наказание (как только оно
появилось) использовалось господствующим классом как средство борьбы за
свое господство и в первую очередь как средство закабаления
эксплуатируемых классов. При неизменной сущности уголовного наказания
система наказаний, виды и содержание их, порядок исполнения изменялись в
зависимости от конкретной обстановки и тех целей, которых
господствующий класс пытался добиться

112

>>>113>>>

путем использования наказания. «Возникнув на сравнительно высокой
ступени общественного развития, наказание в различные времена и у
различных народов прошло очень сложный путь развития, претерпевая
большие изменения как в своем существе, так и в формах его выражения,
которые зависели от сущности политического режима, устанавливающегося
господствующим классом в государственных формированиях той или иной из
трех предшествовавших социализму социально-экономических формаций,
знавших государство и право,— рабовладении, феодализме и капитализме.
Даже в исторических пределах существования одной и той же формации
наказание не оставалось неизменным. Являясь одним из самых острых орудий
в руках господствующих классов, оно видоизменялось в зависимости от
потребностей этих классов в удержании власти, своего господства, от
методов, которыми они осуществляли свою диктатуру, свою власть, захватив
ее и развиваясь по восходящей линии или уходя с исторической арены и
цепляясь за то, чтобы как-то продлить свое существование» 28.

В зависимости от потребностей господствующего класса, определяемых в
конечном счете уровнем развития производительных сил и характером
производственных отношений, уровня культурного развития общества,
содержания господствующих философских идей, в различные времена, в
различных государствах, в различных правовых системах перед наказанием
выдвигались различные цели. Такими целями были возмездие, устрашение,
социальная защита, ресоциализация, предупреждение преступлений.

Советская уголовная политика исходит из того, что наказание должно
применяться для достижения целей исправления и перевоспитания
преступников и предупреждения совершения новых преступлений как самим
преступником, так и другими неустойчивыми членами нашего общества.

Ст. 20 Основ уголовного законодательства (ст. 20 УК РСФСР) гласит:
«Наказание не только является карой за совершенное преступление, но и
имеет целью исправление и перевоспитание осужденных в духе честного
отношения к труду, точного исполнения законов, уважения к правилам
социалистического общежития, а также предупреждения новых преступлений
как осужденными, так и иными лицами». С отдельными оговорками (о
соотношении целей исправления и перевоспитания, и частного
предупреждения, и общего предупреждения) это положение признается всеми
советскими учеными, которые высказывались по этому поводу в печати. Все
признают также, что наказание является карой за совершенное
преступление. Поэтому вряд ли целесообразно останавливаться в
настоящей работе на анализе этих

28 Багрий-ШахматовЛ. В. Уголовная ответственность и наказание. Минск,
1976, с. 108—109

Заказ 2102

113

>>>114>>>

вопросов. Спорным в советской литературе остается вопрос — является ли
кара одной из целей наказания. Большинство советских ученых отрицательно
отвечают на этот вопрос (Н. С. Алексеев, А. А. Герцензон, М. А. Ефимов,
Г. А. Левицкий, И. С. Ной, А. Л. Ременсон, К. С. Салихов, Н. А.
Стручков, М. Д. Шаргородский и многие другие). Вместе с тем ряд других
советских ученых исходят из того, что кара является одной из целей
наказания (И. И. Карпец, Д. О. Хан-Магомедов, М. И. Якубович). К этой
группе ученых относится и автор настоящей работы. Приступая к
рассмотрению этого спорного вопроса, необходимо прежде всего отметить,
что, излагая свою позицию 29, мы пользовались термином «кара» для
обозначения одной из целей наказания, тогда как этот термин
употребляется для обозначения содержания наказания и вряд ли годится для
характеристики цели наказания. Употребление этого термина породило ряд
недоразумений в споре и вызвало необоснованные упреки в адрес
сторонников признания кары одной из целей наказания. Эта группа ученых
(во всяком случае большинство из них), утверждая, что кара является
целью наказания, имела в виду то, что наказание наряду с другими целями
преследует и цель удовлетворения чувства справедливости советских
граждан. Таким образом, спор сводится к решению вопроса: является ли
одной из целей наказания удовлетворение чувства справедливости?
Первоначально критика сторонников взгляда на кару как на цель наказания
была очень простой. М. Д. Шаргородский заявлял, что «в основе взгляда
на наказание как на возмездие лежат чуждые нам

идеалистические, как правило, религиозные взгляды» .

Это утверждение неверно. Оно не соответствует истории развития взгляда
на наказание как на возмездие. Этот взгляд имеет совершенно земное
происхождение. Он’ есть результат перенесения идеи справедливости,
порожденной жизнью, на область борьбы с преступностью. Взгляд на
наказание как на возмездие взят религией из жизни, а не наоборот.

Кроме того, взгляд на наказание как на кару, возмездие и сейчас является
господствующим в советской литературе. Наказание называется карой и в
действующем законодательстве. Следовательно, речь идет не о том,
является ли наказание карой, а о том, является ли кара целью наказания.
Вторым доводом против признания наказания возмездием и кары целью
наказания являлось и является утверждение, что на этой позиции стоят
современные буржуазные законодательные органы и ученые, и,
следовательно, она для нас неприемлема. Однако этот довод не может быть
признан убедительным, так как не менее реакционные буржуазные
законодательные органы и ученые стоят на по-

^ Беляев Н А. Цели наказания и средства их достижения. Л., 1963.
Шаргородский М. Д. Наказание по советскому уголовному праву М., 1958, с.
17.

114

>>>115>>>

зиции признания исправления, общего и частного предупреждения в качестве
целей наказания, а причиняемые страдания считают средством достижения
этих целей. О такой цели наказания, как исправление преступника, еще до
нашей эры говорил греческий философ Протагор. Сторонники такого
толкования целей наказания были в рабовладельческом, феодальном и в
буржуазном обществе. Имеются они и в современных буржуазных
государствах. Третий довод против признания кары целью наказания
сводится к утверждению, что кара есть содержание наказания и поэтому не
может быть целью его. Такая постановка вопроса неправильна с позиции
диалектического материализма. Нельзя одно явление рассматривать всегда
только как средство, а другое — всегда только как цель. Диалектика
заключается в том, что одно и то же явление может выступать как цель и в
то же время может быть средством достижения другой цели. Например,
исправление и перевоспитание преступника есть цель наказания, и
одновременно исправление и перевоспитание выступают как средство
достижения цели ликвидации преступности, которая в данной взаимосвязи
выступает в качестве цели. Но и ликвидация преступности не самоцель, она
есть одно из средств решения задачи воспитания человека будущего и т. д.

Наконец, в ходе полемики против сторонников признания кары целью
наказания «противники» этой точки зрения сначала искажают критикуемую
позицию, а затем критикуют эту искаженную позицию. Это искажение
заключается в утверждении, что будто бы сторонники признания кары в
качестве цели наказания считают, что таковой является применение
наказания ради наказания, причинение преступнику страданий ради
страданий. Выдвинув подобное обвинение, А. А. Пионтковский затем писал:
«Если ставить целью наказания возмездие, то неизбежно вся карательная
система будет проникнута духом неоправданной жестокости… Признание
возмездия неизбежно приведет к превалированию задач устрашения и к
умалению задач исправления и перевоспитания преступника…»31 Но ведь
никто и никогда из критикуемых авторов не утверждал, что наказание
должно назначаться ради наказания и страдания должны причиняться ради
страданий.

По нашему мнению, суть дела заключается в том, что наказание должно
применяться и страдания должны причиняться преступнику не только в целях
его исправления и перевоспитания и предупреждения преступлений, но и для
удовлетворения чувства справедливости советских граждан, оскорбленного
совершением преступления.

Таким образом, существо полемики по вопросу признания или непризнания
удовлетворения чувства справедливости одной из це-

31 Курс советского уголовного права, в 6-ти т. /Под ред. А. А.
Пионт-ковского, П. С. Ромашкина, В. М. Чхиквадзе. М., 1970, т. 3, с. 36.

8*
115

>>>116>>>

леи наказания должно сводиться к решению следующего вопроса: нужно ли к
наказанию подходить чисто утилитарно и при применении его стремиться к
достижению целей исправления и перевоспитания, общего и частного
предупреждения или необходимо, кроме того, учитывать чувственную,
эмоциональную сторону воздействия наказания и добиваться, чтобы оно
удовлетворяло чувство справедливости советского общества, возмущенного
совершенным преступлением?

И. С. Ной, который более глубоко и основательно, чем все другие
оппоненты, рассматривает проблему именно с этих позиций (а именно только
с этих позиций она и должна рассматриваться), свою критику «противников»
начинает с утверждения о неясности самого понятия «чувство
справедливости членов социалистического общества». Он пишет: «Понятие же
„чувство справедливости членов социалистического общества”, ради
которого с позиции возмездия и должны причиняться лишения и страдания
преступнику, весьма расплывчато и неопределенно» 32. Это совершенно
непонятное утверждение, так как категория справедливости является одной
из важнейших нравственных, этических категорий, которой пользуется
человеческое общество. Нравственные категории — это наиболее
абстрагированные от реальной жизни (но определяемые ею) общие понятия, в
которых выражается отношение человека к обществу в целом и к другим
людям. Важнейшими этическими категориями являются добро, справедливость,
долг, честь, достоинство, совесть, счастье и противоположные им
категории — зло, несправедливость, бесчестие, несчастье и т. д.
Нравственные категории — это не просто выдумка людей, а идеи,
порожденные жизнью, практической деятельностью людей. Справедливость,
писал Ф. Энгельс, всегда представляет собой лишь «идеологизированное,
вознесенное на небеса выражение существующих экономических отношений
либо с их консервативной, либо с их революционной стороны»33. Понятие
справедливости появилось в первобытнообщинном строе, которое
характеризовалось полным равенством людей. Равенство было естественным
представлением членов общества о взаимоотношении людей. «Идея
справедливости по своему происхождению есть не что иное, как проявление
духа равенства» 34,— писал П. Лафарг. Советские философы В. Г. Иванов и
Н. В. Рыбакова также пишут: «В основе справедливости заключается идея о
равенстве… эта идея явилась отражением сложной практической
деятельности человека родового строя, во всех своих направлениях
осуществлявшей практическое равенство, частным случаем которого было
воздаяние» Зь. В юридической литературе

32 Н о й И. С. Сущность и функции уголовного наказания в
Советском государстве. Саратов, 1973, с. 82.

™ Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 273.

34 Лафарг П. Экономический детерминизм К. Маркса. М., 1928, с. 98.

35 Иванов В. Г., Р ы б а к о в а Н. В. Очерки марксистско-ленинской
этики. Л., 1963, с. 204—205.

116

>>>117>>>

также говорится: «Исторически представления о справедливости возникли
еще в условиях доклассовой организации общества в форме чувств, эмоций,
идей, оценок, норм и явились, в свою очередь, отражением в духовной
сфере системы производственных и распределительных отношений,
свойственных конкретной общественно-экономической формации» Зб.

Равенство проявлялось прежде всего в распределении средств потребления и
труда, что и привело к формированию понятия, по выражению П. Лафарга,
«справедливости распределяющей». Понятие «воздающей справедливости»
вырабатывалось в процессе регламентации такой естественной человеческой
страсти, как месть. Наиболее четко «воздающая справедливость» выражалась
в принципе талиона — «око за око — зуб за зуб». В дальнейшем на
формирование понятия справедливости решающее влияние оказала частная
собственность и порождаемые ею идеи и взгляды. В классовом обществе
понятие «справедливость», как и вообще все нравственные (моральные,
этические) категории, имеет классовый характер. В понятие равенства и,
следовательно, «справедливость» разные классы вкладывали разное
содержание. Понятие «воздающая справедливость» в смысле воздания равным
за равное осложнялось тем, что при выборе меры воздаяния равной
содеянному приходилось сравнивать трудно сравнимые ценности: с одной
стороны, всегда жизнь, здоровье и другие блага преступника, а с другой —
жизнь, здоровье и другие блага потерпевшего, государственная власть,
нормальная деятельность аппарата управления, нормальное функционирование
хозяйства и т. д. Но существо понятия справедливости сохранилось: это
воздаяние равным за равное. Идея справедливости в советской уголовной
политике и уголовном законодательстве выражается в принципе соответствия
наказания тяжести и характеру преступления. Следовательно,
справедливость вообще и в уголовно-правовом смысле в частности — это не
какое-то «расплывчатое и неопределенное понятие», а понятие совершенно
четкое и ясное. В. И. Ленин, отмечая значение справедливости в реальной
жизни, писал: «Справедливость—пустое слово, говорят интеллигенты и те
прохвосты, которые склонны объявлять себя марксистами на том возвышенном
основании, что они „созерцали заднюю” экономического материализма» 37.

Таким образом, вопрос, является ли кара целью наказания, тождествен
вопросу, соответствует ли с точки зрения справедливости тяжесть
наказания тяжести совершенного преступления, соответствуют ли тяготы и
лишения, входящие в содержание назначенного наказания, тому злу, которое
преступник причинил обществу, удовлетворено ли чувство справедливости
советского общества назначенным наказанием?

в праве.

Вопленко Н. Н. Социальная справедливость и формы ее выражения |ве.—
Советское государство и право, 1979, № 10, с. 40. 37 Л е н и н В. П.
Поли. собр. соч., т. 34, с. 332.

117

>>>118>>>

И. С. Ной, М. Д. Шаргородский и некоторые другие авторы отвечают на этот
вопрос отрицательно. И. С. Ной, например, пишет: «Нельзя согласиться с
высказанным Н. А. Беляевым, В. Г. Смирновым и некоторыми другими
авторами мнением о необходимости при решении одного из важнейших
вопросов уголовного права — вопроса о целях наказания — считаться и с
„чувством справедливости членов социалистического общества”, когда под
этими чувствами понимается восприятие наказания как возмездия» 38.
Какие-либо веские доводы в поддержку такой позиции не приводятся.
Единственный довод, заслуживающий внимания, заключается в следующем:
стремление к воздаянию, желание причинить преступнику страдания за
совершенное им преступление — это низменное желание, а человек,
находящий удовлетворение в причинении другому человеку страданий и
лишений, не заслуживает одобрения с точки зрения нашей социалистической
морали. Советское право не должно идти на поводу у таких людей, а должно
воспитывать советских людей в духе коммунистической морали, которой
будет чуждо такое чувство.

Вполне возможно, что такого чувства, как удовлетворение от причинения
страданий человеку, причинившему вред обществу или отдельным членам его,
у членов коммунистического общества не будет. Но оно есть сейчас, и не
на уровне сознания отдельных лиц, а на уровне общественной психологии.
Можно ли с этим не считаться?

Можно привести немало примеров, когда Коммунистическая партия стремится
в современных условиях воспитывать у советских граждан такие чувства,
которые являются ценными сейчас и будут отсталыми при коммунизме.
Возьмем, к примеру, такое чувство, как патриотизм, любовь к Родине.
Воспитание советских граждан в духе патриотизма Программа
Коммунистической партии считает важнейшим элементом коммунистического
воспитания. Но какова природа патриотизма? Патриотизм есть результат
разобщения народов, разделения их на обособленные общности в рамках
отдельных государств. «Патриотизм — одно из наиболее глубоких чувств,
закрепленных веками и тысячелетиями обособленных отечеств»,— отмечал В.
И. Ленин 39.

Коммунизм предполагает уничтожение государства вообще, ликвидацию
государственных границ, слияние всех наций, народов и народностей в
единую человеческую общность, создание единой общечеловеческой культуры.
Естественно, что в этих условиях чувство патриотизма станет совершенно
бессмысленным, и даже более того, стремление к обособлению народов и
народностей будет рассматриваться как реакционное явление, чуждое
коммунистической морали.

38 Н о й И. С. Сущность и функции наказания в Советском государстве,
с. 95.

39 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 190.

118

>>>119>>>

Аналогично обстоит дело и с таким чувством, как справедливость,
применительно к причинению страданий человеку. Сугубо утилитарный,
рациональный подход к определению целей и задач наказания, который
пропагандируют противники признания в качестве цели наказания,
удовлетворение чувства справедливости, подход, игнорирующий,
сбрасывающий со счета чувственную, эмоциональную сторону этой проблемы,
несмотря на кажущуюся прогрессивность, на самом деле есть отголосок
ушедшего в прошлое периода развития нашего общества, когда в результате
допущенных ошибок имела место недооценка личности человека как
самостоятельной ценности. Наказание должно быть утилитарным,
рациональным, а чувства и эмоции здесь ни при чем, рассуждают эти
ученые. А вот В. И. Ленин говорил: «…без „человеческих эмоций” никогда
не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины» 40.

Правильно писал по этому поводу И. Е. Фарбер: «Советский закон
определяет уголовную ответственность за преступное деяние и наказание за
него. Наказание можно изучать с различных сторон: его содержание,
взаимоотношение личности и общества, его цели и пр. Важна и
психологическая сторона наказания, чтобы оно воспринималось в массовом
правосознании как справедливая мера общественного воздействия. Для этого
нужно знать законы соразмерности наказания с преступлением, а эти законы
лежат в сфере общественной психологии и, особенно, в правовых чувствах»
.

Противники признания удовлетворения чувства справедливости в качестве
цели наказания не могут отрицать значение справедливости и ее проявления
в уголовно-правовой политике и уголовном праве (соответствие тяжести
наказания тяжести совершенного преступления) для борьбы с преступностью.
Так, в Курсе уголовного права сказано: «Марксизм никогда не отрицает
роли и значения категории справедливости в борьбе за установление
социалистического и коммунистического общества, но он всегда вкладывал в
нее свое особое содержание» 42. И. С. Ной пишет: «Являясь важным
элементом наказания, кара выступает мерилом справедливости наказания и
поэтому за более опасные преступления следует и более тяжелая кара.
Справедливость же наказания необходима как для достижения цели
исправления и перевоспитания, .так и для осуществления общей превенции»
43. И далее: «Представление о соответствии тяжести наказания тяжести
преступления исторически воспринято и общественным мнением, с чем
нельзя не считаться в

40 Там же, т. 25, с. 112.

41 Фарбер И. Е. Правосознание как форма общественного
сознания. М., 1963, с. 93—94.

42 Курс советского уголовного права в 6-ти т., т. 3, с. 36.

43 Н о й И. С. Сущность и функции уголовного наказания в
Советском государстве, с. 61.

119

>>>120>>>

борьбе с преступностью»44. Совершенно непонятно, почему из этих
правильных положений указанные авторы не делают верных выводов по
рассматриваемому спорному вопросу. Ведь стремление к тому, чтобы
наказание было справедливым, чтобы суровость его соответствовала тяжести
совершенного преступления, и есть стремление удовлетворить чувство
справедливости.

Советский законодатель в ряде нормативных актов указывал на
необходимость учета чувств советских людей. Президиум Верховного Совета
СССР, устанавливая, что «нацистские преступники, виновные в тягчайших
злодеяниях против мира и человечности и в военных преступлениях,
подлежат суду и наказанию независимо от времени, истекшего после
совершения преступления», руководствовался тем, что «совесть и
правосознание народов не могут мириться с безнаказанностью фашистских
преступников, совершивших тягчайшие злодеяния в период второй мировой
войны» 45. Нельзя недооценивать при решении этой спорной проблемы и то,
что удовлетворение чувства справедливости приносит и существенную
практическую пользу: признание обществом наказания справедливым означает
одобрение советской уголовной политики, порождает уверенность в
стабильности нашего государственного и общественного строя, и в том, что
государство стоит на страже прав и интересов советских граждан.

Таким образом, советская уголовно-правовая политика, направляя
деятельность законодательных органов по разработке системы наказаний,
исходит из того, что уголовное наказание должно обеспечить достижение
целей исправления и перевоспитания осужденных, предупреждение совершения
новых преступлений со стороны осужденного и других неустойчивых граждан
нашего общества, удовлетворение чувства справедливости советских людей.
То обстоятельство, что в действующем законодательстве прямо не говорится
об удовлетворении чувства справедливости как цели наказания, не меняет
существа дела. Правильно пишет в связи с этим Н. И. Загородников: «Эти
цели (кроме прямо указанных в законе) не определяются в законе, они
содержатся в социальных нормах, представлениях людей о добре и зле, в
общественном правосознании граждан. В социальном плане целью наказания
является обеспечение справедливости при разрешении каждого конкретного
социального-конфликта, выразившегося в совершении
преступления»46.

В соответствии с целями, которые ставятся перед наказанием,
разрабатывается и система наказаний. Наиболее точное определение системы
дает Л. В. Багрий-Шахматов. Он определяет ее как «предусмотренный
советским уголовным законом, исчерпывающий, не подлежащий произвольным
изменениям, обязательный

44 Там же.

45 Ведомости Верховного Совета СССР, 1965, № 10, ст. 123.

46 Загородников Н. И. Советская уголовная политика. М., 1979, с. 61.

120

>>>121>>>

для судов перечень наказаний, расположенный в определенном порядке» .

Вместе с тем и это определение может быть улучшено. Вряд ли в него нужно
вводить такой признак, как «не подлежащий произвольному толкованию».
Во-первых, не ясно, какое толкование Л. В. Багрий-Шахматов называет
«произвольным». Теория права знает много видов толкования: по объему, по
субъекту и т. д. Каждый из этих видов толкования имеет право на
существование, практически применяется и поэтому не может быть назван
произвольным. Если в данном случае «произвольное» толкование
противопоставляется «общеобязательному», то об этом вряд ли нужно
указывать в определении, так как общеизвестно, что общеобязательное
толкование может дать только Президиум Верховного Совета СССР и
Президиум Верховного Совета союзной республики.

Во-вторых, указание на то, что это «исчерпывающий» и «обязательный для
судов» перечень наказаний, означает, что он не может быть никем изменен
(разумеется, кроме законодателя). Затем недостаточно четко указание на
то, что система наказаний — это «перечень наказаний, расположенных в
определенном порядке». В советском уголовном праве с самого начала
укоренился порядок размещения наказаний в зависимости от их
сравнительной тяжести: от более тяжких к менее тяжким. Об этом и следует
сказать в определении системы наказаний.

Наконец, система наказаний внешне выражается не только в перечне
наказаний, но и в классификации их (деление всех видов наказаний на
основные и дополнительные, исключение смертной казни из общего перечня
наказаний). С учетом этих замечаний систему наказаний можно определить
как предусмотренный советским уголовным законом исчерпывающий,
обязательный для судов перечень наказаний, расположенных по признаку
тяжести видов наказания (от более суровых к менее суровым), а также
законодательно закрепленную классификацию видов наказаний.

Система наказаний строится на основе принципов советской
уголовно-правовой политики, которые специфично проявляются при решении
этого вопроса. Поэтому принципы построения системы наказаний — это не
какие-то самостоятельные принципы, отличающиеся от принципов
уголовно-правовой политики, а лишь конкретизация последних применительно
к одной из сфер уголовной политики. Принципы построения системы
наказаний начали складываться с начала проведения в жизнь советской
уголовно-правовой политики. Решающее влияние на этот процесс оказали
идеи В. И. Ленина. Накануне VIII съезда партии он писал применительно к
этой проблеме:

«1) > % условного осуждения

2) » » общественного порицания

47 Багрий-Шахматов Л. В. Уголовная ответственность и наказание, с. 139.

121

>>>122>>>

3) замена лишения свободы принудительным трудом с проживанием на дому

4) замена тюрьмы воспитательными учреждениями

5) введение товарищеских судов (для известных категорий и в армии и
среди рабочих)» 48.

Руководствуясь этим и иными высказываниями В. И. Ленина по вопросу
использования уголовной репрессии, Программа партии, принятая VIII
съездом партии, указывала, что «в области наказания организованные таким
образом суды уже привели к коренному изменению характера наказания,
осуществляя в широких размерах условное осуждение, введя как меру
наказания общественное порицание, заменяя лишение свободы обязательным
трудом с сохранением свободы, заменяя тюрьмы воспитательными
учреждениями и давая возможность при-менять практику товарищеских
судов». Там же была поставлена задача замены в конечном итоге системы
наказаний системой мер воспитательного характера 49. Л. В.
Багрий-Шахматов правильно отметил, что «Программа партии в этой части
положила начало широкой выработке и законодательному закреплению
принципов построения системы уголовных наказаний в нашей стране, ибо ее
указания в области уголовной и исправительно-трудовой политики были
пронизаны идеями гуманизма и целесообразности в осуществлении репрессии»
50.

Система наказаний в соответствии с требованиями уголовно-правовой
политики строилась на следующих основных положениях: классовость,
целесообразность содержания наказания, определенность, разнообразие мер
наказания. Принцип классовости системы наказаний открыто провозглашается
советской уголовно-правовой политикой и уголовным законодательством.
Так, Д. И. Курский, отмечая деление всех преступлений в УК РСФСР 1922 г.
на две группы: преступления, непосредственно направленные против
советского строя, и преступления, являющиеся пережитками старого строя,
говорил: «Нам было ясно, что раз мы принимаем такое деление, то таков же
должен быть и основной принцип при выработке мер наказания. Очевидно, те
преступления, которые непосредственно направлены против советского
строя, требуют более сильных репрессий, а те, которые являются
пережитками старого строя, такой суровости не требуют» 51.

Принцип целесообразности содержания наказания заключается в том, что в
систему наказаний должны включаться только

48 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 38, с. 408

49 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК, т.
2. М., 1983, с. 81.

50 Багрий-Шахматов Л. В. Уголовная ответственность и наказание, с.
220.

51 Курский Д. И. Уголовный кодекс 1922 года.— В кн.:
Избранные статьи и речи. М., 1948, с. 82.

122

>>>123>>>

такие меры, которые по своим объективным свойствам способны обеспечить
достижение целей, которые ставятся перед наказанием. Этот принцип
построения системы наказаний есть выражение таких принципов советской
уголовно-правовой политики, как социалистический гуманизм, соответствие
наказания тяжести и характеру преступления. Характер целей, которые
ставятся перед наказанием в соответствии с принципами советской
уголовно-правовой политики, требует, чтобы всякое наказание было карой
за совершенное преступление, т. е. оно должно причинять преступнику
тяготы и лишения. В противном случае наказание не будет оказывать
устрашающего воздействия на неустойчивых граждан нашего общества (общее
предупреждение) и на самого осужденного (частное предупреждение), а
также не будет способно удовлетворить чувство справедливости советских
граждан. Вместе с тем наказание по своему содержанию должно быть таким,
чтобы оно обеспечивало исправление и перевоспитание осужденного и тем
самым достижение цели частного предупреждения, а также удовлетворение
чувства справедливости (ибо организация принудительного перевоспитания
преступника так же, как и причинение ему страданий, удовлетворяет это
чувство).

Этот принцип означает также, что в содержание наказаний не должны
включаться элементы, преследующие цели, не предусмотренные
уголовно-правовой политикой и не закрепленные в законодательстве. Наша
политика всегда исходила и исходит из того, что наказание не имеет целью
причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства.
К- Маркс писал: «…жестокость, не считающаяся ни с какими различиями,
делает наказание совершенно безрезультатным, ибо она уничтожает
наказание как результат права» °2. Еще в 1899 г. В. И. Ленин в своей
работе «Проект программы нашей партии» выдвигал требование уничтожения
наказаний, «не совместимых с достоинством человека…»53.

Это, конечно, не означает, что наказание вообще должно быть лишено
элементов, причиняющих физические страдания или унижающих человеческое
достоинство. Например, использование особо опасных преступников
преимущественно на тяжелых работах, установление пониженной нормы
питания для нарушителей порядка, применение наручников и смирительной
рубашки к злостным нарушителям режима несомненно причиняют физические
страдания. Постоянные охрана и надзор, обыски, досмотры и т. д.,
конечно, унижают достоинство личности. Но все это делается не с целью
причинить физические страдания или унизить человеческое достоинство, а
для того, чтобы обеспечить достижение закрепленных в законе целей
наказания.

Принцип определенности означает, что система наказаний должна содержать
исчерпывающий и точный перечень наказа-

52 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 123.

53 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 224.

123

>>>124>>>

ний, что к виновному может быть применено только наказание, указанное в
этом перечне, что масимальные и минимальные размеры (пределы) наказаний
должны быть определены. Этот принцип есть конкретизация принципа
социалистической законности в вопросе построения системы наказаний. В
нем проявляется принципиальное отличие советской уголовно-правовой
политики и уголовной политики буржуазных государств, которая
предусматривает возможность широкого использования неопределенных видов
наказаний и в соответствии с этим вынесение неопределенных приговоров.
Принцип разнообразия мер наказания выражается в том, что система
наказаний включает в себя целый ряд различных по своему содержанию, по
суровости, по пределам видов наказаний, что позволяет в каждом
конкретном случае избрать вид и размер наказания,- обеспечивающие
наиболее успешное достижение целей наказания. Он проявляется также в
том, что система наказаний позволяет избрать не какое-то одно наказание,
а комбинацию их, что обеспечивается наличием альтернативных санкций,
деления всех видов наказания на основные и дополнительные, возможностью
выйти за пределы санкции в сторону смягчения наказания. В. И. Ленин
говорил о значении этого принципа: «Разнообразие здесь есть ручательство
жизненности, порука успеха в достижении общей единой цели: очистки земли
российской от всяких вредных насекомых, от блох — жуликов, от клопов —
богатых и прочее и прочее. В одном месте посадят в тюрьму десяток
богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы… В
другом — поставят их чистить сортиры. В третьем — снабдят их, по отбытии
карцера, желтыми билетами, чтобы весь народ, до их исправления, надзирал
за ними, как за вредными людьми. В четвертом — расстреляют на месте
одного из десяти, виновных в тунеядстве. В пятом — придумают комбинации
разных средств и путем, например, условного освобождения добьются
быстрого исправления исправимых элементов из богачей, буржуазных
интеллигентов, жуликов и хулиганов» 54.

Д. И. Курский в качестве положительного момента УК РСФСР 1922 г. отмечал
то, что Кодексом «суду предоставляется широкий простор для избрания той
или иной меры, того или иного срока лишения свободы, широкий простор для
комбинации мер репрессии» 55.

Принципиальные положения по вопросу развития системы наказаний в
современных условиях, заключающиеся в том, что система уголовных
наказаний в процессе ее дальнейшего развития и совершенствования в
конечном итоге должна быть устранена и заменена системой мер
общественного воздействия и воспитания, полностью сохраняют значение и
силу56.

54 Там же, т. 35, с. 204.

55 Курский Д. И. Уголовный кодекс 1922 г., с. 83.

56 Проблемы советской уголовной политики/ Под ред. А. И. Коробеева.
Владивосток, 1985, с. 38.

124

>>>125>>>

Система наказаний в советском уголовном праве всегда строилась в
соответствии с принципами уголовно-правовой политики, уголовно-правовыми
принципами и вытекающими из них общими положениями, непосредственно
относящимися к системе наказаний (классовость, целесообразность,
определенность, разнообразие). В первые годы Советской власти система
наказания оформлялась в процессе правотворчества народных масс. В первые
месяцы и годы Советской власти судебными органами (народные и окружные
суды, революционные трибуналы и состоящие при них трибуналы печати,
военные трибуналы, полковые суды и командующие войсками, губернские и
полевые комиссии по борьбе с дезертирством, дисциплинарные рабочие
товарищеские суды) применялись следующие виды наказаний:
«предупреждение; общественное порицание (в публичном заседании суда);
доведение до сведения организации, где работает наказуемый, о
совершенном им преступлении; выговор; строгий революционный выговор;
принудительное политическое воспитание; помещение на видном месте
приговора или же специальное издание опровержения ложных сведений;
лишение карточек; исключение из объединения, возмещение причиненного
ущерба; принуждение к действию, не представляющему физического лишения;
денежные вычеты в утроенном размере от суммы, причитающейся за время
отсутствия в части (для дезертиров); лишение навсегда или на срок всего
земельного надела или части его (для дезертиров); денежный штраф;
секвестр и конфискация имущества (частичная или полная); воспрещение
исполнять’ту или иную работу; воспрещение занимать ту или иную
должность; высылка из определенной местности; общественные
принудительные работы; принудительные работы на рудниках (для
капиталистов-саботажников); перевод на тяжелые принудительные работы без
лишения свободы в том же предприятии или вне такового сроком до 6
месяцев; направление в штрафную часть; направление на фронт (для
военнослужащих); лишение (поражение) всех или некоторых политических
прав (на срок или без срока); увольнение из предприятий с передачей в
концентрационный лагерь на срок до 6 месяцев; лишение свободы на
определенный срок; объявление врагом свободного народа и революции;
опубликование списков врагов народа; объявление вне закона; расстрел 57.

Обращает на себя внимание сведение до минимума наказаний, связанных с
физической изоляцией виновных, и широкое применение наказаний,
приближенных по своему содержанию к чисто воспитательным мерам, а также
использование таких наказаний, которых не знала и не могла знать система
наказаний эксплуататорских государств (общественное порицание,
революционный выговор, принудительные работы и другие). Этот пе-

17 Багрий-Шахматов Л. В. Уголовная ответственность и наказание,
с. 217.

125

>>>126>>>

речень наказаний, применяемый по-разному различными органами в различных
районах страны, был первым шагом по созданию системы наказаний. В нем
четко прослеживается классовый подход и стремление к разнообразию
применяемых наказаний. Положения Же о целесообразности видов наказания и
определенности системы пока еще не нашли в нем отражения и закрепления.
Первые указания нормативного характера относительно системы наказаний
содержались в Декрете о суде № 1 от 24 ноября 1917 г 58. В нем
упоминается такой вид наказания, как лишение свободы «свыше 7 дней, но
не свыше 2 лет».

Перечень наказаний постепенно расширялся в других нормативных актах.
Впервые система наказаний была установлена в «Руководящих началах по
уголовному праву РСФСР» 1919 i В ст. 25 «Руководящих начал» был дан
примерный перечень видов наказаний, которые могли применяться судебными
органами. Он состоял из 15 видов наказаний, расположенных от менее
тяжкого (внушения) к наиболее тяжкому (расстрел). Эта система не
отвечала требованию определенности, ибо она не давала исчерпывающего
перечня наказаний и допускала возможность назначения лишения свободы на
неопределенный срок до наступления известного события и
целесообразности, так как в перечне содержались меры воздействия,
лишенные карательного характера («внушение», «пройти известный курс
обучения»). Исчерпывающий и точный перечень наказаний был дан в УК РСФСР
1922 г. В перечень наказаний вошли меры воздействия, действительно
являющиеся карой, и исключены из него меры чисто воспитательного
характера, ранее предусмотренные в «Руководящих началах». Виды наказаний
были расположены в порядке от наиболее тяжких к более мягким. Система
наказаний в УК РСФСР 1922 г. (ст. 32) выглядела следующим образом:
изгнание из пределов РСФСР на срок или бессрочно; лишение свободы со
строгой изоляцией или без таковой; принудительные работы без содержания
под стражей; условное осуждение; конфискация имущества — полная или
частичная; штраф; поражение прав; увольнение от должности; общественное
порицание; возложение обязанности загладить причиненный вред. Смертная
казнь не была включена в общий перечень наказаний, что подчеркивало ее
исключительный и временный характер.

Система наказаний, предусмотренная УК РСФСР 1922 г., не претерпела
существенных изменений в Основных началах уголовного законодательства
Союза ССР и союзных республик 1924 г. и в УК РСФСР 1926 г.

Действующая система наказаний закреплена Основами уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. В УК РСФСР 1960
г. полностью воспринята система на-

58 СУ РСФСР, 1917, № 4

59 Там же, 1919, № 66.

126

>>>127>>>

казаний, закрепленная в ст.ст. 21, 22 и 38 Основ, и, кроме того, она
была дополнена такими видами наказаний, как увольнение от должности,
возложение обязанности загладить причиненный вред. В настоящее время она
выглядит следующим образом: 1) лишение свободы; 2) ссылка; 3) высылка;
4) исправительные работы без лишения свободы; 5) лишение права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью; 6)
штраф; 7) увольнение от должности; 8) возложение обязанности загладить
причиненный вред; 9) общественное порицание; 10) конфискация имущества;
11) лишение воинского или специального звания. К военнослужащим срочной
службы может быть также применено наказание в виде направления в
дисциплинарный батальон (ст. 21 УК РСФСР). За пределы перечня вынесена
смертная казнь, которая рассматривается как исключительная и временная
мера (ст. .23 УК РСФСР). Все виды наказаний, составляющих систему,
подразделяются на основные и дополнительные. Основными мерами наказания
считаются такие, которые применяются только самостоятельно и не могут
быть присоединены дополнительно к какому-нибудь другому виду наказания.
К ним относятся лишение свободы; исправительные работы без лишения
свободы, общественное порицание, направление в дисциплинарный батальон
(ч. 1 ст. 22 УК РСФСР). Дополнительными считаются меры наказания,
которые не применяются самостоятельно, а могут быть лишь присоединены к
другим видам наказаний. К ним относятся конфискация имущества, а также
лишение воинского или специального звания (ч. 3 ст. 22 УК РСФСР). Все
остальные виды наказаний могут быть и основными и дополнительными (ч. 2
ст. 22 УК РСФСР). Действующая система наказаний полностью соответствует
принципам ее построения, выработанным советской уголовно-правовой
политикой. Это, конечно, не означает, что она не может быть изменена.
Наоборот, процесс постепенной замены мер уголовного наказания мерами
общественного воздействия и воспитания может привести к изменению
содержания включенных в систему видов наказания и пополнения системы за
счет новых видов. Так, Указом Президиума Верховного Совета РСФСР «О
внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР» от 11 октября
1982 г. в перечень наказаний было включено направление в
воспитательно-трудовой профилакторий ь0 или Указом Президиума Верховного
Совета СССР от 12 июня 1970 г. 6| было введено условное осуждение к
лишению свободы с обязательным привлечением осужденного к труду (ст. 242
УК РСФСР). В советской юридической литературе уже неоднократно делались
предложения рассматривать эту меру воздействия в качестве
самостояте.плюго вида наказания. «Разновидностью условного осуждения,
выступающего как вид уголовного наказания, явля-

60 Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1982, № 41, ст. 1513.

61 Ведомости Верховного Совета СССР, 1970, № 24, ст. 204.

127

>>>128>>>

ется условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением к
труду, установленное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 июня
1970 г. „Об условном осуждении к лишению свободы с обязательным
привлечением осужденного к труду”. Сущность данного вида условного
осуждения в значительной степени отлична от положений ст. 38 Основ
уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, определяющей
институт условного осуждения в целом. Она дает все основания признать
новый вид условного осуждения самостоятельным видом наказания»62. Это
предложение само по себе подлежит еще обсуждению, но тенденция
пополнения системы наказаний новыми видами налицо.

Система наказаний, принципы ее построения, равно как и все
уголовно-правовые принципы, лежит в основе построения санкций в составах
преступлений. Санкции уголовных законов должны строиться на прочной
основе таких принципов, как соответствие наказания тяжести и характеру
преступления, индивидуализация наказания, экономия средств уголовной
репрессии. Основными требованиями, которые должны предъявляться к
санкциям, являются следующие: санкция состава преступления,
предусматривающего ответственность за совершение более тяжкого
преступления, должна содержать и более суровые вид и меру наказания.
Иное положение было бы грубым нарушением принципа справедливости. Верно
писал по этому поводу А. А. Пионтковский: «Пропорциональность наказания
в законе степени общественной опасности преступления является
элементарным требованием осуществления общепредупредительного действия
наказания. Когда эта пропорциональность нарушается в уголовном
законодательстве, то это означает, что в нем отсутствует внутренняя
согласованность. А это может влечь за собой весьма отрицательные
последствия» б3. В период с 1947 г. (с момента отмены смертной казни за
все преступления) до 1954 г. (момента восстановления смертной казни за
умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами), создалась ситуация,
когда за умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами максимальная
мера наказания была 10 лет лишения свободы, и за умышленное убийство без
отягчающих обстоятельств — 8 лет лишения свободы, тогда как хищение
государственного имущества при отягчающих обстоятельствах каралось
заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от 10 до 25 лет,
нападение с целью завладения личным имуществом граждан при отягчающих
обстоятельствах — заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от
15 до 25 лет, изнасилование без отягчающих обстоятельств — заключением
в исправительно-трудовом лагере на срок от 10

62 Багрий-Ш ах матов Л. В. Уголовная ответственность и наказание, с.
275.

63 Пионтковский А. А. Основные аспекты теории наказания.—
Советское государство и право, 1969, № 7, с. 35.

128

>>>129>>>

до 15 лет, а при отягчающих обстоятельствах—на срок от 15 до 20 лет.
Совершенно очевидно, что такие санкции не соответствовали реальному
соотношению общественной опасности преступлений и представлению
советских граждан о справедливости закона. К сожалению, и в действующем
законодательстве не всегда учитывается это требование. Так, например, за
умышленное убийство без отягчающих обстоятельств (ст. 103 УК РСФСР)
предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от 3 до 10 лет, а
за умышленное тяжкое телесное повреждение, повлекшее смерть,— лишение
свободы на срок от 5 до 12 лет. Вряд ли кто-нибудь согласится с тем, что
совершение умышленного убийства является менее тяжким преступлением по
сравнению с причинением тяжкого телесного повреждения, по неосторожности
повлекшего смерть.

Санкции должны быть построены так, чтобы за более тяжкое преступление
нельзя было в пределах санкции назначить более мягкое наказание, чем за
однородное менее тяжкое’преступление. Например, представляется, что
правильно поступил законодатель, установив в ч. 2 ст. 85 УК РСФСР
наказание в виде лишения свободы на срок от 1 года до 3 лет (за простой
состав преступления), а в ч. 1 ст. 85 УК РСФСР — лишение свободы от 3 до
15 лет (за квалифицированный состав преступления). При такой конструкции
санкции за тяжкое преступление наказание будет назначено более суровое,
чем за однородное менее тяжкое преступление. Иное положение в составе
изнасилования (ст. 117 УК РСФСР). Ч. 1 ст. 117 (изнасилование без
отягчающих обстоятельств) предусматривает наказание в виде лишения
свободы на срок от 3 до 7 лет, а ч. 2 ст. 117 (изнасилование с
квалифицирующими обстоятельствами) — лишение свободы на срок от 5 до 10
лет. Это означает, что в конкретном случае суд может назначить в
пределах санкции лицу, совершившему более тяжкое преступление (ч. 2 ст.
117), более мягкое наказание (5 лет лишения свободы), а лицу,
совершившему менее тяжкое преступление (ч. 1 ст. 117),— более суровое
наказание (7 лет лишения свободы). Справедливо замечает по этому поводу
И. И. Карпец: «Казалось бы, что в общем-то в такой конструкции санкций
нет ничего особенного, что в жизни такие случаи допустимы. Но,
во-первых, все же следует выработать и соблюдать общий принцип подхода к
простым и квалифицированным преступлениям и определению наказания за
них; во-вторых, нельзя отвлекаться от того, что наказание применяется к
конкретным людям, которым не безразлично сознавать, что совершивший
более тяжкое преступление получает наказание менее суровое, чем
совершивший менее тяжкое преступление. Сознание этого отнюдь не
способствует утверждению принципа справедливости наказания, что само по
себе очень важно и является одним из выражений действенности
индивидуализации наказания. И если подобная ситуация возникает в
отношении двух заключенных, отбывающих на-

9 Заказ 2102
129

>>>130>>>

казание в одном и том же месте лишения свободы, совершивших
преступление, предусмотренное одной и той же статьей закона, то это
может быть воспринято как наказание несправедливое, а значит, создает
дополнительные трудности для исправления и перевоспитания виновного» 64.

Санкция закона должна давать простор для индивидуализации наказания при
его применении. Это обеспечивается созданием альтернативных и
одновременно относительно определенных санкций. В этом плане новое
уголовное законодательство сделало существенный шаг вперед по сравнению
с УК РСФСР 1926 г. и уголовными кодексами других союзных республик,
действовавшими до 1959 г.

Уголовно-правовая политика определяла и определяет законодательное
закрепление и других важнейших институтов Общей части советского
уголовного законодательства. Это прежде всего относится к понятию
преступления. В «Руководящих началах по уголовному праву РСФСР» 1919 г.
преступление определялось как «нарушение порядка общественных отношений,
охраняемого уголовным правом». В соответствии со ст. 6 УК РСФСР 1926 г.
«общественно опасным признается всякое действие или бездействие,
направленное против советского строя или нарушающее правопорядок,
установленный рабоче-крестьянской властью на переходный к
коммунистическому строю период времени». По действующему
законодательству «преступлением признается предусмотренное уголовным
законом общественно опасное деяние (действие или бездействие),
посягающее на общественный строй СССР, его политическую и экономическую
системы, социалистическую собственность, личность, политические,
трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан, а равно иное,
посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное
деяние, предусмотренное уголовным законом».

При анализе законодательства, закрепляющего понятие преступления, четко
прослеживается отход от формального определения преступления как деяния,
запрещенного законом под страхом применения наказания, к материальному
определению преступления как общественно опасного деяния. Уже в
«Руководящих началах» преступление характеризовалось как «действие или
бездействие, опасное для данной системы общественных отношений». На
общественную опасность преступления указывается во всех последующих
законах, где дается определение преступления. По мере развития
уголовного законодательства понятие общественной опасности все более и
более раскрывалось. В «Руководящих началах» 1919 г. говорилось, что
деяние является общественно сшасным, поскольку оно посягает на «данную
систему общественных отношений», УК РСФСР рассматри-

64 К а р п е ц И. И Социальные и правовые аспекты учения о наказании.—
Советское государство и право, 1965, № 5, с. 71.

130

>>>131>>>

вал в качестве преступления деяние, направленное «против советского
строя или нарушающее правопорядок, установленный рабоче-крестьянской
властью на переходный к коммунистическому строю период времени».

Еще более глубоко сущность общественной опасности преступления
раскрывается в действующем законодательстве (ст. 7 Основ уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., ст. 7 УК РСФСР и
соответствующие статьи УК других союзных республик). Принцип
уголовно-правовой политики ответственности только за совершение
общественно опасного деяния нашел отражение в указании на то, что «не
является преступлением действие, которое хотя формально и подпадает под
признаки какой-либо статьи Особенной части настоящего Кодекса, но в силу
явной малозначительности и отсутствия вредных последствий лишено
характера общественно опасного» (примечание к ст. 6 УК РСФСР 1926 г.).
Аналогичное положение содержится в ч. 2 ст. 7 УК РСФСР 1960 г. Действие
этого же принципа и привело к исключению из советского уголовного
законодательства норм, позволявших применять наказание (меры социальной
защиты) к лицам, не совершившим общественно опасного деяния.

В соответствии со ст. 7 УК РСФСР 1926 г. меры социальной защиты могли
быть применены не только к лицам, совершившим общественно опасное
деяние, но и в отношении лиц, «представляющих опасность по своей связи с
преступной средой или по своей прошлой деятельности». Закон «О
судоустройстве СССР и союзных и автономных республик» от 16 августа 1938
г.65 предусмотрел возможность применения наказания только к лицам,
совершившим преступления. Действующее законодательство рассматривает
совершение преступления как единственное основание уголовной
ответственности. В ст. 3 Основ (ст. 3 УК РСФСР) говорится: «.^уголовной
ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении
преступления, то есть умышленно или по неосторожности совершившее
предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние».

Реализация принципа социалистической законности, на котором основывается
уголовно-правовая политика, привела к закреплению признака
противоправности в понятии преступления. Такого признака не было в
понятии преступления, сформулированном в «Руководящих началах» 1919 г.,
УК РСФСР 1922 г., УК РСФСР 1926 г. В действующем законодательстве прямо
говорится, что преступлением признается только деяние, предусмотренное
уголовным законом.

Развитие советской уголовно-правовой политики отразилось на оценке
уголовно-правовых мер, применяемых к лицам, совершившим преступления. В
«Руководящих началах» 1919 г. гово-

65 Ведомости Верховного Совета СССР, 1938, № 11.

131

>>>132>>>

рилось, что к лицам, совершившим преступление, применяется наказание.
«Наказание — это те меры принудительного воздействия, посредством
которых власть обеспечивает данный порядок общественных отношений от
нарушителей последнего (преступников)» (ст. 7 «Руководящих начал»). В УК
РСФСР 1922 г. говорилось не только о наказании, но и об иных мерах
социальной защиты. УК РСФСР 1926 г. вообще отказался от понятия
наказание. Во всех нормах Общей части УК РСФСР, где речь шла о мерах,
применяемых к преступникам, термин «наказание» был заменен термином
«меры социальной защиты». К мерам социальной защиты относились меры
судебно-исправительного, медицинского, медико-педагогического характера.

Отказ от понятия «наказание», замена его понятием «меры социальной
защиты» были результатом влияния.буржуазной социологической школы права.
Сторонники этого направления при решении вопросов организации борьбы с
преступностью в качестве основания применения принудительных мер считали
не преступление, а опасное состояние лица и в качестве меры воздействия
не наказание, а меры социальной защиты. Немецкий социолог Лист говорил,
например: «…я должен признаться, что, пожалуй, можно из нашего
воззрения сделать тот вывод, что необходимо считаться лишь с
настроенностью преступника, а не ждать совершения деяния, подобно тому,
как домашний врач не дожидается проявления болезни, а старается
предупредить ее» 66. Социолог Ван-Гаммель писал: «Вместо теоретического
уголовного права мы должны создать уголовное право практическое. В этом
состоит наша работа, наша цель. Три понятия страшно мешают нам в этом, а
именно: „вменяемость”, „наказание” и „преступление”»67.

Несмотря на отказ от понятия «наказание» и законодательное закрепление
понятия «меры социальной защиты», советская уголовно-правовая политика,
одним из принципов которой является привлечение к ответственности только
за свершение общественно опасного деяния, не позволила практике
скатиться на позиции буржуазной социологической школы права. На практике
предусмотренные законом меры социальной защиты применялись судами только
к лицам, совершившим преступления. Почти не было случаев применения этих
мер к лицам, признанным общественно опасными не в связи с совершением
преступления. Впоследствии уголовное законодательство вновь вернулось к
понятию «наказание», отказавшись от понятия «меры социальной защиты».

Впервые термин «наказание» появился в постановлении ЦИК СССР от 8 июня
1934 г. «О дополнении положения о преступлениях государственных
(контрреволюционных и особо для

66 Лист. Доклад «О будущем уголовного права».— СПб., 1882,
с. 13.

67 Цит. по: Станкевич Н. Борьба с опасным состоянием: Новые идеи в
правоведении Сборник № 1. Цели наказания. СПб., 1882, с. 89—90.

132

>>>133>>>

Союза ССР опасных преступлениях против порядка управления) статьями об
измене Родине» 68. Затем он был закреплен в законе «О судоустройстве
СССР, союзных и автономных республик» от 16 августа 1938 г. 69, после
чего он прочно стал входить во все последующие законодательные акты,
направленные на борьбу с преступностью.

Советская уголовно-правовая политика оказала влияние и на развитие норм,
предусматривающих обстоятельства, исключающие общественную опасность
деяния (необходимая оборона,» крайняя необходимость). В ст. 13 УК РСФСР
1926 г. говорилось, что «меры социальной защиты судебно-исправительного
характера не применяются вовсе к лицам, совершившим общественно опасные
действия, если судом будет признано, что эти действия были совершены ими
в состоянии необходимой обороны против посягательств на Советскую власть
и революционный порядок либо на личность обороняющегося или другого
лица, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой
обороны.

Меры социальной защиты судебно-исправительного характера не применяются,
когда те же действия были совершены для отвращения опасности, которая
была неотвратима при данных обстоятельствах другими средствами, если
причиненный при этом вред являлся менее важным по сравнению с
предупрежденным вредом».

Таким образом, из закона следовало, что действия, совершенные при
необходимой обороне и в состоянии крайней необходимости, общественно
опасны и лишь в силу указания закона они не наказываются.

Такая формулировка закона естественно снижала активность граждан в
борьбе с общественно опасными посягательствами и в защите охраняемых
законом общественных отношений от грозящей им опасности. Действительно,
кто же захочет рисковать своей жизнью, своим здоровьем, своим
имуществом, если вред нападающему (при необходимой обороне) или третьим
лицам (при крайней необходимости), причиненный при отражении
посягательства или иной угрозе, рассматривается государством как опасный
для общества. Учитывая это обстоятельство и опираясь на общие принципы
советской уголовно-правовой политики, законодатель изменил формулировку
этих институтов. Ст. 13 УК РСФСР 1960 г. гласит: «Не является
преступлением действие, хотя и подпадающее под признаки деяния,
предусмотренного Особенной частью настоящего Кодекса, но совершенное в
состоянии необходимой обороны, то есть при защите интересов Советского
государства, общественных интересов, личности или прав обороняющегося
или другого лица от общественно опасного посягательства путем причинения
посягающему вреда, если

68 СЗ СССР, 1934, № 33

69 Ведомости Верховного Совет? СССР, 1938, № 11.

133

>>>134>>>

при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны».

Таким образом, причинение посягающему вреда при необходимой обороне
перестало рассматриваться как общественно опасное деяние, и необходимая
оборона стала обстоятельством, исключающим уголовную ответственность, а
не только наказание. Более того, действия, совершенные в состоянии
необходимой обороны, сейчас оцениваются как общественно полезные, целью’
которых является борьба с преступностью.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 14 от 16 августа 1984 г.
«О применении судами законодательства, обеспечивающего право на
необходимую оборону» 70 обратил внимание судов «на необходимость
неукоснительного соблюдения требований ст. 13 Основ уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик, имея в виду, что право
на необходимую оборону является одной из важных гарантий реализации
конституционных прав и обязанностей граждан по защите от общественно
опасных посягательств интересов Советского государства и общества,
социалистической собственности, общественного порядка, жизни, здоровья,
чести и достоинства советских граждан.

Аналогичным изменениям подверглась и норма о крайней необходимости (ст.
14 Основ, ст. 14 УК РСФСР).

§ 3. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА И ВОПРОСЫ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

«Советская уголовная политика исходит из того, что основанием уголовной
ответственности может быть только осознанное общественно опасное
поведение человека. Ни состояние личности, ни события, ни образ мыслей,
ни прошлое субъекта, ни объективные условия, в которых находится или
находилось лицо, ничто иное, кроме преступления, не могут породить
уголовного правоотношения, не могут быть основанием уголовной
ответственности»71. С этим верным положением следует согласиться с одним
уточнением: не всякое осознанное общественно опасное поведение человека
является преступлением и, следовательно, основанием уголовной
ответственности, а только такое, которое было запрещено уголовным
законом в момент его совершения.

На запрещенность законом как обязательный признак преступления
специально указывается в ст.ст. 1 и 7 Основ уголовного законодательства.

Уголовно-правовая политика вырабатывает критерии криминализации,
руководствуясь которыми законодатель выбирает из всех общественно
опасных человеческих поступков те, которые он считает необходимым
отнести к преступлениям. Этот процесс реали-

70 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1984, № 5, с. 7.

71 Загородников Н. И. Советская уголовная политика, с. 45.

134

>>>135>>>

зации уголовно-правовой политики выражается в определении законодателем
совокупности признаков, при наличии которых деяние признается
преступлением, т. е. в создании Особенной части уголовного
законодательства 72.

Значение Особенной части уголовного законодательства для практического
осуществления уголовно-правовой и в целом уголовной политики невозможно
переоценить, ибо только деяния, характеризующиеся признаками той или
иной нормы Особенной части, порождают уголовно-правовые,
уголовно-процессуальные, уголовно-исправительные правоотношения. Очень
важное практическое значение имеет система Особенной части, т. е.
порядок объединения юридических норм, содержащих конкретные составы
преступлений, в главы, расположение глав относительно друг друга и
конкретных составов внутри глав в зависимости от объекта посягательства
— общественных отношений, охраняемых советским уголовным правом.
Правильное построение системы Особенной части обеспечивает внутреннее
единство всех норм, исключает противоречия между нормами. В. И. Ленин
писал Д. И. Курскому 15 февраля 1922 г.: «Если наши законы
„противоречивы” (в чем нет сомнения), что для чего же НКюст и Отдел
законодательных предположений? Что же делается для кодификации?— для
устранения противоречий?» 73.

К. Маркс, отмечая значение внутренней согласованности права, писал: «В
современном государстве право должно не только соответствовать общему
экономическому положению, не только быть его выражением, но также быть
внутренне согласованным выражением, которое не опровергало бы само себя
в силу внутренних противоречий» 74. За основу систематизации норм
Особенной части советского уголовного законодательства с самого начала
был взят объект преступного посягательства, поскольку он как категория
объективная позволял групировать в главы составы преступлений,
однородные по своей экономической и политической сущности. Первым
официальным документом, систематизировавшим нормы Особенной части
советского уголовного права, был УК РСФСР 1922 г. Особенная его часть
состояла из глав:

1) государственные преступления (контрреволюционные преступления и
преступления против порядка управления);

2) должностные (служебные) преступления;

3) нарушения правил об отделении церкви от государства;

4) хозяйственные преступления;

5) преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства
личности;

6) имущественные преступления;

72 При этом следует помнить, что некоторые общие для всех видов
преступлений признаки (например, возраст и вменяемость субъекта,
преступления) указаны в Общей части уголовного законодательства.

73 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 54, с. 166.

74 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 37, с. 418.

135

>>>136>>>

7) воинские преступления;

8) нарушения правил, охраняющих народное здравие, общественную
безопасность и публичный порядок.

Система Особенной части УК РСФСР 1926 г. не претерпела существенных
изменений по сравнению с УК РСФСР 1922 г. Лишь глава «Государственные
преступления» была разбита на две самостоятельные главы: главу I
«Контрреволюционные преступления» и главу II «Преступления против
порядка управления», да главы «Воинские преступления» и «Нарушения
правил, охраняющих народное здравие, общественную безопасность и
порядок» поменялись местами. В 1928 г. постановлением ВЦИК от 6 апреля
Особенная часть УК РСФСР 1926 г. была дополнена главой X «О
преступлениях, составляющих пережитки родового быта» 75.

Более существенным изменениям подверглась система Особенной части в УК
РСФСР 1960 г. Она построена следующим образом: 1. Государственные
преступления (особо опасные государственные преступления, иные
государственные преступления); 2. Преступления против социалистической
собственности; 3. Преступления против жизни, здоровья, свободы и
достоинства личности; 4. Преступления против политических и трудовых
прав граждан; 5. Преступления против личной собственности граждан; 6.
Хозяйственные преступления; 7. Должностные преступления; 8. Преступления
против правосудия; 9. Преступления против порядка управления; 10.
Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и
здоровья населения;

11. Преступления, составляющие пережитки местных обычаев;

12. Воинские преступления.

Обращает на себя внимание появление новых глав («Преступления против
политических и трудовых прав граждан», «Преступления против
правосудия»), разделение главы VII УК РСФСР 1926 г. на две главы
(«Преступления против социалистической собственности» и «Преступления
против личной собственности граждан»), выделение в качестве
самостоятельного раздела «Иные государственные преступления», устранение
главы «Нарушения правил об отделении церкви от государства».
Особенностью нового Кодекса является помещение в начале системы вслед за
главой «Государственные преступления» глав «Преступления против
социалистической собственности» (глава вторая) и «Преступления против
жизни, здоровья, свободы и достоинства личности», что свидетельствует об
особой заботе Советского государства об охране социалистической
собственности, составляющей вместе с социалистической системой хозяйства
экономическую основу нашего общества, и личности советского гражданина.
Системы Особенной части уголовных кодексов союзных республик
незначительно отличаются между собой.

75 СУ РСФСР, 1928, № 47 136

>>>137>>>

Теоретический анализ и практика применения действующего уголовного
законодательства показывают, что принятая система Особенной части в
целом соответствует предъявляемым к ней требованиям и обеспечивает
успешную борьбу с преступностью в нашей стране. Вместе с тем она
нуждается в дальнейшем совершенствовании в целях более полного и
последовательного отражения требований уголовно-правовой политики, ее
принципов и задач уголовного законодательства. Прежде всего обращает на
себя внимание то обстоятельство, что некоторые главы выделены в качестве
самостоятельных не по объекту охраны (или, что то же самое, не по
объекту преступного посягательства), который взят в качестве единого
классификационного критерия построения системы Особенной части. К ним
относится глава десятая УК РСФСР «Преступления против общественной
безопасности, общественного порядка и здоровья населения» и раздел II
главы первой «Иные государственные преступления». Имевшие место попытки
вывести на основе анализа составов преступлений родовые объекты этих
разделов не увенчались успехом. Это и не удивительно, так как составы,
включенные в них, предусматривают преступления, посягающие на
разнородные объекты. Действительно, что, например, объединяет такие
преступления, как хулиганство (ст. 206 УК РСФСР), доведение
несовершеннолетнего до состояния опьянения (ст. 2101 УК РСФСР), составы
которых помещены в главе десятой? Или что объединяет такие преступления,
как разглашение государственной тайны (ст. 75 УК РСФСР), бандитизм (ст.
77 УК РСФСР) и нарушение правил международных полетов (ст. 84′ УК
РСФСР), составы которых находятся в разделе «Иные государственные
преступления»? Видимо, целесообразно в главе десятой оставить составы
преступлений, посягающих на общественную безопасность и общественный
порядок, выделив из этой главы транспортные преступления (ст.ст. 211,
211′, 212′, 213/213′, 2132), преступления, ставящие в опасность жизнь и
здоровье людей, преступления в области охраны природы, поместив их либо
в уже имеющиеся главы (например, преступления в области охраны труда в
главу четвертую «Преступления против политических и трудовых прав
граждан»), либо в новые главы. Аналогично следует поступить и с разделом
«Иные государственные преступления». Сохранение этого раздела в виде
исключения из общего принципа классификации глав Особенной части
целесообразно только в одном случае: если в нем сконцентрировать составы
преступлений, ответственность за которые предусмотрена общесоюзным
законодательством.

Во-вторых, представляется целесообразным выделить новые самостоятельные
главы в Особенной части УК- Так, А. Н. Игнатьев предлагает выделить в
качестве самостоятельных главы, содержащие составы преступлений: 1) на
транспорте, 2) против здоровья населения, 3) в области половых
отношений, 4) против

137

>>>138>>>

семьи и детей, 5) нарушающих законодательство об охране природы, 6)
нарушающих законодательство о культах.

Вряд ли целесообразно выделение главы «Преступления в области половых
отношений», поскольку все они представляют собой типичные посягательства
на личность и вполне укладываются в категорию преступлений против
личности, и главы «Преступления, нарушающие законодательство о культах»,
поскольку в ней окажется всего 2—3 состава. Вопрос же о выделении других
глав заслуживает внимательного изучения.

В-третьих, необходимо глубже продумать вопрос о размещении составов
преступлений по главам в зависимости от объекта посягательства. В
действующем законодательстве имеют место случаи помещения родственных по
объекту посягательств преступлений в разные главы. Например,
ответственность за приписки и другие искажения отчетности о выполнении
планов предусмотрена в УК РСФСР (ст. 152′) в главе «Хозяйственные
преступления», а в УК ряда других союзных республик этот состав включен
в главу «Должностные преступления», состав неоказания капитаном судна
помощи терпящим бедствие (ст. 129 УК РСФСР) помещен в главу
«Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности», а
родственный ему состав «неоказание помощи при столкновении судов» — в
главу «Преступления против порядка управления» и т. д.

Практическое осуществление уголовной политики невозможно без разработки
и законодательного закрепления конкретных составов преступлений. В
20—30-х годах некоторые научные и практические работники предлагали
создать уголовный кодекс без Особенной части, провозгласить в качестве
принципа назначение наказания «без дозировки». Однако теория уголовного
права отвергла эти предложения, а законодательная практика не пошла по
этому пути, так как создание кодекса без Особенной части находилось бы в
резком противоречии с принципом социалистической законности и другими
принципами уголовно-правовой политики.

Разработка четких составов преступлений, основанная на них правильная
квалификация содеянного являются основой и гарантией успешного
проведения в жизнь политики в области борьбы с преступностью, реализации
уголовно-правовых принципов, выполнения задач уголовного
законодательства.

Правильное решение этой проблемы имеет особо важное значение в
современных условиях, когда новое законодательство исключило возможность
применения норм уголовного права по аналогии, признало преступлением
только деяние, запрещенное законом в момент его совершения, и,
следовательно, установило твердый перечень преступлений, который может
быть дополнен или изменен только в законодательном порядке.

Практика применения новых уголовных кодексов союзных республик и
общесоюзного законодательства, устанавливающего от-

138

>>>139>>>

ветственность за отдельные преступления, показывает, что в целом
Особенная часть уголовного законодательства составлена удачно, перечень
составов преступлений охватывает большинство встречающихся на практике
общественно опасных деяний, формулировки большинства составов
преступлений позволяют достаточно четко определять деяния, подпадающие
под признаки того или иного состава. Вместе с тем нельзя сказать, что в
этом плане в области законодательной деятельности все обстоит
благополучно. Если посмотреть только на такие официальные документы, как
постановления Пленума Верховного Суда СССР и Пленумов Верховных судов
союзных республик, в которых даются руководящие разъяснения по вопросам
применения уголовного законодательства, то сразу станет совершенно ясно,
что правоприменительные органы сталкиваются с многочисленными
трудностями при квалификации преступлений, отграничении одних
преступлений от других. Еще больше претензий по поводу недостатков
Особенной части уголовного законодательства предъявляется в советской
юридической литературе. Такое положение объясняется, как правило,
недостаточно полным и четким определением признаков в конкретных
составах преступлений и неудовлетворительным решением некоторых общих
вопросов, имеющих в определенном смысле принципиальный характер.
Оставляя в стороне рассмотрение недостатков отдельных составов
преступлений, остановимся на проблемах, от правильного решения которых
зависит реализация уголовно-правовой политики Коммунистической партии и
Советского государства.

Действующее уголовное законодательство в отличие от старого содержит
определение основания уголовной ответственности. В ст. 3 Основ (ст. 3 УК
РСФСР) говорится, что «уголовной ответственности и наказанию подлежит
только лицо, виновное в совершении преступления, то есть умышленно или
по неосторожности совершившее предусмотренное уголовным законом
общественно опасное деяние».

Формулировка ряда составов преступлений не позволяет провести грань
между преступлением как основанием уголовной ответственности и
административным проступком. Так, например, ст. 162 УК РСФСР
устанавливает уголовную ответственность за «занятие промыслом,
относительно которого имеется специальное запрещение, если это деяние не
влечет административной ответственности». Перечень запрещенных промыслов
дан в Положении о кустарно-ремесленных промыслах граждан, утвержденном
постановлением Совета Министров СССР от 3 мая 1976 г. 76 В Положении
говорится, что «при обнаружении нарушения установленного порядка занятия
кустарно-ремесленными промыслами, а также при выявлении лиц,
занимающихся запрещенными промыслами, работник финансового органа или
органа внутренних дел… составляет акт о нарушении» и передает его

76 СП СССР, 1976, № 7, ст. 39.

139

>>>140>>>

в административную комиссию районного (городского) Совета депутатов
трудящихся для привлечения виновного к административной ответственности.
Там же говорится, что «в случаях, когда занятие запрещенным промыслом
влечет по действующему законодательству уголовную ответственность,
соответствующие материалы направляются в следственные органы». Однако ни
в одном нормативном акте не сказано, занятие какими видами промысла
карается в уголовном порядке без предварительного наложения на виновного
административного взыскания. Таким образом, оказывается, что одно и то
же деяние может влечь и административную, и уголовную ответственность.
Или ст. 163 УК РСФСР предусматривает уголовную ответственность за
незаконное занятие рыбным и другими водными добывающими промыслами, т.
е. за промысел без надлежащего на то резрешения либо в запретное время,
либо в недозволенных местах или недозволенными орудиями, способами и
приемами. За эти же действия органы рыбнадзора могут налагать
административные взыскания. Можно привести и другие примеры. Такого
смешения оснований уголовной и административной ответственности не
должно быть. В случаях, когда одно и то же деяние может рассматриваться
и как преступление, и как административный проступок, отграничить их
можно двумя путями: либо преступлением считать деяние, совершенное после
наложения административного взыскания за такое же деяние, либо путем
включения в состав преступления указания на последствие преступления,
которое легко устанавливается. Так, в ст. 163 УК РСФСР в качестве
признака состава можно ввести указание «если оно совершено после
наложения административного взыскания за такое же деяние» (как это
сделано, например, в ст. 166 УК РСФСР, предусматривающей ответственность
за незаконную охоту) или «если это деяние причинило ущерб на сумму более
… рублей». В Особенной части уголовного законодательства имеется ряд
составов с признаками, вопрос & наличии или отсутствии которых решает
суд. К ним относятся ст. 100 (недобросовестное отношение к охране
государственного или общественного имущества), ч. 1 ст. 140 (нарушение
правил охраны труда), ч. 1 ст. 149 (умышленное уничтожение или
повреждение личного имущества граждан), ст. 150 (неосторожное
уничтожение или повреждение личного имущества граждан), ст. 152 (выпуск
недоброкачественной, нестандартной или некомплектной продукции), ст.
154′ (скупка для скармливания или скармливание скоту или птице хлеба и
других хлебопродуктов), ст. 157 (выпуск в продажу недоброкачественных,
нестандартных и некомплектных товаров), ст. 160 (нарушение ветеринарных
правил), ст. 161 (нарушение правил, установленных для борьбы с болезнями
и вредителями растений), ст. 170 (злоупотребление властью или служебным
положением), ст. 171 (превышение власти или служебных полномочий), ст.
172 (халатность), ст. 200 (самоуправство), ст. 217 (нару-

140

>>>141>>>

шение правил хранения, использования, учета, перевозки взрывчатых и
радиоактивных веществ или пиротехнических изделий), ст. 219 (небрежное
хранение огнестрельного оружия), ст. 220 (незаконная пересылка легко
воспламеняющихся грузов), ст. 260 (злоупотребление властью, превышение
власти и халатное отношение к службе) УК РСФСР.

Во всех этих составах указываются в качестве обязательных признаков
(иногда единственных, а иногда в альтернативе с другими), относящихся к
действию или последствию (как правило), такие, как «существенный вред»,
«значительный ущерб», «тяжкие последствия», «крупные размеры». Что
понимается под этими признаками, законодатель не указывает. Во всех
источниках, носящих характер доктринального толкования права
(комментарии, учебники, монографии, статьи и пр.), говорится, что вопрос
о том, имеет ли место «крупный ущерб», «существенный вред» и т. д.,
решается судом примененительно к каждому конкретному случаю. А ведь от
решения этого вопроса зависит признание или непризнание совершенного
деяния преступлением. Таким образом суд из правоприменительного органа
при разрешении уголовных дел указанных категорий превращается как бы в
законодательный орган.

Следует согласиться с утверждением Е. А. Фролова и В. В. Пи-тецкого о
том, что оценочные понятия «таят в себе возможность судебных ошибок
вследствие наличия субъективного момента в их применении, поскольку
содержание оценочного понятия в значительной степени определяется
правосознанием юриста, применяющего уголовный закон» 77. Они логично
считают, что «в процессе совершенствования уголовного законодательства
целесообразно заменить (там, где это возможно) оценочные понятия
формально определенными» 78.

Вместе с тем они полагают, что использование законодателем оценочных
понятий вполне оправданно и даже неизбежно, поскольку они наряду с
некоторыми негативными качествами обладают и рядом положительных. Вряд
ли такую позицию можно признать логичной. Конечно, вероятно, без
оценочных понятий при описании отдельных составов преступлений обойтись
трудно, но стремиться к этому следует. Во всяком случае все обязательные
признаки состава должны быть сформулированы так, чтобы суд мог ясно
видеть волю законодателя, выраженную в данном признаке, а не подменять
эту волю своей.

Особенная часть действующего УК РСФСР характеризуется тем, что
подавляющая часть диспозиций носит описательный характер. Из 241
преступлений, предусмотренных в УК РСФСР, на 1 января 1985 г. 202
описаны в законе. С точки зрения полноты описания диспозиции различны. В
одних случа-

17 Фролов Е. А., П и т е ц к и й В. В. Гарантии законности и оценочные
понятия в уголовном праве.— Советское государство и право, 1979, № 6, с.
87—88. 78 Там же, с. 88.

141

>>>142>>>

ях предельно кратко и четко называются все признаки («клевета, т. е.
распространение заведомо ложных позорящих другое лицо измышлений»,
«тайное похищение личного имущества граждан (кража)» и т. д.), в других
перечисляется большая или меньшая часть признаков (см., например, ст.ст.
69, 70 УК РСФСР и др.). Однако во всех случаях состав содержит признаки,
характеризующие действия (бездействие) и последствия, а не
ограничивается одним лишь названием преступления («умышленное убийство»,
«развратные действия» и др.). Использование описательных диспозиций —
лучший вариант построения составов преступлений. В этом случае воля
законодателя выражена ясно, что дает суду возможность безошибочно решать
вопрос о наличии или отсутствии в конкретных действиях признаков
соответствующего состава. Наряду с описательными диспозициями имеются и
диспозиции, носящие отсылочный и бланкетный характер, т. е. такие,
которые содержат лишь общую характеристику преступления. Конкретные же
деяния, подпадающие под признаки, указанные в диспозиции, либо
перечисляются в других нормативных актах, либо вытекают из них. Таких
диспозиций в УК РСФСР 1960 г. — 39 (т. е. более 14% всех диспозиций).
Отсылочные диспозиции признают преступлениями «незаконные» действия:
незаконное производство аборта, незаконное лишение свободы и др. (всего
9 диспозиций). Для того чтобы определить, какие же действия считаются
незаконными, следует обратиться к другим нормативным актам, в которых
разграничиваются законные и незаконные действия.

Бланкетные диспозиции признают преступными нарушения каких-либо правил:
нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта (ст. 85
УК РСФСР), нарушение правил охраны труда (ст. 140 УК РСФСР), нарушение
ветеринарных правил (ст. 160 УК РСФСР) и др. (всего 30 диспозиций).
Определить деяния, подпадающие под признаки состава преступления с такой
диспозицией, можно только ознакомившись с правилами, на которые
указывает закон.

Без подобного рода диспозиций не обойтись, ибо перечислить в законе все
правила, нарушение которых считается преступлением, возможно лишь
теоретически. Вместе с тем необходимо сознавать, что при существующей у
нас практике правотворчества источником уголовного права практически
становится не закон, а орган исполнительной власти, издающий нормативные
акты, к которым приходится обращаться для решения вопроса о наличии или
отсутствии состава преступления в каждом конкретном случае. Другими
словами, функция определения основания уголовной ответственности в
конкретных действиях от законодательных органов фактически переходит к
другим органам государства. Например, перечень запрещенных промыслов был
предусмотрен Правилами регистрации некооперированных кустарей и
ремесленников, утвержденными постанрвле-

142

>>>143>>>

нием Совета Министров СССР от 30 июня 1949 г., и некоторыми другими
нормативными актами. Совет Министров СССР постановлением «Об утверждении
Положения о кустарно-ремесленных промыслах граждан» от 3 мая 1976 г. 79
отменил старое и утвердил новое Положение. Старое положение среди других
запрещало такие промыслы, как «производство из материалов кустаря как по
индивидуальным заказам населения, так и для продажи: готового платья,
белья, трикотажа, головных уборов, обуви и калош и других изделий из
кожи и резины, галантереи, шорных изделий», «производство изделий не на
заказ, а для продажи на рынке кооперированными кустарями и
ремесленниками, работающими на сторону». Новое Положение не запрещает
эти виды промысла, и, следовательно, занятие им не может рассматриваться
как преступление. И наоборот, новое Положение запрещает заниматься
производством различного рода значков и жетонов, что не запрещалось
Положением 1949 г. Эти действия подпадают под признаки преступления,
хотя не рассматривались в качестве такового до принятия Положения 1976
г. Таким образом, ст. 162 УК РСФСР 1960 г. осталась неизменной, а
перечень деяний, подпадающих под ее признаки, изменился. Аналогичное
положение может иметь место и со всеми другими правилами, на которые
ссылается уголовный закон. Такая практика построения Особенной части
уголовного законодательства противоречит ряду принципов советской
уголовно-правовой политики и уголовно-правовых принципов и поэтому
должна быть изменена. Реальными представляются два пути изменения.
Первый путь — это всемерное сокращение бланкетных диспозиций. Правильно
пишет по этому поводу Б. А. Миренский: «…с точки зрения
законодательной техники наиболее удобной является описательная
диспозиция, так как при ее применении не требуется дополнительного
толкования и использования других уголовно-правовых норм, а также
материалов.

На наш взгляд, законодательство должно идти по пути сокращения
уголовно-правовых норм с бланкетной диспозицией» 80. Второй путь —
законодательное утверждение нормативных актов, определяющих конкретные
деяния, подпадающие под признаки бланкетной или отсылочной диспозиции.

Общественная опасность деяния прежде всего зависит от вреда,
причиняемого им охраняемому уголовным законом благу. Поэтому важное
значение имеет описание признаков последствия в составах преступлений.
Во многих составах эти признаки указаны конкретно, и их определение не
вызывает трудностей (убийство или тяжкое телесное повреждение при
террористическом акте, разрушение или повреждение сооружений, путей и
средств сообщения при диверсии, заражение венерической болезнью и

79 СП СССР, 1976, № 7, ст. 39.

80 Миренский Б. А. Теоретические основы совершенствования
советского уголовного законодательства, с. 91.

143

>>>144>>>

т. д.). К сожалению, во многих составах преступлений признаки
последствия преступления сформулированы далеко не определенно. В УК
РСФСР 1960 г. встречаются следующие признаки: «особо тяжкие
последствия», «тяжкие последствия», «крупный размер», «небольшие
размеры», «значительные размеры», «крупный ущерб», «значительный ущерб»,
«существенный ущерб», «существенный вред», «существенные повреждения».
Трудно сколько-нибудь разумно объяснить разнобой в формулировках. Можно
было бы предположить, что термины «ущерб», «вред», «размер»,
«последствие» употребляются для характеристики вреда, причиняемого
различным объектам посягательства (личности, имуществу, нормальной
деятельности и т. д,). Однако это не подтверждается анализом
законодательства. Например, в ч. 2 ст. 223 (загрязнение водоемов и
воздуха) говорится, о существенном вреде здоровью людей и
сельскохозяйственному производству. Не подтверждается и мысль о том, что
законодатель не проводит различия между употребляемыми формулировками:
например, злоупотребление властью или служебным положением, причинившее
существенный вред государственным или общественным интересам, подпадает
под признаки ч. 1 ст. 170 УК РСФСР, а те же действия, вызвавшие тяжкие
последствия,— под признаки ч. 2 той же статьи.

Между тем чрезвычайно сложно уловить различие между «крупным размером» и
«значительным размером», между «крупным ущербом», «значительным ущербом»
и «существенным ущербом», между «существенным вредом», «существенным
ущербом» и «существенными повреждениями».

Представляется, что наличие такого разнобоя в описании признаков
последствий преступлений есть недостаток законодательства, который
нельзя отнести (как об этом иногда пишут в нашей литературе) к
техническим погрешностям. От правильного решения вопроса о содержании
рассматриваемых признаков зависит отнесение деяния к преступным или
непреступным (как это было показано выше), к простым или с
квалифицирующими обстоятельствами. А ведь такие формулировки признаков
состава, характеризующих последствия, содержатся в 62 статьях УК РСФСР
(25,7% статей УК).

То же самое можно сказать и о таком отягчающем обстоятельстве, как
совершение виновным не одного, а нескольких1 преступлений. Это
обстоятельство упоминается в ,44 статьях УК РСФСР (18,2% всех статей
Особенной части УК)’.

Для характеристики этого обстоятельства в законе употребляются термины
«повторно», «неоднократно», «систематически», «в виде промысла», «ранее
совершившим такое же деяние», «ранее судимым за такое же деяние».

Вряд ли можно считать оправданным употребление такого обилия терминов.
Совершенно очевидно, например, что-признак «неоднократность» охватывает
признак «повторность», признак

144

>>>145>>>

«ранее совершивший такое же деяние» охватывает признак «ранее судимый за
такое же деяние».

Устранение указанных недостатков в построении системы Особенной части
уголовного законодательства и в обрисовке отдельных составов
преступлений может обеспечить более последовательную реализацию
советской уголовно-правовой политики.

§ 4. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРАВОПРИМЕНЯЮЩИХ ОРГАНОВ

Принцип социалистической законности является одним из ведущих принципов,
определяющих жизнь нашего общества. В соответствии с Конституцией СССР
все граждане, должностные лица, общественные и государственные
организации, Коммунистическая партия СССР должны строить свою
деятельность на основе Конституции СССР и изданных в ее развитие
законов.

Коммунистическая партия и Советское государство требуют от всех строгого
соблюдения законов. Укрепление правовой основы государственной и
общественной жизни, неуклонное соблюдение социалистической законности и
правопорядка, решительная борьба с правонарушениями всегда были и
остаются предметом постоянной заботы КПСС 81. Только строгое соблюдение
законов, регламентирующих различные области жизни нашего общества, может
обеспечить практическую реализацию политики Коммунистической партии и
Советского государства. Верно заметил Л. С. Явич, что «в актах
применения права не менее, чем в правотворческой деятельности, а то и
более, проявляется политика государства, ее место и значение в жизни
классового общества» 82.

Правотворчество и правоприменение тесно взаимодействуют друг с другом.
Правотворчество есть первый этап реализации принципа социалистической
законности, правоприменение — второй ее этап. Это две составные части
единой системы правового регулирования жизни нашего общества. В целом
система будет действовать наиболее эффективно, если все ее составные
части функционируют согласованно. В праве сформулированы основные
требования политики. Применение норм права есть наиболее важная форма
реализации политики. «Деятельность государственных органов, общественных
организаций, должностных лиц, связанная с применением правовых норм,
направлена в социалистическом обществе на наиболее полное, эффективное
претворение в жизнь той партийной и государственной политики, которая
выражена в правовых документах»83.

Эти общие положения, касающиеся соотношения между правотворчеством и
применением права, в полной мере относятся

81 См.: Программа Коммунистической партии Советского Союза (новая
редакция). Проект. М., 1985, с. 49.

82 Я в и ч Л. С. Общая теория права. Л., 1976, с. 234.

83 Кудрявцев В. Правовая система и укрепление
социалистического общества.— Коммунист, 1981, № 9, с. 69.

10 Заказ 2102
145

>>>146>>>

к характеристике связей между уголовно-правовой политикой, уголовным
законодательством и применением его на практике.

В нормах уголовного права закреплена уголовно-правовая политика.
Уголовно-правовая политика, как и любая другая составная часть единой
социальной политики, не может обеспечить достижения поставленных задач
без практической деятельности людей, направленной на реализацию
уголовно-правовых норм. Подавляющее большинство советских граждан
добровольно соблюдают нормы уголовного законодательства. Только в тех
случаях, когда эти нормы нарушаются или создается угроза их нарушения, в
действие вступают специальные правоприменяющие органы государства
(естественно, привлекающие к своей работе широкую общественность),
призванные осуществлять борьбу с преступностью путем применения
наказания к преступникам или мер воздействия, заменяющих наказание.
Государственными органами, на которые возложена специальная обязанность
применения уголовно-правовых норм, являются МВД СССР, прокуратура, суды.
Естественно, что в борьбе с преступностью нельзя уповать только на эти
органы. Верно заметил А. М. Яковлев, что «будучи по самой своей сути
одной из форм государственного реагирования на преступность,
деятельность правоохранительных органов лишь в определенных пределах
влияет на уровень преступности, при реализации общего и специального
предупреждения. Игнорирование этого обстоятельства, стремление
радикально повлиять на уровень преступности методом уголовной репрессии
чаще всего выливаются в требование усиления тяжести наказания, что, как
показывает история и подтверждают неоднократные исследования, не только
не приводит к желаемому результату, но и способно усугубить те
отдаленные отрицательные социальные последствия, которые с неизбежностью
влечет за собой уголовное наказание» 84. Вместе с тем от работы этих
органов существенно зависит реализация уголовной политики, направленной
на сокращение, а затем и полную ликвидацию преступности.

Министр внутренних дел СССР В. В. Федорчук говорил, что «реализация
объективных возможностей ликвидации преступности, заложенных в самой
основе зрелого социализма, требует планомерных усилий партии,
государства и общественных организаций, трудовых коллективов,
идеологических _и научных средств, максимальной эффективности
правоохранительной работы и правоприменительной практики» 85.

«Особую ответственность за состояние работы по борьбе с нарушениями
социалистической законности, посягательствами на советский правопорядок
несут правоохранительные органы. О работе милиции, суда,
прокуратуры люди судят по конкретным

Яковлев А. М. Принцип социальной справедливости и основания
уголовной ответственности.— Советское государство и право, 1982, № 3,
с. 92. 85 Федорчук В. В. Укреплять научные основы деятельности
органов внутренних дел.— Советское государство и право, 1985, № 3, с.
13.

146

>>>147>>>

фактам своевременного пресечения нарушений законности, по конкретным
делам. Граждан остро волнует состояние борьбы с преступностью, возмущают
случаи безнаказанности и попустительства в отношении хулиганов, жуликов,
взяточников, очковтирателей… Практика убедительно показывает, что
эффективность усилий по преодолению антиподов социалистического образа
жизни тем выше, чем теснее связь используемых при этом идеологических
средств с методами социального воздействия — укреплением
социалистической законности, обеспечением неотвратимости ответственности
за нарушение норм права» 86.

В Отчетном докладе ЦК КПСС XXVI съезду партии были отмечены заслуги
правоприменительных органов перед советским народом. Там говорилось: «В
укреплении социалистической законности и правопорядка высока
ответственность органов юстиции, суда, прокуратуры, советской милиции.
Профессиональные знания работников этих органов должны сочетаться с
гражданским мужеством, неподкупностью и справедливостью. Только такие
люди могут достойно выполнять возложенные на них серьезные обязанности.
Советский народ вправе требовать, чтобы их работа была максимально
эффективной, чтобы каждое преступление должным образом расследовалось и
виновные несли заслуженное наказание. В этом деле органам, охраняющим
правопорядок, будет обеспечена полная поддержка партии и, не сомневаюсь,
всей нашей общественности» 87.

С применением норм уголовного права прежде всего сталкиваются органы
дознания. Органами дознания в соответствии с законом являются:

1) органы милиции;

2) командиры воинских частей,’ соединений и начальники военных
учреждений — по делам о всех преступлениях, совершенных подчиненными
им военнослужащими, а также военнообязанными во время прохождения
ими учебных сборов; по делам о преступлениях, совершенных рабочими и
служащими Вооруженных Сил, в связи с исполнением служебных
обязанностей или в расположении части, соединения, учреждения;

3) органы государственной безопасности — по делам, отнесенных законом
к их ведению;

4) начальники исправительно-трудовых учреждений — по делам о
преступлениях против установленного порядка несения службы,
совершенных сотрудниками этих учреждений, а равно по делам о
преступлениях, совершенных в расположении исправительно-трудовых
учреждений;

5) органы государственного пожарного надзора — по делам о пожарах и о
нарушении противопожарных правил;

86 Р е к у н к о в А. М. Генеральный прокурор СССР. Важные
проблемы укрепления социалистической законности.— Советское
государство и право, 1985, № 2, с. 15.

87 Материалы XXVI съезда КПСС, с. 65.

10*
147

>>>148>>>

6) органы пограничной охраны — по делам о нарушениях
государственной границы;

7) капитаны морских судов, находящихся в дальнем плавании, и
начальники зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовкой
(ст. 117 УПК РСФСР).

На органы дознания возлагается принятие необходимых оперативно-розыскных
и иных предусмотренных законом мер в целях обнаружения преступлений и
лиц, их совершивших, а также обязанность принятия всех мер для
предупреждения и пресечения преступлений. Вся деятельность органов
дознания протекает в рамках уголовно-процессуального законодательства.
Место и роль дознания в реализации уголовно-правовой политики
определяются тем, что дознаватель (орган дознания) — это первый
государственный орган, который определяет наличие или отсутствие
преступления в действиях того или иного лица, дает уголовно-правовую
квалификацию содеянного, возбуждает уголовное дело. Первоначальная
юридическая оценка преступления, содержащаяся в постановлении
дознавателя о направлении дела следователю или в обвинительном
заключении, основанная на совокупности собранных доказательств,
оказывает существенное влияние на последующее рассмотрение дела.

Особая ответственность ложится на дознавателей (органы дознания), когда
они решают вопрос о квалификации деяния по делам, не подлежащим
предварительному следствию, и, минуя его, направляют непосредственно в
суд. Это дела о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 96, 97, ч. 1. ст.
98; ст.ст. 112, 115′, 122, 123, ч. 1 ст. 130; ст. 131; ч. 1 ст. 149; ч.
1 ст. 154, 1561, 1562, 1563, 1564, 158; ч. 1 ст. 162, 163, 164, 166,
1661, 168, 169, 187, 1882, 197, 198—201; ч.’ 1 и 2 ст. 206, ч. 1 и 2 ст.
208, 209, 211′, ч. 1 ст. 212′, ч. 1 ст. 219 УК РСФСР.

Предварительное следствие по делам о преступлениях, предусмотренных
этими статьями, производится только в случаях, когда это признают
необходимым суд или прокурор.

По делам об этих преступлениях органы дознания не позднее чем в
десятидневный срок устанавливают обстоятельства совершенного
преступления и личность правонарушителя, получают объяснения от
правонарушителя, очевидцев и других лиц, истребуют справку о наличии или
отсутствии судимостей у правонарушителя, характеристику с места его
работы или учебы и другие материалы, имеющие значение для рассмотрения
дела в суде. У правонарушителя отбирается обязательство являться по
вызовам органа дознания и суда и сообщать им о перемене места
жительства. Об обстоятельствах совершенного преступления составляется
протокол, в котором указываются: время и место его составления, кем
составлен протокол, данные о личности правонарушителя; место и время
совершения преступления, его способы, мотивы, последствия и другие
существенные обстоятельства; фактические данные, подтверждающие наличие
преступления и ви-

148

>>>149>>>

новность правонарушителя; квалификация преступления. К протоколу
приобщаются все матери/алы, а также список лиц, подлежащих вызову в суд.
Начальник органа дознания, изучив протокол и приложенные к нему
материалы, рассматривает вопрос о возможности применения к
правонарушителю мер общественного воздействия.

Признав возможным применение к правонарушителю мер общественного
воздействия, начальник органа дознания с согласия прокурора передает
материал на рассмотрение товарищеского суда или комиссии по делам
несовершеннолетних либо передает правонарушителя на поруки трудовому
коллективу или общественной организации для перевоспитания и
исправления. Признав невозможным применение к правонарушителю мер
общественного воздействия, начальник органа дознания утверждает
протокол, после чего все материалы предъявляются правонарушителю для
ознакомления, О’ чем делается соответствующая отметка в протоколе,
удостоверяемая подписью правонарушителя. Протокол вместе с материалами
направляется в суд с санкции прокурора.

В целом органы дознания и прежде всего милиции (которая ведет дознание
по подавляющему большинству дел) успешно справляются с выполнением
возложенных на них обязанностей 88. Вместе с тем в их работе имеются
недостатки, оказывающие отрицательное влияние на правильную реализацию
уголовной и, в частности, уголовно-правовой политики. «Отдельные
сотрудники допускают волокиту в ведении следствия, мирятся с тем, что
некоторые преступления остаются нераскрытыми, не всегда своевременно и
должным образом реагируют на сообщения о правонарушениях. Справедливые
нарекания граждан вызывают случаи пассивности работников милиции в
пресечении преступных действий хулиганов, спекулянтов, взяточников,
хищений народного добра, краж личного имущества граждан. Работники
милиции иногда допускают превышение своих служебных полномочий. Не
изжиты еще случаи сокрытия преступлений от учета в органах внутренних
дел…» 89.

Министр внутренних дел СССР В. В. Федорчук говорил, что органы МВД в
большом долгу перед партией и народом. Медленно еще претворяются в жизнь
требования об обеспечении максимальной эффективности предупреждения
правонарушений, оперативно-розыскной и следственной работы, о надежном
закрытии каналов хищений и разбазаризовании народного добра. Среди
корыстных преступлений вызывают обеспокоенность хищения и

88 См.: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июня 1973 г.
«Об основных обязанностях и правах советской милиции по охране
общественного порядка и борьбе с преступностью».— Ведомости Верховного
Совета СССР, 1973, № 24, ст. 309.

89 Коренев А. П. Права советской милиции и социалистическая
законность.— Советское государство и право, 1983, № 11, cv 61—62.

.149

>>>150>>>

кражи государственного и общественного имущества в агропромышленном
комплексе, торговле и сфере услуг, строительстве и на транспорте. В
отдельных местностях не снижается и даже возрастает количество
правонарушений. В числе совершивших преступления каждый пятый не работал
и не учился. Вызывает беспокойство практически не снижающийся уровень
преступности несовершеннолетних» 90.

Органами предварительного следствия по уголовным делам являются
следователи прокуратуры, а также следователи органов внутренних дел и
государственной безопасности. Обязательность предварительного следствия
и подследственность определены уголовно-процессуальным законом (ст. 126
УПК РСФСР). В частности, суд или прокурор могут признать необходимость
предварительного следствия по любому уголовному делу, и предварительное
следствие обязательно по всем делам о преступлениях, совершенных
несовершеннолетними или лицами, которые в силу своих физических или
психических недостатков не могут сами осуществлять свое право на защиту.

Следственный аппарат прокуратуры включает следователей, старших
следователей, следователей по особо важным делам, старших следователей
по особо важным делам и военных следователей.

Вся деятельность следователя основана на строгом соблюдении
уголовно-процессуального и уголовного законодательства. При производстве
предварительного следствия все решения о направлении следствия и
производства следственных действий следователь принимает самостоятельно
(за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции
от прокурора) и несет полную ответственность за их законность и
своевременное проведение.

В случае несогласия следователя с указаниями прокурора о привлечении в
качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объеме обвинения, о
направлении дела для предания обвиняемого суду или о прекращении дела
следователь вправе представить дело вышестоящему прокурору с письменным
изложением своих возражений. В этом случае прокурор или отменяет
указания нижестоящего прокурора, или поручает производство следствия по
этому делу другому следователю (ст. 127 УПК РСФСР).

Следователь производит ряд следственных действий, связанных с
уголовно-правовой квалификацией, т. е. с практическим применением норм
уголовного права. Прежде всего это происходит при привлечении лица в
качестве обвиняемого. В постановлении о привлечении в качестве
обвиняемого кроме других обязательных реквизитов обязательно должно быть
указано преступ-

90 Федорчук В. В. Укреплять научные основы деятельности органов
внутренних дел, с. 13.

150

>>>151>>>

ление; в совершении которого обвиняется лицо, с уточнением времени,
места и других обстоятельств совершения преступления, уголовный закон,
предусматривающий данное преступление. Сущность предъявленного обвинения
разъясняется обвиняемому при ознакомлении последнего с постановлением о
привлечении в качестве обвиняемого. Если в ходе предварительного
следствия возникнут основания для изменения предварительного обвинения
или для его дополнения, следователь обязан предъявить обвиняемому новое
обвинение.

Производство предварительного следствия заканчивается составлением
обвинительного заключения либо постановления о направлении дела в суд
для рассмотрении вопроса о применении принудительных мер медицинского
характера, либо постановления о прекращении дела (ст. 199 УПК РСФСР).

Формулировка обвинения и его юридическая квалификация в обвинительном
заключении излагаются путем указания, какое именно преступление
вменяется обвиняемому, какой состав преступления предусматривает это
действие (бездействие) и по какой статье или статьям Уголовного кодекса
это деяние квалифицируется.

Конечно, применение следователем норм уголовного права в процессе
предварительного расследования или отказ от применения этих норм не
предрешают окончательного решения вопроса о судьбе лица, в отношении
которого велось предварительное расследование. Ведь любое решение
следователя, если оно незаконно, может быть отменено прокурором или
судом в ходе рассмотрения уголовного дела. Однако несомненно, что
решение следователя о применении или неприменении уголовно-правовой
нормы, подкрепленное ссылками на имеющиеся по делу доказательства,
оказывается серьезное психологическое воздействие на прокурора и судей,
заставляя их принимать неверные решения и тем самым искажать советскую
уголовно-правовую политику. Действия следователя, в основе которых лежат
нарушения уголовно-правовых норм, отрицательно сказываются на
формировании правосознания советских граждан (как при необоснованном
применении уголовно-правовой нормы, так и при отказе от ее применения
при отсутствии законных к тому оснований), что является немаловажным
фактором, влияющим на реализацию уголовно-правовой политики.

Так, органы следствия предъявили обвинение М. Амбарцумян в
злоупотреблении служебным положением (ст. 143 УК КазССР). М. Амбарцумян
была признана виновной в том, что работая бухгалтером республиканской
конторы «Казкультторга», в декабре 1978 р., злоупотребляя служебным
положением, при обнаружении у зав. складом радиомузыкальных товаров
Кзыл-Ордин-ской базы «Культторга» Шайбасова крупной недостачи
това-ро-материальных ценностей выдала ему две справки о необходимости
переоценки радиоприемников на сумму 6341 руб. и маг-

151

>>>152>>>

нитных лент на сумму 2573 руб. 60 коп. с последующим списанием этих сумм
за счет фонда уценки товаров. Эта финансовая операция в последующем и
была осуществлена.

Обвинительный приговор был утвержден прокурором, и затем по приговору
Кзыл-Ординского областного суда М. Амбарцу-мян была осуждена по ст. 143
УК КазССР к одному году исправительных работ без лишения свободы с
отбыванием наказания по месту работы и удержанием из заработка 20% в
доход государства. Все вышестоящие судебные инстанции Казахской ССР
приговор оставили в силе.

При рассмотрении дела в Пленуме Верховного Суда СССР, куда дело
поступило по протесту Генерального прокурора СССР, было установлено, что
неверная квалификация действий М. Ам-барцумян органами расследования, а
затем и судебными органами основывалась на ошибочном заключении
судебно-бухгал-терской экспертизы, не подтвержденном никакими другими
доказательствами. На самом деле решение, принятое М. Амбар-цумян, в
сложившейся ситуации было законным. Пленум Верховного Суда СССР 1
декабря 1983 г. приговор суда и все последующие судебные постановления
по этому делу отменил и направил его на новое рассмотрение. При новом
рассмотрении уголовное дело в отношении М. Амбарцумян было прекращено за
отсутствием в ее действиях состава преступления91.

Справедливость восторжествовала, но ведь какие моральные переживания
пришлось перенести обвиняемой и близким ей людям в течение двух с
половиной лет, пока дело разбиралось в различных судебно-прокурорских
инстанциях.

Важную роль в обеспечении социалистической законности в нашей стране
отведена прокуратуре СССР. Ст. 164 Конституции СССР установила, что
«высший надзор за точным и единообразным исполнением законов всеми
министерствами и ведомствами, предприятиями, учреждениями и
организациями, исполнительными и распорядительными органами местных
Советов народных депутатов, колхозами, кооперативными и иными
общественными организациями, должностными лицами, а также гражданами
возлагается на Генерального прокурора СССР и подчиненных ему
прокуроров».

В соответствии с Законом о прокуратуре СССР, принятым 30 ноября 1979
г.92, деятельность прокуратуры СССР направлена на всемерное укрепление
социалистической законности и правопорядка и имеет задачей охрану от
всяких посягательств закрепленного Конституцией общественного строя
СССР, его политической и экономической систем, социально-экономических,
политических и личных прав и свобод граждан, провозглашенных и
гарантируемых Конституцией СССР и советскими зако-

91 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1984, № 6, с. 10—11.

92 Ведомости Верховного Совета СССР, 1979, № 49, ст. 843.

•152

>>>153>>>

‘ нами, прав и законных интересов государственных предприятий,
учреждений и организаций, колхозов, кооперативных и иных общественных
организаций.

Всей своей деятельностью прокуратура способствует воспитанию должностных
лиц и граждан в духе добросовестного исполнения своих конституционных
обязанностей, соблюдения законов и правил социалистического общежития
(ст. 2 Закона).

Прокурор самым непосредственным образом связан с применением
уголовно-правовых норм. Он осуществляет-надзор за исполнением законов
органами дознания и предварительного следствия, для чего требует от
органов дознания и предварительного следствия для проверки уголовные
дела, документы, материалы и иные сведения о совершенных преступлениях,
отменяет незаконные и необоснованные постановления следователей и лиц,
производящих дознание, дает письменные указания о квалификации
преступления, проводит в необходимых случаях расследование в полном
объеме по любому делу, возбуждает уголовные дела или отказывает в их
возбуждении, прекращает или приостанавливает производство по уголовным
делам, дает согласие на прекращение уголовного дела следователем или
органом дознания в тех случаях, когда это предусмотрено законом,
утверждает обвинительное заключение, направляет уголовные дела в суд
(ст. 29 Закона о прокуратуре СССР).

Прокурор имеет право вынести мотивированное постановление о возбуждении
уголовного дела. Осуществляя надзор за исполнением законов при
рассмотрении дел в судах, прокурор участвует в распорядительном
заседании суда, в судебном разбирательстве дел по первой инстанции, в
кассационном и надзорном порядке, поддерживает перед судом
государственное обвинение по уголовным делам, а при наличии оснований
отказывается от обвинения (ст. 32 Закона о прокуратуре СССР).

Прокурор опротестовывает незаконные и необоснованные приговоры суда,
принимает меры к возобновлению уголовных дел по вновь открывшимся
обстоятельствам. Генеральный прокурор СССР вправе вносить на
рассмотрение Пленума Верховного Суда СССР, а прокурор союзной республики
— Пленума верховного суда союзной республики представления о даче судам
руководящих разъяснений по вопросам применения законов при рассмотрении
уголовных дел (ст. 39 Закона о прокуратуре СССР).

Как видно, деятельность прокуроров может оказать существенное влияние на
осуществление уголовно-правовой политики. Жизнь показывает, что органы
прокуратуры в целом успешно решают возложенные на них задачи. В
постановлении Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1983 г. «О
деятельности прокуратуры СССР» сказано, что «осуществляя предумот-ренные
Конституцией СССР и Законом „О прокуратуре СССР” функции, органы
прокуратуры проводят значительную работу по обеспечению социалистической
законности, государственного и об-

153

>>>154>>>

щественного порядка, охраны прав советских граждан. Активизировалась
деятельность прокуратуры за соблюдением хозяйственного законодательства,
требований государственной, плановой и трудовой дисциплины, по выявлению
и пресечению хищений социалистической собственности, борьбе с
должностными злоупотреблениями, взяточничеством, расточительством,
бесхозяйственностью, по предупреждению правонарушений» 93.

Вместе с тем в этом постановлении был отмечен ряд существенных
недостатков в деятельности прокуратуры. «Органы прокуратуры не добились
заметного улучшения борьбы с преступностью. Недостаточно эффективно
осуществляется прокуратурой координация работы правоохранительных
органов по борьбе с тяжкими преступлениями, по предупреждению
правонарушений, в особенности среди несовершеннолетних. Имеют место
серьезные упущения в надзоре за дознанием, следствием и рассмотрением в
судах уголовных дел, в работе следственного аппарата по раскрытию
преступлений, а также в обеспечении дифференцированного подхода к
применению мер уголовного наказания. Недостаточным является надзор
прокуратуры за исполнением законов об охране социалистической
собственности, особенно в сельском хозяйстве, строительстве и на
транспорте. Слабо ведется борьба с приписками в государственной
отчетности, с проявлениями местничества и ведомственности» 94.

Генеральный прокурор СССР А. М. Рекунков в докладе на Всесоюзном
научно-координационном межведомственном совещании ученых-юристов и
практических работников правоохранительных органов «Связь юридической
науки и практики»95 в качестве важнейших задач прокуратуры назвал
обеспечение принципа неотвратимости ответственности за каждое
совершенное преступление, повышение эффективности применения мер
уголовного наказания, усиление его воспитательного и предупредительного
воздействия, организацию, решительной борьбы с хулиганством,
тунеядством, нетрудовыми доходами и иными формами паразитирования.
«Ликвидация тунеядства,— говорил он,— один из возможных резервов
сокращения преступности; ведь оно дает четверть всех правонарушений» 96.

Он отметил необходимость усиления борьбы с хищениями социалистической
собственности, взяточничеством, очковтирательством. «Анализ материалов
практики показывает, что в некоторых отраслях народного хозяйства еще не
сделаны необходимые выводы из решений партии и правительства по вопросам
охраны социалистической собственности. Пока нельзя сказать о серьезных
сдвигах в этом деле. Вызывает беспокойство состояние борьбы

93 Там же, 1983, № 3, ст. 33.

94 Там же.

95 Рекунков А. М. Важные проблемы укрепления социалистической
законности.— Советское государство и право, 1985, № 2, с. 16.

96 Там же, с. 18.

154

>>>155>>>

с хищениями в крупных и особо крупных размерах, взяточничеством. Большой
урон государству и обществу наносят приписки, очковтирательство и другие
нарушения государственной дисциплины. По имеющимся в Прокуратуре Союза
ССР данным, во многих местах до 40% очковтирателей даже после вынесения
судебных приговоров остаются на тех же или равнозначных должностях.
Лишь’ немногим более 6% из наказанных за приписки по ведомственной линии
лишаются премий, хотя в таких случаях должно обязательно последовать
лишение лиц, виновных в очковтирательстве, всех видов премий на срок до
1 года» 9Т.

Президиум Верховного Совета СССР, заслушав отчет Генерального прокурора
СССР, постановил: «Генеральному прокурору СССР и подчиненным ему
прокурорам принять меры к более полному использованию предоставленных
Конституцией и законодательством СССР полномочий по осуществлению
высшего надзора за точным и единообразным исполнением законов на всей
территории страны вопреки каким бы то ни было местным и ведомственным
влияниям. Обратить при этом особое внимание на обеспечение
социалистической законности в хозяйственной деятельности, укрепление
государственной, плановой и трудовой дисциплины, всемерную охрану
социалистической собственности, природных ресурсов, усиление борьбы с
преступностью и другими правонарушениями… Усилить надзор за
соблюдением уголовного законодательства с тем, чтобы обеспечивалось
строгое наказание рецидивистов и других злостных преступников и более
широкое применение к лицам, совершившим менее опасные преступления, мер
воздействия, не связанных с изоляцией от общества… принять действенные
меры к более тесному сотрудничеству органов прокуратуры и внутренних дел
в борьбе с преступностью, пьянством и алкоголизмом, проявлениями
тунеядства и другими правонарушениями» 98.

Генеральный прокурор СССР А. М. Рекунков, откликаясь на это решение и
соответствующие указания КПСС, сказал: «Партия требует, чтобы
правоохранительные органы во всей своей деятельности поднялись на
качественно новую, более высокую ступень, обеспечили наступательную,
бескомпромиссную борьбу с нарушениями законности и правопорядка.
Совершенствование стиля и методов работы правоохранительных органов,
укрепление координации в их деятельности, широкое внедрение в практику
достижений правовой науки — главные предпосылки успешного выполнения
сложных и ответственных задач, поставленных партией и государством перед
органами охраны правопорядка» .

97 Там же.

98 Ведомости Верховного Совета СССР, 1983, № 3, ст. 33.

99 Рекунков А. М. Важные проблемы укрепления социалистической
законности, с. 21.

155

>>>156>>>

Наиболее важная роль в практической реализации советской уголовной
политики отведена судебным органам. Именно судебные органы окончательно
решают вопросы о наличии или отсутствии факта преступления, о признании
конкретного лица преступником, о квалификации деяния, о мере наказания
лицу, признанному виновным в совершении преступления.

В судебную систему СССР входят районные (городские) народные суды, суды
автономного округа, автономной области, областные, краевые суды,
верховные суды автономных республик, верховные суды союзных республик,
Верховный Суд СССР, военные трибуналы. Районному (городскому) народному
суду подсудны все дела, кроме дел, подсудных вышестоящим судам или
военным трибуналам. Краевому, областному, городскому суду, суду
автономной области, верховному суду автономной республики подсудны
уголовные дела о преступлениях, перечисленных в ст. 36 УПК РСФСР и
соответствующих статьях УПК других союзных республик. Верховному суду
союзной республики подсудны дела особой сложности или особого
общественного значения, принятые им к своему производству по собственной
инициативе или по инициативе прокурора республики. Судебная коллегия по
уголовным делам Верховного Суда СССР рассматривает в качестве суда
первой инстанции уголовные дела исключительной важности (п. 1 ст. 27
Закона СССР «О Верховном Суде СССР» от 30 ноября 1979 г. шо).

Вышестоящий суд вправе принять к своему производству в качестве суда
первой инстанции любое дело, подсудное нижестоящему суду. С применением
уголовно-правовых норм суд сталкивается на стадии предания суду.
Предание суду осуществляется единолично судьей при наличии достаточных
оснований для рассмотрения дела в судебном заседании. Вопрос о
виновности на этой стадии уголовного процесса не
предрешается.

По делам о преступлениях несовершеннолетних и о преступлениях, за
которые в качестве меры назакания может быть назначена смертная казнь, а
также в случаях несогласия судьи с выводами обвинительного заключения
или необходимости изменить меру пресечения, избранную в отношении
обвиняемого, проводится распорядительное заседание суда. При разрешении
судьей или судом в распорядительном заседании вопроса о предании
обвиняемого суду выясняется, содержит ли деяние, вменяемое в вину
обвиняемому, состав преступления и правильно ли применен к деяниям,
вменяемым обвиняемому, уголовный закон. Придя к выводу, что имеются
достаточные основания для рассмотрения дела в судебном заседании, суд в
распорядительном заседании, не предрешая вопрос о виновности, выносит
определение о предании обвиняемого суду. При этом суд вправе исключить
из обвинительного заключения отдельные пункты обвинения

100 Ведомости Верховного Совета СССР, 1979, № 4, ст. 842. 156

>>>157>>>

или применить уголовный закон о менее тяжком преступлении, однако с тем,
чтобы новое обвинение по своим фактическим обстоятельствам не отличалось
существенно от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении. При
рассмотрении дела в судебном заседании суд выносит обвинительный или
оправдательный приговор. При постановлении приговора суд разрешает
вопросы: имело ли место деяние, в совершении которого обвиняется
подсудимый; содержит ли это деяние состав преступления и каким именно
уголовным законом оно предусмотрено; совершил ли это деяние подсудимый;
виновен ли подсудимый в совершении этого преступления; подлежит ли
подсудимый наказанию за совершенное преступление; какое именно наказание
должно быть назначено подсудимому и подлежит ли оно отбытию подсудимым.
На основании обсуждения и решения этих вопросов в совещательной комнате
в резолютивной части приговора указываются решение о признании
подсудимого виновным, уголовный закон, по которому подсудимый признан
виновным, виды и размер наказания, назначенного подсудимому за каждое
преступление, которое признано доказанным.

В кассационной инстанции проверяются законность и обоснованность
приговора по имеющимся в деле и дополнительно представленным материалам.
В результате рассмотрения дела в ка-сационном порядке суд принимает одно
из следующих решений: оставляет приговор без изменения, а жалобы или
протесты — без удовлетворения; отменяет приговор и направляет дело на
новое расследование или новое судебное рассмотрение; отменяет приговор и
прекращает дело; изменяет приговор.

Практическая деятельность всей системы судебных органов страны
обеспечивает проведение в жизнь уголовно-правовой политики, оказывает
существенное влияние на борьбу с преступностью в нашем обществе.
Заместитель председателя Верховного Суда СССР Е. А. Смоленцев говорил:
«Высокое назначение суда нашло отражение в Конституции СССР,
установившей незыблемое положение: „Правосудие в СССР осуществляется
только судом” (ст. 151). С полным основанием можно сказать, что судебная
деятельность является тем фактором, с которым непосредственно связано
обеспечение и укрепление социалистической законности в нашей стране.
Единообразное применение закона реализуется прежде всего в судебной
практике. Анализ и обобщение ее широко используются и в работе по
определению эффективности правовых норм, и в науке при разработке
отдельных теоретических положений. Наконе.ц, складывающаяся судебная
практика играет немаловажную роль в повышении уровня самих судебных, да
и не только судебных, а и иных органов» ‘•’.

101 Смоленцев Е. А. Значение связи юридической науки и судебной практики
для дальнейшего укрепления социалистической законности.— Советское
государство и право, 1985, № 3, с. 20.

157

>>>158>>>

Судебная практика оказывает влияние и на законодательную деятельность,
правотворчество. «На совершенствование уголовного законодательства
оказывает влияние судебная практика как одна из форм реализации
уголовной политики, которая проверяет и в необходимых случаях
корректирует содержание уголовно-правовых норм. В судебной практике
детализируются эти нормы» 102. Такое значение судебной практики вызывает
необходимость теоретического осмысления самого понятия «судебная
практика».

В теоретической литературе по проблемам уголовного права очень часто в
подтверждение или опровержение какого-либо положения ссылаются на
судебную практику. В то же время в науке уголовного права и в
практической деятельности пользующиеся понятием «судебная практика»
вкладывают в него весьма различное содержание. Такое положение
объясняется тем, что попытки исследовать категорию «судебная практика»,
которые предпринимались отдельными теоретиками, привели исследователей к
далеко не совпадающим выводам. .•

Кроме того, если в общетеоретическом плане «судебная практика» изучалась
более-менее обстоятельно, то в уголовно-правовом аспекте ей уделялось
мало внимания. Вместе с тем пока эта проблема не будет сколько-нибудь
удовлетворительно разработана в теории, обращении к «судебной практике»
как «волшебному» средству для разрешения всех возникающих в науке и в
судебной деятельности трудностей не только не может принести пользы, но,
напротив, нередко является вредным. Ссылки на такую судебную практику
иногда прикрывают нарушения законности, иногда оправдывают
профессиональную некомпетентность, а в ряде случаев ведут к прямому
противопоставлению воли судьи воле законодателя. Таким образом, изучение
категории «судебная практика» как инструмента уголовной политики следует
признать весьма актуальной задачей. Для решения этой задачи необходимо
разработать научно обоснованную категорию «судебная практика», вскрыть
ее сущность, обрисовать ее содержание, проследить основные направления
ее эволюции, определить ее значение для достижения цел«й уголовной
политики.

В юридической науке и среди практических работников имеется, как
минимум, три точки зрения по поводу понятия «судебная практика».
Согласно одной из них, представленной в литературе С. Н. Братусем,
«судебная практика» есть единство, с одной стороны, судебной
деятельности по применению правовых норм, связанной с выработкой
правоположений на основе раскрытия смысла и содержания применяемых норм
и, с другой — специфического результата, итога этой деятельности (самих
пра-

102 М и р е н с к и й Б. А. Теоретические основы совершенствования
советского уголовного законодательства, с. 54.

158

>>>159>>>

воположений) ’03. Сторонники другой точки зрения считают «судебной
практикой» любой приговор суда, определение судебной коллегии по
уголовным делам или постановление Президиума суда, если таковые не были
отменены вышестоящими судебными инстанциями. Суть третьей точки зрения
состоит в отнесении к судебной практике определенной совокупности
решений, известной суммы постановлений по конкретной группе дел. По
поводу этой точки зрения А. Агапов-Иванов, В. Степанов и Л. Явич
сообщают: «…многие (если не большинство) практические работники
понимают под судебной практикой именно совокупность всех решений по
конкретной группе дел и вытекающие из нее общие выводы по применению
закона» |04.

Первая точка зрения имеет, на наш взгляд, два недостатка. Основной из
них состоит в том, что созданные в результате судебной деятельности
правоположения, о которых пишут авторы этого мнения, могут в принципе не
только правильно, но нередко и неправильно раскрывать смысл
соответствующих правовых норм. В истории отправления правосудия такие
факты были не единичны. Очевидно, что правоположения, противоречащие
смыслу правовой нормы, не заслуживают, чтобы их трактовали как «судебную
практику». Вернее их признавать ошибками конкретных судов.

Недостатком этой точки зрения является также и то, что ее авторы
связывают понятие «судебная практика» обязательно с толкованием норм
права. Несомненно, что существует ряд законов, которые без их
предварительного истолкования нельзя применить к конкретному
преступлению, и в этом случае толкование уголовного закона судом
необходимо. Однако речь может идти не о любом толковании, а лишь об
определенных видах, т. е. тех, на которые суд имеет полномочия. Выход за
пределы этих полномочий ведет уже к нарушению закона. Так, например,
использование судом расширительного толкования закона недопустимо и
потому не является элементом судебной практики. Алябьев, работая
сторожем продовольственного магазина и находясь в ночное время на
дежурстве в состоянии алкогольного опьянения, совершил из охраняемого им
объекта хищение различных товаров на общую сумму 94 руб. 38 коп. При
этом для проникновения во внутренний склад магазина он подобранной на
месте преступления кочергой сорвал навесной замок. Преступление Алябьева
было квалифицировано Президиумом Верховного суда РСФСР по ч. 2 ст. 89 УК
РСФСР по признаку применения при хищении технических средств. Пленум
Верховного Суда СССР постановлением по этому делу переквалифицировал
содеянное по ч. 1 ст. 89 УК РСФСР и указал: «Расценивая

103 Судебная практика в советской правовой системе. М., 1975, с. 7.

104 Агапов-Иванов А., Степанов В., Явич Л. [Рец. на кн.:]
Судебная практика в судебной правовой системе /Под ред. С.
Н. Братуся. М., 1975.—Советская юстиция, 1976, № 12, с. 31.

159

>>>160>>>

подобранную Алябьевым на месте преступления кочергу как техническое
средство, использованное для кражи, суд допустил расширительное
толкование закона, предусматривающего повышенную уголовную
ответственность (ст. 89 ч. 2 УК РСФСР), и распространил его на действия,
фактически под него не подпадаю-щие» 105.

Вполне понятно, что подобные постановления не могут рассматриваться как
«судебная практика». Но судебная практика толкует не только уголовный
закон. Ей приходится также анализировать, взвешивать, оценивать все
события, относящиеся к преступлению. А. Агапов-Иванов, В. Степанов, Л.
Явич справедливо отмечают, что судебная практика представляет собой «не
только решения, в которых применение нормы к конкретному случаю
происходит через суждение о норме, но. и решения, где такое применение
происходит через суждение о фактических обстоятельствах дела» 106.

Но и это не все, ибо после указанных толкований необходимо произвести
сопоставление того или другбго толкования, как бы примеривание
толкования нормы к толкованию обстоятельств преступления. Совпадение
трактовок при таких толкованиях может дать правильное судебное
постановление, рассогласование их ведет к судебной ошибке и, в конечном
счете, к нарушению законности.

Наряду с такого рода деятельностью суда имеется и другая деятельность,
которая связана не с толкованием уголовного закона, а с выработкой
определенных тенденций, эталонов только на применение или, иначе говоря,
по «чистому» применению тех же законов. Так, например, при назначении
наказаний в виде лишения свободы суды, как правило, не назначают такие
сроки, как, скажем, 9 лет, И лет или 3 года и 7 месяцев, 6 лет и 2
месяца и т. д.

Существование подобных тенденций также характеризует «судебную
практику». Другое дело, как следует относиться к подобным тенденциям.
Следует ли их одобрять или порицать. Признать их противозаконными
нельзя. Поэтому вывод состоит в том, что подобные тенденции представляют
собой сложившуюся практику, которая нуждается в корректировании.

Сторонники второй точки зрения исходят из того, что любое никем не
отмененное постановление суда есть свидетельство того, как надо
разрешать на практике конкретное или подобные ему уголовные дела.

Эта точка зрения в принципе ошибочна, ибо она исходит из ложной посылки
о том, что любое вошедшее в законную силу постановление по уголовному
делу правильно. В действитель-

105 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1967, № 2, с. 42.

106 Агапов-Иванов А., Степанов В., Явич Л. (Рец- на кн:1
Судебная практика в советской правовой системе /Под ред. С. Н. Брасуся
— Советская юстиция, 1976, № 12, с. 31.

160

>>>161>>>

ности нередко случается так, что вошедший в законную силу приговор или
вынесенное определение (постановление) оказывается противоречащим
закону. Они остались неотмеченными по разным причинам (приговор не был
обжалован, определение не опротестовано, кассационная или надзорная
инстанции сами допустили ошибку и т. д.). Следовательно, сам факт
наличия действующего постановления суда по уголовному делу еще не
означает, что это и есть судебная практика. Для признания его судебной
практикой нужно прежде всего установить, соответствует ли оно
требованиям законности.

Но это требование, на наш взгляд, является не единственным. В судебной
практике встречаются по аналогичным делам законные, но противоречивые
постановления. Если каждое из них признать «судебной практикой», то
окажется, что по одному и тому же вопросу имеется две или даже более
«судебных практик», взаимно исключающих друг друга. Но такая «судебная
практика» никому не нужна, ибо она ведет не к укреплению, а к
расшатыванию законности.

Совершенно очевидно, что когда обнаруживаются такие явления, необходимо
сначала устранение противоречий, выработка единого судебного подхода, на
базе которого только и может появиться «судебная практика».

Имея это в виду, Пленум Верховного суда РСФСР в постановлении № 1 от 7
апреля 1972 г. «О работе Президиума Верховного суда РСФСР» признал
необходимым: уделить больше внимания правильному и единообразному
пониманию и применению судами нового уголовного законодательства (п. 9)
107, а также правильному и единообразному разрешению принципиальных и
спорных вопросов, возникающих в судебных коллегиях и судебных составах
самого Верховного суда РСФСР (ст. 7).

Неприемлема также и третья точка зрения, прежде всего потому, что ее
фундаментом являются количественные показатели: совокупность, сумма и т.
д. Однако в реальной действительности массовидные явления также могут
быть ошибочными, и им всем могут быть присущи те же недостатки, которые
мы уже отметили при рассмотрении двух предыдущих точек зрения.

Поэтому никакая совокупность постановлений сама по себе, взятая вне
качественного анализа, не может быть отнесена к «судебной практике». В
то же время распространенность в судебной деятельности тех или иных
подходов при решении правовых вопросов может быть при определенных
условиях элементом «судебной практики».

На современном уровне отправления правосудия по уголовным делам
необходимо подойти к рассмотрению «судебной практики» как к точной
научной категории. Такой подход обязывает исследователей сначала
раскрыть сущность этой категории, затем

107 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1972, № 7, с. 4.

1 1 Заказ 2102
16]

>>>162>>>

определить ее принципы и лишь после этого попытаться сформулировать
дефиницию.

Сущность всякого явления представляет собой объективную реальность,
образующую фундамент изучаемого объекта. Эта объективная реальность
должна быть устойчивой и выражать главные свойства объекта. При этом
сама сущность не представляет собою неизменного феномена, а пределы ее
познания не ограничены. Напротив, по мере изучения сущности явления
могут раскрываться все новые и новые его свойства.

В. И. Ленин писал: «Мысль человека бесконечно углубляется от явления к
сущности, от сущности первого, так сказать, порядка, к сущности второго
порядка и т. д. без конца» 108.

Для определения сущности судебной практики необходимо определить, что
следует подразумевать и под «практикой», а затем и под «судебной
практикой». Философия признает практикой предметную материальную
деятельность людей. В рассматриваемом вопросе речь должна идти о
деятельности лиц определенного профессионального круга, и не о любой их
деятельности, а только о деятельности, выражающейся в осуществлении
правосудия. Иначе говоря, речь идет о вынесении составами судов, их
президиумами и пленумами постановлений по конкретным уголовным делам.

Сущность «судебной практики», как представляется, характеризуется пятью
основными свойствами:

а) «судебная практика» представляет собою плод судебного творчества,
есть результат судебной деятельности по рассмотрению уголовных дел;

б) это творчество касается решения либо правовых вопросов, вызвавших
затруднения при отправлении правосудия, либо оно отражает определенные
тенденции, создает как бы алгоритмы по непосредственному применению
уголовных законов при рассмотрении аналогичных уголовных дел;

в) ее решения и трактовки не закреплены в законах или подзаконных
актах: они живут в постановлениях судов, рассматривавших уголовные дела;

г) она может вырабатываться судебными органами всех уровней, начиная
от районных народных судов вплоть до верховных судов и складываться
в разных звеньях судебной системы, например, в судебных коллегиях по
уголовным делам, в президиумах судов и в пленумах верховных судов;

д) ею не может быть постановление одного суда по единичному делу. Она
представляет собою творчество многих судов по одному или многим правовым
вопросам, апробированное и признанное де-факто.

Поэтому ее нельзя смешивать с отдельными постановлениями судов по
отдельным делам, которые в литературе иногда именуют

108 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 227. 162

>>>163>>>

«общей практикой исполнения судами закона». Такие постановления ни в
коем случае не могут отождествляться с «судебной практикой», а должны
рассматриваться как текущая судебная работа.

Особо в этой связи необходимо остановиться на вопросе о судебном
прецеденте. В теории права под ним подразумевается толкование той или
иной нормы, данное каким-либо судом по другому конкретному делу. В нем
выдвигаются обычно тезисы, которые пригодны для их распространения на
другие уголовные дела. Но и судебный прецедент есть тоже позиция,
суждение, трактовка и т. д., но все-таки одного суда, причем изложенная
на материале одного уголовного дела. Поэтому и он не может быть отнесен
к судебной практике.

Кроме того, непризнание прецедента «судебной практикой» обусловлено и
формальной причиной, так как официально советское право отвергает
судебный прецедент как источник права.

Тем не менее в практике отправления правосудия влияние судебного
прецедента на психологию некоторых судей не вызывает сомнений, хотя это
и не способствует ни самостоятельности творчества судей, ни качеству
судебной работы.

Судебный прецедент необходимо отличать, на наш взгляд, от прецедента
судебного толкования, которое может давать любой суд. Наибольшее
внимание, естественно, привлекает такое толкование, даваемое Пленумом,
судебными коллегиями по уголовным делам или президиумами судов. Эти
толкования, естественно, помогают нижестоящим судам в уяснении многих
неясных вопросов. Однако как единичный юрисдикционный акт прецедент
судебного толкования не может представлять «судебную практику» как
таковую.

Творчество «судебной практики» ограничено рамками тех вопросов, которые
возникли при рассмотрении конкретных уголовных дел и решение которых
нужно для данных конкретных дел. Что же касается обобщающих выводов,
носящих общий теоретический или практический характер, находящийся на
уровне новых положений права, то их «судебная практика» не должна и не
может создавать. Таким образом, творчество «судебной практики» находится
в рамках создания судебного обычая.

«Судебная практика» должна строиться на определенных принципах,
важнейшими из которых являются:

а) соответствие всех ее постановлений требованиям законности;

б) факультативность ее постановлений, что означает право конкретною
суда в случае несогласия со сложившейся судебной практикой поступить
по своему усмотрению в соответствии с нормами права.

Некоторые авторы по существу отвергают этот принцип. По мнению В. В.
Лазарева, «любое действующее решение одного

и*
163

>>>164>>>

суда в известном смысле должно связывать решение другого» |09. Данный
тезис вызывает прежде всего некоторое недоумение своей нечеткостью.
Неясно, что значит «решение одного суда св-язывает решение другого
суда»? В каком смысле связывает? Если психологически, то это одно. Если
юридически, то это другое.

Рассмотрим оба варианта.

О юридической зависимости одного судебного постановления от другого не
приходится говорить, поскольку судебный прецедент, как известно, по
советскому праву не является источником права.

Остается психологическая зависимость, но она относится к субъективной
сфере деятельности судьи и поэтому существует не только между имевшим
место аналогичным постановлением другого суда и постановлением, которое
данному суду предстоит вынести, но и между многочисленными иными
коммуникациями (мнение коллег, теоретические публикации и т. д.).
Поэтому говорить о такой зависимости не имеет смысла. В этом плане можно
говорить о влиянии, но не о зависимости;

в) гласность «судебной практики», которая должна обеспечиваться всеми
возможными способами (составлением и рассылкой судам обзоров,
публикаций, определений, постановлений по конкретным делам, обсуждением
на оперативных совещаниях судей и др.).

В итоге судебная практика может быть определена как судебное творчество
по разрешению спорных юридических вопросов отправления правосудия „тибо
по выработке определенных тенденций (алгоритмов) непосредственного
применения уголовных законов, соответствующее требованиям действующего
законодательства, получившее определенное распространение,
апробированное в вышестоящих инстанциях.

Имеются и несколько иные определения судебной практики. Например, В. М.
Мелихов пишет, что «судебная практика есть деятельность судебных
органов, выраженная в их многократных постановлениях по конкретным и
однотипным делам, которая путем единообразного толкования и применения
норм права способствует наиболее эффективной реализации правовых норм и
позволяет выработать общую линию в правоприменительной деятельности всей
системы органов социалистического правосудия» “°.

Значение судебной практики для достижения целей уголовной политики
огромно и определяется функциями, которые выполняет судебная практика.
По своему содержанию эти функции разносторонни и многочисленны.

109 Лазарев В. В. Применение советского права. Казань, 1972, с.
103—104.

110 Мелихов В. М. Судебная практика и ее значение в
обеспечении правильного применения гражданских процессуальных норм:
Автореф. канд. дис. Л., 1980, с. 7.

164

>>>165>>>

Одной из основных ее функций является обеспечение точного отправления
правосудия. Другая ее функция состоит в выработке единого подхода,
единой линии в деятельности всех судов по рассмотрению уголовных дел.
Судебная практика выступает, далее, как индикатор действенности
уголовного законодательства. Она обнажает все его достоинства и
недостатки. Основываясь на ее данных, можно анализировать эффективность
тех или иных уголовно-правовых норм. Разумеется, что выводам, сделанным
на основе судебной практики, нельзя придавать абсолютного характера.

Ленинское положение о том, что практика по самой своей сути никогда не
может подтвердить или опровергнуть полностью какого бы то ни было
человеческого представления, что критерий практики тоже «настолько
„неопределенен”, чтобы не позволять знаниям человека превратиться в
„абсолют”, и в то же время настолько определенен, чтобы вести
беспощадную борьбу со всеми разновидностями идеализма и агностицизма»1″,
полностью сохраняет свою силу и для судебной практики.

Тем не менее при оценке ее значения следует исходить из того, что
другого, более надежного инструмента, просто нет и не может быть. И в
этом смысле она приобретает значение объективной истины. Очень важной ее
функцией является способствование динамическому развитию
законодательства путем выявления в нем пробелов.

Правда, по мнению некоторых авторов, чаще всего обобщения судебной
практики выявляют в уголовном законе не его пробель-ность, а
недостаточную ясность, неконкретность нормы. Но даже если это в
количественном отношении и так, то в смысле стимулирования динамизма
уголовных законов такое различие несущественно.

Особое значение судебная практика имеет для руководящих разъяснений
Пленумов Верховных судов. Можно, пожалуй, утверждать, что без ее
материалов рождение руководящих разъяснений почти невозможно. Основная
их масса появляется именно в результате изучения судебной практики, т.
е. тогда, когда становится ясным необходимость создания «поднорм»,
выработки правоположений. В этой связи уместно заметить, что нередко
наблюдается большой и зачастую неоправданный разрыв во времени между
запросами судебной практики и их удовлетворением Пленумами Верховных
судов путем издания руководящих разъяснений.

В интересах законности судебная практика помогает обнаруживать
несогласованность между уголовным, гражданским, административным и
другими отраслями законодательства. Эта несогласованность выражается в
недостаточном размежевании между соответствующими правовыми нормами,
между избранием разны-

Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 18, с. 146.

165

>>>166>>>

ми отраслями законодательства в качестве санкций одинаковых мер,
например уголовного наказания и административного воздействия
(исправительные работы, штраф), в использовании в законах одних и тех же
правовых понятий, в то время как они, будучи пригодны для одной отрасли
права, оказываются совершенно непригодными для другой отрасли права и т.
д.

Существуют и другие направления использования судебной практики, к числу
которых можно отнести прежде всего криминологический аспект.

Для криминологии, изучающей причины и разрабатывающей систему мер
предупреждения преступности, судебная практика является основным
источником информационных материалов.

В реализации уголовной политики особое место принадлежит деятельности
Пленума Верховного Суда СССР и Пленумов Верховных судов союзных
республик. «Полномочия всех судов от народного до Верховных, включают
изучение и обобщение судебной практики. Результаты этой деятельности, в
которой активно используются и научные рекомендации, как правило, хорошо
помогают судам видеть стоящие перед ними задачи, возникающие при
осуществлении правосудия. Но высшая судебная инстанция — Пленум
Верховного Суда СССР, как и Пленумы Верховных судов союаных республик,—
дает руководящие разъяснения по вопросам применения законодательства,
которые в силу Закона о Верховном Суде СССР являются обязательными,
причем не только для судов, но и для других органов и должностных лиц,
применяющих закон» “2.

Ст. 1 Закона Союза Советских Социалистических Республик «О Верховном
Суде СССР» устанавливает, что «в соответствии с Конституцией СССР
Верховный Суд СССР является высшим судебным органом Союза Советских
Социалистических Республик и осуществляет надзор за судебной
деятельностью судов СССР, а также судов союзных республик в пределах,
установленных настоящим законом.

Верховный Суд СССР действует на основе социалистической законности,
способствует укреплению правопорядка, защите интересов общества, прав и
свобод граждан.

Всей своей деятельностью Верховный Суд СССР призван обеспечить
правильное и единообразное применение законов при осуществлении
правосудия».

В решении задачи обеспечения правильного и единообразного применения
уголовного законодательства очень важное место занимает работа Судебной
коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР и аналогичных коллегий
верховных судов союзных республик. Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда СССР 1) рассматривает в качестве суда первой

“2 Смоленцев Е. А. Значение связи юридической науки и
судебной практики для дальнейшего укрепления социалистической
законности, с. 23.

166

>>>167>>>

инстанции уголовные дела : . ключительной важности; 2) рассматривает в
порядке надзора по протестам Председателя Верховного Суда СССР,
Генерального прокурора и их заместителей на приговоры, определения,
вынесенные верховным судом союзной республики в качестве суда первой
инстанции, в случае противоречия их законодательству Союза СССР или
нарушения ими интересов других союзных республик; 3) разрешает споры
между судами союзных республик о месте рассмотрения дела; 4) решает
вопрос о возможности применения судами процессуального законодательства
другого государства при выполнении в соответствии с международными
договорами СССР поручений иностранных судов о производстве отдельных
процессуальных действий (ст. 27 Закона о Верховном Суде СССР).

За десятилетие (1973—1983 гг.) Судебная коллегия Верховного Суда СССР по
уголовным делам по первой инстанции рассмотрела ряд сложных дел — о
получении взяток отдельными работниками государственных органов
Молдавской ССР, Узбекской ССР, Министерства рыбного хозяйства СССР и др.
Важное место в работе коллегии занимает изучение и обобщение судебной
практики и подготовка проектов руководящих разъяснений Пленума
Верховного Суда СССР, что необходимо для обеспечения правильного и
единообразного законодательства при осуществлении правосудия. В
частности, коллегией совместно с Отделом обобщения, Отделом
систематизации и пропаганды советского законодательства, Военной
коллегией Верховного Суда СССР, представителями других государственных
органов и научными работниками обобщалась судебная практика по делам о
хищениях социалистической собственности, взяточничестве, спекуляции,
нарушениях правил торговли, приписках в государственной отчетности,
нарушениях законодательства об охране природы, о повторных
преступлениях.

На основании обобщения судебной практики подготавливаются обзоры
судебной практики. Были опубликованы, например, обзоры судебной практики
по вопросам: «Назначение наказания при совершении нескольких
преступлений и по нескольким приговорам» , «Условное освобождение из
мест лишения свободы с обязательным привлечением осужденного к труду»
“4, «Применение законодательства об ответственности за спекуляцию» ,
«Применение судами законодательства об уголовной ответственности за
нарушение правил торговли» “6, «Применение судами законодательства об
ответственности за автотранспортные преступления» “7 и др. Практикуется
коллегией публикация комментария к руководящим разъяснениям Пленума
Верховного Су-

113 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1982, № 2, с. 25.

114 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1982, № 5, с. 29.

115 Там же, 1983, № 2, с. 27.

116 Там же, 1984, № 4, с. 35.

117 Там же, № 5, с. 39.

167

>>>168>>>

да СССР. Например, по вопросу о применении судами законодательства об
ответственности за получение незаконного вознаграждения от граждан за
выполнение работ, связанных с обслуживанием населения “8.

Большую пользу для единообразного применения законов приносят ответы
Судебной коллегии на поставленные перед ней вопросы, публикуемые в
Бюллетене Верховного Суда СССР. Так, были опубликованы ответы на запросы
судов и ведомств, касающиеся применения уголовного законодательства “9,
на вопросы судов, касающиеся новых положений уголовного законодательства
|20, и др. Для единообразия практики нижестоящих судов в Бюллетене
Верховного Суда СССР публикуются определения по конкретным делам.

«За последние 10 лет опубликовано свыше 200 определений Судебной
коллегии по уголовным делам и постановлений Пленума Верховного Суда СССР
с разъяснением важных юридических вопросов, касающихся понятий
необходимой обороны, соучастия, ответственного положения должностного
лица m и др.

В работе Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР
имеются и недостатки. Председатель коллегии А. М. Филатов пишет:
«Необходимо совершенствовать все формы осуществления надзора за
деятельностью Верховных судов союзных республик… Более полно и
всесторонне надлежит проводить анализ состояния судимости,
систематически изучать и обобщать судебную практику по наиболее опасным
и распространенным преступлениям, сосредоточивая внимание судей на
необходимости строгого соблюдения законности, повышения роли судов в
борьбе с такими преступлениями, как хищения социалистической
собственности, бесхозяйственность, взяточничество, спекуляция, с
преступлениями несовершеннолетних, против жизни и здоровья граждан,
рецидивной преступностью, а также с пьянством и алкоголизмом, как
причинами совершения многих преступлений» |22.

Особая роль в осуществлении советской уголовно-правовой политики
отведена Пленуму Верховного Суда СССР. Пленум Верховного Суда СССР в
соответствии с Законом о Верховном Суде СССР рассматривает в порядке
надзора дела по протестам Председателя Верховного Суда СССР и
Генерального прокурора на решения, приговоры, определения судебных
коллегий Верховного Суда СССР, а также на постановления президиумов и
пленумов верховных судов союзных республик в случае противоречия их
законодательству Союза ССР или нарушения ими интересов других союзных
республик; рассматривает по заклю-

118 Там же, № 6, с. 32.

119 Там же, 1982, № 1, с. 30.

120 Там же, 1983, № 5, с. 34.

121 Там же, 1984, № 2, с. 18.

122 Там же, с. 20.

168

>>>169>>>

чениям Генерального прокурора СССР о вновь открывшихся обстоятельствах
дела, по которым решения, приговоры или определения вынесены судебными
коллегиями Верховного Суда СССР либо постановления приняты самим
Пленумом Верховного Суда СССР; рассматривает материалы обобщения
судебной практики и судебной статистики, а также представления
Генерального прокурора СССР и министра юстиции СССР и дает руководящие
разъяснения судам по вопросам применения законодательства; представления
Председателя Верховного Суда СССР о несоответствии руководящих
разъяснений пленумов верховных судов союзных республик законодательству
СССР или постановлениям Пленума Верховного Суда СССР; представления
Генерального прокурора СССР о несоответствии руководящих разъяснений
пленумов верховных судов союзных республик законодательству Союза ССР
(ст. 18).

Очень важной функцией Верховного Суда СССР является дача руководящих
разъяснений по применению законодательства. Правовая природа руководящих
разъяснений Пленума Верховного Суда СССР сформулирована в ст. 3 Закона о
Верховном Суде СССР. В ней говорится: «Верховный Суд СССР изучает и
обобщает судебную практику, анализирует судебную статистику и дает
руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства,
возникающим при рассмотрении судебных дел. Руководящие разъяснения
Пленума Верховного Суда СССР обязательны для судов, других органов и
должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение.
Верховный Суд СССР осуществляет контроль за выполнением судами
руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР».

Естественно, что Пленум Верховного Суда не выступает в качестве
создателя правовых норм наряду с высшими органами государственной
власти. Поэтому руководящие разъяснения нельзя рассматривать в качестве
источника уголовного права. «Разъяснения даются по вопросам применения
законодательства, и, следовательно, законодательство является первичным,
а разъяснение — вторичным. Без закона не может быть и разъяснения. Более
того, лишь в процессе применения закона судом возникает тот или иной
вопрос, требующий разъяснения. Само слово „разъяснение” подчеркивает,
что речь идет не о новой норме, дополнении или изменении закона, а о
раскрытии смысла нормы уже существующей, применяемой в процессе судебной
деятельности. Разъяснение должно не только вытекать из закона, но и
полностью соответствовать ему. В Законе о Верховном Суде СССР это
недвусмысленно подчеркнуто указанием на право Председателя Верховного
Суда СССР вносить в Пленум Верховного Суда СССР представления о
несоответствии того или иного руководящего разъяснения Пленума
действующему законодательству

169

>>>170>>>

Союза ССР, а в случае его отклонения — в Президиум Верховного Совета
Союза ССР» ш.

Вместе с тем разъяснения являются обязательными для всех лиц, которые
имеют отношение к применению норм, по которым оно дается. Именно это
свойство делает руководящие разъяснения важным инструментом ликвидации
разнобоя в судебной практике, обеспечивает ее единообразие. Пленум
Верховного Суда СССР довольно широко пользуется предоставленным ему
правом принятия руководящих разъяснений.

Заместитель председателя Верховного Суда СССР Е. А. Смо-ленцев говорил:
«Чтобы уяснить, насколько важны проблемы, решавшиеся Пленумом только в
последние годы, достаточно сослаться лишь на некоторые из них,
относящиеся к уголовно-правовой политике. Это — постановления о практике
применения судами общих начал назначения наказания, о назначении
наказания при совершении нескольких преступлений и по нескольким
приговорам, о практике применения судами законодательства о борьбе с
рецидивной преступностью, с пьянством и алкоголизмом, с преступностью
несовершеннолетних, о повышении роли судов в борьбе с хищениями
государственного и общественного имущества, взяточничеством,
спекуляцией, о соблюдении судами законодательства, гарантирующего
гражданам право на необходимую оборону» |24.

Право на принятие руководящих разъяснений имеют и Пленумы Верховных
судов союзных республик. Этим правом они также довольно часто
пользуются. Так, например, Пленум Верховного суда РСФСР в 1980—1984 гг.
принял 11 руководящих разъяснений: «О судебной практике по делам о
приписках и других искажениях отчетности о выполнении планов в отраслях
строительства», «О практике применения судами статьи 39′ Основ
уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик», «О практике
применения судами РСФСР законодательства и выполнении постановления
Пленума Верховного Суда СССР от 23 сентября 1977 г. № 16 „О судебной
практике по делам о взяточничестве”» и др.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении «О руководящих разъяснениях
пленумов Верховных судов союзных республик» от 16 августа 1984 г. 125
отметил, что «Верховные суды союзных республик, осуществляя полномочия в
качестве высших судебных органов союзных республик, своими руководящими
разъяснениями способствуют правильному и единообразному применению
законов нижестоящими судами, повышению эффективности судебной
деятельности» и что «руководящие разъяснения пленумов верховных судов
союзных республик являются важным

123 Шейнин X. Б. Руководящие разъяснения Пленума Верховного
Су-‘ да СССР.— Советское государство и право, 1980, № 9, с. 73.

124 Советское государство и право, 1985, № 3, с. 23.

125 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1984, № 5, с. 13—14.

170

>>>171>>>

средством укрепления, социалистической законности и правопорядка,
правильного направления судебной практики,обеспечения точного и
единообразного применения законов при рассмотрении судебных дел» ’26.

§ 5. ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ

Вопросам идеологической работы Коммунистическая партия Советского Союза
и Советское государство придают все большее и большее значение. Об этом
свидетельствуют материалы XXVI съезда партии, Пленума ЦК КПСС,
обсудившего вопрос «Актуальные вопросы идеологической,
массово-политической работы партии» (1983 г.), Всесоюзного совещания
идеологических работников (1984 г.).

В постановлении Пленума ЦК КПСС говорится: «Советское общество вступило
в такой этап, когда назрели глубокие качественные изменения в
производительных силах и соответствующее этому совершенствование
производственных отношений. В тесной взаимосвязи с этим должны
происходить и изменения в сознании людей, во всей надстройке общества.
Усилия партии и народа концентрируются на задачах планомерного и
всестороннего совершенствования развитого социализма, реализация которых
прямо зависит от уровня сознательности и активности трудящихся.
Идеологическая работа все больше выдвигается на первый план, возрастают
ее роль и значение» 127.

Важной составной частью идеологической работы является правовое
воспитание граждан. Партия исходит из того, что формирование нового
человека — не только важная цель, но и непременное условие
коммунистического строительства. В современный период значение
идейно-воспитательной работы неизмеримо возросло, она все больше
выдвигается на передний план. И коль скоро требуется решительно поднять
идеологическую, воспитательную, пропагандистскую работу на уровень тех
больших и сложных задач, которые решает партия в процессе
совершенствования развитого социализма, то это полностью относится и к
правовому воспитанию, являющемуся важной составной частью
коммунистического воспитания трудящихся 128.

15 сентября 1970 г. ЦК КПСС принял специальное постановление «О мерах по
улучшению правового воспитания трудящихся» |29. Во исполнение этого
постановления в 8-х классах общеобразовательных школ введен обязательный
курс «Основы советского государства и права», а в 9—10-х классах —
факультативный курс «Основы со-

126 Там же.

127 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 14—15 июня 1983
г. М., 1983, с. 67.

128 См.: Об идеологической работе КПСС. Сборник документов.
М., 1977, с. 304—308.

129 Там же.

171

>>>172>>>

ветского законодательства», в училищах и школах системы
профтехобразования преподается курс «Основы правоведения», введено
преподавание основ советского права в неюридических учебных заведениях.

Большая работа по правовому воспитанию граждан проводится обществом
«Знание». Ежегодно в стране читается свыше 2 млн. лекций на правовые
темы, что составляет 8% в общем объеме пропаганды знаний. В последнее
десятилетие (1975— 1985 гг.) широкое развитие получили постоянно
действующие формы правовой пропаганды, позволяющие давать слушателям
систему правовых знаний. Среди них особое место занимают народные
университеты правовых знаний. В стране их насчитывается около 5,5 тыс. и
обучается в них почти 1,5 млн. человек 130.

«Целью идеологического процесса правового воспитания является выработка
устойчивых, твердых социальных качеств личности и социальных общностей,
которые в целом можно охарактеризовать как социалистическую правовую
культуру, включающую в себя все элементы социалистического правосознания
и правового поведения: овладение необходимыми правовыми знаниями,
выработку навыков и умений правомерного поведения и самостоятельной
правовой оценки действительности; утверждение в сознании каждого
гражданина взглядов и убеждений, обеспечивающих высокое уважение к
законам социалистического государства, непримиримость к правонарушениям,
а также высокую правовую активность, творческое участие в применении
норм социалистического права и их совершенствовании, охране
социалистического правопорядка» 131.

«Достижение практической социальной цели воспитания в области права не
сводится к формированию социалистического правосознания, а должно
приводить и к достижению высокоорганизованного поведения советских
людей, их высокой правовой

1 ТО

активности» .

Правовое воспитание, как и всякое иное воспитание, есть одновременно и
объективный, и субъективный процесс. С одной стороны, человек
воспитывается под влиянием всех объективных условий жизни, а, с другой
стороны, воспитание есть сознательная целенаправленная деятельность
общества, имеющая целью воздействие на сознание человека, его характер,
свойства личности и т. д. Основными принципами правового воспитания
являются партийность, неразрывная связь с жизнью, научность.

Субъектами правового воспитания являются многие государственные органы и
общественные организации. В соответствии с постановлением ЦК КПСС от 15
сентября 1970 г. «О мерах

130 Самощенко И. Актуальные проблемы совершенствования
правового воспитания граждан.— Советская юстиция, 1984, № 23, с. 1.

131 Организация и эффективность правового воспитания /Под
ред. ?Д. А. Керимова, Н. Г. Кобец, А. В. Мицкевича, А. Я. Сухарева. М.,
1983, с. 21—22.

132 Там же, с. 22.

172

>>>173>>>

по улучшению правового воспитания трудящихся» в этой деятельности
участвуют партийные, советские, профсоюзные, комсомольские,
правоохранительные органы, а также организации и учреждения системы
Министерства просвещения, Министерства высшего и среднего специального
образования, Министерства культуры, Комитета кинематографии,
Государственного комитета по профессионально-техническому образованию,
печать, радио, телевидение, организации общества «Знание», трудовые
коллективы, различные творческие союзы. Правовое воспитание призвано
обеспечить социалистическое правосознание советских граждан.

«Правосознание — это своеобразный фильтр, через который пропускаются
факторы, влияющие на право. Оно представляет собой совокупность чувств,
настроений, представлений, взглядов и т. п., в которых выражено
отношение к действующему праву, ко вновь создаваемым юридическим нормам»
133.

Социалистическое правосознание советских граждан играет важную роль в
практической реализации советской уголовно-правовой политики. Надлежащим
образом воспитанный гражданин не только сам не допускает нарушений
уголовно-правовых предписаний, но и активно противодействует совершению
преступлений. Очень важным участком работы по правовому воспитанию
граждан является воспитание должностных лиц. «Законность и правопорядок
зависят в значительной мере от того, какой личный пример показывают
руководители, насколько их практическая деятельность пронизана духом
законности. Нельзя недооценивать тот вред, который наносит общественному
сознанию противозаконная деятельность отдельных должностных лиц,
рождающая подчас обстановку вседозволенности и неверие в силу закона»
134.

Особое значение для осуществления уголовно-правовой политики имеет
правосознание юристов, работающих в правоприменительных органах.
«Правовое сознание юристов можно определить как одну из коллективных
форм правового сознания общества, выступающего в виде системы правовых
взглядов, знаний, чувств, ценностных ориентации и других структурных
образований правового сознания общности людей, профессионально
занимающихся юридической деятельностью, которая требует специальной
образовательной или практической подготовки» |35.

Ф. Энгельс, отмечая значимость практической деятельности юристов в жизни
общества, указывал на ее влияние на базис общества. Он писал, что «как
только становится необходимым новое разделение труда, создающее
профессиональных юристов,

133 Теория государства и права. Л., 1982, с. 231.

IJ4 Баженов Н. Правовое воспитание должностных лиц — важная задача
органов прокуратуры.— Социалистическая законность, 1985, № 1, с. 5.

135 Соколов Н. Я- Правосознание юристов: понятие, сущность и
содер-жание,-— Советское государство и право, 1983, № 10, с. 18.

173

>>>174>>>

открывается опять-таки новая самостоятельная область, которая при всей
своей общей зависимости от производства и торговли все же обладает
особой способностью обратно воздействовать на эти области» |36. Это
общее положение относится к характеристике всех отраслей права.
Естественно, что нормы различных отраслей права имеют свою специфику
воздействия на жизнь общества. Например, в наших условиях такие отрасли
права, как гражданское, хозяйственное, трудовое, земельное, более тесно
связаны с экономикой, чем уголовное, уголовно-процессуальное,
административное. Однако это совершенно не означает, что их роль и
значение в обществе развитого социализма менее существенны, чем роль и
значение указанных выше отраслей.

Борьба за сокращение, а затем и полную ликвидацию правонарушений, и в
особенности наиболее общественно опасных из них — преступлений, является
важной составной частью всей многоплановой работы по совершенствованию
зрелого социализма.

Выше уже отмечалось значение практической деятельности
правоприменительных органов по применению уголовно-правовых норм. Именно
этот этап представляется наиболее важным в осуществлении советской
уголовно-правовой политики. Очевидно, что правосознание людей,
обладающих властью по практическому применению норм уголовного права,
имеет большее значение, чем правосознание отдельных граждан. От
правосознания дознавателей, следователей, прокуроров, судей существенно
зависит правильное применение уголовных законов, дальнейшее укрепление
принципа социалистической законности, .других общих и специфических
уголовно-правовых принципов, практическая реализация советской
уголовно-правовой политики.

Многое зависит от правосознания дознавателей, следователей, прокуроров,
которые предварительно решают вопросы квалификации преступлений,
привлекают виновных к ответственности, а в случаях, специально
предусмотренных законом, могут прекращать уголовные дела, освобождать
виновных от уголовной ответственности с заменой ее административной
ответственностью или ответственностью перед трудовым коллективом или
общественными организациями.

Вместе с тем следует сказать, что наибольшая ответственность за
правильное проведение уголовно-правовой политики возложена на судей, ибо
суды и трибуналы являются в нашей стране единственными органами,
осуществляющими правосудие и «никто не может быть признан виновным в
совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе
как по приговору суда и в соответствии с законом» (ст. 160 Конституции
СССР). «Судьи и народные заседатели независимы и подчиняются только
закону» (ст. 155 Конституции СССР). Констатируя

136 М а р к с К., Э н г е л ь с Ф. Соч., т. 37, с. 417—418. 174

>>>175>>>

это положение, нужно иметь в виду, что закон оставляет довольно широкий
простор для судейского усмотрения. Например, суд в судебном заседании,
признав лицо виновным в совершении преступления, может при наличии к
тому предусмотренных законом оснований прекратить уголовное дело,
освободить это лицо от уголовной ответственности и назначить ему меру
административного воздействия.

«Если суд при рассмотрении уголовного дела в судебном заседании придет к
выводу о наличии оснований, указанных в пункте первом части третьей
статьи 43 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик, он выносит определение о прекращении уголовного дела и
применении меры административного взыскания»,— говорится в ч. 4-й п.
4-го Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от 8 февраля 1977 г. с
изменениями, внесенными Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3
декабря 1982 г. «О порядке применения мер административного взыскания к
лицам, освобожденным от уголовной ответственности в соответствии со
статьей 43 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик» 137.

При осуждении виновного в совершении преступлений, правильной
квалификации содеянного суд имеет право при назначении наказания принять
ряд решений, существенно влияющих на окончательное определение меры
уголовно-правового воздействия. Он может избрать тот или иной вид
наказания при альтернативной санкции (например, за неосторожное убийство
по ст. 106 УК РСФСР может быть назначено лишение свободы на срок до двух
лет или исправительные работы на тот же срок); назначить наказание в
любом размере в пределах максимума и минимума санкции (например, за
умышленное убийство по ст. 103 УК РСФСР лишение свободы может быть
назначено в пределах от трех до десяти лет); назначить наказание ниже
низшего предела, предусмотренного законом за данное преступление, или
перейти к другому, более мягкому наказанию, т. е. выйти за пределы
санкции в сторону смягчения; решить вопрос о присоединении или
неприсоединении к основному наказанию дополнительного наказания; решить
вопрос о признании или непризнании лица особо опасным рецидивистом при
совершении виновным преступлений, перечисленных в ст. 241 УК РСФСР; при
осуждении к лишению свободы осужденным, не признанным особо опасным
рецидивистом, может назначить отбывание наказания в
исправительно-трудовых колониях любого вида, кроме колоний особого
режима (ст. 24 УК РСФСР). Кроме того, при осуждении к лишению свободы
или исправительным работам суд может постановить об условном
неприменении наказания (ст. 44 УК РСФСР), при осуждении к лишению
свободы на срок до трех лет, а за пре-

137 Ведомости Верховного Совета СССР, 1977, № 7, ст. 117; 1982, № 49,
ст. 934.

175

>>>176>>>

ступления, совершенные по неосторожности,— на срок до пяти лет может
постановить об условном осуждении виновного с обязательным привлечением
его к труду (ст. 242 УК РСФСР); при назначении лишения свободы до трех
лет может отсрочить исполнение приговора на срок от одного
года до двух лет.

Все эти решения суд принимает, руководствуясь своим социалистическим
правосознанием. «При назначении наказания суд, руководствуясь
социалистическим правосознанием, учитывает характер и степень
общественной опасности совершенного преступления, личность виновного и
обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие ответственность» (ст.
37 УК РСФСР).

Именно поэтому воспитанию правосознания судей должно уделяться
значительное внимание. Судьями избираются лица, имеющие достаточный
жизненный опыт (в возрасте 26 лет) и высшее юридическое образование. На
дальнейший рост правосознания судей оказывает влияние советская
юридическая наука. «Форму связи юридической науки с судебной практикой
мы видим в ее влиянии на формирование правосознания и профессионального
мастерства судей… Видимо, не надо доказывать, что норма действующего
закона и руководящие разъяснения сами по себе не могут разрешить все те
разнообразные и сложные проблемы, которые возникают перед судьями при
рассмотрении гражданских и уголовных дел. В действительности ведь по
каждому конкретному делу те или иные вопросы требуют самостоятельной
судейской оценки. И чтобы эта оценка во всех случаях была верной,- мало
иметь хорошую практическую подготовку, судья должен обладать и глубоким
знанием теории. Ни самый обстоятельный комментарий, ни учебник не могут
заменить собственного умозаключения судьи… При незнании и неприменении
на практике положений правовой науки тот или иной конкретный вопрос
будет решаться на более низком профессиональном уровне, а,
следовательно, и менее обосновано, с меньшими результатами и в конечном
счете не в полном соответствии с требованиями закона» 138.

138 Смоленцев Е. А. Значение связи юридической науки и
судебной практики для дальнейшего укрепления социалистической
законности.— Советское государство и право, 1985, № 3, с. 25.

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Беляев Н.А. 1986 – Уголовно-правовая политика и пути ее реализации (книга)