Кучма, Волгоград 2001 – История древнего мира и Средневековья, Ч.2 (книга)

Кучма, Волгоград 2001 – История древнего мира и Средневековья, Ч.2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

(Франция, Англия, Германия)

ВВЕДЕНИЕ

Содержание понятий «средние века» и «феодализм». Термин «средние века»
(лат. гпесШ аеу1; отсюда название исторической дисциплины, изучающий
период средневековья — медиевистика) был впервые введен в науку
итальянскими историками-гуманистами XV—XVI вв. (Л. Бруни, Л. Валла, Ф.
Бьондо и др.). Под этим термином они понимали промежуток времени,
отделявший их эпоху от периода античности. В XVII в. германский историк
И. Келлер установил место средневековья в общей периодизации всемирной
истории, поместив его в промежуток между античностью и новым временем. К
первоначальной оценке средневековья как времени упадка грамотности,
образованности, общей культуры учеными-просветителями XVIII в. были
добавлены такие пейоративные критерии, как засилие религиозного
догматизма, господство суеверий и мракобесия, подавление духовных и
умственных порывов человека.

Историография XIX в. существенно скорректировала представление о
средневековье как периоде исключительно лишь «темных веков» — оценка
этого этапа всемирной истории стала более объективной. В конце концов
утвердилось понимание средневековья как особого закономерного этапа в
общем развитии человеческого общества. Его хронологические параметры
стали условно определяться приблизительно двенадцатью столетиями,
размещаемыми в промежутке между временем падения Западной Римской
империи (476 г.) и начальными событиями Английской буржуазной революции
XVII века. При этом следует заметить, что если начальная точка периода
является к настоящему времени общепризнанной, то конечная его грань
распространяется различными исследователями на достаточно
продолжительный период — от XVI до XVIII столетия.

Еще с конца XVIII в. термин «средние века» стал отождествляться с
термином «феодализм». Под последним понимался

PAGE 220

В.В. Кучма

период господства феодальной (или ленной) системы политико-правовых
отношений, сложившихся в эпоху средних веков, в первую очередь, внутри
класса земельных собственников. Историческая наука второй половины XIX
в., испытавшая серьезное воздействие позитивистской философии,
существенно обогатила и углубила понимание феодализма, добавив к его
политическим и юридическим характеристикам также экономические,
социальные и культурологические показатели. Тем самым были подготовлены
необходимые условия для структурного (или системного) анализа всей
совокупности общественных явлений на определенных этапах развития
человеческой цивилизации. Важнейшим инструментом такого анализа стал
термин формация, активно воспринятый марксистской методологией.
Марксистский исторический материализм стал рассматривать феодализм как
особую классово антагонистическую формацию, характеризуемую качественно
новым (по сравнению с рабовладельческим и первобытнообщинным строем)
способом производства и специфическими формами эксплуатации трудящихся
масс. Строгая детерминированность марксистского подхода к историческим
явлениям, его схематизм и максимальная политизированность, одностороннее
увлечение экономическими и социальными феноменами при одновременном
игнорировании всех остальных проявлений человеческого бытия наносили
ущерб комплексному восприятию исторического процесса, способствовали
построению идеологизированных, абстрактно-теоретических, умозрительных
конструкций, зачастую оторванных от подлинных явлений реальной жизни.

Историография XX века, находившаяся за пределами влияния марксизма,
развивала понимание феодализма как сложного и многогранного системного
цивилизационного явления. Это явление характеризуется обширным
комплексом межличностных связей, причем не только объективных,
вырастающих из сферы хозяйствования, но и субъективных, рождаемых в
глубинах человеческого сознания, поскольку всякая производственная
деятельность является результатом сознательного человеческого
творчества. Вследствие этого объективные законы общественного развития
никогда не проявляются столь однопланово и односторонне, как это
предписывалось им марксистскими схемами, — в этом смысле марксистский
«детерми

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 221

низм», усиленно декларируемый его адептами, фактически перерастал в
такую махровую телеологию, которая показалась бы чрезмерной даже самым
ревностным приверженцам принципа «конечных причин». В действительной
жизни общественное развитие, в значительной мере определяемое
человеческим сознанием, никогда не было однолинейным и равноускоренным,
— оно всегда являлось результатом выбора из нескольких возможных
вариантов, причем различные стороны общественного процесса (экономика,
социальные отношения, культура, идеология, право и др.) обладали
существенно разными ритмами, темпами, а зачастую и направлениями своей
эволюции. Что же касается еще одного важнейшего критерия, по которому
марксистская методология осуществляла членение единого исторического
процесса на особые общественно-экономические формации, — способов и форм
эксплуатации правящими верхами непосредственных производителей, — то
этот критерий должен быть, на наш взгляд, заменен на свою
противоположность: исторические разновидности общественных систем, само
существование которых отрицать невозможно, должны сопоставляться между
собой не по уровню эксплуатации, а по критерию человеческой свободы,
измеряемой тем объемом прав личности, которым она реально обладает на
данном этапе общественной эволюции.

В современной отечественной и зарубежной историографии формационный
подход к явлениям прошлого не признается единственным. Однако, по нашему
мнению, он представляется наиболее обоснованным. Понятие формации,
являясь важнейшей категорией структурно-системного анализа исторического
процесса, позволяет охватить все стороны общественной жизни в их
органической взаимосвязи. Важно только постоянно помнить, что такое
обобщающее понятие, как «феодализм» (наряду с понятиями
«первобытнообщинный строй», «античность», «новое время» и т.п.), имеет
условный, конвенциональный характер, поскольку оно относится к
абстрактно-логической сфере познания и не является отражением каких-либо
конкретно-исторических событий или фактов. Поэтому степень его
соответствия исторической реальности может быть различной, — в
зависимости от специфики самой этой реальности.

PAGE 222

В.В. Кучма

Основы общественного строя феодализма. Главным объектом собственности в
эпоху феодализма являлась земля. Правом собственности на землю
монопольно обладал класс феодалов. Непосредственное хозяйственное
использование земли осуществлялось мелкими держателями — крестьянами,
которые за предоставление им земельного надела были обязаны феодалу
различными видами ренты (отработочной, натуральной или денежной). Чаще
всего все эти три вида ренты находились в сочетании друг с другом, но
все же на определенных этапах развития феодализма один из этих видов
являлся приоритетным. Первоначально ведущей формой ренты является
отработочная (в виде барщины), затем — рента продуктами (в виде
натурального оброка), а еще позднее — денежная рента. Материальным
условием отработки или выплаты ренты являлось наличие у крестьянина в
собственности жилого помещения, крупного и мелкого скота, орудий труда и
необходимого производственного инвентаря. Хозяйственная
самостоятельность крестьянина придавала его обязанностям выплачивать
ренту феодалу в известной степени альтернативный характер. Политической
же гарантией получения феодалом причитающейся ему ренты являлось наличие
системы внеэкономического принуждения, т. е. возможности прямого насилия
над личностью производителя со стороны как всего класса феодалов, так и
отдельных его представителей, — без этого насилия у феодалов не
существовало других возможностей реализовать свое право земельной
собственности. Конкретные формы, способы и приемы внеэкономического
принуждения могли быть самыми различными, зависящими как от стадиальных,
так и от национально-культурных факторов, но их непременное наличие
(неважно, в каком именно реальном масштабе) определяет один из самых
показательных, квалифицирующих признаков системы феодализма.

Наличие фактора внеэкономического принуждения, обеспечивавшего
реализацию права феодальной собственности, воплощалось в еще одну
характерную черту организации средневекового общества — соединение
земельной собственности с политической властью. Как известно, наличие
феномена власти-собственности можно обнаружить еще в
общественно-политической системе древневосточных деспотий, о чем было

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 223

подробно сказано в соответствующем разделе первой части нашего
лекционного курса. Но принципиальное отличие этих феноменов,
проявившихся на совершенно разных этапах исторического развития в двух
радикально различных регионах человеческой цивилизации, состояло в том,
что если в странах Древнего Востока основополагающим, приоритетным
элементом связки «власть-собственность» являлся ее первый компонент, то
в средневековой Европе дело обстояло диаметрально противоположным
образом: здесь комплекс элементов политической власти являлся вторичным
и производным от института собственности. Однако, будучи порожденной
собственностью и опосредованной ею, политическая власть в условиях
феодализма приобретала свойства относительной самостоятельности и
самодостаточности, возможности активного воздействия на собственность
как в ракурсе ее пространственного приумножения, так и в плане
внутреннего институционного укрепления. Именно политическая власть в ее
различных объемах (верховный, региональный или местный уровни) и
конкретных проявлениях (военная, финансовая, административная, судебная
сферы) являлась инструментом осуществления внеэкономического
принуждения, а в конечном счете — условием реализации феодалами их
монопольного права земельной собственности.

Поскольку в период средневековья господствующий класс феодалов не
представлял собой монолитного единства и был разделен на многочисленные
прослойки, различавшиеся уровнем состоятельности и благородства
происхождения, принадлежавшая этому классу земельная собственность не
могла не приобрести характера условности и иерархической
соподчиненно-сти. Между крупнейшими феодальными собственниками
(герцогами, графами) и непосредственными производителями (крестьянами)
располагалось несколько прослоек средних и мелких феодалов (бароны,
виконты, маркизы, рыцари и др.), вследствие чего один и тот же земельный
участок оказывался в условной собственности сразу нескольких номинальных
или реальных хозяев, находившихся между собою в состоянии определенной
политико-правовой субординации (т. н. отношения сюзеренитета —
вассалитета, подробная характеристика которых будет дана ниже).

PAGE 224

В.В. Кучма

Западноевропейский феодализм знал несколько исторических форм земельной
собственности. Первой из них являлся аллод — безусловная свободно
отчуждаемая индивидуально-семейная собственность, возникшая в эпоху
раннего феодализма (в государстве франков — в VI веке) под сильным
влиянием традиций позднеримской частной собственности на землю. Именно
аллодиальная форма способствовала первому кардинальному расколу массы
некогда свободных, полноправных в имущественном и политико-правовом
отношении общинников, определила перспективу последующего противостояния
крупной земельной собственности крестьянскому держанию. В первой
половине VIII в. во Франкском государстве возник т. н. бенефиций —
условное срочное (чаще пожизненное) земельное пожалование за выполнение
административной или военной службы. Бенефициальные земли раздавались от
имени короля вместе с сидящими на них крестьянами. Бенефиций являлся
исходной основой построения т. н. «феодальной лестницы», первоначальным
инструментом организации иерархической структуры господствующего класса.
Наконец, на смену бенефицию пришел феод (или лен) — условная
наследственная форма земельной собственности, существовавшая внутри
господствующего класса и предусматривавшая несение вассалом в пользу
сеньора определенной службы (чаще военной и придворной), а также выплату
первым в пользу второго установленных денежных платежей. Поскольку в
условиях развитого феодализма действовал принцип субинфеодации, т. е.
передачи «основным» вассалом части собственных прав и обязанностей своим
вассалам более низкого ранга, над одним и тем же земельным владением
воздвигалась упомянутая ранее вертикальная структура, состоявшая из
нескольких носителей владельческих прав, находившихся между собой в
определенных договорно-правовых отношениях.

Иерархическая структура феодальной земельной собственности была
единственно возможной формой консолидации отдельных нетрудящихся
индивидов в целостный господствующий класс, формой слияния интересов
отдельных его представителей в единую классовую волю. Путем взаимных
уступок друг другу части своих собственнических и владельческих прав,
путем взаимного делегирования определенного объема поли

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 225

тических полномочий и даже личных свобод различные кон-тингенты
господствующего класса пытались снять потенциальную угрозу противоречий,
которые объективно могли возникнуть в их среде, и тем самым обеспечивали
условия для успешного противостояния всего феодального класса в целом
классу непосредственных производителей. Только при условии консолидации
в единую иерархически организованную структуру феодалы могли реализовать
свой высший материальный интерес, заключавшийся в извлечении ренты из
принадлежавших им земельных богатств.

В условиях феодализма, как и в других известных в истории ранних людских
общностях, где человек был бессилен перед природными стихиями, а его
личность не имела развитых гарантий своей правовой защищенности от
общественных опасностей, его естественной, даже не всегда осознаваемой
реакцией было стремление компенсировать свою индивидуальную слабость
силой коллектива, с которым его объединяли кровно-родственные связи либо
интересы социального или производственного характера. Вследствие этого
феодальная собственность неизбежно приобретала еще одну специфическую
особенность — ярко выраженный корпоративный характер. Типичными
примерами феодальных корпораций являлись крестьянская община в деревне,
ремесленные цеха и купеческие гильдии в городах. В широком смысле слова
корпорацией являлась и вся организационная структура господствующего
класса, в которой роль связующих стержней играли вассально-ленные
отношения. С помощью указанных корпоративных объединений участники
общественных (в частности, производственных) отношений имели возможность
реализовать свои собственнические права. При этом нельзя упускать из
виду двойственный характер средневековых корпораций: предоставляя своим
членам необходимую защиту их имущественных и личностных прав в процессе
реального противостояния другим социальным силам, корпорация
одновременно требовала от них существенных ограничений собственной
индивидуальности, строгого подчинения единым для всех регламентам и
уставам, нивелирования индивидуальных проявлений до общеприемлемого
уровня, ибо только в таком усредненном, обобщенном и систематизированном
виде единое волеизъявление членов данной

PAGE 226

В.В. Кучма

корпорации могло быть противопоставлено требованиям других корпораций с
надеждой быть услышанным и принятым во внимание.

Отмеченные особенности феодальной собственности (ее монополизация в
руках одного класса; особый способ ее реализации — с помощью
непосредственных держателей при помощи механизмов внеэкономического
принуждения; ее условный, иерархически-структурированный и корпоративный
характер) определили и специфику социальной организации средневекового
общества, в котором классовое деление органически дополнялось и
корректировалось сословным делением.

Как известно, понятие «класс» относится к экономическим категориям; оно
определяет, прежде всего, место данной социальной группы в сфере
производства. Средневековому обществу было присуще деление всего
населения на два противоположных, но тесно связанных между собой класса
— земельных собственников и зависимого трудящегося крестьянства.
«Сословие» — это понятие из сферы юридических категорий. Сословия
представляли собой особые социальные группы, обладавшие закрепленными в
обычае или законе правами и обязанностями, передаваемыми по наследству.
И хотя сословная организация общества находилась в тесной связи с его
классовой структурой, сословное и классовое деление отнюдь не совпадали
друг с другом. Так, в рамках господствующего класса существовали два
сословия — духовенство и дворянство. Особую социальную группировку
составило городское сословие, сумевшее приобрести более высокий
юридический статус, чем основная масса крестьянства, но оказавшееся не в
состоянии уравняться в правах с двумя первыми привилегированными
сословиями и потому признанное официальной идеологией в качестве
промежуточного «третьего сословия».

Сословная система в условиях феодализма отличалась большей
динамичностью, большими вариационными возможностями, чем система
классовая. Изменение юридического статуса лица являлось не только
теоретически возможным, но и реально достижимым, — мало того, такое
изменение могло произойти неоднократно в течение одной человеческой
жизни. Особенно подвижной была грань между двумя привилегированными
сословиями. Шла также постоянная «подпитка» го

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 227

родского сословия за счет неисчерпаемого резерва крестьян. В принципе не
были закрыты и законные пути проникновения представителей
«неблагородного» третьего сословия в «благородные» сословные структуры.

Корпоративизм собственности и сословное деление общества были присущи не
только периоду феодализма, но и другим, еще более ранним этапам развития
человеческого общества. Однако именно в эпоху средневековья и особенно в
Западной Европе эти элементы общественного строя получили свое наиболее
полное структурно-организационное и правовое оформление. Приобретая в
процессе становления институтов феодализма все большую определенность,
они подвергались возрастающей по остроте критике со стороны
представителей просветительской идеологии нового времени. Затем, в ходе
буржуазных революций XVII—XVIII веков, указанные элементы одними из
первых были подвергнуты самому решительному разрушению и самому
радикальному уничтожению, так что новая капиталистическая общественная
система стала формироваться на их диаметральных противоположностях —
неограниченной индивидуальной собственности и полной, освобожденной от
всяких сословных ограничений свободе личности.

Политическая организация феодального общества. В период средневековья в
странах Западной Европы основной формой правления являлась монархия. В
качестве редкого исключения встречались и республиканские формы
правления (города-государства Италии и Германии). Однако указанные
патрицианские республики не являлись крупными национальными общностями —
они были вызваны к жизни особыми политико-экономическими
обстоятельствами, сложившимися, как правило, в условиях феодальной
раздробленности. Просуществовав сравнительно непродолжительное время,
хотя и оставив значительный след в экономической, политико-правовой и
культурной жизни средневековья, они с течением времени были постепенно
поглощены более мощными монархическими государственными образованиями.

Феодальное общество и государство прошли в своем развитии несколько
этапов. Им соответствовали четыре сменивших одна другую
историко-государственные формы. Первые государства эпохи феодализма, в
рамках которых шли процес

PAGE 228

В.В. Кучма

сы формирования классов и сословий феодального общества, складывались
его основные государственные и правовые институты, имели форму
раннефеодальной монархии. Пришедшая ей на смену государственная форма,
характеризовавшаяся крайней степенью экономической и политической
децентрализации, именуется сеньориальной (или ленной) монархией. На
период преодоления феодальной раздробленности, становления национальных
государств, усиления королевской власти, опиравшейся на поддержку
сословий, приходится период сослов-но-представительной монархии. В эпоху
позднего средневековья, когда шел интенсивный процесс разложения
феодального строя и формировались элементы новой капиталистической
системы, когда королевская власть, используя сложившийся в обществе
баланс двух основных социальных сил (буржуазии и дворянства), получила
возможность осуществлять неограниченное политическое господство,
феодальное государство приобрело форму абсолютной монархии. Крушение
абсолютизма, произошедшее в ходе буржуазных революций, открыло эпоху
политического господства буржуазии, которая стала осуществлять
строительство новой общественной системы на качественно иных, чем это
было присуще феодализму, политико-правовых основах.

В наиболее четком виде все названные формы феодального государства
проявились во Франции. Поэтому в процессе дальнейшего изложения
настоящего лекционного курса государственно-правовой истории
французского феодализма уделяется приоритетное внимание. Тем не менее,
соответствующий материал по истории средневекового государства в Англии
и в Германии, хотя он и преподносится преимущественно в сравнительном и
сопоставительном ракурсе, также излагается с достаточной степенью
подробности, поскольку он обладает не меньшей познавательной ценностью.

I. РАННЕФЕОДАЛЬНАЯ МОНАРХИЯ

1. РАННЕФЕОДАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО ФРАНКОВ

Типичным примером раннефеодальной монархии являлось Франкское
государство, существовавшее с VI по IX вв. Оно сложилось на территории
бывшей римской провинции Галлии (современная Бельгия и Северная
Франция). Король салических (приморских) франков из рода Меровингов по
имени Хлодвиг (481—511 гг.; это имя в переводе означает «Отважный в
бою») в 486 г. наголову разбил войско суассонского наместника Сиагрия,
размещенное в Галлии; при этом часть римлян перешла на сторону франков.
Завоевав в течение последующих двадцати лет северную и юго-западную
части Галлии, Хлодвиг явился основателем обширного государства,
простиравшегося от среднего течения Рейна на востоке до Пиренейских гор
на западе. Важнейшим политическим шагом Хлод-вига явилось принятие им и
его ближайшими политическими и военными сподвижниками христианства (496
г.). При сыновьях Хлодвига Франкское государство было еще более
увеличено за счет присоединения Бургундии (534 г.) и Прованса (536 г.).
Королевство франков просуществовало значительно дольше, чем все другие
варварские государства континентальной Европы. Спустя два с половиной
столетия, достигнув при Карле Великом своего наивысшего могущества и
своих максимальных территориальных размеров, Франкская империя явилась
прародиной целого ряда современных западноевропейских государств —
Франции, Германии, Италии, Австрии, Швейцарии, Бельгии и др.

Большинство германских племен, населявших Западную Европу (в том числе и
франки), миновали в своем развитии

PAGE 230

В.В. Кучма

стадию рабовладения и перешли к феодальному обществу непосредственно в
результате разложения первобытно-общинного строя. Поэтому экономические
и социальные отношения франкского общества характеризовались
многоукладностью, т. е. сочетанием элементов родоплеменных, общинных,
рабовладельческих и феодальных отношений. А поскольку раннефеодальная
монархия франков являлась исторически первой формой их
государственности, она несла на себе отпечаток общинной организации,
испытывала сильное влияние традиций родоп-леменной демократии.

Общественный строй. Первый период в развитии франкского общества (с
конца V по VII в., так называемый «Долгий Шестой век») характеризовался
сохранением еще достаточно прочных родовых связей. Согласно
свидетельствам Салической правды, основного памятника права франков
рассматриваемого периода (его подробная характеристика будет дана ниже),
ближайшие родственники «до шестого колена» (до третьего поколения по
нашему счету) составляли тесный союз, все члены которого были обязаны
оказывать взаимную помощь друг другу, в частности, выступать в суде в
качестве соприсяжников с целью защиты личностных и имущественных прав
своих сородичей. С другой стороны, в случае убийства свободного франка
его родственники могли претендовать на причитавшуюся им определенную
долю штрафа за убийство (вергельда). Во времена Салической правды
личность еще не была отделена от коллектива, и правоспособность человека
определялась его родовой и общинной принадлежностью.

Однако уже та же Салическая правда содержит информацию о набиравшем силу
процессе разложения родовых связей, шедшем под влиянием имущественной
дифференциации. Глава ЬЛТП («О горсти земли») рассматривала случай,
когда некоторые обедневшие сородичи оказывались не в состоянии
выплачивать свою часть судебных штрафов, в связи с чем возрастала доля
платежей, возлагаемых на более состоятельных родственников. Естественно,
что последние проявляли стремление выйти из родового союза и тем самым
освободиться от обременительных расходов. Отвечая их интересам, глава ЦF
Салической правды предусматривала процедуру отказа от родства.
Реализация этой процедуры имела своим следствием ут

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 231

рату и преимуществ, которые приносил данному человеку статус члена
родового сообщества, и тягот, которые этот статус на него возлагал. В
случае смерти человека, отказавшегося от родства, его имущество не
поступало в родственный раздел, но полностью переходило в казну.

Основная масса земли в завоеванной Галлии принадлежала свободным
франкским крестьянам, объединенным в общины. Община сохраняла
собственность на землю, но пахотные участки, распределяемые по жребию,
находились во владении отдельных семей, и переделы этих участков уже не
производились. Что касается приусадебных участков, жилых и хозяйственных
построек, инвентаря и домашнего скота, то на них уже была установлена
частная собственность. В целом, община у франков обладала гораздо более
скромными административно-управленческими полномочиями по сравнению с
теми, которыми была наделена аналогичная структура в условиях
древневосточных общественно-политических систем.

Органом общественного самоуправления во франкской общине было собрание
всех ее членов, обычно проводимое под открытым небом. На собрании
решались вопросы землепользования, рассматривались жалобы, вершился суд.
Выборным главой общины являлся староста. Общинники считались
равноправными и могли рассчитывать на защиту и взаимопомощь со стороны
остальных членов общины. Однако во франкском обществе VI—VII вв. уже
существовало значительное социально-правовое неравенство, послужившее
исходной базой для возникновения и быстрого нарастания имущественного
неравенства. Оформилась категория полусвободных людей — литов,
занимавших промежуточное правовое положение между свободными франками и
рабами. Литы обладали имущественными правами, могли выступать от своего
имени в суде, привлекались к участию в военных походах (правда, во
вспомогательных службах). Вместе с тем, литы находились в материальной
зависимости от своего господина (в качестве последнего мог выступать
любой свободный франк), которому они должны были оказывать личное
почтение. Если покровитель предоставлял литу свободу, он оставлял
имущество лита у себя.

Во франкском обществе существовали и рабы, полностью лишенные личной
свободы и имущественных прав. Развитию

PAGE 232

В.В. Кучма

рабства способствовали завоевательные войны V—VI и последующих веков.
Как и в других, более ранних обществах (например, в странах Древнего
Востока) плен в результате войны являлся основным источником увеличения
массы рабов. Впоследствии источники рабства стали более разнообразными.
Так, рабом мог стать несостоятельный должник, прежде принадлежавший к
свободному населению. В рабство мог быть обращен преступник, оказавшийся
не в состоянии выплатить штраф за убийство.

Будучи достаточно широко распространенным, рабский труд не стал, однако,
основой общественного производства, как это имело место в античных
государствах. Рабы использовались в качестве домашней прислуги,
ухаживали за скотом; наиболее искусные из них занимались ремеслом
(кузнечным, ювелирным, ткацким и т.д.). Однако в основной отрасли —
сельском хозяйстве — рабы отнюдь не являлись главной рабочей силой.
Наказания рабов за различные виды противоправных деяний были примерно
такими же, как и наказания литов. Естественно, что эти наказания были
существенно строже, чем те, которые были предназначены для свободных
франков.

На другом полюсе общественной организации формировалось
привилегированное служилое сословие, куда вливалась старая родовая
знать, дружинники короля, его сподвижники и чиновники. Различия между
указанными социальными категориями особенно ярко выражались в системе
денежных штрафов за убийство их представителей. Согласно Салической
правде, жизнь свободного франка-общинника оценивалась в 200 солидов,
королевского чиновника, находившегося на военной или государственной
службе, — в 600 солидов, лита — в 100 солидов, раба — в 30—35 солидов
(один солид в то время был эквивалентен стоимости годовалого быка).

Рост имущественного неравенства подталкивался завоевательными войнами
VI—VII вв., от которых в первую очередь выигрывала военная и служилая
знать, окружавшая короля. В результате войн в собственность знати
перешла основная масса земель, среди которых были и целинные массивы, и
высокодоходные поместья, принадлежавшие ранее галло-римской
землевладельческой аристократии. Кроме того, в руках приближенных
франкского короля сосредоточилась основная масса военной добычи как в
виде движимого имущества (деньги,

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 233

драгоценности, одежда, утварь, произведения искусства и т.п.), так и в
виде скота и рабов. Интерес франкской знати пока еще состоял в поддержке
своего короля, в обеспечении его авторитета и могущества, ибо от этих
обстоятельств зависело благополучие королевских сподвижников и
приближенных.

С VI в. процесс феодализации франкского общества шел все более
убыстряющимся темпом. Складывавшиеся феодальные отношения явились
результатом взаимодействия общинных традиций германских племен с
институтами классической частной собственности, господствовавшими в
римской Галлии к моменту экспансии франков на ее территорию.
Сосуществование столь разнохарактерных, даже диаметрально
противоположных правовых систем в рамках единой социально-политической
организации не могло не вылиться в объективный процесс поиска вариантов
их возможного комбинирования. Своеобразный синтез составлявших их
отдельных элементов имел следствием возникновение качественно нового,
еще неизвестного в истории варианта общественных отношений, которые
принято именовать феодальными. Исходный системообразующий элемент новой
общественной организации — пахотный земельный участок, обрабатываемый
трудом непосредственного производителя, — со временем перешел в полное
распоряжение этого производителя с правом передачи наследникам по
мужской линии, т. е. превратился в аллод. Последний представлял собой
свободную от родовых и общинных ограничений земельную собственность,
хотя и не вполне аналогичную полной частной собственности по римскому
праву. Эдиктом короля Хильперика (561—584 гг.), внука Хлодвига, было
установлено, что после смерти землевладельца его надел мог быть передан
не только сыновьям (как это было в свое время установлено главой ЬК
Салической правды), но и дочерям, братьям и сестрам, а не «соседям» (т.
е. общине). В дальнейшем аллоды стали объектами завещаний, дарений, а
затем и купли-продажи, и эти принципиальные изменения в способах
отчуждения земельной собственности вели к углублению социальной
дифференциации внутри общины, к ее фактическому разложению.

Таким образом, община, являвшаяся главным носителем старых традиций
имущественного коллективизма, постепенно утрачивала верховную
собственность на основное обществен

PAGE 234

B.B. Кучма

ное богатство — пахотную землю, а все остальные некогда принадлежавшие
ей земли (луга, леса, пустоши и другие угодья) подвергались разграблению
королем и знатью. Сама по себе община сохранилась, но ее характер
радикально изменился: уже к концу VI в. она превратилась в
территориальное объединение индивидуальных семей, владеющих аллодами. В
рамках этой территориальной общины (марки) и завершилось окончательное
разложение родоплеменного строя.

Возникновение аллода привело к концентрации земельных богатств в руках
крупных собственников, стоявших за пределами общины, а также к
превращению верхушки общинников в мелких вотчинников и к массовому
обезземеливанию рядовых общинников. Уже в VII в. стали складываться
феодальные вотчины (сеньории), где примерно одна третья часть земли
составляла собственность феодала — домен (от лат. dominus — господин), а
остальная передавалась крестьянам на праве держания при условии несения
ими повинностей в пользу своего господина (сеньора). Вотчина со временем
превратилась в главный социальный и хозяйственный организм феодального
общества. Она не ликвидировала крестьянскую общину, но как бы
надстроилась над ней, подавив своим управленческим и судебным аппаратом
исходные, с самого начала весьма слабые административно-юридические
функции общины, но сохранив за последней некоторые чисто
хозяйственно-регулятивные рычаги, направлявшие в определенное русло
повседневную жизнь средневекового крестьянина.

В феодальной деревне господствовала натуральная форма хозяйства, при
которой общественного разделения труда между ремеслом и сельским
хозяйством практически не существовало. Впрочем, это вовсе не исключало
существования денежного обращения, элементов торгового обмена между
вотчинами и деревнями, особенно в более поздний (каролингский) период
франкской истории. На рынках (и даже ярмарках) продавалось то, что
нельзя или трудно было произвести в вотчине (соль, вино, предметы
вооружения и воинского снаряжения и т. п.). В незначительном объеме
существовала и внешняя торговля, покрывавшая индивидуальные потребности
отдельных феодалов в предметах роскоши, драгоценностях, пряностях и др.
Однако указанные торговые связи не были эффективными и

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 235

регулярными в такой степени, чтобы сколько-нибудь существенно
скорректировать преимущественно натуральный характер раннефеодальной
экономики.

Охарактеризованные выше процессы феодализации франкского общества
наиболее интенсивно протекали в северо-восточной части страны, где
переход к новым общественным отношениям происходил в результате синтеза
первобытно-общинных традиций франков с позднеантичной политико-правовой
системой галло-римского общества. Институты крупной земельной
собственности Галлии, построенные на традициях римского права, легли в
основу формирующейся аллодиальной собственности франкской знати. VII век
прошел под знаком постепенной унификации крупного землевладения
галло-римской и франкской аристократии; этот процесс шел параллельно со
смешиванием и слиянием двух названных этно-со-циальных категорий.
Аналогичные процессы затрагивали и все остальные прослойки населения в
рамках заложенного Хлод-вигом политико-территориального единства.

Таким образом, формирующиеся феодальные отношения явились результатом
синтеза двух разлагавшихся укладов, носителями которых первоначально
являлись победители и побежденные. В южной Галлии, где масштабы
франкской экспансии были в свое время не столь значительными, старые
рабовладельческие порядки, сложившиеся в предшествующие века римской
колонизации, оставались более прочными, и потому процесс их
трансформации в феодальную систему оказался более замедленным. Условной
границей между франкским Севером и галло-римским Югом была река Луара.
Различия между двумя указанными регионами, порожденные двумя отличными
один от другого путями становления феодализма, заметно ощущались на
протяжении многих последующих столетий франкской, а затем и французской
истории.

VIII—IX вв., составившие особый период в развитии Франкского
государства, характеризовались серьезным по своим социально-политическим
последствиям аграрным переворотом, суть которого состояла, во-первых, в
переходе основной массы земли в собственность крупных землевладельцев
франкского и галло-римского происхождения, и, во-вторых, в концентрации
в их руках все большего объема политической власти.

PAGE 236

В.В. Кучма

Эти объективно происходившие в обществе процессы стали оказывать
негативное воздействие на положение королевской власти, вследствие чего
власть последних королей из династии Меровингов в значительной степени
ослабла, а государство оказалось на грани распада и гибели. Дело в том,
что рост крупного частного землевладения объективно сопровождался
постепенным истощением земельных ресурсов короны. И поскольку, как уже
об этом было сказано ранее, важнейшим принципом феодальной системы
являлось неразрывное единство земельной собственности с политической
властью, вместе с сокращением объема королевских земель шел нарастающий
процесс ослабления политического могущества короля, утраты им своих
некогда обширных прерогатив в пользу земельных магнатов. Возник и стал
прогрессировать тот присущий феодализму феномен диффузии политической
власти, который с наибольшей четкостью проявился в период следующей
исторической формы феодального государства — сеньориальной (ленной)
монархии.

Если последние Меровинги, правившие страной лишь номинально, фактически
полностью смирились с ситуацией и не проявили стремления вмешаться в ход
неблагоприятных для них общественно-политических процессов (за что они и
получили от потомков прозвище «ленивых королей»), то короли новой
династии Каролингов (официально эта династия установилась с 751 г., но
представители этой фамилии, занимая высшие государственные должности,
обладали реальной властью задолго до указанного рубежа) осуществили ряд
мероприятий, направленных на установление новых взаимоотношений между
земельными магнатами и королевской властью. Типичным примером такой
политики являлась реформа, начатая майордомом Карлом Мартеллом и
продолженная его преемниками.

Бенефициалъная реформа Карла Мартелла и ее последствия. При Карле
Мартелле (его прозвище в переводе означает «Молот»), который в 715—741
гг. являлся главой королевской администрации и фактически правителем
государства при нескольких франкских королях, была начата, а его сыном и
внуком продолжена реформа, получившая наименование бенефи-циальной.
Путем конфискаций владений своих политических противников, подавленных
после усмирения внутренней сму

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 237

ты в стране, вследствие частичной секуляризации церковной собственности,
а также в результате захватов новых земель, осуществляемых в ходе
завоевательных войн против соседних племен и народов, Карл Мартелл смог
образовать значительный по размерам земельный фонд, из которого стали
раздаваться участки верным правительству феодалам, но не в полную
собственность, как это было при «ленивых королях», а в пожизненное
держание — бенефиций (от лат. Ъепепешт — знак милости, благодеяния,
услуги) с условием несения службы (чаще всего конной военной) в пользу
короля. Объем выполняемой службы зависел от размеров бенефиция и
возраста бе-нефициария. Бенефициарий не только являлся на военную службу
лично, но и приводил с собой определенное количество воинов. Земля
передавалась в бенефиций вместе с сидящими на ней крестьянами, которые
отныне несли повинности (барщину или оброк) в пользу бенефициария.
Передача бенефиция оформлялась договором, скрепленным клятвой верности.
Согласно договору король становился сеньором (сюзереном) бене-фициария,
а последний — вассалом короля (термин «вассал» происходит от галльского
§;\уа8, что первоначально означало «домашний слуга»). В случае смерти
жалователя бенефиций возвращался его наследнику; если умирал получатель
бенефиция, а его наследник желал продолжить пользоваться бенефицием,
требовалось новое переоформление договора. Отказ от службы, нарушение
верности королю или разорение хозяйства бенефи-циария приводили к потере
бенефиция.

Бенефициальная реформа, задуманная с непосредственной целью
реорганизации вооруженных сил королевства, имела гораздо более
значительные последствия, затронувшие всю систему социально-политических
связей в стране. Форма взаимоотношений, построенная на принципах
сюзеренитета-вассалитета, стала устанавливаться не только между королем
и крупными земельными собственниками, но и внутри господствующего
класса, между феодалами более высокого и более низкого ранга. Таким
образом, вассально-ленные отношения договорного характера, опиравшиеся
на особые принципы политико-правовой субординации, пронизали весь
господствующий класс феодалов сверху донизу. С одной стороны, они
явились отражением иерархической структуры феодальной земельной
собственнос

PAGE 238

B.B. Кучма

ти, с другой стороны, они продемонстрировали реальное распределение
политической власти в государстве.

Что касается отношений королевской власти с церковью, заметно
обострившихся в результате секуляризационных мероприятий Карла Мартелла
(хотя следует подчеркнуть, что церковь не смогла оказать им действенного
сопротивления и даже формально одобрила их), то эти отношения были
окончательно урегулированы при его сыне и преемнике — майор-доме Пипине
Коротком, занимавшем эту должность в 741— 768 гг. Новый майордом
установил, что розданные в бенефиции бывшие церковные земли будут
юридически оставаться церковной собственностью, и получившие их
бенефициарии будут отчислять в пользу церкви установленные платежи.
Однако обязанность этих бенефициариев нести военную службу в качестве
вассалов короля оставалась неизменной, и церковь не могла востребовать у
них свою землю без высочайшего соизволения. Достижение такого
компромисса означало окончательное примирение королевской власти с
церковными иерархами, и их взаимовыгодный союз продолжался на всем
протяжении царствования Каролингской династии.

Воспользовавшись ситуацией, Пипин Короткий заручился и мощной поддержкой
папского престола. Испытывая большие трудности в войне с лангобардами и
надеясь на будущую помощь со стороны христианских правителей Франкского
государства, римский папа санкционировал присвоение Пипи-ном
королевского титула. В 751 г. Пипин сверг с престола последнего
меровингского короля Хильдерика III, заключил его в монастырь и на
собрании высших светских и духовных магнатов в г. Суассоне («Ассамблея
всех франков») добился провозглашения себя новым королем. В
благодарность за помощь со стороны папы Пипин силой оружия принудил
лангобардского короля Айстульфа очистить ряд территорий в Средней Италии
с центром в Риме и передать эти земли в личное владение папе Стефану II.
Таким образом, в 756 г. было положено начало тысячелетнему существованию
т. н . Папской области — теократического государства, историческим
преемником которого является современный Ватикан.

Сыграв при Карле Мартелле и Пипине Коротком роль мощного
консолидирующего фактора, значительно усиливше

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 239

го центральную власть за счет укрепления ее социальной базы (показателем
этого стали крупные военные успехи первых Ка-ролингов), бенефициальная
реформа с течением времени привела к прямо противоположным результатам:
она не только не воспрепятствовала распаду единого государства на
отдельные части, но даже содействовала усилению центробежных тенденций.
Власть бенефициариев внутри своих владений была безграничной, и как
только они добились превращения своих поместий в наследственное владение
(феод или лен), их зависимость от королевской власти окончательно
исчезла. Многие земельные магнаты успели обзавестись собственными
вассалами, опираясь на которых они чувствовали себя в полной
безопасности и не нуждались в поддержке со стороны короля. Поскольку
хозяйство в то время носило преимущественно натуральный характер и
регулярные рыночные связи практически отсутствовали, не существовало
никаких экономических рычагов, опираясь на которые королевская власть
могла бы противостоять сепаратизму отдельных феодалов, суверенизации их
власти.

Серьезные изменения происходили и внутри класса зависимого крестьянства,
затрагивая как материальное положение, так и правовой статус этой самой
многочисленной социальной группы. Обезземеливание крестьянства приобрело
массовые масштабы, а непосильная военная служба, уклонение от которой
влекло за собой громадные штрафы (стоимостью в 20 быков),
обременительные налоги и поборы в пользу государства, прямое насилие
знати и чиновников довершали разорение свободных франков. За потерей
земли следовала утрата личной свободы крестьянина. Однако важно
подчеркнуть, что интерес феодалов заключался отнюдь не в том, чтобы
согнать крестьянина с земли, а, наоборот, в том, чтобы как можно более
тесно прикрепить его к земле, — для феодалов это был единственно
возможный способ реализации их права собственности на землю.

Маломощный или обезземеленный крестьянин вынужден был искать
«покровительства» (лат. типсСшт) со стороны «сильных», окончательно
теряя свою самостоятельность и независимость. Акт вступления под личное
покровительство назывался коммендацией (от лат. соттепсСо — препоручать,
вверять, передавать). Коммендация являлась дополнительным резервом

PAGE 240

В.В. Кучма

усиления экономического и политического влияния крупных вотчинников на
все большую массу трудящегося населения, вырываемого из прежних родовых
сообществ и под давлением материальных обстоятельств переходившего в
принципиально иной правовой статус.

Договоры покровительства раньше всего стали возникать во
взаимоотношениях крестьян с духовными феодалами (монастырями и
церковью). Наряду с прямым насилием церковь стремилась воздействовать на
религиозные чувства крестьян, внушить им мысль о том, что дарения в
пользу церкви, переход под ее покровительство будут способствовать
очищению душ паствы от земных грехов, явятся гарантией их будущего
блаженства в потустороннем мире. Люди, отдавшиеся под покровительство
церкви, ставились в некоторое «привилегированное» положение по сравнению
с теми, кто находился в зависимости от светских господ. Специфической
чертой договоров покровительства, в которых контрагентом крестьянина
выступала религиозная конгрегация, являлся длительный срок реализации
таких договоров. На первых порах коммендируемые крестьяне могли
сохранять свою личную свободу и владельческие права на земельные
участки, но сам факт приобретения ими нового статуса покровительствуемых
субъектов сковывал их хозяйственную и личную инициативу, и чаще всего
исход дела был таков, что через несколько поколений прежде свободные
крестьяне окончательно превращались в крепостных (сервов).

Более жесткую обязательную силу имел договор прекария (от лат. precarium
— то, что дано во временное пользование), поскольку он был сопряжен с
обязательной передачей земли (иногда неоднократной) из рук одних
владельцев в руки других. Прекарии, составные элементы которого были
заимствованы из позднего римского права, первоначально могли выступать в
трех вариантах. Первый вариант — «прекарий данный» (precaria data) —
представлял собой разновидность договора имущественного найма (аренды
земли), когда безземельный или малоземельный крестьянин получал от
земельного собственника участок во временное и условное пользование.
Второй вариант — «прекарий предоставленный» (precaria oblata) — являлся
разновидностью залога земли в счет будущей оплаты долга. Он состоял в
том, что кредитор брал в залог землю у

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 241

должника, а затем возвращал ему его же землю, но при этом обременял
новоиспеченного держателя некоторыми обязывающими условиями. Еще более
сложным являлся третий вариант прекария — «прекарий с вознаграждением»
(precaria remuneratoria), — по которому будущий прекарист вначале
уступал свой земельный участок более могущественному собственнику (чаще
всего это делалось не добровольно, а в связи с крайне тяжелым положением
прекариста), а затем получал его назад с некоторым приращением, но уже
со статусом условного держания. «Прибавки» к дарениям обычно давались из
еще не освоенных или залежных земель, так что прекарист способствовал
фактическому увеличению пахотных владений крупного собственника.

Независимо от своей конкретной разновидности и несмотря на свою внешнюю
форму «добровольного договора», прека-рий во всех случаях был
инструментом превращения прежде свободных общинников-аллодистов в
вассально-зависимых крестьян. Условия прекария были очень различными:
они колебались от обязательства выплачивать небольшой чинш (денежный
платеж в несколько денариев) до уплаты большого натурального оброка и
несения барщины (обычно от 2 дней до 2—3 недель в году). Прекаристы,
обладающие precapia oblata, в некоторых случаях имели право его выкупа.
Прекарий мог быть в любое время изъят землевладельцем из рук временного
держателя; кроме того, условия прекария могли быть изменены в
неблагоприятную для прекариста и выгодную для земельного собственника
сторону (например, в сторону увеличения денежных платежей). Но, с другой
стороны, землевладелец-сеньор был обязан защищать своего прекариста в
суде в случае возникновения имущественных претензий к последнему со
стороны третьих лиц.

Прекарные отношения могли возникать не только между земельными
собственниками и крестьянами, но и внутри господствующего класса. Так,
прекаристами церкви могли стать феодалы любого ранга, члены королевской
семьи и даже сами короли. Для представителей феодальных слоев прекарий
создавал отношения, близкие к бенефицию, — характерно, что в некоторых
средневековых документах сами термины precaria и beneficium часто
смешиваются. Так, церковные земли, нахо

PAGE 242

В.В. Кучма

дившиеся в руках бенефициариев короля согласно компромиссу, достигнутому
Пипином Коротким с церковными властями (см. об этом выше), фактически
образовали четвертую разновидность прекария, получившего официальное
наименование «прекария по королевскому распоряжению» (precaria verbo
regis).

Таким образом, в течение VIII в. вассально-ленные отношения стали
безраздельно господствующими как внутри эксплуататорского класса, так и
во взаимоотношениях его с классом зависимого крестьянства. Было
установлено, что каждый крестьянин (даже свободный) должен иметь своего
сеньора из числа феодалов, — окончательно это требование было закреплено
Мерсенским капитулярием короля Карла Лысого, изданным в 847 г. Более
ранний капитулярий короля Карла Великого, относящийся к 787 г., запрещал
принимать под покровительство любого человека, самовольно оставившего
своего прежнего сеньора. Для крестьян это означало запрет на переход из
одного феодального поместья в другое.

Наступление феодалов на имущественные и личные права крестьянства отнюдь
не происходило бесконфликтно. Сопротивление крестьянства приобретало
иногда довольно острые формы. Так, в период правления Карла Великого
имело место крестьянское восстание в деревне Сельт, принадлежавшей
реймсской церкви. Карл лично подавил это восстание, а его руководителей
предал смертной казни. Крупное крестьянское восстание (т. н. движение
«Стеллинга») произошло в Саксонии в 841—842 гг.; в его ходе крестьяне
изгнали своих господ и по сообщениям современных источников «стали жить
по старине». Серьезные выступления имели место в 848 и 866 гг. во
владениях майнцского епископа. Феодалы, связанные между собою узами
вассально-ленных отношений, основанными на принципах взаимопомощи,
оказывались в состоянии подавлять подобные социальные конфликты
собственными силами, даже не прибегая к помощи королевской власти.
Однако такие конфликты не проходили бесследно: сопротивление
крестьянства заставляло феодалов идти на документальную фиксацию
крестьянских повинностей, вследствие чего произвол сеньоров в отношении
крестьян вводился в некие «законные» рамки, а потому в определенной
степени ограничивался.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 243

К середине IX в. свободное крестьянство во Франкском государстве
практически полностью исчезло. Сеньоры присвоили себе право суда и
управления в отношении зависимых от них крестьян, привлекали их на
военную службу, собирали с них налоги. Таким образом, экономическое
закабаление крестьян воплощалось в политическое господство феодалов над
ними: между государством и простолюдином встал сеньор, взявший на себя
многие функции государственной власти.

Тенденции развития государственного строя. Завоевание Галлии привело к
трансформации органов родового строя франков в государственные органы.
Создание нового государственного аппарата диктовалось необходимостью
эффективного управления захваченными территориями, их защиты от
враждебных соседей, обеспечения «внутреннего мира» между завоевателями,
являвшимися меньшинством во вновь созданном государстве, и завоеванными,
в несколько раз превосходившими франков по численности (согласно
статистическим подсчетам, в Северо-Восточной Галлии франки численно
уступали галло-римлянам в соотношении 1:10). Власть франкского
вождя-военачальника, которой обладал Хлодвиг до завоевания Галлии,
достаточно быстро, в течение жизни одного поколения, превратилась в
королевскую власть. Свое положение единоличного правителя, чей авторитет
должен был признаваться непререкаемым, Хлодвиг укреплял всеми возможными
и доступными ему способами и методами, не останавливаясь даже перед
физическим уничтожением своих реальных или потенциальных конкурентов.
После крещения в 496 г. важнейшей опорой власти первого франкского
монарха стала христианская церковь. С помощью религиозной идеологии,
опираясь на церковные организационные структуры, Хлодвиг получил
возможность обосновывать и оправдывать свои завоевательные планы
стремлением распространить христианское вероучение на все новые и новые
племена и народы, пребывавшие доселе в духовной темноте. Таким образом,
институционализация королевской власти происходила в условиях
существенного расширения и радикального укрепления ее прерогатив. К
традиционным функциям раннефеодального монарха как верховного
военачальника, высшего администратора и судьи присоединилась функция
конфессионального главы своих подданных, правомочного не

PAGE 244

В.В. Кучма

только распоряжаться их имуществом, но и выступать в роли их духовного
пастыря. Следует к этому добавить, что фактом принятия христианства
Хлодвиг обеспечил себе поддержку со стороны галло-римской знати, которая
отныне под властью христианского монарха чувствовала себя более
комфортно и уверенно. С другой стороны, и христианизированная варварская
знать стала идти на более тесный контакт с галло-римской аристократией:
устанавливала с нею родственные связи, подражала ее образу жизни,
начинала участвовать в ее политических интригах, так что к началу VIII
в. постепенно сомкнулась с ней. Этнические и социальные различия в среде
господствующего класса, объединенного общим религиозным мировоззрением,
если и не исчезли полностью, то в значительной степени сгладились.

Став фактически государственной религией, христианство усилило
идеологическое воздействие на население. Период социально-политической
нестабильности, крутой ломки старых традиционных связей и отношений,
переживаемый франкским обществом в V—VI столетиях, создавал
исключительно благоприятные условия для активной экспансии церковной
идеологии в общественное сознание. Следствием указанных процессов
явилось значительное укрепление управленческих структур церкви — местных
приходов, епископских кафедр, храмов, монастырей, других религиозных
конгрегаций. Начался процесс стремительного возрастания доходов церкви
как за счет пожертвований простых мирян, так и пожалований правителей;
особенно интенсивно увеличивались церковные земельные богатства.
Естественно, что возрастающее идеологическое и экономическое могущество
церкви стало основой для выдвижения ею своих властных притязаний.
Представители высшего церковного клира продвигались в состав
правительственных структур, члены епархиальных управлений претендовали
на участие в органах местной администрации. С другой стороны,
проявлялась тенденция все более активного вмешательства короля в
церковные дела. Еще Хлодвиг добился от Орлеанского церковного собора 511
г. принятия особого постановления, согласно которому рукоположение
мирянина в духовный сан не могло произойти без соответствующего
королевского разреше

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 245

ния. Орлеанский церковный собор 549 г. предоставил королю право
контролировать назначение епископов.

После смерти Хлодвига, обеспечившего свою власть мощной церковной
поддержкой, между его наследниками развернулась ожесточенная борьба за
приоритет, продолжавшаяся в течение целого столетия. Государство
неоднократно распадалось на несколько частей (Нейстрия, Австразия,
Бургундия, Аквитания), пока, наконец, во второй половине VII в. не
наступил период стабилизации. Он характеризовался достаточно сильной
центральной властью, и этот факт объясняется несколькими причинами.
Существенным фактором являлось наличие в руках короля значительного
земельного фонда, из которого он производил пожалования своим
приближенным в полную, свободно отчуждаемую (аллодиальную)
собственность. Основой этого фонда в свое время стали земли
императорского фиска, которые были присвоены первыми франкскими королями
по праву захвата военной добычи; впоследствии к этому фонду были
присоединены все свободные земли, формально считавшиеся общим достоянием
всего народа. Господствующий класс имел объективную заинтересованность в
силе королевской власти, поскольку обогащающаяся франкская знать была
еще не в состоянии без опоры на королевские
административно-управленческие структуры осуществлять непосредственную
эксплуатацию производительной части населения, ликвидировать племенной
сепаратизм и традиции общинного самоуправления, поддерживать стабильный
порядок внутри недавно завоеванной страны. От короля зависело и
распределение военной добычи — существенного компонента богатства и
социального престижа правящих верхов. Следовательно, как внутренние
(экономические), так и внешнеполитические (военные) факторы объективно
способствовали консолидации господствующего класса вокруг короля.

Если предписания первых Меровингов касались лишь сравнительно небольшого
круга государственных дел (преимущественно военных и судебных), то уже к
VII в. законодательная функция короля по любым вопросам стала
практически неограниченной. Идеология и практика государственной власти
складывалась под сильным влиянием римских политических установлений
императорского периода. Именно отсюда (и к тому же

PAGE 246

В.В. Кучма

под сильным воздействием христианской идеологии) была заимствована идея
о священном характере королевской власти. Сопротивление королевским
распоряжениям каралось высокими штрафами и тяжелыми телесными
наказаниями (в частности, ослеплением). Обычно за любое действие «во
вред королю» накладывался штраф в 60 солидов (т. н. королевский бани),
который мог быть удвоен, утроен и даже удесятерен. При Каролингах его
размер мог достигать колоссальной суммы в 1200 солидов. Согласно общей
формулировке капитуляриев, королевский банн применялся в случае
совершения преступлений против церкви, грабежей, насилий, поджогов,
отказов от выполнения воинской повинности. Действия против короля
квалифицировались как «оскорбление величества» и рассматривались как
тягчайшее преступление, заслуживающее одновременно и государственной, и
религиозной санкции. Всякое возмущение оценивалось как действие «против
бога, святой церкви и государства». Штраф королевского банна обычно
накладывался с формулировкой «именем бога и нашей державной властью».

Юридическим выражением всеобщего подданства являлась присяга королю. При
вступлении на престол король принимал присягу у своих придворных. Все
население (и свободное, и несвободное), начиная с 12-летнего возраста и
до глубокой старости («пока могут явиться на собрание и выполнять
возлагаемые присягой обязанности»), должно было присягнуть либо лично
королю при объезде им территории страны, либо принести эту присягу через
посредство графов и королевских посланцев. Формула присяги содержала
обязательство о сохранении верности королю «до конца жизни». Нередко
присяга приносилась на мощах святых. Духовенство и монашество приносило
присягу через свои высшестоящие структуры. При «ленивых королях» присяга
постепенно вышла из употребления, но Карл Великий восстановил ее в
первоначальном виде. Вскоре после принятия им императорского титула (800
г.) он обязал все население принести ему новую присягу, на этот раз как
императору. Уклонявшихся от присяги брали под стражу и требовали за них
поручительства со стороны благонадежных лиц; обо всех этих случаях
докладывалось королю.

Власть короля являлась наследственной в рамках династии. Резиденцией
королевского двора еще со времен Хлодвига (с 497 г.) был избран Париж.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 247

Все нити государственного управления сосредоточивались в королевском
дворце. Дворцовые слуги короля (министериа-лы), управлявшие отдельными
отраслями королевского хозяйства, являлись одновременно и
государственными должностными лицами. На первых порах не проводилось
различий между государственным и личным королевским имуществом;
общегосударственные вопросы решались через призму интересов королевского
дома. Сфера компетенции министериалов не была строго разграничена, так
что одним и тем же лицам могли быть поручены дела по выполнению самых
различных функций (военных, финансовых, судебных, административных и
др.). Соподчинение и взаимодействие министериалов не было отлажено;
организация делопроизводства также еще была далека от совершенства.
Вознаграждение министериалов осуществлялось за счет земельных
пожалований, определенной части сборов с населения, доли в сумме
судебных штрафов и т. д.

Главным управителем дворца являлся майордом (лат. major domus — старший
господин) или палатный мэр. Он замещал короля в его отсутствие (когда
король проводил много времени в военных походах и ему было трудно
управлять страной «из седла»), издавал общеобязательные распоряжения,
осуществлял суд, руководил войском, направлял работу центральной и
местной администрации. В случае малолетства короля майор-дом был его
воспитателем и фактически правителем государства. Первоначально майордом
назначался королем, а затем стал избираться знатью. С конца VII в.
должность майордома стала наследственной внутри богатого и знатного
австразийского рода Пипинидов, представитель которого Пипин
Геристальский занял эту должность в 687 г. К данному роду принадлежал и
упомянутый выше Карл Мартелл, который фактически самостоятельно правил
страной. Его сын Пипин Короткий, как уже было сказано ранее, в 751 г.
основал новую династию Каролингов. При ней должность майордома была
упразднена.

Другими важными фигурами в центральном аппарате управления Франкского
государства являлись: дворцовый граф (юридический советник короля,
следивший за исполнением судебных решений и приговоров), референдарий
(хранитель государственной печати, глава королевской канцелярии, через
которую шло государственное делопроизводство), камерарий

PAGE 248

В.В. Кучма

(хранитель дворцового имущества, ведавший поступлениями в
государственную казну). При Каролингах усилилось проникновение на высшие
государственные должности лиц духовного звания. Появилась должность
архикапеллана, возглавлявшего все дворцовое духовенство и являвшегося
непременным членом королевского совета. В его ведение перешла дворцовая
канцелярия, и его ближайший помощник — канцлер — в IX в . заменил
референдария. В военном ведомстве важную роль играл маршал, ведавший
вначале королевской конюшней (и потому называемый «конюшьим графом» —
comes stabuli), а впоследствии командовавший королевской конницей.

Главным показателем могущества королевской власти, непосредственной
опорой короля являлась дружина, содержавшаяся за счет налоговых
поступлений и военной добычи. Вступая в дружину, воины давали королю
клятву в верности и преданной службе; они пользовались особым
покровительством короля и обычно жили непосредственно при дворе. Не
располагавшие земельной собственностью и материально зависимые от
короля, дружинники были его прочной опорой и послушным орудием как в
военных походах, так и при подавлении народных выступлений.

Именно из числа дружинников (антрустионое) чаще всего формировались
кадры центральной и местной администрации. Государственный аппарат
пополнялся и за счет знатных представителей романизированного галльского
населения, которое лучше, чем окружение короля, было знакомо с местными
языками, нравами и обычаями, а также имело относительно более высокий
уровень общего образования и культуры.

В VIII—IX вв. шедшие в стране процессы феодализации способствовали
нараставшему ослаблению королевской власти, утрате ею относительной
самостоятельности. Параллельно с этим шел процесс усиления политических
позиций феодальной знати, которая стала претендовать на непосредственное
участие в государственном управлении. Возросла роль совета при короле,
состоявшего из крупных светских и духовных феодалов, — именно с согласия
совета принимались серьезные государственные решения (заключение
международных договоров, назначение должностных лиц центральной и
местной администрации, земельные пожалования и т.п.). Также вместе

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 249

с советом король рассматривал наиболее тяжкие уголовные преступления и
гражданские правонарушения. Важнейшие общеполитические вопросы (в первую
очередь, церковные) решались на феодальных съездах, которые проводились
одновременно с периодическими смотрами войска. Эти смотры созывались
весной, вначале в марте («мартовские поля» — сатр1 тагШ), а затем — при
Каролингах — в мае («майские поля»); на этих «весенних полях» крупные и
знатные земельные собственники имели максимально широкое
представительство. На созываемых иногда аналогичных «осенних полях»
феодальная знать была представлена в более узком составе.

Аграрный переворот VIII в., основные черты которого были обрисованы
выше, вызвал к жизни действие новых государственно-правовых тенденций.
Оформление экономической самостоятельности крупных земельных
собственников сопровождалась диффузией центральной политической власти,
некогда сосредоточенной в руках монарха. Было положено начало
формированию той специфической черты административной системы
феодализма, которая связана с институционализаци-ей органов вотчинного
управления. Государство было вынуждено признать и санкционировать
фактический переход политической власти в руки земельных магнатов в
форме особых пожалований, именуемых иммунитетами (от лат гтпшпказ —
неприкосновенность, освобождение от чего-либо). Впервые иммунитетные
пожалования появились еще при Меровингах, но особое их распространение
относится к каролингскому периоду, когда развернулась массовая выдача
светским и духовным феодалам от имени короля особых иммунитетных грамот,
ставивших их обладателей в независимое положение от местной
администрации. Королевские должностные лица (]ис11се8 риЫкл — графы,
сотники и их помощники) не имели права вступать на территорию, владелец
которой располагал имму-нитетной грамотой, производить здесь сбор
налогов, осуществлять воинский набор, решать судебные дела, осуществлять
мероприятия полицейского характера. Все эти функции данный владелец
отныне осуществлял самостоятельно и суверенно, с помощью своих
должностных лиц ОисСксев рпуаН), и не в пользу короля, а в своих
собственных интересах. Обладатель иммунитетной грамоты осуществлял
юрисдикцию по земельным спорам и мелким уголовным преступлениям, взимал
в

PAGE 250

В.В. Кучма

свою пользу налоги, судебные штрафы и другие денежные сборы, возглавлял
ополчение, созываемое в пределах иммунитет-ного
административно-территориального округа. Высший уголовный суд в
большинстве случаев оставался в руках графов как представителей
королевской власти, хотя и здесь иногда существовали иммунитетные
изъятия,

Практика раздачи иммунитетных грамот, как правило, лишь придавала
юридическое оформление уже фактически сложившейся системе
политико-правовой зависимости трудового сельского населения,
проживавшего во владениях сеньоров-вотчинников. Наделенный судебными,
финансовыми и военными полномочиями, иммунист обладал всеми необходимыми
рычагами внеэкономического принуждения в отношении не только зависимых,
но и пока еще лично свободных крестьян. Вместе с тем иммунитет
способствовал усилению независимости феодалов от центральной власти.

Характерно, что королевская власть первоначально не видела в
распространении иммунитетных отношений никаких угроз для себя. Карл
Великий, самый могущественный из франкских монархов, за годы своего
правления роздал больше им-мунитетных грамот, чем все его
предшественники и преемники из династии Каролингов. Он рассматривал
землевладель-цев-иммунистов как своих уполномоченных по осуществлению
судебно-административной, фискальной и полицейской власти на местах и
возлагал на них ответственность за поддержание правопорядка в своих
вотчинах. Однако использование королевской властью сил, потенциально
враждебных государственному единству, могло иметь только временный
успех. Ослабление центральной власти, произошедшее после смерти Карла
Великого, привело эти силы в такое движение, что процесс грядущей
политической децентрализации некогда целостного и, казалось бы, прочного
государства становился лишь вопросом времени.

Местное управление. В период, синхронный времени возникновения
Салической правды, в организации системы местного самоуправления еще
были достаточно выражены элементы первобытно-общинной организации.
Основная масса свободного населения была объединена в общинах (марках),
которые были построены уже не на принципах родовой связи, а пред

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 251

ставляли образец общины территориальной (или соседской). Община
продолжала играть важную роль в организации общественной жизни свободных
франков, в частности, в разрешении судебных дел. Члены общины несли
коллективную ответственность за убийство, произошедшее на территории их
проживания. Институт соприсяжничества, на котором основывался древнейший
судебный процесс, также уходил корнями в общинные традиции. Марки
объединялись в более крупные территориальные административные единицы —
сотни. Это название было заимствовано из обозначения прежних
подразделений племен (вспомним аналогичную трансформацию понятий «фила»
у древних греков и «триба» у древних римлян). В сотнях созывались
сотенные собрания (malus), в которых участвовали все полноправные
свободные жители сотни мужского пола. Главное предназначение собраний
состояло в том, чтобы на основе традиционной, веками сложившейся
процедуры решать подавляющую массу возникавших в реальной жизни судебных
дел. Сотенные собрания избирали из своей среды главу сотни — тунгина,
председательствовавшего при рассмотрении судебных дел, и 7 рахинбургов
(«выносящих приговор»). Естественно, что на эти выборные должности
проникали самые состоятельные и наиболее авторитетные люди, которым
население сотни могло доверить решение своей судьбы. Вместе с тем, истец
имел право требовать от рахинбургов справедливого решения. Если же
рахинбурги нарушали закон, они тут же, на судебном собрании, могли быть
наказаны высоким штрафом. Тунгин вместе с рахинбургами представлял свою
сотню в ее взаимоотношениях с выборными органами других сотен.

Королевская власть, заинтересованная в укреплении своего престижа не
только на общегосударственном, но и на местном уровнях, вступила в
борьбу с выборными органами общинного представительства, стремясь
поставить их под свой контроль, перестроить местные органы на принципах
не родового и племенного, а административно-территориального управления.
Эта грандиозная организационная перестройка была завершена лишь через
два века после Хлодвига. Проводниками королевской политики на местах
являлись особые должностные лица (сацебароны, а впоследствии графы),
наделенные полицейскими и фискальными функциями и имевшие в своем

PAGE 252

В.В. Кучма

распоряжении воинские отряды. При всех своих широких полномочиях
раннемеровингские сацебароны и графы оставались всего лишь слугами
короля, свободно им назначаемыми и смещаемыми. Нередкими были и случаи
их административного наказания. На первых порах эти должностные лица
сравнительно редко посещали сотенные собрания, являясь в них только
тогда, когда нужно было собрать причитающиеся королю судебные штрафы и
пошлины. Характерно, что Салическая правда, препятствуя самоуправству
королевских посланцев, ограничивала число сацебаронов, участвующих в
общинном собрании, только тремя лицами.

С течением времени вмешательство короля во внутриоб-щинные дела,
осуществляемое с помощью указанных должностных лиц, постоянно
усиливалось. Право созыва сотенных собраний и председательствования на
них постепенно перешло в руки графов, так что тунгины были превращены в
их помощников. Еще позже (уже при Каролингах) сотенные собрания утратили
право избрания рахинбургов; вместо них королевские посланцы стали
назначать членов сотенных судов (скабинов) из числа местных
землевладельцев. Скабины состояли на королевской службе и отправляли
правосудие под председательством графа. Участие свободных жителей сотни
в заседаниях судов перестало быть обязательным, — соответствующее
распоряжение было отдано Карлом Великим.

В сложившемся виде система административно-территориального деления
Франкского государства стала выглядеть следующим образом. Вся страна
делилась на графства, графства — на территориальные округа (паги),
включавшие в свой состав несколько сотен (от 2 до 12). Несколько графств
составляли герцогство, образуемое обычно в пограничных местностях, так
что герцоги помимо тех полномочий, которыми они обладали по аналогии с
графами, дополнительно отвечали за охрану определенного (иногда весьма
значительного) участка государственной границы.

В начале VII в. наметилась тенденция превращения графов и герцогов из
королевских должностных лиц в крупных земельных магнатов. Согласно ст.
12 эдикта 614 г., изданного королем Хлотарем II, впредь запрещалось
назначение на должности графов и герцогов лиц, не являвшихся местными
землевладельца

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 253

ми. В 673 г. эта статья была подтверждена королем Хильпериком II. Власть
герцогов и графов имела тенденцию к постоянному усилению. Кьерсийский
капитулярий короля Карла Лысого (877 г.) официально признал
наследственность графской должности; эта должность могла быть вверена
лишь крупнейшим земельным собственникам графства. Закрепив за собой
принадлежавшие им земельные площади, графы и герцоги составили прослойку
могущественных местных феодалов, окруженных многочисленными вассалами. В
ходе процесса феодализации и сеньоризации государственных служб
должности графов и герцогов превратились в наследственные почетные
титулы феодальной знати, а их носители стали собственниками обширных
доменов, формально состоявшими в вассальном подчинении монарху как
верховному сеньору, но приобретшими фактическую независимость от
королевской власти. В свою очередь, мелкие и средние феодалы, становясь
вассалами более крупных, оказывались связанными с последними гораздо
более прочными узами, чем с королем. Структура вассальных связей,
дополняемая системой иммунитета, накладывалась на общий комплекс местных
административно-политических органов и корректировала их
функционирование мощным влиянием фактора межличностных отношений. Это
влияние, заметно ощутимое и на общегосударственном уровне, было особенно
существенным в деятельности управленческих структур местного и
регионального масштаба.

Финансовая система, государственные повинности. Франкские короли,
установив свою власть над Галлией, первоначально сохранили ту налоговую
систему, которая существовала здесь в момент завоевания. С местного
населения продолжали взиматься прямые и косвенные налоги (гпЪигит),
установленные в период римского владычества. В частности, поземельный и
подушный налоги выплачивало как свободное, так и несвободное население
(за рабов — сервов — налоги выплачивали их господа).

Уже во второй половине VI в. налогом (вероятнее всего, поземельным)
стали облагаться и свободные франки. И хотя размер этого налога был
более низким, чем тот, который был установлен для галло-римлян, он
вызывал недовольство свободного населения, которое неоднократно
восставало и зачастую даже добивалось временного успеха в этой борьбе.

PAGE 254

В.В. Кучма

Имели место случаи, когда налогообложению подвергалась и церковь. Так, в
780 г. Карлом Великим был установлен особый сбор в помощь бедным: каждый
епископ и аббат соразмерно своим доходам должен был выплачивать налог
(максимально до 5 солидов) и сверх того — бесплатно кормить из своих
средств от одного до четырех нищих.

Кроме выплаты прямых налогов (что являлось пока еще непривычным
новшеством), население было обязано преподносить королю «подарки»
(сюпшп), — эта традиция, напротив, восходила к обычаям глубокой старины.
Средства на эти подарки собирались со всего населения, а сами подарки
вручались королю представителями знати и должностными лицами. Подарки
могли быть регулярными, ежегодными (они обычно вручались во время
военных смотров — «мартовских полей») или экстренными, разовыми,
приуроченными к каким-либо торжествам в королевской семье. «Подарки» от
частных лиц чаще всего принимали вид взяток; без них нельзя было
рассчитывать на получение какой-либо должности. После Карла Великого
покупка государственных и церковных должностей была фактически
легализована.

Когда лично король или его служащие совершали поездки по стране,
население было обязано оказывать им «гостеприимство», предоставляя им
постой и кормление. Отказ в «гостеприимстве» наказывался высоким
штрафом. Отправляясь в поездку, должностное лицо получало в королевской
канцелярии специальные документы — «листы на кормление» ^гайсша), в
которых указывалось, какие именно продукты и в каком количестве должны
быть предоставлены королевскому посланцу.

На население страны также возлагалось безвозмездное выполнение гужевой
(транспортной) и трудовой (в частности, строительной) повинностей
(вегуШшп). При Каролингах всеобщей повинностью стала церковная десятина,
которую вносили все лица, принявшие христианскую веру. Десятина
поступала со всех земель, в том числе и с королевских поместий.

Помимо прямых налогов, продолжала сохраняться поздне-римская система
косвенных налогов. Существовали многочисленные пошлины, взимаемые с
продаваемых и перевозимых товаров. При Каролингах все пошлины стали
делиться на три группы: рыночные, дорожные и береговые (за провоз по
водным путям). Обычный размер этих пошлин исчислялся в одну

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 255

десятую стоимости товара. Чаще всего пошлины взимались в натуральном
виде. Особой разновидностью пошлины была пошлина с т. н. монетариев —
лиц, которые занимались чеканкой монеты.

Источниками пополнения государственной казны являлись также поступления
с личных (домениальных) владений короля, конфискованные и выморочные
имущества, а также те части вергельда, которые шли королю, если у
убитого отсутствовали родственники. Значительное место в государственных
доходах занимали военная добыча и средства, поступавшие в виде
контрибуции с покоренных народов. По свидетельствам исторических
источников, особенно много драгоценностей, золота и серебра принесли
завоевательные походы Карла Великого.

Эволюция вооруженных сил. В первые века франкской монархии вооруженные
силы еще не были отделены от народа. Они имели вид народного ополчения,
в котором свободные франки составляли основное ядро. В основу
организационного построения войска были положены принципы общинной и
сотенной организаций: каждая сотня насчитывала столько дворов, сколько
было необходимо для того, чтобы выставить 100 бойцов. Общины
представляли в ополчение воинов согласно исходившей от короля
разнарядке; за сбор ополчения в пагах несли ответственность местные
графы, которые им и командовали. Ополчение формировалось на основе
родоплеменных связей; был силен дух воинского братства и равенства перед
лицом вождя-военачальника. Оружие и обмундирование приобреталось каждым
воином за его собственный счет; выступая в поход, каждый воин должен был
принести с собой запас продовольствия на три месяца и одежды на шесть
месяцев. Ежегодно в марте устраивались военные смотры, на которые
воины-франки являлись в полном вооружении; эти военные смотры заменили
собой первоначальные народные собрания, ведущие свое происхождение из
древней племенной организации. Места смотра (названные выше «мартовские
поля») определялись королем. За неисправность оружия или плохое качество
снаряжения накладывались строгие взыскания. По сообщению хрониста
Григория Турского, во время смотра Хлодвиг лично убил одного из воинов,
обвинив его в пренебрежении к оружию (на

PAGE 256

В.В. Кучма

самом же деле причиной убийства послужило несогласие этого воина
передать королю больше военной добычи, чем это было положено по жребию).
После проверки боевой готовности, распределения военной добычи и
подношения подарков королю воины информировались о королевских решениях.
По ряду важнейших вопросов король советовался с ополчением. Так,
принятие христианства Хлодвигом произошло лишь после того, как он
заручился одобрением ополчения. Одновременно с Хлод-вигом крестились 3
тысячи его воинов.

При сыновьях Хлодвига участие в ополчении стало обязанностью не только
франков, но всех жителей королевства, включая галло-римское население,
не входившее в категории рабов и полусвободных. После реформы Карла
Мартелла роль народного ополчения стала постепенно падать. Основным
родом войск становилась рыцарская конница, составленная из
бенефициариев. Имущественная состоятельность бенефициариев позволяла им
приобретать более качественное защитное (щиты, шлемы, кольчуги) и
наступательное (большие луки, арбалеты) вооружение. Конница стала
возрастать численно по отношению к пехотным контингентам. Именно конница
сыграла роль главной ударной силы в решающем сражении под г. Пуа-тье
(732 г.), в котором победа войск Карла Мартелла предотвратила завоевание
арабами не только Франкского королевства (в 720 г. они уже начали
проникновение в Южную Галлию), но и всей Европы.

Хотя по общему правилу военная служба бенефициариев являлась
обязательной, и за личную неявку они утрачивали бенефиций, для них
существовало множество возможностей избавиться от участия в походе «на
законном основании». От военной службы было освобождено все духовенство;
аббаты и епископы (или их заместители) являлись только тогда, когда они
посылали на войну своих вассалов. Граф имел право оставить дома четырех
вооруженных воинов для охраны своего семейства и имущества. Отдельные
вассалы короля могли получить специальное разрешение вообще не являться
в поход под видом охраны их семейного очага.

Делая ставку на конное войско бенефициариев, Каролинги не отказывались и
от старого крестьянского ополчения. Реформы, проведенные Карлом Великим
в области военной органи

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 257

зации, преследовали цель обеспечить исполнение крестьянами их
обязательной воинской повинности. Ответственность за созыв ополчения,
вооружение и снаряжение воинов возлагалась на графов, которые могли
применять к уклоняющимся от военной службы упомянутый выше королевский
банн в 60 соли-дов. Но чтобы не допустить окончательного разорения
военнообязанных крестьян, Карл установил, что этот штраф мог быть
дифференцирован в зависимости от их состоятельности (так, например,
крестьянин, располагавший недвижимостью в 120 солидов, платил банн
сполна, а тот, чье имущество оценивалось в 20 солидов, штрафовался лишь
на 5 солидов).

Между тем, никакие угрозы не могли заставить разорявшееся крестьянство
исправно нести воинскую службу, поскольку она оказывалась выше их сил.
По подсчетам известного историка военного искусства Г. Дельбрюка, к
середине VIII в. стоимость вооружения и снаряжения одного всадника была
эквивалентна стоимости стада коров в 45 голов (так, стоимость лат
равнялась стоимости 12 коров, боевого коня — также 12 коров, меча с
ножнами — 7 коров, шлема — 6 коров, щита — 2 коров). В этих условиях
государственная власть должна была пересмотреть традиционный порядок
личного несения военной службы, введя новый критерий: отныне следовало
выставлять вооруженного воина уже не от одного, а от нескольких
земельных наделов. Впервые это правило было установлено капитулярием 807
г., а в следующем, 808 г. было издано общее постановление о порядке
набора войск на всей территории страны. Впредь самостоятельно нести
военную службу могли лишь владельцы четырех тягловых наделов (шансов).
Владельцы меньшего количества мансов должны были объединяться для
выставления определенного числа солдат (так, владельцы двух ман-сов
вдвоем выставляли одного солдата). О воинской службе людей, не имевших
наделов, больше не упоминалось вообще. Следовательно, основа старой
народной военной организации была окончательно ликвидирована. Возобладал
типичный для феодализма принцип «разделения труда»: крестьянин трудится
на земле, а феодал сражается на войне.

По своему составу, способам комплектования, порядку подбора командных
кадров рыцарское конное войско являлось типично феодальным. Сам термин
«рыцарь» (франц. chevalier),

PAGE 258

В.В. Кучма

помимо своего военного значения («конник»), приобрел специфически
социальное звучание, обозначив принадлежность его носителя к
привилегированному сословию. При Карле Великом военные смотры стали
созываться уже не в марте, а в мае и потому стали именоваться «майскими
полями». Но дело не ограничивалось лишь сменой наименования: если
прежние «мартовские поля» были фактически смотром народного ополчения,
то «майские поля» являлись съездами королевских бе-нефициариев-рыцарей.
По мере развития системы сюзеренитета-вассалитета рыцари становились
важнейшей составной частью господствующего класса, обязанной несением
военной службы своему сеньору и сделавшей войну своим единственным
профессиональным занятием. Таким образом, к концу существования
Франкского государства военная функция, неразрывно связанная с земельной
собственностью, будучи постепенно изъятой из рук трудящегося населения,
оказалась полностью монополизированной феодалами, и хотя она официально
рассматривалась как общественная обязанность, фактически же она
превратилась в важнейшую социально-престижную привилегию.

Основные черты права франков по Салической правде. Важнейшим источником
права в условиях раннефеодальной монархии являлись так называемые
варварские правды, т. е. кодификации, содержавшие запись обычного права
германских племен, а также образцы судебных решений данной эпохи.
Представляя собой запись действующих правовых норм, варварские правды
содержали материал, не вполне адекватный старинным обычаям. Составители
правд фиксировали далеко не все из этих обычаев, а только те, которые
чаще всего затрагивались преступлениями и правонарушениями; кроме того,
они вносили в систему древних обычаев добавления и изменения, отражавшие
новые общественно-политические реалии. На территории Франкского
государства действовали несколько варварских правд (Салическая,
Рипуарская, Вестготская, Алле-манская, Саксонская, Тюрингская и др.).
Большую роль играли также акты королевской власти, которые являлись
вначале дополнениями к правдам, а впоследствии оформлялись в качестве
самостоятельных документов — капитуляриев (название происходит от лат.
саркшшп — глава, раздел книги), получив

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 259

ших особое распространение в эпоху Каролингов и приобретших свою
классическую форму на рубеже VIII и IX веков (только за годы правления
Карла Великого было издано около 200 капитуляриев). По более поздней
классификации капитулярии делились на три группы: капитулярии,
дополнявшие законы или правды (capitula legibus addenda), капитулярии
«сами по себе», т. е. самостоятельные (capitula per se scribenda), и
капитулярии, предназначенные для королевских посланцев (capitula
missorum). Первый систематизированный сборник капитуляриев, составленный
частным лицом, появился в 82У г. К источникам права следует относить и
упомянутые выше иммунитет-ные грамоты, а также утверждаемые королем
образцы документов (формулы-грамоты), с помощью которых оформлялись
имущественные сделки. В этих формулах в абстрактной форме, без
упоминания конкретных имен, дат, географических названий (их предстояло
вписывать при реальном оформлении сделки) излагалось только само
существо дела: отчуждение земельного участка, освобождение раба и т.п.

Свое влияние на развитие правовой системы раннего феодализма оказывала и
церковь. Именно во многом благодаря церкви (а также королевскому
законодательству) в правовую систему франков проникали институты
римского права, на первых порах существенно упрощенные и
вульгаризированные по сравнению с их классическими образцами.

Несмотря на достаточно широкий круг имеющихся источников, основную
информацию для анализа специфики раннефеодального права можно почерпнуть
из варварских правд. Особую ценность представляет самая ранняя из них —
Салическая правда (Салический закон – Lex Salica), записанная на
обиходной латыни во времена Хлодвига (конец V — начало VI вв.) и
отразившая начальные этапы становления раннефеодального государства и
права у франков. Сохранилось предание, что текст Салической правды был
составлен путем опроса старейших представителей четырех регионов
королевства относительно древнейших обычаев франков в целях
«приверженности к справедливости и сохранения благочестия», — иного пути
создания документа просто не существовало. Первоначальный текст
Салической правды до нас не дошел; наиболее древ

PAGE 260

В.В. Кучма

ние ее рукописные списки датируются эпохой Пипина Короткого и Карла
Великого (не ранее середины VIII века).

Салическая правда представляла собой не свод законов Франкского
королевства, а судебник, предназначенный для непосредственного
практического применения. Судебному контролю подлежали прежде всего
преступления, причиненные личности или имуществу свободных франков и
совершенные в большинстве своем людьми, равными им по правовому статусу.
Значительное внимание уделено также обязательствам, возникающим в сфере
имущественных и наследственных прав; подробно регламентированы взаимные
права и обязанности субъектов брачно-семейных отношений. Многие статьи
судебника касаются порядка организации судопроизводства и осуществления
правосудия.

Салическая правда относилась к тому периоду развития франкского
общества, когда элементы родоплеменной организации еще не были изжиты, а
институты частной собственности не утвердились повсеместно и
окончательно. К тому же хозяйственная жизнь и проблемы правового
положения аборигенного галло-римского населения (а оно, как было
отмечено ранее, составляло подавляющее большинство населения Франкского
королевства) отражены в рассматриваемом документе весьма поверхностно:
известно, что распоряжением Хлодвига дела в отношении галло-римлян
рассматривались по нормам т. н. Кодекса Алариха — одной из кодификаций
Вестготского государства. Но если учитывать те дополнения, которые
вносились в Салическую правду на протяжении VI—IX вв. текущим
законодательством франкских королей, и рассматривать все эти
свидетельства в сочетании с другими источниками (в том числе и более
поздними), открывается возможность воссоздать достаточно полную картину
эволюции родоплеменного строя франков к политико-правовой организации
феодального общества.

Влияние римского права на Салическую правду не было значительным и
обнаруживалось главным образом во внешних чертах (преимущественно в
использовании латинской терминологии). Салическая правда не пронизана
духом юридической абстракции, свойственным римскому классическому праву.
Ее главное содержание — это записи конкретных судебных случаев
(казусов), решения по которым в силу многократной повто

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 261

ряемости в течение длительного времени стали основополагающими образцами
для последующей судебной практики. Но поскольку все многообразие
реальных жизненных ситуаций невозможно охватить никаким, даже самым
детализированным судебником, становится вполне объяснимой мозаичность,
фрагментарность изложения материала в Салической правде, отсутствие его
четкой логической структуры, что порождает, с одной стороны,
неоправданную повторяемость отдельных сюжетов, а с другой стороны —
неполноту и пробелы в освещении многих других важных положений.
Казуистичность изложения материала исключала выработку и формулирование
обобщающих понятий, таких как понятия преступления и наказания, понятия
вины, умысла, неосторожности и т.п.

Характернейшая черта варварских правд (и Салической в том числе) состоит
в их строгом формализме. Процедура реализации правовой нормы
представлялась франкам не менее существенной, чем реальное бытие самой
этой нормы. Каждое правовое действие, непременно публичное, облекалось в
формализованный ритуальный обряд, предполагавший строгую
последовательность действий, использование словесных клише, употребление
предметов-символов (горсть земли, ветка дерева и т. д.), — обряд, даже
незначительное отступление от которого грозит свести на нет
содержательную сущность нормы. Важно помнить, что в условиях почти
полной неграмотности подавляющего большинства населения публичность и
ритуальность процессуальных действий были единственными гарантиями
соблюдения правовой нормы как самими участниками процесса, так и его
очевидцами.

Регулирование имущественных отношений. Основным занятием франков в VI в.
являлось земледелие, организуемое, чаще всего, по двухпольной системе,
сменившей более раннюю переложную систему; в ряде мест уже применялся
трехпольный севооборот. Помимо зерновых культур (рожь, пшеница, овес,
ячмень) выращивались бобовые культуры и лен. Главным орудием труда в
земледелии стал плуг с железным лемехом. Были известны некоторые приемы
мелиорации посевных участков (удобрение, боронование, прополка и др.).
Были широко распространены огородничество, садоводство, виноградарство.
Наряду с земледелием активно развивалось скотоводство, в том числе
разведение рабочего (тяглового) скота — лошадей, бы

PAGE 262

В.В. Кучма

ков, мулов, ослов. Особое развитие получило свиноводство; выращивалась
также домашняя птица, разводились пчелы, вылавливалась рыба, был
известен охотничий промысел. Экономический прогресс являлся не только
следствием естественных процессов развития франкского общества, но и
заимствования достижений римской агротехники, использования опыта
организации хозяйства в галло-римских поместьях.

Хотя самого понятия собственности Салическая правда еще не знала,
движимое имущество подразделялось на «свое» (вшив) и «чужое» (аНепш).
При этом «свои» движимые вещи уже могли отчуждаться совершенно свободно.
Имелось сложившееся представление о том, что «свое» имущество должно
быть прочно защищено от преступных посягательств. Большинство норм
Салической правды посвящено тщательной регламентации краж крупного и
мелкого скота, домашней птицы, пчел, транспортных средств и т. п.
Поскольку скот рассматривался в качестве некоего мерила богатства и
благосостояния, стоимость головы скота могла служить эквивалентом при
денежных расчетах.

Наиболее важным, вечным и неуничтожимым объектом собственности являлась
земля. Касаясь поземельных отношений, Салическая правда проводила
различие между объектами землевладения и землепользования. Приусадебные
участки уже полностью перешли в частную собственность отдельных семей —
больших (патриархальных), обычно включавших близких родственников трех
поколений, или малых (индивидуальных), представленных супружеской парой
с детьми. Сурово наказывалась не только кража домашнего имущества, но и
сам факт проникновения на территорию усадьбы (виллы), а также разрушение
или уничтожение изгороди. Если же совершено разбойное нападение с
уничтожением собак и увозом имущества, виновный выплачивал штраф, равный
вергельду за убийство свободного человека (200 солидов). Все, кто
принимали участие в шайке или присоединились к ней впоследствии,
выплачивали по 62,5 солида.

Пахотные наделы, судя по всему, уже перешли в частное владение отдельных
семей, и практикуемые ранее их переделы уже не производились. Нарушение
границ пахотного надела каралось штрафом, равно как и проезд по нему без
согласия хозяина (3 солида). Строже наказывалась запашка чужого поля

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 263

(15 солидов), очень серьезно — его самовольный засев (45 со-лидов).
Однако община сохраняла ряд прав на пахотные наделы, уже перешедшие в
индивидуальное владение. Об этом свидетельствует т. н. «система открытых
полей», особенно широко распространенная на севере страны: когда урожай
был собран, все изгороди снимались, и пахотные наделы превращались в
общее пастбище. На все время от уборки до новых всходов поля были
открыты для свободного по ним проезда. Такой же правовой режим был
установлен и для луговых наделов после сенокоса, и для земель,
находившихся под паром. В целом, «система открытых полей» была связана с
чересполосицей и принудительным севооборотом для всех членов общины.

О купле-продаже пахотной земли в Салической правде не упоминалось ни
разу. Институт наследования земли находился в стадии становления.
Согласно статьям ЫХ главы Салической правды («Об аллодах») землю могли
наследовать только прямые наследники по мужской линии; женское потомство
исключалось из претендентов на наследование земли. Основная идея
подобных ограничений — стремление сохранить земельную собственность в
рамках данного рода. Если прямых мужских наследников не оказывалось,
земля оставалась в роду наследодателя, тогда как движимое имущество
могли наследовать и дочери.

Земли, не входившие в приусадебное хозяйство (леса, непо-деленные луга,
дороги, пустоши, болота), еще сохранялись в общем владении, и каждый
член общины имел равную долю в пользовании этими угодьями. Традиции
общинного землевладения зафиксированы и теми статьями Салической правды
(глава ХЬУ «О переселенцах»), которые запрещали чужаку переселяться на
территорию общины, если хотя бы один общинник воспротивится этому. Если
пришелец все же поселялся на территории общины самовольно, протестующий
мог добиться его изгнания в судебном порядке. Существовали, однако, и
изъятия из этого правила. Если в течение одного года и одного дня чужак
фактически проживал в общине при молчаливом согласии его членов, то по
истечении этого срока в силу действия института приобретательной
давности земельное владение чужака получало правовую защиту. Кроме того,
община не могла воспрепятствовать переселению тех чужаков, которые
предъяв

PAGE 264

В.В. Кучма

ляли разрешительную грамоту, выданную королем, — протестующий против
такого переселения наказывался штрафом в 200 солидов.

Обязательственное право. Основным источником обязательств являлись
договоры. По причине слабого развития товарно-денежных отношений,
преимущественно натуральному способу хозяйствования система договоров
отличалась значительной простотой. Общие условия действительности
договоров еще не являлись предметом регламентации, однако
презю-мировались добровольность вступления в договор и добросовестность
владения вещью — объектом договора. Как отмечено выше, признавалась
приобретательная давность, определяемая одногодичным сроком
добросовестного владения. Нарушение договора влекло за собою не только
имущественную, но и личную ответственность, причем иногда не только
персональную, но и семейную.

В Салической правде упомянуты договоры мены, купли-продажи, хранения,
ссуды, залога (напомним, что объектами договоров могли быть только
движимые вещи). Как это свойственно всем ранним памятникам права,
наиболее детально был регламентирован договор займа. Характерно, что
долгового рабства договор займа уже не порождал. Кредитор мог взыскивать
долг, минуя суд, явившись в дом должника в присутствии свидетелей. Если
долг не возвращался, кредитор мог вызвать должника в суд. При каждой
неявке (до трех раз) с должника взыскивался возрастающий штраф. Кредитор
мог прибегнуть к помощи графа и рахинбургов, которые были вправе
конфисковать соответствующую часть имущества должника. В этих случаях
одна треть долга шла в пользу графа.

Существовал особый договор дарения — аффатомия, который предусматривал
обеспечение интересов третьего лица. Согласно условиям такого договора,
собственник передавал свое имущество или его часть какому-нибудь
доверенному лицу, которое не состояло с дарителем в родственных связях.
По истечению одного года это доверенное лицо должно было передать
порученное ему имущество кому-либо из наследников дарителя, о чем
участники сделки договаривались заранее. Аффа-томия совершалась публично
в сотенном собрании под председательством тунгина, с соблюдением
строгого ритуала, с клятвенным подтверждением сделки не менее чем тремя
свидете

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 265

лями. Через договор аффатомии утверждался институт наследования по
завещанию, изначально неизвестный обычному праву франков. Следует
подчеркнуть, что аффатомия могла распространяться лишь на
благоприобретенное (но не родовое) имущество и касаться только движимых
вещей.

Салической правде известны и обязательства из причинения вреда —
например, упомянутая ранее потрава поля, вызванная либо нерадением
пастуха, либо враждебным замыслом самого хозяина. В этом втором случае
виновный должен был возместить убытки и выплатить штраф в 30 солидов. Но
одновременно пострадавшему воспрещалось самовольно захватывать,
уничтожать или калечить чужой скот, застигнутый на потравленном поле.

Брачно-семейные отношения. Как правило, франкская семья была довольно
широкой по своему составу: в нее, помимо нисходящих родственников,
входили и родственники по боковой линии вместе с их женами и детьми.
Патриархальный характер франкской семьи предполагал наличие власти отца
в семье, хотя эта власть и не была столь сильной, как в Древнем Риме.
Она, скорее, напоминала опеку отца над членами своей семьи, причем эта
опека была пожизненной для жены и дочерей, а на сына она
распространялась лишь до достижения последним 12-летнего возраста.

Древние обычаи установления брака путем покупки жены, а тем более путем
ее похищения (умыкания) уже ушли в прошлое. Вместо выкупной платы в
Салической правде фигурирует т. н. «утренний дар» (компенсация за
лишение невесты невинности) в форме вещей или денег. Условиями
заключения брака являлись согласие родителей и отсутствие близкого
родства (либо свойства). Браку предшествовал сговор между главами семей
жениха и невесты. Если брак был «неправильным», он объявлялся
недействительным, а дети, рожденные в этом браке, признавались
незаконнорожденными.

Браки свободных с рабами влекли утрату личной свободы: так, в
соответствии с 1-м капитулярием к Салической правде, женщина, вступившая
в брак с рабом, объявлялась вне закона, ее имущество подлежало
конфискации, а сама она могла быть безнаказанно убита своими
родственниками. Раба, вступившего в брак со свободной женщиной,
подвергали мучи

PAGE 266

В.В. Кучма

тельной казни через колесование. Простое сожительство свободного с
рабыней наказывалось штрафом в 15 солидов.

Были предусмотрены высокие штрафы за похищение женщины, за сожительство
с замужней женщиной (45 солидов), за увод чужой невесты (15 солидов в
пользу обманутого жениха) или жены (200 солидов в пользу пострадавшего
мужа). Королевский раб или лит, похитившие свободную женщину с целью
вступления с ней в брак, наказывались смертной казнью.

Вдова, хотя она и не находилась под опекой со стороны старших мужских
родичей, была ограничена в праве повторно выйти замуж: разрешение на
этот брак следовало получить через суд при условии выплаты определенной
суммы (геірш) родственникам умершего мужа; в противном случае ее новый
муж оштрафовывался на 63 солида.

Приданым, а также имуществом, полученным от мужа в качестве «утреннего
дара», женщина могла пользоваться при жизни по своему усмотрению. Однако
продать или подарить приданое она не могла — после ее смерти это
имущество шло детям. В случае повторного брака часть приданого
передавалась родственникам первого мужа, а при их отсутствии — казне.

О разводах в Салической правде не упомянуто. Вероятно, они все-таки
существовали (поскольку такая практика соответствовала древним правовым
обычаям германских племен), но затем (уже в VIII веке) были отменены по
требованию церкви. Капитулярий Пипина Короткого (744 г.), подтвержденный
Карлом Великим (789 г.), устанавливал нерасторжимость церковного брака,
поскольку такой брак относился к разряду религиозных таинств. К началу
IX в. была установлена обязательность заключения брака путем
религиозного обряда.

Уголовное право. Под преступлением Салическая правда понимала обиду или
вред, причиненные имуществу или личности человека, а также нарушение
«королевского мира», поддержание которого было более важной целью
Салической правды, чем осуществление государственной репрессии. В
соответствии с этим главной целью наказаний являлось материальное
возмещение обиды или вреда в виде т. н. композиций и штрафов за
нарушение «королевского мира». В свою очередь, композиции преследовали
цель предотвратить кровную месть, равно как и другие проявления вражды и
междоусобиц между от

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 267

дельными семьями, родами и родовыми объединениями. Кроме того,
композиция являлась своеобразной материальной компенсацией морального
ущерба, нанесенного чести и достоинству потерпевшего.

Композиции, как правило, выплачивались лично потерпевшему либо его
ближайшим родственникам; лишь в редких случаях на часть этой композиции
могло претендовать должностное лицо (например, граф, если он отдавал
распоряжение о конфискации имущества виновного). Штраф за убийство
(вер-гелъд, буквально «цена человека») выплачивался половинными долями в
два адреса: сыновьям убитого и его ближайшим родственникам по линии отца
или матери. При отсутствии второго адресата эта половина вергельда
поступала в казну (ст. 1— 2 главы LXII «О вире за убийство»).

Проблемы общей части уголовного права не были разработаны сколько-нибудь
подробно. Однако уже учитывались форма вины — умысел и неосторожность;
естественно, что злой умысел значительно увеличивал наказание.
Различались и стадии преступного действия — голый умысел, покушение,
совершенное преступление. Есть информация об элементах института
соучастия; имеется понимание о наличии обстоятельств, смягчающих или
отягчающих ответственность. Вместе с тем, названные сюжеты еще не
получили детальной проработки. Поэтому в Салической правде можно
встретить и элементы объективного вменения (например, наказывались даже
те лица, которые случайно присутствовали на месте насилия над женщиной,
но могли даже и не знать об этом), и такие несообразности, как более
тяжкое наказание подстрекателя к краже (правда, с помощью подкупа), чем
непосредственного исполнителя этого преступления.

Основное внимание среди видов преступлений Салическая правда уделяет
преступлениям против личности. Наиболее подробно регламентировано
убийство, вергельд за которое зависел от социального положения, пола и
возраста убитого. Жизнь свободного франка оценивалась вергельдом в 200
соли-дов. Если был убит человек, состоящий на королевской службе,
вергельд увеличивался втрое; если к тому же такое убийство было
совершено скопищем в собственном доме должностного лица, убийца
присуждался к максимальному — девяти

PAGE 268

В.В. Кучма

кратному — вергельду (ст. 1 главы ХЬП «О человекоубийстве скопищем»). За
убийство графа полагался вергельд в 600 соли-дов; правда, если этот граф
происходил из полусвободных (ли-тов) или королевских рабов, вергельд
сокращался до 300 соли-дов. Тройной вергельд выплачивался также за
убийство мальчика до 10 лет, а также за убийство взрослого,
сопровождаемое попытками сокрытия трупа. Существовала строгая
ответственность за убийство представителей духовенства — так, жизнь
епископа оценивалась в 900 солидов. Жизнь римлянина или полусвободного
(лита) оценивалась гораздо меньшим вергельдом, чем убийство свободного
франка; убийство раба компенсировалось возмещением его рыночной
стоимости. Если вина за убийство раба возлагалась также на раба, то
раб-убийца становился собственностью сразу обоих рабовладельцев. Если
свободный человек был убит рабом или литом, то их хозяин выплачивал
половину вергельда, и кроме того убийца выдавался головой родственникам
убитого в качестве компенсации за вторую половину вергельда.

Типичная особенность всех варварских правд (в том числе и Салической
правды) — усиленная охрана жизни, чести и достоинства свободной женщины.
Тройной вергельд полагался за убийство женщины, находившейся в
детородном возрасте: на такую женщину смотрели как на потенциальную мать
будущего воина. Состояние беременности увеличивало штраф за убийство
женщины до 700 солидов. Если же женщина утрачивала способность рожать
детей, выплачивался обычный вергельд в 200 солидов (глава XXIV «Об
убийстве мальчиков»).

Детально регламентирована шкала штрафов за телесные повреждения, побои и
увечья. Фактически каждый внешний орган человеческого тела (глаз, ухо,
нос, рука, нога, половые органы) представлен в денежном выражении — от 9
солидов (отсечение четвертого пальца на руке) до 200 солидов (последний
штраф, равный вергельду, полагался за кастрацию свободного человека). В
100 солидов оценивалось лишение языка, приводившее к потере речи; такой
же высокий штраф полагался за повреждение одновременно нескольких
органов или частей тела. Характерно, что стоимость пальцев на руке
являлась неодинаковой; дороже всех (в 50 солидов) оценивался большой
палец, несколько дешевле (в 35 солидов) — указа

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 269

тельный палец, «которым натягивают лук» (глава XXIX «О нанесении
увечий»).

Размеры штрафов за оскорбления словом или действием свидетельствуют о
высоком понимании ценности человеческой чести и достоинства (глава XXX
«Об оскорблении словами»). Наиболее серьезным оскорблением для мужчины
считались обвинения его в том, что он является доносчиком и лжецом
(штраф в 15 солидов), для женщины — обвинения ее в аморальном поведении
(штраф 45 солидов).

Как уже отмечалось ранее, максимально подробно были регламентированы
имущественные преступления: кражи, грабежи, разбойные нападения. Кражи
подразделялись на простые и квалифицированные. Штрафы за имущественные
преступления в десятки раз превосходили стоимость похищенного. Брались в
расчет и обстоятельства дела (кража в доме или вне дома, кража со
взломом или с подделкой ключа и т. д.), и статус преступника (свободный
или раб), и количество и качество похищенного (одно животное или
несколько, взрослая свинья или поросенок и т.п.), и принадлежность
объекта имущественных посягательств, — так, за кражу королевского быка
размер штрафа возрастал вдвое. Упоминалось также о краже свободных людей
(глава XIII) и краже рабов (глава X); говорилось о порче и уничтожении
чужого имущества (главы IX, XII, XIV и др.).

Салическая правда знала и преступления против нравственности (так,
каралось не только насилие над свободной девушкой, оцениваемое в одну
треть вергельда, но и сожительство с ней «по доброй воле», за что
полагался штраф в 45 солидов). Упоминаются также должностные
преступления — например, мздоимство графа, когда он «осмелился взять
что-нибудь сверх законного» при взыскании долга с несостоятельного
должника; данное преступление каралось смертью, если граф оказывался не
в состоянии «выкупить себя за столько, за сколько следует». Можно
предполагать и наличие воинских преступлений (например, дезертирства).
Характерно, что за одно только незаконное обвинение в дезертирстве
клеветник был обязан выплатить штраф (ст. 6 главы XXX «Об оскорблении
словами»).

Среди видов наказаний на первое место выдвигались штрафы. Денежный штраф
(в частности, вергельд) был санкционированным способом превентивного
откупа от возможной мести

PAGE 270

В.В. Кучма

со стороны обиженного или его родственников; в других, более простых
случаях штраф, выплачиваемый виновным, был средством предотвратить
возможный самосуд со стороны потерпевшего. Некоторые статьи Салической
правды специально оговаривали запрет самосуда — например, было
недопустимо захватить или покалечить чужой скот, совершивший потраву
поля (глава IX «О вреде, причиненном ниве или какому-либо огороженному
месту»). Замена кровной мести и самосуда денежным штрафом была
объективно необходима франкам в условиях их относительной
малочисленности по сравнению с массой покоренного или коренного
населения римской Галлии.

Выплата штрафов за имущественные преступления, как правило,
сопровождалась и возмещением убытков (главы XI, XII и др.). При
нанесении увечий преступник, кроме выплаты штрафа, должен был возместить
и расходы на лечение (глава XVII «О ранах»).

Был известен и такой вид наказания, как изгнание из общины. Традиции
родоплеменного сознания франков основывались на представлении о том, что
существовала неразрывная связь личности и коллектива, о том, что
правоспособность человека определялась его принадлежностью к семье,
роду, общине. Находясь в полной зависимости от коллектива, человек, с
другой стороны, был вправе рассчитывать на его помощь и поддержку:
коллектив объективно брал на себя долю ответственности за
правонарушение, совершаемое его членом. В этих условиях отторжение
коллективом той или иной личности сводило ее социальный статус
практически до нулевого уровня: человек оказывался вне закона, и даже
его жена и родители могли быть наказаны за предоставление ему крова и
пропитания.

Случаи применения смертной казни к свободным были достаточно редки
(смертью карались взятка, поджог, неявка в суд без уважительной
причины). Гораздо чаще смертной казнью через повешение и колесование
наказывались рабы; рабы также подвергались и телесным наказаниям —
избиениям плетью, кастрированию и т. п. (глава XI. «Если раб будет
обвинен в воровстве»).

Судебный процесс. Раннефеодальное судопроизводство еще не знало
сложившегося порядка защиты личных и имуществен

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 271

ных интересов человека органами публичной власти. Процесс по Салической
правде имел обвинительно-состязательный характер. Основная задача суда
сводилась к организации такого состязания, а в конце — к констатации
победы одной из сторон. Судебное дело возбуждалось по инициативе
потерпевшей стороны; процесс целиком строился на началах частного
обвинения. Отыскание украденных вещей, вызов в суд ответчика и
свидетелей должен был производить сам истец. Вместе с тем, Салическая
правда вооружалась угрозой штрафа (в 12 солидов) в отношении ответчиков
и свидетелей, если их неявка в суд происходила по неуважительной
причине. Уважительными причинами неявки в суд считались: пребывание на
королевской службе, болезнь, смерть родственников, стихийные бедствия
(например, пожар в доме). Если ответчик не являлся в суд после третьего
вызова, он должен был предстать перед королем, и тот объявлял его вне
своей защиты, как нарушителя мира, — это было равносильно объявлению
ответчика вне закона.

Предварительного расследования не существовало. Суд ограничивался теми
доказательствами, которые предъявляли стороны. Главным видом судебных
доказательств считались показания свидетелей, сопровождаемые
религиозными клятвами или клятвами на обнаженном оружии. Лица,
отказавшиеся от дачи показаний или допустившие лжесвидетельство,
подвергались штрафу и объявлялись вне закона, — в этом случае их
имущество подлежало конфискации, а сами они оказывались в состоянии
полного и всестороннего бойкота со стороны общества.

Если свидетелей не было, прибегали к условно-объективным
доказательствам: привлекались соприсяжники из числа родственников,
соседей, друзей в количестве 6, 12 и более (максимально до 72) человек.
Их главное предназначение состояло в том, чтобы коллективной клятвой,
присоединившись к клятве одного из участников процесса, оказать ему
помощь, защитить его от обвинений, исходя не из обстоятельств дела,
которых они могли и не знать, а из благонравия и добропорядочности
защищаемого, его честности и неопороченной репутации. Институт
соприсяжничества уходил в глубь старой родовой организации германских
племен. Свидетельства сопри-сяжников производились по строго
установленной торжественной форме, отступления от которой хотя бы одного
из сопри-сяжников влекли утрату доказательной силы всего показания и

PAGE 272

В.В. Кучма

в конечном счете — проигрыш дела; сами же соприсяжники, допустившие
ошибку, подвергались штрафу. Распад родовых связей, обеднение основной
массы крестьянства ослабляли роль института соприсяжничества для
представителей низов общества. Зато для богатых и знатных сеньоров,
окруженных верными им вассалами, этот старинный правовой институт
сохранял свою значительную эффективность.

На третьем месте по доказательной силе стояли ордалии («божьи суды», т.
е. обращения к сверхъестественным силам), заключавшиеся в испытании
кипящей водой в котелке, куда опускалась рука обвиняемого и где она
держалась, пока произносилась строго установленная сакраментальная
формула. Применялись и испытания огнем, раскаленным железом, водой
(когда подозреваемого бросали в реку) и т. д. Если раны, полученные
вследствие таких испытаний, плохо заживали, это служило аргументом в
пользу признания испытуемого виновным. От такого испытания можно было
откупиться, внеся определенную сумму, величина которой зависела от
размеров предполагаемого штрафа, если дело будет проиграно, — так,
например, если сумма штрафа определялась в 35 солидов, выкуп составлял 6
солидов (глава ЫП «О выкупе руки от котелка»). Естественно, что подобное
допущение создавало преимущества для состоятельных участников процесса
по сравнению с бедняками.

При отсутствии более сильных доказательств прибегали к другим видам
доказывания, например, к жребию. Информация, содержащаяся в Салической
правде, позволяет предполагать и возможность доказательств вины
посредством судебных поединков (поединок назначался во всех случаях,
когда ответчик обвинял истца в намеренной лжи). Выходить на поединок
следовало лично; только женщины и старики могли выставлять наймита.
Побежденный или убитый на поединке считался виновным и подлежал
наказанию. По мере усиления процессов общественной дифференциации
поединки между представителями различных социальных слоев становились
невозможными. К рабам, являвшимися ответчиками, могла применяться пытка.
Если хозяин раба троекратно отказывался выдать его суду, вся вина и вся
ответственность за преступление перекладывалась на этого хозяина.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 273

В случае, если лицо, проигравшее дело, отказывалось выполнить решение
суда добровольно, ответственность за выполнение судебного решения
возлагалась на графа и его помощников. Лица, препятствовавшие
судебно-исполнительной деятельности графа, сурово наказывались.

Заключителъный период истории Франкского государства. Наивысшего блеска
и могущества Франкское государство достигло при Карле Великом (768—814
гг.). Вступив на престол в 26 лет и совершив в течение своего
царствования 53 военных похода, он объединил под своим господством почти
все христианские земли Западной Европы, от Барселоны на юго-западе до
границ современной Польши на востоке, от Ютландского полуострова на
севере до Рима на юге. И если походы против лангобардов, арабов,
баварцев, словенцев, аваров и некоторых других народов были
непродолжительными, то, например, война против саксов длилась свыше 30
лет (с 772 г. по 804 г.) и явилась самой длительной и тяжелой во всей
франкской истории. В конце концов, Франкское государство превзошло по
военной мощи всех своих соседей, и его внешняя безопасность была
полностью обеспечена.

Завоевывая авторитет в глазах церкви и ее высшего понтифика, Карл
проявил себя самым ревностным защитником чистоты христианской веры.
Когда в результате интриг римской знати папа Лев III был вынужден
покинуть свою резиденцию, Карл укрыл его при своем дворе, а позднее
предпринял поход на Рим в защиту папы. Усилия Карла не пропали даром: 25
декабря 800 г., в первый день Рождества Христова, он получил от папы
титул императора Священной Римской империи. Этим символическим актом
была подчеркнута преемственность между властью франкских королей и
прерогативами римских императоров. Самому же Карлу эта интронизация была
нужна для укрепления его внутреннего положения в феодальной иерархии и
повышения международного авторитета на фоне других европейских
государей. Существенным было также то, что подчинив себе церковную
столицу Запада — Рим, Карл мог претендовать на руководство церковью и на
господство над всеми христианскими народами Западной Европы. Идея
цезарепапизма (т. е. подчинения церкви главе государства) стала
важнейшим принципом государственной политики как самого Карла, так

PAGE 274

В.В. Кучма

и его преемника — Людовика Благочестивого. «Дело короля — управлять
церковью и защищать ее, а дело папы — за нее молиться», — говорил Карл
папе Льву III. Руководствуясь этой формулой, Карл созывал церковные
соборы (как это делали византийские императоры Константин I и Юстиниан
I), распоряжался епископами и аббатами как своими служащими, а
церковными землями — как собственным фондом. На прелатов церкви
возлагалось исполнение государственных административных функций.

Получение Карлом императорского титула вызвало, однако, его острый
конфликт с Византией, правители которой считали себя единственными
законными наследниками власти римских императоров. Лишь в 812 г.
императоры Византии с определенными оговорками вынуждены были признать
императорский титул франкского короля.

Приобретение Карлом императорского титула не означало, однако,
превращения его власти в абсолютную. Как уже было показано выше, к IX в.
реальная политическая власть сосредоточилась в руках местных светских и
духовных правителей, так что на долю императора оставалась лишь
определенная часть из общего реестра государственных полномочий.
Наиболее значительными были функции императора как «охранителя мира»
внутри страны и гаранта внешней безопасности государства. Формально он
продолжал оставаться и высшей апелляционной инстанцией, хотя основная
масса судебных дел уже окончательно решалась местными судебными органами
или на уровне графов.

Обрисованная выше диффузия политической власти, окончательно
оформившаяся к концу периода раннефеодальной монархии, нашла свое
воплощение в построении и принципах функционирования центральной и
местной администрации.

Королевский двор при Карле Великом состоял уже не из прежних дружинников
и «королевских сотрапезников», а из его личных вассалов. Длительное
время Карл не имел постоянной столицы, и его резиденция часто меняла
свое месторасположение. Лишь в самом конце своего правления Карл избрал
своей резиденцией город Аахен (современный город Ахен в германской земле
Северный Рейн-Вестфалия).

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 275

Двор оставался одновременно и высшим государственным учреждением, и
органом управления королевскими домени-альными владениями. Королевский
двор значительно разросся; в нем проявилась известная управленческая
специализация. Наряду с министериалами, составлявшими основной штат
центрального управления, при дворе состояло множество других лиц
военного, штатского и духовного звания, распределенных по
соответствующим рангам.

Элементом центральной государственной структуры являлся королевский
совет, состоявший из высших сановников двора и некоторых представителей
провинциальной светской и духовной аристократии. В полномочиях совета
было решение всех дел, относящихся к благу короля и всего королевства. С
согласия совета Карл издавал указы (капитулярии) по всем вопросам
общественно-политической жизни страны, которые были общеобязательными
для исполнения на всей ее территории. Если Карл еще обладал достаточными
возможностями контролировать деятельность совета, то после его смерти
совет фактически диктовал свою волю преемникам первого императора.

Регулярно собирались также государственные совещания знати, созываемые
обычно дважды в год — весной и осенью. На весеннее собрание (обычно в
мае) должна была в обязательном порядке являться вся знать государства.
Здесь решались наиболее важные дела, которые были предварительно
обсуждены королем в кругу своих ближайших сподвижников; принятые
решения, оформленные в виде королевских капитуляриев, приобретали силу
закона. Здесь же обычно королю вручались упомянутые ранее ежегодные
«подарки». Осенние собрания были более узкими по своему составу;
принимаемые на них решения считались предварительными и зачастую даже не
оглашались. Обычно совещания проводились в королевском дворце и
продолжались в течение 2—3 дней. Подсчитано, что Карл Великий за годы
своего правления провел 35 таких совещаний.

Местная администрация была представлена как светскими (графы), так и
духовными (епископы) правителями. Графы, превратившиеся при «ленивых
королях» в наследственных владетелей графств, вновь были возвращены в
положение королевских уполномоченных. Карл стремился ослабить связь
графов с местными землевладельцами, часто смещал графов и наказывал их
за служебные злоупотребления. Система графс

PAGE 276

В.В. Кучма

ких округов (их общее количество достигало 700) была фактически
воссоздана заново. Однако эта политика проводилась весьма
непоследовательно. Кроме того, развернувшиеся в стране процессы
суверенизации власти шли в разрез с королевскими намерениями. После
смерти Карла графская должность вновь стала наследственной. Подобные же
тенденции обнаруживались в эволюции подчиненных графам должностных лиц —
вице-графов, викариев и центенариев.

Герцогская власть при Карле была почти повсеместно упразднена, а прежние
герцогские функции были переданы т. н. маркграфам, должность которых
была учреждена Карлом для управления марками — крупными пограничными
административными округами, созданными с военными целями. Маркграфы
располагали более широкими полномочиями, чем обыкновенные графы, — в
частности, постоянной военной властью, необходимой для обеспечения
безопасности границ государства. Следует, однако, сказать, что
ликвидация наследственных герцогств при Каролингах также оказалась лишь
временной мерой, как и в отношении графств.

Связующим звеном между императором и органами местной власти являлись т.
н. «государевы посланцы» ёошшкл, гшпсН), действовавшие, как правило,
попарно, в составе одного светского и одного духовного лица. В течение
года они объезжали несколько графств, контролируя хозяйственную
деятельность королевских поместий, взимание налогов и других финансовых
поступлений, осуществление правосудия (с этой целью они принимали к
своему рассмотрению апелляционные жалобы на решения местных судов по
наиболее тяжким преступлениям), правильность отправления религиозных
обрядов и т. д. Неподчинение распоряжениям «государевых посланцев» со
стороны местных светских и церковных властей влекло наказание виновных
крупными штрафами. Подобная система контроля со стороны центра над
местными управленческими структурами могла быть вполне эффективной до
тех пор, пока обладал достаточной силой тот импульс, который приводил ее
в движение. Ослабление же властного потенциала этого импульса приводило
весь сложно настроенный механизм в полную негодность, поскольку ни на
какие другие варианты повышения своей энергетической мощности он
изначально не был рассчитан. После

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 277

Людовика Благочестивого упоминаний о королевских посланцах в документах
того времени больше не встречается.

К концу длительного правления первого императора в стране происходило
прогрессирующее нарастание центробежных тенденций. Империя Карла
Великого представляла собою не монолитное единство, а конгломерат
многочисленных народов и народностей, не имевший никаких других
связующих механизмов, кроме военной силы. Государство постоянно
потрясалось межплеменными и межклановыми распрями, мятежами, военными
конфликтами. Лишь авторитет и могущество самого Карла поддерживали в
стране относительный внутренний порядок. Современников и потомков
восхищала сама личность этого незаурядного государственного деятеля —
бесстрашного воина и искусного дипломата, энергичного администратора и
щедрого покровителя античного наследия — литературы, наук и искусств.
Сам Карл для своего времени был весьма образованным человеком, умевшим
читать по-гречески и по-латыни (но, вместе с тем, так и не научившимся
писать даже на родном языке).

Вскоре после смерти Карла Великого его империя перестала существовать
как единое целое. Сын и преемник Карла по имени Людовик Благочестивый
(814—840 гг.) уже в 817 г. разделил империю между своими сыновьями,
сохранив за собой лишь номинальную верховную власть. Однако этот раздел
не удовлетворил наследников, следствием чего стали многочисленные
интриги и смуты, конфликты и войны. Наконец, в 843 г., уже после смерти
Людовика Благочестивого его сыновья (внуки Карла Великого) на съезде в
городе Вердене заключили договор о новом разделе империи. В принципе
империя должна была разделиться на три примерно равные части, но эта
задача оказалась очень непростой: по свидетельству современника, 120
советников, готовивших трактат, не всегда имели точное представление о
размерах и границах империи.

Земли к западу от рек Шельды, Мааса и Роны, составившие
Западно-Франкское королевство, получил младший сын Людовика
Благочестивого — Карл Лысый. Земли Западно-Франкского королевства
составили основную территорию будущей Франции. Проживавшее здесь
население пользовалось главным

PAGE 278

В.В. Кучма

образом романскими диалектами, на основе которых впоследствии
сформировался французский язык.

Земли к востоку от Рейна и к северу от Альп достались среднему из
братьев — Людовику Немецкому. Первоначально эта страна носила
наименование Восточно-Франкского королевства; она явилась исходным
территориальным ядром будущей Германии.

Старший сын Людовика Благочестивого — Лотарь, сохранив императорский
титул, получил Италию и широкую полосу земель вдоль рек Рейна и Роны,
разделявшую два вышеназванные королевства. Владения Лотаря в еще большей
степени, чем владения его братьев, являлись искусственным конгломератом
совершенно неоднородных политических и этнических образований.

Таким образом, Верденский договор, завершивший период существования
первой формы феодального государства, положил начало истории трех
будущих стран Европы — Франции, Германии и Италии. Три более поздние
государственные формы, последовавшие за раннефеодальной монархией,
сменяли друг друга уже в рамках этих вновь образованных
национально-политических объединений.

2. АНГЛОСАКСОНСКАЯ РАННЕФЕОДАЛЬНАЯ МОНАРХИЯ

Массовое проникновение на остров Британию германских племен англов,
саксов, ютов, фризов и др., живших на Ютландском полуострове и в нижнем
течении Рейна и Эльбы, началось с V века, после ухода из Британии
римских легионов, когда остров остался фактически полностью беззащитным.
Завоевание Британии, продолжавшееся около 150 лет, сопровождалось
массовым уничтожением или насильственной ассимиляцией местных кельтских
племен, либо их оттеснением на окраины (в Каледонию — нынешнюю
Шотландию, в современные Уэльс и Корнуэлл), где они облагались тяжелой
данью. Завоевательные войны ускорили процесс разложения
первобытнообщинного строя у англосаксов, однако по сравнению с регионами
континентальной Европы этот процесс отличался крайне замедленными
темпами. Романизация Брита

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 279

нии, осуществляемая в I—V вв., главным образом коснулась лишь городов и
отнюдь не достигла того уровня, который она имела в Галлии; к тому же
эти достаточно слабые следы романизации подверглись двухкратному
уничтожению — вначале кельтами, когда они временно овладели Британией
после ухода римлян, а затем англосаксонскими завоевателями, когда они
сменили здесь кельтское господство. Поэтому синтез германских и
романских элементов, характерный для Галлии, здесь практически не имел
места; феодальная система вырастала из недр англосаксонской
родоплеменной организации в результате ее собственной внутренней
эволюции.

На территории острова Британия первоначально возникло не менее 15
племенных англосаксонских княжеств, а впоследствии образовалось семь
варварских королевств: Кент, расположенный на крайнем юго-востоке,
основанный ютами; Уэссекс , Суссекс и Эссекс — в южной и юго-восточной
части острова, основанные саксами; Восточная Англия — на востоке,
Нортумбрия — на севере и Мерсия — в центре острова, основанные главным
образом англами. Время сосуществования и соперничества этих королевств
условно называют «гептархией» (семицарствием, семидержавием). В рамках
этих королевств и начали разворачиваться феодализационные процессы,
завершившиеся уже в объединенной Англии в IX—XI вв.

Социальная структура общества. Основную массу населения англосаксонских
государств составляли свободные крестьяне общинники — кэрлы, владевшие
довольно крупными участками земли (гайдами). Кэрлы обладали всей
полнотой имущественных и политических прав — они могли участвовать в
народном собрании, в органах местного самоуправления, обладали правом
ношения оружия и службы в народном ополчении. Вместе с тем, уже самые
ранние источники англосаксонского периода свидетельствуют, что кэрлы
несли в пользу государства определенные повинности: они безвозмездно
предоставляли в пользу короля, когда он находился в данной местности,
все необходимые продовольственные и фуражные средства, а также были
обязаны выполнять трудовую повинность по строительству и ремонту
оборонительных сооружений и мостов. В отличие от соседской общины-марки,
характерной для франков, в Англии преобладал большесемейная община,

PAGE 280

В.В. Кучма

состоявшая, как правило, из одной большой патриархальной семьи. При
расселении англосаксов в Британии каждая семья получила надел в одну
гайду, равный 120 акрам (около 50 га). Земля, находившаяся в совместном
пользовании всей семьи, не могла быть продана, завещана, передана по
женской линии, — процесс превращения земли в аллод задерживался фактом
ее принадлежности всему семейному коллективу.

Вместе с тем, уже самые ранние англосаксонские правды свидетельствуют о
том, что в обществе существовало выраженное социальное неравенство. На
одном полюсе формировалась родовая знать (эрлы), выделившаяся из массы
рядовых общинников и имевшая тенденцию к превращению в крупных
землевладельцев (имеются основания предполагать, что эрлы владели
земельными участками, в два раза превышающими участки кэрлов). Согласно
ранним англосаксонским правдам (начало VII в.), вергельд эрла (400
шиллингов) был в два раза выше, чем вергельд кэрла (200 шиллингов); к
концу VII в. вергельд эрла вырос еще в полтора раза. На противоположном
полюсе группировались слуги-рабы, в основном из числа покоренного
кельтского населения. Рабом мог стать и свободный человек, попавший в
долговую кабалу. Раб не имел земельного надела, не мог выступать от
своего имени в суде; рабское состояние было наследственным. За убийство
раба вергельд не выплачивался; хозяину лишь возмещалась стоимость
убитого. Полусвободные люди (лэты или уили), вергельд которых составлял
от 60 до 80 шиллингов, не имели собственной земли и были вынуждены
работать на своих господ, выплачивая оброк и выполняя барщинные
повинности.

С конца VII в. в англосаксонских государствах приобрели силу процессы
феодализации. Основную роль в этих процессах сыграла королевская власть,
а главными инструментами формирования феодальной собственности являлись
либо прямые королевские земельные пожалования дружинникам и церковным
конгрегациям (начало христианизации англосаксов относится к 597 г.),
либо — как переходная ступень — предоставления права «кормления» с
определенных участков королевских владений. Такие пожалования
оформлялись специальными грамотами, а земля, доходы с которых жаловались
частным лицам, носила наименование «бокленд». Право получения дохо

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 281

дов с земли довольно быстро перерастало в право распоряжения ею, так что
с появлением бокленда процесс возникновения крупной феодальной земельной
собственности стал лишь вопросом времени.

Крупные землевладельцы первоначально носили наименование глафордов,
впоследствии — лордов. На их землях трудились в основном массы рабов и
полусвободных людей, тогда как общинники-кэрлы длительное время
сохраняли личную свободу, хотя и вынуждены были переходить под
покровительство глафордов, которые «ставили их под свою соку» (т. е. под
свой патронат). Королевская власть не только не препятствовала, а,
наоборот, содействовала утверждению иммунитетных привилегий глафордов,
пытаясь использовать их как своих уполномоченных по поддержанию
общественного порядка на местах и мобилизации зависимого населения на
строгое и точное выполнение государственных повинностей. В X в. (около
930 г.) было установлено, что все люди, лишенные земельной
собственности, должны были в обязательном порядке перейти под
покровительство глафордов (стать их сокменами), и прежде чем обращаться
в королевский суд, эти люди должны были пытаться найти решения своих дел
в суде глафорда. Если по истечении установленного срока ограниченный в
правоспособности человек не находил себе покровителя (даже с помощью
своих родственников), он считался правонарушителем, и всякий мог его
безнаказанно лишить жизни, как разбойника и вора. За укрывательство
таких людей виновные подвергались штрафу.

Следует специально подчеркнуть, что в англосаксонских королевствах не
нашла своего применения система прекарных отношений, пережившая
подлинный расцвет во Франкском государстве. Что же касается роли
англосаксонской церкви в развитии феодализационных процессов, то эта
роль была отнюдь не меньшей, чем в королевстве франков. Христианская
церковь освящала своим авторитетом королевскую власть; в благодарность
за это короли щедро раздавали бокленды духовным феодалам — епископам и
монастырям, предоставляли право духовным прелатам участвовать в светских
органах управления. Английское духовенство во главе с архиепископом
Кентерберийским было более независимым от папской власти, чем церковные
организации континентальных стран. Осно

PAGE 282

В.В. Кучма

вой могущества церкви являлись ее земельные богатства: к XI в. церкви
принадлежало не менее одной трети обрабатываемых территорий. Вместе с
тем, духовные лица не были освобождены от общегосударственных налогов и
повинностей.

Начиная с VII в. в англосаксонских королевствах наметился процесс
формирования особого военного сословия — тэнов, пришедших на смену
прежним королевским дружинникам — гезитам. Первоначально тэном мог стать
человек любого происхождения (из эрлов, кэрлов, ремесленников, даже
вольноотпущенников), если он получил от короля или другого господина
земельный участок площадью 5 гайд. К XI в. тэны оформились в особое
замкнутое военное сословие. Они имели участок земли, право на владение
которым было оформлено специальным королевским актом, и несли в
отношении короля три основные повинности: участие в военных походах, в
строительстве военных укреплений и в починке мостов. Кроме того, для
отдельных представителей военно-служилого сословия могли быть введены по
приказу короля и другие службы: снаряжение судов, охрана побережья и др.
Тэны являлись аналогией франкских и германских конных рыцарей,
оттеснивших на второй план пешее крестьянское ополчение (фирд).
Крестьянство, оставшееся за пределами военно-служилого сословия,
переходило в состав зависимого населения.

В X и начале XI вв. в Англии (особенно на юге страны) складывались
крупные феодальные вотчины (маноры), в которых трудились различные
категории зависимого крестьянства: гениты, потомки свободных кэрлов,
обладавшие значительными земельными наделами (виргатами — до 30 акров),
положение которых было наиболее свободным, гебуры, владельцы средних
наделов (до 7 акров), выполнявшие наиболее тяжелые повинности в виде
барщины (до трех дней в неделю в течение всего года), и котсетли —
держатели мелких наделов (до 5 акров), близкие к гебурам по своему
правовому положению.

Тем не менее, к моменту нормандского завоевания Англии (1066 г.)
процессы феодализации англосаксонского общества были еще далеко не
завершены: господствующий класс еще не приобрел окончательно сложившуюся
вассально-лен-ную структуру, а среди трудящегося населения была еще
весьма значительна прослойка свободного крестьянства.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 283

Эволюция государственного строя. Государственная организация ранних
англосаксонских королевств отличалась большой архаичностью. Короли
VI—VII вв. по-прежнему оставались скорее племенными вождями, чем
носителями государственной власти. На местах длительное время эффективно
функционировали органы самоуправления. Несколько поселений составляли
округ, в масштабе которого созывались народные собрания. Округа
объединялись в сотни, и свободные жители этих территорий также сходились
на сотенные собрания. Еще более крупными территориальными единицами
являлись графства (ширы или скиры), которые также имели свои народные
собрания (моты или гемоты). Не исключено, что в рамках целых королевств
в ранний период также могли существовать общенародные собрания воинов
(типа мартовских полей у франков), но источники не содержат о них прямых
указаний.

Между властителями отдельных варварских королевств, возникших на
территории Британии, развернулось острое соперничество за верховную
власть над всей страной. В конце VI — начале VII в. ведущая роль среди
всех королевств принадлежала Кенту, с середины VII в. — Нортумбрии, в
VIII в. — Мер-сии, с начала IX в. — Уэссексу. Король Уэссекса Экберт в
829 г. объединил под своей властью все англосаксонские королевства.
Большинство последних превратились в провинции Уэс-секса, но некоторые
из них продолжали иметь собственных королей. Необходимость
государственной централизации стала необходимой и возможной в связи с
развитием феодализаци-онных процессов. Мощной консолидирующей силой
стала и военная опасность, носителями которой являлись норманнские
викинги, угрожавшие северо-западным регионам Англии, и датчане,
оказывавшие военное давление с востока. В этих условиях именно Уэссекс,
расположенный на юго-западе Британии и потому наиболее защищенный от
внешней экспансии, сыграл роль естественного объединительного центра.
Современное название объединенной страны — Англия — стало употребляться
со второй половины X в.

Юридическое положение короля (кинга) в объединенном государстве
находилось в соответствии с основными принципами государственной
организации в форме раннефеодальной монархии. Сохранялось отношение к
королю прежде всего как

PAGE 284

В.В. Кучма

к верховному военному предводителю. Хотя монархическая власть была в
принципе наследственной в рамках правящей династии, существовал порядок
замещения престола, требовавший согласия высшего государственного
совета, и это согласие мог получить далеко не каждый наследник престола.
В ранних коронационных грамотах о королях говорилось, что они были
«избраны и подняты» (в этой формуле запечатлелось воспоминание о древней
традиции, когда вновь избранных королей поднимали на щите). После
объединения страны положение королевской власти упрочилось. Если раньше
вергельд за убийство короля варварского государства был равен вергельду
за убийство архиепископа (он исчислялся в 7200 шиллингов, причем
определенная его часть шла в пользу всего населения королевства), то два
столетия спустя личность короля объединенного государства стала
считаться священной и неприкосновенной, так что за посягательство на нее
полагалась смертная казнь. Появилось понятие измены королю, совершенно
неизвестное древним англосаксонским обычаям. За королем закрепилась
прерогатива верховной собственности на землю; он располагал обширным
собственным доменом. Общеобязательное для всех королевское право было
распространено на всю страну, а прежние королевства были превращены в
административно-территориальные округа единого государственного целого.
Король признавался высшим охранителем общественного правопорядка,
поэтому судопроизводство во всех инстанциях осуществлялось от его имени,
а часть налагаемых на правонарушителей штрафов шла в его пользу. Король
получил монопольное право на чеканку монеты, на взимание налогов (в
частности, т. н. «датских денег» — прямого поземельного налога на
военные нужды) и пошлин, на военную службу в свою пользу со стороны
свободных военнообязанных категорий населения. Население страны было
обязано предоставлять королю постой и кормление. В распоряжении короля
была вооруженная сила в лице дружины, которую он содержал на свои личные
средства и потому мог использовать в собственных интересах. Королевский
двор превратился в центр управления страной, а королевские приближенные
приобрели статус государственных должностных лиц.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 285

Роль высшего государственного органа стал играть т. н. уитенагемот
(«совет мудрых») — наименование, которое не употреблялось ни в
документах, изданных этим органом, ни в королевских хартиях; это
наименование было впервые использовано и тем самым введено в историю
автором англосаксонской летописи XI века. В состав уитенагемота входил
сам король и некоторые члены его семьи (например, жена и сыновья),
представители высшего духовенства, наиболее могущественные земельные
собственники, в т. ч. «королевские тэны» — прямые вассалы короля,
державшие его земли. На заседания уитенагемота приглашались также короли
Шотландии и Уэльса и выборные представители от города Лондона. Общее
число членов уитенагемота колебалось от 30 до 100 человек. В целом, это
было аристократическое собрание, в котором прениями руководили духовные
лица. Созывался уитенагемот регулярно, не реже одного раза в год, обычно
в дни празднеств Пасхи, Троицы или Рождества. Все важнейшие
государственные решения король принимал «с совета и согласия»
уитенагемота; даже королевские грамоты о пожалованиях земли скреплялись
подписями членов названного совета. На заседаниях этого органа
происходило избрание и низложение королей, назначение высших должностных
лиц, а иногда и епископов, издание новых и отмена старых законов,
решение вопросов войны и мира, набора армии и строительства флота. Совет
был правомочен рассматривать важнейшие судебные дела; в него можно было
принести апелляцию на решения судов графств. Наконец, совет мог
заниматься решением чисто канонических, конфессиональных проблем,
поскольку церковь и государство были практически неразделимы. Между
королем и членами уитенагемота могли возникать разногласия, однако не
было ни одного случая принятия советом какого-либо решения вопреки
королевской воле.

Местное управление продолжало строиться на традиционных принципах
самоуправления. Наиболее крупными единицами являлись графства,
представлявшие собою либо территорию первоначального поселения племени,
либо вновь учрежденный судебно-административный округ. В середине X в.
общее количество графств составляло 32. Деление на графства было
произведено с учетом потребностей обороны страны от внеш

PAGE 286

В.В. Кучма

ней опасности. Центрами графств были определены, как правило,
укрепленные города, в которых в случае военной опасности могло
укрываться население графства. Главой графства являлся элдормен —
должность, которая вела свое происхождение из института племенных вождей
и назначение на которую король осуществлял с согласия уитенагемота.
Элдормен собирал ополчение округа и командовал им, следил за
поддержанием общественного порядка в округе, участвовал в заседаниях
королевского совета. По мере укрепления королевской власти элдормен стал
постепенно терять свои полномочия в пользу королевского шерифа, который
являлся довольно близкой аналогией франкскому графу: он заведовал
королевскими имениями в графстве, отвечал за своевременное поступление в
казну налогов и пошлин, осуществлял судебные и полицейские функции. Два
раза в год под председательством элдормена (а позже шерифа) происходили
собрания, в которых участвовала светская и духовная знать графства, а
также представители свободного населения общин (священник, староста и 4
крестьянина от каждой общины). Собрания были призваны обсуждать местные
дела, заслушивать и принимать к сведению королевские распоряжения,
производить раскладку налогов, контролировать созыв ополчения,
осуществлять суд по уголовным преступлениям и гражданским
правонарушениям.

Графства делились на более мелкие судебно-администра-тивные единицы —
сотни; число сотен в одном графстве колебалось от 4 (на севере страны)
до 64 (в южных регионах). Примерно раз в месяц в сотнях созывались
собрания, на которых были представлены сотенный старшина и крупные
землевладельцы данной местности, а также по 6 представителей от каждой
из сельских общин. Для данных лиц посещение собраний было обязательным,
и за неявку виновные подвергались штрафу. Наряду с судебными делами
сотенные собрания занимались раскладкой фискальных повинностей,
оформляли различные юридические акты, в том числе связанные с
отношениями собственности. С укреплением центральной и местной
королевской администрации роль сотенных собраний постепенно падала. Сами
собрания теряли свой демократический характер, поскольку главную роль в
них стала брать на себя особая коллегия из двенадцати лиц (т. н.
«старших тэнов»).

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 287

Свое самоуправление имели и низшие звенья англосаксонской
административной системы — общины. Здесь действовали сельские сходы
(галимоты), решавшие вопросы повседневной хозяйственной жизни
(организация севооборота, порядок выпаса скота и др.). Кроме того, здесь
могли рассматриваться мелкие проступки и присуждаться штрафы за них,
разбирались гражданские тяжбы, приводились в исполнение решения высших
инстанций. Во главе общины стоял избранный на общем сходе сельский
староста (герефа).

Таким образом, развитие и общественного, и государственного строя
раннефеодальной Англии в основных своих чертах не имело принципиальных
отличий от аналогичных процессов, разворачивавшихся в раннефеодальной
монархии франков. Возможно, что англосаксонскую государственную систему
ожидала та же участь, которая постигла империю Карла Великого, когда на
смену государственному единству пришел политический партикуляризм.
Однако произошедшее во второй половине XI века нормандское завоевание
Англии внесло радикальные коррективы в систему сложившихся к тому
времени общественных отношений и предопределило особый путь всего
последующего развития английской государственности.

3. РАННЕФЕОДАЛЬНАЯ МОНАРХИЯ В ГЕРМАНИИ

Как уже было сказано ранее, политическое обособление восточных
территорий бывшей единой империи франков началось в результате ее
разделов между потомками Карла Великого. В этническом отношении
Восточно-Франкское королевство являлось достаточно однородным: его
демографическую основу составляли германские племенные общности, из
которых впоследствии сформировалась немецкая народность. С XI в. стало
употребляться самоназвание населения этих территорий — «тевтоны»
(Teutschen), от которого происходит и современное название страны —
Deutschland. Вместе с тем, на территории Германии проживало много
представителей славянских племен, особенно по обеим сторонам реки Эльбы
и в регионах, ныне входящих в территорию Австрии. После захвата в X—XII
вв. земель к востоку от Эльбы славянское население в Германии
значительно увеличилось и по численности, вероятно, лишь немного ус

PAGE 288

В.В. Кучма

тупало немецкому. Впоследствии это население было насильственно
христианизировано и ассимилировано. В южных и западных областях
государства (Лотарингия, Эльзас) преобладающим было романское население.
В целом, население германских земель с 900 по 1200 год увеличилось в 4
раза.

Отличительной особенностью экономического и социального развития
германских земель было то, что процессы феодализации шли здесь гораздо
более замедленными темпами, чем в землях к западу от Рейна. Еще
сохраняла свою значительную силу старая племенная организация. Самые
крупные и влиятельные германские герцогства — Саксония и Бавария —
являлись типичными примерами таких племенных объединений, во главе
которых стояли герцоги из местной землевладельческой знати. Такой же
характер общественной организации был свойствен и Франконскому
герцогству, сложившемуся по течению реки Майн. Что касается герцогства
Лотарингия, то оно представляло собой не племенное, а искусственное
политическое объединение, где отсутствовала единая этническая основа, а
основная масса населения говорила к тому же не на германском, а на
романском диалектах. Наиболее архаичной была общественная организация
племен фризов, проживавших вдоль побережья Северного моря и на
близлежащих островах (т. н. Фрисландия). Внося значительный вклад в
развитие мореходства и морской торговли, эти племена фактически не
участвовали в политической жизни Восточно-Франкского королевства.

Специфика сословной структуры и вассалъно-ленной иерархии. В XI—XII вв.
в Германии шел процесс формирования основных классов-сословий
феодального общества. Он характеризовался более быстрыми темпами на юге
и особенно на западе страны (в Лотарингии), где развитие
общественно-политических отношений приближалось к западно-франкскому
образцу. Напротив, в восточных и северных регионах дифференциация
общества по имущественным и социальным показателям была выражена в
гораздо меньшей степени.

Феодальные сословия в своем окончательном виде оформились в XII в.
Крупные земельные магнаты, державшие земли непосредственно от короля,
составили сословие имперских князей (Fьrsten). С 1180 г. это сословие
являлось замкнутым и закрытым для проникновения в его состав
представителей других со

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 289

циальных группировок. Первоначально светских имперских князей было всего
20 (в т. ч. 12 герцогов, 3 пфальцграфа, 3 маркграфа, 1 ландграф и 1
граф). Количество церковных имперских князей было примерно в два раза
больше. Названные элементы консолидировались в сплоченную социальную
корпорацию: заключая браки только между собою, они стремились не
допустить перехода их земельной собственности в руки других семейств.

Вторую ступень феодальной иерархии занимало сословие «свободных господ».
В его состав вошла прежняя служилая знать в лице графов, т. н. фогтов
(светских должностных лиц, осуществлявших судебно-административную
власть в церковных учреждениях) и других крупных аллодистов.

Все остальные феодалы были отнесены к сословию рыцарей. Эта самая
массовая группировка, состоявшая в основном из владельцев небольших и
небогатых вотчин, первоначально могла пополняться и за счет верхушки
свободного крестьянства. Военная реформа короля Генриха I Птицелова
(919—936 гг.), вызванная необходимостью противостоять натиску
кочевников-мадьяр (венгров), открывала возможность проникать в ряды
рыцарского сословия любым категориям свободных людей, способным нести
конную военную службу. Однако в конце XII в. (согласно указу императора
Фридриха I Барбароссы) было запрещено вступать в рыцари представителям
крестьянского сословия и лицам духовного звания; тем самым было
завершено формирование замкнутого рыцарского сословия,
монополизировавшего в своих руках военную функцию. Звание рыцаря стало
наследственным, даже если его обладатель не располагал земельным
наделом. Идеология рыцарства превозносила военную профессию в качестве
единственного дела, достойного благородных людей; труд земледельца,
ремесленника или торговца третировался как презренное занятие.

Внутри господствующего класса, представленного тремя названными
сословиями, шла постоянная борьба за распределение и перераспределение
феодальной собственности и неразрывно связанной с ней политической
власти. Кроме того, эти сословия занимали отнюдь не одинаковую позицию
по отношению к королю. Имперские князья объективно не были
заинтересованы в сильной центральной власти: они являлись носителями
сепаратистских тенденций, инициаторами ограни

PAGE 290

В.В. Кучма

чения власти короля (императора) в свою пользу. Напротив, мелкие и
средние феодалы отчетливо сознавали, что их благополучие всецело зависит
от успехов центральной власти, а потому были самой надежной опорой
короля в борьбе с его политическими противниками.

Феодальная иерархия в Германии была окончательно оформлена во второй
половине XII в. Формой военной (а в широком смысле слова — и
государственной) организации немецких феодалов стало деление всего
дворянства и духовенства на особые ранги («военные щиты» —
Heerschilden). Так, согласно т. н. Швабскому зерцалу (сборнику обычного
права, составленного частным лицом между 1273 и 1282 гг.), в начале XIII
в. существовало семь «щитов». Первый из них принадлежал королю, второй и
третий — духовным и светским магнатам, являвшимся прямыми вассалами
самого короля (архиепископам, епископам, аббатам и светским имперским
князьям). Четвертый щит держали вассалы князей — графы, пятый —
«свободные господа», т. е. вассалы графов и князей, получившие рыцарское
звание по выслуге. В шестом ранге состояли вассалы этих «свободных
господ», а седьмым рангом обладали вассалы феодалов шестого ранга —
низшие слои рыцарского сословия, которые назывались «однощитными
рыцарями».

Крестьянство подразделялось на две категории — свободное и
феодально-зависимое. Лично свободное крестьянство было представлено, в
свою очередь, также двумя группировками. Одна из них (т. н. чиншевики) —
это держатели господской земли, обязанные выплатой чинша (от лат. census
— денежный или продуктовый оброк). Часть чиншевиков могла передавать
свое держание по наследству, другая часть была этого права лишена, но в
обоих этих случаях размер чинша был строго фиксирован. Вторую
группировку лично свободного крестьянства составляли арендаторы,
получавшие землю во временную обработку (иногда только на один сезон).
Несмотря на юридическую свободу, чиншевики и арендаторы находились в
состоянии материальной зависимости от земельных собственников, землями
которых они были вынуждены пользоваться.

Остальная, подавляющая масса германского крестьянства, именуемая сервами
(холопами), находилась не только в материальной, экономической, но и в
личной зависимости от класса

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 291

феодалов. Крепостные, проживавшие на землях фиска и в собственно
королевских владениях (пвсаШи), сохраняли свой юридический статус, даже
если они перешли во владения церкви и частных феодалов. Определенным
преимуществами на фоне остальной массы крепостного крестьянства обладали
церковные крепостные (есс1е81а81кл). Таким образом, конкретные формы
юридической зависимости были достаточно многообразными, и это являлось
свидетельством незавершенности процесса окончательного закрепощения
крестьянства. Интенсивно начавшись в конце IX в., этот процесс в
основном завершился в XI в., хотя в некоторых регионах Германии (в
частности, во Фрисландии) крестьянская свобода исчезла только в XIII в.

В XI—XII вв. началось складывание и сословия горожан (бюргеров) — особой
социальной группы свободного населения, занятого в ремесленном
производстве, предпринимательстве и торговле. До этого времени население
городов, большинство из которых являлось епископскими, практически не
отличалось по своему правовому статусу от зависимого сельского
населения. Оно несло в пользу своих сеньоров различные повинности и
выплачивало чинш; ремесленники, состоявшие в городских цехах, несли
трудовые повинности. Поселившиеся в городе холопы не освобождались от
личной зависимости своим господам, которых они покинули. Лишь в конце
XII в. города королевского домена, некоторые епископские центры и
ограниченное число вотчинных городов стали пользоваться особыми
городскими правами и некоторой автономией. Городское население
продолжало выплачивать определенные налоги и выполнять некоторые
повинности (например, военную и строительную), но стало считаться лично
свободным.

Развитие государственного строя. Период раннефеодальной монархии в
Германии датируется X—XII вв. В это время Германия представляла собой
единое в политическом отношении, более сплоченное, чем соседние страны,
государство с относительно сильной королевской властью. В значительной
степени этот факт объяснялся указанными выше замедленными процессами
феодализации, а вследствие этого — относительной слабостью системы
вотчинной администрации и длительное время сохранившей свое значение
системой централизованной государственной эксплуатации значительных масс
населения. Вне

PAGE 292

В.В. Кучма

шняя угроза (со стороны викингов-норманнов, но особенно — со стороны
кочевников-мадьяр) послужила также одной из побудительных причин
поддержания единства германских герцогств в рамках единого государства.
Правда, нанеся решительное поражение венграм в сражении на реке Лехе
близ города Аугсбурга (955 г.), германский король Отгон I на несколько
веков снял внешнюю опасность для своей страны. Это создало возможность
для осуществления агрессивных планов самих германских властителей против
соседних народов.

Первоначально на престоле Восточно-Франкского королевства, возникшего в
843 г. по условиям Верденского договора, находились правители из
династии Капетингов. Один из восточно—франкских королей — Карл III
(867—888 гг.) — некоторое время занимал и престол Западно-Франкского
королевства. После смерти последнего государя Восточно-Франкского
королевства из династии Каролингов (им был Людовик Дитя) германским
королем был избран франконский герцог Конрад I (911—918 гг.). Его
избрание вызвало сопротивление большинства других герцогов, и Конраду I
так и не удалось добиться признания своего господства над всей
территорией страны. После его смерти королями Германии были почти
одновременно провозглашены два наиболее влиятельных правителя — герцоги
Баварии и Саксонии. В развернувшейся между ними борьбе победу одержал
саксонский герцог Генрих, получивший прозвище Птицелова (по преданию,
весть об избрании Генриха королем застала его тогда, когда он занимался
охотой на птиц). С установления Саксонской династии (919 г.) принято
вести отсчет собственно германской истории.

Сын Генриха I — Оттон I Великий (936—973 гг.) — совершил поход в Италию
под формальным предлогом восстановления на престоле свергнутого
римлянами папы Иоанна XII. Поход завершился успешно, и в знак
благодарности папа возложил на Оттона I императорскую корону (962 г.).
Тем самым была формально восстановлена империя Карла Великого.
Германские короли стали считать себя преемниками римских императоров, а
их государство получило наименование «Священной Римской империи
германской нации» (Heiliges Romisches Reich deutscher Nation — это
название официально употреблялось до начала XIX в.). Германские короли
выступали

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 293

с претензиями на владычество над всем миром. Особенно четко эта
политико-правовая доктрина была сформулирована во времена императора
Фридриха I Барбароссы (1152—1190 гг.), когда юристы болонской школы (т.
н. легисты), опираясь на традиции римского государственного права,
стремились дать теоретико-юридическое обоснование этим претензиям.

Королевская власть в Германии, обладавшая значительными материальными
ресурсами и пользовавшаяся поддержкой широких слоев внутри
господствующего класса, выступала олицетворением и поборником
государственного единства страны. Однако должность короля была выборной;
порядок этих выборов не был четко установлен, так что иногда в процедуре
выборов участвовали не только феодалы, но и простое население. Начиная с
Оттона I, короли добились права назначать себе преемников из числа своих
сыновей, и эти назначенные лица являлись основными кандидатами на
выборах, имея значительное преимущество перед остальными претендентами.

В целом, после приобретения императорского титула германские короли
значительно усилили свою власть внутри страны и свой авторитет на
международной арене. Усилению позиций королевской власти способствовала
серия мероприятий первого императора в отношении церкви — мероприятий,
получивших наименование «оттоновских привилегий». Если Генрих I основную
свою опору видел в светской знати, то Оттон I и его преемники
рассматривали в качестве главного средства управления страной церковные
административно-управленческие структуры. Духовные феодалы были
поставлены в подчинение исключительно королевской власти. Кроме того, на
землях, принадлежавших отдельным светским магнатам (герцогам),
учреждались особые церковные округа (епископства), которые король
облагал налогами в свою пользу и власти которых находились в
непосредственном подчинении королю. Духовенство было обязано поставлять
королю военные отряды, снабжая их продовольствием; кроме того,
продовольствием из средств церкви обеспечивался и сам король, и его
свита. Взамен этого король широко практиковал назначение духовенства на
государственные должности как в общегосударственном масштабе, так и на
уровне герцогств и графств. Оттон I активно вмешивался во
внутрицерковные дела, осуществлял назна

PAGE 294

В.В. Кучма

чения на епископские должности (каноническое избрание при этом не
отменялось, но превращалось в простую формальность), присвоил себе право
распоряжаться частью церковных доходов. Эти доходы постоянно возрастали,
поскольку церковное имущество, в отличие от светского, не подлежало
дроблению между наследниками. Осуществление политики «оттоновских
привилегий» имело своим следствием фактическое превращение императора в
главу германской церковной организации.

Политика Оттона I в отношении собственной церкви сочеталась с его
притязаниями на управление всей католической церковной организацией в
глобальном масштабе. Став императором, он признал власть папы над
Папской областью, но добился от него принесения вассальной присяги.
Начиная с этого времени, германские императоры стали контролировать
избрание пап, смещать их по своему произволу, навязывать им свою
политику как в светских, так и в собственно канонических делах. Лишь в
конце XI в. усилившееся папство сначала добилось независимости от
германских королей, а потом обеспечило и свое верховенство над ними.

Система высших государственных органов Германии в период раннефеодальной
монархии рисуется в следующих основных чертах. Глава государства —
король (с 962 г. император) — обладал высшей законодательной властью.
Если в X—XI вв. эта прерогатива королевской власти воплотилась в
незначительном количестве нормативных актов, то в XII в. королевское
законодательство значительно расширилось. Наибольшее количество изданных
королем законов было посвящено регулированию взаимоотношений между
светской и церковной властью, а также отношений между крупными
феодалами. Так, императором Фридрихом II (1212—1250 гг.) были изданы две
конституции, регулировавшие права духовных (1220 г.) и светских (1232
г.) феодалов.

Юридически за королем оставались прерогативы верховного судьи. Он мог
изъять любое дело из любой судебной инстанции и рассмотреть его по
существу. Кроме того, королю могла быть принесена апелляция на
противозаконное решение любого судебного органа. В действительности же
судебная власть короля не имела столь всеобщего и неограниченного
характера, поскольку реально она распространялась лишь на узкий

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 295

круг его собственных вассалов. Мало того, король был не свободен в своих
поступках: еще при избрании на престол он приносил присягу в том, что
будет соблюдать законы и осуществлять справедливое правосудие, и если он
совершал какие-либо противозаконные или преступные действия, он отвечал
перед судом высшей феодальной знати.

Судебная власть короля была неразрывно связана с его
полицейско-административными функциями. Он мог подвергать своих
подданных штрафам или административным взысканиям за преступные действия
против монархии и церкви, а должностных лиц — привлекать к
ответственности за служебные злоупотребления и упущения. Штраф
королевского банна мог колебаться в пределах от 2 до 1000 фунтов золота.
За нарушение верности королю размер штрафа исчислялся 300 фунтами. За
невыполнение королевских распоряжений должностное лицо рисковало потерей
«королевской милости», что влекло за собой изъятие лена и лишение
должности.

Верховное государственное руководство было сосредоточено в рамках
королевского двора. Наиболее видными сановниками являлись: канцлер,
игравший роль первого министра, дворецкий (пфальцграф), ведавший
дворцовыми делами, маршал, командовавший войсками, королевский
меченосец, возглавлявший службу безопасности, и др. Высшие
государственные должности становились наследственными и возлагались на
наиболее могущественных и влиятельных светских и духовных имперских
князей. Многие другие сановники не имели определенных служебных
полномочий, но выступали в роли советников, без консультаций с которыми
король не принимал никаких ответственных решений. С начала XI в. это
совещательное учреждение оформилось в самостоятельный орган —
королевский совет.

Большую роль в политической жизни страны играли со-браним феодалов, в
которых участвовали церковные и светские князья, непосредственные
королевские вассалы. Собрания созывались по инициативе короля и работали
под его председательством. В периоды междуцарствий собрания приобретали
силу суверенного органа. Поскольку столицы государства тогда не
существовало, местом собрания мог стать любой имперский или епископский
город (имел место даже случай, когда импе

PAGE 296

В.В. Кучма

ратор Оттон III избирал своей столицей Рим). Собрания созывались обычно
один раз в год и чаще всего приурочивались к пасхальным праздникам. В
компетенции собраний было решение наиболее важных вопросов
общегосударственного значения: проблемы законодательства, войны и мира,
престолонаследия; рассмотрение некоторых судебных дел; улаживание
конфликтов между королем и знатью и споров, возникавших внутри
феодального класса; назначение на высшие государственные должности и
предоставление ленов; ведение переговоров с папским престолом и др. По
мере развития и оживления городской жизни в съездах феодалов стали
принимать участие представители имперских городов, находившихся в
непосредственном управлении главы государства. Для решения чисто
конфессиональных проблем церковные князья собирались на специальные
заседания, и тогда эти заседания приобретали характер синодальных
собраний.

Финансовая система раннефеодальной Германии строилась на тех же
принципах, что и в империи франков. Важнейшим источников доходов короля
служило его домениальное землевладение. Свободное население страны
выплачивало государственные налоги. Право сбора таких налогов
передавалось королевской властью церковным и светским феодалам. Особые
королевские налоги, вносимые продуктами земледелия и ремесла, серебром и
рабами, платило славянское население, покоренное в ходе «натиска на
Восток». Агрессивная политика германских правителей, осуществляемая
против соседних государств (Италии, Чехии, Дании, Венгрии и др.),
пополняла королевскую казну поступлениями в виде различных контрибуций и
даней. Известную долю государственных доходов составляли торговые
пошлины (их насчитывалось свыше 20), а также королевские регалии
(монетная, горная, соляная, пивная).

Вооруженные силы Германии к концу рассматриваемого периода строились на
феодальных началах. Король, наделенный как верховный сеньор функциями
верховного главнокомандующего, мог требовать исполнения военной службы
от имперских князей и населения имперских городов. Число воинов, которых
должны были приводить светские и духовные феодалы, устанавливалось
королем. Отказ от несения военной службы рассматривался как «оскорбление
величества». В мирное время войска

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 297

располагались в феодальных владениях и состояли под командованием
соответствующих феодалов. Главным родом войск в составе вооруженных сил
являлась рыцарская кавалерия. По свидетельству документов второй
половины X в., до трех четвертей тяжелой конницы приводили с собой
духовные имперские князья — епископы и аббаты. В случае нападения на
страну могло быть созвано крестьянское ополчение.

В XII в. начался процесс разложения системы королевского управления
страной как на общеимперском, так и на региональном уровнях. Реальная
политическая власть постепенно переходила в руки имперских князей.
Территориальные княжества все больше превращались в замкнутые
политические образования, располагавшие почти полным государственным
суверенитетом и лишь в слабой степени подчинявшиеся верховной власти
императоров. Как экономические, так и политические условия обеспечивали
благоприятную обстановку для нарастания сепаратистских тенденций.
Ослабленная королевская власть оказалась не в силах противодействовать
феодальному партикуляризму. В конце XI в. высшая государственная власть
стала основываться на принципах избирательной монархии. Феодалы, не
участвовавшие в выборах короля, считали себя свободными от подчинения
ему. Начиная с XIII века некогда единая страна вступила в затяжной
период политической разобщенности, продолжавшийся до второй половины XIX
века.

II.

СЕНЬОРИАЛЬНАЯ (ЛЕННАЯ) МОНАРХИЯ

1. СЕНЬОРИАЛЬНАЯ МОНАРХИЯ ВО ФРАНЦИИ

Французское (Западно-Франкское) королевство, выделившееся из Франкской
империи по условиям Верденского договора 843 г., вначале не порывало
связей с остальными частями распавшейся империи. Короли трех вновь
образованных государств, связанные династическими узами (все они
принадлежали к одной семье Каролингов), периодически собирались на
съезды и принимали общие решения по вопросам сохранения мира и
безопасности границ. Эти решения, оформленные в виде капитуляриев, имели
силу государственных законов во всех трех королевствах. Последним
эпизодом государственного единства было провозглашение французским
королем Карла III Толстого, который к тому времени уже имел короны
германского короля и римского императора (885 г.). Через два года
государственное единство Франции и Германии было порвано окончательно.

Став самостоятельным королевством, Франция (это название — Regnum
Franciae — стало впервые встречаться в документах X в.) оставалась
единым государством лишь номинально, поскольку процесс его распада
продолжался. К концу IX в. на территории королевства существовало 29
самостоятельных владений, а через столетие их число возросло до 55
(владения 7 герцогов, 44 графов, 1 маркиза и 3 виконтов). Это были
вот-чинно-сеньориальные образования, основой которых стали прежние
каролингские судебно-административные округа. Наиболее крупными
владениями были герцогства Нормандия, Бретань, Аквитания, Гасконь,
Бургундия, графства Фландрия, Тулуза, Шампань, Пикардия, Анжу, Турень,
Мэн, Пуату и др.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 299

В свою очередь, каждое из этих владений дробилось на еще более мелкие,
вследствие чего единство страны было окончательно подорвано, а его
внешнеполитическое положение существенно ослаблено. Франция представляла
собой рыхлый конгломерат нескольких десятков крупных владений,
номинально объединенных весьма слабыми ленными связями, восходящими к
верховному сюзерену, которым продолжал признаваться король. Страна не
была однородной и в этническом отношении: ее население не чувствовало
свою принадлежность к единой народности. Не существовало даже единого
общенационального языка, хотя уже шел процесс сближения на единой
семантической и фонетической основе двух основных диалектов —
северофранцузского и южнофранцузского (или провансальского).

Общественный строй. В IX—XI вв. феодальные отношения во Франции стали
безраздельно господствующими. Установилась монопольная собственность
феодалов на землю. Продолжился процесс дробления крупных феодальных
сеньорий, вследствие чего происходило все новое и новое
перераспределение земельной собственности. Уже к середине IX в.
практически полностью исчезало свободное крестьянское землевладение.
Складывавшаяся правовая система феодализма строилась на принципах
сословного неравенства: она открыто провозглашала привилегии для одних и
ограничения и запреты для других членов общества.

Господствующий класс оформился в единую политическую и военную систему,
построенную на принципах иерархического соподчинения (система
сюзеренитета — вассалитета). Главой и вершиной этой системы считался
король. Высший слой феодального класса составляли герцоги, маркграфы и
графы. Их владения, именуемые «большими сеньориями» (grandes
seigneuries), представляли территориальные политические образования с
выраженными государственными признаками. Юридически владельцы «больших
сеньорий» признавались вассалами самого короля (tenentes in capite), но
многие из них считали себя равными королю (пэрами) и фактически от него
не зависели. Они имели право заключать соглашения между собой и с
иностранными государями (причем делали это нередко в ущерб интересам
короля), вели войны между собой и

PAGE 300

В.В. Кучма

против своего коронованного сюзерена; они обладали правом чеканки монеты
с собственным изображением, отправления правосудия, налогообложения и
законодательства (издания ордонансов) в пределах своих территориальных
владений. Таким образом, «большие сеньории» являлись подлинными
государствами в рамках номинально существующего французского
государства. В каждой из этих сеньорий существовал собственный аппарат
власти, иногда даже более совершенный, чем у короля.

Вассалами герцогов и графов были бароны, виконты, ви-цеграфы,
составлявшие вторую ступень феодальной лестницы. На третьей ступени
располагались представители низшего слоя феодального класса, именуемые
рыцарями (шевалье), которые выступали сеньорами по отношению к
крестьянам. Таким образом, каждый феодал занимал строго определенное
положение в обществе: он был вассалом по отношению к вышестоящему
феодалу и сюзереном (сеньором) по отношению к нижестоящему. Поэтому один
из основополагающих принципов феодализма «нет земли без господина»
органически дополнялся принципом «нет человека без сеньора».

Связь между сюзереном и вассалом устанавливалась публично, посредством
тщательно разработанного и торжественного обряда, включающего оммаж
(когда нижестоящий феодал приносил религиозную клятву верности и
провозглашался «человеком» вышестоящего) и инвеституру (символическое
вручение сеньором вассалу меча, копья или рыцарской перчатки,
знаменующее получение земельного надела — феода или фьефа). Естественно,
что вассальный договор не предполагал равенства его участников, а
строился на принципе верховенства сеньора и зависимости вассала.
Установленные таким образом отношения вначале являлись строго
персональными и были рассчитаны на срок жизни сторон, но впоследствии
стали обязательными и для их потомков. Поэтому уже в XI в. феод,
приобретший форму родового поместья, стал основной и повсеместно
распространенной формой феодальной земельной собственности.

Вассальный договор четко фиксировал обязательства сторон по отношению
друг к другу. Сеньор, предоставивший своему вассалу феод, обязывался
обеспечить защиту личности вас

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 301

сала и неприкосновенность его земельного владения от всевозможных
враждебных посягательств. Он должен был выступать посредником в спорах
между собою своих вассалов; именно к нему обращались те, кто пострадал
от незаконных действий вассалов. Обязанности же вассала по отношению к
сеньору, основанные на принципе верности ему, прежде всего включали в
себя ежегодную военную службу (в XI веке — в течение шести недель в
году). Вассал не мог вступать в союзы с врагами своего господина, был
обязан участвовать в обороне владений сеньора и в других его военных
предприятиях. При этом ленное право фактически не проводило различий
между военными предприятиями межгосударственного и
внутригосударственного характера, так что вассал был обязан участвовать
как в кампаниях своих сеньоров за пределами собственной страны, так и во
внутренних междоусобицах. Кроме того, вассал был обязан являться ко
двору сеньора по его вызову, принимать участие в суде сеньора (если
подсудимым являлся вассал равного ему ранга), в сеньориальном совете
(курии), в различных придворных церемониях, оказывать денежную помощь
сеньору в случаях его выкупа из плена, выдачи замуж старшей дочери,
посвящения в рыцари старшего сына. Сеньор имел право взыскивать со
своего вассала рельеф — особый сбор, взимаемый при переходе имения
вассала к его наследнику. Продажа феода могла произойти лишь с согласия
сеньора и при условии выплаты ему пошлины в размере тройной сумме
годового дохода. Замки вассала были открыты для сеньора в любое время,
так что сам сеньор и его свита во время объезда владений или охоты
пользовались правом постоя и полного содержания в имении вассала в
течение определенного срока. Интерес каждого сеньора заключался в том,
чтобы иметь как можно больше вассалов — именно это являлось показателем
его могущества. Поэтому сеньор любого ранга стремился сохранить в
непосредственной собственности лишь родовое имение (центром которого
обычно была крепость — замок), а остальные земли раздать во владение
своим вассалам, привязав их к себе обязательством нести службу.

Отношения внутри феодального класса при всей кажущейся их простоте
оказывались, тем не менее, чрезвычайно запутанными, поскольку один и тот
же феодал мог вступать в

PAGE 302

В.В. Кучма

ленные отношения сразу к нескольким сеньорам, даже и по другую сторону
государственных границ (кстати, в те времена весьма условных), так что
разобраться в сложившейся системе вассально-ленных отношений зачастую
оказывались неспособными даже сами ее участники. Дело осложнялось еще и
тем обстоятельством, что во Франции действовало правило «вассал моего
вассала — не мой вассал», и потому каждый феодал служил только своему
непосредственному сеньору, от которого он держал фьеф, вследствие чего
отношения внутри феодального класса оставались децентрализованными. Из
этого принципа, в частности, следовало, что королю подчинялись только
его непосредственные вассалы, получившие лично от него землю внутри
домениального владения. Основная масса господствующего класса не считала
себя связанной с королем обязанностью нести ему службу: у каждого из
феодалов был свой собственный сеньор, и ответственность только перед ним
заслоняла понимание общегосударственного интереса.

Юридический механизм разрешения споров между сеньорами и вассалами (в
суде сеньора) был весьма неэффективен хотя бы уже в силу своей априорной
необъективности. Поэтому вассалы, располагавшие, как правило,
собственными вооруженными силами, предпочитали решать возникающие споры
не силой закона, а силой оружия. При столкновении между прямыми
сеньорами, если у вассала их было несколько, вассал имел право соблюдать
нейтралитет или оказывать помощь одному из сеньоров (обычно тому,
которому он раньше принес ленную присягу), временно приостановив связи с
другими, но не порывая с ними окончательно. Существовали и некоторые
другие обстоятельства, когда вассал мог посчитать себя свободным от
клятвы верности сеньору, сохранив за собой феод. Тогда он приобретал
право вместе со своими землями перейти к другому сеньору, разорвав
старый договор (при этом процедура разрыва вассальных отношений была
обратна инвеституре) и оформив новый. В целом, система вассально-ленных
отношений отнюдь не исключала, а наоборот, открывала самый широкий
простор для анархии, беззакония, реализации права сильного («кулачное
право»), беспрерывных феодальных войн.

В XII в. иерархическая структура господствующего класса приобрела
окончательный вид. Доступ новых лиц в класс фео

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 303

далов все более ограничивался; складывались предпосылки для формирования
замкнутого дворянского сословия.

Особым сословием внутри господствующего класса являлось духовенство. В
XI в. вся территория Франции делилась на 10 церковных метрополий (во
главе с архиепископами) и 75 округов (во главе с епископами). Поскольку
статус иерархов католической церкви не был наследственным
(священнослужители давали обет безбрачия и официального потомства не
имели), кадры духовенства в основном формировались из числа светских
феодалов. Поэтому церковная организация полностью вросла в социальную
структуру общества, а церковные иерархи органически слились с различными
прослойками феодалов, заняв соответствующие ступени феодальной лестницы
(так, епископы и аббаты крупнейших монастырей приравнивались к графам и
герцогам). Несмотря на определенные противоречия, существовавшие между
светскими и духовными феодалами, их общие интересы явно преобладали.
Поэтому обе эти группировки господствующего класса выступали как единое
целое во взаимоотношениях с остальными общественными группами —
крестьянством и городским населением.

Класс эксплуатируемого крестьянства делился на ряд прослоек. Их правовое
положение определялось местными нормами обычного феодального права
(кутюмами). Основную массу крестьян составляли сервы, ведущие
происхождение от прежних рабов, а также бывшие свободные, насильственно
обращенные в состояние серважа или оказавшиеся в нем вследствие
материальной нужды. Сервы считались простой принадлежностью земли. Их
дееспособность была резко ограничена: они не могли заключать
гражданско-правовые сделки, предъявлять иски, выступать свидетелями в
суде. Но в отличие от рабов сервы имели свое хозяйство, собственные
орудия труда и могли распорядиться частью урожая, остававшейся от уплат
сеньору и церкви. Сервы выполняли барщину (обычно 3 дня в неделю),
выплачивали подушный налог (шеваж), десятину в пользу церкви, особый
прямой денежный налог (талья), ежегодный натуральный оброк, несли другие
повинности (в том числе так называемые баналитеты). Последние вытекали
из монополии феодала на земельную собственность и заключались в
обязанности крестьянина выплачивать пошлины за проезд по господ

PAGE 304

В.В. Кучма

ским дорогам и мостам, молоть зерно только на мельнице сеньора, печь
хлеб только в его пекарне, изготовлять вино только в его винодельне.
Освободиться от этой повинности крестьянин мог только тогда, когда он
отдавал часть производимой им продукции в пользу сеньора. Чаще всего
перечисленные повинности серва не были фиксированными (они
регулировались лишь в самом общем виде названными выше кутюмами), и
сеньор обладал властью над имуществом и личностью серва, включая право
продажи с землей или без земли, но обязательно со всей семьей. Сеньоры
имели полную административную и судебную власть над своими сервами, и
апелляция на эти действия была в принципе невозможна. Серв не мог
жениться без согласия сеньора; сеньор пользовался в отношении серва
«правом первой ночи». Разрешение на вступление в брак достигалось
единовременной выплатой сервом т. н. формарьяжа (брачной подати).
Состояние серважа передавалось по наследству. Имущество умершего серва
должно было по общему правилу переходить к сеньору, однако оно обычно
передавалось наследникам за установленный взнос (т. н. «право мертвой
руки» — лат. шапш птоггиа, франц. менморт); в качестве взноса шла лучшая
голова скота или какая-либо другая ценная вещь из крестьянского
хозяйства. В случае бегства серва (а общегосударственного сыска беглых
не существовало) его имущество конфисковывалось сеньором.

Другая, меньшая часть крестьян — вилланы — считалась лично свободной.
Повинности вилланов не были связаны с их личным статусом, а вытекали из
факта держания небольшого по размерам земельного участка (парцеллы),
полученного от феодала, и были фиксированы по срокам (барщина — 8-10
дней в году) или по размерам (талья установленного предела, чинш —
денежная арендная плата, шампар— часть урожая, обычно каждый 4-5-й
сноп). До XII в. вилланы выплачивали и ше-важ, но он рассматривался не
как проявление личной зависимости виллана от сеньора, но как оказание
чести вилланом сеньору. При переходе земельного держания виллана к его
наследникам последние платили господину особый взнос — рельеф. Менморт и
формарьяж на вилланов не распространялись. При условии выполнения
вилланом всех возложенных на него повинностей сеньор не имел права
отнять у него земельный

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 305

надел. Виллан даже мог продать свой надел другому лицу, — разумеется,
вместе со всеми возложенными на него денежными и натуральными
повинностями.

Крестьянское хозяйство имело ярко выраженный натуральный характер. Все
необходимое для повседневной жизни крестьяне производили сами, прибегая
в случае необходимости к услугам специалистов-ремесленников,
находившихся на содержании общины, — кузнецов, ткачей, гончаров и др.
Этой продукцией, производимой в рамках общин, довольствовалась и
основная масса феодалов. Стабильных торговых связей между различными
регионами страны еще не существовало; внешняя (в т. ч. заморская)
торговля была призвана удовлетворять не столько необходимые потребности,
сколько прихоти наиболее богатых людей (в драгоценностях, восточных
пряностях, экзотических фруктах, винах и т. п.).

Специфический правовой статус имело городское население. Первоначально
правовое положение горожан в принципе не отличалось от положения
остальной массы феодально-зависимого сельского населения. Однако в
XI—XII вв., в ходе борьбы городов за освобождение от власти феодалов, на
земле которых они были расположены (эта борьба могла происходить как в
насильственных, так и в мирных формах), города добивались самоуправления
(путем создания т. н. городских коммун). Города получали особые хартии
вольностей, на основании которых их жители приобретали личную свободу;
данные сеньорами, эти хартии скреплялись королем. Первым городом,
получившим коммунальную хартию в 1077 г., был город Камбре (во
Фландрии). Для защиты своих интересов города создавали свои вооруженные
силы в виде городского ополчения. Но даже если города оставались под
сеньориальной юрисдикцией короля или крупных земельных магнатов,
повинности горожан в пользу сеньора строго фиксировались, а
принудительные работы (типа барщины), равно как и баналитеты, вообще
отменялись. Города становились центрами ремесла и торговли, средоточием
денежных богатств, важнейшим финансовым и военным союзником королей в
будущей борьбе за объединение страны. Города поддерживали королевскую
власть, поскольку они нуждались в сильном центральном правительстве,
способном оградить их от притеснений отдельных феодальных сеньо

PAGE 306

В.В. Кучма

ров, обеспечить безопасность торговых путей. Города оказывали помощь
королевской власти денежными средствами и предоставляли в его
распоряжение собственные вооруженные силы. Весьма характерно, что
королевская власть, борясь против городских коммун внутри собственного
домена, всячески поддерживала и поощряла коммунальное движение на
территориях других феодальных владений. Особенно энергично эту политику
проводил король Филипп II Август (1180—1223 гг.).

Нельзя, однако, полагать, что добившиеся самоуправления города
составляли какие-то инородные общественные организмы в рамках единой
феодальной системы. Они не превратились в самостоятельные
государственные образования, а заняли место средних сеньорий под
верховенством короля или другого крупного сеньора. Их отношения с
феодальными суверенами выражались в нормах ленной зависимости. Город в
лице своих «лучших людей» фактически вступал с верховным сеньором (если
им не являлся непосредственно король) в договорные отношения.
Характерная для феодального строя социальная иерархия распространялась и
на городское население: оно расслоилось на богатых купцов-ростовщиков,
состоятельных владельцев мастерских, рядовых ремесленников и городской
плебс. Сословно-корпоративный характер собственности, типичный для
феодализма, находил свое специфическое воплощение в системе цехов и
гильдий, в рамках которых было организовано ремесленное производство и
торговое предпринимательство.

Крупнейшим городом Франции начиная с XII в. становится Париж,
окончательно получивший статус государственной столицы. Его население
превысило 70 тыс. чел. Париж стал важнейшим центром культуры и
образования: здесь возник один из старейших европейских университетов. В
связи с развитием ремесел быстро росло число парижских цехов (к началу
XIV в. их количество достигло 350). Росла и торговля Парижа, особенно по
реке Сене; эта торговля находилась в руках гильдии т. н. «речных
купцов». Именитые горожане Парижа привлекались королями к
государственному управлению (в частности, к управлению казной и сборам
налогов).

Развитие государственного строя. Период IX—XII вв., характеризуемый
состоянием политической децентрализации, сопряженной с территориальной
разобщенностью отдельных

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 307

частей страны, был отмечен значительным упадком королевской власти. В
условиях феодального строя, когда политическая власть являлась атрибутом
земельной собственности, реальной властью обладал тот, кто владел более
крупным доменом и имел под своим сюзеренитетом большее количество
вассалов. Поскольку королевский домен значительно уменьшился и по своим
размерам уступал многим феодальным владениям (например, герцогствам
Нормандия или Бургундия, графствам Фландрия или Шампань), король утратил
свое былое могущество. В результате территориальной раздробленности
государственная власть была как бы расщеплена между королем и другими
феодалами, связанными сеньориально-вассальными отношениями. Именно такое
состояние политической власти, основанной на принципах
сюзеренитета-вассалитета, составляет суть государственной формы,
именуемой сеньориальной монархией.

Частноправовой характер политической власти соответствовал высшим
интересам господствующего класса: в условиях слабости центральной власти
отдельные феодалы оказались в состоянии осуществлять государственные
функции непосредственно и с гораздо большим эффектом. Король, хотя
формально и считался вершиной всей феодальной лестницы, рассматривался
крупными феодалами только как «первый среди равных» (primus inter
pares). Власть короля фактически распространялась лишь на его
собственный домен (в междуречьи Сены, Марны и Уазы, с городами Парижем и
Орлеаном), да и здесь ему приходилось преодолевать сопротивление его
прямых вассалов и парижского епископа. Впрочем, и сами первые Капе-тинги
не гнушались никакими средствами, чтобы получить какую-либо материальную
выгоду. Известно, что в свое время король Филипп I (1060—1108 гг.)
приказал ограбить итальянских купцов, проезжавших по его владениям, чем
вызвал гневное осуждение папы Григория VII. Длительное время Капетин-ги
не имели постоянной столицы. Переезжая со своим двором, с его архивами и
государственной печатью с места на место в пределах своего домена, они
чаще всего задерживались в Орлеане, а с конца X в. — в Париже. Надолго
останавливаясь в монастырях и епископствах, пользуясь своим правом на
постой и

PAGE 308

B.B. Кучма

кормление, короли фактически содержали себя и весь свой двор за счет
этого «гостеприимства».

Следует со всей определенностью подчеркнуть, что сеньориальную монархию
нельзя рассматривать только в негативном аспекте, исключительно лишь как
проявление упадка и регресса. Через этот закономерный этап неизбежно
должно было пройти французское общество, чтобы накопившийся в нем за эти
столетия административно-управленческий опыт, апробированный в рамках
отдельных сеньорий, впоследствии, когда для этого созрели необходимые
социально-политические условия, смог быть реализован в общенациональных
масштабах, в новых, более высоких по уровню политико-правовой
организации государственных формах.

IX—X вв. были временем наибольшей слабости королевской власти. После
низложения короля Карла III Толстого (887 г.) королевский престол стал
замещаться путем избирательной процедуры, хотя и с соблюдением
династического принципа. В 987 г., со смертью короля Людовика V
Ленивого, династия французских Каролингов прекратила свое существование.
Избранный новым королем граф Парижский (из рода Роберти-нов) Гуго Капет
положил начало династии Капетингов, которая правила Францией с
перерывами до 1848 г. При Капетин-гах будущий преемник короля стал
избираться и короноваться еще при жизни своего предшественника; когда
этот предшественник умирал, процедура коронации его преемника
производилась вторично. В выборах короля участвовали его прямые вассалы
и высшие иерархи французской (галликанской) церкви. Избирательная
процедура и коронация обычно совершались в старинном городе Реймсе под
руководством реймсского архиепископа. Обычно среди присутствующих был и
папский легат, дававший формальное согласие на избрание короля от имени
папы. Участвовавшие в процедуре крупные королевские вассалы опрашивались
персонально, в соответствии с их рангами. Остальные присутствующие
выражали свое согласие приветственными восклицаниями.

Избирательный характер королевской власти первоначально не вызывал
удивлений у современников и отнюдь не ставил под сомнение неземного,
сверхъестественного характера этой власти: даже самые крупные и
влиятельные феодальные пра

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 309

вители признавали, что власть короля является уникальной по самой своей
природе, — она совершенно иная, чем их собственная власть. Именно
потому, что королевская власть уподоблялась священству, она, следуя
вышеозначенной логике, и не должна была быть наследственной: царствовать
должен был не тот, кто был ближе к умершему королю по крови, а тот, кто
был лучшим из переживших его подданных по своим морально-волевым
качествам. Однако впоследствии, с конца XII в., эта теория подверглась
существенной трансформации: со времени Филиппа II Августа принцип
выборности короля был все-таки заменен передачей трона по наследству
(только по мужской линии). Избирательная процедура хотя и сохранялась
еще некоторое время, но имела только формальное значение. Со времени
царствования короля Людовика VIII (1223—1226 гг.) принцип
наследственности королевской власти утвердился окончательно: трон стал
переходить по наследству в порядке старшинства (с исключением
наследниц-женщин) в рамках династии Капетингов.

Характерно, что даже в период максимального упадка королевской власти
необходимость самого ее существования никем не ставилась под сомнение.
Монархия олицетворяла ту административно-управленческую систему, которая
представляла для господствующего феодального класса высший политический
интерес. Поэтому в рассматриваемый период за королем продолжали
сохраняться некоторые традиционные прерогативы главы государства:
верховное командование, законодательство, высшая юрисдикция. Король
обладал статусом верховного сеньора, которому его вассалы должны были
приносить присягу верности. И хотя сомнительно, чтобы присяга
приносилась вассалами при восшествии на престол каждого нового короля,
но когда этого требовали обстоятельства, королю в такой присяге обычно
не отказывали.

Обязанность короля перед его подданными выражалась в формуле: охранять
мир и спокойствие внутри и вовне государства. Однако короли в течение
длительного времени не имели реальных возможностей осуществлять эти
полномочия, поскольку обладали весьма ограниченными военными и
финансовыми ресурсами. Даже для наведения порядка в своих собственных
владениях Капетингам понадобилось около 100 лет. Эту политику впервые
стал осуществлять король Людовик VI (1108—

PAGE 310

В.В. Кучма

1137 гг.), который разрушал замки своих непокорных вассалов либо занимал
их владения своими военными гарнизонами. Ему удалось восстановить
безопасное сообщение между двумя наиболее крупными городами домена —
Парижем и Орлеаном. Политику наведения порядка в собственном домене еще
более энергично продолжил Людовик VII (1137—1180 гг.).

Что касается общегосударственного законодательства (издание актов в
традиционной форме капитуляриев), то с середины IX в. до второй половины
XII в. оно практически полностью прекратилось. По крайней мере, от этого
времени не имеется ни одного законодательного акта, имевшего силу на
всей территории страны. Так, из 172 хартий, изданных королем Филиппом I,
170 документов относились к делам его собственного домена.

Положение стало меняться лишь с изменением общей социально-экономической
ситуации в стране, когда в XII в. процесс политической децентрализации
прекратился и стала постепенно набирать силу противоположная тенденция.
В ее основе лежали развитие товарно-денежных отношений, рост городов,
налаживание экономических связей между различными частями страны,
укрепление блока социальных сил, заинтересованных в преодолении
феодальной раздробленности. Опираясь на эти новые тенденции, короли
возглавили борьбу за централизацию. Первые реформы были проведены в
рамках королевского домена, а затем им был придан общегосударственный
масштаб. С середины XII в. короли стали более активно осуществлять свои
прерогативы верховного суверена. Государство перестало считаться личной
собственностью короля. Оно уже не могло быть разделено между
наследниками или передано во владение отдельным частным лицам.
Королевская власть постепенно утрачивала свою патримониальную основу и
приобретала тенденцию к превращению во власть, имеющую публично-правовой
характер. В частности, была возобновлена практика издания королем
законодательных актов, которые после утверждения их Большим советом
(собрание наиболее крупных феодалов королевства) становились
общеобязательными для исполнения на всей территории страны. В XIII в.
было установлено правило, согласно которому обязанность выполнять
королевские распоряжения распространялась не только на тех

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 311

феодалов, которые присягнули этим документам при их принятии, но и на
тех феодалов, которые отсутствовали при присяге. В общественное сознание
усиленно внедрялась мысль о священном характере королевских прерогатив.

Существенными для положения королевской власти являлись ее особые
отношения с церковью. Если первые Капе-тинги значительно уступали
некоторым герцогам и графам по богатству своего домена или по могуществу
своих вооруженных сил, то по степени влияния на церковную организацию
короли превосходили всех остальных самых сильных феодалов. Сеньориальные
права церковных прелатов считались регалиями, предоставленными им
государственной властью; отсутствие наследования церковных должностей
поддерживало жизнеспособность этой традиции. Теоретически считаясь
покровителями церковных организаций на всей территории страны, первые
Капетинги реально господствовали лишь над некоторыми из них. Так, на
рубеже X—XI вв. короли контролировали 4 архиепископских и 20 епископских
епархий, а также около 50 аббатств; в 4 монастырях король сам был
формально аббатом. Во всех этих церковных организациях король мог
назначать своих кандидатов, а потому надеяться на финансовую и военную
помощь с их стороны в борьбе со своими политическими противниками. Кроме
материальной помощи, церковь оказывала содействие королям своей
религиозно-моральной поддержкой, рассчитывая, разумеется, на взаимность.
Из рядов церковных прелатов выдвигались многие выдающиеся
государственные деятели. Так, при Людовике VII исключительным влиянием
при королевском дворе пользовался аббат Сугерий, представитель
патриотически настроенной части французского духовенства,
заинтересованной в укреплении королевской власти, в пресечении разгула
феодальной анархии в стране.

Центральное государственное управление в период сеньориальной монархии в
основном продолжало строиться на принципах дворцово-вотчинной системы,
сочетавшихся с принципами вассально-ленных отношений. В качестве центра
управления со времен Каролингов сохранялся королевский двор, состоявший
из ближайших родственников короля (королева-супруга, королева-мать,
братья, сыновья), ближайших советников из числа епископов и светских
магнатов, а также большого

PAGE 312

В.В. Кучма

штата дворцовых слуг (министериалов). Королевский двор фактически
являлся двором крупного феодального сеньора, и главной задачей двора
являлось обслуживание особы монарха. Четкого распределения обязанностей
между сановниками не существовало; названия должностей сохранялись, как
правило, с франкских времен. Главную роль в королевской администрации
играл сенешал, должность которого замещалась представителями крупнейших
феодальных фамилий. Сенешал возглавлял все дворцовые службы, обладал
военными полномочиями, скреплял своей подписью государственные
документы. В 1192 г. король Филипп II Август упразднил эту должность,
перекрыв один из каналов давления на себя со стороны знати. Функции
военного командования стал осуществлять коннетабль, в подчинении
последнего состоял маршал. Королевский казначей (камерарий) ведал казной
и архивами. Канцлер подготовлял для короля государственные акты, давал
ему юридические консультации, ведал королевской печатью; к нему после
1192 г. перешли все бывшие функции сенешала. На указанные высшие
должности, замещавшиеся первоначально светской и духовной знатью, с XIII
в. стали назначаться представители средних и мелких феодалов, горожане,
а также специалисты юридического профиля, знатоки законов, финансов и
администрации — т. н. легисты («законники»).

Возрастала роль королевской курии (Великого совета) — постоянно
действующего собрания прямых королевских вассалов, созываемого для
решения вопросов законодательных, военных, финансовых, судебных,
религиозных и др. Курия ни в коем случае не может рассматриваться как
представительный орган — король приглашал в нее только тех, в ком он
нуждался. К тому же на приглашения короля откликались далеко не все
феодалы, а лишь те, которые имели в этом личный интерес. Основное
предназначение курии заключалось в том, чтобы заниматься делами домена.
Поэтому курия должна рассматриваться прежде всего как
ленно-сеньориальный орган короля. Под председательством короля курия
разбирала споры между королевскими вассалами, а также конфликты между
вассалами и королем. Компетенция курии распространялась и на внешнюю
политику, а также на дела, связанные с обороной государства. Чтобы
начать войну, король должен был заручиться

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 313

поддержкой своих вассалов, поскольку собственных вооруженных сил у него
было недостаточно. С XIII в. на заседания королевской курии стали все
более активно привлекаться легисты, способные придать необходимое
правовое оформление принимаемым решениям. Опираясь на принципы римского
государственного права, легисты стремились обосновать идею о том, что
именно король является носителем верховного государственного
суверенитета.

Местное управление строилось вначале в рамках собственно королевского
домена. Здесь в середине XI в. была учреждена должность прево, который
назначался королем для управления специальным округом — превотством.
Будучи не вассалами, а служащими короля, прево осуществляли в рамках
своих округов фискальные, судебные, военные, полицейские, управленческие
функции; их помощниками были майоры (в городах) и сержанты (в деревнях).
Как правило, прево назначались на 3 года, причем король сохранял
неограниченное право их отзыва. Число превотств постоянно росло: за
период с 1179 г. по 1285 г. оно увеличилось с 41 до 80. В конце XII в.
превотства стали объединяться в более крупные единицы (бальяжи) во главе
с бальи — королевским чиновником, обычно подбираемым из сословия мелких
феодалов. Первоначально должность бальи была временной и осуществлялась
в порядке инспектирования, но впоследствии стала постоянной. Бальи
контролировал административную деятельность прево, следил за точным и
неуклонным исполнением королевских распоряжений, отвечал за
комплектование в рамках бальяжа военных формирований. Число бальяжей
постоянно увеличивалось по мере роста королевского домена. Бальи (как и
прево) жалования не получали, а кормились за счет тех доходов, которые
взимались в пользу короля. Впоследствии, особенно в приграничных
районах, стали создаваться сенешальства — еще более крупные округа, чем
бальяжи. В первой четверти XIII в., после смерти короля Филиппа II
Августа, во Франции насчитывалось 20 бальяжей и 5 сенешальств. Важнейшей
функцией бальи и сенешалов было осуществление правосудия от имени короля
при рассмотрении наиболее серьезных уголовных дел (т. н. «королевские
случаи») и наиболее крупных имущественных споров, затрагивающих интересы
знати. Их суд являлся второй инстанцией над судом

PAGE 314

В.В. Кучма

прево, на решения которого бальи и сенешалы принимали апелляции. По мере
укрепления своего влияния бальи и сене-шалы стали все активнее
вмешиваться в осуществление правосудия в рамках вотчинных судов, решения
которых раньше были окончательными, а с течением времени перестали
считаться таковыми.

В лице прево, бальи и сенешалов была создана полностью подконтрольная
королю система местной администрации, значительно укрепившая положение
королевской власти, в частности, ее финансовую базу. Апробировав эту
систему в рамках собственного домена и убедившись в ее эффективности,
короли впоследствии распространяли ее на новые территории по мере их
присоединения к своему домену.

Судоустройство и судопроизводство в период сеньориальной монархии
наиболее полно воплощало все специфические признаки средневековой
юстиции. Основополагающий ее принцип состоял в том, что свободный
человек мог быть осужден только «судом равных». Это означало, что
подсудность лица определялась той ступенью социальной иерархии, которую
данное лицо занимало. Так, судьба королевского вассала могла быть решена
только людьми, равными ему по правовому статусу, т. е. членами
королевской курии. Суд над вассалом более низкого ранга осуществляли
равные ему вассалы в рамках сеньориальных судов, под председательством
сюзерена этих вассалов.

Несвободное население проходило процедуру судебного разбирательства в
рамках вотчинных судов. Распределение судебных полномочий внутри
господствующих сословий происходило по условиям феодальных договоров.
Существовали понятия «высшей юстиции» и «низшей юстиции». К компетенции
первой относилось рассмотрение преступлений, наказаниями за которые
являлась смертная казнь; к компетенции второй — менее тяжкие
преступления. Однако в повседневной жизни объем реальных судебных прав
данного сеньора-вотчинника стоял в прямой зависимости от его военного
могущества, так что границы между судебным наказанием и внесудебной
расправой были весьма неопределенными и очень подвижными.

В условиях феодальной системы судебная власть находилась в неразрывном
единстве с властью административной: правосудие осуществлялось
должностными лицами, обладавшими управленческими полномочиями,
вследствие чего судеб

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 315

но-процедурные мероприятия чаще всего имели характер
административно-распорядительных действий. Судебные органы не сложились
в обособленную организационную структуру и не были сведены в единую
систему.

Значительными судебными полномочиями была наделена церковь. Разумеется,
церковные власти осуществляли правосудие внутри своих сеньориальных
владений согласно общим принципам вассально-ленной организации. Но сверх
этого в исключительном ведении церковных судов состояли дела
определенной персональной и предметной подсудности в отношении лиц, не
состоявших с данной церковной конгрегацией в вассальных отношениях.
Исключительному ведению церковных судов подлежали преступления,
совершенные священнослужителями, а также и светскими лицами, но
связанными с церковью служебными делами. Только в церковных судах
рассматривались такие деяния и клириков, и мирян, которые относились к
разряду церковных преступлений (ереси, магия, колдовство, святотатство и
др.) или были квалифицированы как «греховное» поведение (преступления
против семьи и нравственности, лжесвидетельство и т.п.). Следует
заметить, что церковные суды выработали более совершенную процедуру
судебного разбирательства, чем светские, и потому церковная юрисдикция
успешно конкурировала со светской, постоянно расширяя зоны своего
влияния на все новые социальные категории населения феодального
общества.

Реформы Людовика IX. Укрепление королевской власти вносило существенные
изменения в систему феодальной иерархии. Опираясь на самоуправляющиеся
города, используя противоречия внутри группировки крупных феодалов и
привлекая на свою сторону их вассалов, короли стали добиваться такого
положения, что эти вассалы переходили в непосредственную зависимость от
королевской власти, принося ей личную присягу на верность (этот процесс
носит наименование иммедиа-тизации). Традиционный принцип французского
феодализма «нет земли без сеньора» стал толковаться в том смысле, что
вся территория, кому бы она ни принадлежала, находится под сеньориальной
властью короля, и всякий владелец фьефа (как и любой другой свободный
земельный собственник) обязан выполнением в пользу короля некоторых
повинностей. К кон

PAGE 316

В.В. Кучма

цу царствования Филиппа II Августа число феодальных владений, полностью
независимых от короны, значительно сократилось. Сам королевский домен
при Филиппе II вырос не менее чем в 4 раза. А то обстоятельство, что
личные владения короля во многих местах далеко вклинивались во владения
крупных феодалов, предоставляло королю возможность все более активно
вмешиваться в их дела, а в будущем — безболезненно поглощать эти
владения разраставшимся доменом.

Показателем роста могущества и авторитета королевской власти на
заключительном этапе сеньориальной монархии во Франции явились реформы
короля Людовика IX Святого (1226— 1270 гг.). Деятельность этого
правителя была направлена на установление общего королевского права на
всей территории королевства, на замену сеньориальной юрисдикции
королевской, на ликвидацию внутренней анархии и утверждение всеобщего
мира.

В 1254—1256 гг. Людовик IX издал ряд указов, касавшихся прав и
обязанностей сенешалов, бальи и прево. При вступлении в должность они
были обязаны приносить торжественную присягу, в которой клялись уважать
местные кутюмы, охранять интересы короля, не допускать взяточничества и
других служебных злоупотреблений. Им запрещалось приобретать земли в
пределах своих округов. По всем важнейшим вопросам они должны были
советоваться с местной знатью и представителями городов.

Наиболее важными являлись три реформы Людовика IX — военная, судебная и
монетная (денежная).

Военная реформа состояла в создании наемной армии и городской стражи
(милиции), подчиненных лично королю. Это позволило оттеснить на второй
план рыцарское ополчение, основанное на принципах вассальной службы,
достаточно благонадежное в классовом смысле (когда оно использовалось
против угнетенных низов), но весьма аморфное в плане внутренней
организации и дисциплины. Именно на наемников и милицию стал опираться
король в борьбе с сепаратизмом крупных феодалов. В королевском домене
частные войны (а также дуэли и турниры) между прямыми вассалами короля
были запрещены (1258 г.); все их споры рассматривались только в судебном
порядке и решались мирным путем. На территории ос

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 317

тальной страны, во владениях других сеньоров устанавливались т. н. «40
дней короля». Феодалы, решившие начать войну между собой, в течение
этого срока могли обратиться к королю с просьбой о рассмотрении их
спора; при этом с них взималась солидная судебная пошлина. Если
примирение не удавалось, военные действия могли начаться, —
следовательно, правило «40 дней» не прекращало феодальных войн
полностью, но хотя бы вводило их в определенные правовые рамки,
уменьшало причиняемый ими вред.

Судебная реформа заключалась в том, что в 1260 г. из состава королевской
курии выделилась особая судебная палата под названием Парижский
парламент. Он собирался на сессии 4 раза в год для решения наиболее
важных судебных дел (т. н. «королевские случаи» — убийство, разбой,
фальшивомонетничество, незаконный захват земли и т.п.), изъятых из
юрисдикции отдельных феодалов. Ордалии и судебные поединки в королевском
суде были воспрещены; в судопроизводство усиленно внедрялся новый
судебный процесс — инквизиционный. В Парижский парламент можно было
принести апелляцию на решение любого суда; старинное правило, согласно
которому недовольная решением сторона могла вызвать на поединок судью,
было отменено. Тем самым подрывались основы сеньориальных судов,
закладывались принципы общегосударственной юстиции. Большинство мест в
Парламенте имели ле-гисты — выпускники юридических факультетов
университетов, активные сторонники королевской власти. Рассмотрение дел
в Парламенте осуществлялось на принципах и нормах римского права. На
первых порах короли сами участвовали в работе Парижского парламента, но
впоследствии, убедившись в его авторитете и в эффективности его
деятельности, сочли возможным прекратить его посещения.

Монетная реформа имела своей целью упорядочение денежного обращения в
стране. Поскольку первоначально некоторые крупные феодалы и отдельные
города имели право чеканить собственную монету (число сеньоров,
обладавших монетной регалией, достигало 40), монетный курс
устанавливался абсолютно произвольно, и это вносило полный хаос в
торговый оборот. Людовик IX ввел в обращение новую доброкачественную
монету, с высоким содержанием золота и серебра,

PAGE 318

В.В. Кучма

которая стала вытеснять остальные деньги и вскоре стала единственным
платежным средством для всего государства как во внутренней торговле,
так и во внешней. Естественно, что такое нововведение благоприятно
отразилось не только на королевской казне, но и на общем развитии
финансового и торгового предпринимательства во всей стране. Существенно
возросли королевские доходы, в связи с чем возникла необходимость
усовершенствования финансового ведомства. С этой целью из королевской
курии выделилась специальная Счетная палата, штат которой в основном
стал комплектоваться из числа парижских буржуа.

Укрепление власти Людовика IX внутри страны способствовало его высокому
международному авторитету. Реализуя идеал «христианнейшего государя», он
провозгласил целями своей внутренней и внешней политики мир и
справедливость. Именно ему было поручено возглавлять объединенные
вооруженные силы европейских государств во время VII и VIII крестовых
походов против «неверных». Правда, здесь он потерпел ряд неудач и в 1250
г. попал в плен к египетскому султану, откуда был освобожден за
громадный выкуп. Во время VIII крестового похода в Тунис он скончался от
чумы. В 1297 г. католическая церковь причислила его к лику святых.

Реформы Людовика IX способствовали территориальному объединению страны,
сплочению вокруг короля основной массы средних и мелких феодалов,
городского торгово-ремес-ленного населения. К концу XIII в. королевский
домен стал самым крупным феодальным владением Франции, а король — самым
могущественным из всех сеньоров. Обладая достаточной силой, чтобы
принуждать своих вассалов к повиновению, король объективно превращался в
реального носителя все большего объема государственной власти.
Юридическая доктрина того времени утверждала, что король является единым
сюзереном всех городов и верховным господином всех свободных людей. Все
это способствовало складыванию предпосылок для перерастания французской
сеньориальной монархии в новую государственно-правовую форму.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 319

2. СЕНЬОРИАЛЬНАЯ МОНАРХИЯ В АНГЛИИ

Нормандское завоевание. К середине XI в. в Англии уже господствовали
феодальные порядки, но процесс окончательной феодализации общества еще
не был завершен. Значительная часть крестьянства оставалась свободной,
феодальная вотчина не представляла собой единственную форму
хозяйствования, а господствующий класс еще не выстроился в ту
иерархическую структуру, которая была свойственна ему во Франции или в
Германии.

Во второй половине XI в. Англия подверглась нормандскому завоеванию.
Нормандское герцогство, возникшее на территории северо-восточной Франции
еще в начале X в., отличалось от других феодальных владений более
сильной концентрацией власти. Нормандский герцог располагал значительным
войском; его пешие лучники считались самыми подготовленными, а конница —
самой боеспособной в Европе. Под неограниченным контролем герцога
находилась и нормандская церковь. Нормандские феодалы не обладали правом
ведения частных войн и вступления в соглашения с иностранными
государствами; они были лишены также права чеканки собственной монеты.

С 40-х гг. XI в. правителем Нормандии являлся герцог Вильгельм
Незаконнорожденный, которого сложившаяся в герцогстве внутриполитическая
обстановка подталкивала к овладению английским престолом. Смерть
английского короля Эдуарда Исповедника (1042—1066 гг.), который в свое
время был воспитан при нормандском дворе, дала Вильгельму
непосредственный повод к вмешательству в английские дела; эти притязания
были поддержаны римским папой Александром II. Осенью 1066 г. Вильгельм
собрал под своим предводительством значительную массу французских и
итальянских рыцарей, снарядил войско, основу которого составляла
тяжеловооруженная конница, и форсировав Ла-Манш (для этого были
использованы 700 крупных транспортных кораблей), высадился на южном
побережье Англии. Против Вильгельма выступил избранный уитенагемотом
англосаксонский король Гарольд, располагавший лишь небольшой дружиной и
наспех собранным крестьянским ополчением. В решающем битве при Гастингсе

PAGE 320

В.В. Кучма

(14 октября 1066 г.) англосаксонское войско было разбито, сам Гарольд
погиб в бою. Нормандский герцог двинулся на Лондон и здесь принял корону
англосаксонских королей, возложенную на него архиепископом Йоркским.
Бывший нормандский герцог стал новым королем Англии под именем
Вильгельма I (1066—1087 гг.), впоследствии получившим прозвище
Завоевателя.

Нормандское вторжение встретило решительный солидарный отпор всего
местного населения Британии. Особенно крупные народные выступления,
возглавляемые представителями местной знати, произошли на севере и
северо-востоке страны в 1069 и 1071 гг. Вильгельм, получив юридические
права короля англосаксов, стал рассматривать участников антинормандских
выступлений как мятежников, поднявшихся против законной власти, а потому
заслуживающих самых жестоких мер подавления. Борясь с выступлениями,
продолжавшимися в течение многих лет, Вильгельм осуществлял почти
поголовное уничтожение крупной местной знати, даруя жизнь и сохраняя
поместья лишь мелким феодалам — тэнам, которые переходили на службу
завоевателям. Массовые конфискации земель сопровождались их передачей в
руки нормандских баронов (так стали называться в завоеванной Англии
крупные земельные собственники). Значительные массивы земель получали
также средние и мелкие нормандские феодалы, которые по континентальному
образцу стали называться рыцарями; нормальный размер рыцарского лена
исчислялся в 400—600 акров. Общее число нормандских завоевателей,
осевших в Англии после 1066 г., составляло около 20 тыс. чел.

При этом король, пропустив в ходе конфискаций через свои руки
практически весь земельный фонд страны, объявил себя его верховным
собственником, Вследствие этого как крупные землевладельцы (бароны), так
и мелкие (рыцари), независимо от своей национальной принадлежности,
получали землю в держание непосредственно от короля и становились его
личными вассалами, принеся ему присягу верности (общая присяга всех
ленников страны была принята Вильгельмом I в 1086 г. в городе Солсбери).
Принцип «вассал моего вассала — не мой вассал», характерный для
континента, в Англии не действовал. Здесь вся иерархическая структура
господствующего

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 321

класса была замкнута на короле, в пользу которого феодалы не только
несли военную службу (в течение 40 дней в году, выставляя определенное
количество воинов), но и обязаны были выплатой денежных взносов.
Собственный королевский домен был самым крупным из всех феодальных
владений, — он включал в себя не менее 1 тысячи вотчин (маноров) и
составлял одну седьмую (около 15 %) всех обрабатываемых земель Англии.
Кроме того, значительная часть лесов превращалась в королевские
охотничьи заповедники, в которых местным жителям запрещалось под страхом
сурового наказания (выкалывание глаз) вылавливать дичь, собирать
топливо, заготовлять строительные лесоматериалы. Заботясь о собственном
домене, королевская власть одновременно стремилась к тому, чтобы
земельные владения других феодальных собственников были разбросаны по
различным областям страны и не составляли единых компактных массивов.
Так, владения 130 крупных королевских вассалов были расположены в 2—5
графствах, 29 вассалов — в 6—10 графствах, 12 вассалов — в 11—21
графстве. Исключения не составляли и братья короля: 793 манора одного из
них были расположены в 20 графствах, 439 маноров другого — в 17
графствах. Разбросанность баронских владений, а также частые случаи их
обратных изъятий королем служили препятствием превращения баронов в
независимых властителей. Все это привело к значительной централизации
государственной власти и препятствовало возникновению сепаратистских
тенденций. В целом, английские феодалы не достигли той степени
независимости и того уровня иммунитетных прав, которыми располагали
феодалы во Франции или в Германии. По крайней мере, судебные прерогативы
английских королей всегда оставались реальными, поскольку они опирались
на королевскую монополию верховного земельного собственника. Вследствие
этих отмеченных особенностей процессы феодальной раздробленности в
Англии не получили столь яркого проявления, какое они имели в
континентальной Европе.

Общественный строй. Основные черты общественного строя Англии после
нормандского завоевания могут быть обрисованы на основе результатов
всеобщей переписи населения и земель, произведенной в 1083—1086 г.
Перепись, охватившая 34 графства, преследовала две основные цели:
во-первых, дать

PAGE 322 _

В.В. Кучма

королю точные сведения о размерах владений и доходах феодалов, чтобы
требовать с них соответствующей военной службы; во-вторых, получить
исходные данные для обложения всего населения государственным денежным
налогом (постоянным поземельным сбором стали прежние экстраординарные
«датские деньги»). Результаты переписи были собраны в т. н. «Книгу
страшного суда» (Domesday book), которая с большой точностью отразила
социально-экономическую и политическую ситуацию в стране на трех
основных хронологических рубежах: накануне нормандского завоевания,
непосредственно в момент этого завоевания и двадцать лет спустя после
него. Сам факт осуществления столь грандиозной переписи являлся ярким
свидетельством силы центральной власти, слаженности в деятельности ее
высших и местных структур. Ни в каком другом государстве Европы того
времени подобное мероприятие не могло бы быть осуществлено.

Согласно данным Книги страшного суда, население страны составляло 1,5
млн. человек; из них в деревне проживало 95 % всех жителей.
Непосредственно от короля держали свои земли около 1400 крупных светских
и духовных феодалов, принадлежавших к числу нормандской знати. От этих
последних зависели 7900 более мелких держателей, среди которых были и
представители англосаксонского населения. Основной хозяйственной
единицей почти повсеместно стала феодальная вотчина (манор), поставившая
под свой контроль крестьянскую общину. Манор в течение XI—XII вв. в
основном сохранял свой натуральный характер. Владелец манора традиционно
именовался лордом.

Основную часть зависимого крестьянства (108,5 тыс. чел.; в это число
входили лишь главы крестьянских семей) составляли т. н. вилланы, имевшие
полный надел земли (одну четверть прежней гайды, т. н . виргату — 30
акров) или его часть, а также свою долю в общинных выпасах и лугах. Они
наследственно держали свои наделы от лорда и потому выполняли в его
пользу барщину, несли натуральные и денежные повинности. Существовали и
т. н. бордарии (82 тыс. чел.), земельный надел которых был в 2—4 раза
меньше, чем у вилланов. Категория коттариев (коттеров), насчитывавшая
6800 чел., была представлена держателями мелких участков (2—3 акра),
которые были вынужде

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 323

ны искать дополнительные средства к существованию (нанимались в пастухи,
выполняли кузнечные и плотницкие работы). Самую низшую прослойку
зависимых крестьян составляли сервы (25 тыс. чел.), не имевшие земельных
наделов.

Кроме зависимого крестьянства, в Англии даже и после нормандского
завоевания сохранилась прослойка лично свободного крестьянства (сокменов
и liberi homines), общей численностью 35 тыс. чел., которые, несмотря на
статус личной свободы, состояли под юрисдикцией лорда и выплачивали в
его пользу небольшие денежные платежи, а также несли некоторые другие
повинности.

На протяжении XII в. шел процесс слияния всех этих разрозненных
крестьянских прослоек в единую категорию вилланов. Одновременно
происходила унификация их повинностей — барщины (до 3 дней в неделю),
денежного и натурального оброка. Появлялись и другие формы повинностей,
близкие к менморту и баналитетам, которые существовали в континентальной
Европе. Увеличивались и церковные поборы, в первую очередь, десятина.

Городское население составляло около 5 % от общей массы подданных
английского короля. В XI—XII вв. усиливалась экономическая роль городов
как центров ремесла и торговли. Формирующееся сословие горожан повело
борьбу за приобретение прав самоуправления. Однако эта борьба
осложнялась тем обстоятельством, что большинство городов были
расположены в пределах королевского домена и состояли в вассально-ленной
зависимости непосредственно от самого короля. Имея перед собой столь
могущественного сеньора, города не могли рассчитывать на приобретение
автономии по образцу французских коммун. Они должны были
довольствоваться лишь отдельными политическими и финансовыми
привилегиями и незначительными элементами самоуправления, дарованными
королевскими хартиями. Если же города располагались на землях частных
сеньоров, они, как правило, приобретали элементы самоуправления путем
выплаты этим сеньорам ежегодной фиксированной денежной сумму (т. н.
фирмы).

Принципы и эволюция государственной организации. Нормандское завоевание
превратило Англию в сплоченное государство во главе с сильной
монархической властью, превосходившей по

PAGE 324

В.В. Кучма

могуществу королевскую власть в любой другой стране континентальной
Европы. Это определялось обширностью королевского домена, невозможностью
концентрации земельной собственности феодалов в компактные владения,
замкнутостью на короле всей вассально-ленной системы, политической
слабостью городов, системой общегосударственных налогов, дававших королю
значительные финансовые ресурсы. Непрекращавшееся сопротивление местного
населения также подталкивало нормандскую верхушку сплотиться вокруг
короля.

Уже Вильгельмом I была создан сильный центральный аппарат, состоявший
исключительно из нормандской светской и духовной знати, который взял под
свой контроль и органы территориального управления. Достигнутая за два
десятилетия правления Вильгельма Завоевателя государственная
централизация, максимально возможная в условиях господства ленной
системы, была поставлена под угрозу после его смерти (особенно в годы
правления его крайне непопулярного сына — Вильгельма II Рыжего), когда
крупные феодалы выступили против усилившейся королевской власти, обвиняя
ее в злоупотреблениях своими сеньориальными правами. Лишь ценой
серьезных уступок баронам (им была дарована первая Хартия вольностей)
следующий король Генрих I (1100—1135 гг.) смог достичь умиротворения
страны и провести ряд серьезных преобразований в системе высших и
местных органов власти и управления.

Из королевской курии, в состав которой входили родственники и
приближенные короля, высшие должностные лица, крупные светские и
духовные феодалы (так что общая численность курии могла исчисляться
сотнями человек), был выделен Великий совет, который созывался трижды в
год (на Рождество, Пасху и Троицу) и был предназначен для того, чтобы
давать королю советы по важнейшим государственным вопросам, а также
заслушивать королевские решения и распоряжения. Обязательной силы
рекомендации Великого совета для короля не имели, но король был
заинтересован в функционировании этого органа, через который он
осуществлял контроль над политическими взглядами феодальной верхушки.
Другая часть королевской курии (т. н. Малая курия) занималась решением
конкретных дел по осуществлению судебно-админис

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 325

тративных и финансовых функций. В состав Малой курии входили по
должности высшие сановники и служащие двора (главный юстициарий,
являвшийся первым помощником короля, даже его заместителем на время
пребывания за пределами страны; канцлер — обыкновенно духовная особа,
которая из частного секретаря короля превратилась в секретаря
государственного; коннетабль, маршал и др.), а также специально
приглашенные лица из числа светской и духовной знати. Малая курия
работала, как правило, под председательством короля. Она рассматривала
судебные дела, затрагивавшие интересы короля, споры между прямыми
королевскими вассалами, принимала апелляции на решения судов в
графствах, контролировала деятельность местной юстиции и администрации.
Последняя из названных функций осуществлялась путем разъездов членов
курии по стране; для встречи этих разъездных судей местный шериф созывал
общее собрание графства. Особым подразделением Малой курии стала Счетная
палата («Палата шахматной доски»), ведавшая королевскими финансами и
возглавляемая казначеем. Палата имела два отделения — Отчетное и
Приемное. Члены обоих отделений заседали в полном составе два раза в год
(в пасхальные дни и в день архангела Михаила) и контролировали
финансовую деятельность королевских служащих на местах.

Структура местных органов строилась с учетом деления страны на графства.
Управляли графствами от имени короля специальные должностные лица —
шерифы, назначаемые из числа придворной знати, а иногда — из высшего
церковного клира. Должность шерифа давала его обладателю графский титул.
Хотя этот титул постепенно превращался в наследственный, он каждый раз
заново подтверждался лично королем; при этом графу вручался особый меч и
предоставлялось право на получение одной трети от всех доходов,
взимаемых с данного графства. Чтобы воспрепятствовать превращению графов
в независимых князей, им воспрещалось иметь собственные вотчины в своем
должностном округе.

Шерифы как представители короля в графствах, ответственные за исполнение
распоряжений высших правительственных структур, обладали всей полнотой
власти в пределах вверенных им округов, а потому располагали
соответствующим

PAGE 326

В.В. Кучма

управленческим аппаратом. Среди всех обширных функций шерифа на первом
месте по значению стояли фискальные функции. Не случайно поэтому
кандидатуры шерифов предлагались казначейством. Органом, контролирующим
их финансовую деятельность, была упомянутая выше Палата шахматной доски
(в свою очередь, очень часто сами шерифы занимали должности в этой
Палате). Кроме того, большое внимание шериф уделял судебной
деятельности. Под его председательством работал суд графства,
собиравшийся на заседания ежемесячно; время от времени практиковались и
выездные сессии этого суда. В суд графства можно было принести апелляцию
на решения сотенных и манориальных судов. Шерифу принадлежала и
полицейская власть в графстве: он обеспечивал общественную безопасность
(в частности, охранение т. н. «королевского мира»), руководил розыском,
преследованием и задержанием преступников, накладывал штрафы на
виновных. Наконец, шериф продолжал осуществлять и военные функции,
отвечая за сбор феодального ополчения, за обеспечение его вооружением и
провиантом, за оборону графства, за снаряжение военных кораблей и т.п.

Низшей судебно-административной единицей страны была сотня, во главе
которой стоял бейлиф, полностью подчиненный шерифу в осуществлении своих
фискальных и судебно-полицейских полномочий. В рамках сотни действовал
сотенный суд, возглавляемый бейлифом; сфера деятельности сотенных судов
постоянно сокращалась за счет расширения манориаль-ной юрисдикции. Сотня
составлялась из сельских общин, во главе которых стояли старосты —
констебли, отвечавшие за соблюдение общественного порядка и безопасности
на территории общины.

Некоторые крупные города Англии имели статус графств. К их числу
относился и Лондон, мэр которого, избираемый городским патрициатом, имел
права шерифа, превышающие права обычных провинциальных шерифов.
Отдельные районы Лондона обладали юридическим статусом сотен.

Реформы Генриха II Плантагенета (1154—1189 гг.). Последовавшие после
смерти Генриха I династические смуты на некоторое время затормозили
укрепление монархической власти в Англии. Страна была ввергнута в
анархию, аналогии кото

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 327

рой не знала предшествующая история страны. Однако с воцарением Генриха
II политика государственной централизации была не только продолжена, но
и значительно усилена. Главной социальной опорой реформаторской
деятельности Генриха II являлись рыцарство и городское население,
которые имели практически общие хозяйственные и политические интересы.
Политика Генриха II соответствовала настроениям широких народных масс,
которые видели в ее осуществлении прочный залог своей безопасности.
Опираясь на помощь и поддержку этих социальных сил, в полной мере
использовав свои большие финансовые ресурсы, Генрих II энергично подавил
анархию в стране, распустил отряды мятежных феодалов, приказал разрушить
незаконно сооруженные ими замки и другие укрепления (общее число таких
«незаконнорожденных» сооружений достигало 1115) и приступил к проведению
реформ, результатом которых явилось такое усиление государственной
власти и правительственной централизации, которая в ту эпоху была
совершенно недостижима в странах континентальной Европы.

Наиболее существенным мероприятием Генриха II явилась судебная реформа,
направленная на укрепление государственной юрисдикции за счет
ограничения судебно-админист-ративной власти крупных феодальных
собственников. При этом важно подчеркнуть, что господство феодального
класса над крепостным и зависимым населением практически не
ограничивалось, — наоборот, оно даже упрочивалось в связи с упрочением
феодальной собственности на землю. Подавляющего большинства населения
страны — лично зависимого крестьянства — эта реформа никак не коснулась.
Королевские суды не имели права принимать имущественные иски вилланов
против своих господ (некоторые исключения допускались лишь при
возбуждении уголовных дел), так что весь смысл судебной реформы состоял
в расширении государственной юрисдикции исключительно лишь над
свободными людьми.

Путем издания соответствующих судебных распоряжений (т. н. ассизов,
которые являлись скорее правилами для практического применения, чем
нормативными актами), король изъял из сеньориальной юрисдикции все
уголовные дела, а также значительное количество гражданских тяжб,
связанных с земельной собственностью и ленным владением. По этим катего

PAGE 328

В.В. Кучма

риям дел услугами королевских судов, проистекавших от королевской курии,
могли пользоваться все свободные люди, в т. ч. и представители знати,
заплатив за это соответствующую сумму и купив тем самым специальное
распоряжении королевской канцелярии — т. н. приказ о праве. Впрочем, все
они сохраняли по-прежнему право обращаться и в манориальные суды, и в
суды сотен и графств, так что пользование услугами королевских судов
рассматривалось не как обязанность свободных людей, но как оказанное им
«благодеяние».

Верховным судебным органом в масштабах всего государства стала
Королевская курия (Curia Regis), представленная пятью юристами,
назначаемых постоянно с 1175 г., из которых трое были светскими лицами,
а двое принадлежали к духовному званию. Резиденцией королевского суда
стало Вестминстерское аббатство в Лондоне. Несколько позже (в начале
XIII в.) королевская курия разделилась на две палаты — Суд общих тяжб
(Court of Common Pleas), координировавший деятельность всех судебных
органов, и Суд королевской скамьи (Court of King’s Bench),
специализировавшийся на рассмотрении уголовных дел и разборе апелляций;
этот суд был в распоряжении короля и постоянно находился при его особе.
Суд общих тяжб состоял из профессиональных юристов (впоследствии —
докторов права) и был наделен широкой компетенцией, касавшейся
преимущественно исков о защите земельных владений. Он мог заседать без
непременного участия короля и потому не был обязан постоянно следовать
за королем при его переездах по стране и выездах за пределы Англии.

Во второй половине XII в. окончательно оформился институт разъездных
судей. Королевские судьи стали ежегодно выезжать на места, чтобы там
рассматривать дела, затрагивающие интересы короны. В 1166 г. были
назначены два первых судьи для объезда графств; в 1176 г. их было уже до
трех десятков, а графства были объединены в 6 разъездных округов. Суд
происходил обычно в собрании графства в присутствии всех свободных лиц,
обязанных посещать эти собрания. Разъездные судьи, наделенные
чрезвычайными полномочиями (причем не только узко судебными, но и
административными и финансовыми), разбирали иски, расследовали
злоупотребления местной администрации, производили арест преступников.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 329

Королевский суд был привлекателен еще и по причине чисто процессуального
характера. Как известно, рассмотрение дел в сотенных судах
осуществлялось с соблюдением архаических процедур, при которых способы
доказательств вины в уголовных делах основывались на клятвах и ордалиях,
а имущественные тяжбы зависели от результатов судебных поединков.
Фактически здесь совершенно отсутствовало рассмотрение по существу
доводов сторон, не производилось изучения вещественных доказательств,
свидетельских показаний и других данных, имевших целью раскрытие истины.
Судоговорение представляло по существу ритуальное священнодействие,
предполагавшее точное и неуклонное соблюдение определенных обрядов,
словесных формул, использование предметов-символов и т.п. Роль суда в
сотенной инстанции в сущности сводилась к регулированию всей этой
процедуры и к произнесению приговора применительно к тому результату,
который получился после выполнения всех установленных обрядов.

Процесс, применяемый в королевском суде, был основан на инквизиционных
началах и предполагал использование института присяжных обвинителей.
Согласно двум ассизам (Кла-рендонской 1166 г. и Норгемптонской 1176 г.),
в каждом графстве и каждой сотне судебное расследование производилось
через посредство 12 полноправных людей (не исключая и феодальных
сеньоров) от каждой сотни и 4 полноправных людей от каждой сельской
общины. Эти люди приносили перед шерифом присягу, что будут говорить
правду о том, имеется ли в их сотне или деревне человек, подозреваемый в
разбое или убийстве, в укрывательстве убийц и грабителей, в
фальшивомонетничестве, фальсификации документов или поджогах. Лица,
арестованные по представлению присяжных, подлежали суду, который
производился на собрании графства под председательством королевского
судьи и поэтому рассматривался как выездное заседание королевской курии.
Если вина преступников была доказана (а для этого было достаточно
единодушия в своих показаниях всех 12 присяжных), все их движимое
имущество конфисковывалось в пользу казны, а сами они подлежали смертной
казни. В случае недостаточности улик подозреваемые были обязаны в
течение 8 дней покинуть пределы Англии. Вернуться на родину

PAGE 330

В.В. Кучма

они могли лишь по разрешению короля; если же они это делали самовольно,
они подлежали аресту.

Дальнейшая эволюция суда присяжных, основы которого закладывались
ассизами Гериха II, заключалась в том, что те 12 лиц, которые прежде
сами являлись либо непосредственными свидетелями юридических фактов,
либо имели о них достоверные сведения, постепенно дистанцировались от
своего первоначального статуса и превращались в судей, которые выносили
приговор (вердикт) на основании данных, сообщаемых другими сведущими
людьми. За подозреваемыми же закреплялось право требовать пересмотра
обвинения с помощью нового состава присяжных.

Составной частью общей программы по реформированию судебной системы
явилась попытка Гериха II ограничить значительно расширившуюся в годы
смуты юрисдикцию церковных судов. В 1164 г. он издал т. н. Кларендонские
постановления (в составе 16 статей), согласно которым король признавался
верховным судьей по делам, рассматриваемым церковными судами. Все споры
по поводу церковных назначений должны были решаться в королевском суде.
На решения, вынесенные королевскими судами, запрещалось приносить
апелляцию папе без уведомления короля. Король мог вмешиваться в выборы
церковью своих верховных иерархов; выбранный иерарх обязан был принести
королю вассальную присягу. Без согласия короля ни один из его вассалов
или чиновников не мог быть отлучен от церкви.

Кларендонские постановления были опротестованы архиепископом
Кентерберийским Томасом Бекетом, который являлся последовательным
выразителем интересов английской церкви, не желавшей поступаться ничем в
интересах государства, считавшей себя властью, не подчиненной
государству, а равной ему и даже превосходящей его. В свое время, будучи
еще светским лицом, Томас Бекет носил титул канцлера, пользовался
большим влиянием при дворе Генриха II и именно по настоянию последнего
был избран архиепископом (1162 г.). В ходе развернувшейся в дальнейшем
ожесточенной борьбы между королем и высшей церковной властью Томас Бекет
был убит четырьмя рыцарями, принадлежавшими к королевскому двору (1170
г.). Прямая вина в этих событиях самого Генриха II

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 331

не была доказана, но причастность его к убийству не вызывала сомнений. В
дело вмешался римский папа, заставивший короля под угрозой отлучения от
церкви принести публичное покаяние. Генрих II был вынужден отказаться от
реализации Кла-рендонских постановлений (1172 г.), так что вопрос о
границах церковной юрисдикции остался нерешенным. Церковный суд сохранил
свои широкие права, в т. ч. и по ряду составов светской юрисдикции
(прелюбодеяние, лжесвидетельство с присягой, ростовщичество и т.п.).
Однако ленная зависимость церковных прелатов от короля не только не была
поколеблена, но даже еще более упрочилась.

Важным следствием мероприятий Генриха II по реформированию судебной
системы явилась выработка основ т. н. общего права (common law) и
постепенного распространения его по территории всей страны. Вместо
пестрого многообразия местных норм и обычаев, применявшихся в
сеньориальных судах, судебных органах сотен и графств, формировались
общие правовые нормы, доступные пониманию каждого и потому
распространяемые на всех подданных королевства. Факт одинаковой защиты
королевским общим правом любого свободного держания (фригольда)
объективно сближал между собою экономические и политические интересы
конкретных свободных держателей (мелких рыцарей, горожан, свободных
крестьян), сглаживая юридические различия между ними и одновременно
противопоставляя названные социальные группировки зависимому населению,
остававшемуся под манориальной юрисдикцией. Решающее значение для
создания общего права имела деятельность названного выше Суда общих
тяжб. Большую роль в обеспечении правового единства страны сыграло
королевское законодательство, имевшее общеобязательный характер, а также
то важнейшее положение, что королевские суды обладали монопольным правом
на принятие образцов судебных решений, обязательных для всех нижестоящих
судов. Благодаря этим обстоятельствам процесс преодоления правового
партикуляризма в Англии стал проходить гораздо более быстрыми темпами,
чем в континентальной Европе.

Существенным направлением реформаторской деятельности Генриха II явилась
реорганизация вооруженных сил. Феодальное войско, выставляемое
королевским вассалами, которое в

PAGE 332

В.В. Кучма

1166 г. насчитывало всего 6.400 воинов, оказывалось недостаточным для
ведения широких военных акций, предпринимаемых на континенте, где король
являлся сеньором целого ряда герцогств и графств, находившихся в
напряженных отношениях с соседними владениями. Феодальные ополчения
зависели от тех магнатов, которые ими командовали; для их использования
за пределами страны король был вынужден испрашивать согласия магнатов.
Кроме того, такую армию было трудно использовать для подавления
феодальных мятежей. В целом, военная организация длительное время
оставалась той сферой, в которой зависимость короля от феодалов была
максимально высокой. Поэтому политика, имевшая своей конечной целью
обеспечение необратимой государственной централизации, не могла не
затронуть системы организации вооруженных сил, основанной на
вассально-ленных началах.

При Генрихе II утвердилось правило, согласно которому непосредственная
военная повинность вассалов могла быть заменена выплатой т. н . щитовых
денег — особого сбора, который взимался с рыцарей каждый раз, когда
предпринималась военная кампания. Став регулярными, эти некогда разовые
сборы фактически превратились в специальный поземельный налог, которым
облагались рыцарские лены. На средства, образующиеся из этих щитовых
денег, король стал вербовать наемников, для которых военная служба
превращалась в профессиональное занятие. Наемные контингенты, будучи
независимыми от феодальных ополчений баронов, превращались в полностью
подчиненные королю воинские формирования, которые король мог применять
по своему собственному усмотрению.

Одновременно Генрихом II были предприняты меры по возрождению пришедшего
в упадок народного ополчения. В 1181 г. была издана ассиза «О
вооружении», обязавшая каждого свободного человека (феодала,
крестьянина, горожанина) обзавестись вооружением сообразно с имеющимися
средствами. Тот, кто держал рыцарские лены, должен был иметь столько
металлических панцирей, шлемов, щитов и копий, сколько ленов у него
было. Любой свободный мирянин, имевший доход в 16 марок, был обязан
приобрести панцирь, шлем, щит и копье; человек с доходом в 10 марок —
кольчугу, легкий шлем и копье. Каждому горожанину и свободному общиннику
над

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 333

лежало иметь подбитый шерстью кожаный нагрудник, легкий шлем и копье.
Люди всех названных категорий должны были принести клятву верности
королю и постоянно хранить у себя установленное вооружение, не имея
права никаким способом отчуждать его. После смерти владельца названного
вооружения все оно должно было перейти к его наследнику. По первому
приказу короля все вооруженные люди должны были являться в установленные
пункты сбора и быть готовыми выступить в поход. Распределение всех
свободных людей по имущественным разрядам должны были осуществить
разъездные судьи с учетом сведений, сообщенных присяжными. Этой же
ассизой запрещалось осуществлять экспорт кораблей и строевого леса.

Возрождая старинное народное ополчение (фирд), король получал в свое
распоряжение вооруженную силу, отличавшуюся от феодальных ополчений
двумя важными с общегосударственной точки зрения достоинствами:
во-первых, командовал этими контингентами не местный магнат, а шериф
графства, т. е. должностное лицо, состоявшее на службе короля;
во-вторых, на эти ополчения не распространялся ленный обычай об
обязательной 40-дневной военной службе сеньору, так что король мог
призвать этих людей в любое время и на какой угодно срок.

К концу XII в., через полвека после начала реформ, Англия подошла со
значительно упрочившейся королевской властью, с государственным
аппаратом, строившимся на принципах бюрократизации и профессионализации,
с реорганизованной судебной системой, с укрепившимися вооруженными
силами, с оздоровленными финансами. При этом чрезвычайно важно
подчеркнуть, что если централизация власти первых нормандских королей
достигалась в основном за счет максимальной мобилизации своих
частно-правовых прерогатив, проистекавших из принесенной короне присяги
верности ее вассалами, то в характере королевской власти второй половины
XII в. все более просматривались публичные начала, освобождаемые от
сеньориальных и патримониальных оболочек. Это, однако, вовсе не
означало, что английское общество встало на путь бесконфликтного
развития. Напротив, развернувшаяся на рубеже XII—XIII вв. борьба крупных
земельных магнатов, поддержанных рыцарством и горожанами, с королевской
властью приобрела масштаб солидарного общенационального движе

PAGE 334

В.В. Кучма

ния и потому явилась причиной перехода страны к новому этапу ее
национальной государственности.

3. СЕНЬОРИАЛЬНАЯ МОНАРХИЯ В ГЕРМАНИИ

Характеристика общественно-политического развития. В

середине XI в. система раннефеодальной государственности в Германии
достигла своего наивысшего расцвета. Второй король из новой
(Франконской) династии Генрих III (1039—1056 гг.) осуществлял твердое
руководство государственной и церковной организацией страны. Он
самовластно распоряжался папским престолом, смещая и назначая верховных
понтификов по своему усмотрению. Однако уже к концу его царствования
проявились симптомы кризиса императорской власти, которые проявились в
полной мере в период полувекового царствования Генриха IV (1056—1106
гг.).

Причины этого кризиса коренились в глубоких социальных и политических
сдвигах, происходивших в Германии. Племенные герцогства (Бавария,
Саксония, Алеманния, Франкония и др.), как уже указывалось ранее,
представляли собой политические образования, оформившиеся раньше, чем
успело сложиться само Германское государство. С распадом империи Карла
Великого герцоги, опираясь на свои земельные богатства и на авторитет
среди местной знати, полностью восстановили суверенитет над своими
территориями. Попытки королей Саксонской династии установить свой
контроль над герцогствами имели лишь частичный успех. Со временем
наиболее могущественные герцогства (а также графства, являвшиеся их
частями) превращались в территориальные княжества, независимые от
королевской власти. Король обладал лишь формальным верховным
сюзеренитетом по отношению к главам названных территориальных
образований, тогда как последние располагали полнотой законодательной,
судебно-административной, фискальной и военной власти в пределах своих
владений.

Для превращения крупного церковного и светского магната во владетельного
князя требовалось два основных условия: во-первых, сконцентрировать
судебно-административные и властные полномочия по отношению к местным
жителям исключительно лишь в собственных руках, изъяв эти полномочия из
рук более мелких вотчинников; во-вторых, присвоить

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 335

себе высшие государственные прерогативы, которые осуществлялись до этого
на данной территории органами королевской власти. Естественно, что
достигнуть этих целей владетельные князья могли лишь в условиях слабости
центральной государственной власти, ее неспособности противодействовать
сепаратистским устремлениям магнатов.

Анализ экономических и политических факторов, под влиянием которых шло
развитие Германии в XII—XIII вв., показывает, что складывавшаяся здесь
ситуация благоприятствовала возникновению и укреплению центробежных
тенденций, ведущих страну к политической децентрализации. Экономические
связи складывались в Германии в рамках отдельных областей, вокруг
региональных хозяйственных центров, — здесь не возникло единого
общенационального экономического центра по образцу Парижа или Лондона.
Развитые города Германии ориентировались на внешнеэкономические связи и
не интересовались развитием рынка в масштабе страны, складывание
которого могло бы привести к экономическому и политическому объединению.
Остальные, более мелкие города были заинтересованы лишь в местной,
локальной централизации. Это обстоятельство играло наруку князьям,
способствовало увеличению их доходов за счет развития местного торгового
и ремесленного предпринимательства. Таким образом, союз королевской
власти и городов, столь свойственный Франции, в Германии не
сформировался. Что касается мелкого рыцарства, то в условиях
неразвитости королевского домена и частой смены королевских династий оно
также в основном поддерживало не короля, а территориальных князей.
Отсутствие серьезной внешнеполитической опасности со стороны
сопредельных государств не способствовало внутригосударственной
консолидации, не обязывало князей поступаться своей властью в пользу
единого военного руководителя, роль которого при постоянной военной
угрозе играл бы король. Организация завоевательных походов в Италию и на
восток, постоянная забота об общеимперской короне стали помехой единства
самой Германии, поскольку они отвлекали внимание германских королей от
решения внутригосударственных проблем. В целом, агрессивная внешняя
политика страны не только не укрепляла авторитет и влияние королевской
власти внутри страны, но, на

PAGE 336

В.В. Кучма

оборот, способствовала нарастанию княжеского партикуляризма. Близорукая
политика королей, стремившихся сокрушить одни группировки феодальных
властителей за счет иммунитетных уступок другим, в конечном счете
оборачивалась своими пагубными последствиями: поощряемые королями
магнаты, укрепив свои позиции, со временем предавали своих благодетелей
и вливались в единый фронт противников сильной центральной власти.

Эволюция королевской (императорской) власти. Последним периодом, когда
королевская власть еще обладала возможностями держать князей в
подчинении, было правление императора Фридриха I Барбароссы (1152—1190
гг.) из династии Шта-уфенов. Он полагал, что княжества могут сыграть
роль основного связующего звена единой государственной системы. Стремясь
ослабить власть наиболее могущественных князей, Фридрих I проводил
политику их дробления на более мелкие единицы, но с тем же объемом
государственной власти, как и в крупных княжествах, — по всей видимости,
он считал, что лучше иметь дело с десятком мелких, чем с несколькими
крупными княжествами. Однако эта политика, имевшая целью усилить
зависимость княжеств от императорской короны, себя не оправдала, —
напротив, она объективно способствовала укреплению территориальных
княжеств, их полному и окончательному обособлению.

При внуке Фридриха I императоре Фридрихе II (1212— 1250 гг.) духовные и
светские князья добились юридического закрепления за собой высших
государственных прав. Изданное в 1220 г. «Соглашение с князьями церкви»
подтвердило наличие в руках духовных прелатов некоторых важнейших
прерогатив, которые они уже раньше официально получили от королевской
власти или узурпировали собственными силами. За церковными князьями было
закреплено право чеканить собственную монету, собирать пошлины,
учреждать новые города. Они имели право требовать возвращения зависимых
от них людей, искавших убежища в городах других властителей. Император
давал обещание осуществлять официальное государственное преследование
людей, отлученных от церкви.

Еще более значительные привилегии были предоставлены как церковным, так
и светским князьям постановлениями

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 337

1231—1232 гг., получившими наименование «Статут на благо князьям».
Согласно этому документу император отказывался от своего права
основывать новые города и учреждать новые монетные дворы, — эти прежние
прерогативы императорской короны окончательно переходили в руки
имперских князей. Князьям официально предоставлялось право осуществлять
от своего имени высшую юрисдикцию в своих владениях, чем окончательно
разрушалось формально существовавшее судеб-но-административное единство
империи. Правда, некоторое время за королевским судом сохранялось право
принимать апелляции на решения княжеских судов, но довольно скоро и это
последнее препятствие на пути неограниченной судебной власти князей было
ликвидировано.

С прекращением династии Штауфенов (1254 г.) в Германии наступило
двадцатилетнее «междуцарствие», в течение которого общегосударственная
власть практически прекратила осуществлять свои функции и в стране
сложилась обстановка полной анархии с неограниченным господством
«кулачного права». Только в 1273 г. четверо наиболее влиятельных
имперских князей избрали на императорский престол нового короля —
Рудольфа I Габсбургского, происходившего из рода второстепенных князей.
С этих пор избирательный принцип замещения королевского (императорского)
престола в Германии стал безраздельно господствующим. Избрание
императора осуществлялось узкой коллегией князей (курфюрстов), которые
при осуществлении избирательной процедуры могли не учитывать права
наследников умерших императоров. Следовательно, на императорском
престоле мог оказаться представитель любого княжеского рода. Лишь после
1438 г. императорский титул окончательно закрепился за родом Габсбургов.
Но даже и после этого времени говорить о праве наследования
императорского престола можно лишь весьма условно, — скорее, речь может
идти лишь о праве на избрание, которое могло быть обеспечено только в
результате значительных усилий (в первую очередь, с помощью денежных
стимулов).

После периода «междуцарствия» королевская (императорская) власть
потеряла значение суверенного общегосударственного органа. Коллегия
курфюрстов, оформившаяся в XIII в. и состоявшая из семи наиболее
влиятельных светских и духов

PAGE 338

В.В. Кучма

ных князей, избирала и отстраняла императоров, а также осуществляла
некоторые другие функции верховной государственной власти. Хотя
император номинально сохранял за собой функции верховного судьи,
реальное осуществление этой власти встречало серьезные препятствия, хотя
бы потому, что имперский суд (Катте^еггсМ) состоял из имперских князей
либо их представителей. Император фактически потерял право облагать
своих подданных налогами и другими финансовыми поборами; незначительные
поступления в государственную казну шли лишь от имперских городов.
Подчинение императора курфюрстам порвало его связи с папским престолом и
привело к утрате власти над церковью, вследствие чего император перестал
наделять епископов и аббатов церковными полномочиями. В целом,
императорская власть сводилась лишь к определенной координации военной и
внешнеполитической деятельности крупных магнатов.

В еще большей степени, чем законодательства, процесс разложения
императорской власти коснулся исполнительной сферы. Германские
императоры не смогли вырастить себе опору в лице центральной и местной
бюрократии; здесь практически отсутствовал профессиональный
чиновнический аппарат, которым располагали короли Франции и Англии на
заключительных этапах сеньориальной монархии. Строго говоря, в Германии
существовал лишь непосредственный глава исполнительной власти — сам
император, тогда как общеимперского судебно-адми-нистративно-финасового
аппарата не существовало.

Организация управления в территориальных княжествах. В своем сложившемся
виде германские княжества представляли собой замкнутые политические
комплексы, обладавшие обособленной территорией, население которых в
поземельном и личном отношениях находилось в подданстве у князя.
Концентрация политической власти внутри отдельных княжеств достигалась
за счет перевода вассально-ленных отношений между князем и более мелкими
феодалами в разряд публично-правовых отношений. Пользуясь бессилием
императорской власти, территориальные князья избавились от всякого
контроля сверху и фактически приобрели полный государственный
суверенитет. Со времени «междуцарствия» императорская власть вообще
перестала предпринимать попытки установления ад

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 339

министративного контроля над территориальными княжествами. Княжества все
более внутренне сплачивались и консолидировались как самостоятельные
государственные образования на основе местных экономических и
политических связей.

Высшими органами территориального княжества являлись наследственный
князь и земское собрание (ландтаг). Центром управления являлся княжеский
двор. Существовала единая система управления сначала с помощью
министериалов, а затем княжеских чиновников. Высшие сановники и
советники составляли Княжеский совет (Ногтаг), в котором возрастала роль
профессиональных юристов, знатоков римского государственного права,
обосновывавших неограниченный характер княжеской власти.

Важнейшим условием централизации управления в княжествах было наличие в
руках князей необходимых финансовых средств. Эти средства складывались
из двух основных источников: доходов с личных княжеских доменов (оброки,
чинши, барщины) и финансовых повинностей в виде налогов и сборов,
взимаемых с местного населения. Прямой налог с имущества был введен в
XIII в. Значительные доходы княжеской казне приносили пошлины и акцизы,
поступления от различных регалий (в первую очередь, монетной), судебные
штрафы, конфискованные по суду или выморочные имущества. Князья
располагали собственным фискальным аппаратом, который зачастую
действовал более эффективно, чем императорский.

В пределах своих владений князья обладали неограниченной судебной
властью. Высшая юрисдикция изымалась из ведения вотчинных судов; в
компетенции последних оставались в основном лишь дела, связанные с
имущественными спорами крестьян между собою. Основной формой процесса в
княжеских судах являлось инквизиционное судопроизводство, оставлявшее
простолюдина без всякой правовой защиты и потому вызывавшее недовольство
и сопротивление со стороны подавляющей массы населения княжеств.

Важнейшей опорой княжеской власти являлось постоянное войско, основанное
на принципах наемничества. В качестве профессиональных наемников
выступали бывшие княжеские ленники. Второй составной частью вооруженных
сил являлось ополчение, в которое на основе всеобщей воинской повинности
призывалось крестьянское и городское население.

PAGE 340

В.В. Кучма

Централизация политической власти в княжествах сопровождалась
установлением господства князей над местной церковной организацией. На
основе соглашений (конкордатов), заключаемых с папским престолом, князья
приобретали полномочия назначать на церковные должности своих
ставленников, а также право верховной собственности на
церковно-мо-настырские земли в пределах своих территориальных владений.

Возникновение земских собраний (ландтагов) засвидетельствовано уже в
источниках первой половины XIII в. Ландтаги являлись периодически
созываемыми представительствами дворянства, духовенства и городского
населения. Однако окончательное оформление ландтагов как
сословно-представительных учреждений пришлось на последующий период
развития германской государственности.

Организация политической власти в городах. В XIII—XIV вв. произошло
окончательное разграничение германских городов на имперские и земские. К
имперским городам относились те, которые в свое время входили в состав
королевского домена (Аугсбург, Ахен, Любек и др.), а также те прежние
епископские центры, которые добились статуса «вольных имперских городов»
(Майнц, Кельн, Страсбург, Магдебург и др.). Имперские города обладали
почти той же самостоятельностью, что и территориальные княжества. Они
подчинялись только верховной власти императора, будучи обязанными
выставлять в его распоряжение ограниченные воинские контингенты,
выплачивать в королевскую казну имперский налог, обеспечивать императора
постоем и кормлением во время его пребывания в городе, — только в этом
последнем случае, находясь непосредственно в городе, император мог
осуществлять в его пределах верховную власть. Во всех остальных случаях
высшая законодательная и исполнительная власть в городе принадлежала
городскому совету и магистрату. Городской совет делился на комиссии,
ведавшие отдельными отраслями городского хозяйства и управления.
Магистрат, возглавляемый одним или несколькими выборными (или
назначенными советом) бургомистрами, являлся органом исполнительной
власти. Город чеканил собственную монету, распоряжался городским
рыночным хозяйством, облагал население налогами, осуществлял над ним
высшую юрисдикцию, возводил военные укрепления и оборони

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 341

тельные сооружения, содержал городскую стражу и контин-генты по охране
общественного порядка. Некоторые имперские города (Нюрнберг, Гамбург,
Бремен и др.) подчинили себе целые области и превратились в достаточно
крупные территориальные образования.

Так называемые земские города, расположенные на землях, принадлежавших
владетельным князьям, также в ряде случаев добились почти полной
независимости, заключив с князьями соответствующие договорные
соглашения. Отдельным земским городам также удавалось распространить
свою власть на часть княжеской территории.

В самоуправляемых городах реальной политической властью обладал
городской патрициат, представлявший интересы купечества, финансовой
олигархии и земельных магнатов. Именно из его среды формировались органы
местного самоуправления. Основная масса городского населения, несшего на
своих плечах налоговый гнет и воинскую повинность, была лишена права
участвовать в управлении городом. Такое положение приводило к
неоднократным выступлениям городского плебса против засилия патрициата
(т. н. «цеховые революции»), которые, как правило, не приводили к
радикальной смене форм городского самоуправления.

Подводя общий итог процессам государственно-правового развития Германии
в рассматриваемую эпоху, следует еще раз подчеркнуть, что в отличие от
большинства западноевропейских государств, вставших в XIII—XIV вв. на
путь политической централизации в общегосударственном масштабе,
Германия, наоборот, шла по пути территориального дробления, утраты того
государственного единства, которое было достигнуто на стадии
раннефеодальной монархии. В ней не существовало тех стимулов к
объединению страны, которые имели место во Франции или в Англии;
политическое преобладание получили не те силы, которые стремились к
государственному единению, а те, которые являлись носителями идей
децентрализации и местного сепаратизма. Императорская власть, основные
интересы которой чаще всего находились за пределами собственного
государства, не смогла парализовать эти тенденции, сплотив вокруг себя
прогрессивные элементы страны. Утратив контроль над ситуацией,
императорская власть потеряла

PAGE 342

В.В. Кучма

всякое влияние на развивавшиеся в стране общественно-политические
процессы и деградировала до положения послушного орудия в руках
могущественных владетельных князей. Осознав недостижимость возвращения
себе прерогатив высшей государственной власти, императоры полностью
переключились на проблемы собственного домена, стремясь по крайней мере
сравняться по могуществу с отдельными территориальными князьями.
Вследствие этих обстоятельств территориальная и политическая
раздробленность Германии по сравнению с другими европейскими странами
оказалась выраженной в максимальной степени. На ее преодоление
потребовалось несколько столетий, и этот процесс оказался завершенным
уже за пределами хронологических рамок феодальной эпохи.

III. СОСЛОВН^ПР^ДСГАВИТ^НАЯ МОНАРХИЯ

1. СОСЛОВНО-ПРЕДСГАВИГЕЛЬНАЯ МОНАРХИЯ ВО ФРАНЦИИ

Тенденции социально-экономического развития. Данная форма средневекового
государства во Франции пришлась на XIV—XVI вв., когда страна переживала
значительные перемены в экономике и в социальных отношениях. Бурно
развивались города, в первую очередь, на юге страны (Марсель, Бордо,
Тулуза и др.), значительно возросла численность и политическая
активность городского населения, развивались ремесла и торговля,
особенно после крестовых походов, разрушалась натурально-хозяйственная
замкнутость, укреплялись экономические и этнические связи между
различными регионами королевства. Экономические процессы (складывание
национального рынка) шли параллельно со сплочением населения в единую
культурно-территориальную общность — народность.

В связи со специализацией сельскохозяйственного и ремесленного
производства, ростом товарности крестьянского хозяйства и развитием на
этой основе товарно-денежных отношений происходила значительная
трансформация традиционных форм хозяйствования, изменялись формы
эксплуатации непосредственных производителей. Происходили существенные
изменения в экономическом и правовом положении крестьянства. Расширение
рыночных связей вызывало у феодалов потребность увеличивать поборы с
крестьян в денежной форме. Поэтому набирала силу тенденция замены
барщины и оброка денежной рентой, именуемой чиншем или цензом. К XIV в.
во Франции исчез серваж и основной формой крестьянского землевладения
стала цензива . Держатели цензивы — цензитарии —

PAGE 344

В.В. Кучма

ежегодно выплачивали феодалу строго фиксированный (но в целом по стране
постоянно возраставший) денежный ценз. Крестьянин уже не был привязан к
земле: он мог менять местожительство и профессию, в т. ч. уходить в
город. Цензива передавалась по наследству и могла даже продаваться (при
условии, что новый владелец будет нести те же повинности). Свобода
пользования цензивой ускорила процесс расслоения крестьянства,
возникновения в деревне значительной массы безземельных наемных
работников.

Следствием указанных процессов явилось почти повсеместное освобождение
крестьян от крепостной зависимости, приобретение ими личной свободы.
Раскрепощение крестьян не было оформлено каким-либо единым
правительственным актом, но приобрело характер достаточно длительного
исторического процесса. Имели место эпизоды, когда инициатива отпуска на
волю крестьян-сервов исходила непосредственно от короля, — в этом случае
последний, по сути дела, осуществлял выгодное для себя финансовое
мероприятие. Так, в 1246 г. Людовик IX Святой освободил от серважа за
выкуп одновременно всех жителей королевского селения Вилла Нова (вблизи
Парижа). Ордонанс короля Людовика X от 3 июня 1315 г. предоставил
свободу от крепостной зависимости сервам двух королевских бальяжей при
условии внесения ими непомерно высоких выкупных платежей. Выкупные
платежи освобождали крестьян только от личной зависимости; поземельные
же их повинности в пользу своих сеньоров оставались в прежнем виде.
Важно подчеркнуть, что от освобождения крестьян в первую очередь
выигрывала именно королевская власть: став лично свободными, крестьяне
переходили под королевскую юрисдикцию и увеличивали контингент
государственных налогоплательщиков.

Впрочем, и другие феодалы не только не противодействовали освобождению
крестьян, но даже иногда побуждали их выкупать свою свободу, тем самым
поощряя их хозяйственную инициативу и надеясь на увеличение своих
доходов. В целом, освобождение от крепостной зависимости вовсе не
означало улучшения положения крестьян: напротив, поборы с них возросли,
и норма эксплуатации значительно увеличилась. Дополнительные
экономические трудности, которые принесла Столетняя война с Англией
(Франции потребовалось на менее 30

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 345

лет, чтобы преодолеть урон, нанесенный войной), вызвали обострение
классовой борьбы, проявившейся в городских восстаниях (восстание в
Париже, 1356—1358 гг.) и мощной крестьянской войне (т. н. Жакерия, 1358
г.), в которой, по свидетельству хронистов, участвовало до 100 тыс. чел.

Внутри господствующего класса феодалов произошли значительные
перераспределения земельной собственности. Усилившаяся королевская
власть повела наступление против мятежной олигархии: воспользовавшись
ситуацией войны, она осуществила массовые конфискации земель крупных
феодалов, передав эти земли своим активным сторонникам из числа средних
и мелких феодалов.

Оформление сословного строя. В рассматриваемый период произошло
размежевание всех слоев французского общества на три части, а затем
консолидация каждой из этих частей в отдельное сословие, т. е.
социальную группу, обладавшую закрепленными в обычае или законе
наследственными правами, обязанностями и привилегиями.
Институционализация трех сословий не означала ликвидацию той
иерархической структуры господствующего феодального класса, которая была
характерна для предыдущих стадий развития феодального общества и
государства. Вместе с тем, оформление сословного строя сопровождалось
определенным перераспределением прав и привилегий как внутри класса
феодалов, так и между этим классом в целом, с одной стороны, и
королевской властью, с другой. Путем делегирования королю некоторой
части своих прежних сеньориальных привилегий господствующий класс
обеспечивал условия для решения королевской властью важнейшей
общенациональной задачи — создания сильного централизованного
государства, способного эффективно решать как внутренние, так и
внешнеполитические проблемы. Закрепление за определенными сословиями
юридически строго определенного объема обязанностей, прав и привилегий
было значительным шагом вперед в установлении общественного согласия, в
ликвидации базы для возникновения внутринациональных конфликтов,
выливавшихся до этого в междоусобные вооруженные столкновения. Тем самым
открывалась возможность для выработки новых механизмов мирного
регулирования общественных отношений.

PAGE 346

В.В. Кучма

Первым сословием во Франции считалось духовенство. Его консолидация в
привилегированную, элитную часть французского общества произошла в
значительной степени в результате кардинальных успехов, достигнутых
королевской властью в борьбе с главой римско-католической церкви.
Последний был вынужден признать, что французское духовенство, будучи
органической составной частью своей нации, должно жить по законам
собственного королевства, а не на основе нормативов, проистекающих
извне, от папского престола. Утверждение этого принципиальной важности
положения одновременно сопровождалось ограничением некоторых прерогатив
национальной церкви, противоречивших идее верховенства королевской
власти. Кроме того, королевская власть проводила политику, направленную
на ограничение круга королевских подданных, подпадавших под церковную
юрисдикцию.

Важнейшей сословной привилегией духовенства являлось его право на
получение десятины. Как известно, обязательное взимание десятины было
установлено еще во Франкской империи со времен Карла Великого (с 779
г.). Существовало несколько разновидностей десятин — «большая десятина»
(с урожая зерновых и виноградных культур), «малая десятина» (с урожая
огородных и технических культур) и «десятина крови» (со скота и
продуктов животноводства). Основная тяжесть десятины лежала на
крестьянстве. Помимо десятины, духовенство обладало правом на взимание
различных пожертвований в пользу церкви. Со своей стороны, само
духовенство было освобождено от выплаты всех налогов, от несения любых
государственных повинностей и выполнения различных служб (последнее,
однако, вовсе не исключало, что отдельные представители духовенства
могли привлекаться к выполнению важных государственных поручений,
выступать в качестве королевских советников, занимать ответственные
посты в государственном аппарате). Привилегией духовенства являлся и его
судебный иммунитет.

Дворянство признавалось вторым сословием, хотя по своей социальной роли
и по своему политическому значению оно превосходило духовенство. К
середине XIII в. общая численность дворянства составляла 50 тыс. чел. (2
% всего населения страны). Дворянское сословие объединяло в своих рядах
все

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 347

прослойки и группировки светских феодалов, которые некогда являлись
вассалами короля, а ныне рассматривались как его подданные. Дворянство
представляло собою наследственное сословие, проникновение в которое лиц
неблагородного происхождения (зажиточных крестьян, верхушки городского
населения) было вначале возможно, хотя и значительно затруднено. Влиться
в ряды второго сословия указанные представители крестьянства и горожан
могли вследствие скупки земель у разорившихся дворян. Впоследствии и эта
возможность была закрыта, поскольку покупка простолюдином феодального
поместья перестала автоматически приносить его новому обладателю
дворянский титул. Тем самым был завершен процесс консолидации
дворянского сословия, превращение его в замкнутую социально-правовую
группировку, отделенную резкими, непроходимыми границами от остальных
категорий населения. С тех пор дух феодальной кастовости, сословной
исключительности оказался присущим дворянскому сословию в максимальной
степени. Главная привилегия дворянства заключалась в монопольной
собственности на землю с передачей по наследству всех имущественных и
рентных прав. Дворяне обладали привилегиями на внешние регалии (титулы,
звания, оружие, одежда), обладали судебным и налоговым иммунитетом. Их
единственная обязанность (но одновременно и привилегия) состояла в
несении военной службы королю, а не персонально своему вышестоящему
сеньору.

Дворянское сословие (впрочем, как и духовенство) было далеко не
однородным. Высшая титулованная знать (графы, герцоги, маркизы, виконты
и др.) являлась основным поставщиком кадров на высшие государственные
должности и в командный состав вооруженных сил. Некоторые представители
этой части дворянского сословия еще не освободились от сепаратистских
настроений и иногда находились в оппозиции к королевской власти.
Основная же масса мелкого и среднего дворянства, вынужденная
довольствоваться существующим положением, объективно превратилась в
надежную опору королевской власти в осуществлении политики
государственной централизации.

Увеличивающееся численно городское население, а также освобождающееся от
крепостной зависимости крестьянство,

PAGE 348

В.В. Кучма

составлявшие основную производительную часть общества, консолидировались
в третье сословие (tiers etat). По своему составу третье сословие было
весьма пестрым: в его правовые рамки оказались включенными самые широкие
слои «неблагородных» категорий населения — от безземельных сельских
арендаторов до формирующейся буржуазии. Единственным критерием,
объединяющим третье сословие (разумеется, кроме статуса личной свободы),
была обязанность выплаты государственных податей и налогов, поскольку
именно третье сословие и только оно было единственным податным сословием
в стране. Никаких особых личных и имущественных прав и привилегий третье
сословие не имело; официальная идеология всячески подчеркивала именно
«низкое», «неблагородное» его происхождение. Представители третьего
сословия не имели никаких гарантий защиты своих личных и имущественных
прав как со стороны представителей королевской администрации, так и
членов двух других привилегированных сословий. Третье сословие еще не
осознало свое общенациональное единство, не выработало какой-либо
объединяющей общественно-политической программы. В отличие от двух
первых сословий, третье сословие не строило систему внутренних отношений
на принципах равенства прав своих членов. Следовательно, по всем
рассмотренным показателям третье сословие было наименее политически
консолидированным и юридически конституированным. Между тем, именно это
сословие, составлявшее подавляющее большинство (свыше 90 %) населения
страны, своими людскими и финансовыми ресурсами обеспечивало нормальное
функционирование всего общественного организма. Признавая социальную
значимость и экономический вес третьего сословия, духовенство и
дворянство были вынуждены допустить его к участию в политической жизни
страны, выделив ему соответствующее место в органах сословного
представительства.

Сословное деление общества было не только оформлено юридически, но и
получило соответствующее идеологическое обоснование. Согласно
религиозной доктрине, христианское общество должно состоять из трех
групп, одна из которых «молится за всех» (духовенство), вторая «защищает
всех» (дворянство), а третья «работает на всех» (крестьяне и
ремесленники).

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 349

Возвышение королевской власти. В начале XIV в. сеньориальная монархия во
Франции сменилась новой формой государства — сословно-представительной
монархией. Эта новая государственно-правовая форма, более высокая и
прогрессивная по сравнению с сеньориальной монархией, пришлась на
период, когда королевская власть, осуществляя политику государственной
централизации, значительно укрепила свои позиции за счет изъятия
государственных функций из рук отдельных феодальных властителей.
Усиление королевской власти было вызвано целым рядом объективных
внутриполитических и внешнеполитических причин. Во-первых, произошло
укрепление социально-экономической основы союза королевской власти с
городами, — союза, который начал складываться еще в пре-дьгдущую эпоху.
Численный рост городского населения, дальнейшая концентрация в городах
значительных денежных богатств позволила городам оказывать монархии
регулярную помощь в виде воинских контингентов и финансовых средств.
Во-вторых, вокруг короля сплотилась подавляющая часть господствующего
класса в лице мелкого и среднего дворянства. Эти категории видели в
короле единственную гарантию сохранения своего привилегированного
положения перед лицом растущего сопротивления крестьянства, подавить
которое они были не способны силами своих собственных феодально-ленных
рыцарских ополчений. Притягательным моментом для дворянства была и
возможность получить дополнительные источники доходов в виде
государственных должностей в армии и в административно-управленческом
аппарате. Наконец, государственной централизации объективно
содействовали и внешнеполитические факторы, в частности, военная угроза
со стороны других европейских держав, — в этих условиях именно
королевская власть оказывалась символом национального единства, центром
сосредоточения общегосударственных интересов.

К началу XIV в. под властью французских королей было объединено свыше 75
% всей территории страны. После присоединения Филиппом IV Красивым
(1285—1314 гг.) графства Шампани, игравшего большую роль в международной
торговле, и королевства Наварра, расположенного за Пиренеями, за
пределами королевского домена оставались только четыре наиболее крупных
вассальных владения — герцогство Бретань, графство Фландрия, герцогство
Бургундия и герцогство Гиень. Фи

PAGE 350

В.В. Кучма

липп IV затратил большие усилия на завоевание Фландрии, но ему удалось
овладеть только южной частью этой территории. Воссоединение остальных
территорий Франции в единое государство должно было стать заботой
последующих монархов.

Увеличение королевского домена сопровождалось не только расширением
полномочий монархии, но и приобретением ею нового политического
содержания. Приоритетный сеньориальный статус короля, которым он обладал
на стадии ленной монархии, сменился статусом исключительным, имеющим
публично-правовой характер; он базировался уже не на вас-сально-ленных
отношениях, а на отношениях всеобщего и безусловного подданства короне.
В XV в. безраздельно победил принцип целостности и неделимости
королевства, так что отдельные представители королевской семьи больше не
могли претендовать на выделение в их владение какой-либо части
государственной территории. Дома членов королевской фамилии (принцев)
были полностью подчинены двору короля и поставлены на службу последнему.
Престол стал наследственным в рамках существующей династии, причем
(согласно древним установлениям Салической правды) исключительно лишь по
мужской линии, со строгим соблюдением принципа старшинства, по
достижении 14-летнего возраста и при отсутствии отклонений по линии
душевного здоровья. В XVI в. к этим критериям было присоединено
обязательное требование принадлежности к католическому вероисповеданию.

Сеньориальная же власть отдельных феодалов утрачивала свой политический
характер. Феодалам было запрещено взимать налоги в свою пользу: так,
распоряжением короля Карла VII (1422—1461 гг.) был отменен сбор
сеньориальной подати (тальи) отдельными феодальными магнатами.
Одновременно было запрещено установление новых косвенных налогов в
пользу сеньоров. Король Людовик XI (1461—1483 гг.) лишил права феодалов
чеканить собственную монету под угрозой наказания за
фальшивомонетничество; отныне на территории всей страны имела хождение
только единственная королевская монета.

Феодалы постепенно лишались права содержать войсковые формирования и
вести частные войны; король приобрел право наказания своих подданных за
незаконное ношение оружия. На владения феодалов распространялось
общегосударствен

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 351

ное законодательство, существенно ограничивался их судебный иммунитет.
Парижский парламент в XIV в. получил право апелляционного пересмотра
любых дел, решенных в судах феодалов. Тем самым был окончательно
ликвидирован принцип суверенности сеньориальной юрисдикции. За королем
закреплялось исключительное право на освобождение подданных от уголовной
ответственности, право помилования и смягчения наказаний.

В процессе усиления королевской власти оказывалось неизбежным ее
столкновение с папским престолом. Хотя французские короли никогда не
признавали законность притязаний верховных римских понтификов на мировое
господство, они длительное время избегали прямой конфронтации с папами,
не чувствуя за собой общенациональной поддержки. Однако на рубеже
XIII—XIV вв. ситуация изменилась, и король Филипп IV Красивый осознал
себя вполне способным на решительные действия. Непосредственным
предлогом конфликта послужила налоговая политика Филиппа IV: готовясь к
войне с Фландрией, он потребовал от французского духовенства
соответствующих денежных субсидий на содержание королевского войска. В
1296 г. римский папа Бонифаций VIII запретил светской власти взимать
поборы с французской церкви, а духовенству разрешил отказываться от их
уплаты без своего разрешения. В качестве ответной меры Филипп IV
запретил вывоз из Франции золота и серебра, что прекратило поступления в
папскую казну денег от французского духовенства. Своей буллой 1301 г.
Бонифаций VIII пригрозил французскому королю отлучением от церкви.
Заручившись поддержкой Генеральных штатов (1302 г., — см. об этом ниже),
Филипп IV не пожалел денег на то, чтобы активизировать противников папы
в самом Риме. После смерти Бонифация VIII под давлением Филиппа IV новым
папой был избран представитель французского духовенства, архиепископ
Бордоский, принявший имя Климента V (1305 г.). В 1309 г. новый папа
перенес свою резиденцию из Рима во французский город Авиньон (на реке
Рона). Т. н. «Авиньонское пленение пап», когда они находились под полным
контролем французского королевского двора, продолжалось около 70 лет (до
1378 г.).

PAGE 352

В.В. Кучма

Решительная победа, достигнутая королевской властью над папством,
неуклонное возрастание ее авторитета как внутри страны, так и за
рубежами Франции активизировали деятельность законоведов-легистов в
плане разработки целого ряда государственно-правовых доктрин,
утверждавших идею королевского суверенитета. Легисты доказывали
приоритет светской власти над церковной, подчиненный характер
сеньориальной власти феодалов по отношению к публично-правовым
прерогативам короля, полную независимость главы французского государства
в международных отношениях. Основополагающим мотивом новой политической
доктрины французской монархии явился принцип, сформулированный в 1303 г.
легис-том Гийомом де Плэсианом, согласно которому король Франции
является императором в своем королевстве, а потому имманентно наделен
независимым положением и неограниченными правами. Согласно акту Карла V
(1372 г.) король являлся защитником публичного мира в стране, а
окружавшая его знать должна была выполнять роль его слуг в реализации
королевским прерогатив. Король провозглашался единственным источником
закона, и вследствие этого при принятии общеобязательных для исполнения
всеми его подданными законодательных актов (указов или ордонансов) он не
нуждался в совете и согласии ни своих вассалов, ни королевской курии;
исправление или изменение этих документов могло быть осуществлено только
самим королем. Признавались неоспоримыми и права короля на осуществление
высшего правосудия в стране: он мог принять к собственному рассмотрению
любое судебное дело либо поручить его разбирательство кому-либо из своих
подданных. Наконец, исключительно одному лишь королю принадлежало право
определять сословный статус своих подданных, в частности, жаловать права
дворянства.

Однако в рассматриваемый период королевская власть еще не была и не
могла быть абсолютной. Законодательная власть короля была ограничена
существованием т. н. «фундаментальных законов» королевства, касающихся в
первую очередь основополагающих принципов престолонаследия, домениальных
прав, конфессиональных проблем. Эти фундаментальные законы не были
исключительно лишь плодом теоретических изысканий легистов: будучи
зафиксированными в королевском за

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 353

конодательстве, решениях церковных конгрегаций, судебной практике, а
также закрепленными в общественном сознании, они составляли реально
действовавшее публичное право королевства. Об окончательной ликвидации
феодальной раздробленности также еще говорить было преждевременно. Даже
в пределах достигнутого территориального объединения вплоть до XVI в.
продолжали проявляться существенные различия между двумя главными
регионами страны — Севером и Югом. Южный регион, примыкающий к
Средиземноморью, превосходил Север по своему хозяйственному и
культурному развитию, однако централизация власти и унификация
государственного аппарата на Юге были выражены в заметно меньшей
степени, чем на Севере. За пределами объединенных под главенством короля
территорий еще оставались некоторые крупные феодальные владения, в
частности, герцогство Бургундия, правители которой неоднократно вступали
в военные конфликты со своими верховными сюзеренами — французскими
королями. Для того, чтобы завершить объединение страны и разрушение
государственной системы, построенной на фундаменте
сеньориально-вассальных отношений, монархия нуждалась в опоре на те
общественно-политические силы, которые готовы были ценой соответствующих
уступок в свою пользу поддержать цен-трализаторскую политику королевской
власти. Консолидиро-вовавшиеся к началу XIV в. феодальные сословия могли
объективно сыграть роль такой опоры, — именно к ним непосредственно,
через головы правителей крупных феодальных сеньорий, могла обратиться
королевская власть за денежной, военной и политической поддержкой.
Сословия также усматривали выгоды для себя в союзе с королем, и
политическим выражением такого союза, построенного на взаимном
компромиссе, явились органы общенационального сословного
представительства, возникшие в рассматриваемый период как в центре
(Генеральные штаты), так и на местах (провинциальные штаты).

Высшие органы сословного представительства. Появлению новых
государственных органов, олицетворявших форму сословно-представительной
монархии, предшествовала практика созыва расширенных заседаний
королевской курии, имевших место в период XII—XIII вв., когда для
участия в этих заседаниях могли быть приглашены представители
духовенства,

PAGE 354

В.В. Кучма

феодальных сеньоров, городских муниципалитетов. Целью указанных
ассамблей являлось стремление королей заручиться поддержкой сословий в
политике, направленной против знати. Однако начальной точкой новой
государственной формы является созыв первого общефранцузского собрания
сословий — Генеральных штатов, произошедший в 1302 г. по инициативе
короля Филиппа IV Красивого (само название «Генеральные штаты» — Etats
generaux — закрепилось за этим органом значительно позже). Важно
подчеркнуть, что созыв Генеральных штатов производился королем уже не
как феодальным сеньором, а как главой государства. При этом сословия
были созваны не по их требованию, не под их давлением, а по собственной
инициативе короля, — в этом смысле путь возникновения высшего
сословно-представительного учреждения во Франции был более типичен для
Европы, чем тот путь, которым прошла Англия (см. об этом ниже).

Филипп IV решился на созыв этого представительного органа в сложной
внутренней и внешнеполитической обстановке. В 1302 г. французская армия
потерпела сокрушительное поражение во Фландрии (битва при Куртре).
Требовались новые финансовые поступления в казну, но попытки короля
ввести прямой налог на имущество или доходы населения (в т. ч. и
привилегированного) вызвало серьезное недовольство некоторых светских и
церковных феодалов, обострило социальную напряженность в стране. Эта
напряженность усиливалась кризисными явлениями в экономике (в частности,
неурожаями), а также затянувшимся конфликтом королевского престола с
римским папой Бонифацием VIII. Именно разрешение этого конфликта и
являлось главным поводом созыва сословно-пред-ставительной ассамблеи. По
большому счету, речь шла о судьбе суверенитета французского государства.

На собрание, открывшееся 10 апреля 1302 г., были приглашены
представители всех трех сословий — духовенства, дворянства (в частности,
все прямые ленники короля, в т. ч. и владетели неприсоединенных
территорий) и горожан (последние были представлены делегациями по
два-три депутата от каждого крупного города всех сенешальств и бальяжей
королевства). Заседания проходили в недавно отстроенном Соборе Парижской
Богоматери. Обратившись к сословиям за советом

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 355

и поддержкой, Филипп IV столкнулся с оппозицией части привилегированных
сословий (особенно духовенства), а также горожан (в основном из южных
регионов страны). Тем не менее, король смог мобилизовать своих
сторонников (в первую очередь, из числа представителей третьего
сословия) и добиться в целом желательных для себя результатов, — это
вдохновило его на энергичные действия по преодолению сложившихся
трудностей. Позитивный опыт первых Генеральных штатов способствовал
тому, что в будущем к их помощи Филипп IV прибегал еще четырежды (в
1303, 1308, 1312 и 1314 гг.). Последующие короли стали практиковать
созывы Генеральных штатов также достаточно часто (во второй половине XIV
в. — чуть ли не ежегодно).

Какая-либо периодичность созыва Генеральных штатов не была установлена —
все зависело от инициативы короля, который действовал в соответствии с
обстоятельствами и собственными политическими соображениями. Нормы
представительства от отдельных сословий определялись каждый раз заново —
предыдущие созывы не могли играть роли прецедента. Принцип выборности
длительное время не был единственным способом формирования Генеральных
штатов: он был реализован лишь к концу XV в., а до этого сословия
комплектовали свое представительство на самых различных основаниях.
Титулованная знать (не ниже барона или графа), высший церковный клир
(архиепископы, епископы, аббаты крупнейших монастырей), а также
привилегированные корпорации и университеты, как правило, получали
индивидуальные приглашения; приглашенная светская знать и церковные
прелаты могли не являться сами, а прислать своих заместителей. Мелкое и
среднее дворянство, а также низший церковный клир должны были выбирать
депутатов двух привилегированных сословий из своей среды в соответствии
с разнарядками, направляемыми по бальяжам. От третьего сословия
избирались исключительно лишь представители городской аристократии
(патрицианско-бюргер-ской верхушки), обычно по 2—3 человека от города
(чаще всего это были мэр и члены городского совета — эшевены); имели
место и случаи, когда представители городов назначались королевскими
чиновниками. В среднем, около 15 % от общего состава Генеральных штатов
представляли профессиональные

PAGE 356

В.В. Кучма

юристы-легисты, закончившие университетский курс юриспруденции,
важнейшей составной частью которого было римское право; в своей основной
массе легисты избирались от горожан, но иногда и от двух первых
сословий. Крестьянство в Генеральных штатах было вообще не представлено:
считалось, что интересы крестьян выражают их духовные и светские пастыри
(т. е. депутаты первого и второго сословий). Таким образом, Генеральные
штаты отнюдь не являлись народным представительством: их классовая
сущность проявлялась с полной очевидностью. Если к тому же учесть, что
голосования проводились по сословиям, и каждое из них имело по одному
голосу, то можно придти к заключению, что и практическая деятельность
этого форума, который декларировался как орган общенационального
представительства, также имела ярко выраженный классовый характер: в
Генеральных штатах было полностью гарантировано принятие таких решений,
которые отвечали в первую очередь интересам правящих верхов —
духовенства и дворянства.

Местом созыва Генеральных штатов был, как правило, Париж, но иногда и
другие города — Тур, Орлеан, Компьень. Продолжительность заседаний
колебалась от 1—3 дней до нескольких месяцев. Иногда сословия
расходились, не приняв никакого решения. Имели место эпизоды уклонения
от участия в Генеральных штатах, их бойкота (особенно часто — со стороны
депутатов, избранных от провинций Южной Франции). Был и случай, когда
объявленное правительством собрание сословий вообще не состоялось.

Обсуждение вопросов производилось каждым сословием отдельно в рамках
своей палаты; случаи совместных заседаний, когда Генеральные штаты
выступали в качестве единой коллегии, были чрезвычайно редкими (они
имели место, например, в 1413 и 1484 гг.). Депутаты Генеральных штатов
были наделены императивным мандатом: их позиция по тому или иному
обсуждаемому вопросу была предопределена наказами, которые они получили
от избирателей. По возвращении с заседания Генеральных штатов депутаты
были обязаны отчитаться перед своими избирателями.

Если в процессе дебатов по вопросам, вынесенным на рассмотрение
Генеральных штатов, выяснялось, что позиции

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 357

депутатов всех трех сословий совпадали, общего голосования по
обсуждаемым вопросам вообще не проводилось. При расхождении позиций
производилось голосование по сословиям. Согласовав позиции своих
депутатов внутри собственного представительства, каждое сословие
подавало единый голос «за» или «против». Поскольку в окончательном итоге
всего голосов сословий было только три, возможные результаты
заключительного голосования исчерпывались чаще всего двумя вариантами —
2:1 или 3:0. Впрочем, находясь в позиции объективного противостояния
третьему сословию, духовенство и дворянство, ревностно отстаивая свои
привилегии, зачастую не могли выработать общей политической линии и
потому принимали взаимопротиворечившие решения.

Повестка дня предстоящего заседания Генеральных штатов заранее
определялась королем и не могла быть изменена депутатами. Таким образом,
работа Генеральных штатов сводилась к высказыванию мнений депутатов по
тем или иным королевским предложениям. Обычно это были вопросы военного
характера (особенно в обстановке т. н. Столетней войны с Англией,
длившейся с перерывами с 1337 по 1453 г.), а также вопросы, связанные с
внутринациональными религиозными конфликтами (они рассматривались в
1560, 1576, 1588, 1593 гг.). Согласие Генеральных штатов требовалось при
подписании ряда международных договоров. Так, в 1359 г. на обсуждение
Генеральных штатов был вынесен вопрос о вынужденном мире с Англией;
характерно, что сословия отвергли условия этого мира. В 1420 г.
Генеральные штаты отклонили условия еще одного мирного договора. Иногда
причиной созыва Генеральных штатов являлось рассмотрение проблем
престолонаследия. Король мог запросить мнение общенационального
представительства и по поводу некоторых важнейших законодательных актов,
хотя в принципе законодательные прерогативы короля не нуждались в
каком-либо подтверждении. Но чаще всего причиной созыва Генеральных
штатов была необходимость получить согласие на введение нового налога,
который в случае утверждения королевской инициативы мог взиматься в
течение всего следующего года. Традиция испрашивать у сословий
разрешения на новые налоги и сборы утвердилась со времени царствования
Филиппа VI (1328—1350 гг.) — первого

PAGE 358

В.В. Кучма

короля из новой династии Валуа. Утверждение новых налогов, как правило,
происходило достаточно легко: поскольку духовенство и дворянство
обладали налоговым иммунитетом, их согласия на обложение налогом
третьего сословия короли добивались без особого труда, и даже если
третье сословие возражало, его один голос подавлялся двумя голосами
привилегированных сословий.

В большинстве случаев высший орган сословного представительства
поддерживал королевские инициативы. Однако имели место и случаи, когда
Генеральные штаты проявляли стремление усилить свои позиции и на этой
почве вступали в открытый конфликт с королевской властью. Поражения,
которые терпела Франция на начальных этапах Столетней войны, значительно
ослабили позиции королевской власти и создали благоприятные условия для
усиления политического веса Генеральных штатов. Так, наиболее
решительную позицию Генеральные штаты заняли в 1356—1357 гг., в момент,
когда король Иоанн II Добрый оказался в английском плену после поражения
французской армии при Пуатье. Поскольку казна была пуста, а сумма выкупа
короля была определена англичанами в 3 млн. золотых экю, наследник
престола (дофин), будущий король Карл V Мудрый, созвал в октябре 1356 г.
Генеральные штаты. Депутаты, среди которых наибольшую активность
проявили представители третьего сословия (из общего количества 800
депутатов на их долю приходилось 400 мест), попытались радикально
изменить порядок управления страной, взяв верховную власть в свои руки.
Они потребовали отставки и предания суду членов королевского совета и
ряда высших должностных лиц. Из числа депутатов была сформирована
комиссия в составе 28 человек (4 прелата, 12 дворян и 12 горожан),
которые должны были контролировать решение всех вопросов, связанных с
армией, а также с назначениями на должности в государственном аппарате.
Только при этих условиях духовенство и дворянство соглашались передать в
королевскую казну до 15 % своих доходов, а горожане — выставить с каждой
сотни домов по одному вооруженному рыцарю.

Отказ дофина Карла выполнить решения Генеральных штатов привел к
выступлению городского населения столицы под предводительством главы
муниципалитета — купеческого стар

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 359

шины Этьена Марселя. Новое собрание депутатов Генеральных штатов,
созванное вопреки запрету дофина в марте 1357 г., выработало программу
радикальных реформ, известную под наименованием «Великого мартовского
ордонанса». Согласно этому проекту, Генеральные штаты должны были
превратиться в регулярно действующий орган, созываемый на сессии три
раза в год без санкции короля; его решения должны были считаться
окончательными и вступать в силу, не требуя королевского одобрения. Этот
орган, помимо расширения своих законодательных функций, должен был
получить право формирования центральных органов управления; ему должно
было принадлежать исключительное право на установление новых налогов, а
также право контроля за сбором и расходованием финансовых средств.
Однако намеченная программа не была реализована, в первую очередь,
вследствие саботажа двух первых сословий, представители которых
отказались выплачивать налоги и вообще участвовать в работе Генеральных
штатов. Возник раскол и в третьем сословии: представители провинциальных
городов отказали в поддержке столичным депутатам. Подавив восстание в
Париже и разгромив крестьянское восстание — Жакерию (1358 г.), дофин
Карл овладел ситуацией и отказался от выполнения условий Великого
мартовского ордонанса.

Еще раз значительная активизация политической роли Генеральных штатов
произошла в начале XV в., в обстановке междоусобной борьбы двух правящих
клик (бургундцев и ар-маньяков), оспаривавших власть при слабоумном
короле Карле VI (1380—1422 гг.). Созыв Генеральных штатов 1413 г.
произошел по настоянию университетской корпорации; большинство мест в
собрании получило третье сословие (в основном, представители Парижа).
Решение собрания, одобренное королем, получило наименование
Кабошьенского ордонанса, в котором содержалась программа умеренных
реформ в финансовой и судебной областях. Этот документ, состоявший из
258 статей, требовал прекращения междоусобиц, снижения налогов и
упорядочения их взимания. В ордонансе также провозглашался принцип
выборности чиновников судебно-администра-тивного ведомства, было
зафиксировано требование их регулярной отчетности перед центральной
администрацией и местными властями. Однако провозглашенный принцип
выборно

PAGE 360

В.В. Кучма

сти проводился очень непоследовательно, поскольку допускалось назначение
служащих, иногда с участием представителей Генеральных штатов. Ряд
статей Кабошьенского ордонанса защищал интересы крестьян от произвола их
сеньоров. Впрочем, большинство новелл ордонанса так и остались не
реализованными, а сам документ был отменен, когда одна из клик
(арма-ньяки) добилась победы над другой.

События 1356—1358 и 1413 гг., равно как и последующая история
деятельности Генеральных штатов показали, что наиболее динамичной частью
в составе этого органа было третье сословие. Когда в экстремальных
условиях третьему сословию удавалось завоевать лидирующие позиции в
Генеральных штатах, а первые два сословия как бы оказывались у него в
заложниках и вынуждены были (чаще всего, не по своей свободной воле)
поддерживать его предложения, политический вес
со-словно-представительного учреждения резко возрастал. Да и в обычных
условиях именно благодаря представительству третьего сословия
Генеральные штаты обладали известной самостоятельностью по отношению к
королевской власти. Свое несогласие с деятельностью королевской
администрации Генеральные штаты могли выражать в виде протестов, жалоб,
ходатайств и просьб. Им дозволялись критические высказывания в адрес
отдельных должностных лиц; они могли выступать перед королем с
мотивированными предложениями по совершенствованию административного и
финансового управления. Король был вправе прислушаться к мнению
Генеральных штатов, но эти рекомендации для короля вовсе не являлись
императивными. Известное противостояние третьего сословия двум другим
привилегированным сословиям потенциально укрепляло позиции короля,
который в этих случаях брал на себя функции арбитра в их спорах.
Разногласия в позициях сословий давали возможность королю лавировать,
сохранять свободу действий, не считаться с мнением Генеральных штатов
или даже вовсе обходиться без них, — последнее, впрочем, не вызывало
никакого общественного беспокойства. Имели место периоды, когда
Генеральные штаты не созывались в течение длительного времени, иногда по
нескольку десятилетий (например, с 1484 по 1560 гг.).

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 361

В целом, деятельность Генеральных штатов объективно содействовала росту
авторитета и политического влияния королевской власти. Когда тот или
иной акт короля получал поддержку Генеральных штатов, считалось, что он
санкционирован всей нацией в целом, и авторитет такого акта оказывался
максимально высоким. Поскольку на Генеральных штатах были представлены и
владетели неприсоединенных территорий, принятые решения были
обязательными и для них. В этом смысле Генеральные штаты являлись
своеобразным феодальным конгрессом, вырабатывавшим по инициативе короля
важнейшие принципы государственной политики. Именно в период
сослов-но-представительной монархии королевская власть стала приобретать
тот ореол выразительницы общенациональных интересов, который был
присвоен ей официальной доктриной в последующий период развития
французской государственности — в период абсолютизма.

По мере укрепления позиций королевской власти роль
сословно-представительных учреждений стала падать. По самому своему
смыслу эти учреждения являлись закономерным атрибутом определенной
исторической эпохи, когда состояние феодальной раздробленности сменялось
политической сплоченностью. С точки зрения правящих верхов Генеральные
штаты выполнили свое предназначение, обеспечив носителя верховной
государственной власти постоянными источниками доходов, необходимыми для
создания и поддержания боеготовности наемной армии и функционирования
разветвленного бюрократического аппарата управления. Людовик XI,
фактически правивший уже абсолютистскими методами, созывал Генеральные
штаты только один раз (в 1468 г.). После его смерти и вступления на
престол Карла VIII (1483—1498 гг.) была предпринята последняя попытка
возродить общенациональное сословное представительство. Выборы в
Генеральные штаты 1484 г. прошли по всем бальяжам страны; в ряде случаев
на эти избирательные собрания приглашались даже представители крестьян.
Когда ассамблея приступила к работе, было постановлено проводить
заседания штатов не по сословиям, а по секциям, отражающим
территориальное деление страны; решения должны были приниматься путем
поименного голосования. В целом, сословия заняли независимую позицию по
отношению

PAGE 362

В.В. Кучма

к правительству. В высказываниях ряда депутатов звучали идеи
верховенства власти сословий как общенационального представительства над
королевской властью. В заключительном документе, принятом на собрании,
содержались требования уменьшить налоги, упразднить талью, распустить
наемные войска, приступить к систематизации кутюмного права и т.п.
Депутаты разошлись, поверив обещанию правительства быть вновь собранными
через два года. Однако новые штаты были созваны лишь через 14 лет, а
предъявленные правительству требования так и остались невыполненными.

В XVI в. Генеральные штаты созывались уже очень редко; на весь XVII в.
пришелся только один случай их созыва. Королевская власть стала все чаще
созывать собрания т. н. нотаблей (знатных, именитых подданных), которые
были ей более послушны. Первое собрание нотаблей произошло еще в 1314 г.
и в дальнейшем они действовали параллельно с Генеральными штатами.
Нотабли назначались королем из лиц высшей светской и церковной знати,
ответственных государственных чиновников, профессоров богословия,
юристов и наиболее влиятельных представителей третьего сословия. Эти
собрания имели чисто совещательные функции и по своему юридическому
статусу не имели аналогий с Генеральными штатами. К их созыву короли
прибегали тогда, когда они желали заслушать мнение представителей нации,
но не допустить проявления против себя каких-либо оппозиционных
настроений, на что были способны Генеральные штаты, но от чего нотабли
были практически полностью гарантированы.

Провинциальные штаты. Наряду с Генеральными штатами во Франции
существовали сословно-представительные учреждения в масштабе отдельных
провинций (Прованс, Фландрия, Нормандия и др.). Исторически они
вырастали из сеньориальных курий крупных королевских ленников. Иногда
они возникали даже раньше, чем оформилось представительство сословий в
центре: так, в Беарне (на юго-западе Франции) это учреждение стало
формироваться уже в XII в. Названия этих собраний вначале были
неустоявшимися («консилиум», «парламент», «люди трех сословий» и т.п.),
и лишь в XVI в. за ними закрепилось официальное наименование
«провинциальные штаты». Уже к концу XIV в. существовало свыше 20 местных

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 363

сословно-представительных учреждений; в XV в. они имелись практически в
каждой из провинций.

Статус провинциальных штатов вырабатывался самостоятельно в каждой
отдельной области. Их состав, структура, порядок работы и полномочия
строились по образцу Генеральных штатов (но, разумеется, с
корректировкой на масштаб региона). Каких-либо организационных связей с
общенациональными Генеральными штатами местные
сословно-предста-вительные учреждения не имели.

Главная функция провинциальных штатов заключалась в санкционировании
сбора королевских налогов в пределах данной области. Как правило,
местные сословия стояли на той точке зрения, согласно которой налоги в
королевскую казну могли выплачиваться только с их официально выраженного
согласия. На этой почве имели место неоднократные столкновения
провинциальных штатов с центральным правительством; иногда местные
сословия не признавали решений Генеральных штатов и отказывали королю в
исполнении его финансовых распоряжений. Провинциальные штаты занимались
также распределением налогового обложения, контролировали осуществление
общественных работ (строительство дорог, общественных зданий, мостов,
каналов и др.).

Королевская власть первоначально рассматривала провинциальные штаты в
качестве своих союзников в борьбе против сепаратизма местной
аристократии. Однако она все чаще сталкивалась с такой ситуацией, когда
провинциальные штаты (особенно в Нормандии, Лангедоке и др.), подпадая
под влияние местной феодальной элиты, сами оказывались зараженными
сепаратистскими настроениями. Поэтому уже с середины XV в. королевская
власть встала на путь планомерного ограничения роли местных
сословно-представительных учреждений с перспективой их последующей
ликвидации. Раньше всего это удалось осуществить в отношении
провинциальных штатов Центральной Франции, где финансовые функции
перешли в руки королевских чиновников и специально назначенных лиц. В
других регионах страны (особенно на Юге) провинциальные штаты, благодаря
своим сильным финансовым полномочиям, продолжали эффективно
функционировать даже тогда, когда об

PAGE 364

В.В. Кучма

щенациональное сословно-представительное учреждение уже окончательно
сошло со сцены.

Органы центрального управления. Центральное управление в период
сословно-представительной монархии развивалось из прежней системы
управления королевским доменом. Суть происходящих здесь перемен состояла
в перерастании двор-цово-вотчинной системы управления в
общегосударственную, что сопровождалось превращением личных слуг короля
в государственных чиновников. Утвердился принцип независимости
королевских распоряжений от мнения его советников. Прежние домениальные
должности утратили свое значение и превратились в придворные титулы.
Назначение на государственные должности стало происходить, как правило,
пожизненно, вследствие чего должности приобретали новый вид особого
феодального пожалования, с тенденцией превращения этого пожалования в
наследственное. Именно в рамках рассматриваемого периода начался процесс
формирования особой социальной прослойки — «дворянства мантии»,
представители которой приобретали дворянский титул за исполнение не
военной, а гражданской службы.

Из всех должностных лиц предшествующей эпохи единственным, кто не только
сохранил, но и укрепил свои позиции, был канцлер. Эта должность была
восстановлена в 1316 г. (на протяжении почти 90 лет до этого она была
вакантной). Канцлер превратился в ближайшего королевского помощника: он
по-прежнему возглавлял королевскую канцелярию, являлся хранителем
государственной печати, составлял проекты важнейших нормативных актов
(ордонансов и эдиктов), от имени короля назначал чиновников на судебные
должности, председательствовал в королевской курии в случае отсутствия
короля. Канцлер представлял корону в Генеральных штатах и в
дипломатических отношениях.

Кадры центрального управленческого аппарата, построенного на
бюрократических началах, комплектовались в основном из незнатных, но
образованных дворян, которые своим возвышением были обязаны лично
королю. По этой причине такие чиновники являлись наиболее решительными
сторонниками королевской власти, проводниками политики государственной
централизации. Нуждаясь в деньгах, короли поощря

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 365

ли практику продажи должностей, что облегчало проникновение в
государственный аппарат зажиточных горожан и других лиц неблагородного
происхождения, которые впоследствии могли выслуживать дворянские титулы.
С их помощью короли имели возможность оттеснить аристократическую знать,
проявлявшую сепаратистские настроения, от основных рычагов
государственного управления.

Органом принятия важнейших государственно-политических решений являлся
Большой совет, функционировавший с 1316 по 1497 г. В его состав входили
24 представителя высшей светской и духовной знати, а также назначенные
королем ле-гисты, способные оказать властям квалифицированную
юридическую помощь. Совет собирался на ежемесячные заседания и принимал
решения, имевшие для короля исключительно рекомендательный характер;
состав совета мог меняться в зависимости от характера обсуждаемых
законодательных и административных мероприятий. По мере усиления
королевской власти и институционализации Генеральных штатов роль
Большого совета постепенно падала. Уже с начала XIV в. монархи
стремились ограничить круг деятельности Совета рассмотрением дел из
сферы королевской юрисдикции. После 1497 г. Совет превратился
исключительно лишь в учреждение юстиции с персоналом из числа
королевских чиновников. Еще до этого короли охотнее прибегали к услугам
более узкого Тайного совета в составе лиц, назначенных непосредственно
королем.

Местное управление. Система органов местного управления не была
единообразной по всей стране. Во вновь присоединенных территориях
(особенно если они вошли в состав королевства на основе соответствующих
договоров) зачастую сохранялась старая система, построенная на основе
местных ку-тюмов, которую центральная власть обязывалась соблюдать.
Королям не сразу удавалось провести в местные структуры своих личных
представителей, а тем более обеспечить их преобладающее влияние.
Управление присоединенными территориями чаще всего продолжало
осуществляться на первых порах местными сеньорами, которые с большой
неохотой расставались со своими традиционными привилегиями. Тем не
менее, монархия настойчиво, неуклонно и целенаправленно формировала
подконтрольные ей низовые управленческие структуры,

PAGE 366

В.В. Кучма

и этот процесс, несмотря на его замедленные темпы, имел поступательный и
необратимый характер.

Система превотств, бальяжей и сенешальств, сложившаяся в свое время в
рамках королевского домена, подверглась серьезной перестройке. Прево и
бальи постепенно теряли некоторые из своих прежних функций, в частности,
военную, что было связано с падением роли местных феодальных ополчений;
ограничивались также их финансовые и административные полномочия. Что
касается судебных дел, то бальи перепоручали их ведение особым
должностным лицам, именуемым лейтенантами. С 1498 г. назначение
лейтенантов стало прерогативой королевской власти. Назначенные в бальяж,
королевские лейтенанты фактически заменяли бальи, приобретая не только
судебные и военные, но и другие административно-управленческие
полномочия.

Несколько бальяжей объединялись в более крупные административные округа,
которые с конца XV в. стали именоваться провинциями. Для управления
провинциями направлялись должностные лица, именуемые
генерал-лейтенантами и назначаемые из числа высшего титулованного
дворянства (включая принцев крови). Они являлись представителями новой
централизованной администрации, которым были делегированы все права
короля в пределах определенного для них административного округа, а
потому были правомочны издавать обязательные распоряжения, осуществлять
помилование, разверстывать подати. Сроки пребывания в должности и объем
полномочий генерал-лейтенантов постоянно увеличивались. К началу XVI в.
число таких «губернаторств» достигло 11.

Централизация государственной власти затронула и организацию управления
городами. Короли прибегали к лишению многих городов статуса
самоуправляемых коммун, изымали у городских муниципалитетов ранее
выданные хартии. Городская юрисдикция ограничивалась параллельно с
ограничением юрисдикции сеньориальной. Представители королевской
администрации на местах, под видом установления контроля и борьбы со
злоупотреблениями, не только активно вмешивались в повседневную
деятельность городских муниципалитетов, но и стремились регламентировать
саму процедуру выборов муниципальных органов (городских советов и
пожизненно избирае

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 367

мых городских голов — мэров). На заседаниях городских советов, как
правило, председательствовал королевский чиновник. К концу
рассматриваемого периода большинство городов, формально сохранявших
элементы самоуправления, фактически были поставлены под контроль
королевской власти: их магистраты оказались включенными в общую систему
местного су-дебно-административного устройства.

Организация финансового управления. В связи с объединением страны и
распространением государственной юрисдикции на все население страны
государственные доходы значительно возросли. Тем не менее, королевская
власть испытывала необходимость в дальнейшей стабилизации финансовой
базы и значительном возрастании финансовых поступлений в казну, особенно
в связи с громадными расходами на военные нужды во время Столетней
войны.

До XIV в. основные поступления в казну шли из королевского домена и из
источников, связанных с реализацией верховных сеньориальных прав короля
(т. н. «обычные доходы»). Домениальные доходы складывались из судебных
пошлин и штрафов, из конфискованного по суду и безнаследного
(выморочного) имущества, из сборов, взимаемых при совершении различных
юридических актов, из доходов от королевской монетной регалии. Последние
из указанных доходов представляли для королей особую важность. При этом
короли не гнушались порчей монеты, стремясь увеличить финансовые потоки
за счет выпуска неполноценных (с уменьшенным золотым содержанием) денег.
Особенно широко такая практика была распространена в годы правления
Филиппа IV Красивого, за что он получил у своих современников и потомков
прозвище «короля-фальшивомонетчика». Для увеличения «обычных» доходов
короли, используя свои традиционные сеньориальные права, оказывали свое
«покровительство» городскому населению, особенно банкирам и ростовщикам
еврейского происхождения, а в оплату за такое покровительство подвергали
эти группы финансовых собственников различным поборам и конфискациям.
Очень часто финансовую подоплеку имели действия королей как «защитников
веры»: реализуя эти свои прерогативы, короли осуществляли конфискации
имущества еретиков. Большой общественный резонанс имела конфискация
имущества духов

PAGE 368

В.В. Кучма

но-рыцарского ордена Тамплиеров, одного из самых могущественных
феодальных собственников и самого крупного европейского банкира того
времени, осуществленная Филиппом IV по приговору церковного суда (1307
г.). Значительные финансовые возможности открывала замена военной службы
денежным взносом. Это давало основания королям требовать выплаты военных
налогов теми категориями населения, которые не были обременены
обязанностью непосредственной воинской службы (крестьянство, духовенство
и др.). Денежное выражение военного взноса было определено Филиппом IV в
размере одной десятой от общей суммы доходов; оценка доходности
имущества производилась королевскими чиновниками на основании показания
соседей.

Начиная с XIV в. главным источником доходов королевской казны становятся
«необычные» (нерегулярные) государственные налоги, формально
распространяемые на всех подданных королевства и уже не связанные с
прежней системой сеньориально-вассальных отношений. Наиболее динамичной
была система косвенных налогов (пошлин и акцизов). Теоретически
косвенные налоги являлись всесословными, однако на практике основная их
тяжесть возлагалась на плечи трудящегося населения. Высшие сословия
имели возможность избавиться от таких налогов: в угоду им было
установлено, что с продуктов, «произведенных в собственных владениях»,
пошлины и акцизы могут не взиматься. Филиппом IV был введен ряд новых
пошлин на продукты питания — зерно, вино и т. д. Наиболее тяжелым
являлся налог на соль — т. н. габель (la gabelle du sel), которая стала
взиматься регулярно с 1383 г. Для того, чтобы доходы по соляному налогу
не уменьшались, государство установило монополию на производство и
продажу этого продукта, а также минимальную норму его семейного
потребления, и государственные чиновники зорко следили за тем, чтобы ни
одна семья не смогла уклониться от установленной нормы.

Основным видом прямого налога являлась талья. Ее должно было выплачивать
все трудящееся население королевства. В большинстве регионов Северной и
Средней Франции талья имела вид подушного налога (taille personnelle);
на юге (Лангедок, Гиень и др.) она выплачивалась с земельной
собственности. Размер тальи в целом по стране не был унифицирован;

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 369

некоторые провинции (Фландрия, Бретань) вообще не направляли в казну
никаких налоговых сумм. С 1439 г. королевская талья стала постоянным,
ежегодно взимаемым налогом, предназначенным для содержания армии
(характерно, что это решение было принято Генеральными штатами,
созванными не в Париже, а в Орлеане, причем в собрании участвовали
только депутаты от Северной Франции, к тому же недостаточно полно
представленные). Отныне взимание тальи уже не требовало санкции
Генеральных штатов; королю было предоставлено право ее постоянного
увеличения. Постоянный рост тальи (так, за 22 года правления Людовика XI
она увеличилась в три раза) делал этот налог особенно ненавистным
третьему сословию, являвшемуся ее единственным плательщиком.

Деление налогов на «обычные» и «необычные» вызвало существование двух
параллельно действовавших систем органов финансового управления.
«Обычными» поступлениями ведала т. н. Счетная камера, выделившаяся из
состава королевской курии. Она сложилась еще в XIII в. и в
рассматриваемый период состояла из 30 чиновников, половина из которых
являлась светскими, а вторая половина — лицами духовного звания;
возглавлялась Счетная камера двумя президентами — светским и духовным.
Деятельность палаты находилась под надзором королевского контролера.

Сбор «необычных» доходов осуществлялся в рамках особых финансовых
округов (генеральств, на которые была разделена территория королевства).
Во главе этих округов были поставлены генералы финансов, наделенные
соответствующими административно-налоговыми полномочиями. Первоначально
генералы финансов избирались Генеральными штатами, но со времени
царствования Карла V (1364—1380 гг.) они стали назначаться королем.
Генералы финансов руководили своими округами из столицы, отвечая главным
образом за сбор королевской тальи; на местах их представляли помощники
(элю), ведавшие в основном сбором косвенных налогов и акцизов.
Независимость генералов финансов от Счетной палаты существовала на
протяжении всего XV в. Лишь в XVI в. была введена должность
сюринтенданта, который стал координировать деятельность всех финансовых
органов. Возглавляемый им Совет по финансам занимался составлением
государственного бюджета

PAGE 370

В.В. Кучма

и контролировал его исполнение. В 1523 г. в результате радикальной
реорганизации органов финансового управления была создана единая
государственная казна. Ее возглавил казначей, подчинявшийся только
королю.

Организация вооруженных сил. Важнейшим показателем централизации
французского государства на стадии сословно-представительной монархии
явилось создание сильной армии, которая подчинялась непосредственно и
исключительно лишь королю и не зависела от военных сил местных
феодальных сеньоров. Она могла формироваться двумя основными способами —
путем привлечения на военную службу контингентов наемников (в т. ч. и
иностранных) и путем рекрутских наборов. В обоих случаях необходимым
условием жизнеспособности такой военной организации было наличие в руках
короля значительных финансовых средств. Как уже было показано ранее,
оздоровление финансовой системы, начавшееся в XIV в., создавало
благоприятные условия для реорганизации национальных вооруженных сил.

В результате важнейших общественно-политических процессов, происходивших
во французском обществе рассматриваемого периода, была создана новая
социальная база комплектования королевской армии. Значительные военные
контин-генты смогли поставлять города; освобождавшееся от крепостной
зависимости крестьянство также стало активно привлекаться к исполнению
воинской повинности. На изменение характера военной организации повлияли
и процессы, протекавшие в ее материально-технической базе. Развитие
огнестрельного оружия привело к тому, что в XIII—XIV вв. конное
рыцарское войско утратило свое первостепенное значение и в качестве
основного рода войск вновь выдвинулась пехота. Большое развитие получил
новый род войск — артиллерия, без применения которой стало невозможно
овладевать крупными, хорошо укрепленными городами. Само собой
разумеется, что развитие артиллерии было совершенно невозможно в рамках
старой феодально-рыцарской системы.

Уже в XIV в. наемное войско французского короля превосходило по
численности ленные феодальные контингенты. В период Столетней войны
короли стали прибегать к найму воинских частей, которые формировались
отдельными военачаль

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 371

никами-кондотьерами. Эти военачальники вербовали под свое командование
солдат и офицеров, с которыми расплачивались либо деньгами, полученными
от правительства, либо определенной частью военной добычи, захваченной в
ходе боевых действий. Отряды наемников, наводнившие страну, вызывали у
местного населения не меньший страх, чем английские оккупанты. Поэтому в
1445 г., когда Столетняя война уже близилась к завершению, Карл VII
издал ордонанс о создании постоянного конного войска из числа местных
уроженцев. Всего было сформировано 15 воинских формирований, получивших
наименование «ордонансовых рот» (или «отрядов приказа»). Каждая
ордонансовая рота состояла из 100 копий; каждое копье включало в свой
состав 6 человек: одного жандарма (конного латника-рыцаря), одного
кутильера (легковооруженного конника, прислуживающего жандарму), одного
пажа (среди которых могли быть и подростки) и трех аршеров (конных
лучников). Таким образом, общая численность всего конного войска
исчислялась в 9 тыс. чел. Ордонансовые роты не являлись национальным
французским войском, поскольку в их составе было много иностранных
наемников (швейцарцев, шотландцев, испанцев, немцев). Все они получали
денежное содержание по контракту (из средств установленной в 1439 г.
королевской тальи) и натуральное довольствие из местных средств городов
или сельских приходов, где они были расквартированы. Жалование этих
военнослужащих не было одинаковым: так, жандарм получал в два раза
больше, чем лучник, кутильер меньше лучника, а паж меньше кутильера.

В 1448 г. правительство приступило к организации пехотного войска,
формируемого на основе всеобщей воинской повинности. Каждые 50 дворов
должны были выставить и вооружить одного пехотинца, который должен был
по воскресеньям упражняться в стрельбе из лука или арбалета и несколько
раз в год являться на военный смотр. В мирное время он и его семья
освобождались от уплаты подушного налога, а в военное время каждый
«вольный стрелок» получал ежемесячное денежное содержание. Общая
численность пехотных контингентов устанавливалась в 16 тыс. человек. Они
сводились в роты по 500 чел. в каждой; во главе каждой роты стоял
капитан, приносивший королю клятву верности.

PAGE 372

В.В. Кучма

Организация сухопутной армии из названных «вольных стрелков» себя не
оправдала: находясь в своих хозяйствах, они были слабо связаны друг с
другом, что не способствовало их качественной военной подготовке. Конные
же ордонансовые роты, внутренняя организация которых претерпевала в
дальнейшем существенные изменения, просуществовали во Франции в течение
длительного времени.

Еще в правление Филиппа IV в составе вооруженных сил был создан военный
флот в количестве 50 боевых кораблей. Флот состоял под командованием
адмирала, который обладал судебными полномочиями не только над своих
непосредственными подчиненными, но и в отношении населения близлежащего
морского побережья, где этот флот базировался.

Верховное военное командование вооруженными силами государства
окончательно сосредоточилось в руках короля: принцип личной военной
службы со стороны всего дворянства непосредственно королю окончательно
утвердился в период Столетней войны. Отдельным феодалам было запрещено
набирать собственные наемные отряды, сооружать военные укрепления,
отправляться на войну за пределы Франции. Высшей военной должностью была
должность коннетабля, которому подчинялись маршалы отдельных воинских
формирований. Офицерские должности в армии замещались преимущественно
лицами дворянского происхождения. Назначение офицеров, их перемещение по
службе и увольнение в отставку являлись исключительной компетенцией
правительства.

Судебная система еще не превратилась в самостоятельную отрасль
управления, хотя уже наметилась определенная тенденция отделения
судебных органов от административных. С наибольшей наглядностью эта
тенденция проявлялась на уровне высших судебных учреждений (например,
Парижского парламента), но не действовала в судах местного значения.
Судебная власть в государстве проистекала от короля. Королевская
юрисдикция вытесняла сеньориальную и значительно ограничивала церковную.
В течение XIII—XIV вв. из ведения вотчинных судов была изъята вся
уголовная юрисдикция, а компетенция по гражданским искам была ограничена
главным образом делами, связанными с держанием земли. Обоснование
расширения королевской юрисдикции нашло в сформулированных легистами
принципов «превентивного права» и «королевских

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 373

случаев». Согласно первому из этих принципов королевский суд обладал
правом затребовать к своему рассмотрению любое дело из сеньориального
суда еще до того, как оно будет рассмотрено сеньором, — этим создавалась
возможность значительного сокращения сферы сеньориальной судебной
юрисдикции. Согласно второму принципу все дела, затрагивающие интересы
короны, а также относящиеся к вопросам охраны общественного спокойствия
и мира, составляли исключительную компетенцию королевских судов, так что
от их рассмотрения сеньориальные суды отстранялись полностью.

Церковный суд в значительной степени утратил черты сеньориальной юстиции
и превратился в специальный суд по делам особой предметной и
персональной подсудности. Сложилось несколько инстанций церковных судов.
Низшую инстанцию олицетворяли специальные уполномоченные епископа
(официалы); второй инстанцией был суд архиепископа, третьей — суд
кардинала. Высшей судебной инстанцией по делам канонического характера
был суд римской курии. Подсудность церковных судов постоянно сокращалась
в пользу королевской юрисдикции. Уже Филипп II Август лишил епископов и
аббатов права суда по делам о клятвопреступлении светского характера,
изъял из ведения церковных судов дела о ленах, лишил церковь права
опекать вдов и стариков. В дальнейшем шло значительное ограничение
церковной юрисдикции в основной области ее компетенции — области
брачно-семейных отношений. В ведении церковных судов в основном
оставались дела о религиозных преступлениях, но королевская власть
присвоила себе право вмешательства и в эту сферу, неоднократно организуя
масштабные процессы над еретиками. Было значительно урезано право
церковного убежища. Королевская власть строго следила за деятельностью
церковных судов, применяя и в их отношении принцип «превентивного
права», равно как и право на разбор апелляций.

В окончательном виде сложившаяся система королевских судов приобрела
следующую структуру. Низший уровень был представлен судом прево,
рассматривавшим мелкие уголовные и гражданские дела, в которых сторонами
являлись представители непривилегированных сословий. Аналогией суда
прево в городах являлись суды городов, на неприсоединенных терри

PAGE 374

В.В. Кучма

ториях — превотальные суды владетелей данных территорий. Среднюю ступень
представлял суд бальи, который рассматривал более серьезные дела
уголовного и гражданского характера, затрагивавшие интересы дворянского
сословия. С XV в. ба-льяжные суды работали под председательством
лейтенанта. Аналогией суда бальи, функционировавшего на основной
территории страны, был суд сенешалов в регионах Юга.

В качестве высшего специализированного судебного учреждения королевства
окончательно утвердился Парижский парламент. Он мог выступать судом
первой инстанции при рассмотрении дел пэров королевства — наиболее
знатных вассалов короны (к концу XV в. число пэров достигало 26), а
также особо важных уголовных и гражданских дел (в частности, по
«королевским случаям»), изъятых из нижестоящих судов в порядке
превенции. Кроме того, Парижский парламент был апелляционной инстанцией
по отношению ко всем другим королевским судам: действуя в этом качестве,
он мог пересматривать решения и приговоры всех нижестоящих судов по
существу, с новой проверкой всех ранее рассмотренных или вновь
представленных доказательств.

Судьи Парламента первоначально назначались королем преимущественно из
лиц, принадлежавших к светской и церковной знати. Включаемые в его
состав легисты на первых порах играли роль советников и юрисконсультов,
но позднее также могли быть назначены на должности судей. В связи с этим
феодальная знать оказалась оттесненной с руководящих позиций в
Парламенте, вследствие чего он все более утрачивал генетические связи с
королевской курией и превращался в одно из бюрократических учреждений
централизованного государства с фиксированным числом членов (около 100
чел.). В 1319 г. прелатам церкви было запрещено участвовать в работе
Парламента. К концу XIV в. принцип выборности был распространен на всех
советников Парламента. В начале XV в. на смену принципа выборности
пришел порядок кооптации: члены Парламента сами определяли нескольких
кандидатов на должность, а затем один из них окончательно утверждался
королем. Таким же порядком стал избираться и президент Парламента (эта
должность известна с 1366 г.). Получила распространение практика продажи
парламентских должностей. С 1467 г. должности членов Парламента стали
пожизненными. Усложнилась орга

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 375

низационная структура Парламента: помимо основной палаты — Большой (или
Судебной), существовало несколько следственных палат и палат прошений.
Конкретное ведение процессов в Парламенте осуществлялось особыми
королевскими чиновниками — прокураторами и адвокатами. В XV в. Парламент
получил право участвовать в назначении этих должностных лиц, предлагая
королю соответствующие кандидатуры. Участие короля в заседаниях
Парламента не являлось обязательным; впрочем, если он проявлял такую
инициативу, ему не могло быть отказано.

Не ограничиваясь чисто судейскими функциями, Парижский парламент в
первой половине XIV в., воспользовавшись временным ослаблением
королевской власти, приобрел право регистрации королевских ордонансов и
других актов, а с 1350 г. такая регистрация была вменена ему в
обязанность. Отныне все нижестоящие судебные учреждения при вынесении
своих решений могли руководствоваться только зарегистрированными
королевскими актами. Такая процедура, внешне имевшая чисто технический
характер, на самом деле открывала перед Парламентом перспективу
активного вмешательства в текущий законодательный процесс путем
торможения введения в силу новых актов центральной власти. Признав, что
новый акт содержит юридические неточности или в силу несоответствия
общему духу законодательства страны имеет «антизаконный» характер,
Парламент мог заявить адресованное правительству мотивированное
возражение (ремонстрацию) и отказать такому акту в регистрации.
Ремонстрация могла быть преодолена только личным участием короля в
заседании Парламента.

Впрочем, в большинстве случаев Парижский парламент занимал по отношению
к правительству лояльную позицию. Общий положительный баланс его
взаимоотношений с монархией был учтен при создании местных парламентов,
которые либо учреждались заново во вновь присоединенных провинциях, либо
преобразовывались из учреждений, традиционно существовавших в старых.
Всего сложилось до 20 местных парламентов, которые рассматривали
наиболее серьезные (на уровне провинций) уголовные и гражданские дела, а
также осуществляли постоянный судебный контроль над прево, бальи и

PAGE 376

В.В. Кучма

сенешалами. Правом ремонстрации провинциальные парламенты наделены не
были.

Судопроизводство в королевских делах всех инстанций носило главным
образом инквизиционный характер, предполагавший отказ от публичности и
гласности. Материалы допросов оформлялись письменно. Проявилась
тенденция выделения предварительного следствия в особую стадию судебного
процесса. В XIV в. возник новый специальный орган уголовного
преследования и обвинения — прокуратура. Она вела свое происхождение из
группы особо доверенных лиц короля (прокураторов), имевших своей задачей
следить за соблюдением интересов короля в деятельности судов любого
уровня — общегосударственных или местных. Впоследствии эти
наблюдательные функции были дополнены обязанностью прокураторов
поддерживать обвинение при рассмотрении любых дел, которые прямо или
косвенно затрагивали интересы короны, отождествляемые с
общегосударственными интересами.

Заключительным этапом сословно-представительной монархии во Франции
являлось царствование Людовика XI (1461— 1483 гг.). Он энергично
продолжил политику своих предшественников, направленную на ликвидацию
политических основ феодализма, на окончательное преодоление
территориального и сословного сепаратизма. В начале правления Людовика
XI основным противником монархии продолжала оставаться Бургундия,
сплотившая вокруг себя ряд прилегающих феодальных владений и
возглавившая государственное объединение («Великую Лотарингию»), которое
не уступало по величине территории Французскому королевству. Поражение
от французских войск и гибель бургундского герцога Карла Смелого в
сражении при Нанси (1477 г.) привели к распаду возглавляемого им
политического союза. Вхождение герцогства Бургундского в состав Франции
в основном завершило процесс национального объединения страны. В состав
королевства в 1481 г. был включен Прованс с крупным средиземноморским
портом Марселем. Преемником Людовика XI Карлом VIII в 1491 г. было
присоединено и герцогство Бретань; это событие принято считать датой
окончательного политического объединения территории Франции.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 377

В XVI в. Франция вступила крупнейшим по территории и количеству
населения централизованным государством Европы. Территориальная
разобщенность отдельных частей королевства была полностью ликвидирована,
а законодательство, юрисдикция и податная система короля безоговорочно
распространялись на всю страну. Вместе с экономическим и политическим
объединением страны шло формирование общего языка, складывание единой
национальной культуры. В государственно-правовой организации страны все
отчетливее проявились предпосылки для перерастания
сословно-представительной монархии в монархию абсолютную.

2. СОСЛОВНО-ПРЕДСТАВИТЕЛЬНАЯ МОНАРХИЯ

В АНГЛИИ

Особенности сословной структуры. К началу XIII в. бароны, составлявшие
высшую прослойку господствующего класса Англии, были связаны в пользу
своего верховного суверена — короля — значительными финансовыми и
личными обязательствами, невыполнение которых могло повлечь конфискацию
баронских земельных владений в пользу государственной казны. Феодальная
знать Англии не смогла превратиться в замкнутое наследственное сословие
князей, обладавших самостоятельными территориальными владениями.
Иммунитетные права баронов, и без того достаточно ограниченные, к тому
же могли быть оспорены в судебном порядке (на основании Глостер-ского
статута 1278 г.). В целом, высший дворянский титул в Англии давал его
обладателю гораздо меньше привилегий, чем те, которыми обладало
дворянство в странах континентальной Европы. Однако политический вес
крупных земельных магнатов, несмотря на их малочисленность, был весьма
значительным. Борясь за его дальнейшее увеличение, бароны объективно
сталкивались с королевской властью, которая располагала максимально
высокой для системы вассально-ленных отношений степенью централизации.
Именно в конфронтации монархии с баронами заключался основной
социально-политический конфликт рассматриваемого периода, — конфликт,
определивший общее направление эволюции английской государственности от
сеньориальной к сословно-представительной монархии. Бли

PAGE 378

В.В. Кучма

жайшими союзниками баронов в борьбе с королем выступали высшие прелаты
церкви — архиепископы, епископы, аббаты крупных монастырей.

Опорой королевской власти в ее конфликте с высшей светской и духовной
знатью объективно выступали прослойки средних и мелких феодалов,
составлявшие до 75 % от общей массы господствующего класса. Обладая
сравнительно небольшими земельными наделами, они стремились извлечь из
них максимум доходов путем совершенствования форм хозяйствования,
применения самых прибыльных его форм. Поместья мелких и средних феодалов
имели тесную связь с рынком, в них преобладала денежная рента, кое-где
применялся наемный труд. И в экономическом, и в политическом смысле эта
часть господствующего класса являлась носителем прогрессивных тенденций.
Из ее рядов формировались кадры государственных служащих, являвшихся
ревностными сторонниками государственной централизации. Вместе с тем,
среднее и мелкое дворянство стремилось добиться сокращения налогов и
поборов в казну, ограничения произвола местной королевской
администрации.

Условия экономической жизни сближали интересы среднего и особенно
мелкого дворянства с интересами верхушки крестьянства и горожан.
Разбогатевшие крестьяне-фригольдеры имели возможность приобрести
рыцарское земельное владение и по достижении 20 (впоследствии 40) фунтов
стерлингов годового дохода влиться в низшие слои феодалов. Напротив,
система майората выталкивала младших дворянских сыновей из категории
землевладельцев, заставляла их вливаться в ряды других сословий —
духовенства и горожан. В целом, английское дворянство было гораздо более
подвижным и менее замкнутым, чем дворянство Франции или Германии.
Учитывая это обстоятельство, государственное законодательство не
проводило принципиальных различий между дворянскими и недворянскими
элементами в среде мелких земельных собственников.

Что касается основной массы крестьянского населения (вилланов), то оно,
продолжая выполнять сеньориальные повинности в пользу своих вотчинников,
одновременно привлекалось и к выполнению государственных повинностей —
нало

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 379

говой и военной, а также частично вовлекалось в королевскую юрисдикцию.

Городское население, как и на континенте, объективно являлось носителем
централизационных тенденций. Наиболее значительные города пользовались
самоуправлением; их число к началу XIII в. составляло около 80, а на
протяжении столетия возросло еще на 113. Однако раннее развитие в Англии
сильной центральной власти обусловило большую зависимость городов от
короля, чем это имело место во Франции и Германии. Правительство
контролировало избрание городских должностных лиц, располагало правом
отнять у городов их привилегии. Недовольство горожан вызывал постоянный
рост налогов, размер которых определялся совершенно произвольно. В самих
городах углублялось имущественное расслоение, препятствовавшее выработке
единой политической линии городского сословия. В целом, в последующих
общественно-политических событиях, развернувшихся в XIII в., городское
население Англии сыграло существенно меньшую роль, чем та, которая
выпала на долю соответствующей социальной категории во Франции.

Таким образом, в начале XIII в. в Англии сложились предпосылки для
перехода к новой государственной форме — со-словно-представительной
монархии. Однако в отличие от Франции, где инициативу реализации этой
новой формы взяла на себя королевская власть, английские короли не
проявляли готовность привлекать сословия к решению важнейших
общественно-политических вопросов. Это объяснялось тем обстоятельством,
что проблема политического объединения страны, столь жизненно
необходимая для Франции, в Англии вообще не стояла в повестке дня (как
известно, в период сеньориальной монархии Англия практически избежала
состояния феодальной раздробленности). Усиление государственной
централизации также не составляло актуальную политическую проблему,
поскольку уровень этой централизации был достаточно высоким и в период
господства ленной системы. Поэтому доступ английских сословий к
активному участию в политической жизни был достигнут не вследствие
добровольного волеизъявления королевской власти, а путем энергичных
усилий со стороны самих этих сословий, в ходе острых
социально-политических конфликтов, принимавших даже форму гражданской

PAGE 380

В.В. Кучма

войны. Инициативу борьбы с королевской властью взяли на себя верхи
господствующего класса — бароны и высший церковный клир. В отличие от
баронских выступлений XI — XII вв., имевших характер обычных феодальных
мятежей, общественно-политические движения XIII в. осуществлялись силами
широкого общенационального фронта, объединившего в своих рядах не только
крупных земельных магнатов, но и прослойки среднего и мелкого
дворянства, а также верхушечные категории крестьянского и городского
населения. В общем итоге сложившаяся в Англии сословно-представительная
система знаменовала собой политическую победу сословий над королевской
властью.

h

h

h

h

h

h

??y?¤?$??$

h

h

h

h

h

Z

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

????¤?$??$??C–C?C?C C4U6U>U@UFUHUaeeee?eoeoeue?ue?ue¤ue¦ue¬ue®ueoe

o

h

h

h

h

oe

h

h

h

h

h

h

h

h

J

X

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

h

?

h

h

h

h

h

h

U

Ue

ae

ae

i

i

h

h

h

h

h

4

U

?

H

h

h

h

>

@

-@

&@

(@

.@

0@

?C

1/4C

AEC

h

h

h

h

1/4?

@

2@

JC

BI

?J

PQ

fQ

|Q

?X

$c

„c

?c

Ih

?o

uet

u

(u

a{

ue|

~†

TH†

o†

?‰

????¤?$??$? пользу римской курии. В этой экстремальной ситуации бароны
всего королевства, заручившись поддержкой высшего духовенства, отреклись
от вассальной верности своему монарху, вооружились и двинулись против
Иоанна. Солидар

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 381

ность с баронами выразили рыцари и городской патрициат Лондона. 15 июня
1215 г. Иоанну были предъявлены статьи Великой хартии вольностей, к
которой он был вынужден приложить свою печать. Достигнув победы над
королевской властью, оппозиционные силы закрепили эту победу особым
договором, который связал короля с остальным обществом некоторыми отныне
и навсегда неуничтожимыми обязательствами.

Великая хартия вольностей (лат. Magna Charta Libertatum, англ. The Great
Charter) включала 63 статьи, весьма различных по содержанию и не
сведенных в какую-то логическую систему. Образцом для ее составителей
явились предшествующие хартии вольностей, издаваемые со времен Генриха
I, но по своему содержанию она была гораздо шире своих более ранних
аналогов. Общий смысл анализируемого документа состоял не столько в
провозглашении свобод, сколько в закреплении привилегий, предоставляемых
участникам антикоролевской оппозиции, — баронской олигархии, светским и
церковным феодалам, верхушке городского патрициата, — которые
совместными усилиями ограничили королевский произвол и тем самым
способствовали укреплению английской национальной государственности.

Ст. 1 Хартии подтверждала существовавшие ранее привилегии и свободы
церкви и всего духовенства, гарантировала их права и вольности, в
частности, свободу церковных выборов.

Центральное место в документе занимают статьи, ограждавшие привилегии
баронов как непосредственных держателей короны и в соответствии с этим
ограничивавшие произвол короля в реализации им своих сеньориальных прав.
Баронские лены объявлялись свободно наследуемыми владениями. В случае
смерти барона его совершеннолетний наследник принимал на себя все ленные
права и обязанности, выплатив в пользу короля обычный рельеф, который не
должен был превышать 100 фунтов; размер рельефа за рыцарский лен не
должен был превышать 100 шиллингов (ст. 2). Несколько следующих статей
Хартии (с 3 по 8) решали вопросы, связанные с опекой над
несовершеннолетними королевскими вассалами, а также с имущественными
правами наследниц и вдов королевских держателей. Ст. 12 устанавливала
границы королевского произвола в реализации обязанности баронов
оказывать королю экстра

PAGE 382

В.В. Кучма

ординарную финансовую помощь. Последняя могла быть затребована королем
лишь в трех случаях: при выкупе короля из плена, при возведение в рыцари
его старшего сына и при выдаче замуж первым браком его старшей дочери.
Подчеркнув, что указанная денежная помощь должна быть умеренной, Хартия
присоединила к потенциальным плательщикам этих денег и жителей города
Лондона. Решение вопроса о выплате всех остальных денежных сборов, кроме
трех вышеперечисленных, а также об обложении т. н. «щитовыми деньгами»
должен был решать особый «Совет королевства». Из перечня его участников,
содержащегося в ст. 14, следовало, что данный совет фактически
представлял собой прототип будущей палаты лордов. И хотя в указанном
составе «Совет королевства» никогда не собирался, принципы его
формирования, заложенные в Хартии, оказались вновь востребованными через
несколько десятилетий при формировании английского парламента.

Через призму баронских интересов были преломлены и требования Хартии об
ограничении королевского произвола в осуществлении судебной и
полицейско-административной власти. Ст. 17 провозгласила, что процесс
отправления правосудия должен быть отделен от самой личности короля:
общие тяжбы должны разбираться и решаться в одном определенном раз и
навсегда месте (конкретно — в Вестминстере), а не следовать за королем.
В ст. 18 и 19 постановлялось, что расследование споров о земле,
производимое с участием разъездных судей, будет впредь осуществляться
только в тех графствах, где лежат эти земли. Налагаемые королем штрафы
должны были соответствовать тяжести проступка и не должны быть настолько
чрезмерными, чтобы привести наказуемого к разорению (ст. 20). При этом
графы и бароны могли быть оштрафованы только с согласия пэров, т. е.
лиц, равных им в сословном отношении (ст. 21), — основной смысл статьи
состоял в ослаблении судебных прерогатив короны, поскольку высшая
феодальная знать изымалась из-под юрисдикции королевских судов, где
действовал институт присяжных заседателей. В ст. 23 проводился принцип
отделения судебной власти от административной; согласно ст. 45 на
должности судей, а также шерифов, констеблей и бейлифов впредь должны
были назначаться только лица, «сведущие в праве и имеющие желание его
применять». В ст. 34 про

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 383

возглашалось восстановление некоторых сеньориальных прав баронов,
ущемленных в результате расширения королевской юрисдикции: в частности,
воспрещалась практика приказов, выданных монархом, о перенесении исков о
собственности из курии барона в королевскую курию; тем самым
ограничивалось вмешательство короля в споры крупных магнатов с их
вассалами по поводу земельной собственности. В ст. 38 королевским
чиновникам воспрещалось привлекать кого-либо к судебной ответственности
по одному лишь устному заявлению без свидетелей, заслуживающих доверия.
Ст. 40 запрещала взыскивать с участников судебных процессов произвольные
и непропорциональные судебные пошлины.

Но особую важность приобрела ст. 39, на основании которой «ни один
свободный человек не будет арестован или заключен в тюрьму, или лишен
имущества, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо
(иным) способом обездолен … иначе как по законному приговору его пэров
и по закону страны». Оградив в первую очередь интересы все тех же
баронов (поскольку понятие «свободный человек» в эпоху составления
Хартии распространялось в первую очередь только на прямых королевских
вассалов), эта ставшая знаменитой статья впоследствии приобрела более
общее звучание. В XIV и последующих столетиях она неоднократно
редактировалась парламентом, приобретая характер общей нормы,
гарантирующей всех свободных людей от административного произвола. В
XVII в. идеи этой статьи послужили теоретической основой документа,
известного под наименованием Habeas Corpus Act.

Интересы союзников баронов по антикоролевской коалиции — рыцарей и
горожан — были отражены в Хартии в гораздо меньшей степени. Так,
непосредственно положения рыцарей касались лишь немногие статьи: один из
пунктов указанной выше ст. 2, устанавливавший максимальный размер
рыцарского рельефа; ст. 16, предписывавшая требовать с держателя
рыцарского лена только тех служб, которые с них следуют, но не более
обычного предела; ст. 60, декларировавшая, что все взаимоотношения,
установленные между королем и его прямыми вассалами, распространялись и
на взаимоотношения баронов с их вассалами. Важными для горожан являлись
ст. 12 (в одном из пунктов которой столице страны придавался ста

PAGE 384

В.В. Кучма

тус непосредственного вассала короля) и ст.13 (подтверждавшая древние
вольности и свободы Лондона и других городов и портов). В ст. 35
устанавливалось единообразие мер и весов на всей территории страны —
необходимое условие для нормального функционирования ремесленного
производства и торговли. В ст. 41 всем иностранным купцам
предоставлялось право свободного въезда в Англию, свободного проживания
в ней и свободного передвижения по ее территории. Купцы не должны были
подвергаться никаким несправедливым поборам, но уплачивали лишь
установленные обычаем старинные пошлины; некоторые ограничения, не
наносящие, однако, ущерба здоровью и имуществу этих торговых людей,
предусматривались лишь на период войны. Данная мера, хотя и
способствовала развитию внешней торговли, была отрицательно воспринята
горожанами, поскольку ущемляла их торговые монополии.

Что касается основной массы населения страны — вилланов, то Хартия их
интересы вообще не затронула, еще раз подчеркнув их полное бесправие.

Не будучи уверенными в том, что королевская власть будет строго
соблюдать достигнутое соглашение, авторы Хартии оставили за собой право
защищать свой суверенитет с помощью вооруженной силы. Так, согласно ст.
61 бароны могли создать специальную комиссию в составе 25 своих
представителей для того, чтобы «всеми силами» охранять мир и вольности,
пожалованные королем и сформулированные в Хартии. Когда хотя бы одно из
положений документа оказывалось нарушенным по вине короля, его
юстициария или любого другого чиновника, комиссия выбирала из своего
состава четырех человек, которые делали королю соответствующее
представление и обращались с просьбой немедленно исправить допущенные
злоупотребления. Если в течение 40 дней после этого заявления король или
его юстициарий не исполнят требуемого, все 25 баронов «вместе с общиной
всей земли» должны будут принудить короля восстановить нарушенные права,
используя для этого все возможные средства (такие как захват королевских
замков, земель и других владений). Неприкосновенными при этом должны
оставаться личность короля, его супруги и его детей. Все подданные
короля обязаны были поддержать баронов в их действиях. Король не только
не мог воспрепятствовать

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 385

этому, но, наоборот, собственным приказом обязан был заставить всех
подчиняться распоряжениям баронов. Решения в «Комитете 25» должны были
приниматься большинством голосов присутствующих членов. Со своей
стороны, все члены комитета должны были принести присягу, что будут
добросовестно исполнять возложенные на них обязанности.

Содержание Великой хартии вольностей свидетельствует, что этот документ
отразил соотношение общественно-политических сил, сложившихся в Англии в
начале XIII в., когда феодальная аристократия одержала временную победу
над королем. Подписание Хартии было для Иоанна Безземельного
единственным выходом из того тяжелого и унизительного положения, в
которое он был поставлен энергичными действиями вооруженной коалиции.
Однако в конце 1215 г. римский папа Иннокентий III, возмущенный
действиями баронов, объявил Хартию не имеющей силы, освободил Иоанна от
выполнения ее условий и отлучил от церкви всех участников
антикоролевского выступления. И хотя в последующем королевская власть
была вынуждена неоднократно подтверждать положения Хартии (подсчитано,
что за период 1215—1422 гг. последовало 37 ее подтверждений), ей удалось
со временем добиться изъятия из документа более 20 статей, в первую
очередь, т. н. «конституционных» (в частности, ст. 12, 14 и 61), которые
особенно умаляли престиж короны.

Принципы реорганизации политической системы, провозглашенные в Хартии,
нашли свое реальное воплощение в создании т. н. Большого совета
королевства, состоявшего из представителей светской и духовной знати и
наделенного совещательными функциями. И хотя в документах той эпохи он
все чаще стал именоваться «Парламентом», он, строго говоря, пока еще не
являлся ни сословным, ни представительным органом. Англии предстояло
пережить еще один острейший общественно-политический кризис, прежде чем
произошло кон-ституирование парламента в подлинное
сословно-представи-тельное учреждение.

Становление английского парламента. К концу 50-х гг. XIII в. политика
Генриха III (1216—1272 гг.) вызвала складывание в стране еще более
широкого антикоролевского фронта, чем это имело место в момент принятия
Великой хартии вольностей.

PAGE 386

В.В. Кучма

Общие требования сводились к ликвидации засилия иностранцев при
королевском дворе, к ограничению налогового гнета, к прекращению
авантюристических внешнеполитических акций. В качестве политического
центра оппозиции выступал Большой совет. Представлявший преимущественно
интересы баронов, Совет пользовался поддержкой самых широких
общественных кругов.

Поводом для открытого выступления баронов послужил созыв Большого совета
в апреле 1258 г., на котором король выступил с требованием сбора
громадной финансовой суммы, предназначенной для выплаты папской курии;
эта сумма была эквивалентна одной трети доходов от всей движимой и
недвижимой собственности в целом по стране. Заявив самый решительный
отказ, бароны мобилизовали свои вооруженные силы (достигшие, по
сведениям современников, 60 тыс. чел.) и предъявили королю требования,
оформленные в виде петиции из 29 пунктов (т. н. Оксфордские провизии).
Одновременно был избран комитет баронов, состоявший из 24 чел., который
немедленно приступил к реорганизации государственного управления.

Многие иностранцы были вынуждены покинуть страну, а их земельные и
недвижимые имущества были конфискованы. При короле создавался особый
совет из 15 членов, который фактически брал в свои руки высшую
исполнительную власть. Для решения важнейших государственных вопросов
три раза в год (6 октября, 3 февраля и 3 июня) должен был созываться
Большой совет (парламент), составленный из 27 человек — указанных выше
15 членов из состава постоянного королевского совета и 12 специально
избранных представителей баронов. Решения Большого совета являлись
обязательными для «всей общины страны». Высшие сановники королевства
(канцлер, юстициарий, казначей и др.), а также шерифы графств должны
были назначаться на один год, и по истечении этого срока должны были
отчитаться за свою деятельность перед королем и «Советом 15».

Как видно из содержания Оксфордских провизий, они имели своей целью
установления баронской олигархии, предусмотренной Великой хартией
вольностей, но остававшейся не реализованной. Под давлением широких
общественных кру

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 387

гов в 1259 г. в дополнение к Оксфордским провизиям были изданы
Вестминстерские провизии, отразившие интересы союзников баронов по
антикоролевской коалиции, в частности, мелких феодалов. Их представители
проникали в центральные правительственные структуры, поскольку в состав
королевского совета вводилось несколько рыцарей. Но особенно
значительным было укрепление позиций мелких феодалов в системе местного
управления. В каждом графстве создавалась комиссия из четырех рыцарей,
являвшихся местными уроженцами. Эта комиссия следила за деятельностью
шерифа и всей королевской и вотчинной администрации, обладая правом
направлять в высший суд страны представления на допущенные
злоупотребления. Должность шерифа, до этого назначаемого королем,
становилась выборной и отчетной, а исполнение службы ограничивалось
одним годом; шерифы должны были получать соответствующее денежное
содержание.

Однако и на этот раз победа оппозиции над королем не была достигнута,
поскольку в самом лагере оппозиционных сил произошел раскол. Играя на
этих противоречиях, а также опираясь на поддержку извне (в частности, со
стороны французского короля Людовика IX), Генрих III отказался от
выполнения достигнутых соглашений. В этих условиях наиболее решительные
его противники, возглавляемые графом Симоном де Монфором (который
приходился королю сводным братом), встали на путь вооруженной борьбы с
королевской властью. 14 мая 1264 г. в битве при Льюисе королевская армия
была разбита, а сам король вместе с наследным принцем Эдуардом был взят
в плен. Став фактически военным диктатором Англии, Симон де Монфор от
имени короля созвал в январе 1265 г. собрание сословий, которому было
предназначено стать первым сословно-представительным учреждением Англии
— парламентом в собственном смысле этого государственно-правового
понятия.

В парламенте 1265 г. все сословные элементы английского общества были
представлены с максимальной полнотой, не имевшей аналогий с собраниями
предшествующих десятилетий. Заседания парламента продолжались в течение
двух месяцев. Затем в рядах оппозиции произошел новый раскол. Симон де
Монфор и его сторонники потерпели поражение в битве

PAGE 388

B.B. Кучма

при Ившеме (4 августа 1265 г.). Ордонансом Генриха III от 1266 г.,
одобренном и баронами, в стране был формально восстановлен порядок,
существовавший до выступления баронов в 1258 г. Однако король не мог не
считаться с теми изменениями в расстановке политических сил, которые
произошли в ходе гражданской войны. Поэтому продолжалась практика созыва
парламентов как в последующие годы правления Генриха III, так и после
вступления на престол Эдуарда I (1272— 1307 гг.). Именно при нем в 1295
г. был созван т. н. «образцовый (модельный) парламент», названный так по
полноте своего представительства. Из числа духовенства на него были
приглашены оба архиепископа (Кентерберийский и Йоркский), высший
церковный клир, 67 аббатов, главы рыцарско-монашеских орденов,
представители от церковно-административных округов. Высшее дворянство
было представлено 41 бароном и 7 графами. Кроме того, было избрано по 2
рыцаря от каждого графства и по 2 горожанина от каждого (имевшего на это
право) города. Общая численность «образцового парламента» составляла
около 360 чел.

Порядок комплектования парламента и его внутренняя структура
складывались постепенно, в течение длительного времени. В 1312 г. было
установлено, что созывы парламента должны производиться ежегодно, — эта
норма, впрочем, никогда строго не выполнялась, несмотря на ее
подтверждение в 1330 г. Сессии парламента были рассчитаны на несколько
недель. Первоначально парламент заседал в виде единой коллегии, без
разделения ее на отдельные палаты. Однако различия, существовавшие в
способах комплектования представительства различных сословий, были
настолько существенными, что деление парламента на две палаты оказалось
неизбежным, — это и произошло к середине XIV в.

Верхнюю палату — палату лордов (the House of Lords) — составляли
светские и церковные магнаты, которые получали индивидуальные
приглашения от имени короля. Из общего количества высшей знати (таковых
насчитывалось около 200 человек) приглашалась примерно одна треть.
Группа церковных прелатов (архиепископы, епископы, аббаты) в составе
палаты лордов составляла более 50 чел. К XV в. главным принципом
комплектования верхней палаты стал наследственный

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 389

принцип. Палата лордов проводила свои заседания под председательством
лорда-канцлера.

В состав нижней палаты — палаты общин (the House of Commons), которая
организационно оформилась в 1339 г., — входили выборные представители от
графств и городов. Жители графства, представленные в основном рыцарями и
свободными землевладельцами недворянского происхождения (для последних в
1430 г. был установлен имущественный ценз в 40 шиллингов годового
дохода), собирались на избирательные собрания, в которых, как правило,
участвовали и шерифы. Число участников собрания было обычно невелико
(иногда менее 10 чел.). От каждого графства в парламент избиралось по 2
человека; эти избранные лица должны были обязательно принадлежать к
сословию рыцарей и ни в коем случае не могли быть крестьянами. Поскольку
в конце XIII в. территория страны разделялась на 37 графств, число
рыцарей в нижней палате составляло 74. За каждый день их пребывания в
парламенте они получали из средств графства по 4 шиллинга.

Принципы представительства от городов оставались неопределенными в
течение особенно длительного времени. При этом далеко не все города
страны направляли в парламент своих депутатов: обычно этим правом
пользовались только главные города графств и другие наиболее
значительные центры, в большинстве своем из числа тех, которые были
расположены на территории изначального королевского домена. В разное
время в парламенте были представлены 180 городов королевства (из общего
числа имевшихся в конце XIII в. 280 городских поселений), но регулярно
посылали своих депутатов около 100 городов, так что общая численность
представителей сословия горожан в парламенте не превышала 200 чел. За
свое депутатство они получали по 2 шиллинга в день из городских средств.
Их избрание производилось либо на заседаниях должностных лиц
муниципалитетов (олдерменов), либо на собраниях с участием верхушки
городского населения. Чаще всего избранными оказывались мэры городов,
члены муниципалитетов и другие наиболее влиятельные представители
городской олигархии. Широкие слои горожан от этих избирательных кампаний
были отстранены.

Рыцарское и городское сословия, представленные совместно в рамках единой
палаты общин, с течением времени ста

PAGE 390

В.В. Кучма

ли оказывать все возрастающее влияние на государственные дела. В
организационном смысле палата общин не зависела от палаты лордов — она
заседала отдельно под руководством избираемого самой палатой
председателя (спикера), через которого и доводила до короля свои
решения; возникновение должности спикера относится к 1376—1377 гг.
Руководящая роль в складывающемся блоке социальных сил, представленных в
нижней палате, безоговорочно принадлежала рыцарству; роль городского
элемента в составе английского высшего сословно-представительного
учреждения в период XIII—XIV вв. по сравнению с его французским аналогом
была гораздо менее значительной.

Духовенство как отдельное сословие в парламенте представлено не было и
потому особой палаты оно не составляло. Высшее духовенство, получавшее
индивидуальные приглашения, заседало вместе с баронами в палате лордов;
представители низшего церковного клира могли быть избраны в палату
общин. В Англии сложилась традиция созыва особых собраний духовенства
(конвокаций), на которых помимо решения канонических проблем могли
рассматриваться и вопросы общеполитического (в т. ч. финансового)
характера.

Среди главных функций парламента на первый план выступала функция
финансовая. Основной побудительной причиной, вынуждавшей королей
созывать параламент, являлась именно необходимость изыскания финансовых
средств для пополнения государственной казны. В 1297 г. Эдуард I был
принужден к изданию особого статута «О неразрешении налогов», согласно
которому король обязывался не собирать со своих подданных никаких
налогов, пособий и сборов без общего согласия духовенства и светских
магнатов, рыцарей, горожан и других свободных людей королевства,
представленных в парламенте. Однако на первых порах компетенция
парламента в финансовой сфере была весьма ограниченной. К началу XIV в.
с санкции парламента взималось не более одной четверти всех налоговых
поступлений в казну; остальные 75 % денежных сборов (например, такие как
«щитовые деньги», многие косвенные акцизы и пошлины) устанавливались
королем самостоятельно. При этом основная тяжесть налогов приходилась на
низшие слои общества (в первую очередь, на городское насе

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 391

ление), тогда как знать имела возможность исключить из обложения
наиболее ценные объекты своей собственности.

Однако в течение XIV в. активность парламента в осуществлении налоговой
политики существенно возросла. Статут 1340 г. категорически запретил под
каким бы то ни было предлогом взимание всех прямых налогов без
разрешения парламента. Статутами 1362 и 1371 гг. это правило было
распространено и на косвенные налоги. С 1379 г. парламент получил право
указывать прямое предназначение устанавливаемых им субсидий, а
вследствие этого — право контролировать расходование этих средств,
требуя от правительства представления соответствующих отчетов. С 1406 г.
парламент получил право формировать специальные комиссии для
заслушивания этих отчетов. При этом следует подчеркнуть, что из двух
палат парламента основными финансово-контрольными функциями была
наделена именно нижняя палата — этот принцип окончательно утвердился с
1407 г. Что касается обложения налогами доходов духовенства, то
церковные конвокации, обладавшие компетенцией в решении этих вопросов, в
принципе действовали в соответствии с теми правилами, которые палата
общин определяла в отношении мирян. И хотя об установлении полной
финансовой ответственности правительства перед парламентом (в частности,
перед палатой общин) говорить было еще преждевременно, тенденция
постоянного расширения и укрепления финансовых прерогатив парламента
проявлялась с полной очевидностью.

Давая свое согласие на установление новых налогов, парламент закрепил за
собой право на обращение к королю с петициями, в которых формулировались
предложения по совершенствованию управления страной. Из этой практики, в
которой главная роль принадлежала также нижней палате, вначале
оформилось право парламентской законодательной инициативы, а
впоследствии — право на участие в законодательной деятельности.
Ходатайства парламента о запрете нарушения старых законов или об издании
новых оформлялись в виде законопроектов (биллей), а когда последние
получали поддержку короля, они приобретали силу общеобязательных
нормативных актов. В период наибольшего усиления парламента (к середине
XV в.) было установлено правило, согласно которому все законы,
издаваемые в государстве, должны быть приняты с

PAGE 392

В.В. Кучма

согласия короля и обеих палат парламента. В государственно-правовой
теории возникло деление законодательных актов на статуты, т. е.
королевские акты, изданные «с совета и согласия» обеих палат парламента
и потому обладавшие высшей юридической силой, и ордонансы, которые
король мог издавать с согласия одной лишь палаты лордов или членов
королевского совета, вследствие чего данные указы должны были играть по
отношению к статутам второстепенную, подчиненную роль — их
предназначение состояло в том, чтобы регулировать отдельные детали
законов, проведенных через парламент. С 1377 г. было установлено, что ни
один статут и ни один ордонанс не могут быть изданы по петиции,
исходящей от духовенства, без согласия палаты общин; окончательное
закрепление участия палаты общин в законодательстве произошло в 1382 г.
Однако на практике королевская власть стремилась ограничить
законодательные прерогативы парламента: используя неурегулированность
законодательной процедуры, короли часто придавали изданным ими
самостоятельным нормативным актам высшую юридическую силу.
Развернувшаяся на этой почве длительная политическая борьба завершилась
лишь в 1539 г., уже в эпоху абсолютизма, когда ордонансы были приравнены
к статутам с точки зрения их юридической силы.

Право парламентского контроля над должностными лицами в системе
центральных органов управления оформилось с конца XIV в. в процедуру,
которая носила техническое наименование импичмента. Согласно этой
процедуре нижняя палата парламента приобрела право возбуждать перед
палатой лордов обвинение в злоупотреблении властью против того или иного
лица, занимавшего высокую государственную должность. Палата лордов,
выступая в данном случае в качестве высшего суда страны, должна была
путем голосования принять по этому ходатайству соответствующее решение.
Первый случай применения импичмента имел место в 1376 г., когда нижняя
палата выдвинула обвинение в финансовых злоупотреблениях королевского
камергера лорда Латимера и его сообщников. В дальнейшем эта процедура
применялась довольно часто как по инициативе парламента, так и по
инициативе короны, — последняя прибегала к ней для расправы со своими
политическими противниками из числа знати.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 393

Парламент в целом, в составе обеих своих палат, также мог быть привлечен
к решению некоторых судебных дел. Хотя высшая судебная власть в
государстве принадлежала королю, он иногда перекладывал на парламент
решение некоторых щекотливых судебных вопросов. Так поступил, например,
Эдуард I, фактически вынудивший парламент вынести смертный приговор
руководителям восстания в Уэльсе (1282—1284 гг.). Вскоре после этого
(1301 г.) Уэльс был окончательно присоединен к Англии и передан в
качестве лена сыну короля (с тех пор наименование «принц Уэльский» стало
титулом наследника английского престола).

Примером деятельности парламента как судебного органа являлась и
распространившаяся в XV в. практика принятия т. н. «актов (или биллей)
об опале», когда специальным решением парламента отдельное лицо
присуждалось за государственную измену к смерти или иному наказанию без
специального разбирательства и без соблюдения каких-либо иных судебных
формальностей, — по этому последнему признаку процедура принятия биллей
об опале коренным образом отличалась от процедуры импичмента. Поскольку
в данном случае в качестве приговора выступал законодательный акт, его
сила была абсолютной; никакой инстанции для обжалования подобного акта
не было предусмотрено. Лицо, подвергнутое опале, могло быть обвинено в
деянии, которое в текущем уголовном законодательстве до сих пор не было
причислено к разряду преступлений. Наказание, к которому приговаривался
обвиняемый, также могло быть «изобретено» заново и расходиться с
традиционными принципами и нормами «обычного права».

При решении судебных дел парламентом основная роль принадлежала не
палате общин, а палате лордов. Кроме рассмотрения уже названных выше
дел, связанных с импичментом, палата лордов обладала исключительным
правом осуществлять суд над своими членами, а со временем также стала
высшей судебной инстанцией, призванной исправлять юридические ошибки
более низких судебных инстанций.

Имели место и случаи, когда парламент по инициативе правительства
привлекался к обсуждению некоторых внешнеполитических вопросов, чаще
всего касавшиеся военных конфликтов с Шотландией. Как правило, парламент
подтверждал

PAGE 394

В.В. Кучма

сюзеренитет английской короны над Шотландией, поддерживал военные акции
королей против этой страны, выступал против вмешательства в ее дела со
стороны Франции и папской курии. Однако попытка Эдуарда I установить
прямое английское правление в Шотландии вызвала в этой стране всеобщее
восстание. В 1328 г. Англия была вынуждена официально признать
независимость Шотландии.

Возникновение и последующее конституирование парламентского строя в
Англии явилось закономерным следствием ее социально-экономического и
государственно-правового развития, общей эволюции политической системы
феодализма. Парламент (особенно его нижняя палата) явился выразителем
общенациональных интересов, носителем прогрессивных тенденций,
способствовавших дальнейшей государственной централизации страны.
Сословная непримиримость, политический ригоризм, кардинальное различие
идеологических установок отдельных прослоек общества, которые были
свойственны в целом общественно-политическим системам и в частности
со-словно-представительным учреждениям Франции и Германии, для Англии не
были характерны: здесь отношения сотрудничества между сословиями явно
преобладали над отношениями их соперничества. Особенно это относилось к
взаимоотношениям основной массы английского дворянства с буржуазными
элементами городского населения. Процесс их слияния в единый
общенациональный организм имел своими важнейшими последствиями упрочение
политической консолидации названных сословий перед лицом королевской
власти, ускоренную институционализацию органа их сословного
представительства, превращение парламента в инструмент известного
ограничения прерогатив короны, введение государственной административной
системы в правовые рамки, максимально возможные в условиях феодальной
эпохи.

Исходной теоретико-правовой основой английского парламентаризма может
считаться принцип, сформулированный в акте Эдуарда I, регламентировавшим
созыв «образцового парламента» 1295 г.: «то, что касается всех, должно
быть и принято всеми» (формула, заимствованная из Кодекса Юстиниана). С
самого начала парламент стал представительством тех
социально-дееспособных сил английской нации, которые реально

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 395

несли общественные повинности и потому были правомочны принимать
ответственные государственные решения, в первую очередь обязывающие их
самих. Преимущества парламентской системы, органично сочетавшей в себе
три важнейших принципа общественной и государственной организации —
монархический, аристократический и в определенном смысле слова
демократический, были со временем по достоинству оценены и самой
королевской властью, вследствие чего отношения конфронтации между
короной и парламентом, преобладавшие на первоначальных этапах,
впоследствии сменились отношениями конвенциональности и тесного
взаимодействия.

Органы центрального и местного управления. Возникновение парламента
внесло известные коррективы в систему ранее существовавших органов
власти и управления как в центре, так и на местах. Большой совет,
составленный из светских и церковных магнатов и высших государственных
сановников, стал созываться все менее регулярно и к середине XIV в.
практически прекратил свое существование, будучи окончательно
вытесненным парламентом. Наоборот, возросла активность Королевского
совета, которому был придан статус постоянно действующего высшего
исполнительного органа государства. В его состав были включены наиболее
ответственные должностные лица: лорд-канцлер, королевский камергер,
лорд-казначей, юстициарий (до ликвидации этой должности в 1322 г.) и
др., а также представители придворной знати, судьи королевских судов,
советники из числа специалистов по отдельным отраслям управления. Члены
совета приносили королю специальную присягу, что будут давать добрые
советы, защищать интересы короля, честно творить правосудие и не
принимать от кого-либо подарков. В полномочия совета входила подача
королю рекомендаций по вопросам законодательства, войны и мира, внешней
политики; в отдельных случаях совет мог выступить как орган чрезвычайной
юстиции. Сосуществование парламента и Королевского совета содержало в
себе постоянную угрозу возникновения коллизий между ними. Как правило,
преимущество в этих коллизиях было на стороне парламента, и компетенция
Королевского совета имела тенденцию к снижению.

Укреплялось положение высших судебных органов королевства, продолжалась
и углублялась их дальнейшая специали

PAGE 396

B.B. Кучма

зация. Высшие суды «общего права» были представлены тремя учреждениями,
из которых Суд казначейства (Палата шахматной доски — Court of the
Exchequer) занимался рассмотрением дел, связанных с доходами
государственной казны, Суд королевской скамьи (Court of King’s Bench)
специализировался на уголовных делах, а Суд общих тяжб (Court of Common
Pleas) разбирал гражданские иски.

Возрастающее значение приобретал Суд лорда-канцлера (Court of Chancery),
все более выделявшийся из общей системы высших судов. Появление этого
суда было вызвано необходимостью рассмотрения таких дел, по которым
отношения сторон не были урегулированы в законодательстве и которые
вследствие этого не подпадали под юрисдикцию судов общего права.
Лорд-канцлер имел полномочия рассматривать такие дела, руководствуясь
соображениями справедливости. С деятельностью этого суда связано
возникновение особой разновидности правовых норм («права
справедливости»), равно как и новых форм судебного процесса.

Обычно два раза в год судьи высших судов совершали обьез-ды графств,
чтобы на месте решать дела, превышающие юрисдикцию мировых судей, а
также те гражданские тяжбы, которые были отнесены к компетенции
королевских судов. При этом разьездные судьи уже не выполняли каких-либо
иных королевских поручений (фискального, административного, полицейского
и т. п. характера), которые выходили за рамки чисто судебных полномочий.
Для встречи разьездных судей уже не созывались полные собрания графства
из представителей сотен, деревень и городов; признавалось достаточным,
чтобы графство было представлено коллегией обвинительных присяжных.

Представителями королевской администрации на местах продолжали
оставаться шерифы в графствах и бейлифы (помощники шерифов) в сотнях.
Появились также новые должности коронеров, в обязанности которых входило
наблюдение за правильным отправлением правосудия по самым серьезным
уголовным делам, подлежащим исключительно королевской юрисдикции, и
констеблей, наделенных полицейскими полномочиями. Старинная судебная
организация графств приходила в упадок. Функции прежних собраний графств
с течением времени стали переходить в руки новых учреждений, которые
первона

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 397

чально назывались «стражами мира», а впоследствии (с 1360 г.) получили
наименование мировых судей. Укрепление института мировых судей и
постоянное расширение их компетенции было связано со стремлением
господствующих верхов более энергично подавлять выступления
эксплуатируемых масс в условиях обострения классовой борьбы. Порядок
назначения мировых судей лордом-канцлером от имени короля окончательно
утвердился со времени царствования Ричарда II (1377—1399 гг.), тогда же
было определено и их количество — по 8 на каждое графство. Статутом 1388
г. было установлено, что мировые судьи должны собираться на сессии 4
раза в год («четвертные сессии»). На этих сессиях с участием
обвинительных присяжных рассматривались уголовные дела (кроме убийств,
государственной измены и некоторых других особо тяжких преступлений,
которые превышали компетенцию мировых судей и потому передавались
королевским судьям во время их объездов графств). Процедура рассмотрения
гражданских правонарушений мировыми судьями была упрощена и ускорена, —
для этого участия присяжных не требовалось. Помимо чисто судебных
функций, мировые судьи обладали широкими полицейскими (подавление
бунтов, арест преступников и т. п.) и административными полномочиями
(начиная от контроля над ценами на рынках и кончая определением размеров
заработной платы и осуществлением мероприятий, направленных против
нищенства). С 1494 г. они получили право контроля над деятельностью
шерифа. В целом, юридическое положение мировых судей было аналогично
тому, которым обладали по отношению к центральной власти королевские
судьи, отправляемые в разъезды по графствам. В более широком смысле
мировые судьи возглавили низшую ступень государственной организации
местного масштаба.

На должность мировых судей могли назначаться лишь состоятельные люди:
так, согласно статуту 1439 г. имущественный ценз для занятия этой
должности определялся в 20 фунтов стерлингов годового дохода. Право
увольнения мировых судей ставило их в прочное подчинение органам
центральной королевской администрации. Должность мирового судьи не
оплачивалась; лишь в период пребывания на четвертных сессиях мировые
судьи получали содержание в размере 4 шиллингов в день.

PAGE 398

В.В. Кучма

Расширение государственной юрисдикции имело своей обратной стороной
постоянное сужение сферы вотчинно-се-ньориальной судебной власти. При
Эдуарде I было организовано два расследования с целью выяснения
законности использования феодалами своих судебных прав. Оказалось, что к
1274 г. в стране существовало около 2 тыс. лордов, обладавших средней и
низшей юрисдикцией. Согласно Глостерскому статуту 1278 г. единственным
законным основанием для осуществления сеньориальной юрисдикции
признавалась лишь специальная иммунитетная грамота, выданная королем.
Многие феодалы, обвиненные в узурпации прав короны, были не только
лишены судебных привилегий, но и подвергнуты серьезным наказаниям,
вплоть до конфискации их земельных владений. В XIV в. иммунитетные
привилегии феодалов были практически полностью ликвидированы, а
юрисдикция мировых судей поглотила местную феодальную юрисдикцию.
Королевская власть претендовала на ограничение юрисдикции и церковных
судов, но в этом отношении ей удалось достичь гораздо меньших успехов.

Организация вооруженных сил. В связи с разложением ленной системы и
распространением королевской юрисдикции на все возраставшую массу
свободного населения создавались условия для комплектования вооруженных
сил на принципах всеобщей воинской повинности. Согласно Винчестерскому
статуту, изданному в годы правления Эдуарда I, военнообязанным считалось
все мужское население в возрасте от 15 до 60 лет. В соответствии со
своим имущественным состоянием все военнообязанные должны были запастись
соответствующим вооружением и снаряжением. Основным родом войск
становилась пехота, которая по численности в 5—8 раз превосходила
конницу; национальным оружием английского войска признавался лук. Дважды
в год ополчение созывалось на военные смотры, которыми командовали
специальные правительственные комиссары. Обязательная военная служба
обычно ограничивалась пределами страны. Для заграничных походов
организовывалось наемное войско; при этом конница, как правило,
комплектовалась из дворян, пехота — из свободных крестьян и горожан. Во
время Столетней войны английские экспедиционные корпуса во Франции
достигали нескольких десятков тысяч человек. Так, осада

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 399

французской крепости Кале в 1346 г. осуществлялась силами английского
войска, насчитывавшего свыше 32 тыс. чел., из которых на долю кавалерии
приходилось лишь 2,5 тыс.

Воинские контингенты, выставляемые королевскими вассалами на принципах
ленных повинностей, составляли незначительную часть в общей массе
вооруженных сил страны. Приходила в упадок и система частных дружин,
которыми располагали отдельные феодалы на стадии сеньориальной монархии.

Завершающий этап сословно-представительной монархии. Укрепление
парламентской системы объективно способствовало усилению монархии, росту
ее авторитета и политического влияния. При активном содействии
парламента происходила быстрая трансформация королевских прерогатив из
ленно-се-ньориальных в публично-правовые. Устанавливались отношения
всеобщего и прямого подданства короне. Преступления против королевской
власти стали квалифицироваться как государственная измена. С начала XIV
в. проявилась тенденция освобождения короны из-под власти папского
престола. В 1353 г. Эдуард III отказался от выплаты папе ежегодного
сбора в 1 тыс. фунтов стерлингов, установленного со времен Иоанна
Безземельного. В 1366 г. парламент постановил, что Англия не является
папским леном, а английский король — папским вассалом.

Вместе с тем, вплоть до середины XV в. в стране оставались социальные
слои, которые энергично противодействовали абсолютизации королевской
власти. К ним относилась высшая гербовая знать, зачастую состоявшая в
родственных связях с королевской фамилией. Широко представленная в
палате лордов, эта знать пыталась превратить весь парламент в орудие
своей антикоролевской политики. В XIV—XV вв. имели место несколько
организованных парламентом государственных переворотов, в том числе
низложения королей (Эдуарда II в 1327 г. и Ричарда II в 1399 г.), а
также случаи смещения неугодных правительств, создания регентских
советов, опекавших малолетних или малоспособных королей.

В 50—80-х гг. XV в. произошло событие, кардинально ослабившее позиции
высшей титулованной знати и фактически расчистившее почву для
установления в Англии абсолютистской формы правления. Речь идет о
крупномасштабной феодальной междоусобице, вошедшей в историю под
названием «вой

PAGE 400

В.В. Кучма

ны Алой и Белой роз» (1455—1485 гг.). В кровопролитной войне столкнулись
две группировки, возглавляемые родственными кланами Ланкастеров и
Иорков. За Ланкастеров стояло большинство крупных феодалов севера
страны, располагавших значительной вооруженной силой. Иорки имели
поддержку среди крупных феодалов экономически более развитого юга,
широких слоев рыцарства и городской буржуазии. Впрочем, в течение войны
многие феодалы неоднократно меняли свою ориентацию, переходя из лагеря в
лагерь и используя войну для целей грабежа, наживы и усиления своей
самостоятельности.

Результатом междоусобицы явилась гибель многих десятков и сотен
представителей старой феодальной знати, в том числе до 80 принцев крови.
Террор сопровождался конфискациями крупной земельной собственности, ее
дроблением и перераспределением между новыми владельцами. В итоге
основная масса земли сосредоточивалась в руках среднего дворянства,
городской буржуазии, верхушки крестьянства. Общие материальные интересы
этих слоев сближали их между собою, нивелировали их в правовом
отношении, способствовали выработке их единой политической линии,
объективно направленной на поддержку королевской власти. Соотношение сил
в парламенте явно изменилось в пользу палаты общин; складывавшийся в ней
блок буржуазии и т. н. нового дворянства (джентри) оказывал все более
ощутимое воздействие на общественно-политическую жизнь страны.
Утвердившаяся с 1485 г. на королевском престоле новая династия Тюдоров
получила возможности для более свободного политического маневрирования,
конечная цель которого состояла в утверждении абсолютистских методов
государственного руководства.

3. СОСЛОВНО-ПРЕДСТАВИТЕЛЬНАЯ МОНАРХИЯ В ГЕРМАНИИ

Особенности сословной структуры. К началу XIV в. Германия являлась одним
из крупнейших по территории и по числу населения (13—15 млн. чел.)
государством Европы. Однако общественно-политическое развитие страны
отличалось существенным своеобразием: если в большинстве государств
Европы того времени проявлялись процессы территориального сплочения и

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 401

политической централизации, то Германия шла по пути дальнейшего
дробления, распадаясь на все возраставшее количество экономически и
политически разобщенных регионов.

К рассматриваемому периоду завершился процесс трансформации бывших
«щитов» вассально-ленной иерархии в сословную структуру. При этом
отличительная особенность Германии заключалась в том, что основные
сословия так и остались неконсолидированными в общеимперском масштабе,
но сохраняли состояние аморфности и значительной внутренней
диф-ференцированности. Высшую ступень в сословной структуре составляли
т. н. имперские чины, выросшие из рядов прямых королевских вассалов и
включавшие в свой состав имперских князей, имперских рыцарей и
представителей имперских городов. Руководящие позиции в составе этой
группировки занимала немногочисленная группа светских и духовных
феодалов, участвовавшая в выборах императоров, — т. н. курфюрсты (в
переводе с немецкого «князья-избиратели»). Низшие слои господствующего
феодального класса были представлены рыцарями. Эта категория все более
утрачивала свою социально-значимую роль как основы вооруженных сил;
кризис крепостнической системы также отрицательно сказывался на
материальном положении рыцарства. Промежуточная ступень между крупными и
мелкими феодалами, представленная в других государствах Европы
многочисленным средним дворянством, в Германии практически не
существовала, вследствие чего между князьями и рыцарством зияла
незаполненная социальная пропасть.

Подобные же радикальные различия проявлялись внутри сословия
духовенства: если высшие представители церковного клира сливались с
имперскими князьями (в частности, были представлены и в коллегии
курфюрстов), то условия жизни низших слоев клириков иногда не отличались
от положения трудящихся масс.

Городское население было представлено тремя различными группами:
городским патрициатом, державшим в своих руках все муниципальное
управление; бюргерством, в состав которого входили в основном цеховые
мастера; городским плебсом, объединявшим трудящиеся низы (в том числе и
растущую прослойку люмпен-пролетариата).

PAGE 402

В.В. Кучма

Положение основной массы населения — крестьянства— определялось уровнем
экономического развития различных регионов страны. Относительно более
лучшим оно было в восточных (заэльбских) землях, где крестьяне дольше
сохраняли за собой значительные земельные наделы и экономическую
самостоятельность. Однако с конца XV в. и здесь стало формироваться
крупное феодальное землевладение, которое повело наступление на
собственность и личную свободу крестьян.

Положение императорской власти. Фактическая утрата императорской властью
всех основных государственно-правовых прерогатив, произошедшая еще в
конце периода сеньориальной монархии, была юридически закреплена в т. н.
«Золотой булле», изданной в 1356 г. германским императором Карлом IV
(1347—1378 гг.) , одновременно являвшимся и королем Богемии (Чехии). По
существу, Золотая булла не устанавливала впервые никаких новых принципов
— она лишь придала юридическое оформление тем правилам, которые уже
давно существовали в реальной действительности.

Согласно этому документу управление Германской империей осуществляла
оформившаяся еще в XIII в. коллегия курфюрстов, состоявшая из 7 человек
и включавшая в свой состав 3 духовных (архиепископы Майнцский, Кельнский
и Трирс-кий) и 4 светских лиц (маркграф Бранденбургский, король Чешский,
герцог Саксонский и пфальцграф Рейнский). Курфюрсты избирали и смещали
императора, являвшегося символом верховной государственной власти в
стране. При этом курфюрсты были совершенно свободны в своем выборе,
поскольку интересы прямых наследников предшествующего императора могли
не приниматься в расчет. Еще за несколько лет до принятия Золотой буллы
установилось правило, что в папском утверждении вновь избранный
император не нуждается.

Золотая булла разработала подробную процедуру созыва избирательных
собраний курфюрстов. Инициатива созыва принадлежала архиепискому
Майнцскому. Как только императорский престол оказывался вакантным, этот
церковный прелат письменно приглашал всех остальных курфюрстов собраться
в городе Франкфурте-на-Майне. Если по каким-то причинам приглашения
оказывались неразосланными, курфюрсты сами обязаны были собраться в
данном городе в течение трех меся

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 403

цев с момента освобождения престола. Избирательное заседание,
проходившее под председательством Майнцского архиепископа, должно было
продолжаться в течение месяца. Избрание императора производилось простым
большинством голосов (достаточно было четырех голосов из семи). Если в
течение месяца курфюрсты не приходили к соглашению, их дальнейшая работа
проводилась в условиях сокращения положенного им рациона питания: они
должны были перейти на питание «лишь хлебом и водою и никоим образом не
выезжать из города» (этот принцип был заимствован из процедуры,
применяемой при избрании римских пап).

Первым шагом вновь избранного императора должно было стать издание
специального документа, где содержалось подтверждение курфюрстам «всех
их привилегий, грамот и прав, вольностей, пожалований, старинных
обычаев, а также почетных санов и всего, что они от империи получили и
чем обладали вплоть до дня выборов». Позднее, в XVI в. эти документы
получили наименование «избирательных капитуляций» и стали важнейшим
элементом государственного права Германии. Вся дальнейшая деятельность
императора должна была происходить в тесном сотрудничестве с коллегией
князей-избирателей, которая превращалась в постоянно действующий орган
государственного управления. Курфюрсты должны были ежегодно собираться
на свои совещания, где им надлежало вместе с императором рассматривать
важнейшие общеполитические вопросы, относящиеся «к общей пользе и
благу». В случае нарушения императором своих избирательных обещаний
решением коллегии курфюрстов он мог быть осужден и смещен с престола.

Согласно Золотой булле князья-избиратели обладали статусом суверенных
правителей, равных императору. Территории курфюршеств являлись
неделимыми владениями, передаваемыми по наследству. Курфюрсты сохраняли
за собой узурпированные ими у королевской власти регалии, в первую
очередь, горную и монетную. Они обладали правом высшей юрисдикции в
своих владениях, правом на ведение частных войн с другими феодалами.
Политическая самостоятельность курфюрстов не имела правовых ограничений,
кроме запрета на ведение войны и заключение мира с иностранными
державами (эта прерогатива сохранялась за императором). С учетом этих
обсто

PAGE 404

В.В. Кучма

ятельств форма государственного устройства Германии рассматриваемого
периода может быть определена как специфический вариант конфедеративного
объединения. С точки зрения формы правления Германская империя соединяла
в себе монархический и олигархический принципы: формально существовавшая
выборная монархия сочеталась с фактическим правлением князей-курфюрстов.

Специфика органов общеимперского представительства. К XIII в. относится
возникновение органа общеимперского представительства, который вначале
имел неустоявшееся наименование (в документах он фигурирует под
различными латинскими терминами — Qmventus generalis, Curia generalis и
т. п.), а с 1495 г. стал называться рейхстагом (нем. Reichstag —
«имперское собрание» или «имперский сейм»). Коренное отличие германского
общеимперского представительства от сословно-представительных учреждений
Франции и Англии состояло в том, что если в последних были представлены
основные категории населения этих стран, способные донести до
центральной власти господствовавшие в обществе идеи, то рейхстаг был
составлен из элементов, входивших в состав названных выше «имперских
чинов», неправомочных даже в минимальной степени явиться выразителем
настроений и чаяний своего народа. Поэтому ни само возникновение
рейхстага, ни его последующее конституирование в общеимперской системе
управления не повлекло за собой каких-либо радикальных изменений в
государственном строе Германии, адекватных тем переменам, которые
принесло возникновение парламента в Англии или Генеральных штатов во
Франции. Да и само определение государственной формы Германии XIII и
последующих веков как сословно-представительной монархии может быть дано
лишь со значительной долей условности. Рейхстаг являлся не столько
представительством сословий, сколько представительством отдельных
политических единиц, из которых складывался конгломерат Священной
Римской империи германской нации.

В своем оформившемся к XIV веку виде германский рейхстаг состоял из трех
отдельных курий — курии курфюрстов, курии имперских князей и курии
имперских городов. Из названных куриальных подразделений решающую роль
играла курия князей (в ее состав входили также графы и некоторые

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 405

другие «свободные господа»). Курфюрсты неохотно собирались на заседания
рейхстага и даже не всегда посылали туда своих представителей. Городская
курия не играла самостоятельной роли и обычно следовала в русле политики
князей. Имперское рыцарство не имело своего представительства в
рейхстаге. Духовенство также не составляло самостоятельной курии;
отдельные прелаты представляли себя лично, входя в состав первой и
второй курий со статусом курфюрстов или имперских князей.

Рейхстаг собирался по инициативе императора обычно дважды в год (весной
и осенью), но иногда и значительно реже. Письменные приглашения от имени
императора рассылались заблаговременно (обычно за 6 недель). Участие в
заседаниях рейхстага считалось обязанностью имперских чинов, за
уклонение от которой виновный уже в XIII в. наказывался значительным
штрафом; освобождение от этой обязанности или лишение права присутствия
на рейхстаге могло быть осуществлено только лично императором.
Постоянного местопребывания у рейхстага не было. Каждый первый рейхстаг
вновь избранный король был обязан созывать в Нюрнберге; в дальнейшем
собрания чаще всего происходили во Франкфурте-на-Майне. Каждая курия
заседала отдельно и принимала решения большинством голосов. Затем на
общем собрании курий под председательством императора происходило
согласование позиций всех имперских чинов. Для законной силы
постановления рейхстага требовалось согласие всех трех коллегий, а также
санкция императора. Однако, если две высших палаты приходили к единому
мнению, противодействие представителей имперских городов уже могло не
приниматься в расчет.

Компетенция рейхстага не была законодательно регламентирована. Император
обращался к нему, когда возникала необходимость обсудить какие-либо
военные, внешнеполитические, территориальные, правовые или финансовые
вопросы. В отличие от финансовых прерогатив других европейских
сословно-представительных учреждений, финансовые полномочия германского
рейхстага были весьма ограниченными, поскольку общегосударственное
налоговое обложение практически отсутствовало.

Хотя рейхстаг обладал законодательной инициативой, его постановления не
обладали общеобязательной силой и имели

PAGE 406

В.В. Кучма

в основном рекомендательный характер. Акты, принятые после обсуждения в
императорском совете и утвержденные рейхстагом, оформлялись в виде
императорских указов.

История германского рейхстага свидетельствует, что за весь период своего
существования он так и не смог конституироваться в компетентный орган,
способный оказывать сколько-нибудь значительное воздействие на
общегосударственные дела. Его известное сходство с влиятельными
сословно-пред-ставительными органами других европейских государств
распространялось лишь на некоторые внешние атрибуты сопоставляемых
учреждений, но отнюдь не на их содержательные, сущностные компоненты.
Политическое возвышение французских Генеральных штатов и английского
парламента объективно продвигало королевскую власть на все более сильные
позиции; падение их роли произошло тогда, когда процесс абсолютизации
королевской власти мог уже идти дальше автономно, не нуждаясь в подпитке
извне. Германский же рейхстаг и на этапе своего укрепления, и тем более
на стадии последующей деградации так и не смог стать фактором, способным
хоть как-то скорректировать процесс идущего с нарастающим темпом упадка
императорской власти. В политической линии имперских чинов,
представленных в рейхстаге, региональные интересы всегда имели приоритет
над интересами общеимперскими. В силу своей социальной
нерепрезентативности и политической несамодостаточности рейхстаг стал
орудием в руках высшей феодальной знати и оказался неспособным
обеспечить условия для возвышения императорской власти, преодоления
территориальной разобщенности германских земель, создания
централизованного государства, складывания единой нации, т. е.
реализовать в масштабах Германии ту историческую миссию, которую была
призвана выполнить сословно-представи-тельная монархия в общей эволюции
государственно-правовой системы феодального строя.

Сословно-представительные учреждения в княжествах. Самые ранние
упоминания о сословно-представительных учреждениях в княжествах
(земствах или ландтагах) относятся к первой половине XIII в. Они выросли
из созываемых князьями совещательных органов, в которых обычно были
представлены местное дворянство, духовенство, верхушка городского насе

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 407

ления. В церковных княжествах роль сословно-представитель-ных учреждений
играли духовные капитулы.

В XIV в. составными элементами ландтагов являлись, как правило, четыре
курии — курия господ (включающая графов и «свободных господ» —
фрайгеров), курия прелатов (куда входило высшее духовенство), курия
рыцарей и курия земских городов. В ландтагах некоторых германских
регионов (Тироль, Швейцария, Баден и др.) существовала и пятая курия —
крестьянская. В противоположность рейхстагу как общеимперскому
представительству, местные ландтаги по своей структуре стояли ближе к
соответствующим европейским аналогам (в частности, к Генеральным штатам
во Франции). Более полно представляя земские интересы, ландтаги
располагали большими возможностями для взаимодействия с местными
правителями в решении вопросов в масштабе отдельных княжеств. В целом,
сословно-представительная монархия как форма феодального государства
проявилась в Германии гораздо более наглядно в масштабе отдельных
княжеств, чем на общеимперском уровне.

Роль ландтагов была особенно значительной на протяжении XV в. Князья
обращались к ним по всем важнейшим вопросам политической жизни, включая
законодательство, правосудие, церковные дела, военно-организационные и
поли-цейско-охранные проблемы, династические споры и т. п. Ландтаги
могли оказать влияние на формирование княжеских советов и на назначение
княжеских чиновников. Однако по аналогии с другими органами сословного
представительства ландтаги обладали особенно сильными полномочиями в
решении налоговых дел. На этой почве происходили их постоянные
столкновения с князьями, стремившимися не упустить из своих рук
отвоеванные у императоров финансовые прерогативы. Князья, опасаясь
оказаться в постоянной политической зависимости от сословий, всячески
поощряли соперничество между сословиями. В целом, борьба ландтагов с
князьями не только не способствовала централизации императорской власти
в общегосударственном масштабе, но, наоборот, усиливала и углубляла
центробежные процессы, консервировала политическую разобщенность
отдельных германских земель.

Провал попыток общеимперских реформ. Хотя общая линия развития Германии
по пути политической дезинтеграции

PAGE 408

В.В. Кучма

в XIV—XV вв. определилась достаточно определенно, в стране оставались
силы, объективно заинтересованные в достижении государственного
единства. В первую очередь, носителями идей общеимперской централизации
являлись достаточно широкие и влиятельные слои бюргерства, которым
реализация этой идеи принесла бы особенно ощутимые материальные выгоды.
Их союзником могло выступить имперское рыцарство, для которого
ликвидация княжеского сепаратизма открывала бы прямой доступ к влиянию
на общеимперские дела. Названные потенциальные партнеры рассматривали
друг друга через призму исключительно меркантильных интересов:
бюргерство рассчитывало прежде всего на военную поддержку рыцарства,
рыцарство оценивало бюргерство с точки зрения его финансовых
возможностей. Следует, однако, отметить, что в плане длительной
исторической перспективы союз бюргерства и рыцарства не мог оказаться
устойчивым, поскольку каждый из партнеров рассчитывал на то, что в
условиях достижения государственной централизации именно он поставит
императорскую власть под свой монопольный политический контроль. Что
касается князей, то их позиция по отношению к государственной
централизации в принципе была отрицательной. Однако в обстановке
растущей социальной напряженности, а также в условиях усилившейся
внешней опасности (в частности, в период т. н. гуситских войн) идеи
укрепления внутреннего мира в стране смогли получить временную поддержку
и со стороны самых ярых противников единства Германии.

Первый проект реформ был предложен императором Си-гизмундом (1410—1437
гг.), который одновременно занимал престолы в Венгрии и Чехии. Однако
реформы не нашли солидарной поддержки в обществе и потому не были
реализованы. Не имела успеха и попытка реформ, предпринятая при
императоре Фридрихе III (1452—1493 гг.); удалось лишь на пять лет
установить внутренний мир в стране, а также учредить имперский суд,
наделенный ограниченными полномочиями.

Более радикальные меры были предложены Вормсским рейхстагом 1495 г.
Князья, объединившиеся вокруг майнцского архиепископа Бертольда,
потребовали от императора Максимилиана I (1493—1519 гг.) отказаться от
проведения пагубной внешней политики, которая отвечала не столько
общеимперс

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 409

ким интересам, сколько собственным династическим интересам клана
Габсбургов. Были выдвинуты требования провозглашения «вечного земского
мира» (т. е. прекращение внутренних вооруженных междоусобиц с целью
посягательства на установленные права и привилегии), гарантировать
который были призваны вновь создаваемые органы общеимперского управления
и суда. Высший орган управления (Reichsregiment) должен был состоять из
двух десятков лиц и возглавляться назначенным императором президентом.
Этому органу планировалось предоставить широкие права в налоговой и
финансовой сферах. Император Максимилиан не согласился с созданием этого
органа, который был бы полностью от него независимым. Что же касается
Общеимперского палатного суда (Reichskammergericht), под юрисдикцию
которого подпадали все имперские чины, то такой суд был создан. Он
формировался рейхстагом из числа 14 лиц, предложенных курфюрстами и
князьями, и из 2 лиц, предложенных городами; председатель суда
назначался императором. Деятельность суда основывалась в первую очередь
на нормах римского права, и лишь при отсутствии соответствующих римских
норм разрешалось пользоваться традиционными германскими правовыми
установлениями. Решения суда проводились в жизнь особыми блюстителями
порядка из числа князей (их было 10 на всю страну), которым вверялись
соответствующие вооруженные контингенты. Общая численность вооруженных
сил, находившихся под централизованным командованием, определялась в 4
тыс. конницы и 20 тыс. пехоты. С целью финансового обеспечения вновь
создаваемых органов, а также общеимперских вооруженных сил Ворм-сский
рейхстаг ввел единый подоходный налог (т. н. «имперский пфенниг»). Этот
налог основной своей тяжестью падал на имперские города, поскольку
князья стремились всячески уклониться от налогообложения. «Имперский
пфенниг» должен был собираться и вноситься в казну местными властями,
так как никакого общегосударственного фискального аппарата не
существовало.

Определенный успех в деле политической централизации страны, достигнутый
на Вормсском рейхстаге, оказался временным и неустойчивым. На
Аугсбурском рейхстаге 1500 г. было принято предложение императора о
замене регулярных созы

PAGE 410

В.В. Кучма

вов рейхстага ежегодными собраниями имперского совета (рейхсрата), в
который входили представители курфюрстов, князей, имперских городов и
домениальных владений Габсбургов. Впрочем, и этот орган оказался
нежизненным и вскоре перестал функционировать. Постепенно прекратил свое
существование и имперский палатный суд. Перестал взиматься «имперский
пфенниг». Остались без финансового обеспечения и пришли в упадок
общеимперские вооруженные силы; вербовка солдат в общеимперскую армию
без согласия князей была воспрещена. Германские императоры окончательно
убедились в том, что их уступки в пользу рейхстага идут не на пользу
общенациональным интересам, а способствуют все большему усилению
княжеского сепаратизма. Поэтому императоры фактически полностью
отказались от дальнейшего сотрудничества с рейхстагом и полностью
сосредоточили свои интересы на собственных домениальных владениях. Отход
императоров от решения общенациональных задач обеспечил полный простор
действию партикуляристских тенденций. Власть князей внутри отдельных
территориальных образований стала неограниченной; под их контроль стала
подпадать даже местная церковная организация. Процессы политической
дезинтеграции, временно замедлившиеся в конце XV в., в следующем
столетии приобрели новую силу и необратимый характер.

IV. АБСОЛЮТНАЯ МОНАРХИЯ

1. АБСОЛЮТНАЯ МОНАРХИЯ ВО ФРАНЦИИ

Тенденции социально-экономического развития. Абсолютная монархия,
явившаяся последней по времени формой французского феодального
государства, существовала в этой стране на протяжении почти трех
столетий: ее возникновение датируется началом XVI в., а конец связан с
первыми шагами Великой буржуазной революции 1789—1794 гг. Переход к
новой государственной форме произошел в особых исторических условиях,
когда в социально-экономической системе и политико-правовых структурах
французского общества проявились радикальные изменения, связанные с
зарождением элементов капиталистического способа производства. Хотя в
целом капиталистическое развитие Франции шло более замедленными темпами,
чем в Англии и в ряде других стран Западной Европы, можно говорить о
заметных успехах в обеспечении экономического единства страны, о
складывании на этой основе внутреннего рынка.

Французское королевство являлось самым густонаселенным государством
Европы: в конце XV в. число его жителей исчислялось 14—15 млн. чел., в
середине XVII в. — 16—18 млн., к началу буржуазной революции — 26 млн.
чел. В деревне проживало 85—90 % от общей массы населения страны.
Французское крестьянство страдало от малоземелья. Техническая
оснащенность сельского хозяйства оставалась крайне низкой. Крестьянство
в своей основной массе (до 90 % от его общей численности) уже стало
лично свободным, но не обладавшим собственной землей. Основной фигурой
во французской деревне стал мелкий наследственный держатель на
феодальном праве, с достаточно широкими правами распоряжения своим
земельным участком, вплоть до его продажи без предварительного

PAGE 412

В.В. Кучма

согласия сеньора, с тем, однако, условием, что приобретатель этого
держания будет нести в пользу сеньора все традиционные повинности,
предусмотренные старинными обычаями. Многие феодальные формы личной
зависимости крестьян от своих сеньоров (формарьяж, «право первой ночи»,
«право мертвой руки» и т. п.) были уже практически изжиты. Почти
повсеместно произошло освобождение крестьянства от барщинных работ, и
основной формой феодальной зависимости стал денежный ценз, который имел
тенденцию к постоянному повышению. Продолжали сохраняться многие
баналитеты. Общее число поборов, взимаемых с крестьян в пользу сеньоров
(так называемых пэажей), составляло от 5 до 7 тысяч в целом по стране. К
поборам, налагаемым светскими сеньорами, добавлялась десятина, идущая в
пользу церкви (она обычно отнимала от одной двенадцатой до одной
пятнадцатой части урожая). Усилился процесс социального расслоения
крестьянства: параллельно с выделением из его состава разбогатевшей
верхушки формировался слой безземельных арендаторов-испольщиков. В
деревню интенсивно проникал ростовщический капитал; большое
распространение получила ипотека, т. е. дача ссуд под залог земли.
Многие крестьянские земельные держания оказывались заложенными и
перезаложенными по нескольку раз. Так как ипотека могла распространяться
на несколько поколений или даже являлась наследственной, она внешне
приобретала вид феодального ценза и потому именовалась сверхцензом.
Однако принципиальное отличие сверхценза от других феодальных платежей
состояло в том, что он шел не сеньору, а лицу, выдавшему ссуду, —
таковым мог оказаться и представитель городской буржуазии, и местный
крестьянский богатей.

Для городской экономики в XVI—XVII вв. была характерна определяющая роль
торговли. Крупные капиталы, складывавшиеся в период первоначального
накопления, находили свое приложение в первую очередь именно в этой
сфере. Хотя по сравнению с Италией, Голландией, Англией, странами
Пиренейского полуострова Франция имела менее развитую морскую торговлю,
открытие Америки и путей в страны Леванта и Индию придали новое развитие
французским портовым городам Атлантического побережья и Средиземноморья.
Город Лион со времен Людовика XI стал крупным центром не только внут

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 413

ренней, но и международной торгово-предпринимательской деятельности;
через него проходило от одной трети до половины всего французского
импорта. Правительство, заинтересованное в увеличении своих доходов,
проводило политику поощрения и покровительства торговле. За период с
1489 по 1515 г. было санкционировано открытие и восстановление около 400
ярмарок и рынков. Шло строительство новых дорог, расчищались фарватеры
рек, обеспечивалась безопасность торговых путей. Вводилось единообразие
в систему мер веса и длины, проводились мероприятия по унификации
денежной системы.

С течением времени важнейшей сферой приложения капиталов становилось
производство, а основной формой его организации — мануфактура.
Развивались новые отрасли производства — горнодобывающие и
металлургические промыслы, выделка стекла, фаянса, фарфора, предметов
роскоши. Складывалась специализация отдельных регионов страны в
производстве определенных товаров, что еще более стимулировало развитие
торговых связей между ними. Однако то обстоятельство, что подъем
раннекапиталистической промышленности происходил преимущественно на
окраинах страны, а столица оставалась в стороне от этих процессов,
формирование национального рынка шло замедленными темпами.

Первым королем, открыто провозгласившим принципы покровительства
национальной экономике (т. н. политику меркантилизма), был Генрих IV
(1594—1610 гг.). Он содействовал открытию многих привилегированных
мануфактур, установлению справедливой системы таможенных отношений с
Голландией и Англией, развитию промышленного шпионажа. Во времена
Ришелье открытие новых мануфактур производилось на основании специальных
королевских распоряжений. Ришелье уделял большое внимание развитию
морской торговли (именно он стал в 1628 г. главой вновь образованного
морского министерства), субсидированию крупных купеческих кампаний,
основанию заморских колоний.

Раннекапиталистический меркантилизм являлся не столько целостной
социально-экономической теорией, сколько суммой практических
рекомендаций. В их основе лежало представление о том, что основным
мерилом национального богатства является как можно более крупный запас в
казне драго

PAGE 414

В.В. Кучма

ценных металлов; методом достижения этой цели считалось максимально
активное государственное вмешательство в хозяйственную жизнь. Своей
высшей точки развития политика меркантилизма достигла в 60—70 годы XVII
в., когда правительство возглавлял Ж.-Б. Кольбер. Он начал свою
деятельность с упорядочения финансовой системы, после чего обратил
главное внимание на развитие торговли: отменил внутренние таможни,
повысил пошлины на импортные товары, запретил вывоз сырья из Франции. С
целью создания новых рынков сбыта основывались колонии в Индии, Африке,
Северной Америке. Создавались благоприятные условия для деятельности
монопольных внешнеторговых кампаний (Ост-Индская, Вест-Индская,
Левантийская и др.); шло активное строительство военного и торгового
флота. В области промышленности основывались крупные централизованные
мануфактуры, имевшие статус королевских (суконные, ковровые, стекольные
и др.). В целом, деятельность Кольбера создавала благоприятные условия
для дальнейшего развития капиталистических отношений. Однако многие его
проекты, не имевшие достаточно прочного социально-экономического
обоснования (например, в области сельского хозяйства, цехового
ремесленного производства) так и остались нереализованными.

Эволюция сословной структуры. Феодальные отношения, которые оставались
безраздельно господствующими, оказывали тормозящее воздействие на новые
общественные явления. Особенно сильное препятствие на пути
капиталистического развития представляла собой в высшей степени
консервативная сословная структура, построенная на принципах
политического и правового неравенства субъектов как участников
общественных отношений. Несмотря на периодическую сменяемость конкретных
государственных форм, политическая система феодализма на всем протяжении
существования этой формации (в том числе и в период абсолютной монархии)
неизменно сохраняла свою сословную сущность в качестве одного из
основных системообразующих элементов.

Сословная организация французского общества продолжала сохранять свою
традиционную трехкомпонентную структуру, оформившуюся на этапе
сословно-представительной монархии. Однако внутри трех старых сословий
под воздействием

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 415

набиравших темпы процессов капиталистического развития происходили
серьезные изменения, складывались возможности для все новых и новых
размежеваний, комбинаций и перегруппировок общественно-политических сил,
открывавших перспективы дальнейшего экономического и
государственно-правового прогресса.

Первым сословием французского общества по-прежнему оставалось
духовенство. Составляя менее 1 % от общей численности населения страны,
духовенство владело 20 % всех обрабатываемых земель; этому сословию
принадлежало также и другое движимое и недвижимое имущество.
Принадлежность к сословию определялась указом 1695 г., устанавливавшим
обязательность непосредственного отправления какой-либо церковной
должности. Духовенство оставалось незамкнутым сословием: оно было
открыто для пополнения представителями двух остальных сословий. Внутри
духовенства существовали резкие различия и противоречия между двумя его
полюсами — высшим клиром (включавшим не более 6 тыс. чел.) и сельскими
приходскими священниками (их насчитывалось до 90 тыс. чел.). Однако в
тех случаях, когда определенные социальные силы посягали на общие
интересы духовенства, все его группировки отставляли в сторону свои
внутренние противоречия и выступали единым фронтом в защиту своих
традиционных сословных привилегий — налоговых, юрисдикционных, служилых
и др. Так, духовенство было освобождено от уплаты всех прямых и части
косвенных налогов, — мало того, оно само обладало правом на
налогообложение в свою пользу (примером последнего может служить ранее
упоминаемая десятина). Продолжал сохранять свою силу и судебный
иммунитет духовенства, хотя он был и существенно ограничен в пользу
королевских судов, особенно по категории уголовных дел. Еще с конца XI
в. лица духовного звания были освобождены от военной службы, замененной
для них особыми денежными сборами.

В рассматриваемый период продолжался процесс оформления французской
национальной церкви в ее т. н. галликанском варианте. Как уже было
сказано ранее, еще Филиппу IV Красивому удалось достичь решающих успехов
в борьбе с папским престолом, в укреплении королевской власти над
национальным духовенством. В 1385 г. решением Парижского парла

PAGE 416

В.В. Кучма

мента и церковного синода были резко ограничены возможности
вмешательства папы в дела французской церкви, значительно уменьшены
финансовые поступления из Франции в папскую казну. Окончательное
оформление галликанской церкви произошло в соответствии с Прагматической
санкцией короля Карла VII, изданной 7 июля 1438 г. в гор. Бурже.
Действуя в русле т. н. соборного движения, имевшего в то время
общеевропейский характер, Прагматическая санкция провозгласила
верховенство Вселенских соборов над римским папой. Что же касается
вопросов внутреннего устройства собственно французской церкви, то
документом был установлен принцип выборности епископов и аббатов
церковными капитулами и монастырскими общинами; при этом за королем и
сеньорами закреплялось право рекомендовать кандидатов на эти должности.
Папа был лишен права на раздачу церковных бенефициев; со своей стороны,
вновь назначенные епископы и аббаты освобождались от выплаты
единовременных взносов за получение этих бенефициев (аннатов). Было
запрещено обращаться к суду папской курии с апелляциями до
окончательного прохождения соответствующих дел через все светские
судебные инстанции.

Прагматическая санкция 1438 г. действовала почти 80 лет, вплоть до
заключения Болонского конкордата, подписанного в 1516 г. королем
Франциском I и римским папой Львом X. Наиболее жесткие положения
Прагматической санкции были несколько смягчены. Так, Болонский конкордат
обходил молчанием вопрос о соотношении власти папы и Вселенских соборов;
восстанавливалась выплата некоторых аннатов (их окончательная отмена
произошла лишь в период Великой французской революции); вновь
подтверждалось право римской курии как высшей инстанции в системе
церковных судов. С другой стороны, король получил фактически
неограниченное право назначения на высшие церковные должности внутри
страны (правда, с последующим их утверждением папой, но это утверждение
имело чисто формальный характер). Король мог подолгу не замещать
освободившиеся вакансии, а доходы с церковных бенефициев брать в пользу
казны. Он имел право соединять несколько бенефициев в один и жаловать
его своим приближенным. Таким образом, галликанская церковь все орга

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 417

ничнее врастала с политические структуры раннего абсолютизма, все более
превращалась в государственное учреждение, а ее доходы становились
средством вознаграждения дворянства, поскольку именно и исключительно из
числа дворян формировался высший церковный клир. Поставив церковь под
свой контроль, королевская власть во многом содействовала процессу
сближения политических интересов двух привилегированных сословий,
преодолению тех различий и противоречий, которые изначально существовали
между ними. Особенно это касалось высших слоев светского и духовного
сословий. Дворянская знать получила легальную возможность проникновения
на высшие церковные должности; в свою очередь, многие церковные иерархи,
включаясь в правительственные структуры, получили возможность замещения
высших, а иногда и самых ответственных государственных постов (примерами
могут служить политические карьеры кардиналов Ришелье и Маза-рини).

На долю второго сословия французского общества — дворянства —
приходилось менее 3 % населения страны (около 400 тыс. чел.) и до 80 %
земельных богатств (в эту последнюю цифру включались личные владения
монарха и членов королевской семьи). Дворянство сохраняло за собой ряд
важнейших сословных привилегий (монопольное право на владение
феодальными поместьями; право на титулы, гербы, звания, пенсии, ношение
оружия; преимущественное право на занятие высших придворных,
государственных и церковных должностей, на университетское и военное
образование и т. д.). Дворянство было освобождено от выплаты личных
государственных налогов (например, тальи) и выполнения личных
повинностей; в судах в отношении дворян не применялись позорящие
наказания. Впрочем, некоторые традиционные сословные привилегии в период
абсолютизма были дворянством утрачены. Так, при Ришелье дворянам было
запрещено иметь укрепленные замки и вооруженные свиты, под угрозой
смертной казни запрещались дуэли (эдикты от 1626 г.). Дворянский титул
мог быть и утрачен вследствие занятия «неблагородными» делами (например,
ремеслом или розничной торговлей), а также вследствие совершения
бесчестных проступков.

PAGE 418

В.В. Кучма

Замкнутый, кастовый характер дворянского сословия приобрел свой
окончательный вид и правовое оформление: принадлежность к дворянскому
сословию подтверждалась наличием соответствующих юридических документов.
Подавляющее большинство дворянского сословия составляло потомственное
дворянство («дворянство шпаги»; дословно «люди шпаги» — gens d’epee).
Однако королю принадлежало право пожалования дворянского титула в
индивидуальном порядке и лицам недворянского происхождения. Наиболее
распространенным основанием для выдачи соответствующего королевского
акта являлась покупка дворянских земель, а также должностей в
государственном аппарате; естественно, что финансовыми средствами для
этого располагали главным образом буржуазные элементы из состава
городского населения. Такого рода сделки рассматривались обладателями
финансовых средств как весьма выгодное помещение капиталов:
государственное жалование и другие льготы чиновничьей службы играли роль
своеобразных «процентов» по вкладу; кроме того, вхождение в состав
дворянства освобождало бывшего представителя третьего сословия от многих
податных обязанностей. Особой интенсивностью процесс обновления
дворянства отличался в XVI в. Естественно, что старая родовая знать,
предки которой носили дворянский титул в течение многих столетий, с
нескрываемым презрением относилась к подобным скороспелым «выскочкам».
Однако королевская власть, подталкиваемая постоянной нехваткой денег в
казне, не только не препятствовала указанному процессу, но даже всячески
содействовала ему. В 1579 г. было официально запрещено аноблирование (т.
е. приобретение дворянского титула) только по факту приобретения
дворянского поместья; отныне обязательным условием официального
приобщения ко второму сословию стало получение королевского патента.
Впрочем, число лиц, приобретших дворянский титул вследствие покупки
государственной должности (т. н. «дворянство мантии»; дословно «люди
мантии» — gens de robe) никогда не было значительным. К тому же эта
прослойка сокращалась за счет возможности перехода ее представителей в
состав дворянства шпаги: так, дети «мещан во дворянстве», отслужившие в
армии в течение 25 лет, приобретали потомственное дворянство. К концу
периода абсолютизма (к середине XVIII в.)

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 419

численность дворянства мантии в целом по стране не превышала 4 тыс. чел.

Внутри третьего сословия, на долю которого приходилось до 96 % населения
страны, изменения были наиболее существенными. Важнейшим социальным
последствием развития капиталистических отношений, но одновременно и
фактором, дающим дальнейший толчок к такому развитию, явилось
формирование в рамках третьего сословия двух новых классов — буржуазии и
пролетариата. Буржуазия вырастала в первую очередь из аристократической
верхушки городского населения (финансистов, торговцев, цеховых мастеров,
городской интеллигенции), зажиточных слоев крестьянства, части
дворянства, которая использовала новые капиталистические методы
хозяйствования. Пролетариат рекрутировался главным образом из прослоек
городского плебса (ремесленников, поденщиков, чернорабочих, люмпенов), а
также разоряющегося крестьянства.

Социальная база и классовая сущность абсолютизма. Формирующиеся новые
классы стремились к самоопределению, к выбору своего места в
общественной структуре. Возникали новые очаги социальной напряженности,
неизвестные эпохе классического феодализма. Следует со всей
определенностью подчеркнуть, что на ранних этапах абсолютизма
противоречия между буржуазией и пролетариатом еще не доросли до уровня
антагонистических. Гораздо большая социально-политическая напряженность
существовала в это время между дворянством и буржуазией. Кризис
феодальной системы сопровождался упадком экономической мощи дворянства.
Выход из кризисной ситуации дворянство усматривало в двух основных
направлениях: во-первых, в усилении натиска на крестьянство путем
увеличения ценза и других земельных поборов; во-вторых, в усиленном
проникновении к рычагам непосредственного государственного управления
путем овладения высшими правительственными должностями. Однако движение
в первом направлении не могло не вызывать отчаянного сопротивления
крестьянства; второе же было сопряжено с острой междоусобной борьбой
между различными группировками внутри самого сословия дворянства, —
борьбой, принимавшей иногда формы настоящих гражданских войн.

PAGE 420

В.В. Кучма

Несмотря на то, что основные рычаги оперативного руководства
национальной экономикой по мере укрепления капиталистических отношений
все более и более сосредоточивались в руках буржуазии, безраздельной
монополией на политическую (в том числе государственную) власть
продолжало обладать дворянство. В обществе складывалось положение, когда
два соперничающих класса оказывались в состоянии временного баланса и
своеобразного динамического равновесия: политическая мощь и
экономическое бессилие дворянства уравновешивались экономическим
могуществом и политическим бесправием буржуазии. Находясь в состоянии
конфронтации, оба эти класса вместе с тем нуждались друг в друге, так
что равновесие их борьбы было одновременно и равновесием их
сотрудничества.

Больше всего от этого равновесия выигрывала королевская власть, которая
приобретала практически неограниченные возможности для собственного
усиления. Именно к ней устремлялись надежды дворянства (а в более
широком масштабе — обоих привилегированных сословий) в стремлении
преодолеть экономические трудности и сохранить свою монополию на власть
перед лицом возрастающих политических претензий буржуазных элементов
третьего сословия. Но также именно к ней вынуждены были апеллировать и
эти буржуазные элементы, объективно отражавшие общенациональные интересы
по наведению в стране твердого общественного порядка и спокойствия,
нарушаемого междоусобицами феодальных клик. Разумеется, глобальные
политические симпатии королевской власти продолжали оставаться на
стороне привилегированных сословий, и именно их интересы абсолютистская
власть продолжала выражать в первоочередном порядке и в максимально
выраженном виде. Вместе с тем, способствуя решению назревших
общенациональных задач, короли объективно поощряли промышленное,
торговое и финансовое предпринимательство, происходившее под
непосредственным руководством буржуазных элементов. Вследствие этого
королевская власть получала возможность использовать в своих собственных
интересах динамичность молодой буржуазии, ее способности, грамотность,
предприимчивость, новизну и прогрессивность ее проектов. Не следует при
этом забывать, что буржуазия продолжала интере

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 421

совать королей и с чисто утилитарной точки зрения: обладавшая
значительными денежными богатствами, буржуазия была всегда наготове в
случае необходимости кредитовать казну добровольными или принудительными
вкладами.

Неограниченная королевская власть в форме абсолютной монархии была
исторически обязана своим укреплением именно этим равновесием сил
дворянства и буржуазии, когда ни одна из временно сбалансированных
составляющих еще не могла гарантированно доминировать над другой. Как
уже было отмечено, в укреплении королевской власти объективно
оказывались заинтересованными обе стороны, и короли в полной мере
использовали благоприятную ситуацию, чтобы, играя роль надклассового
арбитра, выразителя общенациональных интересов, прочно взять в свои руки
все важнейшие рычаги государственного руководства обществом.

Положение королевской власти. Историю французского абсолютизма принято
начинать с Франциска I (1515—1547 гг.). При его преемниках Франция
оказалась ввергнутой в период т. н. «религиозных войн», продолжавшихся
до самого конца XVI в.; стабилизация произошла лишь с воцарением Генриха
IV. Окончательное утверждение абсолютной монархии связано с
деятельностью кардинала Ришелье, который в течение почти 20 лет
(1624—1642 гг.) занимал должность первого министра при короле Людовике
XIII (1610—1643 гг.). Своего полного расцвета абсолютизм достиг в годы
продолжительного царствования «короля-солнца» Людовика XIV (1643—1715
гг.).

Характернейшая черта абсолютной монархии заключалась в неограниченной
власти короля, которую он больше не делил ни с каким другим
государственным органом. Преодолев сопротивление феодальной олигархии,
добившись окончательного территориально-политического объединения
страны, подчинив своей власти национальную церковь, король перестал
нуждаться в поддержке сословно-представительных учреждений. Уже в XVI в.
политическое влияние Генеральных штатов фактически сошло на нет. Они
утратили роль выразителя общенациональных интересов и стали орудием в
руках противоборствующих политических сил. Примером может служить
деятельность Генеральных штатов, созванных в декабре 1560 г. с целью
предотвращения религиозных войн. Увлекшись бесплодными

PAGE 422

В.В. Кучма

политическими дискуссиями, Штаты так и не смогли решить поставленные
перед ними задачи, а потому были вскоре распущены за ненадобностью.
Последний созыв Генеральных штатов имел место в октябре 1614 г.
Большинство в этих Штатах получили представители «дворянства мантии» и
городской буржуазии. Наученные горьким опытом предшествующих смут,
делегаты не поддержали притязания феодальной олигархии на ограничение
прав короны. В собрании 1614 г. в полную силу прозвучали идеи о
божественном характере королевской власти, о ее верховном неограниченном
суверенитете. В следующий раз Генеральные штаты были созваны только
через 175 лет. Дольше сохраняли свое значение провинциальные штаты,
которые в некоторых провинциях (Бретань, Лангедок, Прованс, Бургундия и
др.) функционировали и во второй половине XVII в. Иногда, при
необходимости обсуждения некоторых государственных (в частности,
финансовых) вопросов короли продолжали прибегать к созыву т. н.
«собрания нотаблей» (assemblйe des notables), депутаты которых не
избирались сословиями, а назначались королем. Последний созыв нотаблей
произошел в 1788 г.

На протяжении XVI—XVII вв. известную самостоятельность по отношению к
королевской власти проявлял Парижский парламент. В его составе
преобладали представители оппозиционно настроенной феодальной знати,
которые пытались использовать принадлежавшее Парламенту право
ремонстрации как средство воздействия на короля. Эти попытки были
парализованы последовательным ограничением парламентских прерогатив.
Согласно эдикту 1641 г. Парламент мог делать представления только по тем
делам, которые специально для этого к нему направлялись; дела,
касавшиеся организации правительственных учреждений и государственного
управления, в Парламенте вообще не должны были рассматриваться. В
отдельные напряженные периоды Тридцатилетней войны Ришелье временно
запрещал подачу любых письменных ремонстраций. Во времена т. н. Фронды
роль Парламента снова возросла, но с началом самостоятельного правления
Людовика XIV наступление на права Парламента было продолжено. Так, в
1661 г. Парламенту было запрещено ставить под сомнение решения
Государственного совета; тем самым Парламенту было указано на

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 423

его второстепенное место по сравнению с высшими правительственными
учреждениями. В 1667 г. было установлено, что ремонстрация могла быть
заявлена лишь в течение недельного срока после представления
королевского акта на регистрацию; одновременно Парламенту было запрещено
давать собственную интерпретацию королевских актов. В 1673 г. была
прекращена практика повторных ремонстраций: если король отказывался
признать решение Парламента, последний не мог вновь возвращаться к этому
вопросу. В 1688 г. Людовик XIV собственноручно изъял из парламентских
архивов неугодные ему ре-монстрационные документы. Таким образом, к
концу XVII в. практика опротестования Парламентом королевских актов была
практически полностью прекращена. Однако после смерти Людовика XIV
Парламенту удалось частично восстановить свои традиционные прерогативы,
и на протяжении XVIII в. парламентская оппозиция еще неоднократно
проявляла себя.

В период абсолютизма король уже не считался первым сеньором среди равных
ему, но рассматривался как суверенный государь по отношению ко всем
своим подданным; последние были обязаны своему властителю
беспрекословным послушанием. Признавалось только единоличное правление;
идея со-правительства была полностью отвергнута как теорией, так и
государственной практикой. Наследование престола осуществлялось по
принципу, вытекающему из титула LIX Салической правды и отстраняющего
женщин от престолонаследия. При отсутствии прямого наследника право на
престол передавалось в боковую линию королевской фамилии; передача
престола усыновленному не допускалась. В случае малолетства законного
наследника в качестве временной меры допускалось регентство, — примером
его может служить 8-летнее правление герцога Филиппа Орлеанского в
первые годы официального царствования Людовика XV.

Абсолютный монарх стал единственным источником законодательства (по
формуле: «чего хочет король, того желает закон») и не нуждался даже в
мотивировке принимаемых решений; в конце документа было достаточно
знаменитой фразы: «ибо такова наша воля» (car tel est notre plaisir).
Король обладал высшей административной властью, правом назначения на все
государственные должности. Он являлся главой во-

42±

В.В. Кучма

оружейных сил государства, осуществлял верховное военное командование; в
его личном распоряжении находились гвардейские части, насчитывавшие
несколько тысяч человек. Ему принадлежала высшая юрисдикция; от его
имени осуществлялось все правосудие в стране. Король устанавливал и
взимал налоги, бесконтрольно распоряжался государственными финансами,
являлся верховным собственником всего имущества своих подданных, всех
материальных ресурсов своего королевства. Король определял
внешнеполитическую линию своей страны, осуществлял руководство
дипломатической службой. Наконец, как уже указывалось выше, король
фактически полностью взял в свои руки церковное управление.

Таким образом, объем суверенных прав короля не подлежал никакому
ограничению. Известная формула, приписываемая Людовику XIV («Государство
— это я!»), содержала в себе идею полного слияния государственного
суверенитета с личностью короля. При этом существовало понимание, что
власть короля основывается на божественном праве. Поэтому особа короля
рассматривалась как священная, а в его титулатуру включалась формула:
«король божьей милостью». Вместе с тем, абсолютная власть монарха отнюдь
не отождествлялась в сознании современников с деспотизмом и произволом.
Юридическим ограничением власти монарха считалось наличие в королевстве
традиционных фундаментальных законов, которые рассматривались в качестве
«непоколебимых и ненарушимых». К числу важнейших из них относились:
династическое наследие по нисходящей линии, законность правления,
безответственность короны, нераздельность королевства, его внешняя
независимость и др. Еще в «Политическом завещании» Ришелье была
проведена идея о том, что всевластие и всемогущество короля не являются
самоцелью. Они представляют собой лишь средство достижения высшей цели
абсолютизма — обеспечение «общественного блага» (salut publique).
Естественно, что трактовка этого последнего понятия осуществлялась и
самим Ришелье, и его позднейшими адептами с отчетливо выраженных
классовых позиций. Всякая, даже самая незначительная попытка
противостоять правительству, занять по отношению к нему положение
оппозиции расценивалась ими как заговор против общественной
безопасности. В борьбе с такого рода заговора

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 425

ми, полагал Ришелье, государственная власть была вправе использовать все
имеющиеся в ее распоряжении средства.

Центральные органы управления. В период абсолютной монархии центральный
государственный аппарат состоял из большого количества различных
организационных подразделений (советов, служб, управлений, бюро и т.
п.), не имевших четкой и стабильной структуры. Разграничение должностей
не было налажено, — напротив, повседневная практика шла по линии их
многократного совмещения (известно, например, что Ришелье совмещал до 32
должностей). Чиновничье-бюрокра-тический аппарат подвергался постоянным
реорганизациям, происходившим по инициативе короля, зачастую под
влиянием каких-либо временных и коньюнктурных соображений. Тем не менее,
эффективность работы этого аппарата, как правило, оставалась низкой.

Старые государственные должности в своем большинстве либо
ликвидировались, либо выродились в простые синекуры («должности без
забот»), которые приносили их обладателям титулы, оклады и пенсии, но не
были сопряжены с выполнением конкретных обязанностей. В середине XVI в.
такой наследственной придворной службой синекурного характера было
охвачено около 1,5 тыс. представителей знатнейших семей королевства; в
последней четверти XVIII в. за счет пенсий двора содержалось около 4
тыс. вельмож. На фоне ликвидации или ограничения функций многих ранее
влиятельных должностей (особенно военных — коннетабля, адмирала флота,
маршала) сохраняла и даже усиливала свое значение лишь должность
канцлера, являвшегося министром юстиции, первым юридическим советником
короля и его личным представителем в Королевском совете. Выполнение
поручений по отдельным сферам управления (дела военные, морские и
колониальные, иностранные, внутренние, религиозные) поручалось
государствен-ньм секретарям. Возникновение этой должности относится к
1547 г.; первоначальное число государственных секретарей равнялось
четырем, а назначались они, как правило, из лиц незнатного
происхождения, но обладавших знаниями и образованием. На первых порах
эта должность имела временный и вспомогательный характер; со временем ее
роль значительно возросла. При Генрихе IV государственные секретари
стали привлекаться к участию в королевском совете, при Людовике

PAGE 426

В.В. Кучма

XIV они превратились в наиболее доверенных королевских чиновников в
ранге министров. В XVIII в. появились должности заместителей
государственных секретарей; под их контролем находились бюро,
подразделяемые на секции, со штатом чиновников и технического персонала,
специализированного по соответствующим отраслям управления.

Во второй половине XVII в. большие полномочия приобрел генеральный
контролер финансов, в ведении которого находились вопросы торговли,
промышленности, общественных работ, путей сообщения и т. п. Генеральный
контролер финансов считался первым министром. При Людовике XIV эту
должность начиная с 1665 г. в течение почти 20 лет занимал уже
упомянутый ранее Ж.-Б. Кольбер, выходец из провинциальной купеческой
семьи. Опираясь на многочисленный, иерархически организованный аппарат
(в нем насчитывалось до 38 бюро), Кольбер осуществлял не только
управление финансово-экономической сферой страны, не только оперативное
руководство всей центральной и местной королевской администрацией, но и
фактический контроль над законодательным процессом. Вне сферы его
ведения фактически оставались лишь военные и иностранные дела.

При короле традиционно действовала система специализированных
совещательных органов. После того, как в марте 1661 г. начался период
личного правления Людовика XIV, эта система была подвергнута
реформированию. Наиболее важную роль играл Верховный (или Узкий) совет,
состоявший из самых доверенных лиц, ведавших вопросами экономики,
военными и иностранными делами. Существовали также Совет по вопросам
финансов, изыскивавший новые источники доходов; Совет депеш, куда
поступали сведения с мест о состоянии внутреннего управления; Военный
совет, обсуждавший дела по вопросам его компетенции; Тайный совет,
принимавший кассации по некоторым судебным делам; Совет по делам церкви
и др. Указанные специализированные советы считались секциями единого
Государственного совета. Правом быть членом Государственного совета
обладали лица, получившие патент государственного советника либо
занявшие соответствующий пост в центральном государственном аппарате.

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 427

В целом, государственный аппарат представлял собой сложную, громоздкую,
разбухшую систему органов, одни из которых сохранились еще с эпохи
сословно-представительной монархии, а другие были созданы заново для
решения задач абсолютизма. Поскольку строительство государственного
аппарата шло в течение длительного времени и не было скоординировано
каким-либо единым организационным началом, возникало много излишних либо
параллельно действующих структур, которые не имели четко очерченной
компетенции и зачастую дублировали друг друга. В период раннего
абсолютизма рост государственного аппарата шел нарастающими темпами.
Если к началу XVI в. на государственной службе состояло 8 тыс.
чиновников, то во времена Ришелье в государственном аппарате работало 46
тыс. чел. (т. е. каждый четырехсотый житель королевства был чиновником).
Поскольку большинство государственных должностей подлежало продаже (эта
практика стала вполне легальной с 1522 г.), лица, приобретшие должность
за деньги, чувствовали себя полностью независимыми и неподконтрольными,
— угроза увольнения со службы для них не существовала. Доказать же в
судебном порядке факт должностного преступления было чрезвычайно сложно.
Наибольшее количество продажных должностей первоначально существовало в
финансовой, а впоследствии — в судебной сферах. Начиная с 1604 г. был
установлен принцип передачи должностей по наследству при условии
внесения в казну особого сбора (полет-ты); тем самым собственность на
должности была закреплена окончательно. Другие страны тоже знали
практику продажи государственных должностей и закрепления их по
наследству, но только во Франции эта система приобрела глобальный
характер и имела глубокие политические последствия. Указанный способ
комплектования административного аппарата, равно как и изначально
присущие ему организационные и функциональные изъяны, способствовали
внедрению в управленческую практику многочисленных и неискоренимых
проявлений волокиты, коррупции, финансовых злоупотреблений, должностных
преступлений, которые на заключительных этапах абсолютизма приобрели
поистине небывалые масштабы.

Местное управление. Система органов управления на местах длительное
время оставалась еще более консервативной,

PAGE 428

В.В. Кучма

чем в центре. Не существовало никакого единообразия в принципах деления
страны на отдельные административно-территориальные единицы — их границы
складывались произвольно, уходя своими историческими корнями в старую
феодальную структуру. Создаваемые заново местные специализированные
службы (судебные, финансовые, военные, полицейские и др.) зачастую сами
не имели четкого представления о пределах распространения своих
полномочий, что отрицательно сказывалось на результатах их деятельности.
Местные власти, проявляя свойственный им сепаратизм, недостаточно
адекватно реагировали на управленческие импульсы, проистекавшие из
центра. Естественно, что по мере своего укрепления абсолютизм проявлял
все более настойчивое стремление поставить периферийные управленческие
структуры под свой полный контроль. Задачей королевской власти являлась
окончательная ликвидация местного сепаратизма, формирование
единообразной системы административно-территориальных единиц, полностью
лишенных автономии и жестко подчиненных центру.

В течение XVI в. роль проводников королевской политики на местах была
возложена на губернаторов, которые подразделялись на старших
(возглавлявших провинции) и младших (которые управляли более мелкими
областями, отдельными городами и замками). Губернаторы ведали военной
администрацией и обороной, осуществляли контроль над всеми сферами
провинциальной и муниципальной жизни. На губернаторские должности могли
назначаться самые знатные лица королевства — принцы крови, герцоги,
министры, маршалы. Пользуясь своим личным влиянием при дворе, они, с
одной стороны, могли содействовать политическим и служебным карьерам
представителей провинциальной знати; с другой стороны, они могли
отстаивать перед королем интересы и привилегии своих провинций. На
первых порах губернаторы достаточно успешно справлялись с ролью
проводников государственной централизации, преодолевая сопротивление
местных оппозиционных сил в лице провинциальных штатов и парламентов.
Однако постепенная монополизация губернаторской должности отдельными
знатными дворянскими фамилиями привела к ослаблению контроля над нею со
стороны центральных властей. Действия губернаторов зачастую пошли
вразрез с политикой правитель

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 429

ства, и из бывших ревностных сторонников королевской власти губернаторы
превратились в ее явных или скрытых оппонентов.

Эффективным инструментом противодействия местному сепаратизму стала
система комиссаров, направляемых из центра со специальными поручениями.
С 1535 г. получила распространения практика рассылки на места чиновников
центральных ведомств (чаще всего судебных), первоначально носивших
наименование «мастеров прошений» (maitres des requкtes). Наделенные
широкими финансовыми, административными и судебными функциями, эти
комиссары имели полномочия вмешиваться в деятельность соответствующих
местных властей. Миссия мастеров прошений рассматривалась как временное
поручение; выполнив свои контрольные функции, они были обязаны
представить отчет правительству (конкретно — первому министру). Во
второй половине XVI в. эти прежние комиссары получили титул «интендантов
полиции, суда и финансов» и из временных контролеров превратились в
постоянных администраторов. Их растущее влияние вызвало недовольство
местного дворянства, и правительство было вынуждено пойти на некоторое
свертывание их деятельности; в первые годы правления Людовика XIV такая
должность на несколько лет была вообще упразднена. Восстановленная в
1653 г., должность интендантов приобрела авторитарный характер; главными
формами их деятельности являлись административные, а не судебные способы
принятия решений. Интенданты ставились во главе специально учрежденных
округов и имели практически неограниченные полномочия — в первую
очередь, финансовые, но также и организационно-хозяйственные, судебные,
военные, полицейские и др.; они также обладали правом верховного надзора
над всеми должностными лицами своего округа. При Людовике XIV по всей
стране действовало 45 интендантов; при каждом из них функционировал
небольшой штат личных секретарей и информаторов. Должность интенданта не
могла быть куплена, а потому не была пожизненной и наследственной.
Интенданты, как правило, назначались из лиц незнатного происхождения и
получали достаточно скромное жалование. Всемогущество интендантов
сочеталось с их полной зависимостью от короля и первого министра,
каковым являлся генеральный контролер фи

PAGE 430

В.В. Кучма

нансов. Добросовестное выполнение своих обязанностей было для
интендантов вопросом служебной карьеры: продемонстрировав свои деловые
качества и личную преданность королю и первому министру, они могли
рассчитывать на приобретение патента государственного советника и
переход в центральные правительственные учреждения. Именно интенданты
имели основную заслугу в деле окончательной ликвидации самовластия
местных административно-управленческих структур. Просуществовав до самых
заключительных этапов абсолютизма, должность интендантов была упразднена
лишь в годы Великой буржуазной революции.

В условиях усиления государственной централизации перестраивалась и
система городского управления. Эдикт 1692 г. установил, что городские
власти (мэры, муниципальные советники) уже не избирались населением, а
назначались из центра (после покупки этими лицами соответствующей
должности). За городами было сохранено право откупаться от назначаемых
лиц, но при условии внесения ими в казну значительной денежной суммы.

Финансовая система. По мере своего укрепления абсолютизм нуждался в
постоянном росте своих доходов — этого требовала увеличивающаяся армия и
разбухавший государственный аппарат. Если в годы правления Людовика XII
(1498— 1515 гг.) налоговые сборы в среднем исчислялись 3 млн. ливров в
год (что эквивалентно 70 тоннам серебра), то в середине XVI в. ежегодный
сбор составил 13,5 млн. ливров (209 тонн серебра). В 1607 г. в казну
поступил 31 млн. ливров (345 тонн серебра), а через 30 лет, в обстановке
Тридцатилетней войны, правительство собирало 90—100 ливров в год (более
1 тысячи тонн серебра).

В период расцвета абсолютизма налоговая система Франции строилась на
сочетании прямых и косвенных налогов. Основную массу поступлений в казну
приносили прямые налоги. Важнейший из них — талья (налог с недвижимости
или с валового дохода) — фактически превратился в крестьянский налог,
поскольку привилегированные сословия от него освобождались, а города
откупались за сравнительно небольшие суммы. В последние 8 лет правления
Ришелье, совпавшие с самым напряженным периодом Тридцатилетней войны,
размер тальи

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 431

вырос почти в 9 раз (с 5,7 млн. до 48,2 млн. ливров). Поскольку
крестьянство оказывалось уже не в состоянии выплачивать талью, после
окончания войны была предпринята попытка ее уменьшения как в абсолютном
выражении, так и в ее доле в общей массе государственных доходов.

В 1695 г. в качестве временной меры была введена т. н. ка-питация —
подушный подоходный налог на военные цели. Принципиальная новизна
капитации состояла в том, что этот налог первоначально планировалось
взимать со всех сословий, в том числе и с привилегированных (даже с
членов королевской фамилии). Капитация раскладывалась в соответствии с
делением всего населения на 22 разряда, принадлежность к которым
определялась размером доходов, приносимых профессией или состоянием (от
1 ливра до 9 тыс. ливров). Отмененная в 1698 г., капитация была вновь
восстановлена в 1701 г. и с тех пор стала постоянной. Принцип
пропорциональности во взимании этого налога так никогда и не был
достигнут: самое привилегированное сословие — духовенство — от капитации
было освобождено, для дворянства были созданы различные налоговые
льготы, так что основным плательщиком капита-ции вновь оказалось третье
сословие.

С 1710 г. был введен еще один налог — королевская десятина, взимаемая с
реальных доходов подданных всех сословий; размер этих доходов
определялся в соответствии со специально заполняемыми налоговыми
декларациями. По замыслу инициаторов этого нововведения, десятина должны
была заменить все ранее существовавшие налоги и явиться единым
пропорциональным подоходным налогом. Однако новый налог был просто
прибавлен ко всем старым, по величине практически уравнявшись с
капитацией и вполовину уступив талье; неравномерность обложения, хотя и
несколько смягченная, отнюдь не была устранена. Уже со следующего года
духовенству удалось освободиться от выплаты этого нового налога ценой
некоторого увеличения своих «добровольных» пожертвований в казну; многим
городам и целым провинциям также удалось от него откупиться. В 1717 г.
королевская десятина была отменена, но впоследствии, в связи с участием
Франции в войнах, вводилась еще дважды на сравнительно непродолжительные
сроки. В 1749 г. взамен ее была введена королевская двадцатина

PAGE 432

В.В. Кучма

(5 %-й налог со всего дохода), которая стала взиматься постоянно. В 1756
г. была введена вторая, а в 1760 г. — третья двадца-тина, так что доходы
оказались обложенными 15 % — ным налогом.

Среди косвенных налогов наибольшую прибыль казне приносили эд (налог на
продажу вина) и габель (налог на продажу соли); цена на соль обычно была
в 10—15 раз выше ее действительной стоимости. Казна пополнялась также за
счет продажи должностей (каждые 10—12 лет создавалось до 40 тыс.
должностей, подлежащих продаже; подсчитано, например, что за годы
правления Людовика XIV было продано должностей на сумму 500 млн.
ливров), таможенных и внешнеторговых пошлин, сборов с купеческих гильдий
и ремесленных цехов, государственных монополий (почтовой, табачной и
др.). Широко практиковались принудительные королевские займы, которые
брались у крупных финансистов под залог налоговых поступлений. Средством
обогащения казны являлись и конфискации имущества по приговору судебных
органов. Так, после осуждения бывшего генерального контролера финансов
Н. Фуке (1664 г.) стоимость его конфискованного имущества составила
около 100 млн. ливров.

Налоговое бремя распределялось по стране крайне неравномерно. Наибольшие
поступления в казну давали центральные и северо-восточные провинции.
Конкретные размеры налогов, а также формы их взимания в целом по стране
не были унифицированы. Широкое распространение получила система откупов,
по которой государство за определенную плату передавало право сбора
налогов частным лицам (откупщикам). Существовало несколько вариантов
откупов: генеральные (когда право на сбор всех налогов предоставлялось
откупщику со всей территории страны), региональные (когда это право
имело территориальные ограничения), специальные (когда на откуп
отдавались только отдельные виды налогов) и др. Охарактеризованная
система открывала большие возможности для обогащения откупщиков,
поскольку реально собранная ими сумма налогов могла в несколько раз
превышать денежные средства, внесенные в казну. Так, в годы регентства
Филиппа Орлеанского из 750 млн. ливров податей и налогов, выплаченных
населением, в казну попало только 250 млн. ливров. Естественно,

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 433

что от негативных сторон системы откупов в первую очередь страдали
непосредственные налогоплательщики из числа третьего сословия, у которых
налоги и поборы поглощали до двух третей от общего количества доходов. В
помощь откупщикам придавались воинские подразделения; сама процедура
сбора налогов приобретала характер военной кампании, сопровождавшейся
расстрелами, арестами и экзекуциями. Усиление налогового гнета, а также
злоупотребления, чинимые откупщиками и официальными властями, были
факторами, игравшими роль мощных детонаторов общественного недовольства
и социальных конфликтов.

Судебная система продолжала оставаться сложной и запутанной. Характерной
чертой этой системы являлось не до конца изжитое соединение судебной
деятельности с административной. Королевская юрисдикция, хотя и
значительно расширившаяся, продолжала сосуществовать со старыми
элементами сеньориальной юстиции. Определенную самостоятельность
сохраняли и церковные суды, хотя их персональная и предметная
подсудность была существенно ограничена. Продолжали действовать
специализированные трибуналы: коммерческие, банковские, военные,
адмиралтейские и др. Чиновники, даже самого низкого ранга, были выведены
из-под юрисдикции общих судов — их дела рассматривала вышестоящая
должностная администрация.

Основным элементом системы королевских судов были суды в масштабе
бальяжей и сенешальств; таких судов насчитывалось около сотни по всей
стране. Низший элемент королевских судов в масштабе превотств уже в
значительной степени себя изжил. Выше бальяжей стояли парламенты,
относившиеся к числу верховных королевских судов. Во второй половине
XVII в. общее число парламентов по стране составляло 14. Важнейшую роль
из них играл Парижский парламент, распространявший свою юрисдикцию
примерно на одну треть территории и на половину населения королевства. В
XVIII в. в составе Парижского парламента насчитывалось 10 департаментов,
в которых состояли 210 профессиональных судей-советников, а также
значительное число советников-адвокатов. За королем сохранялось право
изъятия любого дела из ведения Парижского парламента и рассмотрения его
в королевском совете.

PAGE 434

В.В. Кучма

При королевских судах существовала прокуратура и адвокатура; первая из
них (с функциями государственного обвинения) оформилась в
самостоятельную организационную структуру в XVI в. При Парижском
парламенте существовали должности Генерального прокурора и Генерального
адвоката. Следствие начинает появляться и признаваться законом также не
ранее XVI в.; оно подразделялось на предварительное и судебное.

Судебная практика абсолютизма демонстрировала полное пренебрежение
принципами законности и правопорядка. Основополагающей уголовно-правовой
идеей являлась презумпция виновности. Вследствие этого главная цель
судебного разбирательства состояла не в установлении истины, а в
расправе над лицами, представшими перед судом. Особенно это относилось к
делам, затрагивающим интересы государства: здесь, по мысли Ришелье,
вообще не требовалось доказательств вины, — их вполне могли заменять
«основательные догадки», возникавшие в сознании правоприменителя.

Организация вооруженных сил. Одним из наиболее показательных атрибутов
абсолютизма являлась постоянная армия, которая приобрела значительную
численность и оформленную организационную структуру. Вплоть до середины
XVII в. преобладающим типом военной организации оставались наемные
контингенты т. н . кондотьеров — предводителей военных отрядов в званиях
полковников и капитанов, находившихся на службе у короля. Кондотьеры
получали (а иногда и покупали) разрешение на вербовку военных отрядов, в
которых имелись и конные, и пехотные подразделения. Дисциплина в этих
отрядах была весьма низкой: она поддерживалась лишь личной преданностью
военнослужащих своим командирам. Общая численность всех вооруженных сил
страны к началу XVII в. исчислялась 25—30 тыс. чел.; лишь в период
Тридцатилетней войны (1618—1648 гг.) она выросла в 3—4 раза. Тогда же
были предприняты попытки покончить с традициями кондотьерства путем
передачи управления вооруженными силами в руки гражданских чиновников —
государственных секретарей и армейских интендантов.

Серьезная перестройка вооруженных сил произошла в годы царствования
Людовика XIV. Постоянное участие в войнах требовало возрастания
численности армии (с 72 тыс. в 1667 г. до

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 435

300 тыс. в 1710 г.). Контингенты иностранных наемников (немцев,
швейцарцев, испанцев и др.) перестали играть сколько-нибудь существенную
роль. Армия стала комплектоваться в основном за счет вербовки рекрутов
из числа местных уроженцев, преимущественно деклассированных элементов
города и деревни. Возрастание этой категории в общей массе населения
страны (в связи с углубляющимся кризисом феодальной системы) вызывало
тревогу правящих кругов; вовлекая эту взрывоопасную массу в состав
вооруженных сил, подчиняя ее армейской дисциплине, правительство
одновременно решало сразу несколько важных для себя задач. Вербовка
солдат, сопровождаемая, как правило, обманом и принуждением,
осуществлялась по-прежнему на основе частного предпринимательства
отдельными капитанами и полковниками, приобретшими королевские патенты.
В 1668—1672 гг. военным министром Ф. Лувуа был проведен ряд мероприятий,
направленных на общее реформирование всей системы вооруженных сил. Была
усовершенствована система вербовки, упорядочена выплата жалования
военнослужащим, предприняты меры по укреплению армейской дисциплины,
сокращены иностранные наемные контингенты, сформирован Генеральный штаб,
упорядочено прохождение военной службы, введена особая форма для каждого
полка. Кроме должностей полковника и капитана, которые по-прежнему
продавались, была установлена система непродажных должностей (лейтенант,
майор, подполковник, бригадир). Крупные государственные военные
мануфактуры через систему арсеналов и провиантских складов снабжали
армию лучшими образцами вооружения и снаряжения (так, впервые в Европе
французская армия перешла на использование курковых ружей со штыком
вместо прежних фитильных мушкетов и копий).

В 1688 г. были организованы новые воинские части полурегулярного
характера — т. н. королевская милиция. Эти части строились на основе
принципа воинской повинности и комплектовались из деревенской молодежи.
В мирное время милиция несла гарнизонную и караульную службу, а в случае
войны являлась важным источником пополнения регулярной армии.
Комплектование милиции и руководство ею было возложено на провинциальных
интендантов.

PAGE 436

В.В. Кучма

Формируемый военно-морской флот строился на принципах принудительного
набора. Начиная с 1669 г. было установлено, что все мужское население
страны, проживавшее на морском побережье, обязано было по очереди
служить в течение года на кораблях военного флота. Уклонение от этой
службы, а также наем на иностранные суда (даже торговые)
квалифицировались как государственное преступление. Усилиями Кольбера к
1677 г. была создана национальная кораблестроительная промышленность;
Франция стала располагать флотом, насчитывавшим более 300 кораблей.

Опираясь на свою самую мощную в Европе военную организацию, Франция
проводила активную экспансионистскую политику (в целом, достаточно
успешную). Однако внешний блеск армии не мог скрыть процветавшего в ней
жестокого антагонизма между рядовым составом и офицерским корпусом.
Командные посты в армии могли замещаться только представителями
дворянства, причем преимущественно той его части, которая обладала
потомственным титулом. Эдиктом 1781 г. было установлено, что лицо,
претендующее на офицерскую должность, должно было документально
подтвердить свое потомственное дворянство вплоть до 4-го колена (это
правило соблюдалось и при приеме в военные учебные заведения). Тем самым
были существенно ущемлены интересы служилого дворянства, которое, как
показывала повседневная армейская практика, было способно поставлять в
армию наиболее подготовленные и квалифицированные офицерские кадры.
Основная масса офицеров из числа потомственных дворян стремилась
всячески уклониться от службы. Подсчитано, например, что накануне
революции из 35 тыс. офицеров непосредственно в войсках находилось лишь
9 тысяч.

Полиция. Франция была первой страной Европы, где была сформирована
регулярная профессиональная полиция. Естественно, что ее строительство
началось со столицы. Здесь в 1666 г. по совету Кольбера была учреждена
специальная комиссия под председательством канцлера Сегюра, которая
преложила королю проект реформ, относившихся к благоустройству и
общественной безопасности Парижа. Реализуя предложения комиссии, Людовик
XIV своим эдиктом от 15 марта 1667 г. учредил должность
генерал-лейтенанта полиции с широчайшими

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 437

полномочиями по обеспечению общественного порядка, спокойствия и
безопасности в столице и в целом по стране. Генерал-лейтенант полиции
имел в своем распоряжении бюро, насчитывавшее 42 чиновника, 48
полицейских инспекторов — по одному в каждом городском квартале,
определенное число полицейских комиссаров, а также 60 наблюдателей
общественной безопасности. Ему подчинялась вооруженная стража,
представленная как пешими (около 900 чел.), так и конными (свыше 100
чел.) отрядами; кроме того, в его ведение была передана крепость
Бастилия с ее 42 одиночными камерами.

Генерал-лейтенант полиции имел право ежедневного доклада лично королю. В
своей деятельности он должен был руководствоваться полицейскими
правилами и регламентами, изданными правительством. Со своей стороны, он
наделялся правом издания собственных распоряжений, имевших подзаконный
характер; в случаях, не предусмотренных законом, он имел широкие
возможности самостоятельного усмотрения. При этом генерал-лейтенант
полиции обладал и некоторыми судебными функциями по делам малых тяжб,
выступая в качестве мирового посредника, действующего от имени короля.
Пределы Парижа не ограничивали компетенцию генерал-лейтенанта полиции с
пространственной точки зрения: он имел право преследования и ареста
преступников в границах всего королевства. Так были заложены основные
принципы построения полицейских органов, предварительно очерчены их
полномочия и намечены направления дальнейшей деятельности, определены
взаимоотношения полиции с другими властными и
административно-управленческими структурами. К сказанному можно
добавить, что должность генерал-лейтенанта полиции была отнесена к числу
тех, которые подлежали продаже. Известно, например, что в январе 1697 г.
она была продана за 250 тыс. ливров.

Версальский эдикт октября 1699 г. продолжил дальнейшее строительство
полицейской системы в общегосударственном масштабе. Согласно этому
документу в каждом городе и сельском округе, где уже до этого имелись
представители королевской юрисдикции, учреждалась должность
генерал-лейтенанта полиции (в ранге королевского советника), аналогичная
должности руководителя столичной полиции. Новая долж

PAGE 438

В.В. Кучма

ность также была включена в реестр подлежащих купле и продаже;
предполагалось, что это должно принести казне доход в размере 4 млн.
ливров. В качестве помощников местных генерал-лейтенантов действовали
полицейские комиссары.

Функции полицейских властей имели тенденцию к постоянному расширению,
так что со временем под их контроль были поставлены все проявления
общественной и личной жизни королевских подданных. Устанавливалась
цензура книг и спектаклей; под строгим надзором находилась учрежденная в
1631 г. первая газета (Gazette de France). Строго контролировалось
открытие новых типографий. Подлежала просмотру частная корреспонденция
(отцом-основателем полицейской перлюстрации считается Ришелье). Наряду с
полицией общей безопасности формировались структуры политической
полиции, расширялась сеть тайных осведомителей (т. н. мушардов).

Полиция обладала практически неограниченным правом на арест, в том числе
и с использованием т. н. «приказов в запечатанных конвертах» (lettres de
cachet). Последние представляли собой бланк документа, дающего право на
арест, который был уже скреплен подписями и печатью, так что оставалось
только вписать в него соответствующее имя. Такие бланки можно было
приобрести за деньги (в среднем за 25 ливров). И хотя формально эти
документы являлись лишь средством задержания преступника до передачи его
в руки органов правосудия, «временное» задержание зачастую перерастало в
весьма длительное, иногда пожизненное, без доказательств вины и
обоснования наказания. Подсчитано, что при Ришелье было использовано не
менее 50 тыс. подобных «тайных приказов». Несмотря на всеобщее
недовольство такой практикой, означавшей уничтожение самого принципа
личной безопасности, она имела широкое распространение вплоть до конца
абсолютистского режима. Лишь специальный декрет Учредительного собрания
от 13 марта 1790 г. положил конец этому вопиющему беззаконию.

Кризис абсолютной монархии. Французский абсолютизм, со всеми его
материальными и идеологическими атрибутами, представлял собой
классический образец неограниченной монархии. На ранних стадиях
формирования капиталистических отношений он сыграл свою прогрессивную
историческую роль, завершив решение важнейших общенациональных задач
(окон

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 439

чательное территориальное объединение страны, формирование единой
французской нации, обеспечение экономического прогресса,
совершенствование административно-управленческой системы). Однако с
течением времени абсолютизм постепенно исчерпывал свои исходные
прогрессивные потенции и все более определенно превращался в тормоз
общественного развития.

К середине XVIII в. абсолютная монархия вступила в полосу кризиса,
который постепенно приобретал всеобъемлющий, системный характер.
Правительство было вынуждено искать спасения в экономических и
административных преобразованиях, проводимых министрами-реформаторами А.
Тюрго, Ж. Неккером, Ш. Калонном и др. в годы правления последнего из
абсолютистских монархов Людовика XVI (1774—1792 гг.). Однако эти реформы
характеризовались непоследовательностью и не имели четко выраженной
социальной направленности. Вследствие этого они не встретили требуемой
поддержки ни со стороны общества, ни со стороны правящих верхов.
Оставаясь до конца последовательным выразителем политической воли
дворянского класса, абсолютизм объективно не мог стать защитников
интересов новых общественных сил, возглавляемых буржуазией. Чтобы
подобная метаморфоза оказалась хотя бы теоретически возможной,
абсолютизму пришлось бы радикально изменить свою классовую сущность —
само собой разумеется, что подобный вариант развития событий был
изначально исключен. Напротив, по мере дальнейшего кризиса феодальной
системы, сопровождавшегося разложением феодальной
государственно-правовой организации, политика королевской власти
становилась все более реакционной: абсолютизм взял на себя задачу
спасения обреченного историей феодального строя, основанного на
иерархической системе собственности и порожденной ею сословной структуре
общества. Поскольку решить эту задачу королевская власть даже в условиях
максимальной мобилизации всех своих материальных ресурсов была не в
состоянии, абсолютная монархия оказалась такой же преходящей
государственной формой, как и все предыдущие. Но только если более
ранние исторические разновидности французской монархии мирно и
преемственно эво-люционизировали в рамках феодального строя, ликвидация

PAGE 440

В.В. Кучма

абсолютизма, произведенная насильственным, революционным путем,
одновременно ознаменовала приобретение французской государственностью
принципиально новой классовой сущности.

2. АБСОЛЮТНАЯ МОНАРХИЯ В АНГЛИИ

Особенности социально-экономического развития. В XV в.

английский феодализм вступил в новую фазу развития, и в течение XVI в.
страна пережила столь радикальную перемену общественных отношений,
которую в то время не испытала ни одна другая страна Европы. Старое
манориальное хозяйство, основанное на барщинном способе эксплуатации
крестьянства, пришло в упадок. Деревня стала основной сферой
проникновения капитала; произошедший здесь аграрный переворот,
основанный на экспроприации крестьянства, создал условия для бурного
роста капиталистических отношений. Специфической особенностью Англии
являлось то, что капитализм в ней имел преимущественно не городское, а
деревенское происхождение; это обстоятельство наложило существенный
отпечаток на весь дальнейший ход социально-экономического и
политико-правового развития страны.

В правовом положении основной массы населения — крестьянства — произошли
значительные перемены. В течение XV в. крепостное право было почти
повсеместно уничтожено, и крестьяне добились личной свободы (как
правило, в результате выкупа барщинных повинностей). Отношения между
крестьянством и феодалами стали строиться на договорных началах.
Основную массу населения английской деревни в XV в. составляли так
называемые копигольдеры (от англ. copyhold — держание по копии), так как
документом на держание надела служила для них выписка (или копия) из
протокола решения ма-нориального суда. Копия вручалась крестьянину после
уплаты денежного взноса (вступного файна) и принесения присяги лорду; в
документе фиксировались размеры денежной ренты, размеры земельного
участка и срок держания. Сохранявшимся показателем прежнего несвободного
состояния копигольдеров была невозможность их обращения за правовой
защитой в королевские суды: до рубежа XV—XVI вв. суды общего права рас

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 441

сматривали дела только свободных держателей и отклоняли иски, связанные
с копигольдом. Только в XVII в. суды общего права стали признавать
манориальные обычаи, но это новшество не способствовало укреплению
правового положения копигольдеров — напротив, судебная практика пошла по
пути закрепления их зависимого положения по отношению к лордам и
противопоставления копигольда свободному земельному держанию.

В целом, лорды не только сохранили возможность поддерживать
феодально-зависимый статус копигольдеров, но и усиливать давление на
них. При этом механизмы давления могли быть столь же многовариантными,
сколь разнообразными могли оказаться их последствия. Так, в графствах
западной и юго-западной Англии экспроприация крестьянства осуществлялась
в основном «мирными» средствами, в рамках манори-ального права. Основным
(хотя и скрытым) методом экспроприации являлось здесь многократное
увеличение вступных фай-нов за оформление феодального держания: в
течение XVI— XVII вв. они выросли в десятки раз и явились основным
источником обогащения лордов, компенсирующими их потери от перевода
крестьян на денежную ренту. Поскольку копиголь-дерское держание имело
срочный (а не наследственный) характер, возможность увеличения вступных
файнов открывалась перед лордом при каждом истечении срока действия
старой манориальной копии. В условиях возникавшей конкуренции новую
копию мог получить только наиболее состоятельный крестьянин, тогда как
перед его неудачливыми конкурентами открывалась перспектива быть
отброшенными в разряд безземельных батраков.

В центральных и восточных графствах Англии основным рычагом
экспроприации сельских производителей стали т. н. огораживания — методы
прямого насильственного лишения крестьян их земельных держаний. В первой
половине XVI в. в связи с резким возрастанием спроса на шерсть
овцеводство в этих регионах стало вытеснять земледелие. Расширяя
пастбища, феодалы начали захватывать пахотные земли, сгоняя с них
арендаторов. Это привело к обнищанию значительной части сельского
населения, которое стало покидать свои деревни. Города переполнились
бродягами и нищими: так, в начале XVII

PAGE 442

В.В. Кучма

в. четверть населения Лондона составляли деклассированные элементы.
Массовая пауперизация населения стала важнейшей социальной проблемой и
потому не могла не привлечь внимания правительства. Короли из династии
Тюдоров (1485— 1603 гг.), руководствуясь в первую очередь
военно-фискальными интересами (в обычных условиях именно крестьянство
являлось основным налогоплательщиком и поставляло в армию воинские
контингенты), осуществили ряд законодательных мероприятий, направленных
против бродяжничества и нищенства (т. н. кровавое законодательство),
которые, однако, не смогли существенно повлиять на характер и
направление происходивших в стране социально-экономических процессов.

Вторую категорию крестьянского населения Англии составляли свободные
держатели — фригольдеры. Земля, находившаяся в их владении, фактически
составляла их собственность; размеры денежной ренты, выплачиваемой
фригольдерами, были, как правило, весьма невелики. Фригольдеры
пользовались правовой защитой королевских судов; в отличие от
копигольдеров они обладали правом выборов в парламент.

Названные категории крестьянского населения не представляли собой две
внутренне единые массы. Каждая из них, в свою очередь, расслаивалась по
признаку состоятельности. Размеры земельных владений крестьян колебались
от 3—5 акров до 250—300 акров. Поляризация деревни вела к размыванию
социального ядра крестьянства — его средних слоев (йоменри); она
являлась первым симптомом будущего аграрного переворота, который
впоследствии привел к исчезновению английского крестьянства как класса.
Наиболее зажиточные крестьяне из обеих категорий располагали
возможностями эксплуатировать наемный труд, скупать земли разоряющихся
крестьян, арендовать участки помещичьих земель. Для них не был закрыт и
путь проникновения в ряды дворянского сословия. В целом, каналы
«подпитки» дворянства за счет неблагородных социальных элементов в
Англии были гораздо более свободными в юридическом смысле, чем во
Франции.

Что касается непосредственно дворянства, то в его составе все более
четко выделялись две категории. Одна из них, получившая наименование
«старого дворянства», была ориентирована на сохранение традиционных форм
хозяйствования,

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 443

построенных на барщинных формах эксплуатации крепостного крестьянства.
Группировка «старого дворянства» возглавлялась титулованными
аристократическими родами, ведущими свое происхождение из прежней
англосаксонской знати и уцелевшими во время войны Алой и Белой роз. Их
объективными союзниками оказывались широкие слои старого рыцарства, т.
е. тех средних и мелких представителей феодального сословия, которые в
предшествующие времена кормились за счет службы при дворах и в
вооруженных свитах крупных земельных магнатов. «Старое дворянство» не
смогло приспособиться к тем радикальным переменам, которые происходили в
позднефеодаль-ной экономике. Вынужденные раздавать свои земли в аренду
крестьянам, они впредь могли существовать только на те средства, которые
шли в их пользу в виде денежной ренты. Но поскольку рента была
фиксированной, ее произвольное повышение оказывалось невозможным; размер
же получаемых «старым дворянством» доходов не соответствовал его
возрастающим запросам. Неумеренное стремление к роскоши и показному
благополучию приводило аристократию к необходимости продавать свои
родовые владения. Так, за период 1556—1602 гг. из 40 семейств пэров 13
семейств потеряли до половины, а 25 — до четверти своих наследственных
маноров. Аристократия, в течение веков не задумывавшаяся над проблемами
своих доходов, психологически не могла снизойти до того, чтобы заняться
повышением рентабельности своих хозяйств. Единственным легальным выходом
из этой кризисной ситуации было для нее проникновение в ряды получателей
централизованной ренты, завоевание права на участие в распределении
государственных доходов, собранных в казну в виде налогов. Поэтому
борьба за овладение короной или хотя бы за приближение к трону с целью
расхищения государственной казны являлась главной задачей различных
противоборствующих феодальных группировок. Впрочем, сохраняли свое
значение и различные нелегальные методы обогащения старой знати в виде
участия в военных походах на континент либо в прямых вооруженных
грабежах богатых соседей по имению или проезжих купцов. Естественно, что
подобная ориентация «старого дворянства», отвечавшая корыстным
претензиям обреченных на гибель социальных группировок, находилась в
полном противоречии с общенаци

PAGE 444

В.В. Кучма

ональными потребностями экономического и политико-правового развития.

Носителем прогрессивных тенденций в рядах дворянского сословия являлась
его другая категория, т. н. «новое дворянство» — джентри (gentry).
Социальной базой джентри явились слои среднего и мелкого дворянства,
оказавшиеся способными учесть новую социально-экономическую ситуацию и
перестроить свое хозяйство на принципах эксплуатации наемного труда.
Ряды джентри постоянно пополнялись за счет обогатившихся
крестьян-фригольдеров, а также городских торговцев и владельцев
мануфактур, одновременно приобретших и земельную собственность. Именно
земельные владения «нового дворянства» являлись образцовыми хозяйствами
того времени: здесь совершенствовалась система земледелия, производилась
мелиорация почвы, выращивались новые культуры, осваивались новые
деревенские промыслы. Доходность таких хозяйств постоянно возрастала,
шел процесс укрепления их постоянных связей с рынком. По сведениям
одного из сочинений, датируемого 1600 г., доходы джентри в три раза
превышали доходы высшей знати, епископов и зажиточных крестьян, вместе
взятых. В XVII в. количество семей джентри исчислялось уже несколькими
тысячами. Социальный вес «нового дворянства» в английском обществе имел
тенденцию к неуклонному повышению; намечались перспективы будущего
политического сотрудничества джентри с городской буржуазией вследствие
идентичности их экономических интересов.

Процессы, происходившие в аграрном секторе экономики, сопровождались
интенсивным ростом промышленного производства. Как уже было отмечено
ранее, особенностью английского варианта генезиса капитализма являлось
то, что не только сельскохозяйственное, но и промышленное производство
было локализовано преимущественно в деревне: деревня привлекала интересы
предпринимателей потому, что в ней не существовало свойственного городу
цехового режима, который стеснял производство и ограничивал конкуренцию.
Особенно быстрыми темпами развивалось изготовление сукна, которое в XVI
в. являлось не только самым высококачественным, но и самым дешевым в
Европе. В начале XVII в. до 90 % английского экспорта составляли сукно и
шерсть. Увеличивалось производ

Часть вторая. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

PAGE 445

ство шелковых и хлопчатобумажных тканей, кожаных и скобяных изделий.
Возрастала потребность в добыче каменного угля, железной руды, цветных
металлов. Высокого уровня развития достигло кораблестроение: во второй
половине XVI в. торговый флот Англии насчитывал 6,5 тыс. судов.

Сферой приложения капиталов являлась и торговля — как внутренняя, так и
внешняя. Лондон превращался в международный центр торговли и кредита:
здесь стал создаваться крупный порт, а в 1568 г. была открыта биржа. При
поддержке правительства разворачивалась деятельность купеческих кампаний
— Московской (1554 г.), Балтийской (1579 г.), Левантийской (1581 г.),
Гвинейской (1588 г.), Ост-Индской (1600 г.) и др. С начала XVII в.
правительство встало на путь основания заокеанских колоний. В 1607 г.
была основана первая колония Англии в Северной Америке, названная
Виргинией в честь «королевы-девы» (the Virgin Queen) Елизаветы I.

Таким образом, происходившие в стране процессы экономического развития
выводили на арену новые социальные силы, способствовали возникновению
новых комбинаций их политических интересов. Общественные слои, связанные
с развитием новых форм производства в деревне и городе, были объективно
заинтересованы в централизации государственной власти. Они были способны
поддержать королевскую власть в ее стремлении укрепить
государственно-правовые институты, значительно ослабленные в период
феодальных междоусобиц конца XV в. Итогом общественно-политического
развития страны явилось складывание в годы правления Тюдоров новой
государственной формы — абсолютной монархии в ее специфическом
национальном варианте, имевшем существенные отличия от аналогичных
континентальных образцов.

Взаимоотношения короля и парламента. Правление первых королей династии
Тюдоров было посвящено преодолению тех гибельных последствий, которые
принесла государственным институтам Англии кровопролитная война Алой и
Белой роз. Генрих VII (1485—1509 гг.) санкционировал роспуск военных
дружин крупных земельных магнатов, приказал разрушить их замки,
монополизировал право короны на использование артиллерии, подавил
феодальные мятежи, физически уничтожил наиболее видных представителей
аристократической зна

PAGE 446

В.В. Кучма

ти, которые по праву крови могли заявить о своих претензиях на
королевский трон. В 1488 г. Генрих VII добился принятия парламентом
«Билля о государственной измене», на основании которого было осуждено 8
тыс. человек, подозреваемых в заговорах и мятежах. Взамен старой
аристократии, оттесняемой с политической арены, Генрих VII энергично
выдвигал верных себе людей из числа т. н. «тюдоровской аристократии»,
даруя своим приверженцам титулы и предоставляя им должности в
государственном аппарате. Проведенные массовые конфискации земельной
собственности и движимого имущества мятежников значительно укрепили
финансовое положение короны, обеспечили ее независимость от
сословно-представи-тельных учреждений. Увеличились размеры королевского
домена, возросло количество получаемых с него доходов. Была существенно
ограничена юрисдикция манориальных судов за счет расширения компетенции
королевских судебно-административ-ных учреждений. Усилия королевской
власти, направленные на политическую стабилизацию, на установление в
стране мира и спокойствия, нашли поддержку со стороны подавляющей массы
среднего и мелкого дворянства, заинтересованного в преодолении
феодальной анархии, а также городского населения, имевшего интересы в
торгово-предпринимательской сфере.